Стелла Так

Ворриор и Пиас

Гнев богов

Для Астрид, которая сражалась за Ворриор и Пиаса, как настоящий дракон.

© Зайцева Д., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

Ошибка. Стоп. Спасибо, скоро все наладим

Мэдокс был мертв. Глубоко в душе я это знала. Желудок вдруг сжался, и к моему перерезанному горлу подступила желчь. Я глотала воздух ртом. Казалось, будто мой мозг задыхается от этих двух слов: Мэдокс мертв.

От одной мысли об этом казалось, что я умираю изнутри. Как будто эхо внутри меня постоянно нарастало и отскакивало от стенок черепа вместо того, чтобы становиться тише.

Мой брат не выжил. Мимолетный взгляд в светло-зеленые глаза был всем, что у меня осталось, прежде чем пламя взрыва поглотило его. Я все еще видела страх и отчаяние на лице Мэдокса. Мне даже показалось, что я чувствовала запах сожженных крыльев. Слышала рев пламени в ушах.

И я… Я даже не могла ему помочь. Я была обречена на неподвижность, пока он…

Я задыхалась, лежа на руках Чарминга, словно безжизненная кукла, потому что порез на горле был настолько широким, что голова откинулась назад. В разрезанной трахее свистел холодный воздух. Тело напряглось, и, будто одна из молний Пиаса, меня пронзил ужас, глубоко проникая в плоть. Вероятнее всего, я выглядела сейчас как какая-то мертвая лягушка, которую с помощью ниточек пытались заставить шевелиться. Мои губы издавали беззвучный крик.

Мэдокс был мертв.

Мэд.

Мой Мэд.

Он был…

– Тихо. Все в порядке. Успокойся, – услышала я шепот Чарминга над своим ухом.

Теплое дыхание щекотало мою щеку. Голос бога доходил до меня медленно и искаженно. Я дрожала, а на языке чувствовался вкус сладкой божественной крови, слез и темной магии. Взгляд судорожно метался по сторонам. Где мы были? В аду! Тартар все еще открывал рот в ожидании нас. Его зубы сверкали перед нами, как мертвые деревья. Сияющие и зловещие, словно в заколдованном сказочном лесу. Я видела перед собой тени других богов, которые медленно к нему приближались. Фэйд. Трик. Рэйзд. И Онор, который нес обмякшее тело Пиаса. Пиас! У меня перед глазами потемнело, когда я подумала о его израненном лице. В это мгновение мой разум отключился. Будто сгорела проводка, и все выключилось. Ошибка. Стоп. Спасибо, скоро все наладим.

Тело парализовало. Оно отказывалось думать дальше.

– Поспи немного, – скомандовал Чарминг, мягко смахивая теплую влагу с моих щек.

Что это?.. Ой. Когда я начала рыдать? Капли падали на руки Чарминга, который, крепко прижимая меня к груди, шел вперед. Наверняка у меня еще и сопли во все стороны текли, но с этим в настоящий момент я ничего поделать не могла.

– Все будет хорошо, – пообещал он мне. Но мы оба знали, что это ложь. Ничего и никогда не станет хорошо. И уж точно не со мной. В ушах гудело. Я чувствовала себя опустошенной. Такой пустой и одинокой.

– Это было только начало, – тихо добавил Чарминг.

Я не знала, было ли это успокаивающим обещанием или зловещей угрозой. Правда, я была слишком вымотана, чтобы думать об этом. Пустота задавила все остальные мысли. Разум защищался от самого себя. От безумия, которое пялилось на меня зелеными глазами Мэдокса и, смеясь, ковырялось в моем мозгу.

Мэдокс.

Я закрыла горящие огнем глаза. Ощущение в горле было омерзительным. В моей собственной плоти зияла дыра, а в нее пробивался холод. Как у разрезанной рыбы, которая в агонии задыхалась от боли. Я задыхалась, но не умирала. Магия Чарминга жужжала на моей коже, а его запах ударил мне в нос, сладкий и пряный, как у Мэдокса. Он тоже всегда прекрасно пах. Домом. Корицей, гелем для душа с ароматом шоколада и печеньем «Поп-Тартс», которое он всегда тайно поедает.

Тайно поедал, исправил мерзкий голос в голове. Меня снова тошнило.

– Спи, – прошептал Чарминг на ухо, и я почувствовала, как этот приказ подбирается к моему мозгу, обосновывается там и тянет вниз.

Пальцы задрожали. Дыхание медленно успокоилось, стало более глубоким и размеренным. Веки опустились, словно наполненные свинцом. Все во мне хотело заснуть, подчиниться приказу, но ничего не получалось. Что-то удерживало мою опустошенную душу на плаву, не давая покоя. Я снова и снова видела перед собой одни и те же картины.

Смех Спэйда над своим ухом, когда он прижал нож к моему горлу.

Выстрел из пистолета Мэдокса.

Звук снаряда, вонзившегося в лицо Пиаса.

Я видела серебряную кровь. Страх и отчаяние в глазах брата, когда его настиг взрыв.

У меня снова начались судороги. Шок смог подавить даже магию Чарминга.

– Что с ней? – услышала я обеспокоенный голос Рэйзда рядом.

Чарминг фыркнул.

– У нее шок. Ее магия сопротивляется моей.

Я захрипела. Остатки души Аида и Геракла текли внутри меня, словно плотная смола, забивали горло и, наконец, спускались с губ со слюной. На вкус они были очень горькими.

Мэдокс! Пиас! Спэйд! Мэдокс! Пиас! Спэйд!

– Выглядит ужасно! – в голосе Рэйзда послышалась паника.

– Я знаю. Нам надо поторопиться. Док точно знает, что делать.

Мне стало жарко. Слишком жарко. Магия бушевала в моих внутренностях, словно животное, пытавшееся сорваться с цепей. Василиск на запястье нервно свернулся, потираясь тонкой чешуей о руку. Он был готов вот-вот спрыгнуть с меня.

– Скорее! – боги побежали быстрее.

Топот их ног эхом разнесся по стенам каменной пещеры. Чарминг вдруг подпрыгнул. Воздух затрепетал в волосах и коснулся горящей кожи. Мой желудок будто провалился куда-то, когда мы упали в глотку Тартара. Я услышала щелканье зубов и запах древней магии, окутавший нас. Тартар снова нас проглотил. И если раньше это было нашей тюрьмой, то теперь мы бежали обратно, как побитые рыцари в свой надежный бастион. Боль пронзала кишечник и ковырялась там, словно длинная вязальная спица, заставив меня согнуться. Кожа туго обтянула кости, которые пульсировали так, будто были готовы сломаться в любое мгновение, а крылья бесконтрольно дрожали за спиной.

Чарминг выругался, и я выскользнула из его рук, тут же упав во влажное и пропитанное слизью горло существа. Мое правое крыло хрустнуло, когда я перевернулась, и еще пара тонких костей была раздавлена из-за стремительного падения. Я вдруг услышала испуганные крики других богов, будто кто-то сделал радио громче. Они выкрикивали мое имя, но я не могла сдвинуться с места. Что меня парализовало? Шок? Магия Чарминга? Или моя собственная? А может быть, ненависть к самой себе?

Что бы это ни было, я безвольно падала, как марионетка, чьи ниточки обрезали. Проваливалась в горло существа все дальше и дальше.

– Суженая! – это был голос Пиаса.

Такой далекий и полный паники, что я сделала невозможное и действительно открыла глаза. Словно это был приказ, которому я не в силах была противиться. Еще секунду я видела вместо бога яркое пятно с развевающимися во все стороны голубыми волосами на фоне кроваво-красного неба, а затем случилось столкновение, поднявшее в воздух огромное облако пыли.

Я прикусила язык, наверное, даже откусила его, потому что из рта в то же мгновение хлынул ручей крови. Крылья были разорваны, как бумага. Я снова рухнула с высоты. В прошлый раз это случилось, когда боги сбросили меня в Тартар, а я вместе с Мэдоксом упала с Олимпа в ад. Воспоминания об этом были удивительно свежими. Прежде всего потому, что ощущалось это так, будто меня раздробили на кучу маленьких кусочков. Земля подо мной дрожала, а тело пропахало собой целый ров. Кости ныли, но каким-то чудом оставались на местах. Магия бушевала в венах, будто дикое животное. Сила богини во мне противопоставила себя всем законам природы.

Это был, вероятно, тот памятный момент, когда я заметила, как сильно изменилась. И все это лишь за несколько недель, которые, по факту, начались с того самого мгновения, когда Пиас появился в моей жизни. Нелепая и уничтоженная болью и горем, часть меня в этот момент мечтала о том, чтобы я никогда не очутилась в объятиях этого прекрасного бездушного бога. Потому что, какой бы сломленной, разбитой и растерянной я себя ни чувствовала, это было уже не мое тело, и моим оно больше не будет. В отличие от брата, я не могла умереть, не могла последовать за ним. Я уже была слишком сильной. Противилась законам природы, которые непременно забрали бы мою жизнь после такого падения. Но бессмертие больше нельзя было подавить. То, что осталось внизу, являлось остатками моей человечности. Она уступала дорогу чему-то совершенно новому и незнакомому. Еще до того, как треск в ушах замолк, я почувствовала, как заживает язык. Остаток души Геракла вытек из меня и черной слизью приземлился на земле. Я повернулась в другую сторону, и меня стошнило. Порез на горле пульсировал. Он ритмично затягивался, пока кровь и остатки душ покидали мое тело. Я хрипела. Кричала. Боль хваталась за мои нервные окончания и мышцы.

– Ворриор! – один из богов – я точно не знала кто – приземлился рядом со мной. Песок продолжал гневно клубиться в воздухе.

У Василиска однозначно закончилось терпение, и он сорвался с моей кожи. Его гигантское тело начало вытягиваться, увеличиваясь до размера высотного дома, и свернулось в защитном кольце вокруг меня, а три головы сердито зашипели. Все больше богов опускалось на землю. Но единственное, что я чувствовала, был… Мэдокс.

Я согнулась и выплюнула кучу песка, который проглотила, сама того не заметив. Василиск бросился на стоящих вокруг меня богов. Он не понимал моей боли и ее причину. Животное действовало инстинктивно, обращая внимание лишь на бушующее во мне отчаяние. Боги, ругаясь, рассыпались во все стороны.

– Ворриор! Отзови свое чудовище! – услышала я крик Рэйзда.

Мои пальцы впились в горячую землю, а горло продолжало затягиваться. Я жадно глотала кислород, пуская его в свои легкие, которые хрипели в ответ.

Ранее выплюнутая слизь стала плотнее, собралась в комок и сформировывалась в тело Геракла, который тоже глотал ртом воздух, выглядя таким же дезориентированным, какой ощущала себя я. Он переводил свой нервный взгляд с меня на Василиска, а затем на других богов. Несмотря на очевидное замешательство, он на удивление быстро оценил ситуацию и, словно проворная ласка, вскочил на ноги, бросив на меня испуганный взгляд, и убежал прочь. Я молча глядела ему вслед. Василиск тем временем шнырял по песку, сосредоточенный на богах, которые, в свою очередь, наблюдали за чудовищем, пока Геракл спасался бегством.

Мои пальцы дрогнули. Я должна была сделать хоть что-то. Чем мы только не рисковали, чтобы поймать хотя бы одного этого идиотского бога!

Мэдокс. Зажившее горло в то же мгновение сжалось. Боль пронзила кишечник, заставив меня рыдать. Мэдокс умер из-за миссии Пиаса, из-за его кровожадного восстания. Пиас настаивал на том, чтобы я пошла с ними. Неопытная и нетренированная, ведь он был таким нетерпеливым. Он хотел, чтобы мы схватили богов, а теперь единственный наш трофей убегал прочь. Мы так позорно провалились, что могли занять первое место в Книге рекордов Гиннесса по идиотским провалам. Я всхлипнула, а вокруг меня бушевал хаос. Боги отчаянно пытались уйти от Василиска.

Я вдруг почуяла запах озона. В воздухе трещали молнии, которые так сильно ударили Василиска, что его отбросило назад и длинное чешуйчатое тело свернулось клубком на вздымающемся в воздух песке. Его крик разрезал знойную жару и завибрировал в моих перепонках. Зверь рассыпался в бесполезный дым, который мгновением позже вернулся на мое тело.

Я заныла, когда смерть змея сотрясла мое сердце. И все же не сдвинулась с места. Если мне повезет, одна из молний Пиаса попадет в меня, и я тоже обращусь в дым. Тогда хотя бы эта боль прекратится. Тогда пропадет дыра в душе, которую оставила смерть брата. Но, к сожалению, ничего подобного не случилось. Вместо этого меня схватили две сильные руки и перевернули на спину. Я уставилась вверх. Надо мной стоял Пиас. Синие волосы небрежно спадали на его простреленный лоб. Раны еще не успели закрыться, и серебряная кровь стекала по его лицу и капала с подбородка. В этом зрелище было что-то гипнотическое. Место, где раньше находился его правый глаз, было пустым. В дыре виднелась кость, которая когда-то обрамляла глазницу. Кожа пахла горелым, а следы пороха растянулись от щеки к уху. Больше половины его лица было уничтожено. Прямо как моя душа. Правда, ее вряд ли можно будет снова починить.

– Ворриор! – дрожа, прошептал он. На его лице отражался страх. Он быстро прощупал мое тело. – Ты ранена? Ты можешь дышать? Что у тебя болит? – слова вырывались из его рта, словно жесткие приказы.

Я захрипела. Этого хватит в качестве ответа.

– Суженая! Открой рот! Где ты ранена? – он грубо тряс меня. Я чувствовала его страх за меня в каждом резком вздохе, в дрожи пальцев.

Лицо Пиаса расплылось в потоке слез, наполнивших мои глаза. Почему он вообще интересовался моими травмами? Он себя-то вообще видел? Кто-то должен срочно отвести его к Доку, чтобы тот собрал его по частям. Я была совершенно довольна ситуацией, в которой останусь лежать здесь и ждать своего нервного срыва… Хотя… секунду… я ведь его уже дождалась. Причем давно.

– Ворриор, приди в себя! – я услышала шлепок, после чего моя щека вспыхнула. Я раздраженно хлопала глазами и смотрела на Пиаса. Ох уж эта пощечина… ай! Он хоть понимал, что это домашнее насилие? В любой другой ситуации он бы за такое получил пинок под зад. Его вызывающий взгляд, казалось, хотел пробудить во мне именно эту реакцию. Но мозг обмяк, и единственной активной частью тела были мои дрожащие пальцы.

– Что с ней? – рядом с нами появился Чарминг. Светлые волосы развевались на ветру красной пустыни, а лицо, как, очевидно, и у всех нас, было настолько испачкано грязью, что узнать его было сложно. Растекшийся кайал образовал черные линии вокруг его глаз. Он походил на симпатичного енота.

– Я сам не знаю, – выдавил Пиас. – Она просто не реагирует!

– Пиас! – из ниоткуда появился Рэйзд. Он выглядел не менее измученным, чем Чарминг и Пиас. Его смуглая рука опустилась на левое плечо Пиаса и крепко его сжала. – Нам надо уйти отсюда. Я или Чарминг заберем Ворриор. Тебе нужно к Доку. Сейчас же!

– Нет! – сказал Пиас.

Господи! Сколько упрямства в таком коротком слове. Рэйзд разочарованно зарычал.

– Без обид, чувак, но твое лицо выглядит так, будто ты проиграл пиле, – Рэйзд сразу перешел к делу.

– Сначала я должен узнать, все ли хорошо у Ворриор!

– Пиас…

– Она не двигается! Она ничего не говорит, и я чувствую… не знаю… я ничего не чувствую. Ворриор, скажи хоть что-нибудь! – Он снова отчаянно меня затряс.

Я беспомощно уставилась на него.

Рэйзд окинул своего друга внимательным взглядом черных как смоль глаз.

– Пиас, а теперь серьезно. Дела у Ворриор совсем плохи. Ее душа кричит так громко, что я вот-вот оглохну. Может быть, тебе лучше взять ее с собой. Мы, наверное, не сможем помочь ей сейчас, пока она в таком состоянии, – он снисходительно указал на горячий вздымающийся песок. Красивый песок. Милый песок. Я могу здесь остаться. Навсегда.

Цвет лица Пиаса за короткое время так часто менялся, что он с легкостью мог подрабатывать хамелеоном. Сначала красный, потом белый, потом немного желтоватый и снова белый.

– Что с тобой? – рявкнул он в мою сторону, потом схватил и поднял на руки, хотя сам едва мог держаться на ногах. Мы закачались. Я выскользнула из его хватки и снова упала, не моргнув и глазом. – Что с тобой? – снова зарычал Пиас. В его взгляде мерцали тени, которые я никак не могла истолковать. Я просто не обращала на них внимания. Некоторые вещи и не надо пытаться объяснить.

– Пиас! – это был Чарминг. В его обычно беспечном голосе звучала жесткость. – Мы виноваты в смерти ее брата. Я думаю, проблема в этом.

Пиас, который только открыл рот, чтобы дать волю разочарованию, снова его закрыл. Я почти подняла бровь. Он действительно только сейчас это понял? Конечно, в его голове была дыра размером с мяч для гольфа, что, возможно, не совсем положительно влияло на быстроту мыслительных процессов. Но о чем он вообще думал? Он сделал так, что половина Аваддона, моего дома, взорвалась! Тут нельзя было сказать: «Извини, дерьмово получилось». Это было… Я и не знала, что это было, но вызывало во мне желание заткнуть дыру в его голове. Его членом, например. Из-за него Мэдокс был мертв. Как и Спэйд, а также, вероятно, все существа на соседних этажах. Сотни! Тысячи!

Когда мои глаза снова застлали слезы, я не отвела взгляд. Он должен был это видеть. Он был просто обязан увидеть мои слезы, иначе никогда ничего не поймет. Я не осмеливалась даже моргнуть, хотя глаза уже начинали болеть.

Пиас уставился на меня. Без движения и без эмоций, словно какая-то статуя. В его оставшемся глазу все еще танцевали тени. Под моим пытливым взглядом волосы на его руках встали дыбом, а ноздри раздулись. Мой тихий упрек нашел виновного. Бог тут же повернулся, заставив песок клубиться, и прервал наш мучительный зрительный контакт.

– Заберите ее! – грубо приказал он, прежде чем внезапно уйти. Мы с Рэйздом и Чармингом посмотрели ему вслед. Остальные были уже далеко впереди, но они ждали, пока их догонит отец богов.

– Ну пойдем, сладкая. Все будет хорошо.

Снова врет. Чарминг, казалось, любил это делать в неприятных ситуациях. Сильные руки придержали меня за спину и подняли в воздух. Мы пошли за Пиасом и его божественными приспешниками.

Голова Фэйда светилась в рассеянном красном свете. Его руки заметно дрожали, когда он открывал портал, люминесцентная пасть которого разверзлась посреди песчаной пустоты, словно открытая рана. Боги молча запрыгнули в нее. Мы – имеются в виду Чарминг и, по принуждению, я – прыгнули за ними. Мир расплылся вокруг, когда время остановилось и выплюнуло нас там, где мы начали нашу самоубийственную миссию.

В холле царила гробовая тишина. Шаги богов громко отдавались эхом от мраморного пола. От прежней суеты ничего больше не осталось.

– Элита уже ожидает в конференц-зале! – обратился один из богов – кажется, Онор – к Пиасу. Тот кивнул и хотел было направиться в комнату, как вдруг замедлился. Он посмотрел на меня.

– Перенесите собрание на потом, – тихим голосом решил он. – Нам нужно к Доку.

В ушах что-то треснуло.

– Он уже ждет вас в комнате! – раздался в моей голове голос Хака. Ой, он же еще там. Как прекрасно.

Я позволила Чармингу отнести меня в комнату. Все остались в холле, кроме Рэйзда, который, очевидно, не хотел оставлять Пиаса одного. Наедине со мной или наедине с неприятной ситуацией – вопрос открытый.

Я устало закрыла глаза. Мне больше не хотелось думать. Так или иначе, я даже не могла это делать. По крайней мере, не рационально точно. Все то короткое время, что Чарминг нес меня в комнату, я делала вид, что меня не существует. В ушах упорно звенело. Подкрадывалась тошнота, и я чувствовала остатки какой-то божьей души на языке. Надо бы избавиться от нее, иначе никогда не успокоюсь. У Дока наверняка для этого есть какое-нибудь средство. Или я силой мысли заставлю Чарминга засунуть палец мне в горло. Одна я с этим точно не справлюсь.

Дверь распахнулась, и мягкий порыв воздуха заставил веки открыться. Я посмотрела на спальню сквозь ресницы. В углу у окна стояло выглядевшее потерянным растение. Брейв. Его веточки затряслись, когда он увидел меня.

В следующее мгновение я уже лежала на большой кровати Пиаса. Темные шелковые простыни были такими мягкими, что мне казалось, будто я опускаюсь в перышки. Матрас прогнулся, когда Пиас опустился на него рядом со мной. Он застонал и выглядел… извините… просто хреново. Лицо хоть и заживало, но все происходило так долго, что богу, вероятно, еще несколько дней придется ходить с этим фаршем вместо лица. Его нос был совсем бледным, а губы Пиас поджал так сильно, что они почти исчезли.

Док тут же наклонился к нему с ошеломленным выражением лица и сурово нахмурил брови.

– Боже ж ты мой! – выдавил он. – Кажется, мы не победили.

– Оставь свои комментарии при себе! – прошипел Пиас.

Челюсть доктора дрогнула, но он не стал больше отпускать никаких саркастичных замечаний, а только наклонился ближе к Пиасу и убрал испачканные кровью волосы со лба.

– Что скажешь? – кратко спросил он.

Пиас скрипнул зубами.

– Выстрел в лобные доли. Разрушенная скуловая кость. Пуля еще там, но кровотечение уже остановилось.

Док кивнул, поднял руки с его лба и помахал ими перед оставшимся глазом Пиаса. У бога были явные сложности с тем, чтобы уследить за движениями.

– Как думаешь, пуля сама выйдет? Или мне надо тебе помочь? – поинтересовался Док после нескольких повторов упражнения «смотри за пальцем». Пиас явно терпел неудачу.

– Помочь! – кратко выдавил он.

У него на лбу проступил пот. Док кивнул и поднял ладонь, над внутренней стороной которой дрожала магия. Пиас тут же покачал головой. Ему явно было больно двигаться, он скривил губы и тихо застонал.

– Не мне. Сначала Ворриор. У нее… у нее еще есть душа.

– Ворриор? – взгляд Дока переметнулся ко мне. На его лбу образовались морщины. – Ты как?

Я молчала, а Чарминг рядом со мной вздохнул.

– Она в состоянии шока. Ее брат только что умер, – мягко объяснил он. Слишком мягко.

Доктор изучающе смотрел на меня, а затем подошел поближе и пропальпировал тело. Он нажал на живот, который сразу же заурчал.

– Кажется, с физической точки зрения она не слишком пострадала. Я вижу лишь крошечные следы чужой души, – его пристальный взгляд изучил мои мышцы и кости, прежде чем Док снова повернулся к Пиасу. – Я не могу ей помочь. Твоя очередь.

– Нет! Сначала Ворриор! Она проглотила Геракла, – прокричала синеволосая башка, он же отец богов.

Док нервно щелкнул языком.

– Сначала надо заняться более серьезными травмами, и под серьезными травмами я имею в виду твои, – железным голосом сказал он. – Как я уже говорил, в физическом плане Ворриор не пострадала. Если она и глотала Геракла, он уже точно не в ней!

– Но… Я этого не понимаю, – Пиас выглядел сбитым с толку и в то же время расстроенным.

Я попыталась с помощью взгляда дать ему понять, что давно выплюнула Геракла и он исчез в пустыне, но Пиас был не на пике эмпатии и не в состоянии расшифровать мои панические выкаты глаз. Его лицо приобрело такое выражение, будто он в любой момент готов был от злости укусить подушку.

Казалось, Пиас снова хотел наложить вето на вмешательство в свое здоровье, тем самым раздражая всех нас еще больше, но Док уже вытянул свою руку в его сторону. На бледных кончиках пальцев зашипела магия.

Пиас заморгал из-за внезапной вспышки и закричал, когда Док без колебаний полез ковыряться в открытой ране. Волосы на моей шее встали дыбом. Я непроизвольно схватила Пиаса за руку, и его длинные пальцы ухватились за мои, а ногти впились в ладонь.

– Еще немного! – пробормотал Док.

Кровь лилась. Несколько серебряных капель упали мне на щеку. Сладко пахнущие, они стекали к моему подбородку, щекоча уголок губ, пока Пиас ревел от боли во все горло.

– Вот и все!

Я услышала влажное хлюпанье, и снова полилась кровь. Пиас застонал.

Врач торжествующе держал в руке сплющенную пулю. Она была похожа на монетку, только поменьше. Мне стало плохо, когда вспомнила, как Мэдокс нажал на курок и отправил пулю в голову Пиаса.

– М-м-м, титан! Умно, умно! – прокомментировал Док, щелчком пальца заставив снаряд исчезнуть. Пиас задрожал. Его рука так крепко обхватила мою, что я услышала, как хрустят кости. И все же я ничего не говорила, продолжая изображать немую куклу.

– Секунду! – доктор длинными шагами отошел от нас, сел на корточки перед окном и открыл свой вездесущий медицинский чемодан. Из него он достал белые марлевые повязки, компресс и бутылочку с сомнительным красным содержимым, которую открыл, подходя обратно. Запах амброзии наполнил воздух. – Может немного жечь, но это ускоряет процесс восстановления, – он без лишних церемоний вылил все содержимое в открытую рану Пиаса.

Он чуть не слетел с кровати, когда его спина выгнулась. Но все же не отпускал меня ни на секунду.

– Ты что, совсем с ума сошел? – рявкнул бог, когда шок прошел. Док начал накладывать повязку с компрессом вокруг головы Пиаса, словно белый шлем.

– Ой, мне очень жаль. Я не знал, что с нашим принцем надо обходиться как с малышом. Хочешь леденец?

– Да что на тебя нашло? – прошипел Пиас, наконец отпустив мою руку, и резко сел. Он шатался, но ему все же удалось выпустить пару угрожающих молний в сторону врача.

Мышиного цвета брови Дока поднялись.

– Думаю, вида твоей эмоционально сломленной половинки достаточно в качестве ответа. Я ждал от тебя большего.

Молнии внезапно прекратились. Док поджал губы и подошел ко мне, почти нежно посмотрев. Он присел на корточки и положил руку мне на лоб.

– Я дам тебе поспать, если ты не против, Ворриор, – прошептал он. – Я пока что не могу помочь тебе. Но время… время лечит все раны.

Я моргнула. Это ведь было почти как кивок, правда?

Док улыбнулся в ответ. Таким милым со мной он еще никогда не был. Жутко.

– Все будет хорошо, – солгал он.

Я перевела взгляд на Чарминга. Тот оперся на дверной косяк со скрещенными на груди руками и ни на секунду не спускал с меня глаз.

Рэйзд все это время молча сидел в большом кресле рядом с растением-Брейвом, наблюдая за сценой своими черными глазами.

– Спи спокойно, – магия врача, совсем не похожая на предыдущие пытки Чарминга, сверкнула и мелькнула в голове. В этот раз я заснула в мгновение ока.

Глава 2

Меня в тот момент мало волновали трусы Шейм…

Мне не снились сны, и я не чувствовала ничего, что можно было распознать как признак жизни во время коматозного сна. Было неясно, как долго я лежала в кровати и играла в мертвую, но в какой-то момент открыла глаза. Магия доктора все еще меня контролировала. Я чувствовала ее дурной привкус на языке и глубоко в своих костях, которые стонали от напряжения. Сон терзал меня, тянул вниз. И все же я усилием воли держала веки открытыми, а затем увидела перед собой того, кто меня разбудил.

О сидела рядом со мной с серьезным лицом и пялилась на меня. Она была такой низкорослой, что ее ноги, обутые в ковбойские сапоги, болтались над полом. Ее боа небрежно сползло, а лицо на блестящем черепе выглядело изможденным. В молочных глазах отражалась грусть. Целую вечность мы просто глядели друг на друга. Наконец она протянула бледный палец в мою сторону и что-то смахнула. Слезу. Когда я начала плакать? И слеза ли вообще это была? Богиня опустила взгляд. Капелька, словно жемчужина, блестела на ее пальце.

– Мне так жаль, Ворриор, – прошептала О и слизнула слезу с пальца. Ее кажущиеся прозрачными веки опустились, и она резко втянула воздух. – Я… – она со свистом выдохнула. Ее глаза панически дрогнули. – Мне так жаль, что я слишком поздно увидела это. Иначе предупредила бы тебя. Клянусь, я бы обязательно все это предотвратила, если бы вовремя узнала. Однако мне казалось, будто кто-то закрывает мне обзор. Кто-то, кто намеренно хотел скрыть от меня эту реальность, – ее нижняя губа дрогнула. – А теперь уже слишком поздно. Я клянусь тебе, Ворриор, когда узнала, что стряслось, то целыми часами сидела в своей комнате и пыталась найти реальность, в которой Мэдокс… в которой бы этого не произошло. Но, я боюсь, твой брат… Ворриор, мне так жаль. Он мертв.

Я молча всхлипнула. Сердце будто разбилось на осколки, один из которых врезался в легкие, другой в живот, а третий в мозг. Медленно и с наслаждением. Я заплакала, а О взяла мою руку и обхватила. Внутренние страдания были такими невыносимыми и полными ужаса, что я снова отключилась от внешнего мира, перестав бороться. Магия давила, и я упала в темноту, заснув в очередной раз, парила там, пока меня не разбудил новый раздражитель.

Я вздохнула и подняла голову, глядя сквозь тяжелые ресницы. О исчезла. Вместо нее на моей кровати сидел Брейв, мягко гладивший меня по волосам. Его губы двигались, а я ни слова не понимала, потому что шум в моих ушах был слишком громким. Но то, что он говорил, звучало успокаивающе. Мирно. Я вяло ему улыбнулась, он улыбнулся в ответ, прежде чем меня снова утянул сон.

Так повторялось снова и снова. Магия доктора не отпускала меня. Как и боль. Боги заходили в комнату и снова ее покидали. Я чувствовала, как Бладклоу охраняет меня. Его тело дарило теплоту, которой не хватало из-за дыры в душе. Иногда мне казалось, что Пиас рядом. Он сидел здесь и охранял меня, прямо как Бладклоу. Иногда он что-то мне пел. Это делало меня счастливой, по крайней мере на короткое время, пока я не тонула в искупительной тьме.

Хак говорил со мной неуверенно. Один раз мне даже удалось открыть глаза и раздраженно на него посмотреть. Он ухмыльнулся. Господи! Ему надо срочно сменить парикмахера. Копна на его голове становилась все более дикой.

Бизар и Чарминг тоже приходили меня навестить и рассказывали, что происходило в Тартаре. Начиная с красных стрингов Шейм, которые всем приходилось лицезреть, когда Пиас проходил мимо нее, а она «случайно» наклонялась, заканчивая ее провальными попытками поцеловать его. Кажется, они таким образом пытались заставить меня ревновать и добиться хоть какой-то реакции. Но в тот момент меня мало волновали трусы Шейм, как и болтовня Бизара об особенных футболках, которые он для меня нашел. Я узнавала многое, но запоминала совсем мало. Иногда заходил Рэйзд, который рассказывал что-то о волнениях в рядах богов. Некоторые были недовольны стилем правления Пиаса. В адской темнице все кипело. Я снова заснула, а спустя короткое время почувствовала, как меня гладят холодные руки Дока.

Я услышала глубокий голос Пиаса.

– Уже лучше?

– Нет!

– А когда ей будет лучше? Я… Мы нуждаемся в ней.

– Этого я сказать не могу. Магия сейчас сведена к минимуму и стала резервной энергией. Душа, как сломанная кость, которая не хочет лечиться. Если я разбужу ее, могут появиться психологические побочные явления. Ворриор нестабильна. В данный момент она вообще ничего не может делать. Война подождет.

Пиас молчал. Он исчез и больше не вернулся, а я погрузилась глубже в себя. Думала о жизни до Тартара, о том, кем была до того, как стала богиней и познакомилась с Пиасом.

Я промотала в голове все воспоминания, даже самые банальные. Большинство из них приходили из таких глубоких чертогов разума, что я и не помнила, что такое со мной действительно происходило. Все равно, какой сценарий я смотрела: почти в каждом из них мой брат играл центральную роль. Мэдокс обнимал меня или облизывал палец, а затем засовывал его мне в ухо. Он спал рядом со мной с кончиком крыла во рту. Забывал надеть рубашку или делал первую татуировку, плача при этом, как малыш. Кажется, от этого воспоминания я тоже плакала.

Как же мне его не хватало! Я и раньше переживала, что его не было рядом, но все же знала, несмотря на тяжелое падение с Олимпа, он еще жив. Знала, что с ним все хорошо. Хоть без меня и со сломанными костями, но, по крайней мере, в безопасности рядом с Аидом, где он мог ругаться с нашими братьями и устраивать нелегальные бои василисков. Пока знала об этом, я могла спать спокойно. Но сейчас… Сейчас я стала совсем одинокой без него.

– Ворриор! – уверенный шепот разбудил меня.

Я что, храпела? Звучало очень похоже. Какой стыд! Я открыла глаза. Надо мной стояла О.

– Ворриор! – прошептала она. Заметив, что я в сознании и вижу ее впалое лицо, она грубо потрепала меня за щеку. Ее тощие пальцы вибрировали на моей коже. Что-то было не так с ее глазами. Они были слишком широко открыты, кроваво-красные от лопнувших сосудов. Она выглядела полностью истощенной.

– Ворриор, я кое-что увидела, – прошептала она мне на ухо. – У тебя есть одна возможность снова увидеть Мэдокса. И быть с ним рядом!

Мои безвольные конечности впервые за долгое время содрогнулись. Я еще шире открыла глаза и хотела сказать хоть что-то, но из моего рта вышел лишь теплый воздух. Будто горло все еще было разрезано.

– Тихо. Не говори. Это… – О колебалась. – Я искала решение и кое-что нашла. Вернее, решение само нашло меня! – Кожа ее сухих потрескавшихся губ горела, когда она облизнула ее. – Я кое-что придумала, но цена этого решения просто огромна. Чтобы это стало возможным, должны произойти ужасные вещи, и ничего тогда больше не будет как прежде. Ты должна серьезно подумать. Если ты решишь оставить его в покое, твоя боль уйдет. Не сейчас и не скоро, но когда-то она утихнет. Ты будешь править рядом с Пиасом. Вы свергнете Олимп. Я видела это. Однако, если ты хочешь вернуть Мэдокса, придется разрушить… многие вещи. В твоей жизни появятся люди, которых ты никогда раньше не встречала. Люди, которые изменят тебя. Реалии меняются. Время надо точно согласовать. Мне придется действовать быстро, но в моих силах сделать все, чтобы это произошло. Я могу создать новую жизнь, которая приведет тебя к брату. Ты хочешь этого?

Она замолчала. Тишина так же громко давила на меня, как и ее слова. Я не могла думать. Все крутилось вокруг, а голос О эхом раздавался в голове. Единственное, что я действительно понимала, было важней всего: я могла вернуть Мэдокса. Возможно, он будет жить. Какова цена всего этого? Неважно. Я собрала все силы, которые могла в себе найти, и кивнула. Но сделала это уверенно.

Плечи О затряслись, и ее губы потеряли цвет.

– Я так и подумала, – прошептала она. – Мне очень жаль. Сейчас скажу еще кое-что. Тебе придется пройти через ужасные вещи. Но ты сильная и справишься. Ты должна.

С очередным кивком моя энергия закончилась. Я непроизвольно закрыла глаза и заснула. Окутанная магией доктора, я слушала, как О рассказывает мне о судьбе, которую я изменила единственным кивком. Для каждого из нас.

Глава 3

Большие богини не плачут

Я сидела на радужном единороге, широко улыбаясь, и кричала от радости. Палка, к которой был прикреплен единорог, ритмично поднималась и опускалась, пока карусель кружилась, а теплый ветер раздувал мои золотистые волосы. На моей голове сверкала розовая корона. В одной руке у меня была волшебная палочка Лилифи[1], а в другой – пластиковая грива единорога. Волосы животного казались жирными и немного липкими. На самом деле было неприятно, но единственное, что имело значение, когда мне было четыре, – верховая езда на единороге! С настоящим розовым рогом! Я радостно подпрыгивала на окоченевшей спине животного и махала своей палочкой Даймонд, которая наблюдала за мной со скамейки в парке. Смех других детей эхом отдавался в моих ушах. В двух единорогах от меня сидела Руби, самый младший ребенок в семье после меня. Ей восемь, и Даймонд пришлось практически заставить ее сесть со мной на эту карусель, потому что одной мне нельзя ехать. Сердитые взгляды и упрямо скрещенные на груди руки демонстрировали не только строгий отказ Руби веселиться, занимаясь чем-то настолько детским, но и немое обещание того, что мне придется пожалеть об этом дне. Однако в тот момент даже обещания мести не смущали меня. Мой звонкий смех разносился по Гайд-парку вместе со смехом других детей, и я почти представила себе, что все они – мои друзья. Друзья, которые пришли сюда, чтобы отметить мой день рождения. Музыка радостно играла. Лицо Даймонд появлялось и исчезало. Круг за кругом ее прохладная красота приближалась и отдалялась, пока музыка становилась все громче и пронзительней.

Смех вдруг прекратился. Даже мое собственное хихиканье застряло в горле, когда органная музыка приобрела гудящий, почти ленивый звук, от которого по спине побежали мурашки. Я вцепилась сильнее в гриву животного. Палочка выпала из рук и с треском потерялась в пустоте. Руби исчезла, как и все остальные дети. Теперь я одна ехала по кругу на своем единороге. И лишь Даймонд сидела на скамейке, наблюдая за мной. Круг за кругом.

– Даймонд! – испуганно крикнула я.

Она не отвечала, а улыбка словно приклеилась к ее лицу.

– Хватит! – попросила я, хватаясь за пластиковые поводья. Один раз, второй, третий. Кривая музыка затихла, и меня сдавила последовавшая за этим тишина. – Даймонд! Я хочу слезть! – панически кричала я, подняв свою ручку и протянув в сторону сестры.

Она и с места не сдвинулась. Даймонд лишь наклонила голову, смотря так, словно я была чем-то занимательным.

– Ты непременно хотела покататься на карусели и должна оставаться на ней, пока поездка не закончится.

Моя нижняя губа задрожала, а единорог продолжал подниматься и опускаться.

– Я уже хочу слезть! – крикнула я. По щекам стекали слезы.

Даймонд вздохнула, встала и подошла ко мне. Как только единорог оказался около нее, она вытащила меня из седла и осторожно посадила на черный пол. Сестра элегантно опустилась на корточки рядом со мной, чтобы наши глаза находились на одном уровне, и смахнула с моего лица соленые слезы.

– Не плачь, Ворриор, – мягко пожурила она меня. – Большие богини не плачут, когда чего-то боятся. А ты ведь хочешь стать богиней. Не так ли?

Я шмыгнула носом. Единорог бесшумно исчез в темноте, и я смотрела ему вслед с округлившимися от ужаса глазами. И все же кивнула. Да! Я хотела стать богиней, как мамочка. Или принцессой фей. Я еще не совсем определилась. Пальцы Даймонд в последний раз погладили меня по щеке, прежде чем обхватить мои руки. Я, шмыгая носом, сжала их. Это был наш секретный знак: так мы говорили, что любим друг друга. Три раза крепко сжать. Даймонд сжала мои руки. Один раз. Я улыбнулась. Второй раз. Хватка стала неприятно крепкой. Моя улыбка исчезла. Третий раз. Она так сильно обхватила мои ладони, что костяшки хрустнули. Я взвизгнула, желая вырвать руки, но хватка Даймонд была непоколебимой.

– Посмотри на меня! – строго скомандовала светловолосая красавица.

Я снова попыталась высвободить свои руки, потому что Даймонд начинала пугать не меньше чем карусель с единорогами.

– Ворриор, – сказала она, заставляя меня посмотреть в ее лицо. – Ты должна перестать быть ребенком! – отругала меня она. Ее ногти впились в мою кожу, и я закричала.

– Мне больно! – взвыла я.

– Жизнь всегда причиняет боль, – холодно ответила мне Даймонд. – Ты должна наконец смириться с тем, кто ты такая.

– Я же уже смирилась! – простонала я. Боль в руке пульсировала с каждым ударом сердца. Мои локти онемели.

– Нет, не смирилась. Вопрос состоит в том, для кого ты хочешь быть богиней: для себя или для него, – она кивнула, повернув голову направо.

Я подняла взгляд, смотря вперед сквозь мокрые ресницы, и у меня перехватило дыхание. На одном из радужных единорогов сидел Пиас. С харизмой хищника, который выглядел совсем не счастливым, катаясь на ярком пони. Его бездушные глаза сияли снежным холодом. Синие волосы почти доходили до плеч, а прямая морщина разделяла высокомерно нахмуренный лоб на две части.

– Что происходит, Ворриор? Почему ты затащила меня в свои сны? Тебе надо отдохнуть.

– Только посмотри на него! – сказала мне Даймонд. – Ты ему покорилась. Почти без сопротивления. Хочешь ли ты быть такой женщиной? Прирученной и держащейся на коротком поводке, чтобы соответствовать его ожиданиям?

– Я не покорялась ему, – тут же возразила я.

И тем не менее было трудно оторвать взгляд от синевласого бога, который, в свою очередь, смотрел на нас. Все во мне хотело побежать к нему, зарыться в его объятия, разделить холод и поделиться теплом. Я хотела чувствовать его губы на своей коже. Его тонкие пальцы, которые гладили меня по шее. Я хотела… хотела… его. Каждой клеточкой тела.

– Он тебя просто использует, Ворриор, – прошептала Даймонд. Слова пронзили мою грудь иголками.

– Ничего подобного! Мы – две половинки одного целого! – прошипела я.

Даймонд уставилась на меня.

– Подумай еще раз. Он разве хотел тебя? Такой, как ты есть. Разве стал делиться своим телом и душой так, как это принято у половинок?

– Я… – мое дыхание снова перехватило. – Он этого совсем не может. У него нет души, – уверенно объяснила я.

Даймонд весело фыркнула.

– Хоть сама-то себе не ври. Он заметил тебя лишь тогда, когда узнал о твоих силах и оценил твою полезность! – неодобрительно ответила она. – Ему нужно было лишь прошептать тебе несколько приятных слов, прикоснуться к тебе пару раз, и ты безвольно растаяла в его руках. Пойми уже это, Ворриор. Он использует тебя. Это в его природе. Как и у его отца Зевса. Он играет в шахматы. А ты – лишь одна из его пешек.

– Нет! Нет, потому что он умрет, если умру я. Он нуждается во мне. Помогать ему – единственно верное решение! – я снова попыталась высвободиться из хватки сестры, но Даймонд держала меня очень крепко. Ее ногти, словно ножи, разрезали мою бледную кожу. Я захныкала, когда потекли капли крови. Сладкие, серебряные, бессмертные.

– Этот вопрос не обсуждается, – резко упрекнула меня сестра. – Речь идет о ваших ролях. Можешь убеждать себя в чем угодно. Однако, если продолжишь быть влюбленным щеночком, это плохо для тебя закончится. Ты богиня хаоса, и намного могущественнее его. С ним мир падет, потому-то им движут ненависть и месть. Отсутствие души и темнота внутри поедают его разум. Зевс прекрасно знал, что делал. Но с тобой… Ты у руля смогла бы сделать мир чем-то невероятным. Только подумай об этом. Рано или поздно тебе придется понять: либо съешь ты, либо съедят тебя, – с этими словами она, наконец, отпустила меня и выпрямилась. Сестра вдруг снова нежно поправила съехавшую корону. Ее пальцы остались на моем подбородке и мягко его подняли. – Ты богиня, Ворриор. Прими это.

Она повернулась и ушла прочь, оставляя меня наедине с Пиасом, который смотрел на элегантную спину сестры прищурившись.

– Она пытается манипулировать тобой, – трезво прокомментировал он. – Один из старых богов, должно быть, нашел дорогу в твои сны. Мы должны будем что-то с этим сделать, – его взгляд переметнулся ко мне. В его красивых чертах виднелась мягкость. – Не слушай ее! – хриплым голосом прошептал он. – Я твоя половинка. И никогда бы так не поступил. Я твой, а ты – моя. Навсегда… навсегда… навсегда… навсегда…

Я задыхалась. В короткие секунды полной дезориентации, когда мне еще казалось, что еду на радужном единороге, я поняла три вещи:

1. Я сияю ярко, будто звезда.

2. Я парю на расстоянии метра над кроватью.

3. Кто-то громко стучит в дверь и тем самым серьезно действует мне на нервы.

– Госпожа Ворриор? Все в порядке?!

У меня были сложности с тем, чтобы определить, кому принадлежит этот рычащий и глубокий голос. Но, когда он сердито рявкнул, а массивное тело врезалось в дверь, я наконец-то определила владельца голоса. Бладклоу. Я посмотрела на нее, беспомощно паря в воздухе. Потом взгляд упал на отражение в окнах. Я светилась так ярко, что ослепляла сама себя. Светлые распущенные волосы колыхались вокруг, будто я находилась под водой, а в нос ударил такой сильный запах роз, что стало плохо. Я вяло двигала руками. И как мне отсюда спуститься?

– Госпожа Ворриор? – залаял пес.

Я открыла рот в желании позвать на помощь, но слова забивали горло, и получилось издать лишь беспомощный хрип. Тем временем, я парила уже так высоко, что могла дотронуться до потолка. И несмотря на суетливые попытки остановить свой подъем, тело упрямо плыло вверх, пока нос не познакомился со штукатуркой. Я со стоном уже хотела оттолкнуться от нее, но в тот момент слишком быстро для моего мозга произошли сразу две вещи: послышался громкий грохот расколовшейся двери, и адская гончая ворвалась в комнату, ощетинив от волнения свой черный мех.

– Госпожа? – неверяще пролаял пес, когда, наконец, направил на меня свои фиолетовые глаза и увидел, как я барахтаюсь в воздухе, размахивая ногами. – Что вы делаете наверху? – удивленно спросил он.

Я собиралась ответить какой-нибудь колкостью, но поняла, что сопротивление между моим телом и стеной неумолимо нарастало безо всякого предупреждения. Как будто кто-то натянул резиновую ленту, которая вот-вот разорвется. Я почувствовала покалывание на коже. В следующее мгновение я прорвалась сквозь потолок. Просто так. Как какой-то чертов призрак!

– Госпожа Ворриор! – Бладклоу подпрыгнул.

Его зубы щелкнули рядом с рукавом моей ночнушки. К сожалению, все мимо. Я безумно махала руками, потеряв пса из поля зрения. В это мгновение я видела лишь темную сталь, бетон и нити магии, скреплявшие конструкцию, словно клей. Мысли метались в неизвестном направлении. Что здесь происходит? Почему я это делала? Моя магия жужжала, наполняя клетки тела до предела. Как будто я была рекой, в которой прорвалась дамба, позволяя воде залить все вокруг. Богиня во мне, кажется, взбесилась. Но почему? Все выглядело так, будто она что-то искала.

Я выдохнула от облегчения, когда стена наконец осталась позади и я оказалась на полу какого-то офиса. В комнате была целая куча письменных столов с продвинутыми компьютерами. Тут присутствовали также несколько богов, которые, не веря своим глазам, наблюдали за тем, как я прорвалась сквозь пол рядом с копировальной машиной. Их присутствие заполняло комнату. Дикий, сладкий и бессмертный запах молодости исходил от них, хотя один из богов явно выделялся. Темный хвостик Хака с красными кончиками отлетел в сторону, когда он уставился на меня взглядом, полным шока. Я взяла курс на следующий потолок, но столкнулась с одним из компьютеров и опрокинула какую-то бумажную ерунду на пол.

– Пресвятые причиндалы Аида! Что это такое? – спросил кто-то из них с недоверием в голосе. Какая-то богиня завизжала так, будто я была тараканом, который вылез из-под ее бутерброда.

– В-ворриор? – заикался Хак.

Лампочки и кабели на его лбу судорожно замигали, когда он вскочил на ноги, отчего стул с грохотом упал на пол.

– Что ты там делаешь? Что случилось?

Я беспомощно махала руками и открывала рот, пытаясь насильно продавить слова, но не могла издать ни звука. Ни писка. Мое тело все еще бастовало.

– Ворриор! Погоди! Я за Пиасом! – сказал молодой бог, наконец поняв мои страдания. По крайней мере, я надеялась, что он их понял. Я благодарно кивнула и исчезла в следующем потолке. Это снова вызвало у меня волну мурашек по коже.

В этот раз я прорвалась в следующую комнату кверху задом. Послышались, как и прежде, удивленные визги. Ну спасибо, конечно. Может, мне стоит похудеть?

Что-то сломалось, и непонятная клейкая жидкость потекла по ногам. Когда я все-таки заставила голову вылезти из пола, то увидела перед собой оцепеневшего Чарминга. И… о нет! Я панически зажмурилась. Я никогда не должна была этого видеть! Никогда! Никогда! Никогда! Возможно, у меня теперь будет рак глаз! Бог был совершенно голым и, казалось, устроил необычную вечеринку. В пещере похоти висел тяжелый запах амброзии и ладана, вокруг скакала куча женщин и мужчин и… не знаю, что там было на Чарминге. Он что, ласкал растение? Это меня потрясло. Тут было много обнаженной кожи и алкоголя, и после тусовки ее участникам, думаю, стоило бы посетить психиатра.

Я никогда не смогу выбросить эти воспоминания из своей головы. Послышался накуренный хохот, и я осмелилась все-таки открыть глаза. Чарминг, в шелковых простынях, извивался в своей полной… назовем это «божественной силе». Вонявшая амброзией сигарета свисала с его губ, когда он выпустил в мою сторону поток желтоватого дыма. У меня тут же закружилась голова. Бог казался настолько накуренным, что мог взлететь со мной в любой момент.

– Уи-и-и, Ворриор летит! – пробормотал он. Улыбка стала еще шире. Макияж весь поплыл, а волосы растрепались.

На его светлой коже проступил пот, который пах так же притягательно, как моя пахнущая розами задница.

– Напиши мне в WhatsApp, когда долетишь, милая, – прошептал он.

Собрав все свои силы в кулак, я подняла правую руку и показала ему средний палец, прежде чем добраться до следующего потолка. Люстра, прикрепленная к нему, качнулась и загремела, когда я проскользнула рядом с ней. Накуренный смех Чарминга еще некоторое время долетал до меня через стену. Я ожидала худшего, когда оказалась на следующем этаже, но в этот раз очутилась всего лишь в слабо освещенном коридоре, в конце которого находилась стальная дверь со светящейся зеленой табличкой «Выход». Облегчение от того, что мне не пришлось удивлять своим появлением Бизара, сидящего на унитазе, было недолгим, потому что дверь в конце коридора, очевидно, вела на крышу небоскреба. Горло сжалось в панике. Я улечу в небо Тартара! И буду находиться на головокружительной высоте, не имея возможности остановить падение! Если, конечно, тело не решит сделать перерыв. Своим крыльям я в настоящий момент не очень-то доверяла. Я болтала руками и ногами, пытаясь вспомнить дни обучения плаванию, когда овладела кролем. Правда, должна признаться, тогда я скорее тонула, чем плыла. Не ко всему на свете у меня был талант. Плавание, например, явно не было моей сильной стороной. Пока я извивалась, то скорее напоминала хромую лягушку, которая все время билась головой о потолок. Сейчас же повернулась на 180 градусов и ногами вперед поплыла к двери. Светлые волосы невесомо болтались вокруг бесполезного тела. Одна прядь щекотала нос, пытаясь спрятаться в ноздре. Громко чихая, я еле услышала беспокойный голос, отразившийся от голых стен.

– Ворриор!

Пиас! Наконец-то! Настало время надеть рыцарские доспехи и броситься мне на помощь! Я в панике подняла глаза и увидела синеволосую голову, бегущую по лестнице. И именно в этот момент вылетела на улицу.

Испуганное лицо Пиаса последовало за мной.

– Ворриор! – донесся его приглушенный голос из-за двери. Я стонала, выплевывала волосы и подумывала о том, не оставить ли слюнявые следы, чтобы в случае чего Пиас мог меня по ним выследить. Ну, вместо хлебных крошек. Но нет. Он же был моим суженым, так что я придержала свои слюни. Пиас всегда меня найдет. Мне даже не стоит прибегать к таким мерзким методам.

– Ворриор! Немедленно прекрати лететь и возвращайся сюда! – прорычал он.

Ух, ну что за шутник!

Он нажал на дверную ручку, но дверь не двигалась, несмотря на тряску, в то время как я летела над крышей в кромешной тьме. Все ближе к бездне.

– Ворриор! А ну прекрати это… что бы ты там ни делала!

Он что, издевается? Я сердито посмотрела в его сторону, хотя он и не мог меня видеть.

Казалось, Пиас терял терпение, потому что до меня донесся громкий грохот от попыток сорвать петли. По крайней мере, я думала, что он это делал, так как дверь со скрипом закачалась.

– Черт возьми! Дерьмо! – слышала я проклятия Пиаса, прежде чем предательский запах озона ударил в нос. Небо загрохотало. В следующую секунду дверь была сорвана с петель яркой молнией и полетела вперед. К сожалению, прямо в моем направлении.

Я округлила глаза от страха. Следующим, что почувствовала, было столкновение, сопровождаемое потоком моей серебряной крови, хлынувшей из носа и рта. Жесткий удар совершенно сбил меня с толку. Сразу после этого я почувствовала резкую боль от того, что шейные позвонки треснули. Я поморщилась, проглотив серебряную жидкость, и посмотрела вниз на Пиаса. Бог подошел к краю крыши и протянул руку в мою сторону. К сожалению, я была уже слишком далеко, чтобы меня спасла эта суперпоздняя спасительная акция.

– Ворриор! Спокойно! Я… я тебя достану. Не улетай слишком далеко, – крикнул Пиас.

Мне пришлось потрудиться, чтобы подавить в себе желание показать средний палец еще и ему. Мы уставились друг на друга. Воздух между нами был полон подавленного страха, вины и упреков, так что волосы на руках встали дыбом. Пиас тяжело сглотнул. Ветер растрепал его волосы, а тело напряглось так, будто он готовился перепрыгнуть через парапет. Небо засветилось синими молниями. Тени разрезали лицо Пиаса на две части. Его глаз наполовину зажил, но выглядел болезненно. Ну и хорошо. Или не очень, не знаю. Вдруг он повернулся на каблуках и исчез в коридоре.

Шаги были слишком громкими. За ними последовали царапавшие пол собачьи когти. Значит, Бладклоу ему помогал. Хоть какая-то надежда! Адский пес унюхает меня, где бы я ни оказалась. К счастью, я не впервые улетала из этой части города.

Пока резкий ветер трепал мою одежду, я пыталась сориентироваться в пространстве. По свету, мерцающему в промышленном здании, я узнала клуб Чарминга, «Дарк Вандерлэнд», который отбрасывал цветные тени на небо. За ним стояли развалины небоскреба, который разрушил Василиск. Но то, что находилось на шаг позади, было для меня совершенно неизвестным миром. А жаль, учитывая, сколько времени я провела здесь внизу. Пиас безупречным образом отрезал меня от остального мира богов. Ну, зато теперь все изменится. Я светилась так ярко, что даже слепой без проблем увидит в небе. Несмотря на темноту, тут и там можно было различить любопытные пары глаз, наблюдающие за мной. Чем дальше я углублялась в город, чем более разные эмоции и волны власти чувствовала, тем более странными и дикими становились собственные ощущения. Как будто жизнь Тартара начиналась лишь где-то там.

Некоторые вибрации я даже не воспринимала как присутствие богов. Другие же заставляли мою кожу покрыться мурашками. Третий тип ощущений я не могла соотнести ни с чем. Огромное количество новых эмоций штурмовало разум, и я почувствовала головокружение, а тело стало мерцать. Оно как будто по-прежнему понимало, куда хотело лететь, даже если шаталось, словно пьяное, но курс оставался прежним: в глубь темного сердца Тартара. А может, из него? Я однозначно потеряла ориентацию.

Левым плечом проехалась по стеклянным окнам небоскреба. Повернула голову и заметила удивленное лицо пухлой богини. Она сидела в своей гостиной на диване, скрестив ноги, и, обернувшись в голубой плед, читала книгу. Интерьер напоминал обычную квартиру, это, конечно же, имело смысл, если учитывать, что хоть какие-то боги должны жить нормально. И все же картина встревожила меня. Она будто была из жизни, которая сюда не вписывалась. Это же Тартар, тюрьма.

Наши взгляды ненадолго встретились. Ее карие глаза, как у Бэмби, становились все шире, а мое собственное тело ярко отражалось в окне. Как только я пронеслась мимо, она встала с дивана и бросилась ко мне. Я услышала щелчок, когда она трясущимися пальцами открыла одно из стеклянных окон, и тяжелая рама распахнулась внутрь. Наружу высунулась ее голова со светлыми кудрями до плеч.

– Э-эй, с тобой все в порядке? – ее голос был высоким и звонким. В мою сторону донесся сладкий запах. Я открыла рот, но сразу же сдалась, затем вздохнула и покачала головой. Юная богиня внимательно на меня посмотрела. Ее взгляд скользнул по моему телу, будто она видела что-то, что было скрыто от меня. На ее круглых щеках образовались красные пятна.

– Я… я думаю, что кто-то тебя заколдовал.

Я беспокойно округлила глаза.

– Н-не бойся! – сказала богиня, заикаясь, и непроизвольно улыбнулась. – Я последую за тобой. Ты не одна! – в это же мгновение она исчезла из поля зрения.

Я плыла дальше, прокладывая свой путь через темноту, и где-то внутри чувствовала, как Пиас ищет меня. Наша с ним связь тянула душу подобно тугой веревке, державшей нас вместе. Я ухватилась за нее и мысленно потащила к себе. Он последовал за ней, словно ищейка, взявшая след. Очень хорошо. По крайней мере, он был в пути. Напряжение в шее отступило, когда я услышала чей-то зов. Мой взгляд упал вниз на улицу.

– Эй! Все в порядке? Дыши глубоко! Я думаю, тебя тянет в сторону идиотского треугольника!

Блондинка! Она стояла подо мной, запрокинув голову, и кричала. Идиотское что?.. Сбитая с толку, я смотрела на пухленькую богиню, которая с трудом засунула руки в короткую куртку, а затем, прыгая, пыталась завязать свои шнурки. Ее короткие ножки едва позволяли бежать вслед за мной. Почему она это делала? Почему следовала за незнакомкой, которая, словно сумасшедшая, проплыла в небе мимо ее окна? Я бы явно не стала так поступать. Такое же просто так не делают, правда? Однако, честно сказать, я чувствовала облегчение от того, что была не одна. Теперь я летела по Тартару, не чувствуя такую беспомощность. Даже если моя помощь только что столкнулась с мусорным баком и поскользнулась на чем-то жидком. Я почти засмеялась, особенно когда юная богиня со стоном оттирала что-то со своей задницы. Девушка посмотрела на меня и покраснела.

– Там была какая-то… Тут темно! – заикалась она.

Уголки моих губ дрогнули, и я резко повернулась. Если раньше мне казалось, что на улицах, которые я освещала лишь собой, было темно, то теперь меня охватило совершенно новое измерение. Правда, и запах тут тоже изменился. Здесь пахло влажностью и старостью, а также камнями и темной магией. Пульсирующая жизнь улиц превратилась в тишину, стала осторожнее и в то же время неотесанней. Как стая собак, предупредительно оскалившая зубы. Несколько огоньков освещали мне путь, а здания были полуразрушенными, будто я оказалась в какой-то антиутопии. Те, кто здесь жил, были однозначно небогаты. Мои ноги задели антенну полуразрушенной вышки, и желудок сделал сальто. В ушах что-то затрещало, а задница превратилась в метеорит, камнем падающий с неба. Без предупреждения. Пуфф! Свет вокруг меня мерцал, словно сломанная лампочка. Волосы бились о лицо, ветер трепал кожу и одежду, а я в ужасе смотрела в бездну и визжала. Земля была близко. Слишком близко. Мэйдэй![2] Капитан, у нас проблема! В отчаянии я раскрыла свои крылья, почувствовала, как прорываются перья, и стала судорожно ими махать. Слишком поздно: я со всей силой ударилась о бетонный пол.

Пыль и куски асфальта летели мимо меня. Правое крыло согнулось, и я застонала. Закружилась голова. Как и день назад – или уже два? – мое тело продолжало противостоять законам природы. Я осталась невредимой. По крайней мере, никакие кости и прочая анатомическая ерунда из меня не торчали. Я не плевалась кровью или своей же печенью, что казалось хорошим знаком. Подо мной хрустели осколки бетона, гвоздями впивавшиеся в спину.

– Она в сознании? – чей-то высокий голос заставил меня растерянно осмотреться.

Вокруг клубилась пыль, и несколько оборванных перьев падали на землю. Я лежала в яме, которую образовало тело при падении, окруженная лишь смутными тенями. Я, правда, подозревала, что оказалась на чьем-то заднем дворе. Ряды домов простирались передо мной, устремляясь ввысь. Прямо как тени двух людей, которые стояли в отдалении и настороженно держали дистанцию. От их пристальных взглядов у меня мурашки по спине побежали. Я со стоном уселась, пытаясь остановить головокружительную карусель в своей голове.

– Она проснулась! – снова завизжал женский голос. – Сделай хоть что-нибудь, Вирус! Я больше не могу держать заклинание левитации, это чертовски сложно!

– Не нервируй меня, Карма! Дай мне хоть осмотреть ее, – ответила вторая тень глубоким и раздраженным голосом. Оба были примерно одного роста, но плечи второй тени, более широкие, однозначно принадлежали мужчине. Он скрестил руки на груди, пока высокий голос, ака тень номер один, стучала каблуками по разрушенному асфальту. Резкий звук выдавал нервозность.

– Не надо тебе ее осматривать. Все будет нормально. Заклинание только ненадолго изменило ее тело. Еще две минуты, и она будет как прежде. А теперь пойдем! – простонала она. – Ты разве не слышал, что случилось с Шейм? Цыпочка совсем с ума сошла. Бери ее, и уходим. Если Пиас увидит ее с нами, мы в заднице.

– Заткнись! Я знаю, что делаю, и в состоянии желе она нам никак не поможет, – прошипел мистер Темный Голос. Как его назвала та женщина? Вирус? Это мне ни о чем не говорило. Кроме того, звучало это по-идиотски. Как какое-то венерическое заболевание. Ой, у тебя тоже вирус? Жжет ужасно, не так ли?

Я захрипела и закашлялась, что заставило их вздрогнуть.

– Поторопись!

Вирус зарычал и выругался, подходя ко мне. Я подняла взгляд. По крайней мере, попыталась. Из-под своих опухших век я видела светлую кожу и угловатое лицо, наклонившееся в мою сторону. Еще несколько секунд прошло, прежде чем смогла сфокусировать свой взгляд, чтобы лучше его разглядеть. Как ни странно, первыми заметила его волосы. Они были насыщенного темно-зеленого цвета, похожего на лесной мох. Странно. Ряд маленьких проводов и лампочек пробегал по половине его лба и острым скулам. Все эти технические штуки были похожи на то, что я видела у Хака, но у венерического заболевания… вернее, у Вируса, они выглядели агрессивнее. Металл почти насильно впивался в его кожу и вылезал с другой стороны. Я зачарованно смотрела на него. Цвет глаз был как у желтоглазой кошки. Золотой и яркий. Коварный и голодный.

Вирус тоже на меня смотрел. Взгляд скользил по моей коже почти с ощутимой интенсивностью. Он видел маску на моем лице и длинные золотистые волосы, разметавшиеся по полу. Его завораживающие глаза поглощали каждый сантиметр, который попадал в поле зрения. Он дерзко погладил кончики моих крыльев.

– Просто невероятно! – пробормотал он, как мне показалось.

Очевидно, я больше не была в состоянии желе, потому что его рука соприкасалась с моими крыльями. Краем глаза я наблюдала за тем, как перья снова становились плотными. Что это было за странное заклинание?

Я вздрогнула и отшатнулась от него. Прикосновение было болезненным, будто иголки пронзали кожу.

– Эй! Эй, что вы там делаете? – третий голос прервал тишину.

Вирус сразу же поднял взгляд, и ко мне наконец вернулась возможность нормально дышать. Его спутница пробормотала что-то презрительное, когда пухлая богиня, запыхавшаяся, как старый паровоз, появилась из-за угла. Она, должно быть, несколько раз спотыкалась, потому что ее симпатичные щеки были испещрены ранами, а по коленям, кажется, текла кровь. Она, задыхаясь, бежала к нам, с измученным лицом держась за свой левый бок.

– Господи боже! – ее щеки стали красными. – Не надо было мне бросать зумбу, я уже думала, что не догоню тебя! – она посмотрела сначала на меня, а затем на двоих рядом со мной.

– Карма, Вирус! – удивленно фыркнула она. Удивление было явно не позитивным.

На последнем имени ее голос слегка скакнул вверх, что она попыталась прикрыть кривой улыбкой. Она остановилась.

– И что вы здесь делаете? – ее курносый нос нервно поморщился.

– Исчезни, Фоун! Ты мешаешь! – пробормотал Вирус, прочистив горло и тем самым заставив провода на лбу нервно вспыхнуть.

– Двигай своей толстой задницей, Фоун! Тебе здесь делать нечего! – прорычала его спутница.

– Ой… эм… но… – маленькая богиня с красивым именем нервно засмеялась и пронзительно пискнула: – Это… эм-м… моя подруга! У нее некоторые сложности с навигацией. Обычно такое случается, когда она смешивает амброзию с «Ред Буллом». Я всегда ей говорила, что стоит бросить эту привычку, но… да уж… она зависима от кофеина, да и вообще недалекая. Только хотела ее домой отвести! Мы… эм… уже опаздываем на… эм… в‐вечеринку!

Недалекая? Я возмущенно посмотрела на нее. Возможно, она была права, но мое эго все равно недовольно ворчало.

Вирус прищурил свои яркие глаза и медленно выпрямился. Я увидела его длинные ноги в узких темных джинсах и потертых черных ботинках.

– А ну свали! Сейчас же, – сказал он коротко, но таким угрожающим тоном, что Фоун округлила глаза от страха. Она побледнела и резко обратила взгляд на меня.

Ее полная нижняя губа затряслась.

– Свалю, но только с ней. Кроме того, заклинания разжижения запрещены. Они опасны! Только представьте, если бы она утратила всю свою структуру! – отругала она Карму, которая в ответ лишь пожала плечами.

– Риск того стоил.

Мое удивление только нарастало. Почему Фоун делает это? Она меня даже не знала. Вирус, словно думая то же самое, засмеялся. Нетрудно было расслышать в смехе сарказм. Он наклонил голову набок и презрительно посмотрел на богиню.

– Ты хоть знаешь вообще, кто эта твоя так называемая подруга, Фоуни?

Фоун стала колебаться и облизнула губу.

– Она… это… вообще-то… мы друг друга совсем недолго знаем! – с трудом выдавила Фоун.

Именно так. Примерно три минуты.

– Но она со мной! – смело заявила богиня, решительно глядя на Вируса.

Тот ухмыльнулся, а девушка рядом с ним стала раздражающе хихикать. Она немного напомнила мне одну из моих сестер.

– Она точно не с тобой! – ответил Вирус. – Она с отцом богов. Это Ворриор Пандемос. Новая мать богов.

Выражение лица Фоун тут же изменилось. Она смотрела на меня, но уже не с этим милым и беспокойным выражением, а так, будто серьезно испугалась. Вирус тоже изучал меня, но с голодом в глазах, от которого мой желудок сжался. Я почувствовала на коже покалывание, как от внезапного прилива энергии. Что-то во мне среагировало на него. Этому «чему-то» я ударила сковородкой по голове. Что за химия у меня вечно происходит с парнями, которые меня похищают? Это какой-то фетиш?

– Она птица совершенно не твоего полета, Фоуни, – промурлыкал Вирус. – Сделай всем нам одолжение, вернись в свою квартиру и забудь обо всем, что ты видела. Мы позаботимся о Ворриор.

– Это… Это плохая идея! Вам не стоит вмешиваться! – сказала Фоун. – Пиас всех с землей сровняет, когда заметит, что она пропала.

Он уже заметил, подумала я. Только вот момента сравнивания с землей придется пока подождать.

– Это и есть наш план! – торжествующе сообщила подружка Вируса.

– Карма! – резко рявкнул он.

Девка подошла ко мне так близко, что тень с ее лица ушла, и я наконец смогла ее рассмотреть. Я нервно застонала. В дополнение к жуткому фальцету и кислотному смеху она еще и выглядела как порнозвезда. Длинные черные волосы, полные губы и грудь, которой можно было кого-нибудь убить. Какой у нее вообще размер? Z?

Карма заметила, что я пялюсь, и ухмыльнулась.

– Я этого не понимаю! – прошептала она, вяло проводя рукой по плечам Вируса. – Это та самая малышка, из-за которой столько хлопот? Выглядит как вшивая собачка.

Вшивая? Собачка? Я? Собрав всю оставшуюся энергию, я сердито на нее посмотрела. Ну да, после всего, через что мне пришлось пройти в последние дни, я не была похожа на человека, только что покинувшего съемочную площадку фильма «Божественный влажный отсос».

Все трое обратили на меня взгляды, которые мне не понравились. Правда, Фоун выглядела так, словно не могла решить, помочь или же лучше убежать прочь с криками. Я бы на ее месте однозначно выбрала крики. Это была бы более здоровая реакция.

– По крайней мере, она хотя бы тихая, – пробормотал Вирус. Он снова опустился на корточки, убрав с себя руки ПорноКармы.

Вирус схватил меня за лицо. Большой, указательный и средний пальцы впились в щеки, заставляя меня поднять взгляд.

Карма фыркнула.

– Может быть, она немая? Или тупая?

Я снова застонала.

Зубы Вируса сверкнули, когда он улыбнулся.

– Бред! – его дыхание коснулось моих губ. Он пах перечной мятой. Я хотела отвернуться, но он не отпускал. Тепло его кожи прожигало мою челюсть. – Она не тупая. Только посмотри в ее глаза. Что-то тут не так. Неужто Пиас сломал свою игрушку? Или он просто так жестко трахает, что у тебя больше не осталось голоса? – усмехнулся он.

Я стиснула зубы, а затем изо всех сил плюнула ему в лицо и с наслаждением наблюдала за тем, как слюна стекала по его щеке. Он замер, подняв одну бровь.

Порнобогиня завизжала.

– Ты мелкая дрянь! – она бросилась ко мне с трясущимися грудями и, видимо, хотела ударить. Может быть, даже своими сиськами.

Однако Вирус с такой силой оттолкнул ее, что она споткнулась на своих каблуках и чуть не упала, но смогла ухватиться за Фоун, которая смотрела на богиню так, будто на плечо приземлилось что-то мерзкое.

– Что это за дерьмо, Ви? Она плюнула тебе в лицо! – прошипела Карма.

– Именно так.

Вируса это как будто… позабавило? Так и было. Глаза весело светились, когда он выпрямился и вытер щеку рукавом куртки.

– И хорошо. Люблю дерзких, – он так по-извращенски улыбнулся, что я невольно покраснела. Этот мерзкий, мелкий…

К сожалению, тело реагировало на этого навозного жука совсем иначе. Вскоре кожа стала светиться ярче, а крылья затряслись, когда Вирус вдруг сам начал светиться. Так ярко, что я слышала электрический ток, проходящий по его телу. Мои волосы встали дыбом, а дыхание сдавленно свистело в легких.

Что бы Вирус ни затевал, мне с трудом верилось, что это закончится пижамной вечеринкой, на которой мы будем заплетать друг другу косички и размышлять о том, кто из One Direction самый горячий. Мэдокс всегда был в команде Стайлза. Вирус не очень походил на фаната One Direction. Или в целом на фаната хоть чего-то. Только, разве что, на фаната бондажа.

Где был Пиас? Что за похожая на «Сумеречную зону» ерунда тут происходит? Я медленно начала паниковать. Чувствовала мурашки на коже и то, как напрягся мочевой пузырь. Но если мы продолжим стоять здесь и болтать, Пиас наверняка найдет меня вовремя.

– Нам надо сваливать, пока не пришел Пиас!

Ух ты, оказывается, ПорноКарма умела смотреть в будущее дальше своих сосков.

Вирус кивнул и щелкнул пальцем, в его руках вдруг оказались длинные железные цепи и наручники. Черт. Где-то я такие уже видела. Меня охватило мерзкое чувство дежавю. Я ведь уже говорила слово «бондаж»?

Фоун уставилась на цепи, словно они были оружием, которым Вирус собрался нас избивать.

– Куда ты ее заберешь? – визгливо спросила она.

– Да, куда? – хотелось бы мне присоединиться к ее визгу.

– В последний раз тебе говорю. Свали отсюда, Фоун, или я заберу тебя с собой! – зарычал Вирус, грубо хватая меня и заставляя встать на ноги.

Крылья слабо дрогнули. От его прикосновения кожа завибрировала так, будто он пустил по моим венам порцию электричества. Я открыла рот, чтобы… ну, не знаю, еще раз плюнуть? Похрипеть? Показать ему, как круто я умею подражать карпу кои? Но Вирус был слишком быстр. Прежде чем я успела оказать сопротивление, на правом запястье уже оказался один наручник. Я почувствовала, как что-то зафиксировалось, и по руке пронеслась вспышка магии. Затем увидела второй наручник, и мои пальцы онемели. Я молча выругалась. Мне было так больно, будто я упала в куст крапивы.

– Ой! – вскрикнул Вирус, что вызвало бы у меня к нему симпатию, если бы он не… если бы он не заковывал меня в цепи.

Я злобно посмотрела на него, чувствуя, как лицо меня не слушается. Что, черт возьми, сейчас происходило? Второй наручник оказался на левом запястье Вируса. Сияющая синей магией цепь связала нас, словно поводок.

Фоун, казалось, соображала быстрее меня, потому что ее резкий вдох сразу же пробудил во мне тревогу.

– Ты не можешь это сделать, Вирус! – крикнула она ему.

– Но я уже сделал, – сухо ответил он, размахивая светящейся рукой.

Я сделала то же самое. Должно быть, это выглядело очень весело, учитывая, как по-идиотски смеялась ПорноКарма.

– Ты… Так нельзя! Это запрещено! – не очень-то помогала Фоун.

Мой пульс участился. Что? Что было запрещено? Заковывать меня в цепи? Однозначно. Но, видимо, здесь внизу это было чем-то вроде спорта.

Вирус улыбнулся.

– Это всего лишь подстраховка на случай, если Пиасу придет в голову тупая идея надрать мне задницу, – он потянул за цепь, как будто был хозяином, подзывавшим свою собаку. В этом случае собакой, к сожалению, была я.

Я решила поупрямиться и осталась сидеть. Вирус потянул сильнее, усложняя задачу. Его глаза прищурились.

– У тебя есть две опции, девочка. Ты или идешь со мной добровольно, или я тащу тебя по уличной грязи.

В качестве ответа он получил удар крылом по лицу. Ха! Жри перья, венерическая зараза!

Он действительно начал плеваться и так зловеще посмотрел на меня, что по рукам побежали мурашки.

– Ну, как хочешь, – с этими словами он пошел вперед.

Я зарычала, откинулась назад и уперлась пятками в бетон, но бог был явно сильнее. Он грубо тянул меня вперед, и после недолгой игры в перетягивание каната я потеряла равновесие. Цепи между нами натянулись, и он действительно потащил меня по грязи.

Я бесшумно кричала, билась ногами и чувствовала, как руки выбиваются из суставов. Бетон рвал кожу, разрезал горящие раны на коленях, локтях и лице, которые заживали лишь для того, чтобы снова разорваться. Я умоляюще посмотрела на Фоун, которая беспомощно бежала вслед за нами. Почему она ничего не делала? Я не хочу показаться мелочной, но она могла бы уже выпустить свою богиню на мгновение и дать жару Вирусу вместо того, чтобы просто смотреть. Не может же она быть такой слабой!

Как будто тоже подумав об этом, Фоун встала перед Вирусом и угрожающе уперлась руками в бока. Девушка воинственно подняла подбородок.

– Отпусти ее, Вирус. Это просто безумие. Даже для тебя. Я не могу такого допустить.

Да! В душе я ей аплодировала. А в жизни выплевывала кусок своего резца.

Вирус засмеялся, и Карма присоединилась к нему своим писклявым голосом.

– И что ты мне сделаешь, пухляш? – спросил он.

Пальцы Фоун нервно дернулись, а колени задрожали.

– Посадишь деревце и забросаешь нас грейпфрутами? – засюсюкала Карма.

– Для того чтобы разбить твой череп, хватит и мандарина, – надменно ответила Фоун.

Я зааплодировала усерднее.

Вирус, кажется, заметил мое веселье и резко повернулся к Карме:

– Займись ею! – скомандовал он. – Я тебя предупреждал, Фоун.

Я беспокойно посмотрела на Карму, чья улыбка стала такой широкой, что кожа на щеках должна была уже лопнуть. Ее острые, словно нож, зубы сверкнули в тусклом свете.

– Карма, – Фоун испуганно отшагнула назад, поднимая руки в защитном жесте. Запах свежескошенной травы и солнечного света наполнил воздух. Из ее пальцев выскочило несколько искр, которые упали и погасли на холодном полу, где тут же выросли маленькие ромашки.

– Как мило, – промурлыкала Карма. Она скрестила указательный и средний пальцы и хрустнула суставом.

Я вздрогнула от этого звука. Вирус, тем временем, потащил меня дальше по двору. Колени снова расцарапались.

Фоун отскочила с линии огня, когда Карма замахнулась и выпустила поток вонючего дыма. Она вздрогнула, потому что первый заряд задел ее, и быстро прикрыла рукавом нос и рот, кашляя и задыхаясь. Фоун окутывало все больше потоков дыма. Ее крики звенели у меня в ушах. Смех Кармы, наверное, будет преследовать меня в кошмарах.

– Прекрати! – кричала я внутри себя. Я открыла рот, пытаясь выдавить слова насильно. Хотела мобилизовать всю энергию и так надрать им задницы, чтобы этот день вошел в книги истории как интернациональный день надирания задниц, однако все, что смогла сделать, – бессильно потрепать цепи. Кожа отчаянно мерцала, а крылья трепетали, как у испуганного цыпленка. Когда я в очередной раз услышала крики Фоун, за которыми последовали звуки бульканья, меня охватила резкая волна тошноты и беспомощности. Что-то во мне порвалось. Я решила разыграть свой козырь, который на самом-то деле хотела пока что придержать, и чувствовала, как Василиск выжидающе покалывает кожу.

Если Мэдокса я защитить не смогла, то хотя бы Фоун защищу. Василиск заревел, спрыгнул с моей кожи и в полную высоту и длину встал перед порнобогиней.

Вирус замер, как и Карма, которая выпученными глазами смотрела на монстра, открывшего три своих рта.

– Фас! – мысленно скомандовала я, и зверь последовал немому приказу. Он ринулся вперед, словно дрессированная собачка. Зубы щелкнули, схватили Карму за волосы и подняли вверх. Она закричала. Туман вился вокруг ее тела, как медленно поднимающийся ураган. Василиск испуганно пискнул и отпустил ее, а богиня упала на пол рядом с Фоун, которая отползала назад задыхаясь.

– Вирус, помоги мне! – завизжала Карма, когда Василиск снова принялся кусать ее и в этот раз добрался до ног.

Вирус колебался, размышляя над этим, пока проводки на его лбу быстро мигали. Он сердито посмотрел на меня.

– А ну отзови эту штуку обратно! Сейчас же!

Вместо ответа я показала ему язык. По-детски, но было приятно.

– Вирус! – визг Кармы заставил нас поднять глаза.

Половина богини торчала изо рта левой головы Василиска. Ее магия билась гневными волнами, а туман сочился из морды чудовища, с шипением разъедая уголки его рта, пока богиня, как рыба с сиськами, болталась в его зубах. Василиск изо всех сил старался проглотить столько грудей одним разом. Он снова и снова выплевывал ее. Либо Карма на вкус была действительно дерьмовой, либо сама была такой же ядовитой, как туман, который испускала.

Только Вирус собрался шагнуть в сторону подружки, как в сантиметре от нас в землю ударила сверкающая молния. Волосы встали дыбом, а воздух наполнился запахом озона и снега.

Вирус тут же отскочил в сторону и схватил меня. Я застонала, покатившись к его ногам. В месте, где мы только что стояли, зияла дымящаяся дыра.

– Кажется, ты забрал то, что принадлежит мне!

Никогда не слышала ничего более прекрасного. Я подняла голову, и облегчение от того, что Пиас сидел на стене внутреннего двора, вскружило мне голову. Я почти забыла немые упреки, его вину в смерти моего брата и дистанцию между нами, которая никогда не хотела исчезать. Все, что имело значение в этот момент, – он был здесь и, черт возьми, спасал меня от этого сумасшедшего.

Вокруг пальцев Пиаса шипели молнии. В глазах был такой глубокий холод, какого я прежде никогда не видела.

– Пиас! – Вирус почти радостно посмотрел на бога. Провода на его лбу замигали.

– Вирус, – ледяным тоном ответил Пиас. – Как я вижу, кроме тяжелой шизофрении, в тебе прогрессирует еще и компульсивная клептомания, – его губы растянулись в безрадостной улыбке. – Было достаточно тупо с твоей стороны.

Я выглядела, наверное, слишком сбитой с толку, пока не поняла, что Пиас словом «клептомания» намекал на меня. Да уж, в таких ситуациях я не была Эйнштейном. Но что за шизофрения?

Ухмылка Вируса походила на волчий оскал. Ага, значит, у него чердак течет? Ну, не сказать, что меня это очень уж удивило, но…

Визг ПорноКармы снова отвлек нас от бросания друг в друга сердитых взглядов. Богиня слизистой кучей шлепнулась на пол перед нами с Вирусом. Ее черные волосы обвисли, и она измученно стонала.

Василиск оглушительно взревел, извиваясь, словно угорь. Его чешуйчатое жилистое тело скрутилось и содрогнулось. Я почувствовала легкую головную боль: он погибал. Вероятно, из-за тяжелого отравления Кармой.

Пиас нахмурил свой красивый лоб. Я почти слышала грохот в его голове. Он, казалось, оценивал ситуацию, а затем отвел взгляд от умирающего монстра и плавно выпрямился на выступе. Запах озона сопровождал яркую синюю молнию, которую он бросил в нашем направлении. Концентрированный заряд упал на землю и разбил бетон на куски, пролетевшие мимо. Вирус ловко увернулся, дернув нас двоих в сторону и тем самым заставив мой плечевой сустав болезненно щелкнуть.

– У тебя есть единственный шанс, Вирус, – спокойно сказал Пиас. – Отдай ее мне или…

– Или совсем ничего, Пиас. Засунь остаток предложения себе в задницу, – Вирус засмеялся.

От удивления желудок сжался, когда он обнял меня и, подняв на руки, прижал к себе, словно плюшевого мишку. Ноги болтались над его руками. Цепи, связывавшие нас, громко лязгнули, когда я быстро обхватила руками его шею. Мои крылья волочились по грязи. Я вдруг оказалась так близко к Вирусу, что его интенсивный запах мяты ударил в нос. Взгляд скользнул по его бледной коже, а затем по челюсти, которая напряглась, готовая к бою. Я посмотрела на слегка кривой нос и полные губы, а также на тонкие волосы на шее. Под моими пальцами они были мягкими, словно кошачья шерсть.

Тело снова отреагировало на него, прежде чем я смогла это предотвратить, и засветилось, будто у меня началась электрическая икота. Вирус тоже отреагировал, и наши запахи мяты и розы смешались, создавая уникальную смесь, которая была такой опьяняющей и в то же время такой неправильной, что я скорчилась в его руках. В поисках помощи я уставилась на Пиаса, чье выражение лица в это мгновение дало сбой.

– Что… – услышала я его шепот. Светлые серебряные глаза неверяще округлились, когда он разглядывал нас с богом.

Вирус довольно промурлыкал.

– Она на меня реагирует, – в его глазах виднелись тени. – Ты не сделал ее официальной женой, поэтому ее душа теоретически ни с кем не связана. Ваша связь может разорваться, и я позабочусь о том, чтобы она больше никогда не восстановилась. Ворриор будет матерью богов. Моей.

Что?

Я так резко оцепенела в хватке Вируса, что он чуть меня не уронил.

Молнии с безумной скоростью закружились вокруг Пиаса. Они жужжали, словно рой пчел, превращаясь в спутанную массу света и тьмы.

– А ну. Убери. Руки. От Ворриор! – прорычал он так, что земля задрожала.

Молния последовала за рычанием через весь Тартар.

Вирус пригнулся, когда Пиас бросился на него, и увернулся, когда ударила следующая молния. Я вдохнула пыль. Почувствовала, как осколки бетона разрывают кожу, и рефлекторно вцепилась в Вируса. Свое лицо спрятала на его груди, которая отчаянно поднималась и опускалась. Его руки впились в мою кожу. Последовали еще несколько молний, но, как бы близко они к нам ни подбирались, Вирус, казалось, предвидел каждый следующий шаг. Проводки на его голове работали на самых высоких оборотах. Он замечал каждое движение Пиаса, будто рассчитывал их в голове и реагировал на результат вычислений.

Пиас оскалил зубы. Запах озона отдавался горечью на моем языке, когда он пустил такую резкую вспышку, что вены на его руках загорелись серебром. Свет ослепил нас. В ушах свистело. Сердце Вируса под моей щекой будто остановилось. Его мышцы напряглись, и в следующую секунду он так быстро подпрыгнул ввысь, что мои волосы взлетели. Крылья затрещали от электричества Пиаса. Вирус повернулся в воздухе и, покачнувшись, приземлился на столбе электропередачи. Деревянный клин пошатнулся под нашим весом, а затем провода задрожали, и Пиас тоже катапультировался вверх. Ловко, как кошка, он приземлился на столбе напротив. Электричество в линиях ползло по проводам, словно змеи, и собиралось вокруг его тела, пока не осветило половину двора.

– Отдай мне Ворриор!

– А то что? – спровоцировал его Вирус. – Будешь швырять свои искорки, пока не попадешь в цель? Ты поджаришь нас обоих, ты что, совсем этого не понимаешь?

– Ворриор – моя суженая! – огрызнулся Пиас. – Молния может ее лишь пощекотать. Единственный, у кого лицо сразу превратится в стейк, – это ты!

Я окинула Вируса торжествующим взглядом, который должен был значить что-то вроде «Ха! Выкуси! Мой Пиас никогда не причинит мне боли!». Ну, по крайней мере, он причиняет ее не очень часто и не всегда сознательно. Господи.

Вирус насмешливо улыбнулся, поднимая цепь вместе со мной.

– Я об этом серьезно подумал, Пиасик! – просюсюкал он. – Помнишь эти цепи?

Челюсть Пиаса сжалась.

Не смотри! Он только хочет тебя отвлечь!

Пиас, разумеется, не слышал моего внутреннего визга, а лишь уставился на наручники и цепи, соединившие меня с Вирусом.

Я напряглась, полагая, что Вирус немедленно перейдет к атаке, но он терпеливо ждал, пока на лице Пиаса не отразится понимание. За ним последовал бездонный ужас, заставивший его взгляд стать холодным.

– Откуда они у тебя? – прошептал Пиас. Молнии вокруг него погасли, тьма снова накрыла нас, и отец богов предстал в виде тени.

Вирус зазвенел цепями.

– Круто, да? Я аж ностальгию почувствовал, когда откопал эти штуки. Так что? Будешь дальше играть?

Он с улыбкой впился пальцами в мою плоть, отчего я тихо и болезненно застонала.

Молнии Пиаса снова дрогнули и осветили его лицо, в котором я видела лишь панику.

Что это за странные цепи?

Пиас сглотнул, и его голос был хриплым, будто наждачная бумага.

– Они давно утратили свое действие. Они достигли своей цели. Чейн был последним.

Вирус зарычал.

– Даже не смей произносить его имя, Пиас Тантал! – провода на его голове замигали так быстро, что я в любое мгновение ожидала короткого замыкания. – Последний не он, а ты! – глаза Вируса так широко открылись, что в них совершенно очевидно отразилось все его безумие.

Тени, которые до этого призрачно мерцали в его зрачках, казалось, переместились в белок и вяло сочились оттуда, стекая по щекам, словно черные слезы. Крепкие, как смола, они склеивали уголки рта. Его кожа стала прозрачной, поэтому я могла видеть множество цепей и других проводов под ней.

– Пока ты и я живы, Тантал, эти цепи будут прокляты. Так что, если подойдешь слишком близко, придется убить не только меня, но и ее.

Я чувствовала себя совершенно подавленной. Мои мысли неслись в голове, отчаянно пытаясь понять сказанное. О чем вообще шла речь? Что это были за цепи? Кто такой был этот Чейн? И в чем он был последним?

– Пиас! Вирус! Пожалуйста, не надо!

Все мы удивленно опустили взгляд. Снизу на нас смотрела Фоун. Она выглядела жутко. Ее лицо было грязным, а кудрявые волосы взъерошились во всех направлениях. Кажется, у нее что-то болело, потому что она стонала и держалась за живот. На ее губах сверкала серебряная кровь.

– Фоун, – пробормотал Пиас. – Ты-то что здесь делаешь?

Она неуверенно улыбнулась.

– Я тоже рада тебя видеть… кузен.

Погодите. Что?

Глава 4

Мы отправим тебе приглашение на нашу свадьбу

Как много я отдала бы за то, чтобы начать говорить или быть способной сделать хоть что-то, только бы не лежать на руках Вируса в режиме картошки и раздумьях о том, что мир перевернулся с ног на голову! Правильно ли я все поняла? Фоун и Пиас были кузенами?

Значит, у Пиаса была семья? Эти двое смотрели друг на друга как две застенчивые кошки, которые друг другу совершенно не доверяли. Хотя нет, взгляд Пиаса просто был холоден, а Фоун выглядела так, будто кто-то наступил на ее воображаемый кошачий хвост.

– Не те родственные связи, которыми я стал бы хвастаться, – фыркнул Вирус. – Тем более ему недолго осталось.

– А ну заткнись, Ви! – огрызнулась Фоун. – Что бы ни сделал Пиас, твой поступок ни капли не лучше. Ворриор ни в чем не виновата.

– Чейн тоже не был виноват. Тебе повезло, что у тебя другая фамилия. Будь ты из Танталов, уже давно служила бы удобрением для цветов! – так громко завопил Вирус, что аж ударил меня током. Но, в отличие от ударов Пиаса, эти причиняли мне боль. Чужое электричество промчалось по плоти, и мои вены загорелись, а мышцы напряглись так, что я забарахталась, как рыба на суше.

– Ворриор! Отпусти ее, Вирус, она ничего не знает. Я специально держал ее подальше от всего этого. Она никак с этим не связана!

– Чейн тоже никак с этим не был связан! – маска равнодушия Вируса окончательно разрушилась. Пол трясся от божественной магии, которая наполняла атмосферу. На небе, словно удары плетью, свистели молнии. – Чейн! Был! Не виноват! – снова закричал Вирус. Он выглядел так, будто вот-вот заплачет, но это были те жуткие черные тени, сочащиеся из его глаз. – Чейн был частью твоей проклятой семьи. Он был Танталом, и только поэтому ему пришлось умереть. Ты убил его. Как и всех остальных, чтобы быть там, где сейчас.

Он тяжело дышал, ухватившись за меня и пуская по моему телу истерический прилив электричества. Я беззвучно кричала.

– А ну прекратите! Оба! – заскулила Фоун. Густые слезы текли по ее щекам, а там, где они приземлялись, росла сочная зелень. – Все равно никого больше не осталось. Все мертвы. Но Ворриор не заслужила умереть из-за ваших ошибок.

– Ой, она не умрет! – сладким голосом сказал Вирус. Он затряс меня, и цепи зазвенели. – Она будет моей половинкой. Правда, придется сломать ее, но, когда я закончу, она имя Пиас даже не вспомнит, а я буду трахать ее, пока ты смотришь, Тантал!

Пиас запустил в него разряд, который затрещал в моих волосах. Он попал в наш столб, послышался хруст, и дерево раскололось. Осколки полетели, а Вирус потерял равновесие.

Мы рухнули на землю и сильно ударились. Я упала на бога, который был ненамного мягче асфальта, да и к тому же мне прилетело локтем в лицо. Я сплюнула кровь. Рядом что-то грохотало.

Вирус выругался, когда Пиас спрыгнул вниз, словно кошка. Он зарычал, а когда я подняла взгляд, то увидела Бладклоу, появившегося из тени. Его клыки сверкали белым, а шерсть угрожающе встала дыбом. Адский пес присел перед нами, присматриваясь к Вирусу, а его фиолетовые глаза светились жаждой крови.

– Ваши приказы, госпожа?

Я застонала. Пиас тем временем перешел в наступление, не остановившись ни на мгновение.

Молния затрещала, и Вирус не смог больше уворачиваться. Заряд влетел в его левое плечо и жестко откинул назад. Он закричал и закачался, а вонь горелого мяса и копоти сменила запах розы и мяты. Молния засветилась тускло-красным цветом. Я задержала дыхание, когда меня постигла та же участь. Казалось, будто тело разорвало на месте. Плоть треснула, как перезрелый плод, и кровь полилась на пол. Бесшумно задыхаясь, я придержала уничтоженное плечо. Бладклоу заскулил. Василиск беспокойно ерзал на моей коже, но он был еще слишком слаб, чтобы вступить в бой. Что за ползучий гад!

– Пиас! Пиас, прекрати! Ты только ранишь ее! – сквозь волну слез я увидела, как Фоун схватила замахнувшегося Пиаса за руку. Казалось, она была сильной.

Пиас оскалил зубы, словно волк, который собирался вцепиться в глотку жертве.

– Что, Фоун? Что, по-твоему, я должен делать? Смотреть, как этот безумец отбирает у меня женщину? – он яростно оттолкнул ее.

Богиня пошатнулась, но удержала равновесие и окинула его резким взглядом.

– И что ты собираешься сделать? – рявкнула она. – Ты можешь защитить ее, только если…

– Давай, давай! – прервал блондинку Вирус.

Мой суженый посмотрел на зеленоволосого идиота, который со стоном сжал плечо своей ладонью, но кровь все равно лилась через нее. Как и у меня. Раны не закрывались, или же на это просто требовалось необычно долгое время. Дерьмовый тайминг, было очень больно.

– Что? – огрызнулся Пиас.

Вирус лишь ухмыльнулся.

– Убей меня! – потребовал он, отпуская плечо и потянув меня вверх так, что я снова стала задыхаться.

– Надо было это сделать! – пальцы Пиаса с хрустом сжались в кулаки.

– Давай! – Вирус смеялся. – Стреляй мне в задницу молнией. Тем самым ты только убьешь Ворриор, но что уж там, у тебя же есть запасная жена, – он пожал плечами. – Шейм все еще мать богов. Ты не признал Ворриор официально, а если она умрет…

– Я тоже умру! – огрызнулся Пиас. – Признанная или нет, она моя половинка.

Брови Вируса поднялись.

– Это что, единственный аргумент, не дающий тебе разбить мне череп? Потому что хочешь спасти свою собственную жалкую жизнь? Бедная Ворриор. Должно быть, ты регулярно разбиваешь ей сердце.

Я вздрогнула, но в этот раз не из-за боли в плече. Улыбка Вируса стала лишь шире, когда он увидел мою реакцию. Пиас тоже это заметил. Кажется, он только сейчас осознал, в каком состоянии я была из-за него. И сейчас я имела в виду не свое похожее на шашлык плечо.

– Не беспокойся! – промурлыкал Вирус, поднимая меня на руки. – Как только познакомлюсь с милой Ворриор поближе, мы отлично повеселимся. Отправим тебе приглашение на нашу свадьбу.

Он подпрыгнул в воздух. Пиас выругался и запустил молнию нам вслед. Затем я услышала, как завыл Бладклоу, и что-то похожее на разрыв мясистого тела. Испуганный крик Фоун зазвенел в моих ушах.

Что? Что произошло? Дезориентированная, я посмотрела вниз и увидела мертвое тело Бладклоу, рассыпающееся в дым. Пиас что, только что убил собаку? Почему? Но тут я вздрогнула, почувствовав покалывание на коже, когда частички Бладклоу вернулись ко мне. Теперь он сможет сопровождать меня, куда бы Вирус меня ни потащил. Ага. Умно!

Облегчение продлилось совсем недолго, потому что в следующее мгновение наступила волна истощения. Вирус, несмотря на свои травмы, крепко меня держал, и я обмякла в его руках. Он ловко приземлился на ближайший выступ дома и наклонил голову, позволяя увидеть изящный изгиб его шеи.

– Было весело с тобой, Пиас, как всегда, – крикнул он на прощание и оттолкнулся от бетона, когда молния разорвала выступ на куски.

Он ловко балансировал, шагая по парапету, и забрался на следующий выступ плоской крыши. Вирус быстро пробежал по ней, спрыгнул, а мгновением позже мы оказались на следующей крыше. ПорноКарму он оставил где-то позади. То, что от нее осталось после Василиска, так и не двигалось. Интересно, она была мертва? Я думаю, если нет, то Пиас о ней позаботится. И говоря «позаботится»… Скажем так… Если ей повезет, он оставит ее лежать, а если нет…

Хотя Вирус старался двигаться мягко, моя голова все равно перекатывалась с одной стороны на другую. Тело покрылось холодным потом, и разум затуманился, как я ни старалась оставаться в сознании, пытаясь смотреть на интересное лицо Вируса. Ветер растрепал необычные темно-зеленые волосы, и они развевались вокруг его головы, будто вороньи перья. Я поняла не больше половины всего, что происходило, но в одном была уверена: следующие дни, а может быть, и недели, изменят меня. Он меня изменит.

Глава 5

А здесь, справа от вас, милая леди, вы можете наблюдать туалет

Я, должно быть, не очень-то долго спала. Казалось, что через пару минут после того как заснула, тело переключилось на экстренный режим и на время выключило свет. Когда заставила себя открыть горящие веки, то поняла, что наше окружение совершенно изменилось. Судя по всему, мы окончательно покинули город, потому что перед нами раскинулась зияющая пустошь сухой земли, но это был не песок, как в красной пустыне, а потрескавшаяся серая глина.

Шаги Вируса заставляли землю хрустеть. Он явно знал, куда шел, хотя мне казалось, будто мы шляемся непонятно где. Иногда казалось, что я видела тени краем глаза, и всякий раз пугалась. Думала, что из ниоткуда появятся монстры или боги и набросятся на нас, чтобы спасти меня или сожрать. Однако всякий раз тени оказывались безжизненным гниющим мусором, который кто-то будто оставил в серой глине и забыл забрать.

Я увидела обломки автомобиля. Разбитые стекла торчали из него, как зубы, и, когда Вирус прошел мимо машины, я увидела золотой плюшевый кубик под зеркалом. В паре метров стояли скрипучие деревянные качели. Они слегка качались из стороны в сторону, будто под влиянием ветра. Но никакого ветра не было.

Вирус часто наступал на сломанные игрушки. На куклу без волос, на геймбой, мигающий зеленым, на желтую детскую погремушку. Но больше всего меня пугала тишина вокруг. Она так давила на уши, будто в сочетании с зияющей пустотой ищет, как подобраться ко мне. Она шептала что-то на ухо, я ничего не понимала и все равно боялась. Сердце билось так, словно я пробежала марафон. Холодный пот щекочущими следами стекал по коже и капал на землю, как странный след вместо крошек хлеба, который я оставляла для Пиаса.

Вирус заметил мое пробуждение. Я почувствовала его взгляд и заставила себя посмотреть на него. Не знаю, какие эмоции он видел на моем лице, но его челюсть сжалась. Он все же промолчал, и я тоже. Я могла бы укусить его или плюнуть в лицо, но мне даже на это не хватало энергии. И тем не менее мысль о том, что я могу откусить ему нос, позабавила меня. Совсем немножко. Надо будет потом пообщаться о внезапном приступе каннибализма с моим психологом.

Никто за нами не шел. Ни Пиас, ни какие-либо другие боги. Они просто так меня бросили? Без боя? Эта мысль так расстраивала, что внутренний психолог уже протянул мне салфетки.

Мы прошли мимо самолета. Он был наполовину разбит, будто потерпел крушение и треснул. Крылья напоминали обрубки. Я считала пыльные сиденья, мимо которых мы шли. На двадцатом Вирус резко повернулся и пошел в совершенно другом направлении. К сожалению, при этом он не объяснил ни где мы находились, ни куда шли, но я подозревала, что это будет не пятизвездочный отель с массажером ступней на входе. И все же он мог хотя бы немного просветить меня на предмет того, где мы находимся. Я не хотела многого, было бы достаточно болтовни в стиле туристического гида вроде: «А здесь, справа от вас, милая леди, вы можете наблюдать туалет! Не знаю, почему он здесь стоит, но уверен, маленькие нуждающиеся боги будут очень благодарны за такую случайность и, вероятно, не будут жаловаться на проблемы с водостоком. Слева от вас вы можете наблюдать садового гнома, у которого отсутствуют все пальцы, за исключением среднего. Очень поэтично, не правда ли? Так глубоко и яростно. К сожалению, неизвестно, кого нам стоит поблагодарить за этот шедевр, но подозреваем, что за этим стоит тот же сумасшедший, который отрезал кукле справа от вас волосы. Ох, только посмотрите туда! Отличный экземпляр чайника без крышки. Нельзя не заметить оторванную голову Барби, декоративно торчащую из земли. Просто шикарно, согласны?»

Круто. Теперь, помимо внутреннего психолога, окружение комментирует еще и гид. Чем дольше Вирус молчал, тем глубже мы уходили в пустоту Тартара. Глубже, чем у меня когда-нибудь хватило бы смелости. Я уже пыталась заткнуть болтовню воображаемого гида о прекрасной мраморной текстуре глиняного пола, как Вирус вдруг остановился.

Моя голова откинулась в сторону. Я что, храпела? Надеюсь, нет. Правда, я слышала, как задыхается Вирус. Грудная клетка вздымалась и опускалась от напряжения. Его рана все еще не зажила. Даже кровотечение не остановилось. Мы все еще были в пустыне. Ничего, казалось, не изменилось с момента, когда я храпела в плечо Вируса, однако чувствовала в воздухе тяжелый запах магии. Могущественной магии. Ого! Встревоженная, я закрыла рот и огляделась.

– Только попробуй убежать, и я разобью тебе череп. Правда, в этих цепях далеко не убежишь.

Ух ты! Первое предложение Вируса за, как мне казалось, многие часы. Так очаровательно он его произнес. Эмансипированные женщины, наверное, просто тают от такого. Я раздраженно на него посмотрела и с грацией картошки вдруг опустилась ягодицами на что-то пуховое, что со скрипом прогнулось. Взглянула на старый, обтянутый бархатом стул, который в последний раз, вероятно, видели в двадцатых годах прошлого столетия. Темно-красная спинка была потертой, а желтая подкладка проглядывала между ног и неприятно пахла плесенью. И немного кошачьей мочой. Я напряженно смотрела на Вируса, который с расправленными плечами прошел мимо, ворча, и поднял валяющийся деревянный стол. От трех шатких ножек остались лишь две с половиной, поэтому он подложил под одну из них кончик ботинка, чтобы зафиксировать. Затем он поставил на него черный ящик, который оказался диапроектором. Откуда он у него вообще? Штука весила полтонны и никогда бы не поместилась в карман. Я уже видела такие проекторы раньше, у Аида было несколько. Потребовалась целая вечность и триста диашоу, чтобы убедить его перейти на цифровую камеру.

Я с любопытством наблюдала за тем, как Вирус залез в карман своей куртки и достал несколько прямоугольных пластинок, на которые он мельком посмотрел, а затем установил в проектор. Тот щелкнул, и загорелся яркий свет. Я удивленно прищурилась. Изображение проявлялось схематично. Я наклонила голову и посмотрела на картинку. Она демонстрировала древний красно-зеленый диван. Как назвать такую цветовую комбинацию? Месячные с плесенью? Ткань была такой потрепанной, что перья торчали во все стороны. Эта штука выглядела неуклюжей и грязной и наверняка воняла так же жутко, как и выглядела. Я посмотрела на Вируса, не понимая, чего он пытается добиться этим действом. Может, мне стоило поаплодировать? Отличное фото мерзкого дивана? Однако я услышала еще один щелчок, что позволило полюбоваться следующим кадром. На нем был ковер и диван. Не менее потрепанный, ужасного оранжевого цвета. Волосы у меня на шее встали дыбом. Следующий щелчок представил новый кадр, демонстрирующий стол в гостиной. Замасленное дерево было разрисовано граффити.

Щелк.

Лампа-клоун, красный нос которого отбрасывал тусклый свет на уродливый диван. Господи ты боже мой. Дизайнер этого интерьера отчаянно нуждался в пытках и четвертовании. Это было хуже, чем экспозиции всех фильмов ужасов, которые я когда-либо смотрела. Вирус все быстрее перещелкивал картинки. Все показывали какие-то части комнат, но диапроектор так быстро их переключал, что они расплывались в моих глазах. В ушах звучало «кр‐р-р» – проектор жужжал. Сияние согрело кожу шеи, когда Вирус вдруг встал рядом. Его золотые кошачьи глаза сияли в тусклом свете проектора.

– Пойдем, – прошептал он. Его дыхание коснулось моего уха, вызывая дрожь, и я не знала, приятно было или не очень. Скорее нет. Вирус снова поднял меня на руки и пошел к слайдам. Стена перед нами дрожала от еле заметного ветерка. Что? Как? Где? Значит, там что-то находилось. И что он хотел сделать? Запрыгнуть туда?

Расплывающаяся гостиная становилась все больше и резче. Я откинула голову и вцепилась пальцами в рубашку Вируса, когда тот запрыгнул в проекцию. Все ощущалось так, будто мы пытались пройти через стену из пенопласта. Она прижималась к лицу и лишала возможности дышать. Нос хрустнул от этого сопротивления, а когда мне стало не просто неприятно, но еще и больно, давление закончилось. Мы неуверенно ввалились в комнату, которую видели на картинке.

Чертово дерьмо! Взгляд скользнул по вызывающему тошноту интерьеру, пока часть меня пыталась переварить тот факт, что мы запрыгнули в холст. В комнату, которая выглядела еще хуже, чем на картинках.

– Мы справились! Она со мной! – прокричал вдруг бог мне на ухо, тряся, как чертов футбольный кубок.

В ответ прозвучал беспокойный топот, и через пару секунд в комнату вошли двое мужчин. Еще один уже сидел на омерзительном диване и со скучающим видом смотрел в книгу.

– Ви, чувак! Ты справился… это… это она, не так ли? – недоверчиво спросил один из мужчин. Его харизма и покалывание на коже дали понять, что передо мной стоит бог. Как и остальные парни, которые заинтересованно меня рассматривали. Ладно, тип на диване выглядел скорее так, будто ему под нос сунули слизня. Проколотые пирсингом уголки рта опустились вниз, а черные волосы в лучших традициях эмо-стиля свисали на глаза. Он будто пускал по комнате черное облако депрессии, и я тут же почувствовала себя хуже. Двое других ребят смотрели на меня, как на пасхального кролика. Ну, или как на Санту. Горячего светловолосого Санту с большими сиськами.

Я возмущенно заметила, что оба с интересом смотрели на мой зад, который благодаря Вирусу все еще парил в воздухе, как спасательный круг. Я показала им средний палец не только мысленно и насладилась их удивленными лицами. И только ЭмоБог стал выглядеть грустнее и тут же показал мне ответный средний палец. Мило.

– Наконец-то, – прорычал Вирус.

Я сглотнула.

– Ты ранен? – спросил один из двух ребят, стоявших перед ним.

Они, похоже, были братьями, если не близнецами: у них были длинные волосы одинакового пепельного оттенка, а черты лица одинаково симпатичными. Острые подбородки, прямые носы, высокие скулы и изогнутые брови. Только глаза сияли разными цветами. У правого они сверкали интенсивным красным, а радужка другого была ярко-розового цвета. Да, розового. Кукольного розового. В цвете было что-то странное, и я вспомнила, что видела похожее лишь однажды. У вампира-полукровки. Их было немного, потому что вампиры редко заводили детей с невампирами. Даже среди себе подобных они редко продолжали род, предпочитая обращать других. Так было быстрее, да и растяжек от этого не появлялось.

– Ничего серьезного, – отмахнулся Вирус от своих друзей, пренебрежительно усмехаясь. – Немного задело плечо.

Он потащил нас к дивану, отбросил длинные ноги ЭмоБога в сторону и, вздохнув, уселся на грязного монстра. Меня он просто отшвырнул. Оп! Убрал руки, и я рухнула вниз. Я жестко приземлилась к его ногам и захрипела, когда моя рана снова открылась, усыпая грязный ковер подо мной серебряными каплями. Выплюнула ворс и ядовито посмотрела на Вируса снизу вверх. Он бесцеремонно улыбнулся.

– Мне будет несложно привыкнуть к тому, что ты снизу… – двусмысленность в его голосе была такой очевидной, что я бы с радостью его укусила. За член. Так и есть! Высказалась.

Внутренний психолог начал рассказывать об опасностях внезапных приступов каннибализма, но я его проигнорировала.

– Она тоже ранена? Я чувствую запах крови, – ноги вампира оказались перед моим носом, и я нерешительно подняла взгляд. Это был тот, с нежно-розовыми глазами. Он улыбнулся слишком добродушно для подлого похитителя, присел на корточки и мягко коснулся моего плеча. Я испуганно втянула воздух.

– Она была ранена вместе со мной. Переживет, – кратко ответил Вирус.

– Ты уверен, что она та, кто нам нужен? Я представлял себе суженую Пиаса не такой… ручной, – сказал другой брат. В его красных глазах сверкнул злой голод, напомнивший о Спэйде, который – у меня во рту пересохло – был мертв.

– Это точно она. Только посмотрите на это, – Вирус потянул руку вниз и прикоснулся к моей шее. Я с удивлением почувствовала, как его большой палец ласкает мои артерии, и не могла остановить сияния, которое дрожью пробежало по коже. Остальные зачарованно наблюдали за тем, как Вирус непроизвольно реагировал на наш контакт. Мы сияли как два светлячка, пока он не убрал свои лапы. Измученная, я обмякла на ковре. В голове была каша. Все вокруг закружилось, и все же мне удалось произнести что-то, что можно было интерпретировать как протестующий стон.

– Потрясающе! – красноглазый вампир очарованно изучал меня, словно сумасшедший ученый. – Значит, это Ворриор? И Пиас ее не признал? У него что, в дополнение к мании величия еще и эректильная дисфункция? – его взгляд прошелся по моему телу, и в другой жизни, в другое время и в другой ситуации я бы почти восприняла это как комплимент.

– Ты можешь, пожалуйста, снять с нее эту странную маску? – добавил он.

Я тут же напряглась. Хотя… Зародилась идея. Если они снимут маску и сойдут с ума, я смогу взять ноги в руки и убежать. Так что теоретически… Если ноги заработают… Если надо, я и уползти могу. Или укатиться. Нет, из-за цепей это не удастся. Иначе придется весь обратный путь тащить Вируса за собой. Черт подери!

– Нет, – помешал моим планам Вирус. – Маска останется на месте, если ты, конечно, не хочешь сойти с ума, Сейлор. Позже я зафиксирую ее заклинанием, чтобы она не смогла сама ее снять, – он торжествующе посмотрел на меня и скрестил руки за головой. На его запястье сверкнула пряжка. Было ли ему так же больно, как и мне?

По крайней мере, цепи были достаточно длинными, чтобы рука не оторвалась при малейшем его движении. Мы могли отойти друг от друга на пару шагов, прежде чем они натянутся. Тем не менее они делали меня неуклюжей, и каждое движение сопровождалось раздражающим громким звоном.

Я фыркнула от разочарования. Черт.

– Если Пиас не признал ее, это не значит, что он ее не трахал, – сказал Вирус, вызывающе глядя на меня сверху вниз. – Вот тогда он действительно был бы идиотом.

Все, с меня хватит. Терпение лопнуло, и я сделала единственное, что было возможно в этом жалком состоянии. Подняла подбородок и укусила его за ногу. Сильно. Каннибализм, привет. Мой психолог, качая головой, вытащил блокнот с рецептами.

– Ай! Проклятое дерьмо, что… – нога Вируса дрогнула, и он так сильно пнул меня в лицо, что я услышала, как ломается нос. Что-то хрустнуло, а затем из ноздрей фонтанами потекла горячая кровь. Я застонала, придерживая лицо, а Вирус, ругаясь, обхватил ногу.

– Тупая корова!

– Засранец-садист! – в мыслях ответила я. В качестве обоснования я ударила его по месту, за которое до этого укусила. Вирус ударил в ответ. Я провокационно выплюнула кровь на его ноги. Он сердито поджал губы и приготовился к плевательной контратаке, как вдруг чья-то рука схватила меня за талию и быстро оттащила.

– Так, хватит. Мне кажется, вы оба уже поделились с нами своей точкой зрения, но ваша агрессия разрушает энергию ци в этой комнате.

Ци? Я возмущенно вытянула шею и увидела перед собой раскосые глаза одного из двух братьев. Очевидно, кроме вампирских корней у них были еще и японские. Светлая прядь струилась по его груди и обвивалась вокруг узкой талии.

Он добродушно выдержал мой изучающий взгляд.

– Привет, Ворриор. Мы друг друга не знаем, ну, пока что, но я надеюсь, что скоро станем очень хорошими друзьями, – он улыбнулся мне так широко, что я восхитилась его сияющими белыми зубами.

Я посмотрела с раздражением. Он что, сумасшедший?

– Я Эш, – представился он, не позволяя скептицизму на моем лице испортить себе настроение.

Он мягко поставил меня на ноги, соединил ладони и поклонился. Черт возьми, поклонился!

– Надеюсь на скорую дружбу. Ах, а вон там, – он указал большим пальцем на своего брата, который стоял позади и смотрел на меня так, будто хочет сожрать, – мой брат Сейлор. Он новый бог луны, идет по стопам богини Селены. А я новый Аполлон, бог солнца.

Хм-м… ну да, это подходило мистеру Дружелюбие. И все же взгляд упал на Сейлора, и я с таким трудом подавила смех, что уголки губ дрогнули. Значит, Сейлор был новым богом луны? Так… О боже! Имя! [3]

– Если ты засмеешься, тебе придется об этом пожалеть! – зарычал Сейлор, словно читая мысли. Я издала звук, похожий на «пфи-и-и». Лицо тут же покраснело, а в мыслях от смеха я падала с воображаемого дивана.

Эш захихикал, но попытался прикрыть смех кашлем.

– В любом случае, – закашлял Эш, – с Вирусом ты уже познакомилась. Он бог алгоритмов, а также по праву рождения может стать отцом богов Подземелья! – он элегантно указал на Вируса, при виде которого смех застрял у меня в горле. – А это солнышко, – он указал на молчаливого эмо-боя, – Эйдж, бог времени. С Кармой ты, должно быть, уже познакомилась, – продолжил он мое знакомство с похитителями, но остановился на мгновение, словно предполагая, что ПорноКарма может прятаться где-то за занавесками тошнотворного цвета.

– Кстати… Эм-м… Вирус? А где Карма? – неуверенно спросил он.

Вирус скривил лицо и скрестил руки на груди.

– Боюсь, Карма хотела провести еще немного времени с Пиасом и Ко. Но я уверен, с ней все в порядке. Шейм наверняка за ней присмотрит.

– Значит, ты оставил ее там? – резко спросил Сейлор.

Вирус фыркнул.

– Мне больше ничего не оставалось. Я не мог тащить на себе одновременно мисс Смертельный Укус и Карму. Не переживай, они ничего с ней не сделают.

– Ты в этом уверен? – мягко спросил Эш.

Вирус задумался.

– Нет, – наконец признал он. – Но великие планы требуют великих жертв.

– Эх… В случае Кармы это были бы даже две гигантские и очень упругие жертвы, – вздохнул Сейлор.

Мужчины.

– Мы все являемся частью подземной элиты, – Эш раскинул руки, указывая на божественный квинтет. Он улыбнулся мне так ярко и счастливо, будто солнце осветило эту затхлую комнату. – А ты, Ворриор, – последний кусочек пазла, которого не хватало. Ты будешь нашей матерью богов! Мы так долго ждали тебя, что уже потеряли надежду, – он ловко упал на колени и убрал прядь волос с моего лица.

Его пальцы погладили мою щеку, и я предостерегающе щелкнула зубами, отодвигаясь, но он лишь улыбнулся. Во взгляде Эша был такой детский восторг, что я бы не смогла в действительности его укусить.

– Не беспокойся, – прошептал он. – Я знаю, ты боишься, но бояться нечего. Мы позаботимся о тебе. Станем для тебя семьей, и Вирус в тебе нуждается. Иначе он погибнет.

Как по мне, пусть этот сукин сын гибнет, сколько влезет! Я поджала губы, чтобы продемонстрировать свое недовольство.

Эш вздохнул.

– Что-то она не выглядит очень вдохновленной.

– Она просто избалованная кукла, – сказал Вирус, презрительно на меня посмотрев. – Она и понятия не имеет, как боги живут в Тартаре, – он наклонился в мою сторону. Его мятный запах ударил в нос. – Ты знаешь только свою красивую клетку, в которую поместил тебя Пиас, не так ли? Тебе никогда не приходилось бороться за выживание. Ты никогда не чувствовала голод, от которого была бы готова слизнуть с дороги каждую капельку амброзии. Нет, ты просто ворвалась сюда и позволила надеть на себя золотой поводок, пока боги на улицах убивали друг друга.

Эта речь заставила волосы на моих руках встать дыбом. Уголки его губ растянулись в безрадостной улыбке.

– Ты мне не веришь?

Верила ли я ему? Нет. Пиас и элита, возможно, были неидеальны, но то, что рассказывал Вирус, было похоже на речь жестокого садиста, который пытался меня унизить. Признаюсь, я видела не так много в Тартаре, но что бы он ни пытался мне навязать, он явно не был объективен. Остальные молчали и напряженно наблюдали за моей нереакцией. И что делать? Я не могла ни опровергнуть, ни подтвердить его слова. Кроме того, я не прощу ему того, что он меня похитил, чтобы… чтобы черт знает что со мной сделать. Может, он собирается держать меня в качестве прикроватной лампы?

В общем, я осталась смелой картошкой и лишь фыркнула ему в ответ.

– Очень раздражает, что она рот не открывает! – прервал молчание Сейлор.

– Может быть, Чейн…

– Нет! – отрезал Вирус.

– Но он мог бы…

– Нет!

Сейлор застонал.

– Может быть, Эйдж мог бы ее осмотреть? – предложил Эш.

Эмо-бог раздраженно посмотрел на него из-под своей уж слишком длинной челки и покачал головой.

– Да ладно тебе, Эйдж! – сказал Эш, хлопая ресницами. – Это будет твой первый подарок новому члену семьи!

– Кроме того, она портит ковер! – добавил Сейлор.

Я возмущенно раздула щеки. Да я скорее приукрасила этого монстра своей кровью. Но Эйдж все равно покачал головой.

Вирус зарычал, ударив его по плечу.

– Делай! Сломанная она мне не нужна.

Эйдж сердито на него посмотрел. Я тоже, но это никого не интересовало.

– Давай уже. Тебя она наверняка не будет кусать, если ты ей поможешь! – заманчиво предложил Эш.

Ха! Этого я обещать не могу.

Эйдж застонал, втянул свою проколотую губу и, наконец, наклонился, чтобы встать с дивана. Его джинсы с низкой посадкой были порваны на коленях, и когда он присел на корточки рядом, на меня уставились вытатуированные глаза, красовавшиеся прямо под его коленными чашечками. Я заметила, что на ладонях у него были такие же. Большие, ярко-зеленого цвета. С египетской подводкой. Я опустила голову на пол, когда он прикоснулся ко мне левой рукой. Совсем мягко, но даже этот короткий контакт оглушил меня, словно гонгом, и заставил вибрировать. Его магия была сладко-соленой, как лакрица. Я корчилась под прикосновением. Эйдж был могуществен. Чертовски могуществен.

– Ну и? – спросил Эш.

– Я не могу точно сказать, – Эйдж вздохнул.

Это было первое предложение, которое он сказал в моем присутствии, и лучше бы он молчал. От звука его ужасного голоса у меня, кажется, все ногти на ногах вросли. Теперь я поняла, почему он был таким тихим. Его голос был настолько грустным, сломленным и колючим, будто он говорил о мертвых котятах, увечьях, пытках, глобальном потеплении и новом эпизоде «Звездных войн» одновременно. Во всяком случае, о вещах, которые сильно угнетали. Я тут же почувствовала желание забраться в угол и рыдать. У остальных, кажется, дела шли не сильно лучше. Вирус вздрогнул. Сейлор заткнул уши пальцами и громко кричал «лалалала». Эш, напротив, внимательно слушал Эйджа, но выглядел так, будто прямо в это мгновение кто-то делал ему промывание прямой кишки.

– Что с ней не так? – спросил он.

Нет! Пожалуйста, не задавай вопросов, на которые Эйдж не сможет ответить!

– Физические травмы я могу исправить, – мрачным голосом сказал Эйдж.

О, господи, помогите! Застрелите меня! Что угодно лучше, чем слушать, как говорит Эйдж.

– Проблема скорее психологическая. Ее магия заблокирована.

Я корчилась на полу, подавляя желание расцарапать собственные уши до крови. И откуда вообще этот парень, так называемый бог времени, знал, что со мной не так? Господи! Надеюсь, он не был чем-то типа псевдоврача, который учился полгода, пока его не сбросили в Тартар. Еще хуже, если он был ветеринаром. Или стоматологом.

Сейлор продолжал кричать «лалалала». Эш храбро держался, но воображаемое промывание прямой кишки, кажется, набирало обороты. Когда наши взгляды встретились, он смог выдавить успокаивающую улыбку.

– Не переживай. Эйдж – сын Асклепия. Он хоть и не врач, но быстро понимает, если с кем-то что-то не так.

Асклепий? Значит, Эйдж был сыном бога медицины? Ну ясно, доктор-любитель.

– Что мы можем с этим сделать? – спросил, сидя на диване, измученный Вирус. Он натянул на голову грязную подушку.

Эйдж скрестил руки на груди и пожал плечами.

– Я не знаю… У нее крыша едет. Может, антидепрессанты? – предложил он. Я застонала и тоже зажала уши руками.

– Что мы можем сделать? – рявкнул Вирус.

– Погоди, чувак, – Эйдж сдул прядь черных волос со своего лица. Я увидела очередную татуировку с глазом еще и на его лбу. – Если и есть способ, то только Чейн сможет ей помочь.

Я устало хлопала глазами, и в комнате повисла давящая тишина. Кто такой был этот Чейн? И почему… Мысль тут же прервалась. Что-то тянуло тело, пытаясь пробиться к душе. Что со мной происходило?

– Ворриор? – Вирус навис надо мной, но вместо его лица я видела лишь размытое пятно. – Может быть, это разжижающее заклинание и его последствия, – пробормотал он. – Карма действовала небрежно.

Бог надо мной был уже лишь зеленой кляксой в море темноты, застлавшей поле зрения, прежде чем…

Глава 6

Э-э… А почему босс лапает воздух?

На самом-то деле пора было уже привыкнуть к тому, что моя душа отправлялась гулять, когда я спала, и особенно охотно искала синеволосого ублюдка. И все же я удивилась, когда без предупреждения оказалась в большой комнате с длинным столом. Раздраженно огляделась. Где, черт по…

– Ворриор!

Я обернулась. Во главе стола стоял вышеупомянутый ублюдок, заставлявший сердце биться чаще. Господи! Мне хотелось его облизать. Светлая кожа, волосы, вьющиеся вокруг ушей, полные губы и высокие скулы в комбинации с этими большими серыми глазами. Раненый, казалось, выздоровел, потому что излучал такую силу, что у меня по спине побежали мурашки. Уже не удивляло, что я хотела бросить трусики ему в лицо.

– Ворриор, сосредоточься! – его резкий приказ вырвал меня из мечтаний, заставив приятный мыльный пузырь лопнуть.

Ага. Мистер Ловец Трусов был очень горячим и очень раздражающим, когда открывал рот. Я все время об этом забывала.

– С кем ты говоришь, Пиас?

Только теперь я заметила всех остальных богов. Вся элита собралась в конференц-зале, и выглядели они так, будто кто-то умер. Я невольно зарычала, когда в довершение всего увидела, как та, кто только что задала вопрос, гладила Пиаса своими проститутскими пальцами по плечу.

Шейм имела наглость симулировать человеческие чувства. Пиас нервно стряхнул ее руку с себя и так быстро ушел в другой конец комнаты, что это было похоже на побег. Остальные остановили дискуссию и посмотрели так, будто у него были не все дома. Пиас игнорировал всех и еще на бегу так быстро притянул меня к себе, что в легких не осталось воздуха.

– Ворриор, я так переживал за тебя! – прошептал он в мои волосы. Его руки так крепко меня обхватили, будто он хотел впечатать меня в себя. Я удивленно фыркнула.

Плечи Пиаса затряслись. Он уткнулся носом в мое плечо. Его близость в комбинации с запахом была такой ошеломляющей, что я могла лишь вцепиться своими полупрозрачными руками в его майку и прижаться к нему.

– За последние несколько часов я умер сто тысяч раз, – прошептал он, заставляя меня поднять взгляд. Я вздрогнула от ужаса, который заметила в его глазах. Еще никогда не видела в них столько эмоций. Как будто серебряные зеркала тонули в темной буре.

– Э-э… А почему босс лапает воздух? – смущенный вопрос Чарминга тут же вырвал нас из забвения. Я вздрогнула, но Пиас прижал меня крепче к себе и повернул лицо к озадаченным богам.

– Ворриор тут, – кратко ответил он. Я чувствовала его бешеное сердцебиение на своей щеке.

– Где? – спросил Бизар, столь же сбитый с толку, развалившись на стуле рядом с Чармингом и упершись ногами в край стола.

– Думаю, именно там, где он лапает воздух, – сухо предположила Шейм, которая скептически смотрела так, будто могла меня видеть.

Я снова вздрогнула.

Пиас проигнорировал ее, обхватил мое лицо руками и внимательно посмотрел.

– Как твои дела? Они что-то с тобой сделали? Что Вирус сказал тебе? Ты можешь говорить? – забрасывал он вопросами.

Я предостерегающе щелкнула языком и ущипнула его за предплечье, чтобы он отпустил меня. После этого покачала головой.

– Что? – спросил он, хватая меня за плечи и отчаянно тряся. – Что «нет», женщина? Скажи что-нибудь! Я тут от страха умираю!

– Ой, не надо драмы, до этого у тебя все было роскошно, – фыркнула Шейм, пока Бизар и все остальные все еще по-идиотски пялились.

– Я не понимаю! – сказал Бизар.

О, которая сидела в углу и поглаживала дрожащий куст, глубоко вздохнула. В ее молочных глазах была растерянность, какой я не видела прежде. Под ними виднелись темные круги, а вокруг рта появились морщины.

– Что ты не понимаешь, Бизар? Души Ворриор и Пиаса связаны. Да, не фыркай, Шейм. Это так. Смирись с этим. Искать друг друга у них в природе. Где бы они ни находились физически. Будь у Пиаса душа, она сделала бы то же самое.

– Ты можешь говорить? – снова спросил Пиас, игнорируя суету вокруг нас.

– У нее все хорошо? – спросил Чарминг, вскакивая на ноги и заламывая руки. – Как она выглядит? Истощенной? Достаточно ли ей дают амброзии? Пиас, скажи ей, что она, как божественный птенчик, должна пить амброзию минимум раз в день!

– Она не выглядит истощенной!

– Точно? Посчитай ее ребра.

– А при чем тут вообще ребра?

– Если они торчат, значит, она истощена. Она должна поесть, скажи ей!

– Она тебя слышит.

– Ой… А она может сказать хоть что-то?

Я улыбнулась и беспомощно пожала плечами.

Пиас поджал губы и, кажется, напряженно думал.

– Думаю, хотя бы эту проблему мы можем решить. Брейв!

Последнее слово он выкрикнул таким резким командным тоном, что половина комнаты встала по стойке смирно. Включая меня.

Куст у ног О зашевелился. Пара листьев упала на пол, а затем кора заскрипела и растянулась. Веточки стали толще, увеличиваясь в размерах, пока в конференц-зале не появился Брейв. Зеленый лист висел в его волосах, а из левого уха торчала веточка. Как и в случае О, круги под его глазами били все рекорды цветового спектра. Он качался, но О его придержала.

– Я здесь, Пиас, – пробормотал светловолосый великан. То, что он был таким уставшим, разбивало мне сердце. Его растерянный взгляд метался по сторонам, но в настоящий момент он меня не видел.

– Я слушаю, – пробормотал он так невнятно, будто выпил слишком много алкоголя.

– Слух Брейва настроен на все божественные частоты. Он слышит все! – настойчиво сказал мне Пиас, толкая меня вперед. Я столкнулась с Фэйдом, Лостом и Чармингом: все они испугались.

– Холодно! – пожаловался слабак Фэйд.

– Он услышит тебя, – продолжил Пиас деловитым тоном, смотря на своего единокровного брата как на странный инструмент. – Думай как можно громче. Сосредоточься на нем.

Я с сомнением подняла бровь. Пиас сжал зубы и подтолкнул меня.

– Попробуй!

Я вздохнула, откинула голову назад и подумала.

Банановый хлеб.

И ничего. Брейв все так же смотрел мимо моего левого уха, ничего не видя. Его функция божественного радиоприемника, казалось, делала его восприимчивей к астральным телам вроде меня сейчас. Интересно. Я задавалась вопросом, что еще Брейв мог слышать. Включая существ, которых мы не могли видеть. Через пару лет бедняга, наверное, станет таким же сумасшедшим, как О. Слава богу, что я не была медиумом.

Пиас ущипнул меня.

– Думай громче! – скомандовал он.

Гр-р-р! Ну, если он так хочет. Я начала усердно петь песню «Sweety Pie». И ничего. Боги сзади нас шептались, и я слышала, как Шейм подло хихикает.

– Тупая потаскуха! – рот Брейва открылся, и он сказал ровно те слова, которые пришли мне в голову. Все замолчали и уставились на него.

– Ой, извини, – подумала я, ударив себя по лбу.

– Ой, извини! – повторил Брейв, словно робот. На его лбу проступил пот.

Боги засмеялись, а Шейм зашипела и выпрямилась.

– Как выродок меня назвал? – спросила она.

– У Шейм снова ПМС? – спросил Брейв за меня, снова заставив всех смеяться. Мне, тем временем, тоже стало веселее.

Глаза Пиаса засветились от волнения.

– Как твои дела? – спросил он, прежде чем Шейм смогла продолжить веселье.

Я мысленно откашлялась и как можно яснее передала свои слова Брейву.

– Пока что неплохо. Вирус притащил меня в свою лигу надутых ботаников, а этот парень, Эйдж, осмотрел меня.

Ноздри Пиаса раздулись.

– Эйдж? Ты сказала Эйдж? – с беспокойством спросил он.

Я кивнула.

– Да, – ответил Брейв за меня. – Высокий. Эмо. Серьезная проблема со стрижкой, боюсь, с такой шваброй перед глазами он однажды влетит в стену. Когда я услышала его голос, мне захотелось пустить в себя пулю.

– Я бы в тебя ее пустила! – пробормотала Шейм, но ее все проигнорировали. Все слушали наш странный диалог.

– Ты где? – спросил Пиас.

– В диакартинке.

– Что?

– В какой-то диакартинке.

Брейв зашипел.

– Брейв! Переводи нормально. Ты где, Ворриор? Мы тебя оттуда достанем.

Я уперлась руками в бока.

– Нет, я серьезно. Я в диакартинке.

Пока Пиас отчаянно хмурился, мне показалось, что Чарминг начал сильно трястись. Бизар тоже это заметил и в замешательстве уставился на него.

– Но… где это находится?

Я беспомощно вздохнула.

– Мы очень долго туда шли, – позволила я высказаться Брейву. – Там посреди пустоты стоит диапроектор с картинками. Мы внутри.

– Звучит подозрительно похоже на зеркальную магию! – вставил слово Хак.

– Сдвиг реальности! – исправил его Фэйд.

– Эйдж – бог времени… – пробормотал Пиас. – Мог бы он такое сделать? – он задал вопрос в никуда, но тут же развязал бурную дискуссию.

Пиас фыркнул.

– Заткнитесь! – прорычал он, и его приказу неохотно последовали.

– Можешь назвать места, на которые мы могли бы ориентироваться? – спросил меня Онор, рыжеволосый бог войны.

Я с сожалением покачала головой.

– Диапроектор показывал страшную гостиную, – это было все, что я могла сказать.

– Детали?

– Очень, очень страшная гостиная.

– Ворриор!

– Ну что? Я не знаю. Я половину времени была без сознания, мы можем быть где угодно.

– Ну ладно, – Пиас сделал глубокий вдох. – Слушай. Мы найдем это место, но до тех пор будь осторожна. Вирус и остальные невероятно опасны. Они все пытались попасть в ряды элиты, но потерпели неудачу. Они отбросы Тартара. Прежде всего тебе стоит присматривать за Вирусом и Эйджем. У Вируса тяжелая шизофрения. Он не очень хорошо пережил падение в Тартар, а Эйдж – его верный пес. Они как чума и холера.

– Они называют себя элитой Подземелья. Вирус сказал, что они сделают работу, которую вы забросили, – сообщила я Пиасу.

Вокруг меня был слышен смех.

– Это как если бы мафия назвала себя правительством, – рассмеялся Пиас.

М-м-м. Я посмотрела на него. Что-то здесь было не так. Да и с Вирусом тоже. Но я отпущу ситуацию. Пока что.

– Вирус говорит, что боги на улицах голодают.

– Что за бред! – зарычал Бизар. – Он просто ведет к гибели всех, кто встает у него на пути. Парень путает реальность со своим испорченным мировоззрением. Не слушай его, барби. Вирус уже давным-давно утратил способность здраво мыслить.

Но на сумасшедшего он не похож, с тревогой подумала я, но мудро сдержала эти мысли. Если Брейв и услышал, то промолчал.

Пиас посмотрел на меня. Он нежно провел пальцами по моей нижней губе, медленно наклонился и поцеловал меня. Я почувствовала покалывание в теле и засветилась так ярко, что остальные, кажется, это заметили, потому что растерянно хлопали глазами. Его губы были теплыми и мягкими и осторожно двигались. Они ласкали меня с едва подавляемой страстью, которую я с наслаждением глотала. Я закрыла глаза и вздохнула, пока одна волна жара гналась за другой по моим холодным клеткам. Вот где было мое место. В его объятиях. Часть меня это знала, даже если другая еще колебалась.

– Мне так жаль, что тебя втянули в эту старую вражду, – Пиас прислонился лбом к моему. Синие пряди щекотали.

Я вздрогнула.

– Я найду тебя! – пообещал мне он. – Вирус обитает в старых пустошах, которые уже десятилетиями стоят без дела. Не слушай, что он говорит, а если и будешь, то включи разум и вспомни, что все, совершенное им до сих пор, заканчивалось смертью и разрухой. Ты не знаешь его прошлого. Он попытается продавить свои планы, но я знаю, какая ты сильная и смелая и какой у тебя острый язык. Не позволь ему тебя сломить. Я… Я в тебе нуждаюсь. Чтобы ты была рядом.

– Я приложу все усилия, – с улыбкой передала я через Брейва. Большего ему обещать не могла. Сначала нужно выяснить, что здесь происходило.

Пиас закрыл глаза, резко втянул воздух и мягко поцеловал меня в лоб.

– Есть еще кое-что, – прошептал он так, чтобы только я могла его слышать. – Мне бесконечно жаль твоего брата. Я допустил ошибку. Огромную ошибку. Я бы исправил это, если бы только…

Я резко проснулась со вкусом крови на губах. Язык пульсировал, будто я его прикусила. Озадаченно осмотревшись по сторонам, увидела потрепанную мебель, которую не знала, услышала незнакомые звуки и почувствовала рядом совершенно чужое тело. Я замерла и потрогала его. Моя рука лежала на широкой и крепкой груди, которая медленно поднималась и опускалась. С мрачным предчувствием я вытянула шею, надула щеки и посмотрела на мистера Грудь. Провода на его лбу мигали, а темно-зеленые волосы спадали на высокий лоб. Это был Вирус.

Черт подери. Я лежала в кровати со своим похитителем и обнималась. К тому же пускала слюни на его футболку. Я убрала руку с его груди и потеряла равновесие. Гравитация потянула меня за задницу, толкнула, и туловище ударилось об пол, пока ноги все еще лежали на кровати. Ай! Боль пронзила копчик, а металлический наручник врезался в запястье. Я застонала.

Храп Вируса затих.

– Что… – пробормотал он.

Я услышала шуршание, и кто-то вытянул простынь из-под моих ног, а затем растрепанная после сна голова наклонилась ко мне. Большой палец моей ноги был прямо рядом с его носом. Надеюсь, он вонял. Усталые желтые глаза Вируса смотрели на меня и вдруг стали гигантскими. Он издал такой неожиданный крик, что я испуганно завизжала в ответ. Беззвучно, правда. Ругаясь, он поднял подушку и с силой бросил мне в лицо. Я откатилась в сторону, плюясь перьями, запуталась ногами в одеяле и беспомощно ерзала по полу, пока он, безумно крича, схватил вторую подушку. Эту он, правда, крепко держал. Его костяшки побелели, когда он бил меня так, будто я была каким-то противным пауком. Барахтаясь, я попыталась выбраться из одеяльного буррито.

– Сейлор! Эш! – зарычал Вирус.

Пуф-ф!

Моя щека получила удар.

Пуф-ф!

Я почувствовала ткань между зубами.

Пуф-ф!

Ай! В этот раз он попал в подбородок.

Дверь, которую я до этого совсем не замечала, громко открылась, ударившись об стену, а за этим звуком последовало ворчание двух голосов. Я вытянула шею, когда Сейлор и Эш ворвались в комнату, оба такие помятые, будто только что вылезли из кроватей. Их длинные волосы доходили до талии. Сейлор был одет лишь в пижамные штаны, и я увидела несколько серебристых пирсингов на его сосках. Уф-ф. Эш пытался выглядывать из-под наполовину съехавшей маски для сна и, к сожалению, недостаточно быстро завязал на себе кимоно в розовый цветочек. Очевидно, он был любителем мужских стрингов. Боже ж ты мой. Не знаю, что раздражало меня больше: соски Сейлора или слегка одетый Эш. Оба бога, несмотря на заспанный вид, держали в руках пистолеты, держа пальцы на спусковых крючках.

– Помогите мне!

Пуф-ф!

Еще один удар.

Я крякнула и пнула Вируса, заставив длинные цепи между нами зазвенеть.

– Что? Господи, что случилось-то? – хрипло потребовал объяснений Сейлор, пока бесцельно размахивал пистолетом в воздухе.

– Я… Она пыталась похитить меня! – заскулил Вирус, отстраняясь, и вскочил на кровать, готовый к бою. Проваливающийся матрас заставлял его подпрыгивать на месте, пока он угрожающе держал подушку над головой.

Мой рот открылся. Что?

– Э? – выдавил Эш, который, наконец, смог поднять маску для сна. Его взгляд скользнул по комнате, оценивая ситуацию. Я в буррито из одеяла лежала на полу, а взбешенный Вирус стоял надо мной.

– Кх! – бездыханно умоляла я обоих, подняв руки в защите. Вирус ахнул.

Пуф-ф!

Ай.

– Сделайте уже что-нибудь! – крикнул он, не веря в происходящее.

Братья просто пялились на нас, пока Сейлор не начал хихикать. Эш к нему присоединился. Я была не единственной, кто прожигал их сердитым взглядом. Но Вирус выглядел еще и сбитым с толку.

– Расслабься, Чейн, – смеялся Сейлор. – Все в порядке. Это Ворриор. Мы же говорили тебе, что отправимся за ней, разве нет?

На наших с Вирусом лицах было написано ничего не понимающее «э». Мы просто недоверчиво смотрели друг на друга.

– Ворриор? – спросил зеленоволосый бог, произнося мое имя так, будто оно оставляло какой-то странный вкус на его языке.

– Чейн? – мысленно спросила я.

Божественные братья спрятали оружие.

– Мы все объясним. Извини, Чейн, мы думали, что ты проснешься позже, – ухмыльнулся Эш, бросаясь ко мне. Ловкими пальцами он высвободил мои ноги из одеяла и поднял меня.

Я зашаталась и быстро вцепилась в него, прежде чем ноги снова подкосились. Но я стояла! Достижение! Вирус – или Чейн? – нахмурил брови, сжимая подушку в руках. Он оперся на нее подбородком и пристально на меня смотрел.

– Что? Почему она лежала на нашей кровати? И что это такое? – спросил он, указывая на цепи.

Сейлор зевнул, причмокнул губами и махнул рукой в сторону открытой двери.

– Пойдемте в гостиную. Там мы вам все объясним.

Вирус, или как его там звали, окинул меня подозрительным взглядом, а затем ловко соскочил с кровати и вышел из комнаты. Подушку он все еще прижимал к себе как пушистый защитный щит.

Я стояла, пока цепи не натянулись и не пришлось идти за ним, чтобы меня не потащили по полу. Эш поддерживал, пока я шаталась, словно пьяная, и улыбался мне слишком дружелюбно для похитителя. Стринги снова промелькнули перед глазами. Я тяжело вздохнула и последовала за нетерпеливо натянутыми цепями. Когда мы вышли в коридор, меня окатило холодным воздухом. Окружение выглядело не очень-то впечатляюще. Круглый бетонный коридор с голыми стенами внушал чувство, будто я иду по какой-то трубе. Иногда на сером фоне виднелись яркие граффити. Пахло сыростью и затхлостью, а холод проникал через носки. Где, черт возьми, моя обувь? Ответа на этот вопрос не было. Я продолжала спотыкаться, пока мы не покинули тоннель и не перешли в разветвление, ведущее в ужасную гостиную из моих воспоминаний. Бесшумно ругаясь, я споткнулась о ботинки. Благодарная быстрой реакции Эша, я не упала.

– Садись, милая, ты выглядишь растерянной, – тихо сказал он, подводя к отвратительному дивану.

Безумный Вирус выругался и демонстративно уселся на другой конец. Как можно дальше от меня. Наступила неловкая тишина, и мы подозрительно уставились друг на друга. Я угрюмо вытащила перо из волос. Вирус смотрел, нахмурив лоб, но огоньки на нем не мигали. Он что, забыл зарядить их ночью? Где вообще была розетка для его батареек? Я ухмыльнулась, опустив взгляд на его зад.

Вирус быстро поджал ноги и мрачно на меня посмотрел.

– Вот, выпей! – перед моим носом появилась рука Эша, в которой он протягивал мне наполненную до краев кружку с надписью «Я GYLF (God you’d like to fuck)».

Не успела я взять ее, как мой живот заурчал настолько громко, что все могли это слышать. Сейлор широко улыбнулся. Я с недоверием посмотрела на содержимое кружки и понюхала. Амброзия! Но эта штука могла быть отравлена! Или туда могли подмешать наркотики! Или срок годности истек! Я поморщилась, отмахнулась от кружки и покачала головой.

– Можешь спокойно пить. Мы никакого снотворного туда не подсыпали, – ухмыльнулся Сейлор.

Эш хлопнул своего брата по лбу ладонью.

– Бака![4]

Болван. Сейлор лишь похотливо улыбнулся, и я закатила глаза.

– Пей, – вздохнул Эш. – С напитком все нормально, ты выглядишь голодной.

Я действительно была голодной. Черт возьми! Но все еще не доверяла им. И продолжала размышлять об этом, пока Сейлор не фыркнул с раздражением, выхватил чашку и сделал большой глоток. Я пристально наблюдала за тем, как подпрыгнуло его адамово яблоко, а затем с уголка рта стекла красная капля. Он снова поднес кружку ко рту, открыл его и демонстративно показал мне красную жидкость, которую медленно глотал.

– Давай уже, – скомандовал он, вернув чашку.

Живот снова заурчал, и я одарила его суровым взглядом. Предатель. Но все же мои пальцы впились в кружку. Интересно, они считали меня идиоткой? Я смотрела «Игру престолов»! Может быть, Сейлор незадолго до этого принял противоядие, чтобы не умереть от напитка! Может быть…

– Пей, или Чейн изобьет тебя подушкой! – сердито сказал Эш, и я… эх, господи.

Голод и злые взгляды, немного напоминающие мне Даймонд, взяли верх над моими сомнениями. Я наклонила голову и быстро опустила в чашку кончик языка.

Сейлор ударил себя ладонью по лбу.

– А мы не можем ее вернуть? – заворчал он.

Я гневно посмотрела на него, позволяя капле амброзии растаять во рту. Ладно. Если в ближайшие секунды я не закачу глаза и не сдохну, можно попробовать еще раз. Все смотрели, пока я ждала смерти в стиле Джоффри[5], которой, к счастью, не последовало.

– Видишь? – сказал Эш, улыбаясь. – Тебе не стоит переживать. Правда. Не смотри так на нас, мы все объясним.

Я фыркнула и сделала последний маленький глоточек, прежде чем идентифицировать напиток как безопасный. Поднесла чашку ко рту и в три глотка ее опустошила. Господи, как хорошо! Со стоном я закрыла глаза, наслаждаясь теплом, которым амброзия стекала по горлу в желудок. Потом я рыгнула. Громко. Не буду придерживаться правил этикета со своими похитителями.

Я не могла подавить в себе обнадеживающее чувство.

– Еще? – спросил Эш, радушный хозяин.

Я быстро кивнула и отдала ему кружку, услышав щелчок, когда он нажал на крышку термоса. Я с наслаждением выпила и эту порцию за рекордный срок. Урчание в животе стало тише, и впервые за долгое время я хоть немного расслабилась. Даже откинулась на диван и села, скрестив ноги по-турецки.

– Ты еще ешь обычную еду, Ворриор? – Эш поставил термос рядом со мной, чтобы я пила, когда захочется.

Несмотря на попытки не считать этот жест милым, у меня ничего не вышло. Я наклонила голову, слизнула остатки амброзии с нижней губы и кивнула, большим и указательным пальцем показав «еще немного».

– Сейлор, принесешь? – крикнул Эш своему брату. Вместо ответа на колени прилетела коробка. Я поймала ее, ахнув от неожиданности. Это были твинки! Я с такой же любовью прижала к себе кексы с маршмеллоу, как Голлум – свое кольцо.

Эш засмеялся.

– Можешь есть. Они все твои!

Что ж, мне не надо повторять дважды. Я радостно открыла коробку, достала кексик из упаковки и засунула в рот. Мои щеки наполнились восхитительным клейким тестом. Крем устроил взрыв вкуса на языке, и я застонала от пирожкового оргазма, выглядя, наверное, как самый радостный хомяк всех времен и народов. Все уставились так, будто наблюдали за аварией, пока я поедала один кекс за другим.

– Дерьмо! Ты их жуешь вообще? – спросил Сейлор после пятого кекса.

Я взяла кекс номер шесть.

– Прямо как анаконда! – захихикал Эш.

– Словосочетание «глубокая глотка» приобрело для меня совершенно новое значение, – многозначительно прошептал Сейлор.

Я показала ему средний палец и почувствовала, как из рта вытекает крем. Вирус – ну, или Чейн – сидел молча и с нарастающей растерянностью смотрел за тем, как я поедала восьмой твинки. Впервые за последние пять минут я глотала воздух ртом.

– Надо бы тебе почаще жевать, а то еще живот заболит, – строго сказал Эш.

– Или сняться в пищевом порно, – выпалил Сейлор.

– Я не понимаю… – прервал Вирус-Чейн нашу болтовню. На его лоб спадала зеленая прядь. – Это… Ты Ворриор? Суженая Пиаса?

Я неохотно кивнула. Он что, так часто похищал женщин, что уже различать их не мог?

– Да, это Ворриор, – дружелюбно ответил Эш. – Вирус вчера привел ее к нам.

Я перестала жевать и склонила голову. Э?

Вирус-Чейн поджал губы, изучая меня.

– Значит, ему действительно удалось?

Эш вяло кивнул.

– Как видишь.

– И эти цепи… – пробормотал Чейн, глядя на свою руку. – Это танталова цепь? Я ее не… Я уже не так хорошо ее помню.

– Мне очень жаль, Чейн, – продолжил разговор Эш, а я слышала в своих ушах только пение цикад.

Стойте! Я ни слова не понимаю!

– Это было необходимо, – сказал светловолосый бог зеленоволосому. – Мы бы не стали этого делать, если бы у нас была другая возможность. И ты это знаешь.

Вирус-Чейн, или все-таки Просто Чейн, так сильно стиснул зубы, что мышцы на его челюсти напряглись. Он с отвращением отвернулся.

– Мне становится плохо, когда я смотрю на нее.

Сначала я подумала, что он имел в виду меня, но его руки дернули цепь.

У него красивые руки, с раздражением заметила я. Длинные и тонкие пальцы, как у пианиста… Безумного пианиста-психопата. Или просто психопата, который любил заботиться о своих руках.

– Почему он это сделал? – выдавил Чейн. – Он должен был забыть об этом, прошло много лет, а девочка не заслужила того, чтобы здесь находиться.

Под девочкой, видимо, он подразумевал меня. В его глазах была такая ранимость, что мой желудок, набитый твинки, сжался. Что это такое?

– Мне очень жаль, Ворриор, – прошептал он.

– Прекрати, Чейн, – мягко сказал ему Эш. – Прекрати упрекать себя в этом. Мы отлично заботимся о Ворриор, все будет хорошо. План Вируса гениален. И он сработает. Уже сработал, – он указал на меня.

– Нет, не сработает. Это совершенно бессмысленно! – застонал Чейн, утыкаясь лицом в подушку.

Я вдруг почувствовала непреодолимое желание подползти к своему похитителю и обнять его. Он выглядел ужасно потерянным. Ух ты. Один день в плену, и у меня уже развился стокгольмский синдром. Я мысленно аплодировала себе, а внутренний психолог любезно указывал на психушку. Белую рубашку богине, пожалуйста.

Эш заметил немой вопрос на моем лице и грустно улыбнулся.

– Запуталась?

Я напряженно кивнула.

Эш вздохнул и с измученным видом скривил лицо.

– Это сложная история, и я не знаю, насколько Вирус позволил бы нам тебе рассказать, но…

– Господи, Эш! Расскажи ей уже и все! – прорычал Сейлор. Он посмотрел на меня, и в голову закралась мысль, что сейчас я услышу что-то плохое. – А то я это сделаю. Ты с нами, потому что твой милый чертов Пиас был сброшен в Тартар.

Окей. Это я и так знала.

Сейлор мрачно улыбнулся, и я почувствовала, как по моей шее пробегают мурашки.

– Старина Зевси не только отобрал у него душу, – продолжил он. – Он еще и позаботился о том, чтобы отпрыск не становился здесь слишком могущественным, поэтому сбросил его вместе с цепями. Эти штуки держат в себе семейное проклятие, которое может убить даже бессмертных. Твой милый пончик истребил всех, кто носит имя Танталов. Частично из-за того, что его заставило это сделать проклятье, частично из-за того, что он со своим проклятьем не мог оказаться у руля элиты. Чейн, единокровный брат Вируса, был последним прямым родственником с фамилией Тантал. Пиас обезглавил его у нас на глазах. Заклятие, правда, не было снято, потому что сам Пиас все еще был жив… Ну, или что-то вроде того. Цепи потеряли часть своей силы, и ублюдок смог снять их и стать отцом богов.

Челюсть отвисла. Хотя нет, еще хуже. У меня отвисло все, что только могло отвиснуть. Я хлопала глазами, подняла руки и показала жест «тайм аут».

Однако Сейлор продолжил свою речь. Беспощадно и с таким мурлыканьем, будто наслаждался тем, что топтал ногами мое сердце и веру в Пиаса.

– В любом случае, у Вируса есть способность быть многоликим, как бог Янус. Он впитал в себя умирающий дух Чейна, и тот смог продолжить жизнь в его теле. Поэтому время от времени они чередуются. Он не может это контролировать. Пока один пользуется телом, другой спит, и наоборот. С тех пор Вирус хочет отомстить Пиасу, и мы сбросим этого больного ублюдка с его трона. С твоей помощью. Конец.

Тишина. Что за черт? Ужасная тишина. Я уставилась на братьев, а затем на Чейна, который невинно смотрел на меня. А пока мысли безумной каруселью метались в голове, я впервые почувствовала его запах. Корица. Он пах острой теплой корицей. Как рождественские печеньки. И совсем не как мята Вируса. Этот незнакомый запах другого бога ударил меня, словно кулаком. Я захрипела и вскочила с места. Цепи зазвенели, и я в ужасе уставилась на них. Эта танталова цепь прокляла Пиаса? Из-за нее он убивал своих родственников? Неужели всех? Пиас серьезно всех их убил? Почему я ничего не знала об этом? Ни он, ни кто-то из элиты не рассказывал мне об этом и даже не намекнул. В ушах свистело. Я стала лихорадочно бегать по комнате, словно сумасшедшая, спотыкаясь о собственные ноги.

Не могла представить себе, чтобы Пиас был способен на что-то настолько ужасное. Да, он точно был высокомерным идиотом. Придурком. Иногда еще и снобом, но точно не монстром! Черт подери, я люблю этого ублюдка! Он же не мог…

Закружилась голова, и я, споткнувшись, вцепилась во что-то, что оказалось грудью Вируса… а нет, Чейна. Он поддержал меня.

– Эй, Ворриор. Глубокий вдох, – сказал мне он.

Я покачала головой, ища признаки того, что он был тем, кем себя называл. Чейном. Другой личностью. Братья все же могли рассказывать мне какую-то ерунду. Они наверняка будут лгать. Я бы и сама так поступила на их месте: осознание этого стянуло мои внутренности. Они могли сказать мне, что небо не синее, и все лишь для того, чтобы я им доверилась. И усомнилась в честности Пиаса. Чтобы я поддержала их сумасшедшие планы, хотя у меня были дела поважнее… Например, убивать наших родителей. Господи ж ты боже мой. Я сердито покачала головой, бросилась прочь и наткнулась на уродливую клоунскую лампу.

– Почему она ничего не говорит? – Чейн с беспокойством следил за моими движениями. – Почему ты ничего не говоришь? – спросил он теперь напрямую.

Я яростно открыла рот и закричала. Но прозвучало лишь «пфт», а в остальном тишина. Из глаз потекли слезы. Как же это все по-идиотски! Все это. Пиас. Вирус. Чейн. Тартар. Наши родители. Мэдокс. Я захныкала, пытаясь удержать свой нервный срыв, но желчь поднималась все выше к горлу. В конце концов, я согнулась, упала на руки и вцепилась пальцами в грязный ковер.

– Мы не знаем этого, – объяснил за меня Эш. – Она прибыла уже такой. Не может говорить, была бледная и почти не двигалась. Должно быть, что-то случилось перед тем, как она попала к нам. Эйдж сказал, что ее магия заблокирована. Мы подумали, что ты, возможно, сможешь помочь ей.

Я не видела реакции Чейна. Правда, уже через несколько секунд, в течение которых я перебирала свои панические мысли, его ноги появились в поле зрения. Он упал на колени рядом со мной. Мягко, почти застенчиво взял мое лицо в руки и повернул к себе. Я сопротивлялась, но он держал крепко, и моя челюсть хрустнула. Как бы хотелось сейчас выкрикнуть ему в лицо какое-нибудь оскорбление.

– Ш-ш-ш, – тихо утешал меня он. – Успокойся, Ворриор. Думаю, многое в рассказе Сейлора звучало не очень корректно. Сделай еще один глубокий вдох. Мы объясним тебе все это еще раз, хорошо?

Я беспокойно кивнула, даже если меня чуть не стошнило.

– Покажите ей книгу, – попросил он братьев. Я отвернулась, больше не желая чувствовать на себе прикосновение Чейна, и он позволил мне это сделать.

Эш принес толстую книжку, открыл и положил ее перед нами.

– Ты знаешь что это? – спросил Чейн.

Я задумчиво посмотрела. Дышать было тяжело, в голове все грохотало. Несмотря на очевидную старость, бумага выглядела как новая. Буквы были написаны так плотно, что мне захотелось рассмотреть их под микроскопом. Я взяла обложку указательным и большим пальцами и посмотрела на название. τους θεούς

– Tous Theous, – мысленно перевела я. С греческим дела у меня обстояли неважно. Ладно, на самом-то деле я запомнила только ругательства, но их и так каждый ребенок богов знал. Эта книга была обязательной программой, как Библия у людей, а самым маленьким ее читали в качестве сказки на ночь. Зевс сам эту книгу и написал.

– Это писание о богах, повествующее обо всем, вплоть до последних восьмидесяти лет.

К чему он ведет? Я открыла книгу. Исписанные страницы были слишком белыми и слишком яркими.

Чейн серьезно посмотрел на меня.

– Прочти раздел пятьдесят восемь, 1с. Тогда ты поймешь, что мы тебе не лжем.

Я бы предпочла, чтобы это было ложью. Всяко лучше, чем такая правда. Уголки губ дрогнули, а под мышками проступил холодный пот. Я вздрогнула, когда взгляд скользнул по страницам, и начала читать.

Ранее Зевс проклял свой собственный род. Танталидов. Проклятие действовало, пока его потомки были живы. Оно состояло в том, что каждый из его потомков будет убивать членов семьи, таким образом таща на себе цепь насилия и вины перед своим родом. Проклятие закончится лишь тогда, когда прервется последняя нить судьбы Танталидов.

Там все было не очень ясно, но я поняла, что имелось в виду. Должно быть, речь шла о Чейне. Я уставилась на зеленоволосого бога. Я знала этот отрывок. Разумеется, я его знала. Даймонд заставляла меня учить наизусть целые страницы. Этот текст был настоящим. Они мне не лгали.

– Ворриор, Ворриор, не падай в обморок!

Я захлопала глазами, перед которыми танцевали черные точки. Чейн влепил мне пощечину, которую я едва почувствовала.

– Тебе срочно надо обследовать ее, Чейн, – с беспокойством сказал Эш.

Чейн кивнул. Легкая пощечина превратилась в сильную хватку, которая повернула мою шею. Золото в глазах Чейна сияло, словно жидкая лава.

– Глубокий вдох, Ворриор. Мы все тебе спокойно объясним. Однако я хочу узнать, что с тобой происходит. Можно? Обещаю, я не буду тобой манипулировать или… я… – он замолчал. – Мне так обидно за тебя. То, что сделал Вирус, непростительно. И все же я извиняюсь за него перед тобой. Если бы я только знал, что он претворит свой план в жизнь, то… – он оставил предложение незавершенным и посмотрел так же растерянно, как я себя чувствовала.

– Вы хотите помочь? Тогда отпустите меня! – хотела я крикнуть ему в лицо. Все во мне рвалось бежать, лететь. Прочь от Чейна, Вируса и раздела пятьдесят восемь, 1с. Я должна была вернуться к Пиасу, броситься в его объятия и вдохнуть запах снега и озона. Убедиться в том, что он не был монстром.

– Но он убил Мэдокса, – шептал предательский голос. – Ты совсем не знаешь Пиаса. Ты влюбилась в совершенного незнакомца. Он монстр. Бездушный монстр. А что делаешь ты? Что ты сделала, кроме того, как сидела на заднице и ждала, когда все станет лучше? Ты такая идиотка, Ворриор. Тобой управляют твои же гормоны.

Я захныкала. Большие пальцы Чейна продолжали меня гладить, но, когда я отвернулась, он прекратил.

– Глубокий вдох. Мы со всем справимся, – сказал он, звуча как акушерка, которая должна была заставить роженицу тужиться.

Черт возьми! Я не хотела успокаиваться и яростно покачала головой.

– Слушай! – продолжил Чейн, но я подпрыгнула и пнула книжку, отчего она пролетела через комнату и ударилась о стену.

Дрожа всем телом, я вылетела из гостиной, оставляя твинки, амброзию и остальных позади, и слепо бежала по холодному тоннелю, когда цепи вдруг натянулись, звенья лязгнули, и наручники впились мне в кожу. Я закачалась, слишком слабая, чтобы потянуть за них и потащить Чейна за собой так же, как Вирус тащил меня вчера. И все же я потянула за них, пока мои пальцы не побелели и не запульсировали. Натяжение без предупреждения ослабилось, и я упала вперед. Обернувшись, увидела беспокойное лицо Чейна, который смотрел на меня с другого конца тоннеля. Сейлор и Эш стояли позади него.

Все трое выглядели так, будто оказались напротив голодного льва. Я беззвучно зарычала и ринулась в комнату, в которой недавно проснулась с Чейном.

Провела рукой по холодной ручке, закрывая за собой дверь. Дерево, разумеется, скрипнуло, и она снова открылась из-за этой идиотской цепи. Эмоционально заряженная, я пнула дверь и уперлась в нее так сильно, что спина начала болеть. Насильно закрыв ее, отчего цепь расколола раму, я задрожала и уселась на полу, обхватив колени руками. Мое дыхание было слишком частым. Слишком буйным. Слова крутились в голове, и я сильно ударилась ею о дерево.

Почему?

Еще раз. Удар и следующая за ним боль были удивительно приятны. На самом-то деле я никогда не была эмоциональной самоубийцей. Святые небеса! Да, я плакала, едва порезавшись бритвой, но в настоящее время удары об дверь были единственным, что удерживало мою крышу от путешествия в дурдом. Я больше не хочу! Я увольняюсь! Пусть мир идет к черту!

– Ворриор?

Послышался неуверенный стук в дверь и дыхание трех богов. Вместо ответа я ударила по двери локтем, и она загрохотала.

Сейлор взвизгнул, а Чейн откашлялся.

– Выходи, милая. Мы… Все это кажется намного драматичнее, чем есть на самом деле. Выходи, и мы поговорим обо всем.

Что? И о чем это они хотели поговорить? О том, что сделали мне одолжение, похитив? И почему они вообще забрали меня как какую-то горящую путевку, только усложняя наш план по свержению старых богов? Или, может быть, они хотели поговорить о том, почему мир, очевидно, срал мне в душу и очень радовался этому?

Мысли кружились в безумном потоке. Свет в комнате порывисто включался и выключался. Она то озарялась ярким светом, то погружалась в тень. Я рассвирепела, и перед глазами возникла красная пелена. В прямом смысле этого слова. Что-то во мне щелкнуло. Что-то изменило меня. Не в физическом плане, но хрупкая нить моего терпения и так уже была натянута, почти порвалась. Богиня во мне ослабла. Она пробиралась сквозь тьму, боль и злость. Сжималась внутри меня и стремилась вырваться из моей кожи, словно перезрелый плод. Крылья высвободились и зашелестели вокруг тела, когда я вскочила на ноги и выпустила свою злость.

Пол загремел. Лампочка надо мной взорвалась на крошечные звенящие осколки, которые посыпались на голову. Мои стопы пульсировали в такт сердцебиению, которое выпускало волны энергии. Я слышала, как боги позади меня испуганно кричат. Стук Чейна в дверь стал более напряженным, и этот звук утонул в грохоте, когда магия сорвалась с поводка, словно бешеная собака. Концентрированный заряд попал в дверь и расколол ее. Я мрачно посмотрела на озадаченного Чейна, держащего в руке освобожденную от дерева ручку. Остальные испуганно смотрели на меня.

«Вот дерьмо», – читалось на лице каждого из них.

Мышцы на плечах заболели от напряжения, когда я расправила крылья. Они шуршали и наполняли комнату ярко-белым цветом, а пол трясся все сильнее, чувствуя мой нервный срыв.

Теперь у богов был повод кричать. Я вздрогнула, когда магия пронеслась по комнате агрессивной волной и ударилась о кровать, которая взорвалась каскадом перьев и ткани. Следующий удар разрушил электронные устройства, стоящие по всему помещению.

– Нет! – услышала я визг Чейна, но к тому времени барахло уже искрилось и воняло горелым пластиком. Кабели торчали из хлама, блестяще отображая мое эмоциональное состояние. Я медленно обернулась и одарила богов взглядом хищника.

Все уставились на меня. Я сделала шаг вперед. Трещины сначала пробежали по деревянному полу, а затем пронзили граффити в коридоре.

Сейчас я уйду и закончу весь этот театр. Даже если Чейну придется все время тащиться за мной на цепи… или… Я посмотрела на кусок чего-то, торчащий из кучи электрического мусора. Острый и тонкий, словно нож гильотины. В голове сформировался план, и хотя часть меня начала панически визжать, богиня довольно улыбалась. Моя рука была маленькой, а пальцы длинными и тонкими. И все же наручники сидели слишком плотно, чтобы я могла из них вылезти. Но без большого пальца…

Я бросилась вперед и вытащила металлическую пластину из электрического мусора. Острое железо, словно горячий нож в масло, впилось в подушечки моих пальцев. Идеально. Я решительно подняла скованную наручниками руку.

Все, казалось, поняли, что я затеяла, и закричали. Чейн кинулся ко мне, но я уклонилась, ударила его крылом по лицу и занесла над собой острую пластину. Я без промедлений опустила ее к своему запястью.

– Нет! Прекрати!

Чье-то тело врезалось в меня и прижало к полу. Я ударилась спиной, уронив железный лист, и, вместо того чтобы отрезать мне палец, он отрезал всю руку. Было очень быстро. Я ощутила пронизывающий холод, а в следующее мгновение услышала, как цепи упали на пол вместе с рукой. Из обрубка хлынула серебряная кровь. Плоть была разрезана так ровно, что я видела лучевую и локтевую кости.

– Господи, как мерзко! – застонал кто-то надо мной.

Все замерли. Словно парализованные, боги смотрели на отрубленную руку. Она странным образом дрожала, напоминая хвост ящерицы. Это был мой шанс. Я притянула ноги и пнула Эйджа, который стоял ближе всех, в живот. Он застонал, согнулся и упал навзничь. Молниеносно поднялась и побежала к двери. Свободная! Без цепей. Ничто меня не удерживало.

Осознание свободы, каким бы мерзким способом я ее ни приобрела, позволило бежать еще быстрее. Ноги шлепали по холодному бетону. Быстрее, чем когда-либо. Крылья раскрылись. Я бросилась вперед по коридору, оставляя за собой поток серебряной крови. Внутренняя Ворриор в любом случае уже потеряла сознание и задыхалась. А вот богиня нервно трясла обрубком и поливала кровью стены. Рука все равно отрастет. Надеюсь.

Когда добралась до разветвления коридора, я бросилась в левый тоннель на удачу, пока шаги позади становились все громче. Было бы лучше, если бы они продолжали стоять там и пялиться на мою отрубленную руку. Я, скользя на ходу, повернула вправо, где увидела струйку воды. Вероятно, после этой погони у меня на пятках не останется кожи, но меня уже было не остановить, потому что иначе они догонят. А я этого допустить не могу. Больше не могу. Уровень воды в тоннеле поднимался. Она уже доходила мне до колен, и было так холодно, что мои икры окоченели, пока я пробиралась вперед с неизменной скоростью. Крылья поднялись и втянулись в спину, потому что стали слишком тяжелыми из-за влаги.

Дыхание хрипло отражалось от круглых стен, а взгляд метался в темноте, подмечая каждую тень. Силуэты богов виднелись позади. Казалось, будто они прошли не в то ответвление. Я сделала глубокий вдох и чуть медленнее пошла в следующий коридор. Услышала плеск воды и повернула голову влево. Чейн. Они меня догоняли. Я бесшумно сделала крюк. Прижалась к грязной земле и уперлась обрубком в зернистую стену. Волосы упали на лицо, стряхнув их в сторону, я побежала вправо и врезалась в решетку, которая закрывала выход.

Проклятье! Проклятье! Проклятье! Я стиснула зубы. Остальные были прямо позади меня.

– Ворриор! Пожалуйста, остановись. Мы не можем тебя отпустить. Ты нужна нам! – отчаянно крикнул Эш. Он казался таким же запыхавшимся, как и я.

Легкие жаждали воздуха, а сбившееся дыхание с трудом пропускало его. Я споткнулась и почувствовала холод решетки на своей спине. Попыталась оценить ситуацию и решить, стоит ли возвращаться, но боги к тому моменту уже меня настигли.

Они почти слились с собственными тенями. Особенно Сейлор, который появился передо мной из ниоткуда, схватил за волосы и потащил. Прочь от решетки и от свободы. Что-то металлическое прижалось к моему пульсирующему виску.

– Спокойно, а то я… – вероятно, он хотел сказать «выстрелю», но я решила застать его врасплох, чтобы он мне не угрожал, и ударила локтем в живот.

Он согнулся, и пальцы Сейлора надавили на курок, после чего послышался щелчок пистолета, когда пуля закружилась в барабане и вылетела. Я быстро среагировала и подняла голову, но тут же почувствовала, как она стала легче. Взрыв разорвал бетонную стену, и что-то на затылке шевельнулось.

Это место сильно горело, а хватка Сейлора усилилась. Я споткнулась, повернулась и увидела свои волосы в его руках. Они плавали в воде, словно водоросли.

Он их отстрелил. Я размяла шею, хрустнув позвонками. В ушах свистело от грохота выстрела.

– Ворриор, пожалуйста, позволь нам… – Чейн подошел ближе.

Его рука, как и прежде, была закована в наручник. Я фыркнула и напрягла крылья, а затем выпустила очередную волну магии, прицелившись в решетку. Магия ударилась о металлические столбы, которые с приятным треском вырвало из бетона. Решетка вылетела вперед и ударилась о стену.

Боги отшатнулись, и я сделала глубокий вдох, прежде чем поднять свою задницу и выбежать в новое отверстие. Впереди действительно виднелся свет. Значит, там был выход! Я понятия не имела, что находилось снаружи, но еще на шажок приблизилась к своей свободе. Боги возобновили погоню. Их присутствие щекотало шею, и я выскользнула из тоннеля, который в итоге оказался каналом сточных вод, установленным на высоте нескольких метров, и торчал из скалы. Все это я заметила лишь мимоходом. Тело закачалось на краю, сила тяжести потянула меня вперед, и я упала в ярко освещенный Тартар. Ветер растрепал теперь уже короткие волосы. Я расправила крылья, взмахнула ими и почувствовала мышцы спины. Воздух подхватил мои перья, вытянул их, и я наконец поплыла по небу, набирая скорость и мысленно радуясь свободе.

Неожиданно раздался выстрел, прогремевший в воздухе, и спустя несколько секунд я почувствовала пулю в левом крыле. Она разрезала мембрану. Перья разорвались и падали на землю. Жгучая боль заставила меня беззвучно вскрикнуть. Еще один удар пришелся на мое теперь уже правое крыло. Бум. Бум. Бум. Одна за другой пули разрывали крылья, лишая их силы. Я потеряла контроль и вошла в штопор, задрожав при приземлении, но тут же развернулась и увидела приближающихся ко мне Сейлора и Эша. Оба ярко светились. Эш – желто-красным цветом, как солнце, а Сейлор – голубым и белым, как луна. Они держали в руках сверкающие пистолеты, которые спустили меня с небес. Задыхаясь, я поползла назад. Оставшейся руки было недостаточно, чтобы сбежать, я была слишком медленной.

Сейлор и Эш стояли передо мной, и оба подняли оружие, чтобы я могла видеть дымящиеся черные дула. Я сплюнула кровь им под ноги и решила использовать все, что имею. Бладклоу и Василиск сорвались с моей кожи. Оба набросились на богов и сбили их с ног. Те все еще держали пистолеты и выстрелили. Адский пес взвыл. Я хотела подняться, но по земле что-то зашаркало, и Чейн, тяжело дыша, остановился. Растрепанные зеленые волосы спадали на его лоб, а ярко-желтые глаза остановились на мне.

– Пожалуйста! – пропыхтел он. – Я на твоей стороне. Я помогу тебе, но не так…

Я хрипло застонала и схватилась пальцами за маску на лице, но она не двигалась. Ни на миллиметр. Я вцепилась ногтями в кожу, оставляя царапины, но маска по-прежнему сидела словно приклеенная. Значит, Вирус действительно зафиксировал ее магией.

Отчаяние душило. Я решила ударить Чейна своей магией, но он уклонился.

– Пожалуйста! – умолял он. – Я помогу тебе. Ты должна лишь прекратить сопротивляться!

Я покачала головой, и следующая волна магии сбила его с ног. Чейн зашатался и выпрямился. Что-то сверкнуло в его руках.

– Я делаю это лишь потому, что ты не оставляешь мне иного выбора, – сказал он, и два лезвия пронзили мои плечи.

Послышался хлюпающий звук. Открыв рот в беззвучном крике, я заметила, что ножи пригвоздили меня к земле. Я отчаянно пыталась подняться, но лезвия все глубже врывались в плоть. Позади нас Сейлор и Эш боролись с Василиском и Блад- клоу.

На мои глаза навернулись слезы, когда Чейн сел на меня и придавил к земле.

– Ты должна это прекратить! – крикнул он.

Я пнула его. Но он подобрался ближе и, прежде чем я смогла отреагировать, прижался своими губами к моим.

Он что, совсем сбрендил? Кажется, сейчас был не самый подходящий момент для языковой акробатики. Я извивалась и хрипела, на что Чейн лишь зарылся руками в мои короткие волосы, и поцелуй усилился. Появилось ощущение, будто он пытается высосать что-то из меня. Его магия горела внутри моего тела и билась с моей, которая сопротивлялась, словно дикое животное.

Он обнял меня, пока запах корицы заполнял мой нос. Я дрожала и вцепилась ногтями в его кожу. Его магия насильно проникала в меня. Яркая и кипящая, она наполнила меня, будто шар из энергии и света, и щупала изнутри. Она гналась по моим венам, пока даже мой обзор не был заблокирован золотым светом.

Рот открылся, когда энергетическая пальпация Чейна остановилась у моего горла. То самое место на шее, где был порез. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Я ответила немигающим взглядом.

Он вообще понимал, что я чувствовала себя так, будто меня только что изнасиловали?

– Мне очень жаль! – смущенно произнес Чейн и, прежде чем я успела сообразить, что он задумал, прижал большой и указательный пальцы к моим губам.

Он заставил меня открыть рот и засунул всю руку в глотку. Я извивалась под ним, голова гудела, и все в ней стучало и пульсировало. Внутри поднималась тошнота. Что-то забулькало, и я ощутила в себе часть старой души. Она застряла во мне. Но откуда? Как могло случиться такое? Я ведь потеряла души в пустыне, а после того как меня стошнило Гераклом, думала, что больше ничего не осталось. Но, очевидно, один кусочек души, словно рыбная кость, застрял в горле. И из-за этого я не могла говорить?

Пальцы Чейна все глубже скользили вниз по моему языку мимо увулы и в горло, пока я не подавилась. Желудок скрутило, твинки поднялись вверх, и я больше не могла дышать.

– Нашел! – голос торжествующего Чейна доходил до меня как в тумане. Все гремело, и я чувствовала запах рвоты, когда он схватил кусок души и, еще сильнее сжав горло, вытащил. Он сидел так глубоко, что я даже чувствовала щекотку в животе, когда Чейн вытащил этот кусок черной слизи.

Воздух! Наконец-то воздух! Я жадно глотнула, откашляла слизь вместе с твинки и повернулась в сторону.

Чейн, к счастью, сразу же с меня слез. Глаза слезились, когда он, тяжело дыша, бросил кусок рядом с нами и вытер пот со лба. Его магия выскочила из меня, словно резинка, и я задрожала от холода.

Запыхавшись, я опустила голову и выплюнула еще слизь, чувствовуя себя высушенной и опустошенной.

– Так, а теперь мы наконец-то можем нормально пообщаться, – сказал Чейн.

– Я… – моя речь прервалась волной хриплого кашля.

Я. Это первое слово, которое мне удалось произнести спустя, казалось, десять тысяч лет. Я выдохнула, и меня оглушил пронзительный визг. Зрачки расширились, когда раздался крик моего умирающего Василиска и грохот пуль, которые близнецы выпускали в монстра. Туловище змеи упало на землю так близко со мной и Чейном, что я видела, как увядала его жизнь.

Сердце сжалось, когда тело Василиска взорвалось и вернулось на мою кожу.

– Ворриор, пожалуйста, поверь мне, мы не хотим причинить тебе вред! – снова взмолился Чейн. Его лицо скривилось так, будто у него что-то болело. – Я помогу тебе. Знаю, это не очень похоже на помощь, но… – Чейн замер.

На мгновение мне показалось, что я смотрю одновременно в два лица. Он выглядел будто пьяным. Запах корицы сменился ароматом мяты, и уже секундой позже я смотрела в глаза совершенно другого бога. Хотя у него было то же лицо, выражение было абсолютно иным. На меня смотрел Вирус. Он выглядел растерянно, пока наконец не понял, что здесь происходило. И пока не заметил, что моей руки не было на месте.

– Ты… – выдавил он, как будто только проснувшись.

– Я, – так же хрипло ответила я.

Его губы приоткрылись, но все, что он пытался сказать, было заглушено шумом обрушившегося на нас ада.

Глава 7

Сценарий слэшера

У ада были синие волосы, ледяные серые глаза, и он половину улицы взорвал своей молнией.

Магия закипела в венах, когда я увидела, как Пиас целится в нас. Позади него шли Рэйзд, Онор и Чарминг. Сконцентрированная магия богов делала воздух слишком плотным, чтобы дышать. Здания рушились и качались от их силы. Небо ревело. Я посмотрела на губы Вируса, двигающиеся, словно в молитве, и, дрожа, вытащила кинжалы из своих плеч. Сначала из правого, затем из левого. Все это сопровождалось хлюпающими звуками. Вирус поднялся с земли и поспешно огляделся, когда боги добрались до нас.

Онор оказался позади Вируса. Хотя он и был богом войны, я еще никогда не видела, как он сражается. По крайней мере, до сих пор.

Его мышцы напряглись, когда он поднял руки над головой, держащие рукоять черной косы. Острое лезвие выглядело прозрачным. Изогнутый кончик оружия сверкнул, когда Онор замахнулся им.

Вирус вовремя увернулся. Еще секунда, и его органы вывалились бы из живота. Испуганный крик Вируса эхом пронесся по улице. Он жестко приземлился на землю и перекатился на бок. Онор прыгнул вперед и отрезал ему путь. Рыжие волосы засветились. Они развевались вокруг бога, словно пламя, соединяясь с магией, которая ощущалась как голодное животное, спущенное с поводка. Все мое тело реагировало на бога войны Онора лишь чистым животным страхом. Его могущество было несравнимо со всем, что я до этого чувствовала. Оно казалось чем-то первобытным. Диким, как лев, и почти таким же голодным. Магия Онора не вписывалась в рамки ауры холодного интеллекта, которая окружала элиту. Она была потрясающе красивой и в то же время абсолютно жуткой. Мой желудок сжался, и желчь устремилась вверх. Пот стекал с шеи, и я замерла от страха. Вирус ахнул. Пораженные безудержной магией, его мышцы дрожали, когда он пытался отползти, но Онор уже наступил на его грудную клетку и зафиксировал зеленоволосого бога так, что его кости хрустнули. Лицо Вируса скривилось в маске чистого ужаса, когда Онор замахнулся и единственным плавным движением снес голову с его шеи.

Я замерла, не веря своим глазам. Онор обезглавил Вируса. За пару секунд. Я услышала бульканье и увидела, как рухнуло тело. Голова покатилась где-то рядом, а серебряная кровь заливала улицы. У меня закружилась голова. Слева и справа от меня приземлились Рэйзд и Чарминг. Последний ужасно бледный. Хотя дело, конечно, могло быть в яркой молнии, которая разгромила улицу, когда Пиас приземлился прямо передо мной.

– Ворриор… – он лишь прошептал мое имя, а в следующее мгновение я уже была в его объятиях. Мы зашатались.

– Пиас…

Наша магия переплелась и зашепталась о дружбе и единении, которые ощущались чем-то новым и свежим, как новорожденный ребенок. Электричество зажужжало. Запах снега и озона ударил мне в нос, когда его магия окутала меня, словно пальто. В это мгновение я вспомнила ужасные истории о нем и уклонилась от прикосновения. Голос Чейна звучал в моей голове. В серых глазах Пиаса я видела тени всех, кого он убил. Все безликие боги, которые были частью его семьи. Сломанные шеи, тусклые глаза, и Пиас, с холодным выражением лица переступающий через их трупы.

Нахлынули эмоции. Такие сильные, что сочились из меня яркими лучами.

Пиас прижался ко мне, как утопающий к спасательному кругу, и дрожал, словно был наркоманом в период ломки. Он зарылся своими пальцами в мои короткие волосы.

– Я нашел тебя. Я нашел тебя, – хрипло шептал он мне на ухо. – Ты в безопасности! – он прижался ко мне своим лбом.

Этот нежный жест заставил меня зарыдать. Чувства были спутаны и сбиты с толку. Пиас, наконец, заметил, что я в его объятиях превратилась в каменную скульптуру, поэтому отодвинулся и беспокойно на меня посмотрел. В конце концов он увидел обрубленную руку, разорванные крылья и медленно заживающие раны. Они были везде, от пяток до волос, которые доходили теперь до подбородка и пахли порохом и дымом. Его взгляд стал более холодным. Радужка глаз Пиаса засияла каменным черным цветом, а пальцы сжались на моих предплечьях.

– Что они с тобой сделали? – безэмоционально спросил он.

Мои губы словно склеились. Я с трудом открыла их, с ужасом глядя в его лицо.

– Меня больше интересует, что сделали не они, а ты, – горло будто натерли наждачной бумагой.

Зрачки Пиаса сузились. Единственная его реакция. И она свидетельствовала о том, что он сразу же понял, о чем я говорила. Понял, что мне все известно. Я пошатнулась, прежде чем он снова схватил меня. Почти отчаянно.

Однако я сбросила с себя его руки, покачала головой и отшатнулась.

– Почему? – пробормотала я, чувствуя горячие слезы в уголках глаз. – Почему, Пиас?

Весь мир, казалось, задержал дыхание. Существовали только мы и огромная пропасть между нами. Мое сердце хрипело. Кричало. Выло.

– У меня не было другого выбора, – сказал он наконец.

– Но… – заикалась я. – Ты мог убить самого себя.

Его челюсть напряглась.

– Я бы это и сделал. Собираюсь сделать, когда все закончится. По крайней мере, таков был план, пока ты не ворвалась в мою жизнь, – тихо ответил он.

Долгие секунды я пялилась на него, как вдруг он снова открыл рот.

– Если бы я мог чувствовать, то ненавидел бы самого себя. И с радостью убил бы. Но тогда проклятье перешло бы на Чейна, а это еще хуже, чем все, что я делал раньше. Я решил вопрос быстро и безболезненно. Он бы не справился с этим. В отличие от меня, у него была душа. Его бы проклятье свело с ума и заставило страдать.

– Чейн? Почему? – все, что он говорил, было будто бессмысленным. Значит, Чейн был Танталом? А Брейва это проклятье не затрагивало? Вероятно, нет. Брейв был только наполовину братом Пиаса, а проклятье, судя по всему, накладывалось только на Танталов.

Зубы Пиаса сверкнули, когда он зарычал.

– Я не хотел этого делать, но пришлось. Ради защиты всех остальных.

– Ты убил его, – пробормотала я.

– Это было благословением для всех. Если бы я дал слабину и с самого начала положил конец своим страданиям, всему Тартару пришлось бы поплатиться за это. Кто-то должен был взять на себя бремя проклятия, и я сделал это, хоть мне и пришлось взвалить на свои плечи эту вину. Я хотел поступить правильно.

– Но… но Чейн! – больше я сказать не могла.

Пиас сглотнул.

– Я не мог остановить это. Проклятье принуждало меня. Сводило с ума и терзало многие десятилетия. Я должен был положить этому конец, иначе оно уничтожило бы всех нас.

Я промолчала, только стояла рядом с ним, словно пронзенная молнией, и ничего не чувствовала. Мой взгляд скользнул к обезглавленному Вирусу. Голова лежала, отвернувшись лицом в другую сторону, а грудная клетка поднималась и опускалась от дыхания, которое уже давно должно было прекратиться. Он жил, ведь был бессмертным. Я впервые увидела в этом проклятье. Он и Чейн никогда не умрут, если Пиас не уничтожит их здесь и сейчас. Окончательно.

Пиас, казалось, думал о том же, потому что решительно поджал губы.

– Ты можешь ненавидеть меня, Ворриор. Я все равно не заслуживаю твоей любви. Но я должен покончить с этим. Мы должны свергнуть богов, а после я исправлю свои ошибки. Обещаю, – серьезно сказал он, направляясь к Вирусу, оставив меня позади.

Должна ли я что-то сделать? Но что?

Пиас вступил в блестящую лужу крови Вируса. Он отражался в ней, когда опустился на корточки. Вокруг его рук играло электричество. Губы Пиаса зашевелились, когда он заговорил с Вирусом. Я ничего не понимала, но пальцы обезглавленного тела дрожали. Электричество Пиаса сверкнуло, молнии зашипели и зажужжали, образуя длинное копье, которое он крепко сжал. Напряжение наполнило все вокруг запахом озона, и волосы на моих руках встали дыбом. Я не хотела смотреть на богов, но не могла отвести взгляд. Пиас взял пустой конец цепи. Она явно реагировала на него, потому что натянулась и обвилась вокруг запястья. Проклятье плотной слизью стекало вниз по звеньям, сталкивая Вируса с неизбежной судьбой. Я уже чувствовала запах жженой плоти, но вдруг услышала, как капля горячей крови падает на бетон. Пиас ахнул. Я замерла. Мы оба смотрели на кинжал, вонзившийся в его сердце. Железный наконечник торчал из груди. Что?..

Пиас сплюнул кровь и упал. Позади него стоял тяжело дышащий Чарминг. Бледный как смерть, он смахнул капли с подбородка. Это он нанес удар. Последовал еще один, и я громко закричала.

– Чарминг! Нет!

Но он не слушал. Словно обезумев, бог проткнул его еще и вторым кинжалом, вонзив острое лезвие глубоко в грудь Пиаса. Рэйзд и Онор были такими же сбитыми с толку, как и я. Эти несколько секунд замешательства светловолосый бог использовал, чтобы схватить тело и голову Вируса и убежать с ними прочь. Цепь сорвалась с руки Пиаса и потащилась по земле. Краем глаза я увидела тень позади, и в следующее мгновение две крепкие руки обхватили мои предплечья. Потом меня пнули, отчего ноги подкосились, а появившиеся Эш и Сэйлор потащили меня за собой.

– Пиас! – закричала я, упираясь ногами в землю.

Пиас встревоженно поднял глаза и плавным движением вытащил лезвия из своей груди. Кровь текла по земле, когда он запустил в нас молнию, ударившую так близко, что близнецы споткнулись о расколотую зарядом глину. Сейлор поднял руку и выстрелил. Пули вылетели из ствола и попали в плечо Пиаса, вырвав его стон, Эш тоже воспользовался оружием, отправив снаряды Рэйзду и Онору прямо между глаз. Когда их головы взорвались, послышался всплеск. Я не хотела этого видеть. Ни в коем случае. Но сумасшедшая часть меня пялилась на обоих богов и прокричала:

– Ваши мозги расплескались по улице! Помните правило пяти секунд!

В ответ на это замечание Онор застонал. Мой взгляд метался от одной сцены кровавого ужастика к другой. Он, наконец, остановился на Чарминге, который с каменным лицом бежал вперед. Навстречу человеку, сделавшему быстрое движение запястьем. Эйдж.

Его черные волосы были такими же темными, как дыра, которую он открыл с помощью своей магии. Ветер ревел и трепал мои волосы. Черная дыра была размером с люк, она кружилась и втягивала песок, словно торнадо.

Чарминг не медлил. Он запрыгнул туда вместе с телом и головой Вируса, а Эш и Сейлор так же решительно потащили меня за собой.

Я бесцельно палила своей магией, даже когда Эйдж уже толкал меня в дыру. В итоге я споткнулась и, проклиная все вокруг, упала вниз. Последним, что увидела, были ошеломленный взгляд Пиаса и Рэйзд, который бешено засовывал мозги в дырку у себя во лбу.

Глава 8

Я не собираюсь оправдываться перед отрезанными головами!

– Куда с этими двумя?

– В гостиную!

– Ты издеваешься? Они нам весь ковер кровью запачкают!

– Ну, тогда на кухню.

Сейлор, который нес меня, застонал. Я же была слишком занята рвотой. Ух, путешествие через черную дыру оказалось мерзким. Никогда, никогда больше не буду этого делать. Это хуже любых американских горок. Для меня было загадкой, как остальные могли не просто стоять на ногах, но и, несмотря на всю ситуацию, нестись по бетонным трубам, в которые нас выплюнул портал, не сбавляя скорости. Безмолвный и недовольный Эйдж плелся последним. Чарминг бежал впереди всех. Казалось, он прекрасно знал, куда идти, хотя до этого не сказал ни слова. Что, черт возьми, он здесь вообще делал? Почему… Буэ, тошнит.

– Господи! Мы больше никогда не дадим тебе твинки! – выругался Сейлор, когда я снова заблевала ему грудь.

– Радуйся, что это не кебаб, – невнятно пробормотала я, пока мир продолжал крутиться вокруг меня безумной каруселью.

Сейлор недовольно промолчал и поджал губы.

– Суши тоже пришлись бы кстати, – прошептала я. При мысли об этом мне снова стало плохо, и меня стошнило, когда мы свернули в знакомый коридор, который я прозвала адской дырой. Крысиная дыра, как мне казалось, было слишком приятным названием.

Сейлор прошел мимо гостиной и свернул в коридор слева, где оказалась большая кухня. Стены были отделаны белой, болезненно-желтой и местами треснувшей плиткой, под ногами лежал липкий серый линолеум. Я увидела раковину и жужжащий холодильник. Тут даже были плита, посудомойка и стиральная машина. В другом конце комнаты находился длинный деревянный стол, а угловая скамья и четыре стула завершали картину, хотя один из стульев был табуреткой без ножки.

Чарминг уложил тело Вируса на скамью, а голову на стол. Сейлор тоже освободил руки, бросив меня на столешницу, и я со стоном приземлилась на пластиковую скатерть с цветочками. Серьезно… Откуда у них такие жуткие в своем дизайне вещи? С сайта «Дерьмовожить. ком»?

– Если мы все умрем, то это только из-за тебя!

Я посмотрела на отрезанную голову Вируса и раздраженно захлопала глазами.

– Черт! Я слишком долго была в черной дыре, и теперь мне кажется, что эта голова говорит!

– Я могу оплевать тебя, если ты приблизишься еще на два сантиметра.

– Фу! – я с визгом попятилась назад и рухнула со стола.

– О нет! Оставайся здесь, милая! – зарычал Сейлор, хватая меня и поднимая обратно на стол.

В следующую секунду я почувствовала тяжесть на своей оставшейся руке, а затем металлический щелчок. Магия обожгла руку, и я с ужасом заметила, что цепь снова соединяла меня с Вирусом. Эти чертовы цепи!

– Что это вообще было? Ты хоть думала о том, что подвергаешь всех опасности, когда убегаешь прочь, как испуганная курица? – золотые глаза Вируса сердито сверкнули, а зеленые волосы растрепались.

– Серьезно, как ты можешь говорить? – знаю, что зацепилась за деталь, ведь мы были богами и могли творить самые безумные вещи, но это невероятно меня раздражало.

Голова самодовольно ухмыльнулась. Она еще и улыбалась!

– Милая, все мое тело забито схемами, микрочипами и микроволокнами, не говоря уже о жидких кристаллах. Попробуй догадаться, где они. Моя левая рука может по Bluetooth соединиться с левым пальцем ноги. Расчленять меня примерно так же эффективно, как бить Пиаса током.

– Ладно, это невероятно мерзко, и вот тебе на заметку: я не разговариваю с отрубленными киборгскими головами! – выругалась я.

– Значит, ты не только глупая, но еще и склонна дискриминировать других?

– При чем здесь дискриминация?

– Пф-ф, я не разговариваю с однорукими идиотками.

– Аргх, не могу поверить, что спорю с головой! – отрезала я.

Вирус ухмыльнулся.

– Скажи это моей заднице. Может, хоть ее интересует твой скулеж.

– Разница была бы небольшая. Из нее ведь тоже выходит только дерьмо!

– Ух ты! И этим ртом ты целуешь свою бабушку?

– Нет, твою.

– Ты однозначно больше нравилась мне, когда не могла говорить.

– Какое несчастье. Ты, к сожалению, никогда мне не нравился так, как сейчас.

– Кто-нибудь может заткнуть ей рот?

– Что? Скажи еще раз! Твоя говорящая задница так странно бормочет!

– Довольно! – нас прервала громко закрывшаяся дверь. Чарминг. Светлые пряди свисали на его лицо, кайал размазался, а черный лак на ногтях облупился. Он смотрел только на Вируса, который стоически пялился на него в ответ. Остальные боги уселись на лавочку и, похоже, не совсем понимали, что делать с этим чужаком.

– Чарминг! – сказала я. – Почему… – я сухо сглотнула. – Почему ты это сделал? Ты что, все это время работал с ними? – мои слова становились все тише. – Неужели ты помогал им похитить меня? – голос сломался в конце предложения.

Чарминг наконец-то поднял взгляд, и от очевидной боли в нем у меня перехватило дыхание. Его предательство было горящей иглой в моей груди.

– Мне очень жаль, Ворриор, – прошептал он, содрогнувшись. – Пришейте им конечности обратно, – приказал он остальным.

Должно быть, я выглядела как растоптанная собачка, ведь даже Вирус смотрел на меня с сочувствием.

– Зачем пришивать? Они разве не отрастут сами? – спросила я дрожащим голосом.

Чарминг покачал головой. Его желваки ритмично сжимались, будто он стиснул зубы.

– Все заживет быстрее, если зашить. Кроме того, новые конечности долго отрастают.

К моему удивлению, Сейлор и Эш кивнули. Они знали его. Я заметила взгляды, которыми они обменивались. Чарминг однозначно давно был частью этой компании. Бог желания расправил плечи, поджал губы и без лишних слов вышел из кухни. Дверь за ним захлопнулась.

– Он предатель! – услышала я собственный удивленный голос.

Вирус нервно застонал.

– Молчи, если ничего не знаешь.

Я посмотрела на него, и горло обожгло, словно шнапс.

– Верно, я ничего не знаю. Но вы знаете друг друга, и это сложно не заметить.

Вирус фыркнул.

– Конечно, мы знаем друг друга, – заскучавшим тоном ответил он. – Мы семья. Чарминг жил с нами десятилетиями, прежде чем уйти, чтобы присоединиться к элите, – он поморщил нос.

– Серьезно?

Ближе всех ко мне стоял Эш, и когда он заметил недоверчивый взгляд, грустно улыбнулся.

– Подозреваю, он не очень много о нас рассказывал…

Сейлор зарычал:

– Чарминг – урод. Он бросил нас в беде.

Эш предостерегающе посмотрел на своего брата и покачал головой.

– Все, что он сделал, можно понять! – оправдал он отсутствующего бога. Сейлор тут же открыл рот для контраргумента, но Эш прервал его, громко хлопнув в ладоши и начав потирать руки в притворном желании действовать.

– Да все равно. У нас есть еще голова и рука, которые надо пришить. Чарминг, предатель он или нет, прав. Отрастать они будут слишком долго. Ну что, где рука Ворриор? Эйдж, она у тебя?

Эйдж кивнул и полез во внутренний карман штанов, откуда торчали мои пальцы.

– О господи! – выдавила я. Рука выглядела так, будто ее протащили по уличной грязи и обратно. К плоти прилипли волоски, а как минимум три пальца были сломаны. Вирус злобно рассмеялся, а я щелкнула его по лбу.

– Ай! Эй!

– Немного испачкалась, – извинился Эйдж, плюнув на рукав рубашки и протирая пятно на моей руке. Звук его голоса заставил меня скорчить лицо в мучении. Любой прием у дантиста был бы приятнее.

– Нельзя просто так ее пришивать! – все же сказала я, вздрагивая от мысли о сепсисе, который могу заполучить вместе с рукой.

Эш согласно заворчал.

– Мы можем ее помыть.

– Голову Вируса тоже! Она выглядит так, будто прокатилась по половине улицы, – добавил Сейлор, схватив протестующую голову за волосы и критически исследуя раны.

– Ай! Ай! Ай-й-й! – завопил зеленоволосый слабак.

– Ну что ж, – вздохнул Эш, – четверти часа должно быть достаточно.

– Для чего это? – с недоверием спросила я, пока братья открывали посудомоечную машину.

– Для тщательной мойки, – ответил Сейлор с ухмылкой.

– Это идиотская идея! – отрезала голова Вируса.

Сэйлор положил ее вместе с моей рукой на решетку.

– Это замечательная идея. Потом ты еще и лимоном пахнуть будешь, – Эш зашуршал таблеткой для посудомоечной машины перед носом Вируса и, несмотря на активный протест, положил ее в отсек. Голова выругалась, и Эш закрыл дверь.

– Задержи дыхание, Ви, – добродушно посоветовал ему Сейлор, прежде чем запустить программу.

Я услышала грохот, когда рука начала нарезать круги в посудомоечной машине.

– Вы все здесь сумасшедшие, – сказала я богам, сновавшим по кухне.

Эйдж сел на стул рядом со мной и устремил взгляд в невидимую дыру в воздухе. Эш открыл холодильник и достал оттуда упаковку амброзии. Вторую он бросил своему брату, а в свою вставил трубочку и втянул ртом жидкость.

Сейлор закатил глаза.

– Вирус прав, ты действительно была милее, когда не могла говорить.

– А я считаю, что она смешная, – Эш ухмыльнулся, продолжая пить амброзию через трубочку.

– Да, смешная до колик, – проворчал Сейлор, но мы его проигнорировали.

– Хочешь тоже? – предложил мне Эш, указывая на упаковку в своих руках. – Ты потеряла много крови.

Первой реакцией было отказаться, но тогда я стала бы рассматривать невидимые дырки в воздухе, поэтому лишь пожала плечами. Эш отставил свою упаковку в сторону, достал новую и протянул мне соломинку. После первого же глотка голова перестала кружиться, и я вздохнула, облизывая губы.

– Как вы собираетесь пришить мне руку? – поинтересовалась я, потому что меня одолело странное чувство.

Сейлор поднял бровь.

– Чарминг, может быть, и умеет шить, но мы мужчины, – он открыл ящик рядом с плитой. – Поэтому будем крепить руку степлером, – он щелкнул ярко-красной машинкой.

Я стиснула зубы.

– Тот, кто подойдет ко мне с этой штукой слишком близко, проснется со скрепленной степлером задницей! – мрачным голосом угрожала я.

– Королева драмы!

– Безумец со степлером!

– Эй, Ви! Как твои дела? – прервал Эш нашу болтовню. Он открыл посудомоечную машинку и заглянул внутрь.

– Господи! Я пахну как туалетный диск, – закашляла голова.

– Еще пару минут продержишься?

– Нет!

– Отлично, – Эш радостно закрыл машинку. Почему-то я радовалась, что сейчас не на его месте.

– У вас есть игла и нить, чтобы я сама пришила себе руку? – я снова вернулась к проблеме.

– Извини, милая. У нас есть только степлер, но с ним все работает отлично, – Сейлор демонстративно застучал степлером у меня перед носом.

– Ну ладно. Тогда я хочу, чтобы Чарминг был моим степлерным ассистентом.

– Ну, сейчас он на нас дуется. Так что этим займусь я. Не переживай, я профессиональный степлерист. Называй меня Степли. Или лучше Блестящий Мистер Степли.

– Позови Чарминга, а то у Блестящего Мистера Степли не останется больше дырки, которой можно говорить, – мрачно ответила я. – Пусть объяснит мне происходящее, а то в посудомойке скоро окажется что-то большее, чем просто голова.

Сейлор посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– Пожалуй, я рискну.

Магия загорелась во мне, заставляя волосы танцевать.

– На здоровье. Мне и так нечего делать, – зарычала я.

Он оскалил свои вампирские зубы.

– Не стоит брать на себя так много, богиня-малышка. Я наблюдал за тобой. Все, что ты умеешь, – бесцельно стрелять магией вокруг. Ты совершенно не тренировалась. Сколько бы в тебе ни было магического потенциала, каждый из нас может сорвать с плеч твою барби-голову. Тебя давно пора приструнить. Вызываюсь добровольцем, – его красные глаза голодно сверкнули, а сладкий запах магии ударил мне в нос.

– Извини, но мне не нравятся минималисты, – ответила я, многозначительно глядя на его промежность. Воздух трещал от наших магий, готовых наброситься на противника.

– Готово! – перебил Эш. Он остановился перед нами, держа мокрую и плюющуюся водой голову Вируса, и с гордостью протянул мне сморщенную, но чистую руку.

– Спасибо! – я взяла ее вместе со степлером и слезла со стола, при этом моя кожа отдиралась от пластика с липким звуком. Цепи зазвенели, и я без труда потащила тело Вируса за собой. Физические силы медленно, но возвращались.

– Что ты затеяла? – озадаченно спросил Эш. – Сейлор, что ты сказал ей? Почему она стала такой вредной?

– Правду.

– Она сваливает с моим телом! – последняя фраза была сказана Вирусом, который с паникой смотрел на меня сквозь свои мокрые пряди.

– Я иду к Чармингу. Тело заберешь позже, – фыркнула я.

Эйдж со скучающим видом посмотрел на меня и указал большим пальцем влево.

– Он в своей комнате. Четвертая дверь справа.

Я вздрогнула.

– Спасибо, – все же сказала я и вышла из комнаты.

Черт возьми, тело Вируса было тяжелым. Видимо, кто-то тайно пожирал твинки.

– Ты слишком жирный! – крикнула я и услышала, как голова сыпала проклятиями мне вслед.

На самом-то деле я ожидала, что боги остановят меня, но нашла способ уйти от них так, чтобы Сейлор и Эш не открыли по мне пальбу. Я не стучалась, а только толкнула нужную дверь и зашла в темную комнату. Кроме кровати, прикроватного столика и полки со всякой всячиной здесь ничего не было. Мои стопы утонули в пушистом ворсе ковра, а пыль защекотала нос. Чарминг свернулся калачиком на узком матрасе, слабо освещаемом лампой, и уставился в пустоту. Он наверняка меня слышал, но не сдвинулся с места. Я со стоном отошла в сторону, споткнувшись о ноги Вируса, а затем бросила свою руку и степлер на колени Чарминга.

– Нам надо поговорить, – сказала я, усаживаясь на кровать рядом с ним.

Чарминг поднял глаза, и они засветились, словно синие звезды. Я увидела в них слезы. Капли намочили его ресницы и уже стекали вниз по щекам. Мое сердце сжалось.

– Ох, Чарминг, – прошептала я, сглатывая ком в горле. – Что ты наделал? Я думала, что мы друзья…

Чарминг всхлипнул.

– Так и есть, – зарыдал он. – Мне так жаль, Ворриор. Поверь мне, я старался вытащить тебя отсюда. Хотел тебе помочь. Все это время. А потом Онор обезглавил Чейна, и я… я…

Нельзя было не заметить, что Чарминг говорил о Чейне, а не о Вирусе. Я неуверенно протянула к нему руку и, зазвенев цепями, положила ее на спину Чармингу, чтобы утешить, что заставило его зарыдать еще громче. Горячие слезы падали на мою отрезанную руку, лежащую на его коленях.

– Объясни мне это, – попросила я. – Потому что я не хочу тебя ненавидеть.

Чарминг громко шмыгнул носом, поднял голову и посмотрел на меня с дрожащей губой.

– Чейн, – сказал он сдавленно. – Он был моей половинкой.

Я замерла, но все же резко втянула воздух носом.

– Чейн – твоя половинка? – не веря своим ушам, повторила я.

Чарминг кивнул с выражением боли на лице.

– Ты имеешь в виду… он был ею, пока Пиас не убил его? – мой голос вдруг стал очень высоким.

Чарминг снова кивнул.

– Когда я прибыл в Тартар… – он замер, будто перебирал слова и думал, стоит ли говорить. – Это все сложно объяснить. Я здесь уже больше восьмидесяти лет, но, если считать по человеческому времени, меня сбросили сюда в две тысячи девятом году.

Я растерянно нахмурилась, пытаясь осмыслить сказанное. Две тысячи девятый?

– Как… Я не понимаю, – заикалась я, и уголки рта Чарминга приподнялись в грустной улыбке.

– Когда я упал в Тартар, то провалился в пропасть: меня откинуло почти на восемьдесят лет назад, – объяснил мне он. – Время в Тартаре нелинейно, а измерения хрупки, словно стекло. Это касается и места, и времени. Иногда возникают деструктурированные зазоры. Я попал в один из таких и очутился во времени, когда Пиаса только сбросили в Тартар. Чейн нашел меня, взял к себе, и мы… мы… – по его щеке скатилась слеза. – Это была любовь с первого взгляда, – с тоской в голосе признался он. – Моя жизнь до этого была забыта, но с Чейном я был счастлив.

Боль Чарминга так внезапно охватила меня, что я не могла не обнять его.

– Пиас неплохой человек, Ворриор, – прошептал он в моих объятиях. – Проклятие очень давит на него. Он думал о том, не убить ли себя, но тогда проклятье перешло бы на Чейна, а это закончилось бы абсолютной катастрофой. Для всех нас. Но возможность разорвать проклятье без жертв была. И Чейн это знал. Однажды на нашей кровати я обнаружил прощальное письмо. Он извинялся за то, что покидал меня. Чейн хотел поддержать Пиаса и положить проклятию конец, чтобы спасти всех от этого ада. Тартар тогда был совсем другим, – он сглотнул. – Он был жутким, Ворриор. Если бы я еще мог спать, мне бы снились кошмары с Тартаром того времени. Чейн пожертвовал собой, чтобы вытащить оттуда всех нас. Что за идиот!

Чарминг засмеялся и шмыгнул носом.

– Я в панике побежал к Вирусу и попросил его помочь, однако мы прибыли слишком поздно. В тот самый момент, когда Пиас убивал Чейна. Вирус был вне себя от злости. Он вобрал в себя личность Чейна, но с тех пор… – он покачал головой. – Я понял, что наша связь была прервана. Чейн все-таки в какой-то степени умер. Тот, кто продолжает жить в теле Вируса, уже не моя половинка, а лишь тень прежнего Чейна. Мне было невыносимо рядом с ним. Смотреть в лицо Вируса и каждый раз мечтать о том, что Чейн посмотрит на меня как прежде. Я ушел, а Чейн так и не простил этого, как и все остальные. Я думал, что с этим покончено и благодаря Брейву мое сердце зажило, но, когда Пиас готов был окончательно убить Чейна, будто произошло короткое замыкание. Я должен был спасти его. Даже если он был всего лишь тенью. Мне так жаль, Ворриор. Из-за меня ты снова в этих ужасных цепях.

После того как Чарминг закончил говорить, все его тело затряслось, и спустя мгновение он снова заплакал. Я молча обняла бога. Эту боль нельзя было описать словами. Я не могла утешить или отменить произошедшее. Магия Чарминга захлестнула нас волнами печали, и я ответила теплыми, успокаивающими импульсами, которые прокатились по его телу.

Мы так тесно сплелись, что я впервые заметила, как похожи наши энергии. Обе были сладковаты на вкус. И это покалывание после каждой волны, стремительно охватывающее нас. Я внимательно посмотрела на лицо Чарминга. Шестеренки в голове медленно закрутились. Его скулы. Ямочки на щеках, брови. Черт возьми. Он был похож на меня. Не говоря уже о Даймонд.

– Чарминг? – я подождала, пока он поднимет взгляд, и сунула свою руку ему под нос. – Ты прикрепишь мою ручку куда следует?

– Ой, – он шмыгнул носом и с извиняющимся видом улыбнулся. – Конечно, – он тихо засмеялся. – Эти болваны уже давно скрепляют каждую рану степлером. Звучит по-идиотски, но держится правда хорошо.

Он взял в руки машинку, пока я прижимала руку к обрубку. Я пыталась не вздрагивать, когда первая скоба вонзилась в мою плоть, но все же завизжала, что заставило его закатить глаза. Скоба действительно хорошо держала плоть, а Чарминг работал ловко и умело. Скоба за скобой впивались в мою кожу, и она зарастала. Теперь у меня была рука Франкенштейна.

– Чарминг?

– М-м-м? – пробормотал он.

Щелк. Следующая. Кровоснабжение восстановилось, и я почувствовала покалывание в пальцах.

– Чарминг, может ли быть такое… – я колебалась, подбирая слова.

Щелк.

– Что?

Щелк. Еще одна осталась. Сейчас или никогда! Я сделала глубокий вдох.

– Может ли быть такое, что мы с тобой родственники?

Щелк.

– Аргх. Ай! – он выругался и затряс большим пальцем, который проткнул степлером. – Дерьмо, я должен…

Он только хотел встать и сбежать, как я схватила его за руку и заставила остаться на месте.

– Ты мой брат? – задала я более конкретный вопрос. – Ты выглядишь как Даймонд.

Бог резко втянул воздух носом. Он выглядел несчастным и в то же время взволнованным.

– Нет! – все же сказал Чарминг, к моему удивлению. – Я не твой брат.

– Но…

– Я твой племянник.

Моя челюсть отвисла.

– Я так похож на Даймонд, потому что она моя мать.

Глава 9

Ворриор и Чарминг – когда боги истекают кровью…

– Что?

Чарминг вздрогнул и виновато посмотрел на меня.

– Ты моя тетя… – он смущенно почесал затылок.

– Тетя… Что… ты… э? – это было все, что я могла произнести.

– Я уже давно хотел тебе сказать, – признался он, – но как-то подходящего момента не было. – Чарминг прикусил губу.

– Что… но… где… как? – озадаченно взвизгнула я. Мое сердце сжалось. Я, прищурившись, смотрела на Чарминга. – Но… – я напряженно сглотнула. – Как такое возможно? Я бы, наверное, заметила, если бы одна из моих сестер забеременела… Обычно это сопровождается животом. И я бы наверняка шутила про выбрасывающихся на мель китов, можешь быть уверен. Да и ребенка трудно не заметить. Если, конечно, Афродита не держала тебя на чердаке, скармливая тебе рыбьи головы.

– Нет. Никаких рыбьих голов.

– Но как…

– Я рос в Олимпе, – прервал меня он. – По крайней мере, пока они не поняли, что я бог. После этого все пошло под откос.

Совершенно ошеломленная, я закрыла рот, чувствуя, как мысли прыгают в моей голове, словно резиновый мячик.

– Но кто… я имею в виду, с кем Даймонд… кто твой отец? Она уже целую вечность встречается с Брейвом и… – Мои глаза округлились. – Фу, Чарминг! Брейв что, твой отец? Ты флиртуешь со своим собственным отцом? Насколько же это мерзко! Бе! А ну прекращай!

– Нет. Нет. Нет! – он, качая головой, поднял руки и показал жест «тайм-аут». – Брейв не мой отец. Даймонд забеременела в пятнадцать лет. От Адониса.

Я приостановила потоки «бе» и уставилась на него.

– От Адониса? – спросила я. – Ты уверен? Но этот парень такой… жутко привлекательный. Я думала, он гей. Кроме того, он лучший друг Афродиты.

Чарминг поджал губы. Под его глазами виднелись темные круги.

– Ты что, плохо слушала на уроках? Все эти штуки с тычинками и пестиками работают у мужчин любой сексуальной ориентации. Поверь мне, у Адониса есть множество извращенских отклонений, которые не исключают женщин. Особенно если речь идет о симпатичных девственницах.

– Я ничего об этом не знала, – вяло ответила я, хотя, когда задумалась, вспомнила о паре их странных встреч.

– Думаю, это не для всех было добровольно, – продолжил Чарминг. – Даймонд была юной и красивой, когда Афродита впервые взяла ее с собой на Олимп. Тогда она понравилась многим богам, и прежде всего Адонису. Сомневаюсь, что она осмелилась бы сопротивляться его ухаживаниям.

– Ты хочешь сказать, что он ее изнасиловал? – в ужасе спросила я, думая о моей гордой, красивой и слишком холодной сестре. Это объясняло некоторые вещи. Мое сердце сжалось. – И Афродита это допустила? – тупо спросила я.

Выражение лица Чарминга вдруг стало жестким.

– Афродита богиня любви. Я думаю, она даже форсировала события.

Между нами ненадолго повисла тишина. Я уставилась на Чарминга. На моего племянника! Поверить не могу. Я была тетей. Мир становился все страннее с каждой секундой.

– Значит, ты только… я старше тебя? Если Даймонд было пятнадцать, когда ты родился, значит, я уже существовала в этом мире. Должно быть, мне было пять лет.

Он ухмыльнулся и обнажил ряд белых зубов.

– Это только в теории. Но поскольку я могу называть себя гордым путешественником во времени, то считаю себя на пару лет старше.

– Это сумасшествие!

– Это ты так сказала.

– Теперь я как будто действительно в сериале «Сумеречная зона».

– Можем запустить свое шоу на Netflix.

– Тогда бы оно называлось «Ворриор и Чарминг. Когда боги истекают кровью», – вяло пошутила я.

– Звучит так, будто у нас месячные, – так же неубедительно ответил он, и мы оба глупо захихикали. Я все еще чувствовала себя так, словно меня переехал трактор.

– Ты мой племянник, – прошептала я, и мы посмотрели друг на друга. Действительно. У нас были похожие брови и подбородки. Как и наша магия, вибрировавшая между нами. Я как будто вдруг поняла что-то, для чего была слишком слепа последние недели. – Значит, мы… мы семья? – мой голос звучал хрипло от слез, сдавивших горло.

Семья. Такое странное слово, учитывая, с какими негативными ассоциациями у меня связаны эти пять букв. И вдруг они получили новое значение. Значение, которое не давило на сердце, а сияло, словно лучик солнца, пробивающийся сквозь тень, которую бросало на меня дурацкое детство. Оно разбудило что-то, что, как мне казалось, уже давно умерло. Надежду.

Чарминг грустно улыбнулся. Его рука протянулась ко мне и бесконечно нежно убрала прядь с моего лица.

– Я понял это в самый первый раз, когда тебя увидел. Семья, – прошептал он, прижимаясь своим лбом к моему.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и мое сердце переполнилось чувствами. И не только. Еще я сразу же зарыдала. Плач сорвался с моих губ и эхом разнесся по комнате, словно молитва, на которую наконец-то ответили. Часть меня умерла вместе с Мэдоксом, оставляя внутри что-то холодное и жесткое. Что-то, что окрасило мир в темные цвета и сделало все слова, что я произносила, грубыми и саркастичными. По крайней мере, еще более грубыми и саркастичными, чем обычно. Но здесь и сейчас мне казалось, что вселенная подарила то, что я давно потеряла. Я задрожала и обхватила руками шею Чарминга, притягивая к себе, уткнулась лицом в его плечо и лила слезы, которые несли в себе больше исцеления, чем любое средство Дока.

– Какая она? – спросил Чарминг. Он звучал таким же потрясенным, какой я себя чувствовала.

– Даймонд? – спросила я, не отрываясь от него.

Я почувствовала, как он кивнул, сделала глубокий вдох и подумала о своем детстве. Обо всем гневе, всей боли и ранимости, что испытывала в присутствии Даймонд и всей семьи. Сейчас я чувствовала рядом Чарминга, успокаивающую вибрацию магии на моей коже и решила отложить все это хотя бы на короткое мгновение. Одного человека я должна была простить. Ради Чарминга. Моего племянника. И ради себя самой.

– Даймонд замечательная, – услышала я собственный голос. – Она всегда защищала меня. Конечно, своими методами. Жестко и холодно. Но она это делала. Когда мать была на Олимпе, – а она была там чертовски часто, – Даймонд пела мне перед сном. А еще целыми часами играла со мной в парке, потому что у меня не было друзей. Помогала мне со школьными делами, потому что у меня были проблемы, и целовала мне коленки, когда я их разбивала. Она стала бы тебе прекрасной матерью. Намного лучше, чем когда-либо была для нас Афродита.

Мы молчали. Я не знала, как долго это продолжалось. Время, казалось, уже не имело значения, пока мы лежали, обнявшись, и потихоньку исцелялись. Каждый по чуть-чуть.

– И что теперь будет? – спросила я тихо.

– Эм, мы должны вернуть Вирусу тело, – пробормотал Чарминг в мои волосы, заставив меня вздрогнуть.

– Точно. Вирус же еще без головы!

Я посмотрела на тело внизу. Ой. Чуть не забыла про него.

А вот голова, очевидно, помнила, потому что дверь открылась, словно по команде, и рука, держащая голову Вируса, появилась в дверном проеме. Он сердито смотрел на нас.

– А ну хватит тут чаевничать. Верните мое тело, или я стану очень неприятным, – прорычал он.

– Ой, правда? – я враждебно на него уставилась. – Так забирай, его никто и не держит.

– У вас единственный степлер!

– Какая досада.

– А ну степлер сюда!

Я перевела взгляд на Чарминга. Что мне делать? Он ухмылялся, а темные круги под глазами вдруг исчезли. По крайней мере, частично. Теперь в его взгяде сверкнула дьявольская искра. Все ясно. Значит, мы были готовы наконец-то решить вопрос. В стиле Пандемосов.

– Ну, пойдем.

Я схватила танталову цепь, обернула вокруг предплечья и встала, чтобы было удобнее притянуть к себе тело Вируса.

– Иди сюда. Давай я тебе помогу, милый.

Сладко улыбаясь, я схватила голову и потопала в направлении кухни.

– Э, что ты затеяла? – спросил Эш скорее с любопытством, чем обеспокоенно, и уставился на свою пустую руку.

– Похитить своего похитителя, что же еще?

Чарминг пошел за нами смеясь. От этого звука на сердце потеплело, и я широко улыбнулась в ответ. Ладно, возможно, это выглядело немного безумно, но мне все равно. Потрясающе! Когда я в последний раз чувствовала себя такой свободной? С такой ясной головой? Я наконец-то знала, что делать. На кухне Эйдж все еще продолжал сверлить взглядом дырки в воздухе, а Сейлор со скучающим видом потягивал амброзию.

– Думаю, пора кое-что прояснить, – громко сказала я, открывая ящик, из которого братья ранее вытащили степлер. Я взяла оттуда первое, что попалось под руку. Это была… овощечистка. Решив, что она тоже подойдет, поставила голову на кухонный стол и, расставив ноги, присела над дрожащим телом Вируса. Быстро и, главное, решительно я расстегнула его штаны.

Глаза Вируса практически выпали.

– Что, черт возьми, ты затеяла? – Сейлор поперхнулся амброзией, а Чарминг заинтересованно склонил голову.

– Не знал, что ты настолько готова к сексуальным экспериментам, – сказал он.

Я заворчала, вытащила лучшую часть Вируса из трусов и, не особо впечатленная, прижала нож к нежной коже, готовая отрезать Вируса-младшего. Ироничность этой ситуации, на мой взгляд, была комичной.

– Ну что, мой дорогой. Настало время договориться, и, я надеюсь, ты готов к сотрудничеству. По крайней мере, я бы советовала тебе пойти мне навстречу, если не хочешь, чтобы малыша тоже пришлось прикреплять с помощью степлера.

– Господи! – выдавил Вирус.

Все в комнате, кажется, были парализованы, прочувствовав на себе этот кошмар. И лишь Чарминг грязно улыбался. Маленький извращенец. Наверное, это у нас семейное.

– Ну что ж, во‐первых. Я хочу, чтобы ты снял с меня эти цепи. Во-вторых, я больше никогда не хочу видеть твое лицо, даже на расстоянии десяти километров от меня. В-третьих, ты сидишь спокойно и не рыпаешься, пока мы не решим проблему со всеми старыми богами: у нас нет времени на твои влажные мечты о мести. В-четвертых…

– Есть еще и в‐четвертых?!

– Еще и в‐пятых, и в‐шестых.

– А ну отвали! – зарычал Вирус.

Я усилила хватку, отчего он тихо застонал.

– Отлично. В-восемьдесят-пятых. Я хочу, чтобы ты поладил с Пиасом и остальной элитой.

– Это твои условия, чтобы ты не отрезала мне пенис?

– Пока что да… Если ты немного подождешь, наверняка мне в голову придут еще несколько.

– Нет.

– Нет – это ответ на какой пункт?

– На все.

Я пожала плечами.

– Хорошо, как скажешь, – я прижала лезвие к его коже, и Вирус закричал. К сожалению, до этого мгновения я не знала, чувствовал ли он боль, но крика мне было достаточно, чтобы жажда мести радостно замурлыкала.

– Сейлор отстрелит тебе башку, если не опустишь овощечистку, – предупредил меня Вирус хриплым голосом.

Я демонстративно зевнула.

– Как бы быстро Сейлор ни стрелял, твой розовый «Порше» к тому моменту уже будет отрезан.

– Розовый «Порше»? – засмеялся Чарминг.

– Ну а что мне еще говорить вместо этого?

– Мясной кнут? – предложил мой племянник.

– Фу, – я вздрогнула от этого слова.

– Боец невидимого фронта? Болт? Создатель маленьких богов? – продолжил свою мысль он.

Щелкнув языком, я сильнее сдавила Вируса-младшего.

– Скажи да, а то сейчас будешь петь фальцетом!

Вирус оскалил зубы.

– Нет.

– Неправильный ответ, дружок.

Я сдавила сильнее и начала резать. Боги заревели, и Вирус громче всех.

– Ты не хочешь вернуть своего брата? Мэдокса?

Я еле смогла остановиться и пока что не отрезала создателя маленьких богов.

– Что? – мое сердце заколотилось в изумлении. – Что ты сказал?

Вирус сделал глубокий вдох и задрожал.

– Я тебя не отпущу, – ответил он. Моя рука снова дрогнула, но он удержал меня волшебным словом. – Мэдокс! Твой брат же мертв, не так ли? Я предлагаю тебе вот что: если ты станешь моей женой, матерью богов Подземелья, причем добровольно, я верну тебе твоего брата. Сразу же.

У меня во рту пересохло, и я уставилась на него, не веря своим ушам.

– Ты лжешь. Ты такого не умеешь. К тому же ты не бог смерти. Да и будь ты им, от Мэдокса не так много осталось, чтобы мы могли его вернуть, – я задыхалась и глотала ртом воздух.

Вирус понимающе улыбнулся.

– Я не из мира мертвых предлагаю его вернуть. То, что пришло бы оттуда, не походило бы на человека, нет. Я говорю о том, что мы можем вернуть твоего брата из другого времени, другого измерения. Из того, где он не умер. Ты же хочешь его вернуть? Или нет?

Так, стоп. Я медленно опустила нож. Если до этого мысли прыгали по кругу, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, то теперь затихли, как мышки.

– Я тебе не верю. Я о таком еще никогда не слышала.

– Ой, правда? – Вирус поднял зеленую бровь. – Чарминг падал в другое измерение. Спроси у него, если не веришь мне. Таких здесь внизу много. И Эйдж уже согласился исказить временные измерения, чтобы ты попала в то, где живет твой брат, и смогла забрать его.

– Я… я… я так не могу. Не могу стать твоей женой, – я с таким трудом произнесла это, будто мне сдавили горло. – Иначе я предам Пиаса.

Вирус ухмыльнулся.

– Пиас не признал тебя своей женой. Возможно, ты нужна ему, чтобы свергнуть богов, да, но он не хочет видеть тебя рядом с собой. Понимаешь?

Нет, я не понимала. Видимо, это было заметно, потому что он вздохнул:

– Смотри, он свергает богов и заменяет каждого одним из своих людей, пока сам не встанет на место Зевса. А Шейм – на место Геры. И какую роль он отдаст тебе? Если он не признает тебя и не выгонит Шейм, конечно. На самом-то деле у тебя нет роли, разве что роль игрушки в его постели. Он уже восемьдесят лет старательно строит свой новый Олимп, и я замышляю сделать то же самое. Только я собираюсь создать новый Аваддон, лучше и современнее. Для этого мне нужна суженая. Если ты согласишься, я верну тебе брата, да и цепи больше носить не придется.

– Скорее ад замерзнет, чем я буду спать с тобой, Вирус, – мой голос звучал как действительно замерзший ад.

Вирус фыркнул.

– Тебе и не нужно это делать. Мне будет достаточно твоей брачной клятвы. Если боги предварительно договорились друг с другом, речь тут идет скорее о могуществе, которое они могут вместе заполучить, чем о всякой ерунде женатых пар. Подумай об этом. Я могу даже быть щедрым мужем и разрешить тебе пару месяцев в году бывать у Пиаса. У твоего отца с Персефоной примерно такая же договоренность, не так ли? Рай и ад всегда находятся в равновесии. Ты будешь нашим связующим звеном.

В комнате стояла такая тишина, что, будь здесь Брейв, я бы могла слышать шелест его листочков. Я задумалась о том, что конкретно мне предлагал Вирус. Я стану матерью богов и помогу ему построить новый Аваддон. Бо`льшую часть времени я смогу жить с Пиасом в качестве его любовницы, ну а он – в качестве моей. Отлично. Однако благодаря этому, Вирус был прав, мир снова будет в равновесии. Одна элита не сможет удерживать его. Даже если я неохотно признавала это, вероятно, Вирус и его друзья-боги понадобятся нам, чтобы успешно пройти через грядущее восстание.

Хотя волосы на моей шее встали дыбом, я произнесла свои мысли вслух.

– Если я скажу да, ты поможешь нам свергнуть старых богов? Плечом к плечу? Без саботажа и попыток убийств?

Аргх. Что я делала? Я собиралась заключить пакт с зеленоволосым дьяволом.

– Конечно! – сказал Вирус, не моргнув глазом.

– Ты вернешь Мэдокса?

– Сразу же.

– И больше никаких цепей?

– Никаких цепей.

– И мне для этого нужно только продаться и предать Пиаса?

– Именно так.

– Это разобьет ему сердце.

– У него нет сердца, которое ты бы могла разбить, милая.

– Я тебя ненавижу.

– Хм… Я с этим справлюсь! – Вирус выглядел как кошка, только что съевшая канарейку. – Значит, мы договорились?

В поисках помощи я посмотрела на Чарминга. На моего племянника. Единственного члена семьи здесь, внизу. Что делать? То, что предлагал Вирус, имело немного шаткую логику, с которой я, по крайней мере частично, была согласна. Но в чем был подвох? Были ли у Вируса какие-то скрытые мотивы, которые он не озвучивал? Готова ли я продать еще что-то, кроме самой себя? Что бы ни говорил Вирус, Пиас выйдет из себя, когда узнает, что я выхожу замуж за его заклятого врага.

Чарминг смотрел на меня таким же отчаянным взглядом. Остальные, к счастью, молчали, иначе я бы напала на них с овощечисткой.

– Так что? – надавил Вирус. – Я не буду слишком долго ждать. Хоть у нас и есть все время на свете, но этажом выше у твоей любимой элиты постепенно появляется все больше проблем со старыми богами. Они знают, что мы хотим им нагадить.

Я тяжело сглотнула. Что делать?

– Ты поможешь? Обещаешь?

Что я вообще несла? О нет!

– Милая, у тебя в руках мои половые органы, честнее просто некуда.

Я в изумлении уставилась на то, что держала в своей руке. И правда. Чуть не забыла, поэтому отпустила их и застегнула его штаны. Медленно. Совсем медленно. Руки дрожали, когда я застегнула последнюю кнопку. Что, черт подери, мне делать?

– Что будет, если я скажу нет?

– Тогда ты останешься здесь. Добровольно или нет. И не будет никаких договоренностей. Ты будешь пытаться сбежать, а мы будем ловить тебя. День за днем. Пока не наступит конец света, а это случится очень скоро.

Я бесцельно огляделась. Наконец-то я решительно схватила голову Вируса, провела пальцами по его зеленым волосам и уставилась в глаза. Он тоже смотрел на меня не моргая, и связь между нами пронеслась по коже волной магической дрожи.

– Ты чувствуешь это? – спокойно спросил он.

– Да, – смысла ему врать не было, потому что кожа выдавала нас.

– Может быть, мы и не половинки, – категорично сказал он. – Но мы совместимы. Мать богов, отец богов. Наша связь может повлиять на многое. И сделать много хороших вещей.

– Что ты имеешь в виду под хорошими вещами?

– То, что я считаю правильным, и прежде всего имею в виду восстановление мирового равновесия.

Я фыркнула.

– Сильно сомневаюсь в твоей нравственности, порядочности, правильности мировоззрения и взгляде на дизайн интерьеров. Не в обиду будет сказано.

Вирус нахмурился. Если бы он мог, то, наверное, наклонил бы голову.

– Возможно, время и злость заставили меня выйти за рамки. Я не всегда был таким. Когда оказался здесь, то был похож на тебя. Может быть, мне не хватало богини рядом, которая могла бы помочь вспомнить о совести.

– И этой богиней должна быть я? Почему?

– Потому что это кажется правильным. И потому что все сводится к тебе. Как бы я ни крутился в поисках решения, – сказал он после минутной заминки. – Я целыми десятилетиями искал способ свергнуть Пиаса, но теперь это не имеет смысла. Он не уйдет далеко со своей политикой, потому что сосредоточен на попытках выжить, словно дикое животное, которое пробивает свой путь через зиму, будучи наполовину мертвым. Но другие боги следуют за ним. А не за мной. Только потому, что из нас двоих он сильнее. Однако после свержения старых богов мир выйдет из строя, и кто-то должен будет играть противоположную роль, иначе Пиас никогда не перестанет быть этим раненым животным. И даже если в какой-то момент необходимость в этом отпадет, кто-то должен сохранять баланс.

– И это будешь ты?

– Нет, это будем мы.

Я нервно дышала, одна мысль гналась за другой.

– Но ведь я могла бы сбежать. И сделаю это. Когда-нибудь. Пиас снимет с меня цепи и запрет вас. Решит проблему, и я смогу быть с ним. Без тебя.

– Но есть проблема. Он уже женат, – лаконично сказал Вирус. – Кроме того, ты знаешь, что он не способен поддерживать мир во всем мире. Может быть, Пиас и умеет произносить великие речи об уничтожении добра и зла. И внизу, и наверху. Но наш мир нуждается в чем-то большем, чем утопическая серая зона, которую Пиас нарисовал в своем воображении. В мире должны быть крайности. Мир нуждается в нас.

– Он видит это иначе.

– Возможно. Но ты знаешь. Мы знаем. Рядом со мной ты сможешь сделать намного больше, чем рядом с ним. Ты будешь делать правильные вещи.

Я подняла голову и увидела, как Чарминг кивает. Один раз. Уверенно. Мне показалось, будто он решил за меня. Принял это ужасное решение. Выбор сделан. Он, может быть, и не разобьет сердце Пиаса, но мое уж точно. Потому что я предпочла ему Мэдокса. Предпочла нам спасение мира. Черт, звучало пошло.

– Ладно, я в деле.

Глава 10

Никто не женится в мешковатых штанах

Так вот каково было продавать душу дьяволу. Дерьмово.

Вышеупомянутому дьяволу в этот момент прикрепляли голову степлером, и он выглядел таким счастливым, что я вот-вот ждала, когда он начнет петь «Звуки музыки».

Стоило все-таки отрезать ему яйца. Из принципа. Надо всегда доверять первым порывам.

Как все это могло произойти? Только что я угрожала ему, а в следующее мгновение он предложил мне брачный контракт. Не так я себе все это представляла. Совсем не так.

Сейлор, казалось, тоже был достаточно довольным и вгонял скрепки в горло Вирусу одну за другой.

Я же выглядела как кучка соплей, сидя на липком полу. У меня случилась паническая атака, заставившая отчаянно вырывать волосы на голове. Почему же мне не дано быть со своим бездушным, синеволосым обладателем низкого эмоционального интеллекта?[6] Нет! Мне приходится выходить замуж за придурка-шизофреника, к тому же эмоционально искалеченного. Брак по расчету. Я собиралась вступить в брак по расчету. И все ради моего брата. И мира во всем мире. Аргх.

– Ну что ты. Выше голову, принцесса, все будет хорошо. Ты теперь не одна, – Чарминг плюхнулся на пол рядом со мной. Он притянул колени к груди и обхватил их правой рукой, в то время как левой мягко гладил меня по волосам. Я подняла взгляд на него и скорчила гримасу.

– Не могу поверить, что собираюсь это сделать, – жаловалась я.

Чарминг устало улыбнулся.

– Пока что ты этого не сделала. Все еще можно отказаться.

Я тоже притянула к себе колени и обхватила их руками. Меня срочно надо было обнять, даже если это сделаю я сама.

Все во мне панически кричало и приказывало бежать сейчас же или хотя бы притвориться мертвой. Ведь мертвые не женятся. Не так ли? Ну, наверное, женятся, но… фу.

– Если я этого не сделаю… – я сглотнула ком в горле. – Что тогда произойдет?

Чарминг вздохнул и прислонил голову к стене. Его кадык подпрыгнул.

– Я полагаю, все так и будет продолжаться. Пиас будет преследовать вас с Вирусом, и вам, вероятно, даже удастся его вырубить, но это займет время. А у нас больше нет времени, милая. Ты не была на собраниях элиты в последние дни. Там все кипит, как в котле. Старики знают, что мы собираемся нанести удар, и планируют контратаку. Так что не получится подкрасться незаметно. Все давно уже в панике. Но элите нужен Пиас. Ну да, и ты.

– Если я проверну все это, нас с Пиасом больше не будет, – прошептала я.

Светлые брови Чарминга поднялись.

– Может быть, у вас не будет этой истории с радугой, поющими птичками, замком на двоих и диснеевским хеппи-эндом, но у вас будет история с жаркими ночами и отношениями, которые смогут существовать, несмотря на проблемы. Иногда принцесса получает не принца, а сумасшедшего мистера Хайда. Вы оба не чистый лист. История Пиаса началась задолго до тебя и развивалась в соответствующем направлении. Ваши отношения с самого начала родились не под счастливой звездой. Даже если бы у Пиаса была душа, а Шейм не стояла между вами. Она мать богов. Чтобы изменить это, ты должна либо убить ее, либо надолго убрать с дороги, и я не думаю, что у тебя хватит на это смелости.

Я фыркнула. В случае с Шейм я не была так уверена.

– Ну класс, а теперь я получаю мужскую копию Шейм.

Чарминг тихо захихикал.

– Ну да, тут я тебе не завидую. Но в свете всех событий это правильный выбор. Вирус и остальные, конечно, псевдоповстанцы с самым жутким интерьером с начала времен, но у них есть сила. Они играют грязно, и это та черта, которой не хватает чистоплюям из элиты. У них есть хорошие идеи. Однако их никто не слушает. А ты в силах это изменить.

Я грустно улыбнулась, чувствуя боль внутри. Но Чарминг был прав. Может, не всегда принцессе было суждено найти своего принца, а если можно спасти всех этим поступком, то, черт подери, я сделаю это.

– Ты готова? – надо мной стоял Вирус. Покрасневший шрам на его шее, как у Франкенштейна, уже заживал.

– К чему? – пробормотала я.

– К свадьбе, золотце, раньше я с тебя эти цепи не сниму.

Я вздохнула и ударилась головой об стену, а затем встала с пола: медленно, как бабуля.

– Сначала мы должны кое-что прояснить.

– И что же?

– Я должна рассказать об этом Пиасу. Заранее. Иначе это будет несправедливо по отношению к нему, – прошептала я.

– Хм-м. У нас нет времени на такую идиотскую…

– Конечно, она должна рассказать ему, – к моему удивлению, поддержал меня Эш, убийственным взглядом заставив Вируса замолчать. – А еще я хочу все организовать! Никто не женится в мешковатых штанах! Только через мой труп!

– Это все совершенно не важно, – отрезал Вирус.

– Еще как важно! – зарычал Эш. – Ворриор теперь часть семьи, и я не хочу, чтобы она, вспоминая об этом дне, видела перед собой твое испачканное грязью лицо! Иди к Пиасу, золотце, и все ему расскажи. Ты поступаешь правильно! – он так добродушно улыбался, что я почувствовала укол совести. Только я собиралась выдавить «спасибо», как Вирус, упрямый козел, упал на скрипучий стул и демонстративно скрестил руки на груди.

– Я точно не пойду к этому синеволосому уроду. Он потом еще и задницу мою поджарит. А цепи я сниму только, когда ты скажешь «да, я согласна».

Я прищурилась.

– Надеюсь, ты уже готов каждое утро просыпаться с подушкой на лице, которой я пытаюсь тебя придушить.

– К счастью, я больше не новорожденный бог, и спать мне не нужно.

– Крем для депиляции в шампунь!

– Перехожу на мыло!

– Слабительное в амброзию!

– Я сам буду готовить!

– Я найду нам маленького раздражающего песика и научу его писать в твою обувь.

– Перспектива убивать животных меня не отталкивает.

– Я тебя ненавижу.

– Это взаимно.

– Дай мне десять часов.

– Восемь.

– Можешь забыть об этом. Мне снова достать овощечистку?

Вирус фыркнул.

– Ладно. Забирай свои восемь часов, но я никуда не пойду.

– Ты и не должен, – выплюнула я, поворачиваясь к Чармингу. – Сможешь наложить на меня сонное заклинание?

– Конечно.

– Спасибо, – я с облегчением упала на лавочку, так что Эйджу пришлось отодвинуться.

Мы оказались так близко, и запах лакрицы ударил мне в нос. Я с любопытством его рассматривала, заметив в черных как смоль волосах белоснежную прядь. Она меня поразила, ведь я знала этот симптом. В мире богов это называлось дыханием смерти. У людей, которые умерли, но были воскрешены, появлялась такая прядь. Как будто смерть оставила свою отметку.

Эйдж добродушно позволил мне на него пялиться, а затем горько усмехнулся.

– У всех нас своя судьба, богиня хаоса.

Его голос заставил меня содрогнуться.

– Кажется, да, – кратко ответила я, прежде чем подать знак Чармингу. Он кивнул, и сладкая на вкус магия проскользнула в мою голову. Его глаза засияли так ярко, что мой мозг практически отключился.

– Спи! – услышала я шепот, прежде чем глаза закрылись.

Следующим, что я увидела, был вид сверху на город. Легкий ветерок дул в спину, толкая меня в направлении одинокой фигуры, стоящей на краю крыши небоскреба и смотрящей в небеса. По моей спине пробежали мурашки.

Я была так близко к нему, что видела, как синие волосы кружатся на ветру, а тонкая ткань футболки очерчивает мышцы спины. Я встала позади него и вдохнула запах льда и озона.

Он не оглядывался. Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но колебалась. Мне показалось неправильным нарушать эту тишину.

Пиас выглядел почти… спокойным. Он медитативно смотрел в небо. Представлял ли он себе звезды вместо медленно поднимающейся и опускающейся мембраны Тартара? Как давно он чувствовал лунный свет на своей коже? Солнечный свет, согревающий холодные кости? Как давно слышал пение птиц и чувствовал свежую траву под босыми ногами? Всего этого здесь внизу не было, и хотя я была в Тартаре всего лишь несколько недель, уже страшно скучала по всему этому. Чувствовал ли он то же самое? Или без души не мог?

Я смотрела на изогнутую линию его спины. Бледная кожа, сияющая, словно дорогой щелк. Пиас снова вздрогнул, будто чувствуя мой взгляд на себе. Я сделала глубокий вдох и прислонилась лбом между его лопаток, закрыла глаза и обняла бога за талию. Мои руки мягко коснулись груди Пиаса, в которой билось его сердце. Медленно, бессмертно и властно.

Так мы и стояли. Несколько часов. На свете были только он и я, окутанные темнотой, словно покрывалом.

Моя магия проснулась под равномерным сердцебиением Пиаса и, вытянувшись, заскользила блестящими щупальцами по венам.

Вой ветра превратился в песню, которую могли слышать только мы. Она принадлежала нам. Ее ритм заполнял каждую клеточку моего тела и соединял с мужчиной в моих объятиях. Я знала, что он тоже это чувствовал, и, хотя в его сердце зияла пустота, тело слилось с моим.

Наконец-то. Спустя, казалось, целую вечность он медленно повернулся и прижался своим лбом к моему. Моя магия вспыхнула золотым отпечатком на его груди. Наше дыхание смешалось, когда он наклонился ко мне и поцеловал. Не голодно и дико, а мягко и нежно. Со всеми чувствами, которых он на самом-то деле не имел, но все же хотел мне показать. Его губы были мягкими и прохладными, а мои – податливыми и горячими, будто я стояла под палящим солнцем. Его нижняя губа прикоснулась к моей. Маленькие кусающие поцелуи, отзывающиеся во всем теле, заставили задыхаться от тоски. Я подняла руки и зарылась ими в его потрясающих волосах. Он сделал то же самое и притянул меня к себе так, что мы будто снова стали одним целым. Все это время наш поцелуй ни на секунду не прекращался. С отчаянием человека, который не знал, будет ли он жив в следующее мгновение, Пиас прикусил мою нижнюю губу.

Я чувствовала его вкус на своем языке. Магия Пиаса покалывала, словно шампанское, а молнии скользили по коже, как ласкающие меня пальцы. Волоски на предплечьях встали дыбом. Я застонала, и этот звук прервал тишину. Пиас, глотая воздух, отстранился. Его зрачки практически поглотили все серебро в глазах. Я крепко вцепилась в него и лишь сейчас заметила свою собственную дрожь. По щекам стекали слезы, я даже не знала, когда начала плакать.

– Ты меня бросаешь, – голос Пиаса был сломленным.

– Откуда ты знаешь? – я даже не пыталась отрицать это.

– О, – Пиас замолчал и в агонии закрыл глаза. – Она позволила посмотреть свой сумасшедший телевизор. Я видел, как Вирус сделал тебе предложение, а ты его приняла.

Я не извинялась. Если буду извиняться, то начну сомневаться в себе. А если стану сомневаться, то спрыгну с этой башни и никогда больше не проснусь.

– У всех нас своя судьба, – повторила я слова Эйджа. Они так хорошо подходили под ситуацию.

– Твоя судьба – быть рядом со мной, – сдавленно прошептал Пиас.

– Реальность, к сожалению, складывается иначе, – так же тихо ответила я.

Челюсти Пиаса сжались. Он так сильно схватил меня за волосы, что стало больно.

– Я бы с радостью спрыгнул с этой башни и убил его, – выдавил он. – Еще никогда в своей жизни не хотел убить кого-то так сильно, как Вируса.

– У нас нет иного выбора, если мы хотим выжить, – коротко сказала я.

Пиас сглотнул.

– Я знаю.

Мы снова замолчали, ощущая дыры, которые оставили в сердцах друг друга.

– Не проси меня присутствовать и наблюдать за тем, как ты становишься его, – все тело Пиаса затряслось от этих слов. – Если я буду там, то весь Тартар сровняю с землей. Убью каждого, покалечу всех, уничтожу все вокруг – и все лишь для того, чтобы остановить это. Я не могу… не могу… – он не закончил предложение, и его ноги подкосились. Так как он стоял рядом с парапетом, сила тяжести потянула его вниз.

Мое сердце на мгновение остановилось, и наши взгляды встретились, когда он упал.

– Пиас! – не раздумывая, я прыгнула за ним, мои крылья вырвались из спины и, шурша, расправились.

Я схватила его за плечи и взмахнула крыльями, мягко остановив падение. Пиас тяжелый, но богиня во мне взяла верх и дала достаточно сил, чтобы не уронить его. Я повернулась и влетела в открытое окно его комнаты. Шелестя перьями, приземлилась и уложила Пиаса на кровать. Он тяжело дышал, лицо было белым как простынь, а нижняя губа дрожала. Если бы у него была душа, он бы сейчас заплакал. Но слез не последовало. Ничего в нем не могло их пробудить.

– Прости меня, – прохрипел Пиас. – За все. Если бы я знал, что однажды ты придешь, многое сделал бы совершенно иначе. Я бы усерднее искал свою душу. Не женился на Шейм. И постарался бы стать мужчиной, который тебя достоин и который смешил бы тебя вместо того, чтобы заставлять плакать. Я был бы тем, кто может обнять тебя и любить так же, как ты меня. Тем, кто мог бы предложить тебе жизнь вне всего этого безумия, боли и одиночества. Тем, у кого на руках не было бы столько крови.

Грустно улыбаясь, я смахнула прядь с его лба.

– Этот мужчина не был бы тобой, Пиас. Ты мне нравишься бездушным и со своим низким эмоциональным интеллектом. И от твоего глупого высокомерия у меня мокнут трусики.

Он не смеялся. Как будто сквозь его отсутствующую душу пробивалась грусть.

– Будь я лучшим человеком, не допустил бы всего этого. Я бы наплевал на разум и логику и сделал все, чтобы быть с тобой рядом как положено.

– Это было бы достаточно глупо с твоей стороны.

– Но лучше уж глупость, чем то, что произойдет.

– Это единственно верное решение, – сказала я, чувствуя, как сердце сжалось от этих слов.

– Дерьмово принимать верные решения, – озвучил мои мысли Пиас. – Ты будешь принадлежать ему…

– Не буду. Я принадлежу тебе с самого первого мгновения.

– Будешь. Я знаю это. Мы с Шейм совершенно друг другу не симпатичны и все же связаны. Глубоко связаны нашей магией. И ты будешь связана с ним. Навсегда.

– По крайней мере, хоть какое-то «навсегда» у нас будет, – мои слезы падали на его белую кожу.

Он поднял руку и смахнул их с ресниц.

– Ты очень красивая, – прошептал он. – Ворриор, ты самое красивое создание, которое я когда-либо видел. И снаружи, и внутри.

Я засмеялась и слишком громко и несексуально втянула сопли.

– Нет! Я ужасная. Неаккуратная и упрямая, эгоистичная, саркастичная и, кроме того, ни разу не пожертвовала деньги на спасение детенышей тюленей в Новой Зеландии.

– Я тоже не жертвовал, – признался Пиас с кривой улыбкой.

– Мы попадем в ад. Оба, – признала я.

Пиас засмеялся.

– Ну хорошо, я как раз знаю дочь властителя ада, так что получу для нас пару плюшек.

– Ага, и какие же?

– Ну… – он задумчиво коснулся своей губы, – ты знаешь, о чем я. Например, чтобы жар адского огня был немного поменьше, а на колючках «Железной девы»[7] были теннисные мячики. Тогда во время пыток они будут не так сильно нас колоть, и вместо бесконечных мук мы подвергнемся полубесконечным мукам.

– Звучит божественно.

– Я тоже так считаю.

– Жаль, что мы и так уже в самом адском аду ада, – грустно сказала я.

– Я подам жалобу, – прошептал Пиас.

Он провел руками по моим щекам, спускаясь вниз по шее. Его большие пальцы мягко коснулись моих сосков, и они тут же затвердели. Пиас закрыл глаза, вдыхая мое нарастающее желание, и оставил руки на груди, продолжая нежно исследовать мои округлости. Я выгнулась навстречу прикосновению и с каждым ловким движением его пальцев все больше возбуждалась. Магия горела на коже, окутывая нас обоих, пока молнии Пиаса ласкали остальное мое тело. Я чувствовала их покалывания на шее, словно поцелуи. Его пальцы, поглаживая, спустились к моим бедрам и, наконец, остановились между ног. Желание возрастало, а самая интимная часть пульсировала в такт с сердцем.

– Можно мне быть с тобой сегодня ночью? – спросил он.

Его глаза были двумя серебряными зеркалами, в которых я могла видеть свое отражение. Там отражались две Ворриор, охваченные сияющей магией, которые смотрели на него с полным желания взглядом и опухшими губами. Короткие волосы обрамляли лицо, словно какой-то священный камень.

– Позволь владеть хотя бы твоим телом, чтобы хоть что-то было моим. А не его. Никогда!

– Никогда! – тихо пообещала я, опустив свои губы на его. Голодно, требовательно и отчаянно.

Я прижала язык к его губам, которые он со стоном раскрыл, исследовала и чувствовала его вкус. Мое дыхание было горячим, а его – ледяным, и я обхватила руками Пиаса за шею, вонзила ногти в плоть и оставила на нем свой след, пока его руки срывали с меня рубашку. Холодный воздух прошелся по груди, которая пульсировала так же болезненно, как и пах. Между ног стало влажно, когда Пиас схватил меня, перевернул и уложил на спину. Одной рукой он скользил по позвоночнику, а другой ласкал бедра, прежде чем обернуть мои ноги вокруг своей талии. Он твердо прижался к моей промежности, заставляя нас обоих задыхаться. Магия бушевала вокруг бесшумной бурей, и я почти ждала, что мы снова разрушим половину здания, но эта любовная игра отличалась от предыдущих. В этот раз наши поцелуи были поцелуями людей, которые хотели быть рядом: нежными и искренними.

Я погладила мускулистые плечи Пиаса, почувствовав, как напрягаются мышцы, когда он целует меня, спускаясь от моей выгнутой шеи к декольте. Когда его язык сомкнулся вокруг левого соска, я выгнула спину. Это чувство стимулировало все тело, высвобождая огонь и пот из всех пор.

Вторую руку Пиас переместил с моей спины к другой груди, заставив извиваться под ним и тереться о его достоинство.

Мы дрожали под волной наших эмоций. Его запах окутал меня, и руки Пиаса растворились в потоке удовольствия, которое тянуло меня вниз. Когда он одним легким движением снял мои штаны, а затем и сам сбросил с себя одежду, я смогла наблюдать, как напряжены его мышцы и как, словно отполированный мрамор, светится его кожа.

– Я люблю тебя, Ворриор, – прошептал он мне на ухо. – Знаю: моя душа любит тебя. Где бы она ни была.

– Я тоже тебя люблю.

Его пальцы скользнули вниз, к центру моего вожделения, и, когда он ввел их, мой мир утонул в море мерцающих цветов со вкусом озона. Он дразнил мою плоть, прежде чем его горячее пульсирующее достоинство сменило ласки. Я обернула ноги вокруг мужских бедер, притянула Пиаса к себе и направляла его, пока он проникал в меня прицельными толчками. Наши стоны громко разносились по комнате и, возможно, даже по всему Тартару. Его бедра дрогнули. Он был так глубоко во мне, что я чувствовала пульсацию даже в животе. Пиас жадно целовал меня от подбородка до губ, в которые затем впился поцелуем, прежде чем начать медленно двигаться.

Каждый толчок был пропитан любовью к моему телу, а затем мы нашли ритм, старый, как само время. Слова срывались с моих губ: это были случайные обрывки, которые могли значить все и ничего одновременно. Как только Пиас отстранился, то оставил пустоту внутри, которая перестала отзываться болью лишь когда он снова утонул во мне. Напряжение в животе стало невыносимым, и я прикусила губы, почувствовав божественную кровь на языке. На глаза навернулись слезы и стали стекать по вискам. Пиас оперся на одну руку, пока второй гладил меня по животу, спускаясь к точке моего желания, и когда начал дополнительно стимулировать ее, я взорвалась.

Закричала. Громко и хрипло, пока одна волна удовольствия за другой накрывали меня. Живот сжался и расслабился, а Пиас со стоном стиснул зубы, и из его горла вырвался глубокий животный рык. Я так тяжело дышала, что только сейчас заметила, как все перед моими глазами расплывается.

– Ворриор! – выдохнул Пиас.

Тепло покинуло меня, и я не успела даже схватить его за руку, как вдруг проснулась.

Глава 11

У проблемы зеленые волосы и разлад со своим собственным эго, а еще она сидит передо мной

– Просыпайся, соня! Пора жениться. Мы должны… кхе…

– Ворриор! А ну прекрати душить Эша.

Чарминг оттащил меня от Эша, который со стоном зажимал свой сломанный нос.

– Это был, черт подери, самый неподходящий момент за всю историю неподходящих моментов! – выругалась я, размахивая кулаками в направлении его носа.

Эш согнулся и отполз от меня.

– Тебя что, одолевает страх? – спросил он, и я фыркнула в ответ.

– Тебя сейчас мой кулак одолеет!

– Ой, Ворриор, вставай давай, ты сможешь сотрясти Тартар вместе с Пиасом чуть позже, а сейчас мы больше не можем удерживать Вируса в его желании закинуть тебя на плечо подобно неандертальцу и утащить в пещеру, – на удивление грубо сказал Чарминг, указывая пальцем на бога, который сидел рядом и, кажется, считал сложившуюся ситуацию забавной.

– Ты храпишь, – сообщил мне он. – Это может стать проблемой.

– У проблемы зеленые волосы и разлад со своим собственным эго, а еще она сидит прямо передо мной, – раздраженно ответила я.

– Ну ладно, по крайней мере, храпом ты сможешь отгонять диких животных.

Я хотела ответить, но Чарминг уже схватил меня и поднял на руки.

– Вы двое ведете себя хуже пятилеток. Задержи дыхание, Ворриор. А теперь глубокий вдох! – зарычал он.

Я сделала как было приказано.

– Замечательно! – Чарминг поставил меня на пол. – А теперь быстро мыться и одеваться. Сейлор и Эйдж отправляются за богиней, которая может заключить союз между вами.

– Но мне ведь не придется целовать Вируса?

Вирус лишь фыркнул в ответ.

– Тут не совсем как на обычной свадьбе, – встрял Чарминг, но немного помедлил, размышляя. – Нет, поцелуй необязателен. Ты только должна будешь сделать то, что говорит жрица, а это больше связано с кровью и магией, чем с поцелуями и слезами радости.

– Ну, тогда все в порядке, – пробормотала я.

– Тебе надо помыться, – дружелюбно посоветовал мне Эш, очевидно, уже преодолевший ужас после моей атаки. Он улыбался так широко, будто сегодня были Рождество, его день рождения и Ханука одновременно.

– Это необязательно, – я скрестила руки на груди. – Ради Вируса я и повонять могу.

– Ой, ради бога, не надо делать вид, что вонять – это не твое нормальное состояние, – огрызнулся Вирус.

Я серьезно задумалась над тем, не стоит ли пукнуть в его направлении. К сожалению, мне это не удалось.

– Надеюсь, вы понимаете, что сами усложняете себе жизнь, – вздохнул Эш.

Мы с Вирусом подняли брови, и прежде чем успели довести конфликт до обострения, Чарминг схватил меня и вытолкнул из кухни. Вирус последовал за нами на максимальном расстоянии, которое позволяли ему цепи.

– Ты идешь мыться, – скомандовал Чарминг. – Выглядишь, как паршивая канализационная крыса, и я не позволю тебе вонять, как мокрая собака, во время церемонии становления матерью богов. Будь гордой и докажи всем, что ты самая горячая во всем Тартаре.

Мы шли по бетонному коридору, как вдруг он затолкал меня в ванную комнату, которая выглядела так, будто в ней уже сотню лет никто не убирался. Я измученно застонала, и Чарминг тоже скривил лицо.

– Я здесь себе сифилис подхвачу! – выдавила я.

– Закрой глаза и сделай это! – Чарминг сунул мне шампунь и полотенце в руки, а затем захлопнул дверь. Ну, по крайней мере, закрыл до столкновения с цепями. Я надеялась, что никто не будет подглядывать через эту щель.

– Я подожду здесь, – донесся его голос до моих ушей.

– А это нормально, что затирка между плитками черная и волосатая? И издает какие-то звуки? – с тревогой спросила я, с отвращением открывая мутную дверь в душевую.

– Это просто Густав, наш домашний грибок! Не обращай на него внимания, – услышала я голос Вируса.

– Как обнадеживающе. Привет, Густав. Я не причиню тебе зла, если ты тоже мне ничего не сделаешь…

Эта штука покрывала почти всю ванную. Мне еле удалось преодолеть себя, чтобы снять одежду, а из-за цепей еще и пришлось рвать рукав, чтобы полностью выбраться.

Фу! Здесь было так мерзко, что хотелось прервать всю эту брачную акцию уже только из-за этого. Вот так вот, из-за душа и Густава, а не из-за плохого чувства юмора Вируса, как можно было подозревать. Пока я думала, как заставить грибка Густава есть не меня, а мужчину на другом конце цепи, смотрела в грязное зеркало и впервые за долгое время увидела свое лицо. Больше половины закрывала маска, а остальное выглядело плохо. Кожу покрывали грязь и кровь, глаза были уставшими, хотя я только поспала. Теоретически. Волосы до подбородка стояли дыбом, как птичье гнездо, а пряди спутались от грязи. Я походила на человека, который свалился в глубокую канаву, и это зрелище было для меня равнозначно удару в лицо. Я должна вылезти из дыры, в которую упала. Чарминг прав. Я богиня. И сделаю то, что должна, да еще и чертовски круто буду при этом выглядеть! А не как болотный монстр.

Я убрала одежду, массируя больное запястье, на котором располагались цепи, и позволила Бладклоу спрыгнуть с моей кожи.

Адский пес зевнул и потянулся, вытянув когти.

– Госпожа Ворриор? – посмотрел на меня Бладклоу.

– Если плесень на меня криво посмотрит, кусай ее! – приказала я, залезая под душ.

Я потянула за цепи, чтобы у меня было больше свободы передвижения, и сквозь дверь до меня донеслись приглушенные проклятия, которыми сыпал Вирус. Ну да, не повезло, что он нас связал. Бладклоу послушно наблюдал за Густавом и рычал. Когда включила воду, из ржавой лейки потекла теплая и желтая, как моча, вода, но я все же осмелилась залезть под нее и намылиться. Я делала это так старательно, что кожа стала розовой, а вода, стекающая в слив, перестала быть черной. Я почти расслабилась, как вдруг услышала шорох, а затем почувствовала, как что-то ущипнуло меня за ногу. На глазах была пена, но я резко открыла их и подпрыгнула на, кажется, целый метр в высоту.

– Таракан! – завизжала я, что заставило вышеупомянутое зеленое и однозначно тараканоподобное насекомое панически убежать в слив.

– Госпожа Ворриор?

– Ты случайно не любишь тараканов, Бладклоу? – спросила я у пса, не спуская глаз с водостока, откуда в мою сторону снова вытянулись дрожащие усики.

В отсутствие средств защиты я вооружилась бутылкой шампуня.

– А вы любите? – задал мне встречный вопрос Блад.

– Не очень.

– Значит, этот вопрос разрешился сам собой.

– Ты как-то не очень помогаешь, – пожаловалась я, делая шаг вперед, как вдруг таракан – назовем его Фред – поднялся ко мне, а вслед за ним его кузен Фридельберт и ярко-желтая тетя Гундула. Все трое уставились на меня. Я в ужасе бросила им в головы свое оружие, что заставило их снова спрятаться. Готова поклясться, что они опасно захихикали.

На помощь! Мое сердце бешено колотилось. Эти штуки были чертовски огромными, не меньше моей ладони. Это не могло быть нормальным. Может, они были результатом неудачных экспериментов какой-нибудь химической лаборатории? Как они вообще пролезли через эту маленькую дырочку? И что еще важнее: как долго они ждут возможности атаковать? Волосы на шее встали дыбом.

– Блад? – взвизгнула я.

– Да, госпожа Ворриор?

– Возможно, сейчас нам придется бежать.

– Почему, госпожа Ворриор? Плесень ведет себя спокойно.

– Я не о Густаве, – сказала я, навострив уши.

Пластмассовое дно душевой кабины затряслось под моими ногами, и жуки размером с ладонь вырвались из канализации. Сначала один, затем два, затем пять, пока слив не заскрипел и не взорвался, словно перезрелый фрукт. Ползучая волна стучащих, щелкающих и жужжащих тараканов вырвалась из водостока, перебегая на стены душевой кабины.

– А-а-а!

Это было нехорошо. Совсем не хорошо. Я беспокойно сбросила со своих ног первых чудовищ, которые пытались забраться на меня, и пулей вылетела из кабины. Бладклоу с лаем вскочил с места и в изумлении поднял лапу, чтобы сбросить с себя таракана номер десять тысяч. Я обернула полотенце вокруг груди и выскочила за дверь.

– Ворриор? – удивленно спросил Чарминг.

– Что?.. – спросил Вирус, а затем они оба закричали и в следующее мгновение уже бежали рядом со мной. Поток тараканов хлынул по коридору и пустился за нами в погоню.

– Это что, тараканный апокалипсис? – завизжал Чарминг.

– Да что ты говоришь, – задыхалась я.

Мы одновременно добрались до двери комнаты Чарминга и вместе с Бладклоу быстро запрыгнули внутрь, захлопывая дверь за собой. С лихорадочно стучащими сердцами мы прислонились к дереву и прислушались.

– Как думаешь, они доберутся до нас? – истерично спросила я.

– Это гигантские зеленоволосые тараканы. Я думаю, они могут сделать все, что захотят, – всхлипнул Чарминг.

– И что нам теперь делать?

– Оставаться здесь в надежде, что они сожрут других? – предложил Чарминг.

– Надеюсь, они сожрут Вируса.

– Хочешь, вышвырну тебя отсюда?

– Тогда тебе больше не на ком будет жениться.

– Мне хватит даже оставшегося от тебя пальца.

– Боже, ты такой мерзкий, Вирус.

– Это результат тяжелого многолетнего труда.

– Охотно верю.

– Э… а пес не может сожрать тараканов? – вернулся к теме Чарминг.

– Только через мой труп, – сказал предатель, прижав уши к голове.

– И что нам теперь делать? – вздохнула я.

Василиск царапал мне руку. Вот он! Он мог нам помочь! У него все еще было много голов, которые могли бы сожрать большинство мерзких насекомых. Я беспокойно потрясла свое запястье, но змей панически вцепился в мою кожу, отказываясь действовать. Ужас! Быть такого не может!

– Хватит ломаться, ты в тысячу раз больше их! – ругалась я, но змей продолжал упрямиться.

Вот дерьмо! У меня есть два крутых ручных монстра, но они оба прячутся от страха при виде пары тараканов.

В то же мгновение поток насекомых врезался в дерево. Они издавали шум, похожий на падающий на землю град, а некоторые уже протискивались в комнату сквозь щель под дверью.

– Хватайте оружие и стреляйте в них! – скомандовал Вирус, который, в отличие от меня, не кричал от паники.

– Оружие? Оружие? – я тревожно осмотрелась в комнате Чарминга и покрепче обернула полотенце вокруг груди. Черт подери, на мне ничего не было надето, а учитывая мое везение, наверное, именно я тараканов и интересовала.

Почему их тут было так много? По коже пробежали мурашки, когда я вооружилась первым, что попалось под руку: торшером. Чарминг взял в качестве оружия стул, а Вирус выудил длинный нож из своих брюк. Разумеется, он у него был. Что за умник.

Трус Бладклоу запрыгнул на кровать и зарычал, когда первые насекомые заползли в комнату. Я замахнулась, абажур упал на пол, и я убила первого таракана своим самодельным оружием. Хруст разорвавшегося панциря вызвал чувство удовлетворения, но, как только я подняла торшер, увидела не одного раздавленного таракана, а двух радостно пищавших чудищ, которые, щелкая челюстями, набросились на меня. Как и все остальные, кто пробрался через щель. Черт возьми, они действительно хотели меня.

– На помощь! Они размножаются! – завизжала я, прыгая на кровать к Бладклоу, отчего матрас заскрипел и прогнулся.

– Я тоже это заметил, – проворчал Вирус, пронзая одного таракана за другим и обнаруживая, что это влечет за собой лишь создание двух других, которые, разумеется, сразу же несутся ко мне. Проклятье. Черт возьми.

Чарминг, кажется, тоже наконец понял, что происходило, и посмотрел на меня.

– В шкафу есть рубашки и брюки. Оденься, милая, – крикнул он, продолжая усердно давить тараканов. Со стороны двери послышался звук щелканья крепких челюстей, которые вгрызались в дерево. Ругаясь, я воззвала к богине внутри себя и вытянула крылья. Перья зашуршали, когда я расправила их, пытаясь смахивать тараканов с их помощью, а они тем временем уже залезли на кровать и кусали Бладклоу, который героически защищал меня.

– Мне нужен поводырь, чтобы добраться до шкафа, – крикнула я, взмахнув крыльями и отбросив жуков назад.

– Спускайся ко мне на руки!

Я удивленно хлопала глазами, глядя на Вируса, который вдруг встал передо мной и пинал монстров, подбиравшихся слишком близко к нам. Что-то во мне насторожилось. Почему именно он? Но у меня не было времени размышлять. Я сделала шаг вперед, принимая его предложение, и он отнес меня к шкафу. Жуки уже взбирались вверх по его штанине. Я пыталась смахнуть их своими крыльями, пока он старался сделать так, чтобы мне не пришлось стоять голыми ногами в море из жуков. Они откусят мне пальцы за секунду. Я открыла шкаф и взяла первое, что попалось мне под руку: длинное худи и спортивные штаны.

– Поторопись, – огрызнулся Вирус, выглядевший так, будто танцевал чечетку. Налево, направо, налево, направо, прыжок, прыжок, налево.

– Да-да, я стараюсь сделать это как можно быстрее, – ответила я, натягивая толстовку через голову.

Наручники и кусок цепи я просто заправила в рукав. Пусть это и ограничивало свободу передвижения, в данный момент я не могла сделать иначе. Всю толстовку рвать не хотелось. Я бросила полотенце на пол, игнорируя тот факт, что Вирус держал в руках мою голую задницу, пока я засовывала ноги в штанины и завязывала пояс. Я мгновенно натянула капюшон на голову, опустила длинные рукава и спрятала стопы в штаны.

Неожиданно Вирус взвыл, а жуки вдруг растерянно остановились. Их усики вибрировали и вращались. Сердце билось так же быстро, как и сердце Вируса, который прижимал меня к себе.

– Что случилось? – с тревогой спросил он.

– Думаю, они пытаются учуять меня, – задыхаясь, прошептала я ему в ответ. Запах роз висел в воздухе, и когда я повернула голову, жуки снова задвигались. Хоть и медленнее, но однозначно в моем направлении.

– Беги! – крикнула я в ухо Вирусу. Он поставил меня на пол и внял приказу.

Бладклоу залаял и прыгнул вперед, как и Чарминг. Я услышала грохот. Мы открыли дверь и увидели кучу жуков, которые грызли древесину своими дикими челюстями. Вирус споткнулся, и я почувствовала, как цепи тянут меня назад. Коридор был черным из-за кучи тараканов, ползущих по стенам.

– Эш! – закричал Вирус. – Эш, ты где?

– На кухне! – услышала я визгливый ответ, а затем и оглушительный выстрел. Он пытался расстрелять эти штуки?

Вирус мрачно поджал губы и изменил направление. К сожалению, пришлось идти за ним, и полчища тараканов последовали за нами. Пол на кухне был покрыт ими, они дико суетились. Мой запах возбуждал их подобно тому, как человеческая кровь раззадоривает акул. Эш сидел на корточках в раковине и стрелял до тех пор, пока магазин не опустел.

– Пойдем, дружище, это никак не поможет, нам надо выбраться отсюда! – Вирус подал руку другу и помог слезть.

Эш ловко приземлился на ноги, но встал на цыпочки, чтобы как можно меньше соприкасаться с насекомыми. Они сразу же поползли вверх по его кимоно и, судя по визгу, заползли и под одежду. Он взвыл и побежал к двери вслед за нами. Чарминг ждал в коридоре, бегая зигзагом и отбиваясь стулом. Он был настолько покрыт жуками, что выглядел так, будто на нем был живой костюм.

– Прочь отсюда!

Не знаю, кто кричал в этот раз, но мы двинулись вперед, и я заметила, как жуки поползли по моей ноге. Я расправила крылья – хоть и ценой двух дырок в толстовке – и полетела. Жуки жадно цеплялись за каждое перо, падавшее на пол. И вдруг произошло неизбежное: жуки вдруг вспомнили, что у них тоже есть крылья, и взмыли вверх. Все одновременно. Я испуганно полетела обратно.

– Улетай отсюда! – скомандовал Чарминг, и, черт подери, я это и сделала. Я летела так быстро, как только мне позволял узкий коридор.

– Направо, Ворриор! – зарычал Вирус, которому пришлось бежать вслед за мной. – Всегда направо!

Поставив на карту все и доверившись ему, я расправила крылья и понеслась по тоннелю. Вирус, задыхаясь, бежал за мной по пятам. Воздух был наполнен жужжанием тараканов и запахом магии Вируса. Нас преследовало облако визжащих и гудящих тел, которые передвигались с пугающим роевым интеллектом. Я почувствовала, как что-то ущипнуло меня за стопу, и тряхнула ногой. Чуть не влетела в стену, но вовремя спохватилась и полетела напра… черт подери! Это было налево. И куда теперь? Я беспокойно осмотрелась. Был лишь один путь, который вел куда нужно. Я выругалась и напрягла мышцы, чтобы полететь быстрее.

Наши преследователи остались слегка позади. Пот стекал по спине, и чем дальше я летела в тоннель, тем темнее в нем становилось. Мне все хуже было видно, что происходит вокруг, и когда я нырнула в новое ответвление, то даже не заметила тупика. Крики Вируса донеслись до меня слишком поздно. Или у него просто был полный рот жуков. Я жестко влетела в стену и наверняка оставила на ней кровавое пятно. Ой! Я со стоном соскользнула вниз и приземлилась в воду, которая доходила до щиколоток. Наручники вонзились в кожу, а цепи тащили назад, к Вирусу. Горячая кровь стекала по запястью, а тараканы подбирались все ближе. Их было так много, что они уже стали выглядеть как один большой таракан: чудище, которое набросилось на меня, брызгая слюной. И я не могла убежать, поэтому только испуганно рухнула на землю и закрыла голову руками в защитном жесте. Без паники. Я не могла умереть! Я была бессмертной! Может быть, мне и придется пару дней побыть скелетом, но я не умру.

Волна тел накрыла меня, словно мячи для гольфа, и их челюсти вонзились в плоть. Укусы жгли тело, будто пламя. Я кричала и пыталась стряхнуть с себя бесчисленные ножки, но они лишь продолжали ползти по лицу. Я в панике закрыла рот, когда целая стая чудищ направилась к нему. Как и к глазам, ноздрям и ушам, заставив меня корчиться, как измученная собака. Острая боль пронзила тело, а звуки, которые я слышала, наверное, вечно будут преследовать в кошмарах: скрежет маленьких ножек и царапающий звук трущихся друг о друга хитиновых панцирей. Вскоре я почувствовала себя съеденной до костей и была уверена, что мочки вот-вот станут их закуской, как вдруг меня схватили чьи-то сильные руки.

Я ощутила давление магии на своих барабанных перепонках и почувствовала запах мяты. Что-то громко раскололось. Поднялась пыль, и взрывная волна чуть не отбросила меня назад. Вирус крепко держал меня, пока мы бежали вперед. Кожу гладил прохладный воздух, а его зеленые волосы трепал ветер, когда мы выбежали из дыры в тоннеле. Я моргнула. Внизу находилось что-то большое и черное. Я ожидала жесткой аварийной посадки, но мы остановились, прежде чем погрузиться глубже. Послышался плеск, и нас поглотил холод. Взрыв позволил оторваться от жуков, и мы камнем погрузились на дно озера.

Глава 12

Подарок дыму и золе

– Пресвятые причиндалы Зевса! Где вы были?

– Эш. Слава богу.

Совершенно разбитая, я лежала в пыли, а рядом с нами находилось черное озеро, в которое мы упали. Вирус лежал на суше и был похож на труп. А, нет. Он стонал. Значит, зомби.

– Мы искали вас часами! – услышала я голос Эша, который наклонился над нами и махал руками. – Вы так быстро исчезли! Представляете хоть, как мы за вас переживали? Где, черт подери, вы были? Элита уже из-под земли была готова вас доставать!

– Как же странно, – пробормотала я. – Очень, очень, очень странно. У меня травма, а у дружища Ви какая-то личностная икота.

С момента падения, которое спасло наши задницы, бог каждые несколько минут менял личности. У меня уже голова от этого болела.

– У вас все в порядке? – тревожно спросил Эш, смотря то на меня, то на Вируса. – Это был правда плохой момент для того, чтобы просто так исчезать.

– Госпожа Ворриор, вы ранены?

– Бладклоу! – я радостно протянула руки к своему псу, который бежал в мою сторону. Вслед за ним к нам шли Сейлор, Чарминг и Эйдж, выглядевшие так, будто у них камень с души свалился. Василиск спал на моем запястье и не двигался.

– У нас все хорошо! С нами не случилось ничего, что нельзя было бы излечить амброзией и здоровым сном, – успокоила я Эша и Бладклоу, который, довольно фыркая, облизывал мою руку. – Не так ли, Ви? – я ткнула его в ребро, и он со стоном повернулся.

– Больше никогда не буду спасать тебе жизнь.

– Почему ты вообще это сделал? – я облизнула свои сухие губы. – Как мне теперь ненавидеть тебя?

Вирус посмотрел на меня.

– Изначально я хотел спасти лишь свою собственную задницу, но, так как мы с тобой крепко связаны, – он потряс цепями, – мне показалось, что я и тебя с собой могу захватить. Кроме того, жениться на обглоданном скелете не так уж и весело.

– Вот ты и ответил на мой последний вопрос. Отлично!

Мы оба вздохнули, объединенные взаимной ненавистью, и все остальные уставились на нас.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что элита искала нас? – раздраженно спросила я.

Эш поджал губы и нервно провел рукой по длинным светлым волосам.

– Ну, многое произошло, пока вы радостно плескались в воде.

Вирус фыркнул.

– Свадьба состоится в башне элиты, – вмешался Чарминг. Он, кажется, был рад.

– Э? – как всегда красноречиво спросила я.

Бог улыбнулся осторожно и немного беспокойно.

– Пиас приказал, чтобы вы вступили в брак в качестве членов элиты. Он все подготовил. Не хватает только вас.

– Пиас правда хочет смотреть на то, как я выхожу замуж за этого брокколиголового?

– Заткнись, ананасовый череп, – последовал немедленный ответ.

Чарминг помог мне встать, и я смахнула пыль с задницы, что едва ли улучшило внешний вид.

– Сначала мы тоже отнеслись к этому скептически, – признался Сейлор, помогая Вирусу подняться. – Подумали, что это какая-то ловушка и Пиас хочет надрать нам зад. Однако все было крайне официально. Мы обо всем договорились. Вы заключаете союз, цепи исчезают, а мы становимся частью элиты до тех пор, пока не свергнем старых богов.

– Значит, он заключил с вами сделку, – вздохнула я, удивляясь, что мысль об этом так расстраивала.

– Я думаю, это просто официальная причина, – прошептал Чарминг мне на ухо.

Когда я вопросительно на него посмотрела, он многозначительно поднял брови.

– Думаю, Пиас очень хочет устроить тебе церемонию, которой никогда не смогло бы быть у вас. Я редко видел его таким увлеченным и решительным. Он смотрит на это как на искупление и собственное наказание одновременно.

– Что за маленькая королева драмы, – я была тронута.

– Ну, тогда пойдем, – пробормотал Вирус, поднимаясь на ноги и двинувшись вперед. – Мы же не можем пропустить собственную вечеринку.

– Уже пропустили, – укоризненно сказал Эш.

Вирус ткнул Эша пальцем в руку и внезапно споткнулся, но Сейлор удержал его от падения вниз лицом.

– Эй, все в порядке, дружище? – беспокойно спросил он.

– Что… – невнятно пробормотал Вирус.

Его запах изменился, и на смену Вирусу пришел Чейн.

– О, Ворриор, так мы выбрались? Это озеро было странным, правда?

– Мы живы, – подтвердила я.

Чарминг стоял рядом со мной как истукан и смотрел на него.

– Чейн, – прошептал он, заставив бога тут же остановиться.

Чейн прищурился при виде Чарминга. Его щеки окрасились нежным румянцем, и он смущенно посмотрел вниз.

– Чарминг. Ты хорошо выглядишь. Как и всегда.

– Спасибо, ты… ты тоже.

Впервые на моей памяти Чарминг заикался. Наша процессия медленно направилась в сторону столицы, и двое богов шли бок о бок.

Я отошла на пару шагов вперед, чтобы дать им побыть наедине. И все же не смогла отказать себе в возможности навострить уши.

– Я… Чейн… Мне надо кое-что тебе сказать, – сказал Чарминг, немного стыдясь.

– Говори, – мягко потребовал Чейн.

– Я… я кое в кого влюбился. Мне очень жаль.

– Ты что такое говоришь! – изумленно воскликнул бог.

Я оглянулась назад и увидела, как Чейн схватил Чарминга за руку и пристально посмотрел в глаза.

– Никогда не извиняйся за любовь. Никогда, слышишь? Ты как никто другой должен знать, что нельзя этого делать. Я рад за тебя. Мое сердце разрывалось от осознания, в каком одиночестве я тебя оставил. Любовь должна быть взаимной, чтобы быть полной. Это хорошо, если ты нашел подходящего тебе человека.

– Я… – Чарминг сделал глубокий вдох. – Спасибо, – сказал он наконец.

Мы молча пошли дальше. Черная пустошь уступила место бетонным улицам столицы Тартара, и я откинула голову, чтобы полюбоваться ярко освещенными небоскребами. Здание элиты возвышалось над всеми ними: технологичный олимпийский центр из стекла и хрома.

Там меня ждал Пиас. От этих мыслей сердце сжалось.

– И кто же это? – услышала я осторожный вопрос Чейна, который позволил отвлечься от моих проблем.

Я оглянулась и увидела влюбленную улыбку Чарминга.

– Его зовут Брейв. Он сын Зевса. Застенчивый паренек, но наш поцелуй был потрясающим.

– Ты поцеловал Брейва? – завизжала я, повернувшись и глядя на бога. Плевать, пора прекратить делать вид, что я их не подслушиваю.

Чарминг сиял как медный таз.

– Один раз. После этого он три дня дулся на меня в обличье растения. Но оно того стоило.

Я рассмеялась, в красках представляя себе произошедшее. Чейн взглянул на светловолосого бога и улыбнулся. Он выглядел грустным. Я тут же протянула руку в его сторону. Чейн взял ее и сжал, будто якорь. Вместе мы шли к последнему перекрестку перед башней. На пути мы не встретили ни единого бога. Улицы были совершенно пустыми, и по рукам пробежала дрожь.

– Что-то здесь не так, – пробормотала я.

Чарминг серьезно кивнул.

– Пиас приказал всем оставаться дома, так как в любое мгновение мы можем рассчитывать на ответный удар старых богов. Они что-то замышляют. Брейв часами подслушивал их разговоры. Мы должны атаковать раньше, чем это сделают они.

– Я знаю, – пробормотала я. – Но до этого мы должны вернуть Мэдокса.

Чейн сжал мою руку, а Чарминг посмотрел с сочувствием.

– На это у нас может не остаться времени.

– Если потребуется, я насильно выбью это время. Мне нужен Мэдокс. Без него я не я, – спокойно ответила я.

Чарминг лишь кивнул.

Когда мы подходили к небоскребу, мои шаги стали менее уверенными. Я остановилась и откинула голову: казалось, будто бегу в пасть монстра. Сердце билось, а холодный пот стекал по спине. Дерьмо! Я не могу сделать это! Не могу просто войти туда, воняя сточными водами, и выйти замуж за другого бога. Паника сжала сердце, и я обратила внимание на то, как участилось дыхание. Мне не хватало воздуха. Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

– Ворриор, глубокий вдох. Все будет хорошо, – Чейн остановился рядом со мной и нежно взял за локоть. Может быть, у него и было лицо Вируса, но он выглядел как совершенно другой человек.

– Стоп! – выдавила я. – Мне нужна пауза. У меня кружится голова.

Боги Подземелья обменялись многозначительными взглядами, и не успела я оглянуться, как две сильные руки подняли меня. Немного сбитая с толку, я смотрела на красивый подбородок Сейлора.

– Ч-что ты делаешь? – неужели я звучала так же тупо, как чувствовала себя сейчас?

– Выбиваю тебе небольшой перерыв, – пробормотал он.

– Не переживай, – Эш поспешил к нам и успокаивающе погладил меня по колену. – Это просто нервы. Мне кажется, такое бывает у многих невест.

– Но я совсем не хочу быть невестой, – выдавила я. Все присутствующие сочувственно улыбнулись. – Куда мы идем?

– В ближайшее кафе-мороженое, где ты сможешь набить живот и пожаловаться на печальную жизнь, – поддразнил меня Сейлор.

– Правда? – с надеждой в голосе спросила я.

– Нет. Но ты можешь сделать это и на лавочке в парке.

Меня опустили, и действительно посреди земли стояла лавочка, которая, должно быть, и представляла собой городской парк. Парни встали передо мной и выжидающе уставились. Ах да. Я знала, что время поджимает, но надо было остановить паническую атаку. Это давалось с трудом, особенно когда все смотрели на меня, как на аттракцион. Из груди вырвался измученный стон. Я подтянула колени к груди и зарылась лицом в ладони. Пауза! Совсем недолгая. Мне казалось, что с тех пор как умер Мэдокс, я без остановки летела в новую катастрофу. Спустя пять минут сидения на лавочке я все еще не сдвинулась с места, послышался вздох Сейлора. Лавочка заскрипела, когда он упал рядом со мной и не очень-то нежно ударил по голени.

– Как долго будешь играть в страуса, милая? Где же твоя решимость?

– Она утонула в озере, – пробормотала я, вцепившись в мокрые штанины.

– Не волнуйся, если бы я должен был выйти замуж за Вируса, у меня бы тоже от страха колени тряслись, – засмеялся Эш.

Я снова почувствовала, как его нежные руки гладят меня, потом услышала хруст гравия и сквозь пальцы следила за тем, как Эш уселся передо мной в позе лотоса.

– Сделай глубокий вдох. Рассортируй мысли, и только тогда мы войдем внутрь, – успокоил он.

Мысли в голове заставляли желудок сжиматься от страха. И в то же время на меня давила совесть.

– Мне так жаль, – прошептала я в сторону Чейна. Цепи звенели, когда я двигалась. Я так устала носить эти штуки. Так устала чувствовать груз этого проклятия.

Чейн лишь грустно мне улыбнулся.

– Ты о чем?

– Я… не знаю. Обо всем.

Бог задумчиво склонил голову.

– Есть ли на свете место, которое помогло бы тебе почувствовать себя лучше?

Я растерянно нахмурилась.

– Марс?

Все закатили глаза.

– Он серьезно! – подтолкнул меня Эш, со знающим видом глядя на Чейна. – Назови ему место, которое тебе нравится.

– Гайд-парк. Мне нравится Гайд-парк, – сдавленно пробормотала я. Я часто бывала там, будучи ребенком. Даймонд время от времени водила меня туда. Иногда и Мэдокс, когда мог выбраться из ада. Это были умиротворяющие воспоминания о днях, когда я кормила уточек и гонялась за белками.

Чейн кивнул, подошел и протянул руки.

– Можно? – спросил он, заметив, как я вздрогнула от его прикосновения. Ужас, какая я трусиха.

– Что ты делаешь? – с недоверием спросила я, когда его пальцы скользнули по моему лбу.

– У меня есть еще пара трюков в запасе, – улыбнулся он. – Попытайся вспомнить какой-нибудь хороший день в Гайд-парке. Настолько детально, насколько возможно.

Хорошо… Я закрыла глаза и сосредоточилась, представляя, как сижу на влажной траве, а надо мной шелестит листва окружающих деревьев. Мэдокс бросает мяч, вернее, бросает в мою голову. Звенит детский смех…

Я открыла глаза и оказалась посреди Гайд-парка. Резко втянула носом прохладный и свежий воздух, который немного пах самим Лондоном. Травинки качались у меня под ногами, и я действительно заметила белку, бегущую по могучим каштанам. Но прекраснее всего был солнечный свет. Я почувствовала лучи на своем лице и заморгала. Казалось, что я десятилетиями была в темноте, а теперь вдруг вытянула голову к свету, словно цветок.

– Как здесь мило! Вау! – я взволнованно заерзала на скамейке и посмотрела на парней, которые с любопытством рассматривали местность. – Как ты это сделал? – ошеломленно спросила я Чейна, который прислонился к лавочке рядом со мной и задумчиво смотрел на играющих детей.

– Это часть магии. У меня есть доступ к воспоминаниям и эмоциям. Когда телом руководит Вирус, а я болтаюсь в его сознании бесполезным атавизмом, то создаю подобные иллюзии, чтобы хоть как-то занять время. Это успокаивает, – его губы растянулись в улыбке. – Вероятно, тебя тоже.

– Успокаивает, – прошептала я. – Действительно успокаивает.

– Боже, как же я скучаю по солнцу! – вздохнул Эш. Он прислонился спиной к моим ногам и с тоской глядел в небо. – Без него в Тартаре я совершенно бесполезен и все время чувствую себя усталым и слабым.

– У меня то же самое с луной, – согласился Сейлор.

Они с братом обменялись грустными взглядами. От тоски я вдруг ощутила ком в горле. Вот почему они еще спали как нормальные люди. Я уже задавалась этим вопросом. Разумеется, они оба тосковали, ведь все-таки были богами солнца и луны, которых не видели десятилетиями. Да и, наверное, всем богам, деятельность которых заключалась во взаимодействии с природой, было тяжело в Тартаре.

– Когда ты в последний раз видел солнце? – поинтересовалась я, нежно проводя по длинным и мягким, словно шелк, волосам Эша. Бог подобно кошке с наслаждением вытянулся в мою сторону, и я послушно почесала его голову. Птички чирикали, а я наконец смогла глубоко вздохнуть.

– М-м-м, мы с Сейлором упали почти пятьдесят лет назад. Наша мать – одна из Ор. Весна, если быть точнее.

Значит, богиня времен года.

– Однако не все знают, что… – Эш ухмыльнулся мне, – наш отец – Бисямон-тэн. Японский бог, страж севера.

Я хлопала глазами, не веря своим ушам.

– Вы… кто-кто он?

Сейлор засмеялся и начал возиться с моими отросшими волосами. Я позволила ему это делать во имя мира между нами. Они все ни в чем не упрекали меня, хотя имели на то причины, сидели в моих воспоминаниях и, кажется, нуждались в этом коротком украденном моменте тишины не меньше.

– Ты же не думаешь, что на свете живут только древнегреческие боги? – спросил Сейлор.

Я уставилась на него, беспомощно пожимая плечами.

– Ну-у… я знаю, что существует теория о множестве разных богов по всему миру, но не думала, что это правда.

– Это правда, – сказал Эш.

Его голос почему-то звучал печально.

– Но в мире богов все похоже на соревнование, кто дальше писает. Греки – абсолютная верховная власть. Кроме того, японские боги уже такие старые, что их осталась всего горстка, если и она еще жива, конечно.

Сейлор мрачно кивнул.

– Раньше существовали миллионы синтоистских богов.

– И что же с ними случилось? – спосила я, во рту пересохло.

– Древнегреческие боги уничтожили их ради создания своего тоталитарного режима, – пробормотал Эш. – Они поступили так со многими, и наш отец – один из немногочисленных последних японских богов, которые выжили.

Теперь в пересохшем рту стало как в пустыне.

– О-об этом я н-ничего не знала.

– Откуда бы тебе это знать? – грустно улыбнулся Эш. – Боги наверняка неохотно рассказывают об этом, а в Тартаре ты совсем недавно. Греков нужно остановить. Мы – единственный шанс, который остался у этого мира. Все остальные у него отняли греки.

Мы замолчали. Чириканье птичек вдруг стало уже не таким радостным, как прежде. Трава стала серой, и я отчетливо видела усталость на лицах товарищей. Они сражались. Намного дольше меня. Были смелыми и взялись за практически невыполнимую задачу. Я должна была помочь им и внести свою лепту, чтобы Сейлор мог снова увидеть луну, а Эш – солнце.

– Он хороший? Ваш отец? – спросила я.

Сейлор фыркнул.

– Он сумасшедший.

– Так вот в кого вы такие! – сказала я и получила подзатыльник. Заслуженно.

– Заткнись и преодолей уже свою паническую атаку.

– Ладно, ладно! – я подняла руки и сделала глубокий вдох.

Когда у ног приземлился мяч, я уставилась на него и осторожно подняла. По крайней мере, попыталась, потому что пальцы прошли как сквозь дым. Ну конечно. Это же была всего лишь иллюзия.

– Мэд, ты такой глупый! Почему все время я должна его догонять? – пропищал детский голосок.

К нам приближался топот. Гравий захрустел, и я вдруг уставилась в собственные глаза. В глаза шестилетней Ворриор. Я задержала дыхание, когда моя маленькая копия вдруг подняла мяч и поскакала обратно. Ей навстречу побежал мальчик. Его каштановые волосы были слишком длинными и хлестали по лицу. Он засмеялся, когда маленькая Ворриор пнула его в ногу, и поцеловал ее в нос. Маленькая Ворриор снова его пнула, а он показал ей язык и закричал на весь луг:

– Кто язык свой показал, тот любовь свою признал!

Все засмеялись. И я тоже.

– Ты была такой милой, – прошептал Чарминг.

С удивлением я обнаружила его позади себя. Все это время он был нем как рыба. Я пожала плечами, наблюдая за Ворриор из воспоминаний. Она в это время слушала, как Мэдокс уговаривал ее положить улитку на язык. Фу. Идеи Мэда всегда были великолепны.

– Это было до того, как синдром медузы обострился. Тогда моя жизнь еще была нормальной.

Ну, или просто нормальнее, чем потом.

– Ты очень его любишь, не так ли? – Чарминг уставился на Мэдокса.

Мое сердце дрогнуло.

– Да.

Он кивнул и протянул руку, за которую я схватилась и поднялась на ноги. Они все еще были немного ватными, но уже сильнее, чем прежде.

– Тогда нам пора его вернуть, – сказал Чарминг, целуя меня в лоб.

– Сделаем, – улыбнулась я, – но до этого надо… выйти замуж.

Этим словосочетанием я подавилась, будто сухим куском хлеба.

– Значит, ты готова? – с явным облегчением в голосе спросил Чейн, на что я лишь кивнула.

Мы зашли в небоскреб, и пульс тут же участился. Шаги слишком громким эхом отражались от стен. Казалось, что я была здесь целую вечность назад. Дверь за мной закрылась, и я остановилась. Вот и они. Все боги элиты.

Взгляд скользнул по их лицам в поисках одного конкретного, и пульс стал биться еще чаще, когда я поняла, что его здесь не было. Синих волос не видать. Как и серебряных глаз.

– Ворриор!

– Рэйзд, – я улыбнулась богу, который шагнул в мою сторону.

Он не улыбнулся мне в ответ, а лишь пристально смотрел на группу богов, которые собрались в нервную кучку. Магия висела в воздухе. Агрессивная, острая, черная магия. Вся элита смотрела на Чейна и остальных как на мусор. Я вдруг почувствовала в себе желание защитить их и демонстративно шагнула вперед. Какие бы тут ни велись игры, я не позволю им причинить вред моим друзьям. Моим друзьям. Я споткнулась на собственных мыслях. Когда похитители успели стать моими друзьями? Жизнь была странной, а совсем скоро станет еще страннее.

– Все уже готово, – спокойно и холодно сказал Рэйзд. Я поджала губы и кивнула. – Фоун проведет церемонию, ведь она богиня плодородия. Я надеюсь, ты не против?

Пухленькая белокурая богиня застенчиво помахала мне рукой. Я тут же улыбнулась.

– Нет, я не против.

Рэйзд сдержанно кивнул.

– Церемония будет проходить в конференц-зале. Вещи ты найдешь в своей комнате.

– И что это за комната?

– Та же самая, в которой ты провела последние недели, – ответил он, прежде чем уйти. Не хватало только ядовитого взгляда и драматически развевающегося плаща, чтобы сделать его уход еще более эффектным. Ну и ладно. Значит, буду переодеваться в комнате Пиаса. Мои ладони вспотели, а колени ослабли.

– Ворриор! Значит, у тебя все хорошо? И у тебя новая прическа, – я вдруг оказалась в медвежьих объятиях, которые чуть не выдавили легкие из тела.

– Ой, Брейв, крепыш ты мой, все хорошо, – я потрепала его за щеку.

Брейв отошел и скептически меня осмотрел:

– Правда? Я ужасно переживал. Тебя всегда было хорошо слышно, но в последние дни слишком много шума.

– Да уж, шума действительно было слишком много, – устало признала я. – Не хочешь пойти наверх и рассказать по пути, что произошло за время моего отсутствия?

– Да, конечно! Расскажу! – Брейв энергично кивнул, когда его взгляд вдруг упал на Чарминга и Чейна. – Ой, – тихо сказал он. Его кадык дрогнул. – П-привет, Чарминг.

– Привет, красавчик, – промурлыкал бог, подкрадываясь к нему, словно тигр.

Господи! Даже у меня от такого волосы дыбом встали.

– Скучал по мне? – прошептал он. – Я ужасно по тебе скучал.

– Ну, я… Нет… Да, очень… где… – Брейв инстинктивно отшатнулся, но Чарминг уже схватил его за широкие плечи и страстно поцеловал.

У меня отвисла челюсть. Уже через несколько секунд эти двое излучали столько тепла и магии, что я покрылась потом. Смущенный Чейн отвернулся, а Сейлор громко прочистил горло. Брейв лишь застонал, размахивая руками, прежде чем обхватить ими шею Чарминга и страстно поцеловать в ответ.

Ух ты. Вот тебе и языковая акробатика. Чарминг, наверное, мастер завязывания языком черешка вишни в узел. Хотя у Брейва из ушей и вырвалось несколько веточек, он все же остался в человеческом обличье и растаял в руках Чарминга.

Ой, как мило. И немножко мерзко.

– Пойдем, эти двое, наверное, еще некоторое время будут заняты.

Я оглянулась, и знакомое боа защекотало нос.

– О! – я бросилась на шею безумной лысой подружке и крепко прижала ее к себе. – Я по тебе скучала!

– Я по тебе тоже, мышка! – ее нежная ручка погладила меня по спине, а когда я подняла взгляд, на меня смотрели ее мутные молочные глаза. – Пойдем. У нас плотный график. Бомба уже тикает. И она взорвется, как только Персефона найдет свой пояс для чулок, а мы должны этого избежать. Нам нужно успеть до эпиляции Геры.

– Э-э-э, что?

– Если перевести с оракульского, это значит «поторопись».

– Хорошо, – я отдала воинское приветствие.

Чейн вздохнул. Нет, это был вздох Вируса. Ужас, я потихоньку начинала в этом действительно разбираться.

– С вами все в порядке? – спросил он у других богов, когда я потащила О за собой. Все кивнули, а Вирус – да, это действительно был Вирус, – растерянно массируя виски́, пошел за нами.

– У тебя все хорошо? – спросила я.

Он кивнул, не открывая глаз.

– Такое частое переключение утомляет, – признался он. – Поэтому мы все-таки спим время от времени, чтобы хоть немного отдохнуть.

О посмотрела на него.

– Ты уже использовал медитацию, чтобы сохранять равновесие?

– Да, – мы поднимались по стеклянной лестнице. – Это привело к тому, что наши личности слились в одну. Было жутко. Я целых две недели смотрел каждой мужской заднице вслед.

Я захихикала.

– На самом-то деле за последние двадцать лет мы нашли неплохой баланс, но при стрессе или волнении смены личности становятся неконтролируемыми.

– Не переживай, красавчик. С Ворриор, может, проще не станет, но хотя бы одиночество перестанет тебя тревожить.

– В смысле, со мной не станет проще?

– Это значит, что иногда ты хуже горькой редьки, – сухо сказала О.

– Ничего подобного!

– Это правда, – вмешался зеленоволосый ублюдок.

– Заткнись, Вирус.

– Вот видишь, мы об этом и говорим, – сказал он.

Я обиженно замолчала. Это все неправда.

– Не переживай, – О ущипнула меня за бок, – ты ведешь себя именно так, как должна, но все мы со временем меняемся. Ты тоже когда-нибудь научишься думать перед тем, как говорить.

– Как же скучно это звучит, – сказала я.

– Это звучит по-взрослому, – поправила она. – Я молюсь о том, чтобы тебе выпал шанс повзрослеть.

– О, у тебя все в порядке? – я остановилась перед дверью Пиаса. Вирус вежливо держал дистанцию. – Ты выглядишь какой-то подавленной.

О вздохнула, и я испугалась, когда увидела в ее молочных глазах влажный блеск.

– Скажи мне, ты что… плачешь?

– Я сейчас в будущем, которое становится все неизбежнее. Я все думаю и думаю, но не вижу выхода. Он был раньше, но я пожертвовала этой возможностью ради тебя. Подарок дыму и пеплу.

Я уставилась на нее, как и Вирус, но О лишь грустно улыбнулась нам.

– Ты что, строишь из себя загадочного оракула?

– Я лишь говорю о том, что мы все умрем.

Не сказав больше ни слова, она повернулась и ушла прочь с развевающимся в воздухе боа.

– Надо попросить ее произнести для нас свадебную речь.

– А ну прекрати, – я провела руками по предплечьям, по которым только что пробежала дрожь.

– Что прекратить?

– Говорить вещи, которые заставляют меня думать, что ты смешной.

Он засмеялся.

– И что в этом плохого?

– Находить кого-то смешным – это предшествующая симпатии ступень, и не дай бог ты начнешь мне нравиться, зеленоволосый идиот, – сказала я и открыла дверь.

– Понимаю. Тогда мне придется диагностировать тебе тяжелый случай стокгольмского синдрома.

– Сказал похититель.

– Который тебе нравится.

– Бессовестная ложь, сэр. Будь у меня перчатка, я бы швырнула ее тебе в лицо и возмущенно ушла прочь.

– Я тоже надеюсь, что так бы все и было, – прервал нас холодный голос.

Мы замерли. Пиас стоял в комнате и наблюдал за нами. Пульс участился, а кожа начала светиться, как и у Пиаса. Мне нравилось, что он не мог скрыть свою реакцию.

Вирус скрестил руки на груди, зазвенев цепями, а я вместо ответа наступила ему на ногу. Как только вся эта свадебная ерунда закончится, я смою эти штуки в унитаз. И тогда с проблемой будет разбираться уже городской совет.

– Пиас! – удивленно выдавила я, шагнув к нему. – Я думала, что ты не хочешь присутствовать. Ну, ты, конечно, можешь, но не обязан…

– Меня не будет на церемонии, – безэмоционально ответил Пиас, скрещивая руки на груди. – Я здесь лишь для того, чтобы кое-что прояснить.

Он посмотрел на Вируса, и температура в комнате упала до минус ста градусов. Я мгновенно замерзла и заметила, как дыхание поднимается в воздух в виде пара.

Вирус отодвинул меня в сторону и гордо поднял подбородок:

– Тогда валяй. Но я надеюсь, что ты скажешь что-то поинтереснее, чем «тронь ее – и ты умрешь».

Пиас ухмыльнулся – правда, это больше походило на оскал, – и по окнам поползла тонкая корка льда.

– Раз это условие ты уже знаешь, тогда можем пропустить его и перейти к следующей теме. Менее чем через час ты будешь связан с ней как никто другой. Ты будешь чувствовать, когда ей плохо, будешь знать, когда она счастлива. Ты не сможешь спать, если она не сможет. Ты захочешь защищать ее и быть рядом. Она станет центром твоей вселенной.

– Прямо как Шейм для тебя, – усмехнулся Вирус, но затем тяжело сглотнул.

Пиас стиснул зубы и опустил взгляд. На его лицо упала темная прядь.

– Без души я совсем ничего не чувствую. И никогда не смогу стать для Шейм тем, кого бы она заслуживала или хотела. Я не способен стать половинкой для кого-то. И прежде всего для Ворриор. Я никогда не смогу поддержать ее так, как ты, – в его глазах сиял холодный огонь. – И, во имя всех богов, которые все еще есть в этом мире: если замечу, что ты не относишься к ней с уважением, которого она заслуживает, если увижу, что она плачет, ходит с синяками или печалится из-за тебя, я разрежу тебя и заставлю жрать собственные кишки, которыми ты потом испражнишься, чтобы я снова заставил тебя их есть. Мы поняли друг друга?

Я услышала лишь треск постоянно растущего слоя льда на окнах и шмыгнула носом. Головы мужчин повернулись ко мне.

– Ну отлично, – застонал Вирус. – Вот ты сам и заставил ее плакать. Потрясающе, снежок.

– Что случилось, Ворриор? – спросил Пиас, игнорируя Вируса.

Я снова шмыгнула носом и громко разрыдалась:

– Это самое романтичное, что ты когда-либо говорил!

Вирус ударил себя ладонью по лбу, а Пиас улыбнулся, пока я смахивала слезы со щек. Сбитая с толку, я заметила, что он снова стоит передо мной.

– Каждое слово было сказано серьезно. Хотелось бы мне самому уметь придерживаться этих правил, – прошептал он мне на ухо, а затем поцеловал в лоб и в следующее мгновение испарился.

– Вы оба просто сумасшедшие, – проворчал Вирус, за что сразу же получил удар в живот. – Эй, это домашнее насилие!

Я фыркнула и указала на вещи, которые лежали на кровати.

– Хватит болтать. Нам пора переодеваться.

Вирус фыркнул в ответ, но все же взял кучу одежды и прижал к своей груди.

– Как думаешь, мне подойдет? – спросил он, поворачиваясь вокруг своей оси и тем самым заматывая мой живот в цепь.

– Просто отлично, Вирус. Рюши – это прямо твое!

Вирус засмеялся себе под нос и бросил мне длинный плащ, который был скроен как платье. Он подчеркивал талию и расширялся книзу. Белоснежную ткань украшала серебряная вышивка. Я удивленно заметила, что сбоку располагалась незаметная молния, с помощью которой можно было надеть платье – ну, или плащ. Так мы смогли натянуть его на меня, не вылезая из цепей и не испортив при этом ткань. Часть цепи все равно пришлось сжимать рукой, что выглядело довольно странно, но никак иначе я поступить не могла. И хотя мою голову будет скрывать большой капюшон, для меня все же приготовили новую маску. Белую, как и все остальное.

Одежда Вируса была похожа на мою, только без капюшона.

– Ты не мог бы, пожалуйста, снять заклинание с маски, чтобы я надела другую? – тихо попросила я, пока мы молча одевались.

К плащу в комплекте шли также узкие черные брюки и сапоги до колен. Просто шикарно. Я улыбнулась, заметив кинжал, который подарил мне Коул. Металл идеально лежал в моей руке, и на брюках даже была повязка, чтобы я могла закрепить нож на бедре.

Вирус сомневался.

– Ничего личного, но я сделаю это только после церемонии.

– Что? Неужели боишься, что я поджарю твои мозги и сбегу прочь с капитаном Черничкой? – шутливо сказала я. Ну, или нешутливо. Все-таки такая опасность существовала.

– Да.

Вирус и глазом не моргнул, а меня охватила ярость. Я показала ему средний палец. И все же какая-то часть меня признавала, что его опасения были оправданны. Соблазн был слишком велик. А страх еще больше… И тогда я снова подумала о Сейлоре и Эше. О том, что все зависело от этого мгновения. Я поступала правильно, с какой бы стороны на это ни смотрела. Поэтому маска полетела обратно на кровать. Больше я ничего сделать не могла.

Я нервно заправила короткие волосы за уши и подошла к двери. Вирус последовал за мной.

– Очень традиционно, – размышлял он, нарушив неловкое молчание между нами.

– Ты о чем?

Вирус пожал плечами.

– Союз заключается после обмена кровью, и теоретически даже лезвия бритвы будет достаточно. А вот это… – он указал на наши наряды и ножи, – просто какой-то романтический бред.

– Потому что белый символизирует невинность, а мы с тобой так же невинны, как Фредди Крюгер?

– Нет, потому что серебряную кровь лучше видно на белом. Так проще убедиться, что партнер действительно бессмертен. Случился бы конец света, попытайся бог жениться на человеке.

Я удивленно подняла взгляд:

– У тебя что, уже был такой опыт? Или к чему тогда эта горечь в голосе?

Он молчал. Так долго, что я уже подумала, он откроет рот, лишь когда придет время говорить «да, мы согласны». Однако он все же остановился перед конференц-залом.

– Я хотел жениться на девушке из мира людей. Тогда. Еще перед тем как меня сюда сбросили. Чтобы почтить свою мать и богов, я хотел придерживаться традиций. Белые наряды, кровь, вот это все. Ее кровь была красной, а моя вдруг оказалась серебряной. Собственная мать оттащила меня от алтаря и сбросила в Тартар. Я больше никогда не встречал Мелоди.

Не веря своим ушам, я уставилась на Вируса.

– Я об этом не знала…

Он пожал плечами, но не стал смотреть мне в глаза:

– Откуда тебе знать? Я обычно не говорю об этом. В моем прошлом нет ничего, что походило бы на крутые истории с хеппи-эндом. Самым лучшим в моей жизни была Мелоди, и я потерял ее прежде, чем успел начать жить как следует.

– Мне… мне очень жаль, – я откашлялась, мысленно ударив себя ногой под зад, и нежно погладила его по руке.

Вирус улыбнулся и едва заметно прислонился ко мне.

– Все в порядке. Это было больше восьмидесяти лет назад. Она, наверное, уже мертва. Какая ирония, что мне приходится снова облачаться в эти тряпки. Лучше бы все по-быстрому и с лезвием бритвы. Или хотя бы с любов… – он вдруг замолчал, и я вздрогнула.

Очевидно, Вирусу это давалось не легче, чем мне. Мы сидели в одной лодке, даже если и гребли в разных направлениях. И логично, что мы не сдвинулись ни на сантиметр. Возможно, настало время объединить усилия. Я взглянула на его руку и протянула свою:

– Давай тогда выдержим все это вместе.

Предложение мира. Официальное. Вечная война явно никак не окупится, а времени у нас впереди было столько, что я точно успею отомстить ему за похищение и шантаж. Он колебался, будто договариваясь с самим собой, но наконец взял мою руку, и мы вместе зашли в дверь. Атмосфера была, мягко говоря, напряженная. И все же кто-то украсил комнату белыми цветами. Сегодня стола в комнате не было, а с противоположной от нас стороны стоял мраморный алтарь. Позади него расположилась Фоун, которая застенчиво улыбалась. Слева и справа сидели боги элиты и последователи Вируса. Оба фронта держались на безопасном друг от друга расстоянии и по возможности не смотрели друг на друга. А когда элита увидела нас с Вирусом держащимися за руки, их настроение сменилось с плохого на агрессивное. Я тяжело сглотнула. Даже если им и объяснили обстоятельства, они все равно глядели на меня так, будто я изменила Пиасу с врагом. И в какой-то степени я действительно это сделала. Чтобы спасти их чертовы задницы. Надеюсь, скоро они это поймут. А пока что мне придется смириться с их отторжением.

В комнате не играла музыка, что лишь усилило давление укоризненной тишины, и я поймала себя на желании, чтобы Пиас держал меня за другую руку. Его присутствие сделало бы обстановку менее напряженной. Ведь так стало бы ясно, что он смирился с нашим союзом, который пойдет всем на пользу, и не считал, что я его предала. Но я не могла и не хотела требовать это от него, ведь он мог сойти с ума от ревности.

Мне надо было пройти через это одной. Я мысленно отвесила себе пощечину, но в реальности лишь расправила плечи. Я делала то, что сделала бы девушка, обладающая гордостью и смелостью. Я дала другим богам понять, что со мной шутки плохи.

Богиня во мне вышла на волю. Магия громко зажужжала, освещая кожу, и крылья вырвались наружу, отчего плащ громко порвался на спине.

Вирус ухмыльнулся и повторил за мной. Мы сияли, словно звезды и луна, а у моих ног клубился плотный лиловый дым. Наши магии сплелись и шептались о новорожденных дружбе и единении.

Мы остановились перед Фоун – только она не сверлила меня холодным взглядом. Ну ладно, Чарминг и Брейв тоже выглядели счастливыми, но причина здесь была скорее в том, что они держались за руки.

– Готовы? – спросила она у нас.

Мы кивнули. Я в напряжении навострила уши, когда Фоун начала церемонию. Все-таки это была моя первая и единственная свадьба, и мне не хотелось ничего пропустить.

– Theoí tis néas geniás. Vlépete mia sýndesi…

Стоп, что? Это что, греческий?

– Dýo psychés syndéontai me éna.

Это однозначно был греческий, и Фоун продолжала его придерживаться.

Я тихо застонала, что заставило Вируса ухмыльнуться и посмотреть на меня.

– Ага, кто-то, значит, не слушал на уроке?

– Я не думала, что мне это когда-либо пригодится, – пробормотала я, пока Фоун продолжала разглагольствовать.

Признаю, ее голос звучал невероятно мило, а магия с поразительной сложностью сплетала благословение. Я ощутила покалывание на коже, когда значение слов дошло до меня и сжало сердце. И тем не менее было бы легче, если бы я могла понять больше, чем пару обрывков, которые не имели особого смысла. Дотянуться до чего-то там рукой, благословение судьбы, плодородие – о, нет! – и… какая-то кухонная тряпка? При чем здесь вообще была кухонная тряпка? Может, она сказала «головная тряпка»? Ну нет, в этом было еще меньше смысла. Может быть, это была «большая шапка»?

– Ворриор? – Вирус толкнул меня, и я поспешно подняла взгляд.

– Что?

– Твой выход. Делай то, что она сказала.

Боги захихикали, когда я тупо уставилась на него. Фоун тоже улыбалась.

– Я понятия не имею, что она сказала.

Вирус закатил глаза и, нагнувшись, схватил меня за ногу. Эй, молодой человек! Только я занесла руку для смачной пощечины, как он выпрямился, всего-навсего вытащив нож из подвязки на моем бедре и протянув его мне.

– Пожалуйста, изобрази свой знак на любом месте, которое выберешь.

– Мой знак? – переспросила я.

Фоун кивнула.

– Он должен быть где-то на твоем суженом.

Мой взгляд скользнул к его лбу.

– Это не должен быть шрам, как у Гарри Поттера, – предупредил меня он.

Я ухмыльнулась и взяла его за левую руку. Осторожно поднесла лезвие к его ладони и нацарапала на ней корявую букву W.

Все это время Вирус стоял спокойно, а когда я закончила, из раны потекла кровь. Я вернула нож в подвязку и протянула ему свою правую руку. Молниеносно и гораздо красивее он нарисовал на моей ладони букву V. Понятия не имею, что должно сейчас произойти, но он соединил наши кровоточащие ладони вместе.

– Dу`o psychе́s, se syndyasmо́ me mageía, – торжественно объявила Фоун. Хоть это я поняла. Мы должны были позволить нашим магиям перетечь друг в друга. Я сделала вдох, и мы отпустили потоки магии. Одновременно.

Ничто не могло подготовить к тому, что было дальше. Магия практически сбила меня с ног. Если бы Вирус не подхватил, я бы упала. В груди возникло давление, и все ощущалось так, будто сердце в любой момент может вырваться из груди. Я открыла рот и застонала от боли. Магия Вируса была полна логики и холодного расчета, которые он использовал с безжалостной точностью. Моя была, напротив, необузданной, дикой и хаотичной, словно буря. Обе магии соединились в потоке непредсказуемого разума, который наполнил наши вены. В ушах все гудело. Я слышала свое сердцебиение так же отчетливо, как и сердцебиение Вируса. Я смотрела на все своими глазами и в то же время его. Я была Ворриор и Вирусом одновременно. А в промежутке между нами был Чейн, пытающийся оставаться на заднем плане, но его тоже затянуло в эту магическую бурю. Все остальные присутствующие, ослепленные светом, зажмурили глаза. Я почти потеряла сознание, когда пульсация в нашей – вернее, в моей – груди внезапно утихла и мы разделились.

Мы жадно глотали воздух. Рана на моей руке заживала, что и прервало передачу магии. Слава богам! И все же на ладони теперь красовалась сияющая V.

– Разрешите представить, – сказала Фоун, откашлявшись, – Вирус, отец богов Подземелья, и Ворриор, мать богов Подземелья.

Я не ждала аплодисментов. Их и не было, но кое-что все же привлекло мое внимание: в дверях кто-то стоял и наблюдал за нами. Пиас. Он смотрел на меня, а по его щекам текли слезы. Пиас плакал. Без души. Я открыла рот, но он уже исчез, оставляя меня наедине с Вирусом. С моей половинкой.

Глава 13

Мы с моим безумием придерживаемся одного и того же мнения

Будь это обычная церемония, сейчас бы открывались бутылки амброзии и шел дождь из подарков молодым. Однако все гости, казалось, чувствовали облегчение от того, что это закончилось, и хотели исчезнуть. Но все же была одна вещь, которая требовала присутствия свидетелей. Цепи, согласно данному обещанию, должны исчезнуть.

Вирус откашлялся, убрал со лба зеленые волосы и помахал братьям-вампирам. Они вышли из толпы, держа в руках по ключу для каждого наручника. Эш подошел ко мне. На его лице не было улыбки, но глаза подозрительно блестели, когда он наклонился над моим запястьем. В металле появилось узкое отверстие, и он повернул в нем ключ. Меня вдруг ударило по руке. Не так сильно, как когда цепи впервые на мне закрылись, но так, что я смачно выругалась и затрясла рукой.

– Свобода! – застонала я, потирая запястье, и с отвращением вытащила цепь из своего рукава. – Я свободна!

– Ты же замужем, а «замужем» – это антоним к слову «свободна», дорогая, – услышала я чей-то смешок и обернулась.

– Шейм! – зарычала я. Богиня выглядела такой счастливой, как будто… ну да, как будто я только что вышла замуж за Вируса, а не за Пиаса.

– Моя дорогая, позволь мне поздравить вас первой. Я считаю твой выбор мужа более чем уместным. Грязь должна знать свое место!

Послышался хруст. Все гости стали свидетелями того, как мой кулак рванул вперед и единственным ударом отправил богиню на пол. Хрящ сломался с таким приятным звуком, что я даже не почувствовала боли в костяшках. Шейм застонала и попыталась удержать поток крови, хлынувший по ее лицу.

– Спасибо, – кратко сказала я, уронив цепи рядом и милостиво переступив через нее.

Вирус засвистел, признавая мой триумф, и пошел следом, оставив цепи на алтаре. Фоун убрала их в ящик, который содержал такое количество магии, что хранимые в нем вещи были защищены лучше, чем драгоценности английской королевы. Ну и хорошо.

– Ты не говорила мне, какой у тебя убийственный хук справа, – пошутил Вирус. Его близость вдруг показалась такой родной и естественной, как дыхание, что я ничего не имела против, когда он взял меня под руку.

– Когда я взаимодействую с Шейм, то каждый раз работаю на пределе, – гордо сказала я. – Хороший враг иногда лучше плохого друга.

Хихикая, словно школьницы, мы вышли из конференц-зала в большой холл, где нас встретило облако конфетти.

– Поздравляем! – воскликнули Сейлор и Эш. Эйдж стоял рядом с ними и трубил в красную дуделку.

– Э-э… спасибо?

Все трое широко улыбнулись.

– Ты готова к нашему подарку?

– Всегда готова!

Я в ожидании протянула им руку, но Вирус подтолкнул меня.

– Его нельзя потрогать. Мы сейчас откроем портал, – сбил он меня с толку.

– Какой портал?

Лицо Ви приобрело нежное выражение.

– Портал в параллельный мир. Мы вернем твоего брата. Обещание есть обещание.

Мой пульс тут же забился с нечеловеческой скоростью, и я задрожала.

– Мэдокс! – мои ноги уже побежали, хоть я и не знала, где находился этот чертов портал.

– Притормози. Я отправлюсь с тобой, – остановил меня Вирус.

– Ты не обязан, – нетерпеливо уверила я его. – Я могу и сама его найти, к тому же я скоро вернусь, а ты здесь можешь…

– Я отправлюсь с тобой, – настоял он.

– Но ты…

– Я тоже, – отрезал голос Пиаса, заставив меня обернуться.

Он стоял в холле, высокомерный, как всегда. Ни о чем не думая, я отпрянула от Вируса и бросилась в объятия Пиаса, утыкаясь носом в его грудь. М-м-м, лед и озон. Я хотела что-нибудь сказать. Желательно что-нибудь остроумное, чтобы отвлечь его от того, что он плакал.

– Ты плакал, – вырвалось вместо этого из меня. Я мысленно ударила себя по губам.

Руки Пиаса нежно обвили меня.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я все видела.

– Ничего ты не видела.

– Еще как!

– У тебя галлюцинации.

– У меня никогда не было бы таких странных галлюцинаций.

– Ты недооцениваешь свое безумие, Ворриор.

– Мы с моим безумием придерживаемся одного и того же мнения. И нам не показалось.

– Ворриор?

– Что?

– Оставим эту тему.

Я фыркнула и поцеловала его в щеку.

– Я все еще люблю тебя, – прошептала я ему на ухо, что вызвало у него грустную улыбку.

– Очень на это надеюсь. А теперь пойдем. Пора возвращать твоего брата. Нас ждет еще куча работы.

Я кивнула, размышляя о том, было ли хорошей идеей тащить в параллельный мир, в котором жил мой брат, своего нынешнего спутника жизни и своего бывшего. Однако я так волновалась, что мне было все равно, а сердце бешено стучало.

Вирус подошел ко мне:

– Нам нужно выбраться из Тартара. Там Эйдж сможет открыть портал.

– Ему нужна помощь Фэйда? – спросил к моему удивлению Пиас.

Вирус задумчиво посмотрел на Эйджа. Тот убрал ото рта дуделку и кивнул. Пиас прикоснулся к своему уху:

– Хак. Приведи сюда Фэйда. Он будет нас сопровождать.

Я не слышала ответа. Чип в моей голове, должно быть, не работал. Однако уже спустя две минуты Фэйд, тяжело дыша, стоял перед нами и держался за бок.

– Это обязательно, босс? – спросил он.

– Да.

– И мне надо работать с вот этим? – он с отвращением на лице указал на Эйджа, который со скучающим видом скрестил руки на груди.

– Да, – ответил Пиас.

– Не выпендривайся и открывай портал в пустыню, – грубо приказала я.

Фэйд вздохнул, но его магия уже наполнила комнату. Она вытягивала из воздуха фрагменты реальности, которые кружили над нами, словно в калейдоскопе.

– Дамы вперед, – с поклоном предложил Вирус.

– Ой, не делай вид, что у тебя вдруг появились манеры, – застонала я.

– Точно! Спасибо за напоминание, – Вирус с улыбкой прыгнул в портал первым.

Пиас вздохнул.

– Просто поверить не могу, что он теперь прилип к нам навечно, – с трудом расслышала я его фразу, прежде чем он схватил меня за руку и прыгнул вслед за Вирусом. Эйдж и Фэйд последовали за нами.

Мы оказались в том же месте, куда перемещались во время первой миссии. Песок клубился вокруг наших ног, а жара беспощадно прожигала. Пиас замахнулся и с огромной силой запустил молнию в небо. Она ударила в мембрану существа, земля завибрировала, и над нами появилось отверстие. Я знала, что делать, и подпрыгнула в воздух. Но вместо того чтобы лететь вверх в одиночку, я протянула руку Вирусу.

– Ну что, поиграем в летающих богов? – спросила я.

– Только если я получу за это жареный арахис, – Вирус взял меня за руку, и я послала через свои руки божественную силу, чтобы поднять его. Мы взлетели в красное небо.

Молнии Пиаса продолжали раздражать мембрану: синие огоньки, словно змеи, кружились в воздухе и снова опускались на землю. Не мешкая, я полетела к большой черной дыре, вверх по мясистому и ритмично сжимающемуся горлу, пытаясь уклоняться от слюны и слизи. Вскоре мы оказались во рту, где язык смягчил нашу посадку.

– Фу, – проворчал Ви, вытирая слюнявые руки о куртку.

– Ты здесь впервые? – поинтересовалась я.

– Да.

Остальные боги и Пиас приземлились рядом, принося с собой резкий запах озона. Фэйд убрал свой летающий скейт под мышку. Вот это крутая штука! Эйдж, казалось, перемещался по воздуху с помощью маленьких черных дыр. Он добрался до нас последним, бледный и задыхающийся.

– Тяжело было? – с беспокойством спросила я.

Он покачал головой:

– Боюсь высоты.

Все мы вздрогнули от этих слов.

– Ворриор, можешь вывести нас отсюда? – Пиас указал вперед. Я кивнула и погладила один из зубов монстра, напоминающий размером высотное здание.

– Эй, крепыш! Помнишь меня? Открой, пожалуйста, рот, – засюсюкала я.

Мы напряженно задержали дыхание, но Тартар, казалось, помнил меня, потому что его рот медленно открылся, и мы вышли на свободу. Я вдохнула свежий воздух и огляделась в темной пещере. Фэйд и Эйдж встали рядом и сосредоточенно нахмурились. Оба представляли собой тревожно-гармоничную картину и подходили друг другу не только внешне: эмо и панк. Их магия тоже выглядела скоординированной. Она походила на тянущее ощущение в животе перед быстрым полетом на американских горках. Даже поодиночке они уже обладали достаточной силой, чтобы исказить реальность. Но вместе были практически стихийным бедствием. Интересно, они сами это чувствовали?

В воздухе что-то замерцало, и светящийся калейдоскоп Фэйда смешался с деформированной черной дырой Эйджа, образуя медленно вращающийся вихрь.

– А вы уверены, что это правильная реальность? – с недоверием спросил Пиас.

Вирус насмешливо поднял бровь.

– Твоя глубокоуважаемая придворная собачка-медиум сказала нам, где искать.

– О? – растерянно спросила я. – Почему она?

Вирус лишь вяло улыбнулся, а я прищурилась со странным предчувствием. Он что-то от меня скрывал.

– Так что, мы идем? – спросил он, и волнение снова достигло точки кипения.

Мэдокс. Я снова увижу Мэдокса. На глаза навернулись слезы, и в этот раз уже Вирус взял меня за руку и прыгнул. Сначала от этого жеста мне стало неприятно из-за присутствия Пиаса, но уже спустя секунду в пустом пространстве я была благодарна Вирусу за то, что он рядом. Прыгать через портал обоих богов было все равно что позволить молоту разбить себя на мелкие кусочки. Я согнулась пополам и глотала ртом воздух, пытаясь удержать все свое существо, которое сложилось, словно оригами-журавль. Меня крепко обхватили руки Вируса, без него я бы раскололась на части.

Наконец-то портал выплюнул нас в параллельный мир.

– Дерьмо! – я упала на колени, и меня стошнило.

– Сильно! – выдавил Вирус, столкнувшись со стеной. Пиас выкатился из вакуума рядом с нами и тоже выругался.

– Никогда больше! – торжественно поклялся он.

Еще несколько минут нам потребовалось для того, чтобы встать на ноги, но движения все еще оставались медленными и вялыми.

– Вы тоже странно себя чувствуете? – спросила я. Мой голос был необычно искажен.

– Это из-за того, что мы не являемся частью этого измерения. Мы как вирусы, которые проникли в эту систему, – сказал Пиас. – Многое здесь будет иначе. Поэтому следи за тем, что делаешь. Ты знаешь, где мы можем начать искать Мэдокса?

Я на мгновение задумалась.

– В поместье Аида. Надо только отправиться наверх в лифте, – предложила я, и оба бога кивнули.

Хоть мы и были в другой реальности, лифт находился все в том же месте. С удовлетворением я обнаружила, что он, как и обычно, вел в дом. Значит, все не так-то уж и иначе. Парни, наверное, преувеличивали. Секунду. Из динамика что, играла какая-то расслабляющая музыка? Не веря своим ушам, я подняла глаза. А что случилось с «Highway to Hell»? Боги этого, кажется, не заметили. Но они и не поднимались здесь сто тысяч раз и не прощались со своим музыкальным вкусом в этих лифтах.

Я отмахнулась от странного чувства и выглянула из дверей, когда они открылись.

– Куда? – тихо спросил Пиас.

Я просканировала окружение, чувствуя себя детективом или каким-то секретным агентом. Может, стоило попросить Вируса напеть подходящий саундтрек? Пока что все казалось нормальным. Большой холл с черно-белой шахматной плиткой, высокий потолок с фресками.

– Я бы посмотрела в его комнате, – прошептала я.

Тихо, как мыши, мы выскользнули в холл. Воздух был чистым. Слишком чистым. Он пах чистотой и отполированным полом. Вокруг стояли букеты, в помещении было практически уютно. Даже если на первый взгляд казалось, что изменилось совсем немногое, холл излучал совершенно другую атмосферу.

Я вздрогнула и подала знак своим спутникам. Мы бесшумно двинулись по коридору и поднялись по широкой лестнице. Комната Мэдокса была на втором этаже, напротив моей, которую легко было узнать по радужным единорогам и наклейкам с Hello Kitty. В этом мире они тоже на ней висели. Сердце заколотилось, а руки задрожали, когда я постучалась в дверь Мэдокса.

Все-таки не стоило сразу на него набрасываться. Сначала ничего не происходило. Но я слышала шорох и последовавшее за ним приглушенное ругательство.

– Мэдокс? – неуверенно спросила я, постучав еще раз.

– Секунду, – сказал кто-то.

Дверь открылась, и я уставилась в собственное лицо. Меня охватило странное покалывание, и у нас одновременно отвисли челюсти. Только волосы отличались. У этой девушки они были длинными и чернильно-черными.

– Что за черт, – хором выдавили мы, когда Пиас вдруг бросился вперед и так сильно ударил вторую меня по голове, что она упала на спину, успев крикнуть «ублюдок» перед этим.

– О господи, ты только что меня убил! – завизжала я.

– Тс-с-с, – прошипел Пиас, хватая потерявшую сознание Ворриор и утаскивая ее в комнату. Он уложил ее на кровать, вернулся и закрыл дверь.

– Что это вообще такое? – мой голос дрогнул.

– Это моральная компенсация? – спросил озадаченный Вирус.

Пиас сердито посмотрел на нас:

– Она просто без сознания. Ты хоть представляешь, какой катастрофой обернулось бы, позволь я тебе поболтать с самой собой? Ты не знаешь реалий этого мира. Мы можем разрушить целое измерение, даже если вы поговорите о новом цвете лака для ногтей!

– Я бы точно не стала это обсуждать.

– Ты поняла, о чем я. Наши контакты здесь должны ограничиться Мэдоксом. Ни с кем больше мы не должны говорить.

– А если мы все-таки встретим твоего синеволосого близнеца, то можем набить ему рожу.

Я рассмеялась, пока Пиас рычал в сторону Вируса.

– Я мог бы просто запереть тебя в чулане и бросить там, тогда у нас стало бы на одну проблему меньше.

– Тогда я найду своего двойника и устрою тебе ад на земле.

– Можешь поискать на городской свалке. Думаю, они пустят тебя в качестве исключения.

– У тебя уже был такой опыт, да?

– Ты мелкий…

– Эй, парни, может, мне принести сюда шоколад и диски с «Гордостью и предубеждением», чтобы мы могли вылечить ваш ПМС Колином Фертом? – вмешалась я.

– Это он начал! – синхронно сказали они, сердито пялясь друг на друга.

– Пойдемте уже, – вздохнула я. – Надо найти Мэдокса, пока нас никто не…

– Застукал?

Мы испуганно подпрыгнули, а я завизжала и отшатнулась. К стене в коридоре прислонилась женщина. Длинные черные локоны доходили ей до бедер, а сама она была одета в шикарный деловой костюм. Дужка черных очков, из-за которых виднелись фиолетовые глаза, украшала классически красивый нос. Вид этой женщины казался одновременно и знакомым, и совершенно чужим.

Пиас первым собрал волю в кулак и в защитной позе встал передо мной.

– Кто вы, черт подери, такая? И сколько там уже стоите?

Бледная женщина улыбнулась и оттолкнулась от стены, а на ее спине расправились два черных как ночь крыла.

– Я Аида, повелительница Подземного царства. И я стою здесь достаточно долго, чтобы понять, что вам здесь делать нечего.

Она посмотрела на меня, и фиолетовые глаза, которые были совершенно такими же, как у меня, опасно вспыхнули. У ее ног клубился черный туман. Я сглотнула.

– Папуля?

Глава 14

В семье друг друга в беде не бросают

– Думаю, теперь скорее «мамуля», – весело прошептал мне на ухо Вирус. Я ударила его по голове, не прекращая в ужасе пялиться на папу… вернее, мамулю.

Аида посмотрела на меня с таким же удивлением.

– Ты не моя дочь, – поняла она.

– А ты не мой отец, – проблеяла я.

– Точно не отец, – пробормотал Вирус, который пялился на грудь Аиды.

Я снова ударила его по голове.

– Где моя дочь? – слишком спокойно по меркам происходящего спросила Аида.

– Вырублена, – пропищала я, указывая на дверь. Аида подошла к нам, и мы инстинктивно отшатнулись. Богиня излучала такое могущество, что у меня перехватило дыхание.

– Ага, – пробормотала она и… закрыла комнату?

Я посмотрела на нее, сбитая с толку. Остальные тоже выглядели озадаченно. Но она уже сунула ключ в карман пиджака и медленно повернулась. Господи. Аида была такой… секси.

Пиас решил воспользоваться моментом, пока богиня повернулась к нам спиной, и занес над ней руку, по которой пробежали яркие молнии.

– Только посмей, сын Зевса, и я скормлю твой язык адским гончим, – предупредила Аида, не поднимая взгляда.

Пиас испуганно замер.

– Это костюм от «Шанель», и я не хочу, чтобы ты его испортил, – богиня повернулась и поправила очки. – Все в мой кабинет! – строго скомандовала она. – И не пытайтесь сбежать.

Я первая двинулась с места.

– Ворриор, – прошипел Пиас.

– Ну что? – спросила я. – Она поймала нас с поличным, хуже точно стать не может.

– Может! Например, мы столкнемся с ледяным принцем номер два, – пробормотал Вирус, присоединяясь к нам.

– Вирус! – нервно застонал Пиас.

– Что? Я хочу послушать, что скажет нам Аид с сиськами. После сможем сбежать.

Мы пошли за Аидой, которая, спотыкаясь на своих убийственных пятнадцатисантиметровых шпильках, ковыляла по знакомым мне коридорам.

– Вы просто сумасшедшие, – сказал Пиас, но все же догнал нас и стал сверлить взглядом, как и Аиду. Я взяла его за руку и нервно сжала. Зачарованная, я смотрела на женщину-Аида. Она правда была горячее самого ада.

– Заходим, надо поговорить, – скомандовала она, открывая дверь в кабинет.

– Это ловушка, – пробормотал Пиас.

– И мы туда заходим! – воскликнул Вирус.

– Что вы делаете? А ну выходите оттуда! – рявкнул синеволосый бог, но мы с Вирусом уже сели в удобные кресла перед массивным столом. Аида окинула Пиаса устрашающим взглядом и полезла в ящик.

В мгновение ока Пиас из ниоткуда вытащил серебряную палку, похожую на наэлектризованное лезвие.

– А ну убери оружие, закрой дверь и садись в кресло, сын Зевса, – сказала Аида.

Наконец-то я увидела, что она вытащила из ящика. Шоколадные печеньки. Она положила их на стол перед нами. Пиас вздрогнул и выругался, потом закрыл за собой дверь и остался стоять рядом с ней, скрестив руки на груди. Вокруг него, словно сердитые змеи, бушевали молнии.

– О боже, в этой версии ты еще более раздражающий, чем в настоящей, – пробормотала Аида.

– Все дело в бездушности и отвратительном характере, но мы над этим работаем, – вставил свои пять копеек Вирус. Видимо, эта ситуация казалась ему забавной.

Аида прищурила глаза и с подозрением уставилась на Вируса.

– А тебя я что-то не узнаю. Ты кто такой? – резко спросила она.

– Меня зовут Вирус Адрастейя.

– Адрастейя? Значит, ты сын Немезиды? – спросила Аида. Я тоже с интересом посмотрела на своего супруга. Значит, он был сыном богини мести? Как кстати.

– Да, – кратко ответил он.

Я взяла печенье и начала жевать. Пиас посмотрел на меня с предостережением в глазах. Ну что опять не так? Они же вкусные.

На губах Аиды появилась легкая улыбка.

– Ты еще ешь, значит, либо не стала богиней, либо еще очень юная.

Я проглотила последние крошки.

– Я богиня!

– Богиня-малыш, – ухмыльнулся Вирус.

– Не рассказывайте ей! – прошипел Пиас.

Мы проигнорировали его, а Аида оперлась руками на стол. Ее длинные и покрытые черным лаком ногти ритмично стучали по дереву.

– Вы не знали, что я сразу же чувствую открытие в Аваддоне временной дыры? Так что, если хотели пройти сюда незаметно, ваш план провалился еще в ту секунду, когда вы здесь приземлились.

Я практически с другого конца комнаты слышала, как Пиас скрипит зубами. Мы молчали, а Аида пристально смотрела на нас.

– Так я что, должна угадывать, почему три молодых бога забывают о правилах логики и пытаются вмешаться в дела другого мира? Или вы любезно скажете мне, почему рискуете нервами моей дочери и ее нахождением во всех временах и пространствах? Не думаю, что даже в другой вселенной я бы одобрила такую глупость, – все это время голос Аиды оставался спокойным. Почти дружелюбным. Даже слишком. Волосы на руках встали дыбом.

Вирус, казалось, был не сильно впечатлен, потому что насмешливо фыркнул:

– Думаю, фаза, в которой наши родители еще могли что-то нам запретить, уже прошла.

Аида вдруг перестала бить пальцами по столу.

– Молодой человек, никто не заставит меня поверить в то, что вас, молодых богов, оставили без присмотра! Вы сейчас в особенно хрупком состоянии, и вам нужна твердая рука, которая подтолкнет в нужном направлении, чтобы вы не подвергли опасности ни себя, ни других. Молодым богам, может, и не хочется признавать, что кто-то стоит выше, но вы все еще не можете просто так игнорировать существующие правила.

Взгляд Аиды смягчился, когда она увидела, что я ем печенье номер два.

– Не поймите меня неправильно. Я помню времена, когда была совсем молодой… Эта внезапная власть и сила. Мы тоже экспериментировали со своими способностями и вызвали с их помощью множество стихийных бедствий, но вы должны придерживаться правил. Мы хотим для вас лучшего. Хотим защитить, чтобы вы стали разумными и сильными богами. И не прорывали дырки во вселенной, – сухо заключила она.

Я растерянно нахмурила лоб.

– Ты понял, о чем она? – прошептала я Вирусу на ухо.

– Ни слова, – проворчал он в ответ.

– Было бы странно, если бы родители-боги хотели защитить нас и даже увидеть взросление, – с иронией в голосе сказал Пиас, оттолкнувшись от стены. – Очевидно, они не совсем понимают ситуацию, Аида. Правда, если вам известно, насколько опасно вмешиваться в дела других измерений, лучше отпустите нас и не задавайте больше вопросов.

Аида фыркнула:

– Таким авторитарным я тебя, Пиас, еще не видела. Видимо, все-таки существует измерение, в котором у тебя хватает смелости. Однако, боюсь, я не могу отпустить вас без выяснения обстоятельств, пока вы в моем измерении.

– Ничего не говори, – прервал меня Пиас, когда я открыла рот.

Я снова закрыла его, стукнув зубами.

– Может, она могла бы помочь нам!

– Похитить ее сына? – зарычал Пиас раньше, чем успел понять, что только что проболтался. Он грязно выругался, заставив меня покраснеть.

Аида округлила глаза.

– Какого еще сына?

Пиас поджал губы и замолчал.

– Может быть, она действительно могла бы… – нерешительно сказала я.

– Нет, Ворриор!

– Но если…

– Нет!

– Да почему нет-то! – огрызнулась я.

– Потому что это все еще Аид, – сердито возразил Пиас. – Он может быть женщиной, носить короткие юбки и давать нам печеньки, но он все тот же Аид. Один из старых богов! Тех самых, которые запирают нас в Тартаре и оставляют там гнить!

– Ты можешь уже закончить со своими упадническими настроениями? Иногда можно и попросить о помощи.

– Но не Аида! – он подчеркивал каждое слово, будто я была какой-то идиоткой.

Может быть, я ею и была. Скорее всего. Но какая-то часть меня, словно утопающий, цеплялась за слова Аиды. Она не была похожа на богиню, которая скармливала своих детей Тартару, чтобы избавиться. Я хотела верить в то, что существовал мир, в котором мы могли быть собой. Без ненависти, боли и войны. Неужели я хотела слишком многого? Пиас, может быть, и оставил любую надежду, а возможно, у него никогда ее и не было. Но я не сдамся так быстро. Именно надежда была спасательным кругом, державшим меня на плаву.

– В нашем мире никто не помогает справиться с нашими силами, – решительно сказала я. – Как только у кого-нибудь из детей появляются симптомы бессмертия, их сбрасывают в Тартар, где они предоставлены сами себе.

Вирус предостерегающе посмотрел на меня, а Пиас даже попытался закрыть рот. Однако я вскочила с места и отбилась от него, наблюдая за тем, как Аида меняется в лице. Это подстегнуло сказать ей еще больше, и слова хлынули из меня нескончаемым потоком:

– В нашем мире мы должны убрать вас с дороги, потому что вы вот-вот все уничтожите. Мы пытаемся делать правильные вещи.

– Ворриор, а ну молчи!

– Нет, Пиас! Пусть она знает, что делает ее близнец, – огрызнулась я.

Его глаза горели от злости, а по коже плясали обжигающие молнии.

– Между ними нет никаких отличий, кроме груди! – зарычал он.

– Но они должны быть! – крикнула я в ответ. О нет! Это что, слезы? Черт. А ну соберись, Ворриор. – Разница есть, – зарычала я. – Я не верю в то, что все боги во всех измерениях совершают одни и те же ошибки!

– Так, я правильно все понимаю? – прервала нас Аида. Черный туман затемнял комнату, распространяясь до самых углов, пока она растерянно смотрела на нас. – Вы никогда не получали образования? Ни один из вас? Вам не объясняли фундаментальных основ магии? Все, что вы знаете и делаете, основывается лишь на ваших собственных экспериментах и никто вас не направляет?

– Я уже восемьдесят лет горю в аду, – ответил Пиас. – И чертовски хорошо знаю, что делаю.

– Восемьдесят лет, – Аида резко втянула воздух и посмотрела на него. – Как это произошло?

– Рот монстра открылся, и малыш Пиас полетел вниз. И так со всеми нами, – сказал Вирус, нервно оглядываясь. Он вздрогнул, когда его коснулся туман Аиды.

– Это… – Аида пыталась найти подходящие слова.

– Дерьмово, отстойно, мерзко, возмутительно несправедливо, достойно внимания со стороны органов опеки? – предложил Вирус.

– Безрассудно, – отрезала Аида, и мое сердце забилось. Я знала! Знала, что Аида была другой. – Но это все еще не объясняет причину вашего здесь пребывания. Вы ждете нашей помощи? Из другого измерения?

А вот сейчас стало неприятно. Ах, если бы наши цели были благородными! Я лишь пожала плечами и прикусила губу.

– Нет, мы здесь из-за Мэдокса.

– Ворриор, – прошептал Пиас.

Его голос звучал так отчаянно, будто он вот-вот заплачет. Я взяла его за руку и сжала. Отчаянно и в то же время с надеждой.

– Мэдокс? – растерянно переспросила Аида. – А при чем здесь он? В вашем мире он тоже бог? Если да, то мне, к сожалению, придется вас расстроить. Здесь он совершенно обычный смертный.

– Нет, в нашей вселенной произошел несчастный случай, – выдавила я. И вот опять, слезы. Они без остановки бежали по щекам. Я шмыгнула носом и смахнула их. – Он погиб. Сгорел. Взорвался. От него не осталось ничего, что мы могли бы спасти. Поэтому мы хотели забрать его из этого измерения. Тут он жив. Я не могу… – Я замолчала и застонала. – Я не могу без него.

В комнате стало тихо, и я пыталась не рыдать.

Аида захлопала глазами. Не слезы ли часом блестели в них? Руки-то точно слегка дрогнули, и она откашлялась, прежде чем сменить положение за столом.

– Мне очень жаль это слышать, – сказала Аида. – Но ты разве не думала о том, что таким образом заберешь Мэдокса у Ворриор, живущей в этом измерении?

– Думала, – пробормотала я. Но мне было все равно.

Аида сделала глубокий вдох и выдох.

– Я все еще не могу поверить в то, что делаю в другом мире. Мне невероятно жаль. Разве я там не женщина? – спросила она.

Я покачала головой, и Аида закатила глаза.

– Ох уж эти мужчины…

Вирус прочистил горло:

– Вот мне интересно, а если вы мать Ворриор, кто тогда отец?

Это был действительно вопрос на миллион. Аида была сбита с толку внезапной сменой темы, но все же ответила:

– Афродита, разумеется.

– Афродита? – хором переспросили мы с Вирусом.

– Афродита – мужчина? – вырвалось у меня, и я попыталась представить себе это. Не получилось.

– Нет, – улыбнулась Аида. – Афродита – гермафродит.

– Герма-кто?

– Гермафродит! Она обоих полов.

Вирус рассмеялся. Даже Пиас вдруг стал выглядеть менее серьезно. Я поморщила нос. Что это вообще за мир такой?

– Надо нам валить отсюда, – произнесла я мысли вслух. – Мне жаль, что мы доставили тебе проблемы. Я поищу Мэдокса, и мы уйдем, не нанося никому вреда. Обещаю.

Улыбка с лица Аиды исчезла, и в глазах вспыхнула какая-то странная искра.

– Как бы мне ни было вас жаль, я не могу допустить, чтобы вы похитили Мэдокса и против воли потащили в другое измерение. Его место здесь, среди нас.

Я напряглась.

– При всем уважении к межпространственным правилам, или как вы это называете, этот выбор я оставлю Мэдоксу. Он мой брат, мое второе я, даже в этом мире. И я ни секунды в этом не сомневаюсь. Он тот, кто заканчивает за меня предложения, когда мне не хватает слов, и тот, кто плачет за меня, когда я уже не могу. Он смеется со мной, когда никто больше этого не делает. Он никогда меня не боялся и сидел рядом со мной, когда у меня была драконья оспа. А еще он отмывал с пола мою блевотину, когда у меня был троллегрипп. Когда его сердце перестало биться, мое перестало жить. Я пойду к нему, и никто не сможет меня остановить. Ни измерения, ни правила, ни боги.

– Очень трогательно. Я уверена, он с радостью снова отмоет твою блевотину с пола. Не так ли, Мэдокс? – засюсюкал холодный женский голос.

– Честно говоря, не сказал бы.

Я замерла, когда вдруг услышала щелчок и почувствовала что-то холодное у своего виска. У меня перехватило дыхание, а сердце забилось, когда из-за Аиды в нашу сторону вышли две другие тени.

Пиас яростно вскрикнул. Молнии зарезвились вокруг его тела, но в следующее мгновение синяя молния ударилась о белую. Одна из теней вдруг стала более материальной и с такой силой отбросила Пиаса на пол, что я услышала, как что-то сломалось.

Я закричала и хотела броситься к нему, но чья-то крепкая рука схватила меня за шею и сдавила. Я захрипела. Колени подкосились, когда удар магии ослабил меня, и я в растерянности наблюдала, как тень над Пиасом превратилась в такого же Пиаса.

– Что это, черт подери, за смешные трюки? – презрительно спросил Пиас номер два, направляя пистолет на Пиаса номер один. Они выглядели совершенно одинаково. Начиная с острых скул и заканчивая гордым ровным носом. Только у Пиаса на полу были синие волосы, а у ублюдка с пистолетом – белоснежные.

Моя черноволосая версия начала душить меня с насмешливым холодным свечением в глазах. Ее магия была быстрее, острее и тренированнее моей, и она без труда держала меня под контролем. А я-то думала, только Пиас может отправить меня в нокаут. Только вот… разве Аида ее не запирала? Почему… Я увидела Вируса, которого прижал к полу третий человек, наступив ногой на горло. Оттуда хлестала кровь. Вирус захрипел, и кто-то засмеялся. Это был Мэдокс.

Сердце на мгновение остановилось. Вот он. Стоял передо мной. Живой.

– Мэдокс, – прошептала я. На его лоб упала прядь каштановых волос. Он вздрогнул.

– Какая же она смешная, – сказала моя копия. – Моя барби-версия хочет, чтобы ты стал ее другом. Что скажешь? Пойдешь с ней? – она рассмеялась, и в это мгновение я возненавидела себя.

Мэдокс все еще смотрел на меня. Его кадык дрогнул. Я заглянула в его светло-зеленые глаза и сразу же почувствовала близость между нами. Эта связь существовала. В любом измерении, времени и при любых обстоятельствах.

Я знала, что он тоже это почувствовал. В следующее мгновение уголок его рта дрогнул, и он плюнул мне под ноги.

– Конечно нет.

Что? Я посмотрела на него, глубоко потрясенная.

– Мне жаль. Искренне жаль, – вмешалась Аида, оттолкнувшись от стола шуршащими крыльями и подходя ко мне. Она выглядела грустной, когда ее пальцы нежно коснулись моих волос. – Если бы я могла, то помогла бы. Но даже если я и не согласна с методами других богов, разбираться с вашим миром – это ваше личное дело. Я не должна вмешиваться и обязана вернуть вас обратно. Вам сейчас наверняка все кажется хуже, чем есть на самом деле. Я уверена, родители хотят, чтобы вы вернулись, и беспокоятся.

– Нет! – на моем лбу проступил холодный пот, когда я представила себе надвигающийся на нас масштаб катастрофы. – Пожалуйста, не выдавай нас. Ты не представляешь, что они могут сделать.

Плечи Аиды напряглись.

– Я не могу идти против пространственных законов. Я не хочу выдавать вас, но должна это сделать. Вы бы знали об этом, если бы у вас было приличное образование. Я отведу вас на Олимп. Зевс – порядочный бог. Он о вас позаботится.

– Нет! – зарычал Пиас.

– Нехорошо. Ой, как нехорошо, – прохрипел Вирус. Его голова свисала под странным углом, и он тоже начал светиться от паники.

К сожалению, наши копии были чертовски хорошо обучены. Их власть и интеллект совершенно отличались от наших.

Мы с Мэдоксом снова встретились взглядами, и дамба во мне прорвалась. Все – грусть, страх и боль – хлынуло наружу. Богиня во мне сорвалась с поводка. Кожа ярко засветилась, крылья вырвались из спины, и я единственным ударом локтя вырубила Блэк Ворриор. Аида бросилась вперед, и нас окутал черный дым. Он безжалостно проник во все телесные отверстия, отрезая кислород. Я услышала чей-то подавленный стон, а потом мимо пролетела молния, расколовшая письменный стол на мелкие кусочки.

– Почему тебя не зажарило? – прошипел светловолосый Пиас.

– Потому что я твоя вторая половина, придурок, – выругалась я в ответ, ударив своей магией. Его так сильно отбросило назад, что я услышала треск дерева.

Дверь. Теперь она была открыта.

– Пиас, Ви. Бежим отсюда! – закричала я, кашляя и бросаясь вперед, но что-то ударило меня по крылу. Боль пронзила до самых костей, и я выругалась. Я тряхнула крыльями, и дождь из перьев и крови залил комнату.

– Чем меньше вы сопротивляетесь, тем меньше мучений все это принесет, – предупредила нас Аида, но я уже с огнем в легких бежала по коридору. Пиас и Вирус прикрывали.

– Мы должны спрятаться, прежде чем открыть безопасный портал в наше измерение! – крикнул Пиас.

Я кивнула, скользнув за угол, и мы побежали вниз по лестнице. В случае необходимости можно и в Тартар запрыгнуть, решила я. Хоть мы и в неправильном измерении, но так будем подальше от Олимпа, Зевса и Аиды.

До нас доносился топот преследователей, а сверху зашумели чьи-то крылья. И когда я подняла взгляд, то увидела, что в нашу сторону летела не Аида, а Мэдокс. Я, ругаясь, расправила крылья и полетела к нему. Мы врезались друг в друга. Его подбородок ударил меня по лбу, и по лицу потекла горячая кровь. Мы упали на лестницу. Я рухнула боком на ее твердые края и с рычанием стиснула зубы. Он хотел одолеть меня удушающим захватом, но я пнула его в живот.

Мэдокс согнулся. Когда я хотела подняться на ноги, то увидела, как светловолосый Пиас и его Ворриор ловко спрыгивают с перил. Их могущество наполнило комнату, заставив волосы встать дыбом.

В следующее мгновение блондин-Пиас набросился на своего синеволосого двойника. Кулаки и проклятия летали в воздухе, молнии танцевали вокруг, как вдруг Ворриор нацелилась на Вируса, который ловко уклонялся от любого удара. Провода на его лбу снова замигали. Это был завораживающий танец контролируемой силы и холодного расчета. Я, идиотка, позволила себя отвлечь, и следующее, что почувствовала, – удар в лицо, отправивший меня на пол.

Мэдокс уселся на меня, расставив ноги, и с темным огнем в глазах занес надо мной кулак. Сердце зашлось в панике. Магия дрогнула на моих пальцах. Один прицельный удар, и сердце Мэдокса остановится, но я отпустила эту мысль. Его кулак врезался в мое лицо, с хрустом ломая нос, и я выплюнула кровь. Удар был не таким болезненным, как осознание того, что меня бил Мэдокс.

– Блад! – позвала я задыхаясь. Пес зашевелился и спрыгнул с моей кожи. Он зарычал и набросился на Мэдокса, сбивая с ног. Парень ахнул, когда они приземлились на мрамор. Мэд повернулся так, что зубы пса оказались в миллиметре от пульсирующей сонной артерии. Пес тут же отреагировал, повернулся и укусил парня за плечо.

– Нет! Не надо причинять ему боль! – в ужасе взвизгнула я, вставая с пола.

Пес тут же остановился и с извиняющимся видом посмотрел на меня. Я знала, что это было ошибкой, потому что этот Мэдокс был другим, и увидела его кинжал лишь тогда, когда он вонзился в горло моего пса. Я закричала. Эхо разнеслось по холлу, а Бладклоу заскулил. Его глаза удивленно изучали меня, когда он вдруг рассыпался в пепел.

– Почему… почему ты это сделал? – я растерянно посмотрела на Мэдокса, который, нахмурив лоб, рассматривал свою поверхностную рану.

Он не ответил, а лишь презрительно сморщил нос и уже в следующее мгновение пнул меня. Дерьмо! Время выпускать план Б! Я чувствовала, как Василиск шевелится на моей коже. Взгляд светло-зеленых глаз Мэдокса устремился к моему запястью: он увидел змею, которая уже срывалась с кожи. Его рука дернулась вперед, обхватила мое запястье и в следующее мгновение провела лезвием ножа по татуировке. Змея измученно сжалась. Как и я. Порез, судя по всему, прошелся не только по телу Василиска, но и по моей душе. Мы ревели и корчились от боли, и, казалось, с каждой каплей крови, вытекающей из раны, вытекала и жизнь Василиска. Я почувствовала горький вкус магии на языке и тяжело сглотнула. Змея обмякла.

– Ты что наделал? – ошеломленно выдавила я. Все мое тело в ужасе сотряслось.

Мэдокс лишь ухмыльнулся.

– Это секретный трюк. Нож из титана, поэтому у тебя останется шрам. Твоей скотине пришел конец. Извини!

– Пожалуйста, Мэдокс, – всхлипнула я. – Прекрати. Я всего лишь хотела к тебе.

– Ну, значит, ты ошиблась с тем, чего хотела, – усмехнулся он. – С чего ты вообще взяла, что я бы пошел с тобой? Ты же совершенно чужая! Разве я отправился бы с тобой в другой мир, который вот-вот рухнет? – он прижал локоть к моей шее и надавил. Выдавливал из меня воздух, и я начала беспомощно хрипеть. Пальцы дрогнули, но, тем не менее, я не сопротивлялась, потому что не хотела ранить его. У меня все заживет. А у него – нет. И в качестве благодарности он поставил мне фингал.

– С того, что мы семья! Вот с чего! – крикнула я ему в лицо. – В семье друг друга в беде не бросают! И после смерти тоже. Я всегда буду искать тебя. Всегда. Потому что люблю тебя. Без разницы, где ты, какой ты и в каком измерении.

Он уставился, занося надо мной дрожащий кулак. И дышал так же беспокойно, как и я. Рука болела, будто умерла вместе с Василиском.

– Семья? – тихо пробормотал он. – У меня нет семьи. Я всего лишь послушный песик на побегушках у богов, – он занес руку.

Я зажмурилась в ожидании удара, однако его не последовало. А когда приоткрыла глаза, сквозь ресницы увидела дуло дымящегося пистолета. Лучше не стало.

– Я все сделаю, – сказала Ворриор номер два, взводя курок.

Пуля с грохотом закрутилась в барабане, и я почувствовала запах пороха.

– Нет! Погоди, может быть…

Она отправила пулю мне в лоб. Я услышала выстрел, за которым последовал мужской крик. Пиас? Вирус? Мэдокс?

Я не знала, кто это был. Потому что стала кашей. В прямом смысле этого слова.

Глава 15

Этот Пиас злой как бык! Отрезай ему язык!

Самое трудное, что мне приходилось делать в жизни, – открыть глаза после всего произошедшего. Как только я это сделала, мир перевернулся. Все было размытым, а в ушах гудело так, будто машинист поезда отчаянно давил на кнопку аварийной остановки. С губ сорвался стон. Звук в ушах разнесся эхом, словно по тоннелю. Глаза не могли ни на чем фокусироваться. Кроме того, я пускала слюни. Я не была в этом уверена, но, казалось, все было мокрым от серебряной крови, которая хлюпала подо мной так, будто я обмочилась. Что, в общем-то, было вполне возможно.

Секунду! Я слышала голоса. Моя голова кружилась, пока я вдруг не уловила какое-то движение краем глаза. Черные крылья и любопытно рассматривающие меня фиолетовые глаза.

– Жалко, что… – голос исказился. Я заморгала. Сначала я увидела, что стою рядом с Пиасом. Только это был не мой Пиас и не я. Что-то было не так, что-то… Кто-то коснулся моей руки. Голова бессильно упала набок, и я посмотрела в зеленые глаза. Мэдокс. На глаза навернулись горячие слезы, а мысли были такими вялыми, будто пытались пробраться через вязкую кашу.

– Они откроют портал обратно в ваш мир, ты должна…

Он говорил со мной? Где я была? Кем я была? Где мы находились? Голова повернулась в другую сторону, и я увидела, как перед нами открылся портал.

– Мэдокс, ты что, говоришь с ней? Хватит, она же просто в кашу. А ну, дай сюда… – кто-то так сильно потянул меня за руку, что почти вывихнул плечевой сустав. Я услышала собственный крик. Ощущала, как тело тащат по холодному мрамору. Все чувства обострились, и я уставилась на портал, который становился все ближе и ближе.

– Пока, сволочь!

Я посмотрела в собственные глаза, а затем потеряла сознание.

– Просыпайся!

Я почувствовала ледяной холод. Шок вырвал меня из мрачной тьмы, в которой болталась, и застонала, глотая воздух, после чего подняла словно наполненные свинцом веки. Перед глазами до сих пор все расплывалось: тени, свет и какие-то схематичные изображения, совсем медленно складывавшиеся в картинку, которая, как ни странно, была перевернута с ног на голову.

– Ее мозг, кажется, все еще не до конца регенерировал, – сказал чей-то голос.

– Неудивительно. Когда она прибыла сюда, его почти не было.

– Такой жести я не видел с тех пор, как посмотрел «Техасскую резню бензопилой‐3».

– Пф-ф… Никогда не понимал, зачем все время вспоминать человеческие фильмы?

– Я просто иду в ногу со временем. Слышишь? Кажется, золотой мальчик приходит в себя. Привет, красавчик, твоя подружка, к сожалению, сейчас в стране безмозглых. Но не переживай, как только ее красивые глаза откроются, я их вырежу, чтобы ты всегда мог ими любоваться.

– М-мпф. Гр-р-р.

– Что? Что он сказал?

– Мпф-ф-ф.

– Я не слышу, что говорит этот кусок дерьма. Кажется, из-за отрезанного языка ему тяжело глотать.

– Гр-р-рфт-т!

– Ой, вот теперь я прямо напуган!

Я услышала мерзкий хохот, а затем чей-то сдавленный стон. Пиас! Я увидела два серебряных, словно зеркала, глаза. Они были наполнены болью. Картинка медленно становилась четче, и мне удалось оценить ситуацию, в которой мы находились. Я была привязана к какому-то крючку, словно жаркое из свинины, а голый Пиас лежал передо мной на мраморном алтаре, словно жертвенный агнец. У него текла кровь, как будто ему перерезали сонную артерию. Божественная серебряная кровь была просто повсюду. Она стекала по его подбородку на алтарь и собиралась в лужу на полу. Заживающие раны ярко светились на бледной коже по всему телу, как будто его потрошили. Много раз. Он не дрожал, но мышцы были жутко напряжены, а в глазах было больше страха, чем когда-либо. Он еле заметно потряс головой.

Я поняла и закрыла глаза, притворяясь, что все еще в обмороке. Меня накрыло волной страха, когда я осознала, что происходит. Вернее, где мы были. По всей видимости, в правильном измерении. В нашем. Ворриор номер два – эта сволочь – прострелил мне череп, а Аида, видимо, как и планировала, вернула нас в наш мир. Прямо в любящие объятия греческих богов. Чертово дерьмо!

– Ты это видел?

Я задержала дыхание.

– Твоя любимая только что дернулась, что ли? – спросил один из мужчин. Его голос был слишком привлекательным для таких мерзких слов.

Пиас застонал, а я приказала себе тихо и безвольно висеть в цепях. Даже когда шаги подобрались ближе. Так близко, что я чувствовала дыхание на своей коже. Оно пахло алкоголем, луком и гнилью, как труп. Бог с наслаждением втянул воздух.

– Пахнет, будто розовый сад, – промурлыкал он. – А как она пахнет, когда ее трахнешь? Как ты? Или это ты ею пахнешь? – задал он вопрос. Судя по всему, Пиасу.

Реакции я не видела, но слышала, как он неистово трясется. Бог засмеялся, и я почувствовала на себе пальцы, сильно схватившие меня за щеки и подбородок. Цепи громко зазвенели.

– Ты проснулась, мой сладкий цветочек? – теплый мясистый язык облизнул мои губы.

Сохраняй спокойствие. Не двигайся. И вдруг я почувствовала что-то острое на коже. Лезвие ножа, которое медленно вонзилось в мою плоть над пупком. Рана горела. Этот парень играл со мной. Он ждал моей реакции, но ее не последовало. Он щелкнул языком и вонзил нож в живот по самую рукоятку. Теперь жжение практически рвало меня пополам. Нервы горели огнем.

Не двигайся. Я не должна двигаться.

– Может, мне ее трахнуть? – размышлял он, провернув во мне нож.

Мне стало плохо. Кровь бурлила в животе и стекала с губ, а под закрытыми веками танцевали черные точки.

– Мне нравится об этом думать. Она такая чертовски красивая. Что думаешь об этом, Пиас-малыш? Прямо у тебя на глазах, чтобы ты тоже насладился.

Руки схватили меня за бедра и стянули мои штаны до тазовых костей.

– Гр-р-р! – зарычал Пиас. Он дергался на алтаре, и я слышала, как звенели цепи, а молнии метались по комнате.

– Черт, хватит лапать ее, она все равно ничего не чувствует.

Бог наконец-то отпустил меня, но нож оставил. Я дышала неглубоко и быстро. Черт возьми, как же больно.

– Спокойно, красавчик. Или нам тебе еще пару пальцев отрезать?

– Арг-г-г! Убрл рки! – зарычал Пиас.

– Как-то слишком быстро язык отрос, – насмешливо сказал другой бог. Он звучал так, будто устал от всего этого. – Слишком быстрый и однозначно слишком наглый язык, честно сказать. Но скоро мы возьмем это под контроль. Давай приниматься за дело, может, твоя девчонка проснется от сладкого звука твоих криков. Без чего мы еще можем обойтись? Так, левый сосок тебе, наверное, больше не нужен, как думаешь?

Я услышала режущий звук. Металл по коже. Металл сквозь плоть.

Бог щелкнул языком.

– Ну вот, теперь ты какой-то несимметричный. Так нельзя, некрасиво. Так что прощай, правый сосок.

Пиас сыпал проклятиями, и я мысленно к нему присоединилась. Только слушать это, наверное, было хуже, чем смотреть. Так я хотя бы взглядом могла его поддержать.

Однако, обреченная на бездействие, висела в цепях. Я чувствовала, как капает моя кровь, а каждый звук обострял чувства. Запах сладкого бессмертия и гнилой черной магии смешался с запахом рвоты. Мне казалось, что боги пытали Пиаса, чтобы получить информацию, но потом я поняла, что они делали это лишь для того, чтобы сломать его. В этот момент отсутствие души, вероятно, впервые оказалось плюсом. Если бы она у него была, он бы сломался после того, что с ним сделали боги. Кости и ногти ломались, плоть и сухожилия рвались. Передо мной один сценарий фильмов ужасов сменялся другим, и все это сопровождалось сдавленными стонами Пиаса.

Кроме того, старый бог с привлекательным голосом охотно комментировал то, что делал, в то время как тот, что говорил в нос, предпочитал действовать тихо, но эффективно.

– Как-то меня нервируют эти постоянные стоны. Ты не можешь хоть чуть-чуть покричать для нас, Пиас? Громко и пронзительно? Хотя погоди… Я знаю, что может заставить тебя это делать. У тебя есть один прекрасный орган, и мы не хотим, чтобы с его помощью ты создавал маленьких бастардов.

О господи! Я беззвучно завизжала. Неужели они собрались это сделать?

Пиас застонал, в этот раз немного громче. Бог засмеялся, и я решительно открыла глаза. Я не могу позволить этому продолжаться! Я должна была сделать хоть что-то! Все расплывалось, но я рассмотрела старых богов. Тот, что говорил в нос, был длинным и худым. Его волосы совсем истончились, а кости лица так торчали, будто он сильно голодал. Его внешность ни о чем мне не говорила, но бог, который угрожал лучшей части Пиаса, был не кем иным, как Адонисом – богом красоты. Отцом Чарминга.

У всех, кто на него смотрел, из-за его красоты начинала кружиться голова. Его волосы переливались всеми цветами. Начиная с черного и каштанового, заканчивая белым и красным. Как будто природа не могла решить и вместо этого создала произведение искусства из всего сразу. Его смуглая кожа элегантно светилась в тусклом свете потолочной лампы, подчеркивая идеальное телосложение. Глаза были флуоресцентного голубого цвета. Он выглядел не старше двадцати пяти лет, старость как будто испугалась его красоты. По нему нельзя было сказать, что он стареет, если бы не жуткий запах гниения. Он словно купался в «Шанель номер труп».

Я, должно быть, издала какой-то звук, потому что Адонис замер и мгновенно поднял взгляд. В его глазах я увидела голод, превративший бога в какого-то дикого зверя.

– Ой, только посмотрите. Принцесса проснулась. Какая удача.

Пиас посмотрел на меня с паникой в глазах.

– Что ты делаешь? – сдавленно спросил он.

– Я больше не могу, – с трудом произнесла я.

Лицо Адониса исказилось в безумной ухмылке, когда он слез с Пиаса, на котором сидел, и широкими шагами подошел ко мне.

– Плохая девочка уже давно не спит и только делала вид? – он щелкнул языком и наклонился к моему лицу так близко, что я могла посчитать его ресницы. Божественная кровь прилипла к его щеке и волосам. – Я бы и не подумал, что ты такая мужественная. Это, наверное, было больно, – он снова ткнул меня ножом в живот, и я застонала.

– Нет! Прекратите! – Пиас начал болтать ногами. Молнии, хоть и истощенные, отскакивали от его кожи и попали в руку Адониса, которой он поглаживал мою щеку. Я услышала, как разорвалась плоть, и запах жженой кожи ударил в нос. Адонис потряс рукой. Мышца на его челюсти сильно напряглась.

– Этот Пиас злой как бык! Отрежь ему язык! – приказал он своему другу, который не медлил ни секунды.

Он схватил Пиаса за подбородок, залез в его рот длинными щипцами, вытащил язык и отрезал. Изо рта Пиаса хлынула кровь. Он закатил глаза и успел выплюнуть кровь, прежде чем бог разбил его нос одним прицельным ударом.

Я была удивлена, что у Пиаса все еще осталась кровь.

– Не очень приятное зрелище, правда? – спросил Адонис. Гнилое дыхание щекотало мое ухо, а его рука поднялась от моего живота к груди. – Смотреть на такие жуткие вещи завораживает, – тихо признался он. – Я часто ловлю себя на том, что смотрю самые отвратительные видео о болезнях, которые только могу найти в интернете. Чем причудливее, гротескнее и уродливей выглядит тело, тем больше меня это заводит. Я чувствую непреодолимое желание изуродовать что-нибудь красивое. Разрезать его и показать уродства, которые оно скрывало, – он нагло улыбнулся.

Я молчала. Да и что можно на это ответить? Круто? Давай посмотрим Netflix вместе?

– Что такое? Ты в шоке? Посмотрим, не разовьется ли и у тебя какой-нибудь фетиш, когда ты дорастешь до моего возраста!

Он смотрел на меня и с наслаждением сжал свою нижнюю губу зубами.

– Только посмотри на нее… Я и не знал, какую безупречную красоту Афродита все это время от меня скрывала. Твои сестры, конечно, тоже были ничего, но ты в своей идеальности превосходишь всех, кого я видел за последние годы, – он дрожал от удовольствия. – Насколько же невероятно приятно будет уничтожать твою красоту? Насколько уродливой я смогу сделать тебя, принцесса? Ой, у меня уже от одной мысли об этом встает!

Он сильно ущипнул меня за ногу. Я заскрипела зубами и плюнула ему в лицо. Адонис удивленно моргнул и вытер слюни.

– Понял, – пробормотал он, облизывая пальцы, и со стоном закрыл глаза. – Эрос! Кажется, я нашел себе идеальную жену на старости лет! Как думаешь, Зевс отдаст ее, если я любезно попрошу?

Тощий бог посмотрел на меня. Это был Эрос? Тот самый Эрос? Бог любовного влечения?

Слухи о романе между ним и Адонисом ходили уже долгое время. Однако Эрос, согласно этим слухам, должен был быть привлекательным и мускулистым мужчиной, на фоне которого мистер Вселенная выглядел бы как дерьмо. Однако то, что сейчас нависло над Пиасом, больше напоминало богомола с кривой спиной.

Я вздрогнула. Адонис заметил это и с наслаждением провернул нож в моем животе, превращая кишки в соус тартар. Я выплюнула кровь и закричала.

– Ты всегда получаешь то, что хочешь, когда любезно просишь, – фыркнул Эрос. – Но я бы подумал дважды, прежде чем лечь в постель с этой дочерью Афродиты. Ни для кого не секрет, что она вытворяет с людьми, которые видят слишком много.

– Да, именно с людьми, а я не человек, – промурлыкал Адонис. – Кроме того, интересно, останется ли она такой же привлекательной, если ее освежевать. Если что, наденем ей мешок на голову, и не придется ни о чем беспокоиться, – он с восторгом на лице вытащил нож из моего живота и порезал щеку.

Я захныкала, а Адонис застонал от восторга.

– Мы так хорошо проведем время вместе.

Он высунул язык и облизнул мою медленно заживающую рану.

Меня затрясло от отвращения.

– У… убеви фвои гвязные вуки! – воскликнул Пиас, и Адонис нервно поднял на него взгляд.

– Мне что, еще раз тебе язык отрезать? Я тут вообще-то общаюсь. Эрос, сделай, пожалуйста…

Тот снова поспешно взял в руки щипцы и засунул их в горло Пиаса, как вдруг дверь с другой стороны комнаты открылась.

– Ну что, как дела, ребята? Все хорошо? Я только хотел ненадолго заглянуть к вам и поздороваться.

Мои мышцы сжались, когда он зашел в комнату. Отец богов собственной персоной. Зевс. Буря, ворвавшаяся в комнату, привлекла всеобщее внимание. Он был одет в голубую рубашку-поло и желтые клетчатые брюки, а в руке держал клюшку для гольфа, будто только пришел с игры. Белый туман окутал его ноги и заполнил собой комнату, когда он встал перед алтарем, на котором лежал его сын.

– Привет, сын мой. Давно не виделись. Ты стал настоящим мужчиной, – начал он разговор, закинув клюшку за плечо. Его голос звучал так чертовски дружелюбно, будто они болтали о погоде.

– Пошел на хрен, – выдавил Пиас.

Зевс захихикал и потрепал сына за волосы.

– Все такой же непослушный сорванец. Ну ничего, это у тебя от матери. А как дела у Чейна? Все такой же честолюбивый?

Пиас обнажил зубы и выплюнул кровь.

– Он мертв. Как и все остальные носители фамилии Тантал. Благодаря тебе.

– Ну, что я тебе всегда говорил? Великие дела совершаются не силой, а настойчивостью. Чейн был сильнее тебя, но никогда не был настойчив. Настоящий сорвиголова, как в книжке. Но ты… ты всегда был умненьким. И расчетливым, не правда ли, Пиас? И смотри, к чему тебя это привело, – Зевс обвел комнату рукой. – Только в пыточную с другой стороны ада. Что мы должны вынести из этого урока? – Зевс поднял указательный палец. – Никогда не связывайся с богами, – он занес клюшку вверх, а затем одним движением разбил грудь Пиаса. Кровь и то, что я не хочу описывать подробнее, забрызгало стену.

Я громко закричала, и Зевс в изумлении обернулся.

– Ой, кто это у нас здесь? – в хорошем расположении духа спросил он. – Дочь Афродиты. Ворриор, верно? Насколько я знаю, ты почти стала моей невесткой, если бы не вмешался сын Немезиды. Очень жаль. Иметь в семье дочь самой любви – истинное благословение.

Я в ужасе уставилась на него. Вот у кого точно крыша течет.

Адонис прочистил горло.

– Мы вам еще нужны или можно сделать перерыв, сэр? – дружелюбно спросил он.

– Конечно. Можете идти, мальчики. Вы отлично выполнили свою работу. Просто потрясающе. Как и всегда. Сделайте глоток амброзии и возьмите с собой нашу гостью. Она выглядит какой-то бледной.

– С большим удовольствием, – сказал Адонис, снимая меня с крючка, словно какое-то мясо, закинул на плечо, и прошел мимо стонущего Пиаса.

– Если понадобимся, мы будем через дверь отсюда, – сказал Эрос Зевсу. Он дождался, пока отец богов кивнет, а затем вышел в коридор. Мы последовали за ним, и я больше ничего не могла делать, кроме как в ужасе пялиться на закрывающуюся дверь.

Глава 16

И что теперь будет? Насилие в жанре варьете?

Судя по запаху, мы находились в Даунтауне, где подземелья тянулись на многие километры, как лабиринт: я часто терялась здесь, будучи ребенком. Можно было застрять тут на много дней и даже никого не встретить на своем пути. В общем, это было идеальным местом для того, чтобы разместить юных богов и пытать их, пока они не начнут мямлить и раскрывать все планы и секреты.

На самом-то деле я еще никогда не встречала здесь ни одного олимпийского бога. Если кого и можно встретить, так только Танатоса или Аида, которые совершали контрольный обход и осматривали коридоры на предмет плесени или сломанных труб. Однако олимпиец Адонис, казалось, прекрасно знал, куда идти. Он поправил меня на своем плече и насвистывал что-то пугающе радостное. Я мрачно смотрела на его задницу и с каждым шагом представляла себе все новые и новые методы убийства, которые могли меня ждать. Песня «I’m a Barbie Girl», которая непрерывно играла, служила дополнительной пыткой. И вдруг Адониса кто-то толкнул. Я испуганно вскрикнула, соскользнула с его плеча и, так как все еще была связана, шлепнулась на пол лицом вниз. Ой. Я застонала. Хоть в ушах и гудело, я слышала, как Адонис ругался.

– Ты что, не видишь, куда идешь, придурок?

– Извините. Извините, пожалуйста. Как неловко с моей стороны. Я просто очень торопился, чтобы попасть на стрельбу чешуей дракона, и вдруг случайно врезался в вас. Мои самые сердечные извинения, ваша олимпийскость. Ой, какие же у вас красивые волосы. Вы знаете, что могли бы быть лицом рекламы шампуня от перхоти?

Я дрогнула, не веря в происходящее. Это же не мог быть… никогда. Это были галлюцинации. Я просто с ума сошла. Потеряла слишком много мозгов. Прекрасно.

– Вали отсюда, идиот, – фыркнул Адонис.

– Разумеется. Сейчас же. Ой, вы потеряли свою посылочку. Погодите, я вам сейчас помогу. Ух-х-х, тяжело. Наверное, доставка будет дорогой. Адская почта становится все дороже с каждым разом. Это просто какое-то надувательство, скажу я вам. Десять евро за доставку глупого письма с угрозами на этаж с третьего по триста сороковой. Просто смешно. Но меня, конечно же, никто там не слушает.

Никто не умеет так талантливо нести чушь. Кроме него. Меня подняли две сильные руки, и я увидела перед собой нежные зеленые глаза Мэдокса. Мои же чуть не выкатились от удивления. Он смотрел спокойно и расслабленно.

– Не трогай. Это мое, – проворчал Адонис, вырывая меня из рук брата.

Что он здесь делал? И, что еще важнее, как он сюда попал? В последний раз, когда я его видела, он был занят превращением моего лица в кашу.

– Конечно ваше. Как и сказал, я очень неловкий. Ой, я ее запачкал, какой ужас.

Мэдокс наклонился, стирая воображаемую грязь с моей щеки.

– Я знаю, тебя этому не учили, – быстро прошептал он мне на ухо. – Но ты умеешь перемещаться в другие тела. Только представь это в голове. Я отвлеку его и позову…

– А ну, хватит лапать ее, аваддонский придурок! – зарычал Адонис, так сильно отталкивая Мэдокса, что тот отлетел в стену.

– Мне очень жаль. Я правда не хотел вас отвлекать! – он улыбнулся и поднял руки.

Адонис, качая головой, закинул меня на плечо и потопал дальше.

– Все время забываю, какие идиоты тут шастают, – выругался он себе под нос.

– С каждым веком становится только хуже, – согласился с ним Эрос.

– Вот поэтому-то Аид здесь и загнулся, – с презрением выплюнул Адонис. – Правильно Зевс сделал, передав должность Персефоне. Она-то посмелее будет, хоть крыша немного и поехала после этого идиотского взрыва.

– У олимпийцев все-таки другие личностные качества.

От этого разговора все внутри сжалось. Неужели Аид не перенес смерти Мэдокса? Персефона теперь правила Аваддоном? Нехорошо. Совсем не хорошо.

Вдобавок к этому я только что столкнулась с теоретически мертвым человеком, который пытался дразнить меня и заставить применять силы, о существовании которых я и знать не знала! Что он там сказал? Вселиться в другое тело? Как это работает? И куда, черт подери, мы идем? Я увидела перед собой дверь, похожую на ту, которая вела в мою секретную игровую комнату.

– Ах, вот мы и пришли, – прокомментировал Адонис и открыл дверь. Это была именно та комната. Все выглядело как в последний раз, когда я была здесь. Красный кожаный диван, окно над «Железной девой» и старый стол для пыток, на котором отпечатались пятна от соуса сальса.

– Приятно здесь, не так ли? – спросил он, снимая меня с плеча и швыряя на диван. – Случайно сюда забрел. Так уютно и по-деревенски. Просто идеально для нашего маленького первого свидания. Тебе тоже здесь нравится, не так ли? – спросил он у «Железной девы», из которой донесся глухой стон.

Я резко втянула воздух. Кто был внутри?

– Что? Что ты сказал? Я так плохо тебя слышу! – пропел Адонис, пританцовывая в сторону средневекового орудия пыток и открывая железную голову.

– Слава богу! Я уже думал, что задохнусь здесь, – прохрипел Вирус.

– Ви! – крикнула я. Облегчение от того, что я увидела его, заставило сердце биться так, будто оно было где-то в животе.

Вирус поморщился.

– Почти. Чейн.

– Как твои дела? – задала я идиотский вопрос.

– Здесь немного неудобно. Особенно эта игла между ног.

– Это уже старая модель, – извинился Адонис. – Если бы стояла новая, ты бы превратился в дуршлаг, даже не заметив этого, но, боюсь, эту роскошь я себе сейчас позволить не могу. У Аида был только этот старый ржавый хлам.

Чейн шумно вдохнул воздух. Он побледнел, и я увидела вытекающую из него кровь. Весь пол уже был скользким от нее.

– И что теперь? Изнасилование в стиле варьете? – завизжала я с колотящимся в груди сердцем. – Я тебя предупреждаю, если ты попробуешь засунуть в меня свою маленькую морщинистую штучку, у тебя будут проблемы. Люди становятся сумасшедшими после того, как слишком долго смотрят на мое запястье, так что, даже ты представляешь себе, что произойдет с тем, кто решит, так сказать, занырнуть.

Я хотела звучать жестко, но слишком высоко взвизгнула, поэтому тут же откашлялась, а Адонис усмехнулся себе под нос.

Даже если все это время я и пыталась убедить себя в том, что не должна была бояться его, потому что была бессмертной, а боль была неприятной, но не фатальной, все внутри сжалось. Особенно когда бог окинул меня сладострастным взглядом.

– У тебя ужасно грязный язычок, маленькая богиня, – промурлыкал он, плавно подбираясь ко мне.

Я сглотнула и откинула голову назад. Можно было говорить о нем что угодно, но… нет. Адонис совершенно не выглядел старым или морщинистым. Только этот запах. Я поморщила нос.

– Я бы засунул кляп в твой рот, но, так как мы решили, что я люблю, когда все грязно и мерзко, можешь использовать свой фекальный язык столько, сколько влезет.

– Ой, пожалуйста, не надо! Я же все слышу! – тупо возразил Чейн.

– Заткнись, – рявкнул Адонис, снова пиная железную деву.

Чейн застонал, и кровь снова потекла по полу.

Я тихо зарычала, но Адонис такой железной хваткой вцепился в мое лицо, что оно сплющилось.

– Скажи мне, – прошептал он, дыша своим гнилым дыханием. – Какие мысли сейчас в твоей симпатичной светловолосой голове?

– Есть, например, мысль о том, что ты воняешь хуже помойки, – пробормотала я.

Адонис обнажил зубы и вздрогнул.

– Значит, ты тоже это заметила, да? – засюсюкал он. – Уже много лет я использую больше трех дезодорантов в день, чтобы не вонять гнилью. Это раздражает, но могло быть и хуже. Гермес вот, например, весит теперь больше двухсот килограммов, – он злобно рассмеялся, пока я тихонько давилась от запаха.

– Как бы я хотел посмотреть, что под этой маской, совсем ненадолго. Говорят, что ты красивее самой Афродиты, – он провел пальцами по краю маски.

– Давай! – я так широко улыбнулась, что он, наверное, мог видеть зубы мудрости. – Только сначала сними заклинание, и я заставлю тебя есть твое собственное дерьмо.

Адонис снова задрожал и тихо застонал. Господи ж ты боже мой. Он правда от этого возбуждался. Мой живот скрутило. Может быть, лучше начать угрожать ему стаей милых щеночков?

– Вижу, нам двоим будет очень весело вместе, – ворковал он, сильнее обхватывая меня и прижимаясь своими губами к моим. Тело окаменело, а крылья от паники вырвались из спины. Только, не успели они вылезти и на сантиметр, как цепи вокруг меня загорелись. Они становились все горячее и горячее, пока кожа не зашипела, словно на сковородке. Я закричала, извиваясь под губами Адониса.

Чейн ругался и пинался, что заставляло лужу крови становиться все больше. Адонис ухмыльнулся и поцеловал меня в уголок рта.

– Это привет от Гефеста. Мы целыми столетиями изготавливали этот титан. Твоя магия отражается от него и мучает тебя саму. Гениально, согласна?

Я застонала и сложила крылья за спиной. Жечь тут же перестало.

– Ты пахнешь лучше любой амброзии… – Адонис зарылся пальцами в мои волосы и схватил меня за шею. Он наклонил ее в сторону и принялся нюхать. – Понимаю, почему так легко стать от тебя зависимым. Я не могу не прикасаться.

– Ади, – предупредил его Эрос, о котором я почти забыла, потому что он тихо и спокойно стоял в углу. – Осторожно с ней.

– Да-да, старый зануда. Ты получишь ее, когда я закончу. Она просто слишком сладкая, – он провел по моей шее языком, пахнущим падалью. На коже остался влажный и липкий след, и меня затрясло от отвращения. Пора бы мне действительно задуматься над чем-то, что могло помочь сбежать отсюда.

Перед глазами вдруг мелькнуло лицо Пиаса, и сердце затрепетало от беспокойства. Надо выбраться отсюда. Сейчас же!

Чейн в замешательстве захлопал глазами.

– Что? Что тут такое происходит? – пробормотал он. Спустя пару секунд хлынул запах перечной мяты.

– Эй, Вирус. Круто, что ты снова с нами. Нет ли у тебя случайно спонтанного плана спасения? – спросила я.

Адонис нахмурился, изучая Вируса, который озадаченно рассматривал самого себя.

– Значит, эти слухи правдивы? У него правда есть дар многоликого Януса?

– Что это? Это что, «Железная дева»?

– Да, именно.

– Почему я в ней?

– Я думал, что тебе это может понравиться, – пошутил Адонис, схватив меня и усадив к себе на колени. Я напрягла спину, чтобы как можно меньше с ним соприкасаться.

– Почему здесь так воняет?

– Это Адонис, – дружелюбно сказала я.

– Что ты делаешь с моей супругой? – спросил Вирус, и на его лице медленно проступали осознание и легкая паника.

– Мы всего лишь немного развлекаемся, – пальцы Адониса прошлись по цепи и коснулись моей руки. Я вздрогнула, и богиня во мне с ревом запротестовала против нежелательного прикосновения. Кожа загорелась, я почувствовала покалывание магии, которая играла на пальцах.

Магия отвесила Адонису пощечину, и его голову откинуло в сторону.

– Проклятое дерьмо! – выругался он, и наказание не заставило себя ждать. Магия моментально вернулась ко мне. Цепи нагрелись и обжигали, пока я не закричала.

Вирус затрясся от гнева и, возможно, от потери крови.

– А ну отпусти ее! – прошипел он, всеми силами пытаясь выбраться из «Железной девы».

Я увидела, как на его бледном лбу блеснул пот, когда он сильно пнул металл изнутри. Я даже знать не хотела, сколько органов он только что себе разорвал, чтобы иметь возможность нанести такой сильный удар. Его ноги, должно быть, порвались в клочья.

– Не надо, Ви! Прекрати. Если ты будешь продолжать, скоро у тебя не останется крови, – завизжала я.

Боль медленно отступала. Мышцы спины задрожали, и я упала на грудь Адониса, который тут же принялся обнюхивать мою шею. Я бы с радостью откусила ему нос.

– Где Пиас? – фыркнул Вирус.

– У него сейчас приятный разговор с отцом, – ответил за меня Эрос. – Может, мне снова закрыть его? Этот парень что-то напрягает, – Эрос посмотрел на Адониса, который кусал мою мочку и… фу, засунул мне в ухо свой язык. Меня так трясло, что я упала бы с его колен, если бы он не вцепился в меня железной хваткой.

– Нет, пусть смотрит, что я творю с его женой.

Глаза Вируса горели яростным огнем. И каждое прикосновение Адониса заставляло его разгораться все сильнее.

– За любой сантиметр, к которому ты прикасаешься, я отрежу тебе по части тела, – угрожал ему Вирус.

Адонис вздохнул.

– Для этого тебе надо вылезти из этой штуки, и я сомневаюсь, что ты сможешь это сделать, если, конечно, не хочешь стать шашлыком. Это мне понравится даже больше, чем тебе. Вы только представьте, как отвратительно ты, должно быть, будешь выглядеть. Обрубок, извивающийся на полу, – его глаза загорелись. – Что ты думаешь, Ворриор, милая? Может, мне отрезать тебе пару пальцев? Тогда ты будешь трогать меня окровавленными обрубками.

Его дыхание от этих мыслей вдруг затруднилось, и взгляд застлала похотливая пелена.

– Я тебя даже неотрубленными пальцами трогать не собираюсь, – выдавила я.

– Что с ним не так? – с отвращением спросил Вирус.

– Комплексы из-за собственной красоты, – объяснила я, выругавшись, когда Адонис положил руку на мое бедро.

Так. С меня хватит. Я ударила его затылком по носу, и бог застонал, но не от боли, а от возбуждения. Он так крепко прижал меня к себе, что на коже явно после этого останутся синяки.

Я закричала, извиваясь в его руках, но чем громче я кричала, тем крепче он меня обнимал. За неимением другой альтернативы я еще раз ударила его головой по лицу. Послышался хруст, и по шее потекла кровь.

Меня начало тошнить, и я согнулась. Адонис схватил меня за талию и бросил спиной на диван, затем залез на меня и коленями расставил мои ноги так широко, насколько это позволяли цепи. Он смеялся, задыхаясь. Его мерзкий запах, наверное, сжег мне пару обонятельных рецепторов.

Его кровь была не серебряной, а чернильно-черной. Старой, гнилой и испортившейся.

Адонис дико улыбался своими измазанными в крови зубами, которыми затем прижался к моему рту. Я так сильно укусила его, что от него оторвался кусок. Адонис всхлипывал, пока все его тело тряслось от желания. Я задыхалась, будто пробежала марафон, а по спине от страха струился пот.

– Маленькая дикая кошечка! Месть будет сладкой, – захихикал он.

Этот ублюдок укусил меня за щеку. Я увидела на его зубах свою серебряную кровь, и это было хуже, чем боль. Меня чуть не стошнило, но я удержалась потому, что этому больному уроду могло понравиться.

– Ворриор! Сделай что-нибудь! Забери его душу! – крикнул Вирус.

– Точно, душа. Ты. Принадлежишь. Мне! – прохрипела я. Мне надо было что-то делать, причем как можно быстрее. Иначе это закончится как серия «Ходячих мертвецов».

Магия вспыхнула, и цепи нагрелись, прожигая мои мышцы. Я напряглась, уставилась в глаза бога и позволила своей магии сработать. Сознательно и беспощадно, как никогда раньше. Я насильно проникла в его дух. Я рылась в темноте, гнили и болезнях и… ничего не нашла. За голубыми глазами пульсировало лишь голое безумие. Души там больше не было. Ничего, что я могла бы забрать, не сходя при этом с ума.

Я сопротивлялась из последних сил, пока Адонис трясся, слизывая кровь с моей щеки.

– Этот вкус, – стонал он. Моя щека горела так, будто ее паяльником прижигали. Господи! Он же меня сожрет!

– Ворриор! – зарычал Вирус. Он снова пнул «Железную деву» изнутри, и запах его серебряной крови смешался с гнилым запахом крови старого бога.

– Сделай что-нибудь! Хоть что-то!

– Что-то. Что-то. Что-то, – повторяла я в своих мыслях. У Адониса, тем временем, ехала крыша. Из-за меня и моей крови.

Эрос, кажется, тоже это заметил, потому что он мгновенно выбежал из своего угла и направился к нам.

– Ади! Прекрати! Ты сойдешь с ума! – он схватил его за плечи и попытался оторвать от меня, но Адонис поднял голову и зарычал, словно бешеный пес. С его подбородка стекали слюни и кровь.

– Ади! – испуганно крикнул Эрос.

– Это мое! – прорычал Адонис, и стены задрожали. Старый бог демонстративно схватил меня за волосы и поднял вверх. Из моих глаз капали слезы и стекали по вискам. Адонис снова вгрызся зубами в мою плоть, на этот раз уже в шею.

– Что-то, что-то, что-то. Только вот что? Что я могла?

Дверь вдруг открылась, и кто-то, громко ругаясь, ворвался в комнату.

– Господи ж ты боже мой! Ты правда ничего не поняла!

Мэдокс. Головы Эроса и Адониса повернулись в его сторону. Мой брат с мрачным видом стоял в дверях. Его крылья были расправлены, а в руках зажата ржавая булава.

– Ты кто, черт возьми, такой? – выругался Эрос.

Адонис тем временем вцепился в меня как в последний бутерброд, которым он ни с кем не хотел делиться.

– Ее брат, – сказал Мэдокс, бросив в него булаву размером с шар для боулинга. Она попала в висок Эроса, и из раны тут же хлынула черная кровь. Бог упал и закричал так, будто его кто-то жарил. Мэдокс пнул булаву, которая теперь с хрустом сломала череп.

Фу. Омерзительно. Адонис же содрогнулся от восторга.

– Это мое! – предупреждающе зарычал он, когда Мэдокс подошел опасно близко.

– Господи, что это вообще за сумасшедший мир? – пробормотал мой брат, прежде чем вытащить из-за пояса своих брюк оружие и выстрелить. Он попал точно в левую руку бога, которой тот меня держал. Кости хрустнули. Я упала на диван лицом вперед жрать обивку. Выплевывая волосы, я подняла голову и увидела, как Адонис бросился вперед, оскалив зубы. Сумасшествие превратило его красивое лицо в звериное, когда он с рыком бросился на ловко уворачивающегося Мэдокса. Коричневые крылья ударили Адониса по роже.

Он пошатнулся, и Мэдокс снова выстрелил. Снаряд попал в левое плечо, и Адонис упал спиной назад. Черная слизь полилась из его плеча, разбрызгиваясь по стенам.

– Она принадлежит мне! – смеялся он, прижимая руку к ране. Его магия вспыхнула, и спустя мгновение он стоял перед Мэдоксом и бил кулаком по лицу.

Брата отбросило назад, и он поскользнулся на луже крови Вируса, замахал руками и оперся на «Железную деву», чтобы не упасть, что заставило Вируса зашипеть от боли.

Адонис вырвал оружие из руки Мэдокса и с улыбкой направил пистолет на парня.

– Пока-а-а, – пропел он.

У меня перед глазами потемнело. Он собирается стрелять в моего брата! В моего смертного брата. Я потеряю его. Опять!

– Что-то. Что-то. Что-то.

Мне ответило странное чувство в животе. Часть меня, которая до этого момента крепко спала, проснулась от адреналина. Я должна была спасти его, хоть что-то сделать. Все равно что. Хоть что-то.

Палец Адониса сдавил спусковой крючок. Я так быстро применила магию, что у цепей просто не было времени ответить мне болью. Все во мне сосредоточилось на Адонисе, и в следующее мгновение я исчезла. Странное чувство. Будто каждая моя клетка растворяется в воздухе, как какая-то таблетка с витаминами. Я чувствовала свое тело и в то же время нет. Я была легкой и в то же время тяжелой. Цепи упали на пол. Моя душа и растворившееся тело рванули вперед, протискиваясь в каждую доступную щель в теле Адониса. Когда он выстрелил, я отвела его руку в сторону.

Раздался щелчок. Затем выстрел. Мэдокс вздрогнул, и пуля вылетела. Я почувствовала запах крови. Красной и соленой человеческой крови. Я в ужасе затаила дыхание, чтобы спустя секунду снова выдохнуть с облегчением. Пуля разорвала лишь мочку его левого уха. В остальном он казался невредимым.

Я посмотрела на свои трясущиеся пальцы и, увидев руки Адониса, с визгом уронила оружие. Оно упало в кровь Вируса, из-за чего серебряные брызги отскочили на мои ноги. Вернее, на ноги Адониса.

– Пресвятые причиндалы Аида, что происходит?

У меня был глубокий голос, короткие волосы и… Я отодвинула пояс штанов и заглянула туда.

– Пенис! – завопила я. Уголки рта Мэдокса дрогнули.

– Уберите его, уберите его, уберите его! – я стала прыгать, отчего штаны разорвались, и я в панике замахала руками. – Оно двигается! Господи, оно двигается, уберите его! Бей его!

Мэдокс, недолго думая, пожал плечами и ударил. Ничего, ничего на свете не могло подготовить меня к этой боли. Удар по яйцам разнесся болью по всему телу. Воздух со свистом покинул легкие, я согнулась пополам и со стоном упала на колени.

– Его больше нет, – прохрипела я, падая на пол.

Лицо Мэдокса вдруг появилось в поле зрения. Он смеялся! Этот урод смеялся! Надо мной!

– Ты же хотела, чтобы я ударил!

– Я умираю!

Мэдокс взорвался смехом. Как можно так радоваться, когда ты еле-еле избежал смерти?

– Не переживай, скоро пройдет.

– Правда?

– Нет. Еще весь день будет болеть.

– Что… Что это было? – вяло бормотал Вирус.

– С пульсирующими… – о боже, у меня были яйца! – я посмотрела на Вируса, который пялился на нас, бледный как смерть.

– Ворриор сменила тело, – сказал Мэдокс, будто это было чем-то совершенно нормальным.

– Не знал, что ты так умеешь, – пробормотал Вирус.

– Я тоже не знала, – простонала я.

Мэдокс покачал головой.

– Давай. Вставай с пола, – его большая смуглая рука протянулась в мою сторону. Я, наверное, слишком долго на нее пялилась, потому что он выглядел каким-то неуверенным: – Что?

– Я просто не могу поверить, что снова могу к тебе прикоснуться. Что снова слышу твою болтовню, – трясущимся голосом призналась я.

Мэдокс криво мне улыбнулся.

– Давай уже, вставай, принцесса, – мягко сказал он, хватая меня за предплечье и поднимая на ноги.

Меня качало. Не столько из-за пульсирующей боли в чреслах, сколько из-за непривычно высокого роста. Боже. Чресла!

– Может, вы вытащите меня отсюда? – попросил Вирус. – Тут правда некомфортно.

– Конечно! Разумеется! – я тут же бросилась к своему мужу. Сердце сжалось при виде его, и этот факт заставил меня на мгновение замереть. Когда Вирус стал для меня таким важным? До или уже после церемонии, которая связала наши жизни? Я послала ему поток успокаивающих мыслей.

Он благодарно, почти нежно улыбнулся, и это ощущалось так, будто он протянул мне свою руку. Я мысленно взяла ее и поддержала. В его щеки вернулся румянец, а я возилась с застежками «Железной девы». Они были ужасно погнутыми. Мне пришлось потянуть за рычаги, прежде чем они снова смогли двигаться. Скрип железа о железо заставлял зубы ныть, как от кариеса. Я открыла дверцу и отшатнулась от того, что увидела.

Все было гораздо хуже, чем я предполагала, и хуже чем то, что чувствовала посредством нашей связи. Стройное и высокое тело Вируса было истерзано до неузнаваемости. Кости, мышцы, внутренности… Все вывалилось наружу.

– Ох, Ви, я не хочу драматизировать, но ты выглядишь как свинина на вертеле, – еле слышно сказала я.

– Спасибо, яблоко мне в рот найдешь? – прорычал он мне в ответ.

Я сделала глубокий вдох.

– Ты мне поможешь? – обратилась я к Мэдоксу, который с мрачным видом кивнул. Мы встали по обе стороны от Вируса. – Сейчас будет больно, – предупредила его я.

Вирус фыркнул.

– А я-то думал, что это будет как иглоукалывание.

– Не умничай, – я схватила его за плечи, и мы с Мэдоксом принялись его вытягивать.

Вирус громко вскрикнул. Боль передалась мне, и я закричала вместе с ним, чуть не потеряв сознание. С последними силами я вцепилась в Вируса и вытащила его. Некоторые иголки погнулись и застряли в его плоти, но нам все же удалось вытащить бога без особых повреждений. Мы быстро уложили его на диван, и я упала рядом. Не только по мне стекал пот.

Вирус держался храбро и стиснул зубы.

– Извини меня, – на его губах блестела кровь.

– Что? За что? – озадаченно спросила я.

– Я не смог тебя защитить, – в его словах была слышна ненависть к самому себе. – Я ужасный муж.

– Не говори так, – пробормотала я низким голосом Адониса, когда наклонилась к нему и нежно прислонилась своим лбом к его. – Ты сделал все, что мог.

– Это самая жуткая свадебная ночь за всю историю.

Я засмеялась, хотя это было больше похоже на всхлипывание.

– Вы муж и жена? – растерянно спросил Мэдокс.

– Все так и есть, – серьезно подтвердила я, устало посмотрев на брата.

Мэдокс озадаченно почесал затылок.

– А что с Пиасом? Или у вас в мире все иначе? – он наклонил голову и смотрел на меня, как на какое-то неизвестное науке насекомое.

Уголки моего рта дернулись.

– Все немного сложнее. Мы с Пиасом половинки одного целого, но с Вирусом тоже совместимы. Мы заключили союз по определенным причинам.

– Почему? – такое простое слово, из-за которого в воздухе повисло сразу множество вопросов.

Я вздохнула и потерла горящие глаза. Глаза Адониса.

– Потому что иногда просто не остается иного выбора, – пробормотала я.

Мэдокс молчал, а Вирус выглядел так, будто спал. Или упал в обморок. По крайней мере, он слегка храпел. Я услышала хруст и треск заживающих костей. Дам ему пять минут. А потом надо будет убираться отсюда. Присутствие богов зудело под кожей, а вкус старой и тяжелой магии отдавался горечью на языке.

Вирус вздохнул, и я послала ему немного магии, заставив улыбнуться.

– Ты выглядишь какой-то… несчастливой, – сказал Мэдокс, пока моя рука гладила Вируса по волосам.

– Все произошло не так, как мне бы хотелось, – призналась я, пожав плечами. – Но, возможно, так и должно быть. Вирус – неплохой парень. Он будет хорошим другом мне в будущем.

Мэдокс посмотрел на меня и сел напротив на край дивана.

– Ты говорила мне правду? – тихо спросил он.

– Что именно?

Он поджал губы.

– Что мы семья и что ты меня любишь.

Я посмотрела на него, заглянула в его красивые зеленые глаза и неуверенно улыбнулась.

– Конечно, так было и будет всегда.

Глава 17

С тех пор у меня отсутствует восьмая часть среднего пальца левой ноги

– Почему ты здесь, Мэдокс? – я была слишком изнурена и поэтому перешла сразу к делу. Этот вопрос просто душил меня.

Его крылья дрогнули, и он ухмыльнулся: он всегда так делал, когда хотел перевести тему.

– Серьезно? Не знаю… Я просто хотел осмотреться. Слышал, что в вашем мире дешевле мобильная связь, пиво крепче, а мини-юбки короче. Да еще и сумасшедшие боги пытают своих собственных детей. Я послушал и понял: да, хочу сюда.

Я фыркнула.

– А как насчет истинной причины? Вы ясно дали нам понять, что не стоило появляться в вашем мире.

Ухмылка с лица Мэдокса исчезла.

– Действительно не стоило. Путешествия между измерениями часто влекут за собой жуткие последствия, а я… я не твой брат. У меня уже есть сестра.

Его слова причиняли мне боль, хоть и были правдой. Я сглотнула ком, застрявший в горле.

– А эта сестра знает, что ты здесь?

– Нет. Она думает, что я на маникюре.

– И что, она в это поверила?

– Я делал и более странные вещи.

– Точно, например, когда ты думал, что на семнадцатом этаже можно разбить палатки.

– Это был глэмпинг!

– Нас чуть дракон не сожрал.

– Кто бы мог подумать, что у драконов бывает ПМС.

– Я знала!

– Да, потому что ты сама не лучше.

– Я никогда не пыталась нас сожрать.

– Правда? Я вот помню, когда ты укусила меня за ногу только из-за плохого настроения. С тех пор у меня отсутствует восьмая часть среднего пальца левой ноги.

– Это все враки!

– А вот и нет!

– Ты врун!

– Спроси у моего пальца! У тебя не получится скрыть от него свой виноватый вид! – он сунул свою ногу мне под нос.

Я попыталась выглядеть безэмоциональной. Но уголки моих губ дрогнули, и я расхохоталась. Мэдокс торжествующе улыбнулся. На секунду, на мимолетное мгновение все было как раньше. Мэдокс и Ворриор. Мой Мэдокс, с которым я делила детство.

– Почему ты здесь? – снова спросила я почти шепотом.

Мэдокс опустил ногу и тяжело вздохнул.

– Не знаю. Я даже не задумывался над этим. Когда портал закрывался, я просто запрыгнул в него. Мне показалось, что я должен помочь. Аида не поверила, что боги делают такое в этом измерении. Но я чувствую страх, когда вижу его. А вы трое боялись до смерти. Она не должна была отправлять вас к ним. Я хотел помочь. В качестве извинения за… – он указал на место выстрела. – В любом случае, я хотел спасти ваши высокомерные задницы, а затем вернуться в свое измерение.

Я затаила дыхание, а затем громко выдохнула и уставилась на него с колотящимся сердцем.

– Значит, ты потом снова уйдешь?

Мэдокс провел рукой по своим каштановым волосам, и они теперь торчали во все стороны.

– Да.

Больше он ничего не сказал, а я продолжила пялиться на него. Надо радоваться, что я вообще смогла его увидеть, поговорить с ним и почувствовать его запах. По крайней мере, в последнюю нашу встречу я запомню его живым. Хоть он и из другой вселенной, но зато теперь я, закрывая глаза, не буду видеть перед собой его смерть снова и снова. Почему, черт подери, сердце так болело? Я быстро сморгнула слезы, прежде чем Мэдокс успел их заметить.

– Спасибо, – сказала я, и это слово сломало что-то во мне.

Мэдокс кивнул, после чего мы замолчали.

Дыхание Вируса вдруг стало слишком громким. Мой взгляд опустился на потерявшего сознание Эроса. Его раны тоже заживали, но медленно. Куда медленнее, чем раны Вируса. Причиной, возможно, было то, что в черепе старого бога все еще торчала булава.

– Надо бы нам им заняться, – я откашлялась и указала на Эроса.

Мэдокс поднял бровь вверх – его типичный жест.

– Хочешь засунуть его в «Железную деву»? Или ты о чем?

– Нет, я всосу его душу, если, конечно, она у него есть, и отнесу ее в Тартар.

Мэдокс вытянул губы в трубочку и наклонил голову.

– В этом теле тебе не удастся это сделать, – ответил он.

– Значит, мне надо выбраться из этого тела.

– Уверена? Оно стало бы для нас прекрасной маскировкой, если хотим вытащить отсюда твоего синеволосого Пиаса. Кстати. А почему у него синие волосы?

– Не знаю. Когда я с ним познакомилась, они уже были такими.

– Странная вселенная.

– Ты это уже говорил.

– И что?

– И что что?

– И что мы будем делать с Эросом?

– Я не знаю.

– Ты можешь уничтожить его разум, и тогда одной проблемой меньше. В безмозглом режиме он нам никак не сможет навредить.

Я удивленно захлопала глазами, услышав это предложение.

– Уничтожить его разум? Это как?

Мэдокс закатил глаза и театрально поднял руки.

– Ты хоть что-то вообще знаешь о своих силах? Такое чувство, что ты с их помощью можешь только яйца варить.

– Я могу варить яйца? Это еще как?

Он раздраженно посмотрел на меня.

– Мне правда надо сейчас отвечать на этот вопрос?

Я прикусила губу и с извиняющимся видом пожала плечами.

– Я думала, что могу только сводить всех с ума и поглощать души.

– Принцесса, это только вершина айсберга. Ты же богиня хаоса! Ты можешь горы сворачивать, если захочешь!

– Во время секса я действительно умею это делать.

– Во время чего?

– Во время се… ой, забудь.

– Во имя вонючего Аваддона! – Мэдокс посмотрел на меня в ужасе и вздрогнул. – Я не хочу знать, что моя маленькая сестренка занимается сексом! Мне уже достаточно того, что в этом мире ты блондинка, – он в шоке взглянул на мои волосы.

Я улыбнулась, отталкиваясь от края дивана.

– Что ж, как можно уничтожить разум?

Мэдокс слез с дивана и сел на корточки рядом с Эросом. Он одним рывком вытащил булаву из головы бога. На пол тут же упали обломки костей и еще какие-то куски, которые мне не хотелось бы рассматривать. Эрос застонал.

– По сути, все, что ты должна сделать, – проникнуть в его разум и раздавить. Как помидор, – он показал движение кулаком.

– Я это умею?

– Это как будто разжижить мозг.

– Это омерзительно.

– Это полезно! Особенно в бою, когда у противника не осталось души, которую могла бы поглотить, – возразил Мэдокс. – Надо поупражняться, но зато ты сможешь одолеть противника со слабым ментальным барьером, и пальцем не пошевелив.

– Я должна только влезть в его голову?

– И не забыть раздавить мозги. Правда, надо выбраться из тела Адониса для начала.

– Разумеется. Как помидор. Кетчуп. Поняла, – пробормотала я, сосредотачиваясь.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы пробудить магию в венах и вырваться из тела Адониса. Я туманом из частичек приземлилась на пол и с тянущим ощущением начала снова собираться воедино. Адонис упал на пол и застонал, мне нужно действовать быстро, пока он не проснулся. Клетка за клеткой тело возвращалось в прежнюю форму. Кости составили скелет, затем мышцы и сухожилия создали структуру. Пустоту заполнили пульсирующие органы, и я вернулась в тело, сделав хриплый вдох.

– Все нормально? – поинтересовался Мэдокс, на всякий случай державший Адониса.

Я шаталась, но все же кивнула, прежде чем сосредоточиться на Эросе, лежавшем на полу. Только один его глаз был невредимым: он смотрел так, будто я была самим дьяволом. Он беспокойно дышал, и я слышала, как кровь булькает в его легких. Мне почти было его жаль. Но только почти. Я схватила его за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза. Уставившись в его зрачок, я почувствовала разум. Он пульсировал вокруг меня, и, как и в случае с Адонисом, вместо сияющей электричеством души, которую я могла бы вобрать, меня окутали темнота и гниль. Внутри Эроса не было ничего, кроме сумасшедших мыслей и инстинкта самосохранения, который выглядел как что-то грязное.

Я сжала воображаемыми пальцами его отвратительные склизкие внутренности. Там действительно больше не было души. Только жалкие сгнившие отходы. Эрос, извиваясь подо мной, открыл порванный рот и укусил меня. Я выругалась, когда боль пронеслась по руке, и рефлексивно сильнее сдавила его своей магией. Глаза бога вылезли из глазниц, пена проступила на губах, и он задрожал, словно в эпилептическом припадке. Я услышала звук, похожий на треск упавшей на пол дыни.

Три секунды. Мне потребовалось всего три секунды. Его тело было все еще там, но он смотрел в пустоту. Я в ужасе отдернула руки, тяжело дыша, а по моему лбу стекали капли пота.

– Это было как-то слишком легко, – вздрогнула я.

Мэдокс глядел на меня с непроницаемым выражением лица.

– Ты – богиня хаоса. Твои способности могут быть как прекрасны, так и ужасны.

Я неуверенно посмотрела на него. Он только что показал мне сторону, которую я вообще не хотела бы открывать. Было противно от самой себя.

Стоны Адониса заставили нас вздрогнуть. Он приходил в сознание. С трясущимися коленями я упала рядом с Мэдоксом и закрыла глаза. Сделав глубокий вдох, я позволила магии высвободиться и почувствовала, как душа снова расщепляется. Она медленно выходила, пока не перешла через определенную границу, на которой тело вцепилось в нее. Оно дернулось, а затем последовало за душой и тоже растворилось в воздухе. В следующее мгновение я снова погрузилась в Адониса, заполнила его голову, надела кожу, словно пальто, прежде чем снова выдохнуть воздух. В этот раз уже другими легкими.

– Отлично сработано, – пробормотал Мэдокс.

Я лишь устало кивнула и попыталась сосредоточиться на том, чтобы не падать в обморок.

– Ух ты, у меня болит череп…

Я испуганно подняла взгляд. Вирус ворчал, усаживаясь на диван, и выглядел как птица, выпавшая из гнезда. Волосы торчали во все стороны, и он хлопал глазами, пытаясь сморгнуть боль и сон с опухшего лица.

Я бросилась к нему, присела на корточки и нежно взяла за руку.

– Эй, Ви. Как твои дела?

Он сразу же отшатнулся от меня.

– Господи! Ворриор! Почему ты все еще в этом теле?

– Потому что это отличный способ маскировки, если мы собираемся вытащить Пиаса из этого подвала, – пробормотала я, повторяя слова Мэдокса, который, скрестив руки на груди, небрежно прислонился к стене рядом с остатками Эроса.

– Как твои дела, здоровяк? – спросил Мэдокс у Ви, который, тяжело дыша, поднялся на ноги. Его колени дрожали.

– Дерьмово. Но я переживу. Нам надо хватать Пиаса и валить отсюда, пока не стало хуже, чем уже есть.

– И я того же мнения, – согласилась я, а потом неуверенно обратилась к брату. – Ты поможешь нам и дальше? Или хочешь вернуться в свое измерение?

– Ты что, с ума сошла? Только стало весело, и я уже должен уходить? Давай спасать твоего синеволосого снежного принца и валить отсюда.

– Твое оружие на месте? – спросила я. Он кивнул, наклонился и вытащил вышеупомянутый глок из лужи крови. Еле касаясь, он заправил его за пояс и вытер руки о футболку.

– Нам нужна булава? – спросила я у ребят.

Вирус хмыкнул.

– Ну, за поясом у меня она точно не поместится.

– Ну, тогда нет, – проворчала я, проводя руками по волосам. – У нас есть какой-то план или просто бросимся в гущу событий?

– Ах, – сказал Мэдокс, широко улыбаясь и стуча по своему носу. – Пусть это будет моей заботой. Я все подготовил. Следуйте за мной, а когда скажу «бегите», убегайте, поняли?

– А если ты скажешь «писайте»? – невинно спросила я.

Мэдокс потрепал меня по плечу.

– Тогда ищи ближайший туалет, милая.

Мы с Вирусом быстро обменялись взглядами.

– Ты ему веришь? – прошептал он мне на ухо. Я устало посмотрела на худую фигуру Мэдокса, которая плавно вытянулась, когда он подошел к двери и выглянул за угол.

– Возможно, – наконец ответила я.

– Это может быть ловушкой, – отметил Вирус.

– От кого? От другой вселенной? И если да, зачем ему нас спасать?

Вирус снова пожал плечами и прислонился к дивану.

– Мне тебе помочь? – предложила я, но он покачал головой, стиснул зубы и последовал за Мэдоксом. Я глядела ему вслед, сделала глубокий вдох и тоже пошла за ними, когда они исчезли в коридоре.

Тихо, насколько это было возможно, я закрыла дверь и вопросительно посмотрела на Мэдокса.

– Ты идешь первой, – сказал мне он. – При этом ты должна выглядеть так, будто знаешь, что делаешь. Мы возвращаемся в темницу, в которой держат Пиаса. Если Зевс еще им занимается, я бы посоветовал подождать, пока он закончит. После этого мы заберем его и сбежим отсюда.

Я кивнула и пошла вперед, хотя уже через два поворота остановилась, из-за чего Вирус врезался в меня.

– Что за черт? – рявкнул он.

– Я совсем не знаю, куда нам идти, – призналась я.

Мэдокс вздохнул и указал направо. Ой. Совершенно другое направление. Я развернулась и последовала тихим инструкциям брата. Время от времени на нашем пути встречались аваддонцы. Чаще всего это были вампиры или тролли, которые торопились пройти как можно скорее, особенно когда видели перед собой Адониса. Я чувствовала магию старых богов: они были червями, поселившимися в трупе Тартара. По коже пробежали мурашки, и я затаила дыхание, когда мы оказались у нужной двери.

– Постучись, – скомандовал Мэдокс, исчезая в тени. Вирус последовал за ним.

Я вся дрожала, но сделала то, что было сказано. Сердце ушло в пятки, когда я услышала низкий бас, сказавший «гостям мы всегда рады», а очень хотелось развернуться и уйти. Там был Зевс! Что мне сказать? Что делать? Паника нарастала, но я взяла себя в руки и открыла дверь. От того, что увидела, у меня закружилась голова. Комната больше походила на скотобойню. Все вокруг было залито серебряной кровью Пиаса, а то, что висело над алтарем, закованное в цепи, нельзя было назвать человеком. Лишь беспокойно поднимающаяся и опускающаяся грудная клетка дала мне понять, что он еще жив. Я подавила тошноту и широко улыбнулась.

– Просто хотел проверить, что ты ни в чем не нуждаешься, босс.

– Все хорошо, мальчик мой, – Зевс радостно свистел и задумчиво крутил клюшку в руках. – Думаю, сегодня Пиас усвоил урок, – он усмехнулся. – Может, ты сможешь немного прибраться здесь, а? Обычно я сам за собой убираю, но сегодня у меня встреча с Герой, а ее ты знаешь. Очень нетерпеливая и ненавидит ждать.

– К-конечно, – заикалась я, быстро отходя в сторону, когда Зевс прошел мимо. Надеюсь, он не заметил, что мои руки дрожали. Только он собрался закрыть за собой дверь, как вдруг бог остановился, нахмурил лоб и направил на меня взгляд своих серых, словно сталь, глаз. Его ноздри раздулись. Сердце билось так быстро, что он, должно быть, его слышал.

Зевс принюхался к воздуху и подошел ко мне.

– Хорошо пахнешь, – сказал он наконец. – Розами. Что это за духи? Гере понравятся.

– Я, эм-м… Это Sweet Rose от Chloе́, – выдавила я.

Зевс посмотрел на меня, и в его взгляде на мгновение промелькнуло странное подозрение.

– Женский парфюм?

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

– Э-э, да, хотел попробовать что-нибудь новенькое.

Зевс ухмыльнулся.

– Хорошо, хорошо… до скорого.

– До скорого, босс!

Он кивнул, посмотрел на меня в последний раз и наконец-то вышел из комнаты. Вслед за ним дымкой улетучилась и угнетающая магия. Я, задыхаясь, втянула воздух в легкие, а в следующее мгновение Мэдокс и Вирус оказались рядом.

– Черт, чуть не провалились, – сказал мой брат.

– Цепи, – пробормотала я, указывая на Пиаса. – Как мы их снимем?

– Дай мне, – прошептал, к моему удивлению, Вирус. Он встал у алтаря и, нахмурив лоб, наклонился к Пиасу. Он хоть понимал, что мы были здесь?

Я снова и снова смотрела на грудную клетку, чтобы убедиться, что он жив. Он же был бессмертным, как бы ужасно сейчас ни выглядел.

– Что ты делаешь? – спросила я, пока Вирус изучал цепи, обернутые вокруг тела Пиаса и закрепленные в полу. – Ты сможешь их снять?

– М-м-м. Нет.

Сердце снова ушло в пятки.

– Но мы должны…

– Цепи наполнены таким количеством магии, что мы не сможем снять их так, чтобы никто не заметил, – перебил меня он. – Однако… – Ви улыбнулся, и я увидела, как сверкнули белые зубы. Он присел на корточки и указал на место, где цепи соединялись с полом. – Мрамор не волшебный. Мы просто оторвем Пиаса от пола вместе с цепями и возьмем с собой связанным. Остальное сделаем в Тартаре.

Мэдокс одобрительно присвистнул.

– Парень, а ты умеешь думать.

– Да что ты? И чем же мы мрамор разрежем? – фыркнула я.

– Прекрати паниковать, – сказал он, бросив на меня раздраженный взгляд. – Вместо этого лучше помоги. Мы два бога. И уж с камнем как-нибудь справимся.

– Я пока постою на страже, – предложил Мэдокс и пошел к двери, шелестя крыльями. – Вот вам информация: наша кодовая фраза – «у нас проблемы». Если я ее скажу, значит, у нас проблемы.

– Спасибо за информацию, братишка.

– Всегда пожалуйста, сестренка.

– Господи! Я уже и забыла, каким раздражающим ты бываешь! – застонала я, пока Вирус протягивал мне цепи.

– Потяни за них и направь магию в руки. А не в цепи, – предупредил он.

Мэдокс тем временем начал насвистывать мелодию «Отпусти и забудь» из «Холодного сердца». Что бы это ни значило.

Я кивнула и выпустила богиню на свободу. Ей было сложно найти правильное направление в чужом теле.

– Тяни, – командовал Вирус, и мои мышцы напряглись.

Цепи заскрипели, их магия слегка загорелась, и я почувствовала запах опаленной плоти, а в следующее мгновение послышался треск. Мы отшатнулись, держа в руках вытащенную цепь с маленьким кусочком мрамора на конце.

– Очень хорошо, – задыхался Вирус. – Еще три таких. Что там снаружи, Мэдокс?

– Пока чисто, – пробормотал он. – В этой вселенной они обрабатывают пол другим средством. Пахнет круто. Что это, лимон?

Я проигнорировала его, и мы с Вирусом вытащили следующие две цепи из треснувшего пола. Оба раза он трещал так громко, что я дрожала от страха. Мы замерли и прислушались к происходящему за дверями, Мэдокс подал нам знак, чтобы мы поторопились. Последняя цепь поддавалась легче, чем остальные, пол хрустнул, и вот мы уже держали ее в руках.

Пиас был свободен. Я хотела закричать от радости, как вдруг в комнате раздался оглушительный звук. От ужаса я уронила цепь на пол, а Мэдокс тут же повернул к нам голову.

– У нас проблемы, – прорычал он, перекрикивая сигнализацию. Я уже ждала, что свет в комнате замигает красным.

– Уходим отсюда! – закричал Вирус. Я схватила Пиаса, закинула на широкие мужские плечи Адониса и выскочила в коридор. Мэдокс и Вирус бежали по обе стороны от меня по тоннелю.

– Куда нам теперь? – крикнул Вирус.

– Аптаун! – воскликнула я ему в ответ.

– Это далеко?

Мы скользнули за угол и пробежали мимо нескольких троллей, которые по-идиотски на нас пялились.

– Достаточно далеко, – мрачно ответил за меня Мэдокс. Голова Пиаса ритмично билась о мою спину, и я переживала, что он теряет слишком много крови.

– Какой самый короткий путь? – спросил Вирус.

– Такси, – фыркнула я, бросившись налево, но Мэдокс удержал меня за руку.

– Направо! Всегда направо, почему ты все время забываешь? – простонал он. Черт подери! Мы сделали крюк и побежали по лабиринту словно крысы, за которыми гналась невидимая кошка.

Интересно, боги уже были здесь? Зевс, например. Пока что я их не чувствовала. Адонис, к счастью, был в хорошей физической форме. В своем теле я бы уже хваталась за бок.

– Такси не ездят, когда работает сигнализация. Нам надо ехать вниз на лифте, – задыхался Мэдокс.

– А если они его остановят? – спросила у него я.

– Тогда нам придется бежать вниз пешком.

– Идиотский план, – огрызнулся Вирус.

– Единственный план! – возразил мой брат.

Тут, конечно, он был прав. Кроме того, лифты уже были в поле зрения. Мэдокс ударил рукой по кнопке вызова. Все это время звук сигнализации эхом разносился по коридорам. Скоро они закроют этажи и отключат электричество, чтобы мы не могли передвигаться.

Меня охватило чувство дежавю. Значит, так Пиас чувствовал себя, когда искал здесь свою душу, а потом столкнулся со мной? Теперь я могла понять, почему он был так раздражен.

Я тяжело дышала, когда двери наконец открылись, являя нам ошеломленного вампира.

– Извини, друг. Тебе придется выйти здесь, – сказал Мэдокс, хватая кровососа за воротник и выкидывая его из лифта.

Мы с Вирусом бросились в кабину и нажали на кнопку с номером 145. Аптаун.

– Мы разве не можем просто поехать вниз отсюда? Сразу в Тартар? – спросил Вирус, когда лифт со скрипом двинулся с места под привычную Highway to Hell.

– Ни один нормальный лифт не едет так глубоко, – фыркнула я, нежно поправив Пиаса на плечах. – Я знаю только один, который бы туда ехал, и он находится в поместье Аида.

Вирус прислонился к стене и убрал потные волосы со лба.

– Не доставит ли твой отец нам проблем?

Я прикусила губу.

– Вообще он может. Но я слышала, что Зевс снял Аида с поста. Если это так, то теперь Персефона владеет адским скипетром.

– А это хорошо?

– Скорее плохо.

– Персефона? А что эта богиня цветочной ерунды делает в аду? – озадаченно спросил Мэдокс.

Я подняла бровь.

– Она замужем за Аидом. А еще она твоя мать.

У Мэдокса слегка отвисла челюсть. Он хлопал глазами, не веря в происходящее.

– Моя мать – Аида!

– Здесь все не так. Наш с тобой отец – Аид.

– Безумный мир.

– Ты это уже говорил.

– Я все еще так думаю. Всегда надо верить первому впечатлению.

– Если наши задницы останутся в сохранности, можешь написать жалобу.

– Этим я и займусь.

Вирус закатил глаза:

– Я не выдержу и двух часов в одной комнате с вами.

Мы с Мэдоксом широко улыбнулись и хором сказали:

– Ты и представить себе не можешь, каково это.

Мы захихикали, и лифт вдруг скрипнул, а потом покачнулся, из-за чего я потеряла равновесие и шлепнулась на пол, обхватив тело Пиаса. Сигнализация становилась все громче, и лифт с писком остановился. Highway to Hell тут же затихла, и свет отключился. Теперь светились только кнопки.

– Нет! Нет! Нет! – я в панике поднялась с пола и врезалась в Мэдокса, который, ругаясь, потирал затылок.

– Мы застряли, – сказал он.

– Где? – спросила я.

Наши взгляды устремились к кнопкам.

– Прямо между 144-м и 145-м этажами, – застонал Вирус. – И что нам теперь делать? Если мы останемся здесь, старики сразу же нас найдут.

В голове гудели мысли. Что мы могли сделать? Вирус уже пытался раздвинуть двери своей силой, но они лишь скрипели и оставались закрытыми. Он зарычал и пнул по ним, раздался щелчок.

– А ну прекратите сейчас же. Дальше лифт не идет. Это приказ свыше, – захрипел голос из громкоговорителя.

Ведьма! Я тут же толкнула Мэдокса. Он, наверное, видел вместо меня лишь тень, но этого было достаточно, чтобы он понял, куда я указываю.

– Мы проберемся по шахте.

– Ты с ума сошла? – воскликнул он. – Там же ничего нет! Лифты не просто так передвигаются с помощью сил ведьм.

– Именно так! Ведьма сразу же сдаст нас, когда заметит, кто мы такие. У тебя есть идеи лучше?

Мэдокс стиснул зубы, о чем я поняла по их скрипу.

– Нет! – наконец проворчал он.

– Вот и у меня нет. Сюда. Возьми Пиаса! – сказала я, аккуратно передавая его брату и поворачиваясь к Ви.

– Подсади, – попросила я, и он без колебаний сделал это, подняв меня на руках. Я нащупала дверцу. Старый металл пах солью, и из-за слишком громко колотящегося сердца мне потребовалось время, прежде чем я нашла замок.

– Что ты там так долго? – прошипел Мэдокс, который, как и я, нервничал все больше.

– Нашла! – сказала я, нажимая на замок так, что металл тут же сдвинулся с места. В нос ударил запах затхлости, и я тут же увидела перед собой большие и бледные глаза ведьмы.

– Именем трехносого… – начала она, но я уже влепила ей такую смачную пощечину, что у нее вылетели зубы, и она с грохотом упала.

Я просунула руки в люк, зацепилась за края и подтянула себя наверх. На крыше лифта я смогла оценить ситуацию. Там было несколько изогнутых светящихся палочек, которые сияли зеленым и позволяли взглянуть на каменный тоннель. В нескольких километрах над нами не было ничего, кроме пустоты.

– Ну и как? – крикнул Вирус.

Я кивнула, хоть они и не могли этого видеть, и опустила руку в люк.

– Поднимайтесь.

Сначала я помогла Вирусу, а затем Мэдоксу, у которого на плече все еще висел Пиас. Лифт сильно качался.

– Что будем с ней делать? – указал Вирус на потерявшую сознание ведьму.

– Точно не убивать! – ответила я. – Иначе ее магия перестанет работать, и мы полетим вниз.

– Нам же вниз и надо, разве нет?

– На половину этажа, – сдавленно ответила я.

– Мэдокс, вы с Вирусом можете отправиться первыми и открыть дверь. Мы с Пиасом за вами.

Брат оценил узкую щель между лифтом и шахтой, через которую нам придется пролезать, чтобы спуститься на нижний этаж, и кивнул.

– Его придется буквально протискивать. Я поймаю, – сказал он, опуская Пиаса со своих плеч. Мэдокс прижал крылья к спине, зажал в зубах одну из светящихся палочек и ногами вперед скользнул вниз. Что-то хрустнуло, после чего каменная пыль полетела мне в нос, и я услышала, как он с трудом сдерживает свои ругательства.

– Все нормально? – беспокойно спросила я.

– Здесь чертовски узко, но упс! Ух ты, я чуть в штаны не наделал! Я вижу выход! Бросайте Пиаса сюда!

Я взяла под руки свою половинку и не смогла удержаться, чтобы не поцеловать его в лоб, прежде чем засунуть в щель с помощью Вируса. Бедняжка!

– Только сразу же лови! – предупредила я, услышав фырканье в ответ.

– Бросайте уже!

Мы отпустили его, и Пиас упал. Я задержала дыхание. Сердце заколотилось, и, когда послышался шорох, а за ним грохот, мне показалось, что Пиас разбился вдребезги. Однако Мэдокс в это же мгновение крикнул:

– Поймал! Сейчас открою двери.

Мы снова услышали, как он сыплет ругательствами, прежде чем раздался металлический скрип. Крылья Мэдокса взмахнули в воздухе.

– Открыто! – крикнул он нам. – Прыгайте!

– Сначала ты, – сказала я Вирусу. Он колебался, но я толкнула его к щели.

– Пора лезть. Если я упаду, ты должен будешь по-рыцарски меня спасти, – предупредила его я.

Он послушно полез в щель. К счастью, стены были не гладкими, а пористыми, как почти все в аду, поэтому, по крайней мере, нам было за что зацепиться. Спустя несколько беспокойных вдохов я последовала за Вирусом, и узкая щель между лифтом и стеной заставила меня задержать дыхание. Еще мгновение я видела перед собой только холодный металл, который царапал щеку, и не знала, куда мне лезть. Я осторожно нащупывала путь ногой, прежде чем сползти вниз, и спустя пару сантиметров уже готова была сдаться. Как же дерьмово – спускаться вниз по стене! Почему люди добровольно занимались альпинизмом?

– Как дела? – задыхаясь, спросил Вирус.

– Бывало и лучше, – выдавила я. Мышцы дрожали от невероятных усилий, которые я прилагала лишь для того, чтобы просто удерживаться на стене.

После некоторого времени, которое я мучительно медленно ползла вниз, наконец обнаружилась спасительная дверь. Оттуда высунулась голова Мэдокса. Он округлил глаза, а в следующее мгновение уже исчез, издав звук, который я не могла истолковать. Я заволновалась и, нахмурившись, устремила взгляд вниз. К счастью, было слишком темно, чтобы разглядеть, как глубоко и пусто было подо мной.

Вирус напряг мышцы и прыгнул ловко, словно кошка. Я задержала дыхание, но он без проблем приземлился в дверях и успокаивающе мне помахал.

– Четыре шажка, и ты на месте, – звал меня он.

Я кивнула и опустила вторую ногу в попытке найти возможность зацепиться за стену. Мои потные руки скользили, но я удерживалась железной хваткой, чувствуя, как кровь стекает по ладоням. Я стиснула зубы. Еще шаг вниз. Скоро все закончится. Вирус подпрыгнул и уже протянул мне руку, пока я упиралась в стену ногами. Я перенесла свой вес на руки и, почти вывихнув все суставы, с криком оттолкнулась от стены, упав на Вируса. Он споткнулся, и вдруг мои ноги оказались в воздухе. Я вцепилась в грудь Ви, отчего он тоже закачался, и мы, как в замедленной съемке, начали падать.

Господи! Мы падали! Я не могла пользоваться крыльями, пока была в теле Адониса.

– Опа, а ну стойте, вы двое! – нас схватила чья-то рука и затащила в дверь, после чего мы приземлились в пыль сто сорок пятого этажа.

С рук текла кровь, а сердце колотилось так, что кружилась голова. Но мы справились! Мы выбрались из лифта!

Я, бешено ухмыляясь, подняла взгляд на Мэдокса. Боже, спаси его грешную душу! Только рядом с нами стоял не Мэдокс. На нас, криво улыбаясь, смотрел Зевс. Чертово дерьмо!

Глава 18

Это. Идиотский. План

К сожалению, мы были слишком заняты тем, что жадно глотали воздух, иначе я бы, наверное, выругалась самыми грязными словами в своей жизни.

У Вируса, кажется, была та же проблема. Он тут же побледнел и… о нет. Он закачался. Мой муж рухнул в пыль, а его запах сменился с мяты на корицу.

Зевс с интересом наблюдал, пока я выглянула за спину отца богов, где Мэдокс, с кляпом из плюща во рту, извивался в хватке Персефоны. Его собственная мать схватила его за шею, а Пиас лежал в грязи истерзанным клубочком, потерявшим сознание.

– Я же сказала, они придут сюда, – торжествовала Персефона. Она, как и всегда, выглядела так, словно сошла с обложки «Флоры и Фауны» – так назывался Vogue для природных богов. Шелковое зеленое платье ниспадало по ее длинным смуглым ногам, а распущенные волосы волнами опускались до талии. Противный плющ и другие растения, словно змеи, ползли по ее коже.

– Дерьмо! Отстой! Черт!

Значит, я могла и ругаться, и задыхаться одновременно.

Персефона сморщила нос и посмотрела мне в глаза. Одна ее бровь весело поднялась.

– Как я посмотрю, ты все такой же невоспитанный выродок, Ворриор! – поприветствовала она меня.

Вот так меня и узнали в другом теле. Как только она… мне в голову пришла мысль. Возможно, после того как заметили наше исчезновение, они посмотрели записи с камер наблюдения, которые висели повсюду. Дерьмо. Надо было догадаться.

– Как. Я. Посмотрю. Ты. Все. Такая. Же. Старая. Сволочь, – задыхаясь, ответила ей. Я могла и лучше, но все же.

Персефона оскалила зубы, и плющ еще сильнее сдавил Мэдокса. Он завизжал и панически замахал крыльями. Зевс тем временем весело хохотал, глядя на меня, а я поглядывала в бездну позади нас.

– Ну нет, ты что! Мы не хотим отправлять тебя туда, откуда ты с таким большим трудом выбралась, дитя мое, – дружелюбно сказал он, подавая Персефоне знак, после чего ее щупальца устремились вперед, словно дрессированные собаки. Они сдавили нас с Вирусом быстрее, чем мы могли бы произнести слово «гербицид».

– Восхитительно! – пробормотал Зевс. Отец богов встал передо мной на колени и посмотрел так, будто я была каким-то странным жуком. – Как ты это делаешь, девочка? – с любопытством спросил он. – Ты выглядишь как Адонис. Хотя нет. Ты и есть Адонис, не так ли? Ты вселилась в него, как паразит? Но запах… – он сделал глубокий вдох и криво улыбнулся. – Его ты изменить не можешь. Так я тебя и узнал. Но ход однозначно хитрый! – он щелкнул меня по носу и выпрямился. Я слышала, как хрустнули при этом его колени. Видимо, они болели, но на лице не дрогнул ни один мускул.

– А ты, сын мой! – он обратился к Мэдоксу, который безуспешно боролся с опутавшими его растениями. – Я думал, ты умер. Подозреваю, ты пришел из другого измерения, которое любезно вернуло нам этих трех мерзавцев. Должен признать, за свои годы я уже многое пережил, но никогда не было такого, чтобы во время игры в гольф в пустоте образовался временной разлом. А черноволосая красавица оказалась Ворриор, дочерью Афродиты. Она твоя сестра, правда? К сожалению, твоя копия в этом мире погибла, насколько я знаю. Жаль, очень жаль. И вдруг чудесная сестра притаскивает нам другую дочь Афродиты! Только блондинку! – он громко рассмеялся. – И еще и моего сына-неудачника! Вот бывает же! Еще и брата своего в женском обличье увидел! – он засмеялся еще громче.

Мэдокс с мрачным видом уставился в ответ, а Персефона задумчиво посмотрела на своего сына.

– Он так на него похож, – пробормотала она, нежно убирая с его лица прядь волос.

Мэдокс сердито замычал.

– Материнская любовь, – вздохнул Зевс. – Как жаль, что нам придется его убить.

Персефона опустила руку и тоже вздохнула.

– Ну что же, – откашлялся Зевс. – Время не ждет. Нам надо прояснить пару вещей, пришлось даже отложить встречу с Герой. Очень неприятно. Как думаешь, остальные уже на месте?

Персефона кивнула.

– Идеально. Просто прекрасно. Так хорошо, когда все отлажено, – он довольно хлопнул в ладоши, и туман у его ног поглотил нас. У меня перед глазами вдруг все стало белым, и я зажмурилась, в ушах гудело, а в следующее мгновение мы оказались посреди поместья Аида.

Я лежала на спине и смотрела на разрисованный потолок, рядом сидели Вирус и Мэдокс. Как заключенные перед расстрелом.

При виде кучи богов подземного мира, которые стояли в холле и ждали, у меня перехватило дыхание. Чего они ждали? Нас? Господи! Надеюсь, что нет.

– Как хорошо, что мы все смогли здесь собраться. Как видите, нам удалось поймать беглецов. Так что можно наконец-то выключить эту ужасную сигнализацию! – захихикал Зевс.

В поместье его почти не было слышно, но Персефона все же кивнула и подала остальным знак.

Магия засверкала вокруг ее пальцев, и гул тут же затих. Я беспокойно огляделась. Позади Зевса, скрестив руки на хрупкой груди, стоял Харон, божественный перевозчик. Его темные глаза, которые никогда не моргали, были направлены на отца богов и полны презрения. Рядом с ним к стене прислонился Танатос. Никогда его не любила. Старый сыч, который всегда сидел на своей веранде, жевал табак и держал нас, детей Аваддона, в страхе с помощью дробовика.

Рядом с ним стоял мой отец. Аид. Который, казалось, постарел на много лет. В его черных волосах блестела седина, а вокруг рта виднелись морщины. Он стоял сгорбившись, будто так было удобнее.

Я внимательно на него посмотрела. Что-то показалось странным. У него что-то болело? Кажется, чего-то не хватало, но чего? Ой. Его крыльев. Куда они делись?

Меня вдруг осенило: я вспомнила, как, давясь и задыхаясь, выплевывала в Тартаре остатки души Аида. Это все произошло слишком быстро, и я не успела рассмотреть, что выплюнула, но если это были крылья Аида… я вздрогнула.

– Долго еще? – прервал мои размышления чей-то раздраженный скрипучий голос. А это еще что такое? Что, черт подери, в адской прихожей делала Глэдис?

– Мы же только начали, Ата, дорогая! К тому же нашлась замена, она выручит тебя на работе на пару часов.

Глэдис – нет, Ата. Та самая Ата? Богиня бедствий? – поморщила свой острый нос, раздраженно терзая кружевной воротник своего розового свитера. На ней также была шотландская юбка со складками, из-под которой выглядывали серые морщинистые колени и зеленые ортопедические туфли на ногах. Выколите мне глаза! Кто-нибудь, выколите мне глаза!

– Опять эти практиканты! – с презрением ответила она. – Ненавижу практикантов! Вечно устанавливают какие-то обновления на компьютер, и я больше ничего не могу делать!

Арес, бог войны и последний бог в рядах этой оживленно беседующей компании, закатил свои черные глаза. Ростом он был выше двух метров и выглядел бы весьма впечатляюще, если бы не живот, свисающий на его ремень. Бог потел так, будто находился в сауне, из-за чего на ткани вокруг подмышек были пятна, опускавшиеся до самого живота.

– Не начинай, Ата! Ты и сама когда-то была практиканткой, позволь тебе напомнить!

– Какая бессовестная ложь! – прошипела Глэ… вернее, Ата. – Мне никогда не нравилось варить кофе и систематизировать файлы! Я была сразу ассистентом адского чистилища!

– Ты была неоплачиваемой практиканткой, убила своего босса и с тех пор сидишь на этом месте, потому что боишься, что у тебя его отберут! – прорычал Арес.

– Ты ходишь по очень тонкому льду, толстяк! – ядовито ответила Глэ… Ата. Черт подери, она навсегда останется для меня Глэдис.

– Кто тут толстяк? – возмутился Арес.

Глэдис подло улыбнулась, высунув язык.

– Ты хоть раз за последние сто лет в зеркало смотрел, мясной ты рулет?

– Ты, мерзкая старая…

– Мои дорогие, хватит! – дружелюбно и совершенно спокойно сказал Зевс. Туман у наших ног поднялся и превратился в нечеткие волчьи головы, которые зарычали на нас. – Еще будет время для банальных ссор. А сейчас мы должны обсудить, что делать с необузданными детьми. Как видите, – он указал на нас, – они бунтуют. Какие предложения?

– Я с самого начала сказала, что мы должны были утопить их сразу же после рождения! Всех! – сказала Персефона, поморщив нос.

Зевс вздохнул.

– И уже тогда мы решили, что не можем убивать всех детей, ведь только один из ста обретет бессмертие.

– У нас бы тогда не было этой проблемы! – Персефона равнодушно пожала плечами.

Зевс скрестил руки на груди.

– Однако теперь она у нас есть. И что же нам делать?

– Ворриор… – прошептал кто-то. Так тихо, что я еле расслышала. Это отвлекло меня от ссорящихся богов, и я перевела тревожный взгляд к лежащему на полу Пиасу. Он все еще истекал кровью. Но все-таки как-то смог незаметно повернуться ко мне, потому что еле двигался, подбирался все ближе сантиметр за сантиметром. Его глаза, или то, что от них осталось, были закрыты.

– Ворриор.

Мой взгляд упал на его рот.

– Пиас, – прошептала я так же тихо. – Ты как?

– Дерьмово.

– Любимый, мне кажется, у нас тут небольшая проблема.

Я продолжила шептать и подняла взгляд. На меня смотрел Аид. Он сначала окинул взглядом меня, а затем Мэдокса, который раздраженно смотрел на моего отца.

– Кто это? – озадаченно спросил Мэдокс.

– Аид, – выдавила я.

– Ма… что? Это Аид? Старый чудак? – ошеломленно спросил он. – Ты уверена?

– Да, это он. Помаши ему еще, – предложила я, закатывая глаза.

Мэдокс раздраженно хлопал глазами.

– Но он старый! И мужчина!

– Ворриор, – снова прошептал Пиас. – Здесь еще осталась взрывчатка. Я могу ее подорвать, чтобы их отвлечь.

– Нет! Это мы уже проходили, и исход был печальным, – прошипела я. Видимо, слишком громко, потому что боги прекратили спорить, а Зевс с улыбкой подошел ко мне. Я попыталась отползти подальше, но лианы вокруг заскрипели.

– Не хочешь рассказать, о чем вы шепчетесь, дорогая моя? Будь так добра и расскажи, исход чего был печальным?

– Э… – я сглотнула. Черт подери, мой язык прилип к небу. – Исход попыток Мэдокса встречаться с двухголовой музой. Головы… эм… они ревновали друг к другу, и он не знал, где его…

Вирус и Мэдокс одновременно расхохотались.

Зевс тоже. Белые зубы сверкнули, а в следующее мгновение я получила такую сильную пощечину, что повалилась на пол. В комнате повисла гробовая тишина. Вирус оскалился и тихо зарычал, а Мэдокс выглядел так, будто готов был оторвать Зевсу голову.

В ушах зазвенели колокольчики, и я в буквальном смысле видела перед глазами звезды, когда Зевс встал передо мной, схватил за короткие волосы и потянул вверх. Я слышала, как они тихо рвутся, и боль заставила меня застонать.

– Итак, дитя мое, скажу так, чтобы мы поняли друг друга, – все с таким же мерзким дружелюбием прошептал на ухо Зевс. – У вас больше нет свободы действий. Мое терпение не вечно, и я должен разобраться со всем этим, прежде чем Гера спустится сюда и надерет мне зад, потому что я не стою под ее дверью с цветами и конфетами и не убеждаю ее в том, как хорошо она выглядит после курса пилатеса. Хотя мы оба знаем, что весь курс заключается в сексе с тренером.

– Или тренершей, – весело сказала Персефона.

Зевс проигнорировал ее, продолжая трясти меня.

– Вы, детишки, с этого момента должны заткнуться и ждать, пока взрослые решат, что делать. Я не хочу, чтобы меня перебивали. Поняла? – он снова потряс меня. – Мы поняли друг друга?

То, что я сделала дальше, можно было описать как психическое расстройство или короткое замыкание. Но, пока Зевс встряхивал меня с каждым слишком дружелюбно сказанным словом, я, глядя на него, вытащила свою богиню наружу и выпрыгнула из тела Адониса. Зевс дрогнул, когда я вселилась в его тело и насильно вогнала каждый миллиметр своей магии. Он задыхался и шатался. Остальные боги округлили глаза, Персефона сыпала проклятиями, а Зевс упал на колени и обхватил горло. Ногти царапали кожу, в то время как я прорывалась все глубже, как паразит.

Его душа, к сожалению, была невредимой. Шар из власти, силы и почти непреодолимого желания жить выдавил меня наружу. Зевс забулькал горлом, его пальцы полезли в рот, и я не знаю как, но он закричал и потянул мою душу из себя. Я была так близко к цели! Почти смогла! Почти! Вцепившись в его разум, я попыталась держаться, но отец богов был слишком силен. Он вытащил меня из своих легких и с отвращением отшвырнул в сторону тела Адониса. Моя душа корчилась, и я выглядела как загнанное в угол животное, пока тело медленно восстанавливалось. Его черные частички становились все плотнее, и я почувствовала силу тяжести. Сначала появились кости, потом их обтянули мышцы, и, наконец, пульсирующие органы заполнили пустоту во мне. Я собралась воедино и сделала вдох. Шокированные боги уставились на меня. Все.

Зевс поднялся на ноги, задыхаясь и плюясь. Сосуды в глазах лопнули, как вдруг увидел меня, и во взгляде я увидела гнев и страх.

– Убейте детей! – приказал Зевс.

Арес и Харон тут же бросились вперед.

– Нет! – из ниоткуда появился Аид, преградивший им обоим путь. – Хватит! Прекратите уже!

– А ну уйди с дороги, старик! – зарычал Арес.

Вирус и Мэдокс тем временем кричали от боли, потому что плющ Персефоны впился в их тела. Я слышала, как рвется кожа и ломаются кости. Зеленые растения прорывались через плоть и впивались в вены. Мы должны остановить их. Сейчас. Все равно как. Я подобралась к Персефоне и с силой вселилась в ее тело. Богиня начала задыхаться и отшатнулась. Ее душа, какой бы маленькой ни была, пыталась вытолкнуть меня назад, но я ухватилась за последнюю искру, которая делала ее человеком, и раздавила, словно жука. Путь был свободен.

Я надела на себя тело Персефоны, будто пальто, и увидела мир ее глазами. Мои спутники лежали в грязи и плевались кровью. Зевс выкрикивал приказы, а Аид, задыхаясь, лежал на холодном полу. Я сосредоточилась, задействовала силу Персефоны и прекратила пытку плющом, который теперь полетел в мою сторону, словно рулетка. Щупальца хлестали воздух, будто кнут. Они окропили пол и стены серебряной кровью и вернулись ко мне. Рев Зевса вдруг утих. Ему понадобилась лишь секунда, чтобы понять, что произошло, но этой секунды было достаточно, чтобы занести руки и сбить остальных старых богов с ног. Волосы Персефоны обвивали мое тело, и я с удовлетворением заткнула рот Зевса виноградной лозой. Растения разбрасывали богов по всей комнате. Их тела с приятным звуком шлепались на пол, и теперь у нас была уже не одна секунда, а четыре. Я бросилась вперед и закинула Пиаса на плечи, пока Вирус и Мэдокс со стоном поднимались на ноги.

– Бегите к лифту! – зарычала я и затрясла Пиаса. – Я передумала. Приводи взрывчатку в действие! – сказала я ему.

Магия Зевса заставила всю комнату дрогнуть, и я поскользнулась, уронив при этом Пиаса на пол. Вирус нажал на кнопку вызова лифта.

– Залезайте! – крикнул он, когда двери открылись.

– Возьми Пиаса! – задыхалась я, пытаясь подняться с пола.

Вирус схватил моего возлюбленного, а Мэдокс помог мне подняться. Мы побежали к лифту, Пиас использовал все оставшиеся силы и метнул в богов молнию. Она дрогнула, словно змея, зашипела, пронеслась по комнате и ударилась об пол прямо перед Зевсом. Все было будто в замедленной съемке. Пыль поднялась столбом. Лицо Зевса исказилось в гримасе. Двери лифта были открыты, и Мэдокс прижимал меня к себе. Его сердце бешено колотилось. Бум-бум. Бум-бум. Бум-бум. Я хлопала глазами. Под нашими ногами что-то грохотало, будто поднимающееся в стойку животное. Пыль улеглась, и двери кабины стали закрываться. Серые глаза Зевса бешено сверкали. В этот момент из-под земли вырвался огонь, и раздался оглушительный взрыв. Лифт качнулся, а через секунду весь этаж большого холла охватило пламя. Двери наконец закрылись под испуганные визги старых богов.

Мы слишком громко дышали в этой маленькой коробке. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Лифт остановился. Я качнулась, но удержалась, схватившись за Мэдокса.

– Надо идти. Быстро, – сказал Вирус, чьи проводки на лбу отчаянно завопили. Или это был Чейн? Я уже запуталась.

– Быстро, – тихо повторила я, и это было моей единственной реакцией. Шаг за шагом я заходила все глубже в пещеру, пока мы не остановились перед Тартаром.

– Его рот закрыт, – прошипел Вирус. – Ворриор, поговори с ним!

– Эй… Эй, открой рот. Пожалуйста! – мой голос был слишком высоким и пронзительным.

Тартар и не пошевелился. Он просто лежал и… спал?

– Проснись! – громче крикнула я. Все еще никакой реакции. – Сейчас же! – мой голос дрогнул в конце, как будто я пробежала марафон. Ничего.

Позади нас раздался грохот: лифт тронулся. Я уже чувствовала, как боги приближаются.

– Ладно, плевать. Мы пойдем другим путем! – рявкнул Ви, подбежавший к пропасти с Пиасом на плечах, и прыгнул.

– Ви! – завизжала я, и Мэдокс, спотыкаясь, пошел за мной.

– Ворриор, прыгай! – зарычал Вирус.

Почему? И зачем? Мэдокс кивнул вместо меня, схватил за руку и заставил прыгнуть. Мы шлепнулись прямо на морду Тартара, чьи чешуйки были размером с футбольное поле.

– Пойдемте! – Вирус помог мне подняться на ноги и двинулся вперед.

– Ты куда? – задыхалась я. Позади нас заскрипел лифт, и помещение наполнилось энергией Зевса. Они здесь.

– Через ноздри. Они всегда открыты, – выдавил Ви и ускорился. Мы с Мэдоксом побежали вслед за ним. Это был самый ужасающий забег в моей жизни. Я запыхалась, воздух в легких свистел, и все во мне требовало отдыха, но речь шла о выживании. Остановка была равнозначна смерти. Или чему похуже.

– Туда! – Вирус указал на огромную зияющую дыру перед нами, внутри которой была лишь непроглядная тьма.

– Это. Идиотский. План, – задыхалась я.

– Нос ведет в пазуху, а пазуха – в горло. Поэтому прыгаем туда.

Но, стоило нам добраться до ноздри, в это же мгновение по помещению пронесся голос Зевса и, в отличие от моего, разбудил Тартара. Монстр тут же дернулся, будто очнувшись после глубокого сна. Наши ноги завибрировали. Мы потеряли равновесие и упали в огромную черную дыру.

Глава 19

Ты избила его своей теннисной ракеткой с Hello Kitty?

Что ж, я определенно могу утверждать, что пережила много странных событий за свою короткую жизнь. Включая соприкосновение с жидкостями, к которым еще надо было привыкнуть. Хоть я и выросла в аду, в котором ко многому становишься равнодушным, да и отвращение у меня не так просто вызвать, но это… это было совершенной катастрофой.

– Мы по горло в соплях, – трезво оценил ситуацию мой брат.

– Все так, – столь же трезво ответила ему я.

– Мы застряли здесь, будто в желе.

Мэдокс откашлялся.

– Кажется, у меня это во рту.

– Хочешь узнать, в каких частях тела оно у меня? – фыркнула я.

– Гр-р-р! – булькнул Вирус.

Мы повернулись. Сопли действительно были нам по шею. Но Вирус… боже, бедняжка был в них с головой. Ноги торчали из массы и дрожали.

– Как долго он может задерживать дыхание? – поинтересовался мой брат.

– Надеюсь, что долго, – ответила я, осматривая желейное море на предмет Пиаса. Где он был? Где? Где? А, вон он. Чуть дальше я увидела торчащую синюю голову. Господи! Надеюсь, он мог дышать.

– Гр-р-р! – снова забулькал Вирус, и вялые пузыри потекли вверх. Они превратились в холмики, которые тут же лопнули.

– Фу! – воскликнул Мэдокс.

– Что… – выплюнула я. – Что нам теперь делать?

– Найти ЛОР-врача?

– Нет, я серьезно!

– Приобрести огромный спрей для носа?

– Мэдокс!

– Понадеяться, что Тартар не имеет привычки ковыряться в носу?

– Мэд!

– Переосмыслить жизнь и освоить профессию пылевых клещей?

– Мэдокс Фьюри Плутон, а ну соберись! – зарычала я. – Нам надо выбраться отсюда!

Мэдокс сосредоточенно нахмурил лоб и потоптался на месте, но ни на сантиметр не пробрался вперед.

– Не получается! Мы застряли в соплях. Ты все-таки подумай над профессией пылевого клеща.

– Никогда! – с уверенностью воскликнула я.

– Ну, тогда у нас проблемы, – проворчал брат, и мы посмотрели друг на друга. Я, тяжело дыша, снова пошевелила ногами, но это движение было настолько медленным, что я сдалась. Вирус продолжил пускать пузыри, и я забеспокоилась о недостатке кислорода.

Мэдокс покачал головой. Я услышала хлюпанье, и он торжествующе вытаращил глаза.

– Ага! Значит, так можно!

Шлеп. Он приземлился в сопли лицом вниз. Я просто не могла удержаться и рассмеялась.

Мэдокс поднял голову и сердито на меня посмотрел.

– Ты похож на монстра-слизня, – захихикала я и получила за это смачную порцию соплей в лицо.

Я заморгала и так громко взвизгнула, что мой крик разнесся эхом по всей носовой полости.

– Нам нужен план, – смеялась я.

– Может быть, тут есть запасной выход? – с надеждой сказал Мэдокс. Сквозь слизистую носа к нам пробивался лишь тусклый свет, а по стенкам полости вяло вились кровеносные сосуды. Внутренняя часть носа тянулась вперед, как огромный округлый тоннель, и он был настолько заполнен соплями, что мне достаточно было лишь вытянуть руку, чтобы коснуться верхней стенки. Но я, к сожалению, застряла. Как бетоном залили.

– Ты можешь вылететь? – спросила я.

Мэдокс от усилий скривил рот и заворчал. У него был такой вид, как будто он сидел на унитазе. Крылья под слизью задрожали. Мэдокс уже покраснел, но потом покачал головой, и на поверхность поднялись пузыри.

– Ой, извини, – Мэдокс виновато улыбнулся, и я поняла почему, когда почувствовала вонь.

– Фу, Мэд! Это еще что? Как будто наша ситуация сама по себе недостаточно мерзкая!

– Я слишком напрягся, – весело смеялся юный аваддонец, пока я в панике задержала дыхание. – Ворриор?

– Нет! Я не могу дышать. Все еще воняет.

– Да это было просто произведение искусств. Кто бы знал, что мое пищеварение достигнет пика в носу чудовища.

– Только посмей сделать еще хоть что-то, и я утоплюсь в соплях!

– Прям там?

– Мэдокс, какой же ты мерзкий!

Он захихикал.

– Ты помнишь, как случайно съела яйцо гремлина и сидела в туалете, пока унитаз не переполнился?

Я застонала.

– В трубах еще три дня был засор, – пробормотала я.

– Аиде пришлось их менять, потому что там остались дыры! – Мэдокс смеялся до слез. Он ржал так громко, что смех разносился по носу Тартара.

– Черт! – смеялась я вместе с ним. – У меня тогда лезло со всех концов, – вспомнила я. – После этого я похудела на восемь килограммов, а еще пришлось три дня делать капельницы.

– Это было, конечно, не очень, – признал Мэдокс. Выражение нежности промелькнуло на его лице. – Это странно, не думаешь?

– Что?

– Теоретически мы не проходили через это вместе с тобой, но кажется, будто все именно так и было.

Мои губы растянулись в задумчивой улыбке, и я посмотрела в сопли под собой. На меня смотрели фиолетовые глаза. Раскосые, как у кошки, и усталые, как я себя и чувствовала.

– У тебя так всегда? – спросил Мэдокс.

Я подняла взгляд и наклонила голову.

– Ты о чем?

– Вот это все, – указал он на сопли. – Все эти погони, боль. Твоя жизнь похожа на кошмар.

– М-м-м… я не знаю, кошмарна ли моя жизнь, но с некоторого времени она не такая, как была раньше.

– Расскажи мне, – попросил он. – Обо всем.

– Думаю, лучше не стоит.

– Почему?

– Если ты собираешься вернуться, лучше тебе знать об этом мире как можно меньше. Ну, знаешь, измерения, которые могут потерпеть крах, и все такое.

Мэд колебался и долго смотрел на меня.

– А что если я хочу остаться? Хотя бы ненадолго, – спросил он, и мое сердце вдруг остановилось.

– Тогда я усомнюсь в твоем психическом здоровье, но буду рада.

– Тогда расскажи обо всем.

Я неуверенно кивнула и начала рассказывать ему обо всем, что случилось, с того момента, когда стала бессмертной. В конце концов, нам здесь больше нечего было делать.

Я рассказала о своей первой встрече с Пиасом, о том, как начала меняться. О дне, когда попала в Тартар, и о неделях, которые просидела в комнате Пиаса. Рассказала, как проявлялись мои способности и как мы планировали применить их против богов.

– Мы хотели только попытаться незаметно запереть богов в Тартаре. И никого не хотели убивать, – в это мгновение я перешла на шепот и не осмеливалась поднять глаза на Мэдокса. – Пиас разместил взрывчатку, но произошел случайный запуск… – продолжила я, вздрогнув от этого воспоминания.

– Предполагаю, в результате этого запуска меня и поджарило? – спросил Мэдокс.

Я кивнула. Тошнота подбиралась ко мне.

– Тебя и Спэйда.

– Ой.

– Ты в момент взрыва выстрелил Пиасу в глаз.

– Ну хоть что-то!

– Мэд!

– Ну что! Приятно знать, что я не оставил свою девочку в беде!

Я фыркнула, и сопли – не мои, а чудовища – полетели во все стороны.

– Ну что за рыцарь! Вам надо было позаботиться о себе. Я никогда не была в опасности.

– М-м-м, – пробормотал Мэдокс. – Значит, если я правильно понимаю, – его взгляд скользнул к Пиасу, – моя копия знала лишь то, что его младшую сестру сначала чуть не убил синеволосый тип, после этого она бесследно исчезла, а спустя пару недель вернулась со своим недоубийцей, рассказывая безумные вещи о богах, и попыталась проглотить Аида. Нет, Ворриор, я бы отреагировал точно так же, как и он.

Я моргнула.

– Конечно, ты ведь он и есть.

Мэдокс поджал губы. Теперь уже он пытался не поднимать на меня взгляд.

– Нет, принцесса, я не он. Может быть, у нас и было несколько одинаковых приключений, но были еще и… поступки, которые ты со своим Мэдоксом точно не совершила бы.

– Ты о чем? – нахмурилась я.

Он безрадостно засмеялся, и мне не была знакома эта горечь в голосе.

– Ты не хочешь этого знать. Я лучше буду твоим Мэдоксом из другого измерения. Твой Мэдокс лучше, чем я.

– Мэд. Ты самый лучший. В любой вселенной.

– Спасибо, но это не так.

– Конечно так!

– Нет!

– Так!

– Нет, Ворриор!

– Та-а-ак!

– Черт подери, нет! Я засранец, который свалил из своей вселенной и оставил семью в беде, потому что больше не может наблюдать за тем, как его Ворриор трахается с другим парнем!

Я уставилась на него, не веря в происходящее.

– Что? – завизжала я, сбитая с толку.

Мэдокс фыркнул.

– Не смотри на меня так! Я же говорю, что не твой Мэдокс! Не такой, к которому ты привыкла. Ворриор и я, моя Ворриор, она была… – он вздохнул и опустил голову. – Она любовь всей моей жизни! Мы были вместе три года. Нас ни капли не волновало, что будут думать другие. Любовь между братом и сестрой – совершенно нормально среди богов. Кроме того, была вероятность, что ты вообще не дочь Аиды. Ходили слухи… Но речь сейчас не об этом, – он безрадостно улыбнулся. – Мы были счастливы, пока…

– Пиас, – прошептала я.

Он кивнул.

– Он пришел из Олимпа как гребаный святой! Они встретились на одной из тупых коктейльных вечеринок Аиды, и Ворриор вдруг стала богиней. Я сразу понял, что что-то здесь не так. Я видел это в ее взгляде. Она никогда не смотрела на меня так, как на него. Никогда. Но я уговаривал себя, что мне все кажется. Что мы должны быть вместе и любим друг друга. Однако с каждым поцелуем и прикосновением она все больше отдалялась. Пока однажды не простонала его имя вместо моего, – его смех оборвался, и я вздрогнула. – И тогда я стал собачкой, которой разрешают спать у двери. Ночами я не мог уснуть и слушал, как она смеется вместе с ним. Как они занимаются любовью. Она лежала в его объятиях, а на меня больше никогда и не посмотрела. Она стыдилась, и теперь я это знаю. Ей было стыдно за нас.

Я тяжело сглотнула. Мое сердце так сжалось, что я не могла дышать. Должно быть, я издала какой-то звук, потому что Мэдокс поднял взгляд. Я видела горечь, отражающуюся на его измученном и усталом лице. Вокруг рта появились морщины, которых я до этого не замечала, а в горящих глазах было отчаяние, которого там быть не должно.

– Вот видишь. Теперь я и тебе противен. Я… – он вздохнул. – От отчаяния я хотел положить конец всему этому. Хотел покончить с собой, потому что не мог смотреть на то, что разбивало сердце снова и снова. Она уже была не моей Ворриор, а его. И я ненавидел ее за это. Потому что я оставался все тем же.

– Мэдокс, – прошептала я, но он не позволил мне высказаться.

– И тут вдруг появилась ты. Я подумал, что у меня галлюцинации. Ты смотрела на меня как Ворриор из моих воспоминаний, и я… я стал эгоистом. Мне было все равно, какие у вас проблемы. Я только хотел тебя, – он безрадостно засмеялся. – Я хотел… Не знаю, чего я хотел. Как минимум обнять тебя и уговорить себя поверить в то, что ты – моя Ворриор. Несмотря на эти жуткие светлые волосы.

– Какие у тебя проблемы с блондинками?

Он снова проигнорировал меня и продолжил говорить:

– Я пошел за вами, начал общаться с тобой, а ты оказалась лучше, чем я думал. Ты лучше, чем моя Ворриор когда-либо была. Пусть Пиас в этом мире тоже твоя половинка, но ты вышла замуж за другого, чтобы поступить правильно. Ты пожертвовала собой ради тех, кого любишь, а мне так стыдно, что я готов провалиться сквозь землю. Твой Мэдокс никогда бы не посмотрел на тебя так, как я. Он бы никогда не захотел схватить тебя, прижать к стене и поцеловать, потому что знал, что он твой брат и что должен держать свои руки при себе. Но я… я не могу. Я не он.

Я долго не отвечала. Размышляла, думала над словами, которые он мне только что доверил. И наконец решила доверить ему тайну, которую похоронила так глубоко в себе, что чуть сама о ней не забыла. Ну, или пыталась убедить себя в этом.

– Мэдокс… – я откашлялась. – Мой Мэдокс думал совершенно так же, как и ты, – призналась я.

Голова брата мгновенно поднялась, и он захлопал глазами.

– Ты не должна лгать, чтобы я почувствовал себя лучше.

– Это не ложь, – прошептала я. Господи! Как же я надеялась больше никогда не произносить эти слова. – Он однажды пытался меня поцеловать, – тихо призналась я.

– Дай угадаю, – ухмыльнулся он. – Тебе было очень противно, и ты избила его своей теннисной ракеткой с Hello Kitty?

– Нет. Я позволила это сделать, – сказала я и поджала губы. – Обычно я никому не позволяла прикасаться к себе. Никогда. Это было слишком опасно. Но в этот день мы… не знаю. Мне было одиноко, я поссорилась с Афродитой, и мы курили травку. Или что-то наподобие, Брайт принес. Мэдокс сначала поцеловал меня в нос. Скорее из-за потери координации, чем умышленно. Но затем поцеловал в щеку, а пока я пыталась оттолкнуть его, поцеловал в уголок губ и… – я выдохнула. – Этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы он сошел с ума. Он начал бить по полу руками и ногами, кричать и вопить. Он расцарапывал свою кожу. Аиду пришлось спасать его с помощью двух адских псов, которые оттащили брата от меня. Прошло еще две недели, прежде чем ты снова пришел в себя. Тогда ты… он чуть не утонул в ненависти к себе. Напился до потери пульса, набил татуировку с солнцем, а потом потерял сознание. Он больше ничего не помнил, а я больше не подпускала его к себе. Даже если и хотела. Тут речь шла не обо мне, а о том, чтобы защитить тебя. От себя самого в том числе.

Мэдокс молчал, и мы оба старались не поднимать взгляда друг на друга. Я смотрела на Вируса, который, хоть и потерял сознание из-за недостатка кислорода, но все же был невредимым. Его нога дрожала, что я считала хорошим знаком. Наша с ним связь вибрировала, и я послала ему несколько ласковых мыслей, отчего большой палец его ноги весело зашевелился. Пиас не издавал никаких звуков: возможно, он тоже потерял сознание, но у его ран теперь было время на заживление. Отлично. Может быть, этот отдых в носу Тартара пойдет нам на пользу. Хорошо, когда не надо никуда бежать, чтобы спасти свою жизнь.

– Я тобой восхищаюсь, – спокойным голосом сказал Мэдокс.

Я ухмыльнулась.

– Не стоит. Я тоже совершала ошибки, причем много.

– Мне нравятся ошибки, пара недостатков – это секси.

– Это что, флирт?

– Это подсознательное. На самом деле я хотел сказать тебе, что я… В общем… Спасибо.

– За что? – спросила я, подняв бровь.

– За все, что ты делала ради него. Ради меня.

– Я оставила тебя умирать.

– И вернула.

– Исключительно из эгоистических побуждений. Мне не стоило этого делать.

– Я рад, что ты это сделала, и останусь с тобой. С вами. Может быть, я смогу излечить в себе то, что уже давно сломано.

– Ты хочешь в сломанном мире отправиться на поиски себя? Как в «Ешь, молись, люби»?

– Похоже на то, – засмеялся он. – Кто знает, может быть, я смогу внести свой вклад в этот мир и спасти его.

– Это было бы круто.

– Я тоже так думаю!

Мы снова замолчали, но в этот раз молчание не было неловким.

– Мне все равно, – наконец-то выдавила я.

– Э? – Мэд поднял глаза.

– Мне все равно, что ты другой, – уточнила я мысль, посмотрев на него.

Слизь вокруг запузырилась, но я еще никогда не чувствовала такой близости с Мэдоксом, как сейчас. Как будто раньше смотрела на него сквозь защитный щит из сарказма, черного юмора и скрытых страхов, который брат всегда носил с собой. Может быть, сейчас я видела того самого Мэдокса, которым он был на самом деле. Со своими недостатками, желаниями и трудно сдерживаемыми эмоциями.

– Ты, возможно, и другой, да и воровать тебя из другого измерения было тупо с моей стороны, потому что мой Мэдокс мертв, – прошептала я, – но это не значит, что я не могу любить тебя так же, как его, – мое горло сжалось. – Когда я смотрю в твои глаза, Мэдокс, то вижу своего брата, только в другом варианте. Кем бы ты ни был, что бы ты ни делал, я хочу, чтобы ты был рядом. Потому что ты – часть моей души, даже если из другого измерения. Значит, ты просто другая часть моей души, но неоспоримая ее часть. Без тебя мне пусто.

Мэдокс смотрел на меня, прикусив нижнюю губу.

– Ты тоже не такая, как моя Ворриор. Не такая сбивающая с толку. И нет этого постоянного сексуального напряжения. Ну… да, с тобой я чувствую себя как дома.

Тишина снова вернулась. Надолго. Вздохнув, я стала играться с плющом Персефоны. Одну лозу запустила вверх, пощекотав мембрану, и она дернулась. Я позволила другой лозе вырасти и ковырялась ею в слизи. Удивительно, но плющ без проблем прорывался сквозь сопли.

– Ой, Мэд, смотри! – взволнованно пискнула я. Лоза вонзилась в слизь, обвилась вокруг ноги Вируса и с хлюпающим звуком вытащила его наружу. Вирус застонал.

– Если я монстр-слизень, то он – моя мама-слизень, – сухо подметил Мэдокс.

Я захихикала и смахнула слизь с лица Вируса, а затем освободила его ноздри, чтобы он мог снова дышать. Он со стоном поднял голову.

– Что случилось? Мы где?

– Вирус? – спросила я.

– Нет, это Чейн, – пробормотал он.

– Ой, – я нежно ему улыбнулась. – Эй, сладкий, не пугайся, но мы у кое-кого в носу.

Чейн выглядел встревоженным.

– П-Персефона?

– Нет, это я, Ворриор, – успокоила я.

Он посмотрел мне в глаза и, что бы он там ни увидел, расслабился:

– Ого! Можно вопрос?

Я поморщилась.

– Лучше не надо.

– Хорошо, – он откашлялся. – Эм-м, так где мы?

– В очень большом носу, – ответил за меня Мэдокс.

– Не понял.

– Это необязательно, – успокоила его я. – Сначала приди в себя как следует. Мы сейчас размышляем над тем, как отсюда выбраться.

– Ворриор?

– Ты не переживай. Я уверена, мы справимся. Как-нибудь.

– Э-э, Ворриор?

– Ах, это сопли. Нет, не ешь их, Чейн! Ой, я… я же сказала, не надо их пробовать!

– Ворриор!

– Это не…

– ВОРРИОР!

– Что? – раздраженно спросила я у Мэдокса.

– Ты не могла бы, пожалуйста, прекратить щекотать его нос? – завизжал он и указал подбородком на мой плющ, который танцевал на тонкой слизистой вокруг нас, заставляя ее ритмично дрожать. – Если ты будешь так продолжать, Тартару придется…

Конечно, это должно было произойти. А как же? Я уставилась на дрожащие вокруг нас стены, а уже через секунду слизь сжалась. Я вскрикнула, когда она накрыла меня с головой. Из рта вверх поплыли пузыри, а в следующее мгновение Тартар чихнул, и мы со скоростью водомета вылетели наружу, с полной силой ударившись о край скалы. Я даже закричать не успела. Мы были покрыты слизью с головы до ног, отчего еще пару секунд были приклеены к скале. Ее острый край расцарапал мне кожу, прежде чем я соскользнула вниз и упала в кучу соплей. от которых я усердно отплевывалась, пока переворачивалась на спину.

– Осторожно!

Однако крик оказался запоздалым, и я в панике округлила глаза, когда Чейн приземлился на меня, вышибив весь воздух из легких. Я согнулась в три погибели, а Чейн застонал. Где-то рядом упали Пиас и Мэдокс, и я поняла, кто когда падал, по их пикантной ругани.

– О, господи, кажется, мне нужен отдых, – простонала я.

– Говорят, на пятидесятом этаже круто, – предложил Чейн, с трудом откатившийся от меня в сторону. Мы уставились друг на друга, задыхаясь.

– У вас все в порядке? – прервал мой окутанный слизью брат, который, обвив руки Пиаса вокруг своей шеи и качаясь на ходу, направлялся к нам.

– С сегодняшнего дня у меня нософобия, – проворчала я.

– А я больше никогда не буду ковыряться в носу, – тожественно поклялся Мэдокс.

– Что будем делать? – спросил Чейн, потирая лоб. У него после столкновения со скалой остались легкие синяки.

– Если мы останемся здесь, Зевс наверняка вернется. Он как Лесси, только злой.

Мы в недоумении оглядели пещеру. Потом я посмотрела на Тартара, но он снова спал глубоким сном.

– Я попытаюсь уговорить его открыть рот, – вздохнула я и поднялась на ноги, но Мэдокс остановил меня. Его рука лежала на моем плече, и он сжал его, ожидая, что я подниму взгляд.

– Может быть, ты не могла его разбудить, потому что была в неправильном теле? – спросил он с нежной улыбкой. – Лучше оставь его здесь.

– Точно! Звучит логично.

Я посмотрела на себя, но все же помедлила.

– И что нам потом с ней делать?

Улыбка исчезла с лица брата.

– Если от ее души больше ничего не осталось, уничтожь разум. Это милосердно.

Я испугалась этой мысли. Хоть я уже два раза это делала, мне казалось неправильным уничтожать чужую жизнь. Однако Мэдокс был прав. Мы не могли отпустить ее просто так. А если она была такой испорченной, как ощущалась ее душа, дальнейшая жизнь была для нее скорее адом, чем благословением. Поэтому я решилась на это. Я уничтожила разум Персефоны единственным движением своей магии и выскользнула из нее так, как змея сбрасывает кожу. Персефона закатила глаза и упала, ее грудь поднималась и опускалась, но на этом все. Она больше не проснется, и от нее останется только ворох бессмертных костей.

В этот раз тело собиралось гораздо медленнее. Как будто клетки ныли, прежде чем вернуться в исходное положение. Они возвращались ко мне. Последние частички встали на места, и я ощутила легкую щекотку на носу, когда все закончилось. Дерьмо! Мне надо срочно поспать. Но для этого мы сначала должны добраться до безопасного места, а до него нам было еще очень далеко.

С последними силами я пошла к Тартару, хотя уместнее было сказать «поплелась». Каждый шаг отдавался громким звуком, а волосы лежали вокруг головы, словно шлем. Как только я прошла мимо разбитого лифта, он загрохотал.

Я с замиранием сердца развернулась. В следующее мгновение послышалось «дзынь», кнопка вызова загорелась, и двери открылись.

Вирус и Мэдокс тут же подбежали ко мне. Магия дрогнула в теле, и я была готова наброситься на Зевса, словно кошка. Однако, когда увидела, кто стоял в дверях и смотрел на нас, поняла, что ситуация была хуже. Куда хуже.

– Привет, выродок! Дерьмово выглядишь.

– Спэйд! – озадаченно выдохнула я, уставившись на своего старшего брата.

Правда, я не знала, что шокировало меня больше: то, что он был жив, или же факт того, что над его головой кружило маленькое дождевое облачко, которое радостно бросало капли дождя на него и на зонтик, который брат в раскрытом состоянии держал в руках.

Спэйд задорно приподнял бровь.

– Один идиотский комментарий, и я тебя укушу, – зарычал он.

Я кивнула в ответ. Шрам на щеке Спэйда натянулся, когда он повернул голову и посмотрел на Мэдокса, который зачарованно смотрел на облачко.

– Ты должен быть мертв, – трезво оценил ситуацию Спэйд.

Мэдокс захлопал глазами и перевел взгляд с облака на его хозяина.

– Ты тоже, насколько я знаю, – с недоумением ответил он. – Ворриор, а ты уверена, что Спэйд правда умер? – озадаченно спросил он. – У него тогда уже было это облачко? И… зонтик?

Я запищала.

– Я уверена.

– В чем ты там уверена?

– В том, что он погиб. А облачко точно новое.

– Что тогда…

– Что, черт подери, происходит? – перебила я Мэдокса и уставилась на Спэйда. Вернее, не на него, а на волны необузданной силы, которые от него исходили. Это была бессмертная и божественная власть.

Спэйд ухмыльнулся и пожал плечами.

– Это были странные четыре недели. Я не умер после взрыва, и боги хотели отправить меня в клуб лузеров в Тартар.

– Что? Где? Э? Секунду! Я запутался! – Мэдокс отчаянно махал рукой перед моим лицом.

– Спэйд теперь бог, – резюмировала я.

Мэдокс удивленно замолчал.

– Бог чего? – спросил он. – Предательляндии?

– Мертвецы пусть держат рот на замке! – зарычал Спэйд.

– Сказал человек, который должен был сгореть вместе с моей копией, а теперь ходит с милым облачком над головой! Оно умеет подавать лапку или только дождик пускает?

Спэйд оскалился.

– Я бог, соответственно, огнестойкий, а облако надо мной делает все, что ему заблагорассудится.

– Как-то это все неправильно, – вмешался чей-то ясный голос, и я подпрыгнула на метр в высоту.

– Что за черт? – выдавила я, когда нежная бледная рука приземлилась на широкие плечи Спэйда и резко толкнула его. У меня сейчас инфаркт будет! Прямо здесь! Это Даймонд.

Моя сестра вышла из лифта и глядела на нас своими холодными голубыми глазами.

– Я выхаживала этого погорельца. Ему понадобилось две недели, чтобы перестать пахнуть и выглядеть как барбекю. Кроме того, он еще и визжал как девчонка.

– Ничего подобного! – выругался Спэйд, обнажая свои клыки. Сестра прищурилась и посмотрела на него взглядом, который я прекрасно знала. Он был способен заморозить яичники. Ну, или яйца, если мы об этом конкретном случае.

– Будешь отрицать? У меня есть и фотографии, и видео.

Спэйд пренебрежительно скривил рот и выплюнул:

– Однажды я тебя сожру.

Даймонд насмешливо засюсюкала:

– Кусачих котов кастрируют, чтобы усмирить их… Мне интересно, работает ли все так же и с вампирами?

Вирус незаметно наклонился ко мне.

– Что-то я их боюсь, – прошептал он.

Я вздохнула и потерла виски.

– Добро пожаловать в семью, – сухо ответила я. – Даймонд, – прервала я речь своей сестры, пока она не успела перейти от слов к действию и вытащить свой нож для кастрации.

Старшая дочь Афродиты подняла взгляд и внимательно посмотрела на меня.

– Ворриор?

– Что ты тут делаешь, Даймонд? – устало спросила я. – И что еще важнее, знает ли кто-то, что ты внизу?

Моя сестра улыбнулась и щелкнула ухоженными пальцами. Спэйд зарычал, но все же послушно вытащил из кармана смятый листок бумаги и передал ей.

– Это ты мне скажи, – она, спокойствие собственной персоной, развернула лист. – Ровно четыре недели назад я получила этот имейл. Думаю, тебя может заинтересовать его содержание.

– Имейл? – озадаченно спросила я.

– Именно так.

– Что?..

– Просто послушай, Ворриор! – Даймонд строго посмотрела на меня и начала читать:

Дорогая госпожа Пандемос.

Надеюсь, это письмо не окажется в Вашем «Спаме». Я не очень-то хорошо разбираюсь во всех этих технологиях, и мое время ограничено: лишь четыре минуты и две секунды до того, как Хак застанет меня в своем кабинете и вышвырнет отсюда. К слову, Ворриор была права, ему действительно нужно сходить к парикмахеру. Вы не знаете меня, но я предполагаю, что знаете бога по имени Брейв.

Хочу передать Вам привет от него. Несмотря на вре́менное заражение веточек, он отлично себя чувствует и продолжает считать калории, как Вы ему и посоветовали. Его ежедневные походы в туалет… Брейв, мне действительно надо это написать? Ты можешь и сам рассказать ей об этом, когда она спустится к нам.

Так о чем я… Ах, да! У меня есть к Вам просьба, госпожа Пандемос. Если вы хотите спасти свою сестру и весь мир, спуститесь, пожалуйста, в Аваддон, как только прочтете это сообщение. Там Вы найдете юного бога по имени Спэйд. Соскоблите его бессмертную задницу с улицы и приходите вместе с ним на последний этаж Тартара 21 сентября в 15 часов 44 минуты. Спэйд знает, где это.

Там Вы встретите Ворриор, которая, если мое предсказание верно, будет не в лучшем состоянии, поэтому я советую Вам прихватить с собой средства дезинфекции, амброзию и бинты.

Я должна попросить Вас со Спэйдом на некоторое время спуститься к нам в Тартар. Вам, разумеется, будут обеспечены питание и проживание.

С уважением, богиня О (и Брейв)

P. S. Не могли бы Вы быть так любезны и прихватить с собой еще мазь от грибка стопы? Бизар не может ее достать. Большое спасибо.

Даймонд опустила письмо и аккуратно сложила его. Оно было таким мятым, что, как мне показалось, она читала его уже несколько раз. Мы все уставились на нее. Даже Пиас очнулся от своей летаргии и раздраженно хлопал глазами.

– Так что… – сказала Даймонд. – Что мне с этим делать? Кто такая О? Почему у Брейва заражение веточек и почему мать говорила мне, что вы с ним оба мертвы?

– Э-э… – я уставилась на нее. – Это долгая история. Ты мне не поверишь, – колебалась я.

Даймонд скрестила руки на груди и постучала каблуками по полу.

– Ну, попытайся. С тех пор как Вампирский Зубик начал своими чихами устраивать ураганы, заставив половину Олимпа открыть на себя охоту, я уже во многое могу поверить.

Я поджала губы и задумалась, но мозг лишь вяло бурлил в ответ.

– А мать знает, что ты здесь? – выдавила я.

– Нет, – ответила она с серьезным взглядом.

– Знает ли об этом письме кто-то, кроме Спэйда?

– Нет.

Вирус прищурился с подозрением во взгляде.

– Первое – правда, а второе – ложь, – промурлыкал он мне на ухо.

Левый глаз Даймонд дернулся, и она перестала стучать ногой. Я сделала шаг назад и закрыла собой свою божественную семью, чувствуя тепло тела Мэдокса спиной.

– Кто об этом знает, Даймонд? – повторила я свой вопрос с такой жесткостью в голосе, что Даймонд была и удивлена, и встревожена.

Она прикусила губу. Я практически слышала, как гудят мысли в ее голове.

– Вайоленс знает об этом, – сказала она наконец, и я в ужасе застонала.

– Нам надо валить! Сейчас же! – сказала я, хватая Вируса за рукав и таща в сторону Тартара. Но Спэйд удержал меня. Он звучал серьезно, и его магия покалывала мой язык, словно лимонад:

– Я слышал твой голос в своей голове. После взрыва. Ты плакала и кричала, звала Мэдокса. Ты даже меня оплакивала. Неделями.

Я округлила глаза, повернувшись к нему, и сглотнула.

– Слышать голоса других богов в голове – совершенно нормально. Однажды это пройдет.

Спэйд побледнел и кивнул. Он не избегал взгляда, но в его глазах было странное выражение. Почти испуганное.

– Мэдокс погиб тогда, – прошептал он. – И теперь он вдруг стоит рядом с тобой… брат… – его голос сломался, и он посмотрел на Мэдокса, который с любопытством изучал его. – Как это возможно? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному.

Мэдокс неуверенно пожал плечами.

– Мне очень жаль, – сказал он не без капли дружелюбия, – но я понятия не имею, кто ты такой. Я не знаю тебя, а Ворриор тебя боится. Поэтому я не уверен, нравишься ли ты мне вообще.

У Спэйда отвисла челюсть.

– Что? – заикался он.

Я тоже выглядела по-идиотски. Мэдокс же ухмыльнулся.

– У нас в мире есть только Брайт и близнецы, – объяснил мне он.

– Что за дерьмо? Что вы с ним сделали? – рявкнул Спэйд. Шрам на его щеке натянулся, маленькое облачко раздулось, и дождь превратился в град.

Я вздохнула и спрятала нервно дрожащие пальцы за спиной:

– Это сложно, но… Мне жаль, но мы должны идти. Без вас. Я не доверяю вам. Если Вайоленс знает, что происходит, то Зевс вернется быстрее, чем мы сможем сказать «ай». Идите и забудьте об этом письме.

– Они целыми неделями охотились на меня! – завопил Спэйд, и я снова остановилась. – Мне неделями приходилось прятаться, – продолжил он. Эхо его слов отражалось от стен и терялось в огромной пещере. – Я голодаю, мне кажется, я умру от голода. Однако кровь, мясо и даже идиотские овощи на вкус как пепел. Я больше не могу спать. А потом появились все эти голоса в голове. Твой, голос этого зеленоволосого типа рядом с тобой и… там была какая-то прекрасная женщина. Она звала меня. Я думал, что схожу с ума!

– Ну, так было со всеми нами, – резко сказала ему я. Мы сердито пялились друг на друга. – Но факт остается фактом: ты пытался загнать нас в угол и выпустил пулю Пиасу в голову.

– Я же ничего не знал, – зарычал брат, сжимая руки в кулаки и подходя ближе ко мне.

Вирус тут же встал рядом, и его магия предупредительно сверкнула. Спэйд остановился, сделал глубокий вдох, и красные глаза заискрились отчаянием.

– У меня был приказ. Мне сказали, что к нам ворвутся опасные преступники, а если бы я знал, что…

– Да кого ты пытаешься обмануть, Спэйд? Даже если бы знал, что происходило, ты бы не стал действовать иначе! – закричала я.

Еще как закричала! Я сжала пальцы в кулаки и почувствовала, как магия светится на коже, словно солнечные лучи. Крылья зашуршали, вырвавшись из спины. Я услышала, как Даймонд глотает воздух ртом.

– Ты бы так или иначе нашел способ прикончить нас! – выплюнула я. – Единственная причина, по которой ты здесь стоишь, заключается в том, что ты хочешь спасти собственную задницу. Но я не позволю тебе подвергать мою семью опасности. Никогда больше!

– Я – часть твоей семьи!

– Да что ты? С каких это пор? С тех пор, когда ты запер двухлетнюю меня в конюшне с кучей голодных пикси? Или с тех пор, когда ты оставил восьмилетнюю меня в Даунтауне? Тогда мне потребовалось три дня, чтобы найти путь домой! Может быть, мы стали семьей, когда у меня выросла грудь, а ты тайно сфотографировал меня в душе и начал показывать всем подряд? Тогда пятеро людей сошли с ума, и их пришлось убить! Ты постоянно только топтал меня, бил, оплевывал, высмеивал и оставлял в беде. И когда ты вдруг стал частью моей семьи? Исчезни и больше не попадайся мне на глаза! И, пожалуйста, прихвати Даймонд с собой. Она либо сама навлечет на себя здесь проблемы, либо сдаст нас матери. А я этого не допущу.

Я дышала и фыркала, словно носорог. Все уставились на меня, как будто я уже отрастила рог на лбу и оставила кучку у них под ногами.

Реакция Спэйда, как и всегда, была очень взрослой. Нет, конечно, шучу. Он начал нервно орать и вырывать на себе волосы.

– Чего ты от меня хочешь? – огрызнулся он. – Чтобы я перед тобой извинился? Чтобы упал на колени и умолял мне помочь? Я схожу с ума, слышишь? Я схожу с ума!

– Это не моя проблема, – отрезала я.

– Ворриор! – с тревогой сказал мне Вирус. – Он все-таки немного прав. Молодые боги нуждаются в поддержке других. Без контакта с себе подобными они действительно сходят с ума.

– Вот пусть и сходит!

– Вау, принцесса, успокойся, – вмешался Мэдокс. – Вы явно не можете ясно мыслить. Позволь мне разобраться с этим.

Он повернулся к моей сестре и оценивающе посмотрел на нее. В это мгновение он сиял так, что стал очень похожим на бессмертного.

– Почему ты отреагировала на это письмо и пришла сюда? – спросил он.

Даймонд поджала губы и сделала глубокий вдох.

– Потому что я хотела помочь сестре.

Я чуть не фыркнула, не веря своим ушам, но, когда Мэдокс посмотрел на Вируса, тот тут же кивнул.

– Это правда.

– И? – спросил Мэдокс. – Почему ты все еще здесь?

Даймонд расправила плечи.

– Потому что я не идиотка и могу сложить два и два. Вы хоть знаете, что происходит в мире людей? Было объявлено военное положение. Моря затопляют материки. Землетрясения обрушиваются на Европу, и, кажется, все вулканы одновременно извергаются… И что в это время делают боги? Сидят на Олимпе, пьют чай, играют в гольф и делают вид, что все в порядке. Это письмо, – она подняла имейл, – все, за что я цеплялась последние недели. Если во мне нуждаются, как здесь и написано, я должна помочь. Как угодно.

– Хорошо, – кивнул Мэдокс, – этот момент мы прояснили. Это правда. Не так ли, Вирус?

Мой муж кивнул. Воздух покидал легкие, словно убегал из проколотого воздушного шарика.

– А теперь ты… – Мэдокс посмотрел на Спэйда, который пялился так, будто тот был говорящим призраком. – То, что рассказала Ворриор, является достаточной причиной для того, чтобы свернуть тебе шею. Но, поскольку ты являешься заблудившимся бессмертным, я обещаю, что отрежу тебе яйца и скормлю их, если ты хоть попытаешься провернуть что-то мерзкое. Ты пойдешь с нами и будешь делать все, что скажет Ворриор. Один писк, один взгляд не туда – и ты закричишь фальцетом. Я передам тебя другим ребятам, и тогда, будь ты смертным или не очень, никогда больше не проснешься. Мы поняли друг друга?

– Да, – сказал Спэйд, не моргнув глазом.

– Что ты делаешь? – в ужасе спросила я брата. – Я не собираюсь брать его…

– Речь здесь идет не только о тебе, – строго сказал Мэдокс, снова вырывая почву у меня из-под ног. – Речь идет о гораздо более серьезных вещах, чем ваши с ним разборки. А эта О… Я предполагаю, у нее были весомые причины, чтобы отправить это сообщение. Если мы прогоним его сейчас, он от отчаяния может решиться на сотрудничество со старыми богами. Возьми его с собой, и так он хотя бы будет у нас под присмотром. Внизу есть десятки богов старше и могущественнее. Если ты оставишь его в беде, то будешь ничем не лучше собственных родителей.

– Я точно не…

– Ты хочешь оставить его здесь, хоть и знаешь, что он станет безумцем? Это ничем не лучше, – отрезал он.

Я сглотнула и так сильно впилась ногтями в свои ладони, что они расцарапали кожу. Черт подери, он был прав. Но гнев и недоверие к Спэйду были ядом в моем желудке, который медленно полз по пищеводу.

– Когда мы прибудем в Тартар, то запрем тебя в клетке и выпустим лишь тогда, когда убедимся в том, что ты нас не обманываешь, – с трудом выдавила я.

Спэйд колебался, и я уже ожидала худшего, но, к моему невероятному удивлению, он снова кивнул.

– Прекрасно, – пропел Мэдокс, поворачиваясь вокруг своей оси. – Тогда пора будить этого ублюдка! В противном случае нам придется протискиваться через анальное отверстие монстра, а я как-то по-другому представлял себе свой первый опыт в этой сфере. Кроме того, Пиас как-то странно дышит, так что нам пора приниматься за работу.

Я окинула взглядом Пиаса, который безвольно обмяк в руках Мэдокса. Он посмотрел на меня, прежде чем снова закрыть глаза. Ура. Он был в сознании, и это единственное, что я могла сейчас о нем сказать. Ему нужно к Доку. Немедленно.

Кивнув, я заперла свои внутренние эмоциональные разногласия в дальнем уголке своей головы, после чего сделала глубокий вдох и разбудила Тартара. Господи, он, кажется, разозлился.

Глава 20

Я так устал, что чувствую только а-а-а

– Что… что ты делаешь? – заикалась Даймонд.

Раньше я не знала, как она выглядит перед тем, как наделать в штаны. Теперь вижу. Тартар так широко открыл рот, что мы видели его болтающуюся увулу. Его гигантские зубы остро сверкнули, и он так сердито закричал на нас, что слизь и слюни полетели во все стороны, покрыв нас с головы до ног за пару секунд. Пещера зашаталась, и камни начали падать на пол, разбиваясь на мелкие кусочки под нашими ногами. Поднявшаяся пыль извивалась вокруг нас, и Мэдокс, кажется, внезапно потерял слух, потому что он спотыкался обо все подряд с дезориентированным видом. Я воззвала к богине внутри себя и почувствовала, как магия подкрепила мои мышцы, после чего выхватила Пиаса из рук Мэдокса, пока тот не успел его уронить. Задыхаясь, я закинула его себе на плечо и толкнула свою сестру вперед. Она хныкала, словно собачка, пока слюни монстра продолжали лететь в нашу сторону. Не хватало только накидок, и мы бы выглядели как супергерои. Я была бы Капитан Психичка, а она – Мисс Фригидность. Хехе. Мне срочно нужно отдохнуть.

– Что ты делаешь? – заорала Даймонд мне на ухо, вонзившись каблуками в землю так, что они оставляли за собой борозды.

– Мы должны прыгнуть, – объяснила я. Но из-за шума, который издавал Тартар, ей пришлось читать по губам. Надо отдать должное моей сестре, она колебалась совсем не долго. Я быстро оглянулась и убедилась в том, что Вирус, Мэдокс и Спэйд следовали за нами. Вирус подал мне знак.

При виде встревоженного лица Даймонд я сильнее схватила ее за руку и прыгнула. Моя сестра завизжала так громко, что почти заглушила монстра. Она вцепилась в мою руку, и я чуть не уронила Пиаса, потому что их двойной вес тянул меня к земле. Магия жужжала в моих венах, придавая мне сил. Я заскрипела зубами и выругалась, поправляя Пиаса, после чего взмахнула крыльями и резко потянула Даймонд вверх. Одна из ее туфель осталась на зубе монстра.

– Это «Джимми Чу»! – кричала она, пока мы, царапая гортань монстра, падали вниз, а волосы бешено развевались вокруг наших лиц. Горло под нами широко раскрылось, и мы беспрепятственно упали в пустыню. Жара буквально убивала, и мир вокруг залился знакомым красным цветом. Я расправила крылья, чтобы легко лететь. Ветер трепал их, мышцы напряглись, а вспотевшая рука Даймонд медленно выскальзывала из моей.

– Я падаю! – испуганно завизжала она, теряя еще и вторую туфлю.

Я, ворча себе под нос, сильнее схватила ее скользкие пальцы, пока мы приближались к земле. Пиас протестующе застонал в моих объятиях и укоризненно на меня посмотрел. Он сейчас что, на мой стиль полета жаловаться будет?

– Ворриор, я падаю, я падаю, я падаю, я…

Я выпустила руку Даймонд. Пуф-ф!

Рассмеявшись, я пролетела по воздуху последние десять сантиметров. Даймонд в драматичной позе заламывала руки, хотя уже сидела на заднице.

– Ты упала, – сухо заметила я.

Даймонд, тяжело дыша, сдула прядь со своего лица.

– Что это было? – ее узкие губы дрожали. Я уселась рядом с ней и, сложив крылья, с облегчением опустила Пиаса на землю. Господи, какой он тяжелый!

– Добро пожаловать в Тартар, тюрьму строгого режима для богов, – театрально сказала я, указывая на пустошь. У Даймонд отвисла челюсть, и она испуганно вскрикнула, когда Мэдокс и Вирус приземлились рядом с нами, как две пули.

Я откашлялась, отвернулась от них и зажмурилась.

– Просто жесть! – задыхался Мэдокс.

Я улыбнулась, глядя на его растрепанные волосы.

– Круто, что тебе понравилось, – поддразнила я.

– Что? – зарычал он.

Я раздраженно нахмурилась.

– Может ли быть такое, что ты не слышишь меня, потому что твои перепонки повредились?

– Что? Мне очень жаль, я тебя не слышу!

Ви ухмыльнулся.

– Не переживай, Чейн сможет вылечить это, когда мы с ним поменяемся местами. Ты с ним справишься? – он указал на Пиаса и как истинный джентльмен помог моей сестре встать с песка.

– Спасибо, – она откашлялась, поправила прическу и скорчилась, прыгая на месте. – Горячо.

– Мы сейчас уйдем отсюда, только дождемся… Ай!

Пуф-ф!

– Спэйд! – я снова откашлялась и посмотрела на комок, над головой которого кружилось облачко, продолжавшее лить дождь. Сломанный зонтик лежал рядом с ними.

– Черт, ну и высоко же! – застонал он, тяжело дыша, и перевернулся на спину. Капельки дождя стекали по его лбу, а испачканные в песке волосы прилипли к голове.

– Если бы ты сказал, что боишься высоты, я бы тебя понес, чувак! – заорал Мэдокс, и Спэйд вскочил на ноги.

– Ты с ума сошел? Что ты несешь? – рявкнул Спэйд.

– Что?

– Ты глухой? Я спросил, ты с ума сошел?

– Что?

– Ты идиот?

– Что?

– Господи, помоги! – я закатила глаза и схватила Мэдокса за руку, чтобы он уже наконец заткнулся. Он криво улыбнулся.

Облачко пускало в Спэйда потоки воды, а он с сожалением отбросил в сторону сломанный зонтик.

– Дерьмо, это был мой последний.

– И что нам теперь делать? – удивительно неуверенно спросила Даймонд.

Вирус скрестил руки на груди и пожал плечами.

– Нам надо пойти на рынок. Там мы через «Дарк Вандерлэнд» сможем попасть вниз. В противном случае остальные боги все равно вскоре нас найдут. Бизар, по крайней мере, часто тут ошивается.

– Ты знаешь, куда нам идти?

– Без понятия.

– Черт!

Я вздохнула, посмотрела на голые ноги Даймонд, которые покрылись волдырями от жары, а затем на лежащего на земле Пиаса.

– Значит, план Б, – проворчала я себе под нос, направив взгляд на адского пса на моем животе. – Слезай, Блад!

Бладклоу потянулся на моей коже, зевая, и я почувствовала щекотку на теле, а уже в следующее мгновение перед нами в песке стоял гигантский пес. Он вилял своим длинным хвостом из стороны в сторону, а Даймонд от страха отпрыгнула подальше. Спэйд тоже, что, несомненно, меня обрадовало.

– Кого мне жрать, госпожа Ворриор?

– Никого. Ты должен понести ее, – я указала головой на Даймонд.

Блад округлил глаза и с возмущением сел на песок.

– Я что, похож на лошадь?

– Нет. Ты похож на адского пса, который должен делать то, что я говорю!

– Это кто вам сказал? Звучит как сплетня!

– Ты со мной поспорить хочешь?

– Я точно не поеду на этом чудище, – прервала нас Даймонд.

Блад фыркнул и, я была готова поспорить, поднял свою воображаемую собачью бровь.

– Я для вас недостаточно шикарный?

– Ты – монстр и адская гончая! – рявкнула Даймонд, возмущенно поворачиваясь ко мне. – Ты что, серьезно, Ворриор?!

– Еще раз. Ты тоже со мной спорить пытаешься? А ну залезай! Я чувствую запах твоих поджаренных ног, и могут пройти часы, прежде чем мы доберемся до места назначения. К тому времени у тебя останутся только обрубки!

– Ты не станешь…

Я подала знак Бладу, и он, схватив Даймонд за воротник, забросил эту тощую женщину себе на спину. Сестра впилась ногтями в его шерсть и в панике сыпала проклятьями.

– Я протестую!

– Протест отклонен, ты разве не хотела мир спасать? Подержи Пиаса вместо меня, – я подняла своего любимого и положила на спину собаки перед Даймонд, как мешок муки, отчего цепи на его руках и ногах звенели.

Даймонд тут же схватила его и, округлив глаза, стала рассматривать его травмы. Она вздрогнула.

– Что с ним случилось?

– Адонис, – коротко ответила я, и ее тело тут же окаменело. – И Зевс, – добавила еще, а затем взмахнула крыльями и поднялась.

Мэдокс сделал то же самое, а я посмотрела вниз на Спэйда и Вируса.

– Вы сможете идти или нам вас понести?

– Не волнуйся, я позабочусь о нашем новорожденном боге, – захихикал Вирус, потрепав Спэйда по щеке. Он, наверное, сейчас ему руку откусит.

Я улыбнулась и полетела вперед. Бладклоу, несмотря на протесты Даймонд, тоже двинулся в путь. Мы мчались по вихрю из пыли и песка. Ну должны же мы когда-то найти выход из этой идиотской пустыни.

– Летим уже чертовы пять часов! Когда мы уже будем на месте? – кричал Мэдокс.

Ладно, может, и не должны.

Мэдокс остановился, зависнув в воздухе.

– Пять часов? А я думала, что дольше! – вздохнула я, сдув прядь с лица и поднимаясь чуть выше. Слева песок, справа песок. Меня охватило чувство дежавю.

– Так не пойдет, – сказал мой брат. – Мы летаем по кругу, – он указал вниз, и я увидела следы, рисовавшие круги на песке. – Как вы в прошлый раз отсюда выбрались? – спросил Мэдокс.

Я беспомощно пожала плечами, взмахнув руками.

– Брейва чуть не сожрал слепой червь.

– Значит, нам надо найти слепого червя и скормить ему Спэйда.

– Господи! Ты что, с ума сошел? Нет!

– Вируса?

– Нет!

– Может, мы скормим ему его самого?

– Что?

Я вздохнула. Мои глаза горели, а жара выдавливала пот из всех пор.

– Ищи лагерь. Синий огонь. Бизар может быть там.

– А Бизар – это…

– Бог.

Мэдокс посмотрел на меня и поднял бровь.

– Разве ты не можешь почувствовать его, если он недалеко?

– Э-э… не знаю, подожди, спрошу сейчас. Вирус! – крикнула я. – Ты чувствуешь другого бога?

– Я так устал, что чувствую только а-а-а, – последовал его ответ.

Меня охватила дрожь.

– Вот и все. Мы слишком устали и нуждаемся в перерыве.

Мэдокс провел рукой по волосам, поджал губы и кивнул. Мы вместе полетели вниз и приземлились на песок. Бладклоу устало упал на дюну, Спэйд рухнул рядом. Ну хоть он от жары не умрет: его облачко продолжало лить дождь.

– Когда мы уже доберемся? – спросила Даймонд, соскользнув со спины пса и почесывая солнечный ожог на носу.

Она выглядела как приготовленный лобстер, и меня охватило беспокойство. Каково это – быть здесь, когда ты смертный? Мэдокс держался достаточно неплохо, но его щеки тоже были ярко-красными, и я не знаю, что буду делать, если кто-то из них получит солнечный удар. Воды-то у нас совсем не было.

– Это ужасно! – я со стоном зарылась лицом в ладони. Просто ненавидела эту пустыню. – Так, есть предложение, – сказала я после того как все грустно вздохнули. – Вы остаетесь здесь, а я лечу дальше одна и зову на помощь.

– Можешь забыть об этом, – сказал Вирус, вставая передо мной и мягко гладя меня по волосам. Между нами заискрилась магия, и я почувствовала, как вибрирует наша связь. – Мы со всем справимся, – успокаивал он, заключая меня в объятия. Я устало прислонилась к его груди и на секунду закрыла горящие глаза. – Хоть я и не знаю как.

– А ну убери свои грязные руки от моей женщины! – прервал нас хриплый голос. Пиас сполз со спины пса, все еще неловко двигаясь из-за сковывающих его цепей. Ладно, он пока что не был целым, скорее Зомби-Пиасом, которому не хватало еще пары частей тела, но все же он мог стоять.

– Пиас! – я только сейчас поняла, как сильно за него переживала, и зарыдала. Слезы брызнули из глаз, и уже в следующее мгновение я была в его объятиях. Землю сотряс легкий раскат грома. Я чувствовала, как Пиас дрожит.

– Как ты себя чувствуешь? – пробормотала я в его грудь, втягивая носом запах озона и льда.

Он сухо рассмеялся, поглаживая меня руками по спине, и эти прикосновения вызывали во мне дрожь, которая превращалась в гром на небе.

– Как фарш, – признался он. – Эти идиотские цепи перекрывают мне кровоснабжение. Но зато я счастливый фарш!

– Люблю счастливый фарш.

Я подняла взгляд и просто утонула в его глазах, встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Поцелуй на вкус был лучше, чем любой твинки в мире. Пиас выдохнул и углубил поцелуй, отчего вокруг нас закружились молнии. Язык Пиаса нашел мой, и я застонала от восторга. Позади кто-то откашлялся, и я показала ему средний палец.

Мэдокс захихикал, а Вирус фыркнул. Я почувствовала, как он предостерегающе потянул за нашу связь.

– Ладно, ребята, – откашлялся Мэдокс. – Я не хочу видеть, как моя сестра делает подобные вещи!

Ха, врун!

– Это выглядит так, будто они сейчас друг друга сожрут, – пробормотал Спэйд. – А я вообще-то есть хочу.

Вирус лишь вздохнул. Даймонд была единственной, кто решил действовать: она схватила меня за воротник, как маленького ребенка, и оттащила от Пиаса. Я махала руками и хотела оказать сопротивление, но холодный взгляд, которым она меня окинула, заставил отказаться от этой идеи.

– Я, конечно, очень рада, что ты нашла мужчину, у которого от поцелуя, очевидно, не отваливается пенис, – отчитывала меня она, заставляя всех остальных хохотать, – но нам было бы очень приятно, если бы вы перестали пытаться зачать божественных детишек у нас на глазах и бросили силы на вытаскивание нас из этой проклятой пустыни!

У меня от возмущения отвисла челюсть, но Пиас улыбнулся и, к моему удивлению, решил начать действовать.

– Как долго мы уже в пути? – поинтересовался он у меня, осматриваясь и возясь с остатками цепи, вокруг которых в попытке найти слабые места сверкали молнии. Если бы рядом с нами нашлось что-то кроме песка, песка и песка, было бы, конечно, намного лучше.

– Уже несколько часов.

Пиас прикусил нижнюю губу.

– Ты что, не знаешь дороги отсюда, Вирус?

Ви фыркнул:

– Я скорее домосед и обычно занят планированием государственного переворота.

Зубы Пиаса сверкнули, когда он указал на дюну и начал объяснять:

– Выбраться отсюда сложно. Единственный, кто действительно может здесь ориентироваться, – это Бизар. Вся пустыня кажется бесконечной из-за содействующей магии. Она как мираж, поэтому мы наматываем бесконечные круги, а по факту проходим лишь несколько метров. Чтобы найти выход, нужно разрушить мираж. Уничтожить картинку. И тогда мы окажемся недалеко от того, что ищем, – молнии сверкнули вокруг его пальцев, а когда они соскочили, цепи вдруг засветились красным.

Запах горелой кожи ударил мне в нос, а в следующее мгновение цепи разорвались, как перезрелый фрукт. Остатки упали на дюны и взорвали их на тысячи кусочков, которые бурей полетели над нами. Мы испуганно дрогнули, а Пиас, вздохнув с облегчением, сжимал и разжимал кулаки. Вокруг его запястий еще было сырое мясо, так как расплавленный металл разъедал кожу.

– Так лучше, – все же пробормотал он.

Я озадаченно на него уставилась.

– Как… как ты это сделал? Их просто невозможно было снять.

Пиас ухмыльнулся, и в его взгляде промелькнуло то, что можно было назвать исключительно плутовством.

– Я часами работал над тем, чтобы эти идиотские звенья нагрелись достаточно, чтобы их сжечь. На алтаре я был еще слишком слаб и не мог подать нужное количество электричества в них, поэтому они все время остывали.

Я растерянно хлопала глазами и уже хотела поинтересоваться, что еще он мог расплавить, как вдруг по пустыне разнесся удивленный крик.

– Вот тебе на! Нашел их!

Бизар! Но почему он был полуголым и лежал на пляжном лежаке в плавках с резиновыми утятами? Его ковбойская шляпа криво сидела на голове, а в уголке рта была трубочка. В руке он держал что-то, похожее на коктейль из амброзии с зонтиком.

– Бизар! – прохрипела я. Он уставился на нас как на восьмое чудо света.

– Твою ж… босс! Под какие колеса ты попал? Ты хоть знаешь, что вся элита ищет вас, как испуганные цыплята? – Бизар вскочил на ноги.

Пиас, не веря своим глазам, покачал головой.

– И поэтому ты сидишь здесь и устраиваешь себе сиесту?

– Ола, ты хоть знаешь, как долго я вас уже ищу? В один момент просто решил остаться здесь и ждать вас, если вы упадете с неба! Вы же не настолько идиоты, чтобы пройти мимо меня!

Мэдокс захихикал, и я окинула его суровым взглядом.

– А ты кто такая, красавица? – этот вопрос он адресовал Даймонд, которая, словно парализованная, пялилась на плавки бога.

– Д-Даймонд. Сестра Ворриор. Я этого не понимаю, – пробормотала она.

– Ты и не должна, – успокоила я ее, потрепав за плечо. – Бизар, ты можешь достать нам немного свежей одежды? Кроме того, нам нужны амброзия, вода и трансфер до башни элиты.

– Ну конечно, всегда с радостью, леди! – пробормотал Бизар, но я все же заметила, как он сначала посмотрел на Пиаса и дождался его кивка. Он большим пальцем указал на холодный синий огонь позади себя. Джип тоже стоял на месте.

Я устало уселась перед огнем, и Даймонд, Спэйд, Вирус и Мэдокс сделали то же самое.

– Как я посмотрю, вы добились успехов в своей миссии. Твой брат снова на месте, а…что насчет твоей сестры? – он протянул мне большую кружку амброзии, которую я с благодарностью взяла.

– Брат тут даже не один, – сказала я, сделав большой глоток из чашки. – Это Спэйд.

Бизар удивленно посмотрел на него.

– Ты про дождливого мальчика?

– Я Спэйд!

– Пахнешь как бог.

– Я он и есть.

Бизар широко улыбнулся.

– Ой, правда? Какое совпадение. Амброзии? – дружелюбно предложил он, и Спэйд нерешительно взял кружку. Все-таки он явно изголодался.

После того как Бизар раздал всем напитки, а Пиас устало сел на заднее сиденье джипа, Бизар надел свои штаны и ковбойские сапоги.

– Скажу остальным, что подобрал вас, и отвезу на место.

Мы все кивнули, усталые как собаки. У Даймонд тут же закрылись глаза. Я мягко вытащила стакан с водой из ее рук и поставила его на землю. После чего подала знак Бладклоу. Он сел позади нее, чтобы в случае чего защитить и хоть чуть-чуть закрыть от солнца.

– Тебе бы тоже надо поспать, – нежно сказал мне Вирус. Я зевнула и потянулась.

– Не хочу ничего пропустить, – пробормотала я.

Ви закатил глаза.

– Поспи немного. Если будет что-то интересное, я тебя разбужу.

– Точно?

– Да.

– Кто-то должен присмотреть за Спэйдом.

– За мной необязательно присматривать.

– Кто-то должен срочно, срочно и обязательно присмотреть за Спэйдом.

– Не переживай, мы решим этот вопрос, – успокоил меня Ви.

– А лучше всего свяжите его.

– Не нервируй нас, принцесса! – Мэдокс поднялся, стряхивая песок со своих штанов, и притянул меня к себе. – Пойдем, – прошептал он мне на ухо. – Пойдем приляжем вместе, я тоже умираю от усталости.

– Ладно! – согласилась я, рухнув на живот Бладклоу рядом с Даймонд. Мэдокс лег с другой стороны, притянув меня к своей груди, и закрыл нас крыльями. Как раньше! Я взглянула на Пиаса, который говорил с Бизаром, а затем крылья Мэда укутали нас. Мои глаза закрылись, и я заснула, не успев досчитать и до трех.

Не знаю, как долго спала. Явно мало, потому что крылья Мэдокса все еще окутывали нас, когда я открыла глаза. Сквозь перья к нам пробивался красный свет пустыни. На заднем фоне слышалось потрескивание костра, Мэдокс причмокивал губами во сне, а я растерянно хлопала глазами, чтобы окончательно проснуться. Почему я проснулась?

Меня одолело странное предчувствие. Что-то было не так. Мой живот сжался, и я высвободилась из объятий брата. Он тихо протестовал, хныкая, и мне пришлось пару раз погладить его по щеке, чтобы он успокоился и продолжил храпеть. С улыбкой отодвинула его крылья в сторону и выглянула наружу. На первый взгляд, все было нормально. Даймонд мирно спала. Даже Ви дремал у огня. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Я посмотрела на грузовик. Странное предчувствие усилилось, когда я не увидела рядом с ним ни Пиаса, ни Бизара. Мое сердце остановилось. Спэйда не было.

Все во мне забило тревогу. Я выглянула из-за головы Бладклоу. Там что-то двигалось? Что за…

Бладклоу зарычал. Огромный тяжелый меч занесся над могучим черепом адского пса в миллиметре от моего носа. Мои глаза округлились, и я в ужасе посмотрела на окровавленный клинок.

Бладклоу взревел, встал на дыбы, а меч с треском расколол кость. Пес подпрыгнул на мощных лапах, отбрасывая меня и остальных в песок. Пока Мэдокс и Даймонд дезориентированно хлопали глазами, Вирус тут же вскочил с места. Его взгляд был расфокусирован, и он закачался. До меня донесся запах корицы. Личность сменилась.

Я быстро вскочила на ноги. Меч снова рассек Бладклоу, забрызгивая кровью меня и песок. Пес заскулил, прежде чем упал на землю и превратился в дым.

– Сюрприз! – огромная тень небрежно смахнула кровь с лица. Чужак широко улыбнулся.

– Геракл, – выругалась я.

– Ой, я знал, что ты опять будешь действовать мне на нервы!

Геракл смеялся, звуча при этом совершенно безумно.

Я поморщилась при виде его лица. Греческий бог, должно быть, бегал здесь с тех самых пор, как я его выплюнула. Его обгоревшая кожа уже почернела от испорченной плоти под ней и покрылась волдырями. Кости торчали из его некогда мощного тела, а голубые когда-то глаза налились кровью и стали красными. Он напомнил мне главного героя десятой серии «Американской истории ужасов».

– Поймал тебя! – засюсюкал он своими потрескавшимися губами, указывая на мою грудь острием меча. Я остановилась как вкопанная, стараясь дышать как можно более незаметно. Как минимум из-за того, что не хотела пугать бога и терять трезвость мыслей.

– Кто бы мог подумать, что это будет так легко! Зевс будет рад. Да, очень рад, очень рад. Ты молодец, мальчик. Просто замечательно.

Что он там нес? Что… ой.

– Спэйд! – прошипела я. Мой брат-идиот прижал к себе Даймонд, обвив руками ее шею, и занес над ней свои вампирские зубы. Из облачка моросило.

Даймонд уставилась на меня, тогда я увидела шок и гнев в ее глазах.

– Я тебе помогала, свинья! – задыхалась она.

– Ну, это было ошибкой, – фыркнул он в ответ. – Я совершенно точно не встану на сторону неудачников, а если принесу Зевсу голову Ворриор и Пиаса на блюдце с голубой каемочкой, боги наконец перестанут на меня охотиться.

– Ты серьезно в это веришь? – огрызнулась я. – Не думала, что ты настолько тупой.

Спэйд зарычал, когда заметил, что Мэдокс подошел на шаг ближе к нему. Он тут же схватил левую руку Даймонд и быстро сломал ее пополам, как гнилую ветку. Моя сестра закричала и упала на колени.

– Еще один шаг, Мэд, и нашей милой Даймонд будет очень, очень больно.

– Надо было все-таки надрать тебе зад. Извини, Ворриор, в следующий раз я послушаю тебя, – выругался Мэдокс.

Вирус, вернее, Чейн, кажется, медленно приходил в себя. Он рассматривал сцену с нарастающим ужасом.

– Где мы опять? И почему я просыпаюсь только в таких ужасных ситуациях?

– Позже все расскажу, – пробормотала я, пытаясь не спускать глаз ни с Геракла, ни со Спэйда. А это требовало высокой концентрации.

И где шатался Пиас? А Бизар?

Видимо, ответом на мой вопрос послужил рев гигантского червя, за которым последовали громкие ругательства и удары молнии.

– Черт, – выдавила я.

Спэйд ухмыльнулся.

– Очень практичная штука. Особенно в качестве отвлекающего маневра. Нужно только немножко ее разозлить, позволить двум идиотам убежать в ее сторону, и у тебя тут же появляется все время в мире, чтобы убить вас всех во сне. Я просто гений!

– И козел, – не смогла удержаться я от комментария.

– Злодей хренов, – вставил Мэдокс.

– Будущий корм для червя, – добавила я.

– Будущий обладатель фальцета, – помог мне Мэдокс.

– Божественный лизоблюд!

– Божественный навозник.

– Красиво, Мэд.

– Спасибо. Экстремальные ситуации развивают мое творческое мышление, когда надо придумать оскорбления.

Геракл смотрел на нас так, будто мы играли в теннис.

– Заткнитесь оба! – зарычал Спэйд. Мы с Мэдоксом сердито посмотрели на него. – У меня не было другого выбора, – огрызнулся он.

– Почему это? – фыркнула я. – Ты был молод, разорен и нуждался в деньгах?

Мэдокс захихикал.

– Кажется, вы двое несерьезно относитесь к сложившейся ситуации, – раздраженно сказал Геракл. В его красных глазах плясало безумие. – Спэйд, будь так любезен, сломай куколке вторую руку.

Спэйд только занес руку, но Чейн в этот раз был быстрее. Он незаметно подкрался к Спэйду, схватил его за светлые волосы и оттащил назад. Тот отшатнулся, напряг руки, чтобы свернуть шею моей сестре, но она уже ударила его коленом по самому чувствительному месту. У нее, может, и не было божественной силы, но она хорошо целилась.

Спэйд захрипел и упал, высвободив Даймонд из своей хватки. Она глотала воздух ртом, а на ее шее виднелись красные следы удушения. Чейн присел на колени рядом с ней, пока я… Да, должна признать, я слишком сильно тормозила.

Геракл занес руку и вонзил меч мне прямо в грудь. Воздух со свистом покинул меня, когда клинок вошел в легкие, которые тут же заполнились кровью. Я открыла рот, чтобы выругаться, но вместо этого меня стошнило.

– Ворриор!

Мэдокс подбежал к нам, пока Геракл со смехом вытаскивал из моей груди меч и бил по лицу. Я попятилась. Хоть он и был старым безумцем, у него был неприятный правый хук, которым он явно сломал мне нос.

Передо мной все поплыло, и я увидела, как Мэдокс набросился на старого бога. Тот уклонился, ударил брата по крыльям и задел мечом их чувствительные края.

Перья полетели во всех направлениях, и Мэдокс застонал. Он споткнулся буквально на секунду, но Гераклу хватило этого мгновения, чтобы занести руку для нового удара. Он поднял клинок и направил в сторону грудной клетки Мэда.

В моей голове что-то щелкнуло. Геракл двигался, как в замедленной съемке, и все еще не нанес удар. Я выплюнула кровь и почувствовала, как богиня вырывается на свободу. Кожа засветилась, крылья зашуршали, вырастая из спины, и следующее, что я помнила, – это то, как встала между Мэдоксом и Гераклом. На большее мне времени не хватило. Снова хруст. Меч вонзился в сантиметре от другой раны, а я и глазом не моргнула. Напротив, подошла на шаг ближе, что заставило лезвие войти еще глубже. Геракл хлопал глазами, и уже в следующую секунду я схватила его за голову и внедрилась в его разум.

Черная маслянистая смесь была всем, что осталось от его души. Я сделала глубокий вдох, напрягла руки и свернула шею Геракла грубой силой, в то же мгновение разрушив разум. Гнилые остатки его существа текли сквозь пальцы черной слизью и выливались из его носа и ушей. Я в отвращении отбросила тело в сторону, отошла назад и взялась за рукоять меча, торчавшего из моей груди. Вытащила его со смачным хлюпаньем и обернулась, услышав, как Чейн сыплет проклятиями.

Облачко Спэйда надулось и сбрасывало на землю град размером с куриное яйцо. Чейн бросился защищать Даймонд, которую уже почти не было видно под слоем льда, а Спэйд тем временем дал деру.

– Подержи, – зарычала я на Мэдокса, отдавая оружие, напрягла свои крылья и полетела вслед за Спэйдом.

Как только я подобралась к нему, град стал сыпаться теперь уже на меня. Удар за ударом лед разбивал в крыльях маленькие косточки, но меня это не остановило. Не в этот раз. В следующий миг я уже была над Спэйдом и, бросившись на него, вцепилась рукой в шею и сдавила ее. Спэйд начал задыхаться и вонзился окровавленными пальцами в мои руки и горло. Град становился все крупнее. Одна ледышка так сильно ударила меня по голове, что я чуть не потеряла сознание, а в ушах все гудело. Я моргнула, и сердце громко забилось в груди, когда в глазах потемнело.

– Ты. Принадлежишь. Мне! – кричала я Спэйду в лицо, прижимаясь своими губами к его. Мой дух вошел в его разум, и моя власть соприкоснулась с его душой. Он был силен. Чертовски силен, и его упрямство явно могло потягаться с моим.

Спэйд зашипел, словно змея. Но это ему не помогло. Он, может, и был в ярости, но я была просто вне себя от бешенства, поэтому сильнее впилась ногтями в его шею, навязала свою волю и сделала вдох. И этим единственным вдохом я вобрала в себя душу своего брата, который извивался подо мной, как рыба на суше. Его сущность тяжело осела в животе, и когда тело наконец превратилось в пыль, я отпрянула, громко дыша, и села на песок.

Фу. Спэйд был горьким на вкус. Меня трясло, и я пыталась бороться с головокружением, появившимся из-за травм головы. Слава богу, хоть облако исчезло вместе со своим вампиром-хозяином, не оставив после себя ничего, кроме тающих градин.

– Пресвятые яичники Аиды, у тебя все в порядке?

Мэдокс! Слава богу, хоть кто-то может отнести меня обратно. Крылья моего брата зашуршали, когда он присел на корточки и с тревогой взял в ладони мое лицо. Он окинул взглядом мое тело.

– Все в порядке. – Дерьмо, как же болели легкие! – Как там Даймонд?

– Пара переломов, но она выживет. Ворриор, мне кажется, у нас гос…

– А как там Чейн?

– Кто такой Чейн?

– Это другой бог в теле Вируса.

– Что?

– Как у него дела?

– Он помогает твоей сестре. Кажется, у него какой-то целительский дар.

– Хорошо, тогда нам надо к Пиасу и Бизару. Этот червь действительно заноза в за…

– Только посмотри, что за отбросы у нас тут собрались.

– В заднице, – я икнула, увидев, кто стоял передо мной. – Шейм, что ты, черт возьми, тут делаешь?

Мэдокс кисло посмотрел на меня.

– Если бы ты дала мне договорить, то узнала бы, что у нас гости. Из этой штуки, – он указал на большой светящийся портал. Когда он там появился?

Мать богов всезнающе улыбнулась, скрестив руки на груди.

– Я пришла сюда, чтобы вытащить ваши бесполезные задницы из пустыни. О оставила нам зловещее сообщение, а потом ушла смотреть свой дерьмотелевизор. Ох уж эта девушка! – Я вытянула шею и увидела за ней остальных членов спасательной бригады. Она состояла из Фэйда, Рэйзда и братьев Эша и Сейлора.

Сейлор уже стоял рядом с Чейном и Даймонд, а Эш рванул ко мне, размахивая руками.

– Во-о-орриор-р-р!

– Уф-ф, – ответила я и тут же была прижата к песку, когда бог солнца вцепился в меня. – Мы так переживали за тебя и Вируса! Что вы за идиоты! Я чуть не умер от инфаркта, когда Эйдж сказал нам, что потерял вас среди измерений. Как вы только могли… – он продолжал стонать.

Его длинные светлые волосы щекотали мой нос, и я, устало улыбаясь, зарылась в его кимоно.

– Я тоже скучала по тебе, Эш, – проворчала я.

Эш схватил меня за плечи, немного отодвинулся и скептически осмотрел.

– Ты выглядишь просто ужасно, – сказал он.

– Я и чувствую себя так же.

– Что-то плохое произошло?

– С чего мне начать?

– М-м-м, начни вот с этого. Кто это? – он указал на Мэдокса.

– Это мой брат.

– Привет, брат Ворриор, я Эш.

– Привет, друг Ворриор в кимоно, я Мэдокс.

Ну, хоть с этим мы разобрались.

– А где Пиас?

Я посмотрела на Шейм и небрежно указала назад.

– У него сейчас проблемы со слепым чер… А вот и он.

Он действительно в это же мгновение вышел из-за дюны вместе с Бизаром. Оба выглядели так, будто их пропустили через мясорубку. Они были полностью покрыты слизью червя, а у Бизара остался только один ковбойский сапог.

– Вот что я называю дьявольскими ска́чками. Надеюсь, остальные не проснулись от этих звуков, – услышала я его стон.

Когда оба бога увидели нас, они остановились как вкопанные.

– Пиас! – Шейм засияла и затанцевала в направлении своего мужа. Я заскрипела зубами, когда он заключил ее в объятия и прижал к себе. – Мы так за тебя переживали! Ты где был? Что…

– Что здесь произошло? – резко оборвал ее реплику Пиас, заметив труп Геракла.

Он отпрянул от Шейм и бросился ко мне.

– Ворриор, что случилось? – с этими словами он оттолкнул Эша, обнял меня и поднял на руки.

– Пиас, опусти меня.

Однако он уже увидел раны в моей груди. Его бледные губы сжались, и молнии затанцевали в синих волосах.

– Скажи, что случилось, – попросил он еще раз.

Я прекратила сопротивляться и серьезно посмотрела на него.

– Спэйд, – резюмировала я. – Они с Гераклом пытались нас… – я попыталась найти подходящее слово.

– Пришить? – помог мне Мэдокс.

– Именно.

– Он идиот? – зарычал Пиас.

– Я задала ему тот же вопрос.

Пиас, кажется, перестал дышать.

– Слепой червь…

– Это чтобы вас отвлечь.

– Где он? У меня есть потребность в избиении члена твоей семьи.

Мэдокс быстро отошел назад, и я улыбнулась.

– Я его проглотила.

– Хорошо. Пока что придумаю пару пыток для него. Пойдем.

– Куда? Да и вообще, ты же несешь меня! Я не могу пойти в прямом смысле этого слова.

Пиас улыбнулся и пронес мимо сердитой Шейм. Я впервые увидела ранимость в ее взгляде: муж отвернулся от нее, не сказав ни слова и даже не разглядев как следует. Как бы я себя чувствовала, если бы Вирус повел себя так же? Мне стало тошно. И не только из-за души Спэйда в животе.

Неудивительно, что она меня ненавидела. Я на ее месте ненавидела бы себя не меньше.

– Пиас, – прошептала я ему на ухо. – Опусти меня на землю.

– Нет.

– Пожалуйста.

– А что?

– Шейм… – я тянула с ответом. – Ты ранишь ее чувства. Я рада твоему вниманию, но, как мне кажется, она волновалась за тебя.

– С каких пор ты думаешь о чувствах Шейм? – спросил он, с удивлением посмотрев на меня, и я повернулась в его руках.

– Не знаю. У меня какое-то странное чувство.

Пиас нахмурил лоб.

– Я тебя не отпущу, – сказал он, но повернулся и одарил жену удивительно теплым взглядом. – Пойдем, Шейм. Мне нужно, чтобы ты была рядом. У нас много дел, и ты должна рассказать, что произошло в мое отсутствие.

– Мне созвать элиту? – спросила она.

Меня впервые посетила поразительная мысль, какой, должно быть, сильной была Шейм: она руководила всем Тартаром, пока Пиаса здесь не было. Возможно, я ее недооценивала.

Я покачала головой. Ух ты! Откуда все эти мысли? В моем животе что-то булькнуло, и душа Спэйда забунтовала в горле. Я снова ее проглотила.

– Нет, расскажешь мне обо всем, пока Док будет собирать нас по частям, – решил Пиас.

Шейм кивнула, пританцовывая рядом с ним и взяв его под руку. Она одарила меня ядовитым взглядом.

– А она что, сама идти не может?

– Может, но я хочу ее понести.

– Ты ее балуешь!

– Я же не собака! – возмутилась я.

– Ты сама это сказала.

– Господи! Я ненавижу тебя, Шейм!

Мы зашли в портал, продолжив ругаться, в то время как Пиас с Рэйздом обменивались измученными взглядами, а Мэдокс и Чейн по-идиотски хихикали.

Глава 21

Добро пожаловать! Хорошо, что вы не сдохли!

– У вас, если сосчитать все травмы, четыре сломанных ребра, одна сломанная рука, два ножевых ранения, восемь укусов, восемнадцать синяков и сломанный нос…

– Нос уже зажил, – вставила я.

– …раздавленная почка, а у Пиаса даже отсутствует двенадцатиперстная кишка.

– Ее он, видимо, потерял, когда мы убегали от Зевса, – размышлял Мэдокс.

– Множество переломов черепа, разрыв селезенки, три… нет, четыре отсутствующих зуба, повреждение зрительного нерва, несколько сломанных позвонков и у Вируса…

– Я Чейн!

– Извини, у Чейна отравление по неизвестной причине: желудок наполнен неопознанной мокротой, которой его продолжает рвать.

– Ой, должно быть, он отравился козявками. Он правда много этого дерьма проглотил, – торжествующе сказала я.

Док фыркнул, скрестив руки на груди. Он уставился на нас, и на мгновение показалось, что из его ушей валит дым.

– Пожалуйста, – вздохнул он, – объясните, что, черт подери, вы делали и как, во имя всего святого, я должен вас выхаживать?!

Мэдокс наклонился ко мне и прошептал:

– Это риторический вопрос или он серьезно хочет знать?

Я открыла рот, снова закрыла его и указала на свой живот. Док ударил себя ладонью по лбу.

– Да, Ворриор?

– Мне плохо, – выдавила я перед тем, как скрутило живот.

Все присутствующие испуганно отпрыгнули назад, когда я, задыхаясь, наклонилась и выплюнула душу Спэйда.

– Господи! Она проглотила душу? Почему никто ничего не сказал? – продолжил причитать Док, и уже со следующим приступом из меня вылетел Спэйд. Слезы закрыли обзор.

Я застонала и почувствовала, как руки Мэдокса успокаивающе гладят меня по спине.

– Все хорошо, моя девочка, выплюнь его. Ты справишься. Повернись немного влево, и ты попадешь прямо в Пиаса!

– Я тебе не лошадь! – возмутилась я.

Мэдокс улыбнулся.

– Так что, мне перестать тебя гладить?

– Нет, – простонала я перед тем, как накатила следующая волна.

– Вот это мерзко. Мне же необязательно на это смотреть, верно? – проворчала Шейм. Никто не останавливал ее, а я была слишком занята рвотой, чтобы показать средний палец. Она повернулась на каблуках и с отвращением вышла из комнаты. И слава богу.

Слизь, приземлившаяся на пол, булькала и уплотнялась, превращаясь во что-то, что отдаленно стало напоминать человека. Я рыгнула, смахнула слезы с глаз и медленно выпрямилась.

– Все вышло? – поинтересовался док.

– Думаю, да, но на всякий случай проверьте, оба ли уха у него на месте, – пробормотала я, устало падая на кушетку.

Мэд посмеялся себе под нос и прислонился головой к моему плечу, пока все смотрели за тем, как слизь превращалась в дезориентированного Спэйда.

– Где… Что? – заикался он.

Пиас подошел ближе, скрестил руки на груди, и в следующее мгновение молния повалила Спэйда на пол.

– Хак, – спокойно сказал Пиас. – Будь так добр, позаботься о нашем госте и подготовь камеру.

– Конечно, босс! – донеслось из колонки, а в следующую секунду из бетона вырвались серебристые кабели, скрутившие Спэйда в компактный сверток.

– Рэйзд, проследи за тем, чтобы он попал в свою камеру. Потом обсудим остальное.

Темноволосый бог кивнул, закинул протестующий сверток на плечо и вышел из процедурной.

Шейм ушла еще до этого, а братья должны были сообщить Эйджу и Чармингу о том, что они могут начать приготовления к вечеринке под кодовым названием «Добро пожаловать! Хорошо, что вы не сдохли!». Правда, я задавалась вопросом, как отреагируют Чарминг и Брейв на появление Даймонд. Все-таки сын увел у нее парня. Господи, как же странно.

– Отлично, – выдохнул Док. – Есть ли еще какие-то травмы, о которых мне следует знать?

Когда никто не ответил, он начал ворчать, копаясь в своих вещах. Чейну дали ведро, чтобы он мог спокойно блевать. Отсутствующие кончики крыльев Мэдокса были восстановлены, как и рука Даймонд.

– Людей так просто лечить, – услышала я задумчивое бормотание Дока, когда болезненное лицо Даймонд наконец-то расслабилось.

– Большое спасибо, – сказала она, слегка покраснев, когда Док дружелюбно ей улыбнулся. Слишком дружелюбно. Мне он так никогда не улыбался. Я прищурилась.

– А теперь вы двое, – Док откашлялся после того как они с Даймонд слишком долго по-идиотски улыбались друг другу, и с привычной строгостью посмотрел на нас с Пиасом. – Кто первый?

– Он!

– Она!

– Как хорошо, что мы всегда сходимся во мнениях. Быстро на кушетку, Пиас.

– Ее сначала! – сопротивлялся он.

– Тебе сейчас хуже, – фыркнул Док. – Ее способности к самовосстановлению намного лучше твоих. Ей нужны лишь горячая ванна и сон, а тебе надо смастерить новый кишечник.

– Но…

– Залезай на кушетку!

Пиас заскрипел зубами и, балансируя на кушетке, начал снимать рубашку, запачканную кровью, грязью, соплями и кучей всего другого. Кажется, ткань даже немного приросла к свежей коже. Он фыркнул и просто сдернул ее с себя, создав новые раны.

Док щелкнул языком.

– Это может занять больше времени, чем я думал. Идите отдыхать. Я отправлю его к вам, когда закончу, – обратился он к нам.

Я свесила ноги с кушетки и посмотрела на Пиаса.

– Мне остаться с тобой? – тихо спросила я.

Какая-то часть меня хотела настоять на том, чтобы остаться, держать его за руку и так долго гладить по синим волосам, пока операция не закончится. Но другая часть знала, что Пиас не хотел чувствовать себя более уязвимым, чем уже был. Не перед своими людьми и уж точно не передо мной. Кроме того, снаружи нас ждала куча богов, которые хотели узнать, что произошло в последние дни. Я буквально чувствовала запах страха и неуверенности, висевший в воздухе. Кто-то должен что-то с этим сделать. Успокоить их и вернуть все на круги своя, пока система полностью не разрушилась. Многие вещи требовали вмешательства, и если Пиас сейчас был не в состоянии действовать, я сделаю это за него.

– Иди, – устало приказал мне он. – Остальные уже ждут нас. Ответь на их вопросы как можно понятнее и скажи, что я позабочусь обо всем уже завтра. А потом иди отдыхать.

Я кивнула. Немного помедлив, подошла к нему и поцеловала в лоб, с которого нежно убрала пряди, насладилась покалыванием нашей магии на кончиках пальцев и вышла из комнаты.

Даймонд, Мэдокс и Чейн последовали за мной.

– Вот вы где! – Сейлор оттолкнулся от стены рядом с дверью и ухмыльнулся, закрывая ее за нами. – Наш господин сегодня остался сидеть после уроков?

– Ему будут выращивать новый кишечник, – пробормотала я, потягиваясь и слушая хруст своих сопротивляющихся костей. Вот тебе и «хорошие способности к самовосстановлению». Док – просто чокнутый.

– Чейн? Ты не мог бы отвести Даймонд в одну из комнат? Она выглядит уставшей, – попросила я его, когда он подошел ко мне и нежно сжал руку.

– Я скоро вернусь, – кивнув, пообещал он, взял мою сестру за локти и увел в другом направлении.

– Почему он ее увел? Она могла присутствовать на обсуждении. Или ты ей не доверяешь? – дыхание Мэдокса щекотало ухо. Я чувствовала, как он меня рассматривал.

Я продолжала смотреть на уходящую сестру и неуверенно пробормотала:

– Я хочу избежать драм, которые развернутся, как только она встретит Чарминга и Брейва.

– Должен ли я понимать, о чем идет речь?

– Позже тебе расскажу.

– Буду рад.

– Что будем делать? – обратился ко мне Сейлор, прерывая нашу с Мэдоксом болтовню. Я остановилась и посмотрела на него и его магию, которая мягкими волнами плескалась надо мной.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Сейлор наклонил голову, и длинная коса упала с плеч.

– Ты наша мать богов, – был его краткий ответ. – Пока Вирус спит, а с нами бодрствует Чейн, ты наша опора в этом мире. Ты и решаешь, что нам делать.

– Значит, – улыбнулась я, – если я скажу «принеси мне что-нибудь попить, потому что я умираю от жажды»…

– Я принесу тебе попить.

– А если я скажу, что мне нужно в ванную, потому что я воняю?

– Тогда я положу тебя в ванну и принесу тонну геля для душа, потому что ты адски воняешь.

– М-м-м, интересно, а если я скажу «подпрыгни на два метра и лай как собака»?

– Тогда я врежу тебе по морде и с криками убегу.

Мы рассмеялись. Может быть, Сейлор был не так плох, как я думала.

– А если… – я стала серьезной. – Если я скажу, что мы должны готовиться к ужасной войне со старыми богами, в которой мы, скорее всего, погибнем, потому что я понятия не имею, как нам победить? Что ты тогда сделаешь?

Сейлор улыбнулся, обнажая свои белые вампирские зубы.

– Тогда я скажу, что ты сумасшедшая, вытащу свой пистолет и пойду туда, где буду тебе нужен.

Я замолчала и задумалась над значением его слов, переваривая их. Как бы мне ни было плохо, какой бы усталой, голодной и грязной я ни была, пришло время взять все в свои руки.

– Собери элиту подземного мира, – сказала я. – У нас много дел. И да, не забудь О. Мне надо разобраться с этой лысой чудачкой.

Глава 22

Они что, только что меня вышвырнули?

Как оказалось, собрать всех в одном месте было не так-то сложно. Но в два раза сложнее было заставить их прекратить дико орать и сделать так, чтобы меня слушали.

– Как это все могло произойти?

– Измерения? Путешествия по измерениям? Почему я ничего об этом не знал? Вы что, не знали, что это запрещено?

– Вы что, с ума сошли?

– Что за парень с крыльями?

– А что с Пиасом?

– Что мы будем делать дальше?

– Что здесь так жутко воняет?

– Почему тут человеческая женщина?

– Каков наш план? Что мы должны делать?

– Есть ли у нас вообще хоть какой-то план?

– Серьезно, что так отвратительно воняет?

– Нам надо позвать Пиаса! Где он?

Мэдокс откашлялся и наклонился ко мне.

– Я думаю, ты должна начать что-то говорить и перестать просто хлопать глазами, принцесса.

Я покачала головой.

– И как это сделать, если они все истерически друг друга перекрикивают?

– Кричать громче них? – пожав плечами, предложил он, и эта идея показалась не такой уж и глупой.

Я выпустила богиню наружу, позволила коже ярко загореться и так сильно ударила по столу, что по нему пошли трещины.

– А ну. Быстро. Все. Заткнулись! – закричала я.

В комнате тут же стало тихо. Все уставились на меня, округлив глаза, а я фыркнула и зашелестела крыльями.

– Задавайте вопросы по очереди, – строго сказала я. – А если кто-то вдруг начнет бросаться обувью… – я сурово посмотрела на Чарминга. – Тогда я брошу что-нибудь в ответ, и это что-нибудь уж точно будет вонять!

Я сделала глубокий вдох, пытаясь вытеснить головную боль.

– Я жутко устала, хочу есть, а мое настроение колеблется между состоянием ПМС и избитой богами собачки. Поэтому излагайте мысли кратко. Завтра Пиас обсудит с вами все остальное.

Некоторое время было тихо, пока Лост, богиня-альбинос, не откашлялась:

– Что произошло? Я слышала, что вы застряли в другом измерении.

Я кивнула и кратко резюмировала произошедшие события.

– В конце концов, мы были переданы старым богам, которые, к сожалению… задержали нас.

Боги с новым интересом посмотрели на Мэдокса, который с улыбкой поправлял волосы. Куда, черт подери, опять пропала его рубашка?

– Значит, ты из другого измерения? – спросил Чарминг, окинув похотливым взглядом. – Симпатичный. Теперь я понимаю, почему ты хотела его вернуть.

Мэдокс весело ему подмигнул.

– Да, я из другого измерения и здесь, чтобы помочь вам. После этого я исчезну.

– Как ты можешь нам помочь? Были ли боги из другого измерения тоже готовы нам помочь? – с любопытством спросил Рэйзд.

– Нет, – ответил Мэдокс, пожиная разочарованные взгляды.

– И как ты хочешь помочь? – раздраженно спросила Джендер.

– Я помогаю сестре, а как и в каком масштабе, интересовать вас не должно, – неопределенно сказал он, закрывая эту тему.

– Есть ли план относительно того, что мы будем делать дальше? Подозреваю, старые боги не собираются сидеть на месте. Они должны нанести ответный удар, – вмешался Бизар. Ковбойская шляпа, как всегда, криво сидела на голове.

Я кивнула, почесывая затылок.

– Пиас явно лучше расскажет вам об этом. Хотя… – я откашлялась и вытащила из своего заднего кармана потрепанную бумажку, которую тут же бросила на стол. – О, – спокойно сказала я. – Может быть, ты объяснишь мне, что это такое?

Она посмотрела на бумажку и улыбнулась. Вид О был еще более уставшим, чем я помнила.

– Это и есть план.

– Какой еще план, О? Ты притащила сюда Даймонд и Спэйда, который пытался меня убить! Почему?

– Он важен.

– Для чего это?

– Для кое-кого особенного. Его мать. Она нужна нам, соответственно, и он тоже, чтобы ей позвонить. Это для общего блага. Для плана.

Я уставилась на нее, и беспокойство за богиню сдавило горло. Она что, сходила с ума?

– А кто еще знает об этом плане? – все же спросила я, оставаясь как можно более спокойной.

– Брейв, Пиас и Хак.

Я удивленно хлопала глазами.

– Но в своем письме ты сказала, что не хотела, чтобы Хак тебя застукал. Я этого не понимаю, – я посмотрела на бога-ботаника, который небрежно сложил руки за головой и нагло улыбался.

– Я просто не люблю, когда кто-то ковыряется в моих вещах.

– Потому что никто никогда не ковырялся в тебе? – подшутил Чарминг.

Я закатила глаза.

– Значит, Пиас знает об этом письме.

О кивнула, потерев свои глаза без ресниц. Ее боа криво свисало с плеч.

– Я обсудила это с ним еще до того, как вы отправились в путь. Вероятность того, что все получится, составляла всего лишь двадцать пять процентов, поэтому мы никому об этом не говорили. Но сработало. Так что все получится.

Все уставились на нее.

– И в чем состоит план? – спросила я.

– Это Пиас расскажет.

– А почему не ты?

– У меня болит голова. Извините меня.

Я с удивлением наблюдала за тем, как богиня поднялась и вышла из комнаты.

– М-да, кому-то нужен аспирин и хороший секс, – прокомментировал Чарминг.

Я окинула его суровым взглядом, но сердце сжалось от беспокойства за О. Я задумчиво посмотрела на Хака.

– Что ты знаешь? Валяй.

Хак поджал губы и убрал волосы от лица, их красные кончики засветились.

– В целом я понятия не имею. Босс только дал задание смастерить чип, который сможет записать видео через ваши глаза и снова и снова проигрывать его в голове. Как небольшая камера.

– Для чего? – путаница в голове с каждой минутой лишь росла.

Хак снова пожал плечами.

– Этого он мне не сказал. Только то, что это может быть важно.

– Ты справился?

Он окинул меня презрительным взглядом.

– Разумеется. Штука работает, даже со звуком.

– Хорошо! – я сжала переносицу. – Судя по всему, я так же несведуща, как и вы. Все, что могу вам сказать, – ждите до завтра. Может быть, тогда мы узнаем больше.

Боги что-то укоризненно бормотали.

– Пойдем, Мэдокс, мне нужна ванна, – сказала я своему брату и хотела уже пойти вперед, как меня остановило скептическое фырканье Шейм. Она была подозрительно тихой, поэтому не очень удивило то, что она выкинула новый финт.

– Что такое? – зарычала я.

Свежевыщипанная бровь поднялась.

– Извини, но ты теперь не богиня элиты, а богиня Подземелья, – последние два слова она сказала особенно громко. – Поэтому собирай свои вещички и вали, пока Пиас вас сюда не пригласит.

– Ты серьезно? – переспросила я.

– Я что, похожа на богиню, которая будет с тобой шутить?

– Нет, ты похожа на богиню, которая сейчас получит кулаком по лицу.

– Тебе здесь не место. Ты никогда не была здесь на своем месте, а сейчас уж и подавно.

– Еще раз, ты серьезно?

– Может, ты спросишь, почему никто не выступает против этого?

Все выглядели скучающими, смущенными – в общем, совершенно не похожими на людей, которые вот-вот поднимутся со своих мест и крикнут «я возражаю».

– Вы… вы все хотите, чтобы я ушла?

В конце концов Рэйзд вздохнул и посмотрел на меня. Он будто извинялся глазами, но звучал решительно:

– Существует два фронта, которые, несмотря на прекращение огня, не стоит смешивать друг с другом. Нам жаль, но Шейм права.

– Но… что…

– Пойдем, милая, – Чарминг вдруг встал передо мной и мягко повел в направлении двери.

– Бункер все еще весь в жуках. Но вы можете пойти ко мне в «Дарк Вандерлэнд». Остальные там и были все это время.

Сбитая с толку и уязвленная, я позволила Чармингу вывести меня на улицу. Звук закрытия двери ощущался как пинок под зад.

– Они что, только что меня вышвырнули? – озадаченно спросила я.

– Боюсь, что да, милая, – сказал Чарминг.

Я растерянно хлопала глазами.

– Уроды!

– Ты можешь нажаловаться Пиасу, – улыбнулся Чарминг. – Он с ума сойдет.

Я на мгновение задумалась.

– Нет, – наконец решила я. – Пиас полагается на этих богов. Они его семья и опора. Если он сейчас выступит против них, это спровоцирует всеобщее беспокойство. Просто потому, что меня обидели. Если они так хотят от нас избавиться, значит, я уйду, – ох, как легко было это сказать.

И все же я чувствовала себя так, будто меня снова предала семья. Снова нежеланный выродок. Я сглотнула, и Чарминг прижал меня к себе.

– Это взрослое решение, милая.

Я фыркнула и обменялась взглядами с Мэдоксом, прежде чем повернуться к Эшу, Сейлору и Эйджу, которые молча следовали за нами.

– Нам очень жаль, – прошептал Эш. – Нам надо было сказать хоть что-нибудь, но… – он не закончил предложение.

Возможно, он и сам не знал, что ему сказать. Сейлор закатил глаза.

– Это не помогло бы. Забудь о них. Они идиоты, которые все равно сдохнут.

– Нет, в идеальном мире никто из них не должен умереть. Они просто боятся и не знают, что делать, – прошептала я, испортив всем настроение.

Повисла тишина, и боги грустно на меня уставились. Я устало провела по волосам, а затем мягко прикоснулась к плечу Чарминга.

– Спасибо, что приютил нас, но я бы еще хотела кое-что тебе показать.

– Сюрприз? – глаза Чарминга сверкнули, и уголки моих губ поднялись.

Я нежно взяла его руку и сжала.

– Ты знаешь, куда он ее отвел? – обратилась я к Сейлору, который тут же все понял и, кивая, указал вверх.

– Второй этаж, вторая дверь. Идите, встретимся в клубе. Твой братец тоже с нами пойдет? – он указал на Мэдокса.

Я наклонила голову.

– Если он хочет.

– Ах, он хочет! – подтвердил Мэдокс. – Увидимся в клубе без жуков, принцесса! Так, кто из вас Сейлор, а кто Эш? Вы в курсе, что вы чертовски похожи? Не думали покрасить волосы, чтобы вас проще было различать? – Мэдокс пошел вслед за ними, а Чарминг с любопытством шел за мной.

– Ого, мой сюрприз – это какая-то «она»? – проворковал он. Магия в его глазах засияла ярче. – Я люблю человеческие сюрпризы! Хоть у меня и есть Брейв, я все же бог желания, и у меня свои…

Я открыла дверь и толкнула Чарминга.

Даймонд сидела на кровати, а Чейн, наклонившись к ней, протягивал стакан воды.

– Тебе еще что-то нужно? – спросил он, и в этот момент Даймонд удивленно подняла взгляд.

– …потребности, – замерев, закончил Чарминг свое предложение.

После этого в комнате воцарилась тишина, которая гудела громче, чем крики богов несколько минут назад. Это мгновение, наверное, было одним из самых запоминающихся в моей жизни. Они были так похожи друг на друга, так идеально сочетались бледной кожей, голубыми глазами и светлыми волосами, что мне почти больно было смотреть на них. Время замерло. По крайней мере, для этих двоих, которые смотрели друг на друга так, будто не могли решить, что им делать: плакать, смеяться или с криком выбегать из комнаты.

– Мама? – наконец произнес Чарминг, не веря своим глазам.

Я положила ладонь на его спину и начала мягко гладить большим пальцем.

– Извини, что беспокою тебя, Даймонд, – сказала я. – Но я подумала, что ты, возможно, хотела бы кое с кем повидаться.

Губы Даймонд дрожали, а в широко раскрытых глазах блестели слезы.

– Ч-Ч-Чарминг?

И снова тишина.

– Они сказали мне, что ты погиб, – наконец прошептала она. Из ее горла вырвался стон, она зарыдала и тут же зажала рот рукой, чтобы не плакать слишком громко. Слеза потекла по ее щеке. – Они сказали, что ты заболел. Я… они… тебя просто вдруг не стало, а ты был таким маленьким! Я не знала… – она окончательно разрыдалась.

Чарминг замер рядом с кроватью, словно камень: очевидно, он был в шоке.

– Чарминг! – прошипела я. – Иди к ней! – я подтолкнула его, что оказалось так же сложно, как заставить осла идти. Бог и с места не сдвинулся.

– Я думала, что ты мертв, – повторила Даймонд. Бедняжка выглядела совершенно растерянной.

Я еще никогда не видела, чтобы она плакала, и ее вид беспокоил меня больше, чем я могла представить.

Наконец-то Чарминг сдвинулся с места и деревянными, бесконечно медленными шагами направился в сторону Даймонд. Он остановился у кровати, и мышца на его подбородке дрогнула.

– Они сказали, что ты от меня отказалась, – его голос дрожал и сломался в конце. – Они привели меня в больницу вместе с другими детьми. Они… – он остановился, а Даймонд рыдала все громче. – Они ставили на нас опыты. Ставили эксперименты, как на кроликах, – его горло напряглось. – Я сидел там годами, пока не понял, что я – бог и за это меня сбросят в Тартар.

– Я ничего об этом не знала, – поклялась Даймонд, рыдая. – Я понятия не имела. Думала, они собираются воспитывать тебя на Олимпе. Мать пообещала мне это, и я приходила к тебе. Каждый день. С тобой все было хорошо. Пока ты в один день просто не пропал.

Чарминг поджал губы и стал еще больше похож на свою мать.

– Когда я был ребенком, у меня уже были зачатки способностей, – он снова замолчал. – Уже тогда я с легкостью воровал сладости. Заставлял остальных богов дарить мне то, что я хотел. Когда понял это, стал жадным. Безрассудным. Я продолжал заниматься этим, пока Афродита однажды не поймала меня на том, как я пытался заставить ее вернуть меня к тебе, в человеческий мир. Мы были на полпути, когда она поняла, что я делаю. Она расспрашивала меня, а когда я не смог дать ответов, отвела в больницу. Там были дети с похожими навыками. Боги изучали основу их способностей и пытались удалить их из генного кода. Многие погибли из-за этого.

– Я ничего об этом не знала, – снова зарыдала Даймонд. – Мне так жаль. Мне так жаль! – в поисках помощи она обернулась, пока не увидела меня. – Я ничего не знала об этом, – прошептала она.

Я кивнула и долго смотрела на нее. На свою сестру, которая, как ни странно, делала все, чтобы меня защитить. Она воспитала меня вместо Чарминга. В идеальном мире в этом не было бы необходимости. Вся острая боль, мучительные потери и горе были балластом, превращавшим людей в более мрачную версию себя. Хоть я и знала, что уже простила Даймонд за ошибки, которые она совершала, мне осталось сделать еще кое-что.

– Спасибо тебе, – прошептала я.

И все же мой голос был слышен во всей комнате. Глаза Даймонд наполнялись новыми слезами, пока она всхлипывала.

– Я люблю тебя, – сказала я. Слезы Даймонд покатились по щекам, и Чарминг осторожно смахнул их.

Чейн незаметно встал рядом со мной и мягко потянул за рукав.

– Надо бы нам ненадолго оставить их наедине, – прошептал он.

– Да, пойдем. Чарминг, ты же знаешь, где нас искать?

Бог кивнул, не отводя взгляда от матери и не сказав ни слова. Я закрыла дверь и прислонилась к ней с другой стороны, шумно выдохнув.

– Ты знал об этом? – спросила я у Чейна. – О том, что боги ставили опыты на детях со способностями?

Чейн весело поднял бровь и повел меня вниз по лестнице.

– Так как Чарминг длительное время был моей половинкой, я могу ответить на твой вопрос лишь положительно. Но знал ли я об этом, если бы не он? Нет, я ничего не знал, хоть и вырос на Олимпе.

– Это просто жутко, – услышала я свой собственный голос. По моей спине пробежала дрожь. – Иногда… – доверилась я Чейну, когда мы вышли из здания на улицы Тартара. Я сглотнула. – Иногда я думаю об Афродите и размышляю над тем, почему она так отчаянно запрещала мне приближаться к Олимпу. Возможно, из-за того, что хотела защитить? От остальных богов и от себя? Может быть, именно из-за этого она всегда так отвратительно себя вела. Я никогда не понимала этого. Она могла делать так и прятать меня в аду лишь потому, что знала: на Олимпе мне будет намного хуже. Как думаешь, в этом есть смысл? Или мои мысли звучат жалко?

Чейн долго смотрел на меня, размышляя. Я уже начала думать, что он не ответит, однако перед поворотом к «Дарк Вандерлэнд» он остановился.

– Нет, не жалко, – решительно сказал он. – Я думаю, каждая мать любит своего ребенка и защищает его. Афродита, какой бы сумасшедшей и сломленной ни была, все равно в глубине души остается богиней любви. Может быть, она решила ненавидеть тебя, потому что слишком любила. Возможно, эта любовь уничтожала тебя каким-то образом. Может, любовь пожертвовала своей любовью, чтобы ты осталась жива.

Легкий ветер играл в волосах, и я грустно пробормотала после нашего непродолжительного молчания:

– Как-то это все жутко звучит. Но что я за человек, если хочу, чтобы все так и было?

Чейн рассмеялся и небрежно положил руку мне на плечо.

– Ах, милая. Во-первых, ты не человек. А во‐вторых, что за жизнь без полноценного Эдипова комплекса?

Хм-м, может, он и прав.

Мы вошли в переулок, и без Чейна, который явно знал, куда идти, я бы точно заплутала здесь и безнадежно пропала в лабиринтах улиц. Иногда я не знала, это в Тартаре с постройкой улиц были проблемы, или же о себе просто давал знать мой топографический кретинизм.

Чейн остановился, наклонился и постучал по полу. Мы ждали. Одна секунда, две, три и магия под нашими ногами засверкала, а в земле появился люк. Вышибала выглянул в глазок и хмыкнул:

– Пароль?

– Хочу укусить Брейва за задницу, – сказал Чейн, не моргнув глазом. Я тут же расхохоталась, а вышибала, согласно заворчав, открыл дверь.

– Чарминг просто ужасен! – я захихикала, взяла Чейна за руку, и он затащил меня в клуб, который поприветствовал нас громкой музыкой и миганием светодиодов.

Чейн закатил глаза. В зеленых волосах мерцали фиолетовые огоньки, оставляя глубокие тени под скулами.

– Он всегда таким был. Пока Брейв всего стесняется, Чарминг будет постоянно ставить его в неловкие ситуации. В этом отношении он тот еще садист.

– А ты как себя чувствуешь? – мой голос поглощал глубокий бас, и все же Чейн, кажется, понял меня, потому что его губы растянулись в грустной улыбке.

– Ты о том, что любовь всей моей жизни влюбился в кого-то другого?

Я колебалась, но все же кивнула. Чейн сжал мою руку.

– Я уже давно не тот Чейн. Просто усталая копия, обреченная жить дальше. Если бы я чего-то и хотел, так это мирно умереть. Окончательно. Я чувствую себя паразитом, который высасывает жизнь из чужого тела и оставляет огромные дыры, которые Вирус мог бы заполнить своей жизнью.

Сочувствие сдавило мое сердце, и я нежно погладила Чейна по руке.

– Я уверена, Вирус так не думает. Но, возможно… ты мог бы рассказать о своем желании. Он бы тебя понял.

Чейн улыбнулся и заправил прядь волос мне за ухо.

– Он знает об этом, и мы уже искали возможность друг от друга отделиться. К сожалению, ее не существует. Помимо того факта, что Вирус бессмертен, нам нужна богиня вроде тебя, способная уничтожить разум. Но у нас с Вирусом все как… – он помедлил, подбирая правильные слова. – как с пирогом. Раньше мы, может быть, и были чем-то вроде яйца и муки. Самостоятельные и совершенно независимые друг от друга ингредиенты. Однако после того как нас смешали, мы уже неотделимы друг от друга. Если ты убьешь меня, умрет и Вирус, и наоборот. Поэтому я живу с этим. Ради него.

Я посмотрела на Чейна и, должно быть, выглядела, как побитый песик, потому что бог щелкнул языком и погладил меня по волосам.

– Не смотри так на меня, милая. Ты идешь ему на пользу. Идешь нам на пользу. Его душа уже давно не была такой сильной, и он просыпается намного чаще, чем раньше. Я благодарю судьбу за день, когда он привел тебя к нам. Может быть, однажды он станет настолько сильным, что я смогу заснуть навсегда, а он будет жить жизнью, которую заслужил. Как бы я хотел этого для него.

– Но я же ничего не делаю…

Чейн подмигнул мне.

– Ты выводишь его из себя, а это уже что-то. Кроме того, он заслужил кого-то, кто время от времени сможет заботиться о нем. Даже если это только по-дружески. Ты даришь ему надежду и мигрень, но первое, конечно, перевешивает, – он захихикал и потащил меня дальше в клуб.

Тут все выглядело, как всегда. Стены все еще были зеркальными. Длинный бар тянулся по всему клубу, а боги расслабленно танцевали вокруг стеклянных клеток, в которых проводились шоу-бои.

И все же что-то было не так. Мне понадобилось всего несколько секунд, прежде чем я поняла что. Вернее, кто.

Эш, Сейлор и Мэдокс стояли на стойке и кричали, танцуя что-то, похожее на смесь из танца живота, неудачного брейк-данса и ирландского фокстрота. Эш при всем этом еще и страстно тверкал. Три идиота трясли бутылками с амброзией, обливая толпу пузырящимся напитком.

У меня отвисла челюсть, да и Чейн выглядел озадаченным, когда мой брат притянул к себе какую-то девушку и исполнил танец в лучших традициях «Супер Майка».

– О господи! – я быстро закрыла глаза. – Я не могу на это смотреть!

Чейн засмеялся.

– Это как автомобильная авария: ты хочешь отвести взгляд, но не можешь.

Я смотрела на них сквозь пальцы, и, к моему удивлению, Чейн тоже бросился в толпу.

– Что ты делаешь? – крикнула я ему вслед. – Мы же планировали только ванну и вечер жалости к себе!

– Пойдем уже, Ворриор! – его золотистые глаза озорно сверкали. – Через пару дней мы все можем умереть. Настало время выпустить на волю своих богов! – он улыбнулся, как акула. Его тело сияло, и он погрузился в магию других богов, словно мерцающая рыба – в воду. Я нерешительно посмотрела на толпу, затем на себя. Мой вид был отвратительным! Да и пахла я так же. В таком виде нельзя участвовать в вечеринке. Кроме того, я уже приготовилась к нервному срыву в ванной.

– Вот, надень это!

Я вздрогнула и развернулась, увидев стоявшую рядом с собой О. Она сунула мне под нос кучу одежды.

– Что… откуда…

О ухмыльнулась.

– Наслаждайся жизнью, Ворриор! – она положила ткань мне в руки. – Наслаждайся собой и обществом других богов! Танцуй, будто завтра никогда не наступит. Иногда все может изменить одно прекрасное воспоминание. Судьба сделала тебя бессмертной и дала крылья. Ты свободна! Не позволяй другим запирать себя в четырех стенах. И сама тоже этого не делай!

Я сглотнула и прошептала.

– О… – В ее глазах что, слезы? – О, что с тобой происходит? Поговори со мной, – попросила ее я, но богиня уже толкала меня вперед.

– Переодевайся и танцуй, Ворриор! Будь свободной! – сказала она и в следующее мгновение исчезла. Хлоп! И ее просто нет. Пугающий маневр.

Мой взгляд упал на ткань в руках. Она была эластичной и длинной, как платье, и, насколько я могла рассмотреть, чернильно-черного цвета. Я снова подняла взгляд.

Мой брат, запрокинув голову, смеялся от радости, и по его любу стекал пот, когда он кружился на танцполе. Эш нашел себе сразу двух партнеров для танцев, а Сейлор с Чейном опрокидывали один шот за другим. Магия и распущенность пульсировали в клубе, и я почувствовала покалывание в пальцах ног. Дерьмо! Плевать на ванную и жалость к себе. Я хочу жить! Да и, если сейчас лягу спать, меня все равно ждут только кошмары.

– Блад, проследи за тем, чтобы никто не зашел, – приказала я, позволяя псу спрыгнуть с кожи. Он приземлился на плитку и тряхнул своей шерстью.

– Где мы? Опасность миновала, госпожа Ворриор? С вами что-то случилось?

– Все в порядке, – отмахнулась я. – Спэйд в тюрьме. А сейчас у нас небольшая вечеринка. Следи за тем, чтобы никто не зашел.

– Да, госпожа Ворриор! – Бладклоу, тяжело дыша, встал перед дверью и рычал на всех, кто подходил слишком близко. Если он и был сбит с толку внезапной сменой декораций, то никак это не показал. Поэтому пес мне так и нравился. Он не задавал лишних вопросов. Помогал, когда я просила об этом, и был рад спать на моем теле.

И все же в голове блуждала мысль о том, каково Чейну было в теле Вируса. Чувствовал ли Блад себя так же? Должно быть, утомительно, когда тебя так часто убивают. Снова и снова.

– Блад? – спросила я, смывая с себя слизь последних дней. Эта тема все еще меня не отпускала.

– Да? – он не отвернулся от двери, но все же завилял хвостом.

– Ты доволен своей жизнью? – попыталась я сформулировать свои мысли. Уши Блада дрогнули.

– О чем вы, госпожа Ворриор? Чисто технически я больше не живу. Я лишь отпечаток души на вашем теле.

– В том-то и дело, – пробормотала я, энергично вытирая волосы и смахивая воду с ресниц. – Ты не чувствуешь себя… моим рабом? Может быть, ты несчастлив? Хочешь на свободу?

Теперь Блад повернул голову и окинул взглядом, полным гордости и умиротворения. Мои мысли тут же прекратили метаться в разные стороны.

– Я счастлив, потому что у меня есть задание, госпожа. Я буду с вами, пока вы во мне нуждаетесь.

Я выключила кран и слизнула капли воды с губ.

– Спасибо за все, Бладклоу.

– Всегда пожалуйста, госпожа Ворриор.

Я решила оставить все как есть и сделала глубокий вдох. Ну, одной тревогой меньше.

– Посмотрим-ка, что О мне дала, – пробормотала я, втискиваясь в эластичное черное платье.

Оно доходило до пола, а рукава закрывали запястья. Платье обтянуло меня от грудной клетки до пяток, оно было настолько тугим, что все мои изгибы отчетливо выделялись. Особенно когда на мне не было бюстгальтера и сквозь ткань дерзко проглядывали соски. Смело, но сексуально. Когда я повернулась и посмотрела на свою спину, то нахмурила лоб и наклонила голову.

– Не слишком глубокий вырез, Блад? Видно больше половины спины.

Пес повернул голову и ухмыльнулся, пуская слюни.

– Я думаю, там место для крыльев. Если вы их выпустите, спина будет закрыта.

– Ой! – я воззвала к крыльям, и они зашуршали на спине. Действительно! Белые перья закрыли голую кожу. И все же можно было заметить вырез. Платье показывало все тело, ни сантиметра при этом не открывая. На руках не было перчаток, но в этот раз я в них не нуждалась. О знала, что делала.

Я заправила блестящие волосы за уши и надела черные туфли на высоком каблуке, которые лежали в горе вещей.

– Как я выгляжу? – спросила я у пса.

– Идеально, – ответил чей-то низкий голос, и сердце подпрыгнуло в груди.

– Пиас! Что ты здесь делаешь?

Он небрежно прислонился к двери рядом с псом и окинул меня взглядом. Нет, окинул не совсем подходило. Скорее, пожирал.

Я ухмыльнулась, заметив голодный блеск в его глазах.

– Я искал тебя, – спокойно сказал он.

Его кожа все еще была бледной, но раны уже превратились в узкие шрамы, которые медленно исчезали. Синие волосы сверкали в свете ванной комнаты, а на нем самом, как и на мне, была черная одежда: узкие джинсы и футболка, обтянувшие спортивную фигуру. Во рту пересохло. Я уже и забыла, каким привлекательным был этот бог без грязи, крови и ран.

– Когда я сбежал из процедурной, мне сказали, что вы ушли совсем недавно, – с неодобрительной интонацией сказал Пиас.

– Они хотели, чтобы я ушла.

– Я знаю.

– Ты надрал им задницы?

– Возможно, – его полные губы скривились в улыбке. – По крайней мере, теперь они снова знают, кто здесь шеф. Это было необходимой мерой. Мои собственные люди хотели устроить переворот.

– А сейчас уже не хотят?

– Однозначно нет.

Я захихикала.

– А почему ты сбежал от Дока?

Пиас с измученным видом скривил лицо.

– Я держался храбро, пока он не собрался ставить мне клизму, чтобы проверить новый кишечник.

Я тут же представила эту картину.

– А здесь ты для того, чтобы…

Он плавно подошел, словно хищный кот, а его мурлыканье грохотало по всей комнате.

– Для того, чтобы прояснить пару моментов.

Я непроизвольно отошла на шаг назад. И еще на один. Сердце гулко забилось от возбуждения.

– Что за моменты? – пропищала я.

– Во-первых, – он остановился передо мной, схватил за талию и прижал к своей груди, с наслаждением зарываясь носом в мою шею, – ты пахнешь не мной, а Вирусом, и мы должны немедленно это исправить.

Ублюдок не только мурлыкал, он еще и укусил меня!

– Ай! – закричала я, вздрогнув, но Пиас крепко держал меня, проводя языком по пульсирующему месту укуса.

– Так намного лучше, – прошептал он.

– Ты что, с ума сошел? – обвинила я его. – Во-первых, это было больно, а во‐вторых, это так не останется и сразу же заживет!

Бог нагло улыбнулся.

– Я зафиксировал укус магией. Следующие три дня это пятно будет видеть каждый.

– Ты просто идиот! – фыркнула я. – А в сексуальном плане ты застрял где-то в пубертатном периоде!

– Я доминант!

– Ты садист!

– Тут ты, конечно, права…

– Я все еще тобой не пахну.

Он мягко коснулся моего соска, отчего я вздрогнула, и предатель сразу же встал по стойке смирно.

– Это мы сегодня изменим. У нас предостаточно времени, но перед этим мы пойдем туда и будем танцевать.

– Танцевать?

– Да, ты же собиралась танцевать, разве нет?

– Ты тоже?

– Ну да.

– Со мной?

– Нет, с Мэдоксом. Конечно, с тобой!

– Ты танцевать-то умеешь? Или просто стоишь на месте и качаешь головой? Или указательным пальцем?

– Ты продолжишь нести ерунду или мы уже пойдем туда, чтобы ты увидела, чем я еще могу качать?

– Мир рушится, а ты танцевать хочешь? Кто ты такой и что сделал с моим Пиасом?

Он схватил меня за руку и вытащил из ванной комнаты.

– Как по мне, мир может рухнуть и послезавтра, а эта ночь принадлежит нам.

– Уверен?

– Достаточно уверен!

– А что если…

– Господи, женщина!

Посреди танцпола он снова притянул меня к себе, и уже в следующее мгновение его язык проник в мой рот, когда он прижался ко мне губами. Мой запах окутал нас, в то время как молнии Пиаса щекотали мои пальцы, трепали его волосы, а музыка пульсировала в наших соединенных телах, словно второе сердцебиение. Мне казалось, будто душа впервые за долгое время смогла снова дышать. У Пиаса, кажется, дела обстояли так же, ведь его напряженные плечи расслабились. Он обхватил руками мою талию, притянул меня ближе к себе, пока его прекрасные губы оставляли на моих один поцелуй за другим.

– Док сегодня погрузил меня в магическую кому, чтобы раны быстрее зажили, – прошептал он, проводя губами по моему уху. По спине тут же пробежала дрожь. – Впервые за семьдесят лет мне снились сны. И в каждом из них была ты.

Его губы нежно спустились от моего уха к подбородку. Я хотела быть ближе к нему и чувствовала его запах на своем языке. Магия Пиаса шипела на нем, словно лимонад, заставляя невольно улыбаться.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я, и в это мгновение не имело значения, что я была замужем за Вирусом, а Пиас был женат на Шейм. Мы не думали о войне, о победе или поражении – только об улыбках, которыми одаривали друг друга. Этот момент был таким ценным и таким мимолетным, что сердце внезапно сжалось. Почему-то казалось, что скоро предстоит принять какое-то решение.

– Пойдем, любимая.

Любимая! Он еще никогда меня так не называл. Я уже хотела глупо ответить, но проглотила эту реплику и с благодарностью вздохнула. Было прекрасно узнать, что он мог вести себя иначе, чем… ну… по-пиасовски. И я постепенно переставала скрывать свою эмоциональную нестабильность с помощью идиотских фразочек. Любимая. Я широко улыбнулась.

Спустя некоторое время я, затаив дыхание, обнаружила, что Пиас отвел меня к бару.

– Ворриор, вот ты где! – Мэдокс снова стоял на стойке, демонстрируя всем свои смуглые кубики пресса, и с улыбкой поднял бутылку амброзии.

– А ну, открой рот! – он поманил меня и, не успела я открыть рот, уже затряс напиток в руках. Амброзия стекала по уголкам губ и наполняла желудок, где я чувствовала взрывы в буквальном смысле этого слова. Через пять глотков пришлось остановиться и глотать воздух ртом.

– Пресвятые слизни, что это за дрянь? – выдохнула я.

Пиас пожал плечами.

– У Чарминга обычно лучше не спрашивать… Ой, отдай уже мне, надоедливый ты поганец! – он забрал у протестующего Мэдокса бутылку и сделал глоток прямо из горла. Я зачарованно наблюдала за его кадыком, когда он глотал. После восьмого ему тоже пришлось отставить бутылку в сторону, чтобы отдышаться.

– Ты права, дьявольская ерунда! – выдавил он.

Мэдокс засмеялся, спрыгнул со стойки и схватил меня за руку.

– Потанцуй со мной, принцесса, – крикнул он мне на ухо и стал тереться, словно кошка.

Я засмеялась и тоже потерлась о него, что выглядело совершенно по-идиотски, но было очень весело.

Пиас улыбнулся, зачесал пальцами волосы назад и сделал еще глоток из бутылки. Во мне зародилось подозрение, что таким образом он хотел избавиться от воспоминаний о событиях последних дней. Но кто я такая, чтобы запрещать? Мне тоже нужен был алкоголь, и я радовалась, что больше не спала так часто, как раньше, потому что кошмары не отпускали меня. Может быть, именно это нам всем сейчас и было нужно. Необходим «Дарк Вандерлэнд». Чтобы позабавиться, насладиться секундой бесконечности, когда мы все были не только бессмертными, но еще и свободными. Хотя бы на мгновение. Мы с Мэдоксом танцевали так, что у окружающих наверняка началась тошнота. Мы изображали роботов. Затем мельницы. Потом водителей автобуса. Когда Эш прошел мимо, мы уже тверкали и смеялись до полусмерти, потому что Мэдокс выглядел так, будто у него был эпилептический приступ. Спустя мгновение мы изображали лунную походку, как вдруг Мэдокс споткнулся о кого-то и сбил гостя с ног.

– Ой, мне очень жаль! Извини, я тебя не видел.

– Все в порядке! Не хотела прерывать твою лунную походку, – маленькая богиня с покрасневшими щеками поднялась с его помощью с пола.

– Фоун! – крикнула я и, потная и немного пьяная, радостно обняла ее. Господи, какая же она милая! – Что ты здесь делаешь?

– Я все это время здесь, – застенчиво хихикнула Фоун. – Помогаю Эшу и Сейлору. Я просто решила… ну, в общем… Вперед, команда Подземелья!

Я засмеялась, прижимая ее к себе, а потом заметила, как взгляд Пиаса обратился на меня. В его серебряных глазах горел такой голод, что у меня волосы встали дыбом.

– Эм-м, не хочешь немного потанцевать с Мэдоксом? Кажется, он собирается сейчас собрать на танцполе свою «Аббу».

– Что-что он собирается? – растерянно спросила она.

Я улыбнулась и толкнула ее в сторону брата, который тут же схватил богиню и повернул к себе.

– Он все тебе покажет! Удачи! – я продолжала махать им, пока смешивалась с толпой, пробиваясь через нее локтями и пинками. Наконец, тяжело дыша, я вынырнула перед Пиасом.

– Эй, ты! – выдохнула я.

Он замурчал и поцеловал меня, а я почувствовала вкус острой амброзии на своих губах.

– Кажется, ты собирался показать мне, чем так хорошо умеешь качать! – я потянула его вверх, забрала бутылку и сделала большой глоток.

Пиас улыбнулся.

– После ваших танцев я не уверен, что мне не будет стыдно, если меня увидят с тобой.

Я показала ему язык.

– Тогда покажи, как надо, снежный принц!

– Ой, вот я-то точно покажу, – прошептал Пиас, забирая бутылку из моих рук.

Он схватил меня и потащил на танцпол так быстро, что закружилась голова. Я споткнулась от удивления, но уже в следующее мгновение оказалась в его объятиях и почувствовала, как он притянул меня к себе, заставив прогнуться в спине, и сделал движение, которое тоже могло найти место в «Супер Майке».

Господи! Пиас начал танцевать и так кружил меня, будто был рожден на танцполе. Или в стрип-клубе. Движения были однозначно двусмысленными.

Пиас смеялся над моей одышкой, ставил колено мне между ног и танцевал, пока я не вцепилась в него, пытаясь отдышаться. Комната шла кру́гом, лица слились в яркую массу, а звуки терялись в громком шуме. Губы Пиаса снова нашли мои. Наши ноги переплелись, а тела сияли, словно две звезды, падавшие с неба и летевшие в бесконечность. Ух, какая же я сентиментальная, когда напьюсь! Я широко улыбнулась, размышляя над тем, чтобы впечатлить Пиаса своим тверком, но посреди движения чья-то рука схватила меня за воротник и оттащила назад. Я, задыхаясь, выскользнула из объятий Пиаса. Он выглядел растерянным. Интересно, как за 0,2 секунды чье-то лицо из сияющего весельем может превратиться в яростный Армагеддон?

– Это еще что? – зарычал он.

Да, это еще что? Я повернулась и увидела перед собой разъяренное лицо Чей… нет, только Вирус мог выглядеть таким сердитым. Позади него, скрестив руки на своей пышной груди, стояла Шейм, довольно улыбавшаяся себе под нос.

– Может быть, мы и заключили сделку, – огрызнулся Вирус, прижимая меня к себе. Провода на его лбу неистовствовали. – Но Ворриор все еще моя жена, и мне не нравится, как ты ее лапаешь!

– Э? – прохрипела я.

– Ревнуешь, Ви? – весело ответил Пиас. Молнии с шипением спрыгивали с кожи.

– Я просто предъявляю претензии на право собственности, – оскалился Вирус.

– Что-что ты делаешь? – спросила я скорее растерянно, чем испуганно.

Пиас прищурился.

– Да, дерьмово, наверное, когда тебе приходится путем шантажа заставлять женщину выйти за тебя замуж, а потом все равно трахаться с диванной щелью!

– Пиас! – взвизгнула я, не веря своим ушам.

– Лучше уж с диванной щелью, чем с этой ядовитой язвой! – он указал подбородком на Шейм. Я тактично откашлялась.

Пиас протянул руку и пошевелил пальцами, подзывая меня.

– Верни мне Ворриор, или у нас с тобой будут проблемы.

Я подняла брови, а золотые глаза Вируса опасно сверкнули.

– У нас однозначно будет проблема, если ты обрюхатишь мою жену прямо на танцполе!

У меня отвисла челюсть. Кажется, Вирус устраивал сцену? Прямо здесь и сейчас? Я огляделась. Почти все в клубе перестали танцевать и уставились в надежде услышать что-то сенсационное. Они даже встали вокруг, и с каждым словом людей становилось все больше.

– Танцевальный баттл! – выкрикнул в напряженной тишине мой брат-идиот.

– Прекращай этот театр, пока тебе не стало стыдно, Вирус, – почти любезно сказал Пиас. – Ты женился на ней. И я еще когда-нибудь убью тебя за это, но, если ты замолчишь и прекратишь прижимать к себе мою половинку, сделаю это тихо и незаметно в каком-нибудь грязном переулке, а не перед всеми богами здесь и сейчас.

– Танцевальный баттл! – снова закричал Мэдокс. Может, кто-нибудь уже засунет ему в рот его же футболку?

– Вирус, что ты делаешь? – прошипела я.

Когда мой муж посмотрел на меня, мышцы его челюсти дрогнули.

– Я защищаю тебя.

– Во-первых, – фыркнула я, – мы уже все прояснили: отношения между нами останутся платоническими, – я так растянула последнее слово, что пространства для других интерпретаций просто и быть не могло. – А во‐вторых, я тебе сейчас врежу, если не прекратишь пытаться метить территорию.

Уголки губ Вируса весело дрогнули, а в глазах сверкнуло что-то, что совсем мне не понравилось.

– Может быть, настало время прояснить пару моментов.

– Это каких?

– Во-первых, если я рядом, ты не будешь обжиматься с чужими мужиками.

– Пиас мне не чужой.

– С нечужими тоже.

– Протестую!

– Протест отклонен!

– Протестую против отклонения!

– Снова отклонено. Во-вторых, – продолжил Вирус, притягивая меня к себе, на что Пиас зарычал, словно волк, – у меня, может быть, и есть договор с Пиасом, но ты и сама не должна кое о чем забывать.

– Ты сейчас о счете за электричество?

– Нет, о том, что ты принадлежишь мне!

Я предвидела это, но не могла остановить. Все было как во время аварии, которая происходила на моих глазах в замедленной съемке. Вирус схватил меня крепче, зарылся руками в мои волосы, а в следующее мгновение прижался своими губами к моим и проник в мой рот своим теплым языком.

Поцелуй был диким, необузданным и совершенно собственническим. Я пыталась подавить рефлексы и не откусывать его язык, который с наслаждением обвивался вокруг моего. Наша кожа засияла, в ушах зажужжало, а знак на ладони горел огнем. Черт подери! Я должна была что-то сделать!

Оттолкнуть его, пнуть, разбить нос, но оторваться от Вируса было так сложно, как будто мы были смазаны клеем.

Я не хотела, чтобы мне это понравилось, не хотела наслаждаться. Однако, к сожалению, наслаждалась. Все было не так, как с Пиасом, не было этого интенсивного чувства, разрывавшего душу и медленно восстанавливавшего ее. Это было больше похоже на… дом, на безопасную гавань. Меня охватила нежность с запахом мяты и нотками корицы. Я чувствовала Вируса и нашу связь, а магия гудела в воздухе. Я ощутила его страх, одиночество, соединенное с удивительно сильным инстинктом защитника. Его страх пульсировал под моими пальцами: он боялся потерять меня, не получив и шанса быть рядом. Я медленно расслабилась и успокаивающе погладила его по шее. Вирус все понял. Он смущенно и очень трогательно улыбнулся и с извиняющимся видом отстранился. А уже в следующую секунду нас отбросило друг от друга, потому что в его задницу так ударила молния, что в полу образовался кратер. Я замахала руками, пытаясь удержать равновесие, и меня тут же схватили две сильные смуглые руки. Мэдокс. Он поставил меня на ноги, пока Вирус со стоном выбирался из кратера.

Над ним, словно бог мести, стоял Пиас, а вокруг бушевал кокон из молний безудержной силы. Ветер мчался по клубу, срывая с полок бутылки и стаканы.

– Ура, наконец-то! Танцевальный баттл! – восторженно крикнул Мэдокс.

Я ударила его локтем в живот.

– А вот теперь, – зарычал Пиас, бросая в Вируса вторую молнию, которая чуть его не задела, – теперь у нас действительно проблемы.

Вирус оскалил зубы и набросился на врага. В диком водовороте молний, мигающего электричества и магии они повалили друг друга на пол и стали бороться в полную силу. Кулаки били по плоти, ломались кости, и в воздухе повис запах крови.

Мэдокс выдавил что-то подозрительно похожее на визг.

– Это еще лучше, чем танцевальный баттл! Раздевайтесь! – кричал он, пока боги дрались.

– Это же не стрип-шоу, Мэд! Просто безумие! – я указала на двух идиотов, катающихся по полу и ломающих барную стойку на мелкие кусочки. Осколки летели повсюду, а стоявшие вокруг боги быстро спрятались на безопасном расстоянии.

– Какой петух Вируса в голову клюнул? – спросила я, не веря в происходящее, когда он ударил Пиаса коленом в живот. Тот ответил ему смачным правым хуком, который стоил Вирусу зуба.

– Внезапное безумие? – предположил радостный Мэдокс.

Мой взгляд остановился на Шейм, которая как раз собралась незаметно сбежать из комнаты. Я задумалась, вспомнив ее смех. Что она сделала?

– Мэдокс? – зарычала я.

– Ворриор? – он звучал слишком восторженно, когда Вирус ударил Пиаса по носу своей головой.

– Можешь прикрыть меня?

– Конечно… э-э, зачем?

Я закатала свои длинные рукава.

– Хочу избить богиню.

– Хорошо!

– Прекрасно! – я напрягла крылья, устремилась вверх и пронеслась по комнате так быстро, что Шейм и глазом моргнуть не успела, как я уже оказалась перед ней, вцепилась ногтями в шею и потащила за собой.

– Шейм, куда это ты собралась? Вечеринка же только началась, а проститутки, как известно, остаются до конца! – прохрипела я ей на ухо.

Шейм скорчила гримасу:

– Я бы скорее назвала тебя потаскухой, а не проституткой, но хорошо, что у тебя наконец нашлось время, чтобы подумать о себе, Ворриор.

Я зарычала и притянула ее так, что наши носы соприкоснулись.

– Что ты сделала? – огрызнулась я.

Шейм улыбнулась, обнажая острые ядовитые зубы.

– Я лишь внесла ясность относительно того, кто на чьей стороне.

– Что бы ты там ни натворила, – прошипела я, – исправь это.

Шейм сдула воображаемую пыль с ногтей.

– Как думаешь, сколько еще осталось? Минут пять? Может, восемь? Совсем скоро Пиас сам исправит все проблемы.

Она указала на тестостероновых идиотов, которые продолжали друг друга избивать. Пиас к этому моменту одерживал верх. Его кулак как раз летел в скулу Вируса, и хруст кости громко разнесся по клубу. Как и дикое рычание Ви.

– Жутко, правда? – пропела Шейм. – Эта ультимативная связь, которая соединяет вас друг с другом. Если ты сосредоточишься, то сможешь почувствовать боль Вируса, будто она твоя. Его злость и ревность. Вскоре ты просто не сможешь наблюдать за этим, и тебе придется решить, на чьей стороне сражаться.

Я уставилась на нее, чувствуя себя так, будто мне перекрыли подачу кислорода. Она была права. Если я не хотела, чтобы эти двое превратили друг друга в фарш, мне нужно было вмешаться. Однако, если помогу кому-то из них, это будет означать, что я отдала ему предпочтение. В конечном итоге каждый будет требовать, чтобы я ушла из клуба именно с ним. И с кем я пойду?

– Однажды, – прошептала я на ухо Шейм, – ты за это поплатишься.

Богиня захлопала ресницами.

– Буду ждать с нетерпением.

Фыркнув, я отпустила ее и ударила по челюсти так сильно, что Шейм отбросило в стену, а одна из ее туфель полетела куда-то в толпу. Мои костяшки хрустнули, и я потрясла рукой. Шейм выругалась, а Мэдокс одобрительно присвистнул и, слегка покачиваясь, положил руку мне на плечо.

– Не зажимай большой палец в кулаке, принцесса, а то все кости переломаешь.

– Я запомню, – пробормотала я, повернувшись к Вирусу и Пиасу. В данный момент они пытались вырвать друг другу позвоночники. Через задницу.

Я судорожно попыталась стряхнуть опьянение после амброзии. Как же сейчас не хватает матери, которая быстро заставила бы меня протрезветь! Мои мысли были неясными и кружились слишком быстро, что только мешало попыткам выбраться из этого ужаса.

– Принцесса? – дыхание Мэдокса защекотало мне ухо.

– М-м-м? – спросила я, прислонившись к его крепкой груди.

Он засмеялся.

– Не хочу заставлять тебя слушать мои мудрые советы, потому что я, конечно, хоть и обладаю огромным количеством положительных качеств: например, умный, храбрый, красивый…

– Ты забыл «скромный».

– Щедрый, учтивый, уникательный…

– Нет такого слова «уникательный», Мэдокс.

– Конечно есть! Это когда «уникальный» смешиваешь с «восхитительным», – он откашлялся, явно веселясь. – Как и сказал, я много какой, но точно не мудрый. И все же я дам тебе совет. Хватит пытаться усидеть на двух стульях.

– Что? – уставилась я на своего брата.

– Ты не можешь получить и ванильный, и шоколадный пудинг одновременно, – нежно улыбнулся он.

– Что? – да, я специально притворялась идиоткой. Мое сердце колотилось, потому что оно было умнее, чем остальные органы. Оно знало, к чему все ведет, а именно этого я и боялась.

– Прими уже решение, синий твинки ты хочешь или зеленый, – он указал на вышеупомянутых твинки, которые от позвоночников перешли к черепам.

Я вздрогнула, когда Вирус ударился головой. Беспокойство во мне нарастало. Пиас должен прекратить причинять боль Ви. Это было… Я не хотела этого.

– Мне всегда нравился зеленый твинки, – сдавленно пробормотала я.

– Верно. Но вместе с тем ты каждый раз пыталась съесть шоколадную глазурь с моего синего. Завязывай с этим, Ворриор.

– Но я не могу решить! Не могу!

Неужели это мой голос звучал так отчаянно? Черт подери, да. Запакуйте презрение к себе навынос, пожалуйста. Я ухватилась за Мэдокса и умоляюще посмотрела на него.

– Я не хочу Вируса так, как Пиаса, но без него теперь тоже не могу. Он уже здесь, – я указала на свою грудь, ткнув пальцем в кожу, и заскрипела зубами. – Я не знаю, что делать.

Мэдокс наклонил голову.

– Тут речь не о том, в чью постель ты хочешь лечь, с кем сердце колотится сильнее или с кем бы ты хотела обниматься в кино, – с упреком в голосе сказал он. – Речь о том, что ты дала обещание Вирусу. Хотя, должен признать, что вы с Пиасом действительно похожи. Он тоже хочет оба твинки. Возможно, его влечние к Шейм не такое сильное, как к тебе, но он тоже отказывается выбирать. Это несправедливо. Несправедливо по отношению к вам обеим. Поэтому прими решение. Там есть кое-кто, кто нуждается в тебе. Он полагается на тебя, потому что вы заключили союз между душами. Тут речь не об обнимашках, хихиканье и сексе. Тебе надо сделать правильный выбор и отстоять решение, – закончил он, грустно улыбнувшись мне.

Я захныкала и мысленно пнула себя под зад. Мэдокс был прав. Может быть, это и разбивало сердце, но он был прав. Я дала Вирусу обещание и сдержу его. Даже если окончательно встану на его сторону, сделав это. Как же я ненавижу Шейм!

Не знаю, когда мои ноги сдвинулись с места, но в один момент между внутренним воем и проклятиями в сторону вселенной мне удалось броситься в самую гущу битвы. Магия разгорелась во мне, и когда кулак Пиаса полетел в лицо Вируса, я в одно мгновение оказалась перед своим мужем и остановила удар своей ладонью. Нас окружили молнии, и импульс отбросил меня назад.

– Что? – озадаченно уставился на меня Пиас. Его растерянность превратилась в холодную ярость, когда я закрыла Вируса своими крыльями. – Что ты делаешь, Ворриор?

Его голос заставил мои вены счастливо кипеть. Идиотские гормоны. Я их проигнорировала.

– Прекрати, – тихо, но уверенно сказала я, и его кулак действительно разжался.

– Что?

– Прекрати, – снова сказала я. – То, что вы делаете, совершенно бессмысленно.

Весь клуб уставился на меня. Даже музыка затихла.

– Это не бессмысленно! – фыркнул Вирус за моей спиной, пытаясь снова наброситься на противника, и глаза Пиаса от этого радостно сверкнули, но я раскрыла крылья и схватила Вируса за руку. Он посмотрел на меня с изумлением.

– Не нужно сражаться за меня, – тихо сказала я. – Я твоя жена. Он не сможет забрать меня, ты не должен этого бояться.

К моему безграничному ужасу, я поняла, что у Вируса задрожал подбородок. В груди все сжалось, когда по его щеке скатилась слеза и тут же упала на наши руки.

– Еще как может, – пробормотал он. – Он будет все время пытаться забрать тебя. Я это знаю.

Пиас одарил его холодным взглядом:

– Она никогда тебе не принадлежала, Вирус. Она всегда была моей. И это только вопрос времени, когда…

– Нет! – это я так решительно звучала? Так властно и холодно?

Пиас чуть не подавился своими же словами.

– Нет, Пиас, – я покачала головой. – Ты ни у кого меня не заберешь. Тебе принадлежит Шейм. Не я. Так было с самого начала.

– Но я хочу тебя, – выдавил Пиас.

Он смотрел то на меня, то на Вируса, и в его красивых чертах проявилась паника. Я сильнее сжала пальцами руку Вируса и почувствовала, как он мягко гладит меня по спине. Благодарно. Бесконечно благодарно. Он во мне нуждался. Я поступала правильно.

Я откашлялась, но голос все равно был хриплым.

– Я тоже хочу тебя, – с трудом выдавила я, и Пиас сглотнул.

– Тогда не вижу проблемы. Если, конечно, ты вдруг и его тоже не захотела! Ты…

– Речь идет не о том, в чьей кровати я хочу лежать, – повторила я слова Мэдокса. Да благословит бог этого умника. – Самое главное, что он нуждается во мне.

– Я тоже в тебе нуждаюсь, – фыркнул Пиас.

– Не нуждаешься. И никогда не нуждался, – я покачала головой, дрожа всем телом. – Я люблю тебя и всегда буду любить, но здесь и сейчас должна поступить правильно и сдержать обещание, которое дала Ви. Ему и остальным. Сейлору, Эшу, Эйджу, Чармингу и Чейну. Я мать богов Подземелья. У меня есть люди, о которых я должна заботиться. Вернее, о которых хочу заботиться, потому что они не заставляют меня думать, что я какая-то симпатичная бесполезная барби, которая только нарушает все планы. Они пнут меня под зад, если понадобится, но при этом не заставят чувствовать себя неудачницей. Может быть, они и идиоты, но они идиоты, которые нуждаются во мне так же, как и я в них. Мы будем работать вместе, Пиас. И, черт побери, надерем старым богам их морщинистые задницы. Однако ты должен убрать руки от Вируса, потому что он теперь часть меня. Он – моя семья.

Ой-ой, теперь и я зарыдала. Одна за другой, капли стекали по щекам и падали на пол. В комнате повисла гробовая тишина.

– Я… ты… но… – Пиас выглядел так, будто у него вот-вот случится инфаркт. – Это значит, что ты меня сейчас бросаешь?

– Я… да.

– Ради него? – он, не веря своим ушам, указал на Вируса, который мягко притянул меня к себе.

Я расправила плечи.

– Нет. Ради себя.

Не сказав больше ни слова, я потянула Вируса за руку на выход из клуба. Люди расступались перед нами. Они расходились в стороны, как море перед Моисеем. Боги пялились нам вслед. Сзади последовали шаги, и мне не нужно было поворачиваться, чтобы знать, что это были Эш, Сейлор и Мэдокс.

– Ворриор! – закричал Пиас вдогонку. Я выпрямила спину и пошла быстрее. – Ворриор, не делай этого!

Я выбежала из зала, и двери за нами закрылись.

Глава 23

Клыки любви, маленькое грязное печенье и кость любовной силы

– Столько драмы, а я чуть все не пропустил!

Я испугалась. У темного выхода стоял Чарминг, который при виде нас небрежно оттолкнулся от стены. Он посмотрел на следы от слез на моих щеках и на руки, которыми я вцепилась в Вируса так, будто боялась утонуть. Мой муж молчал. Правда, Вирус вцепился в меня столь же отчаянно, как и я, нависнув надо мной тенью, а взгляд его золотых глаз был полон… любви. По моим щекам снова стекали слезы.

Чарминг выдохнул и провел рукой по волосам, жестом указывая нам, куда идти.

– Что за день, скажу я вам, ребята. Пойдемте, отведу вас в ваши комнаты.

Остальные, казалось, знали, куда идти, поэтому я позволила им вести себя. Однако вместо того чтобы выйти на улицу, Чарминг развернулся и побежал вверх по ступеням. Это была винтовая лестница, и уже через пару минут я забыла из-за того, что мне было тяжело дышать.

– Добро пожаловать в Casa de la Love! – наконец сказал Чарминг, и Вирус с улыбкой потянул меня в просторный лофт по ступенькам.

Я все еще не могла отдышаться и огляделась: здесь были стеклянные стены с видом на улицы Тартара. И если из башни Пиаса боги и здания казались лишь маленькими точками, то на этом уровне взгляд упирался в горизонт.

Мои ноги утонули в белом пушистом ковре, слева находилась барная стойка, а с другой стороны – огромный диван. Над нашими головами болталась люстра, и, наконец, картину завершал огромный телевизор. А точнее, домашний кинотеатр.

– Брейв? – крикнула я, медленно выпрямляясь.

Светловолосый бог не слышал меня, а лишь пялился в телевизор, работающий на полную громкость.

– Медвежонок, у нас гости! – заорал Чарминг, и Брейв так испугался, что упал с дивана.

– Что? Где… – его взгляд пронесся по комнате и сначала остановился на Чарминге, а затем перешел на меня.

– Ворриор! – невероятно быстро, учитывая массу его тела, Брейв вскочил на ноги и заключил меня в объятия, словно Халк.

Мне казалось, что у меня глаза вот-вот выпадут из глазниц.

– Господи, мальчик, ты вырос? – простонала я, поглаживая большие бицепсы Брейва.

Брейв радостно мне улыбнулся.

– Да, все так, – согласился он. – Сначала я переживал, что не пройду в дверь, если это будет продолжаться, но Чармингу все нравится, так что… – он немного покраснел и влюбленным взглядом посмотрел на Чарминга.

Тот подмигнул ему, наклонился к Брейву и поцеловал его, несмотря на то, что я все еще была между ними.

– Ты, как всегда, выглядишь настолько хорошо, что я готов тебя съесть! – прошептал Чарминг, источая столько сексуальной энергии, что у меня в теле все сжалось.

Брейв тоже был рад его видеть, так как я почувствовала, что его член затвердел, и я совсем не хотела знать, каких он был размеров.

– Так, кажется, мне пора на боковую, – взвизгнула я, округлив глаза, и тут же поскользнулась. Брейв помог мне встать, и я быстро отошла от него.

Чарминг кивнул головой влево:

– Вторая дверь – это твоя спальня. Я бы тебе и первую предложил, но вряд ли ты хочешь знать, чем вдохновлялась Э. Л. Джеймс[8]. Отдохни. Завтра разбужу тебя, и мы пойдем на встречу.

– Спасибо, – уже хотела идти, как вдруг задумалась и остановилась. – А как там… – я взглянула на Брейва. – Кстати, он знает, что его девушка, она же моя сестра, она же мать его нового парня, находится в Тартаре?

Чарминг склонил голову.

– Все, как и ожидалось. И да, Брейв знает, – он с нежностью посмотрел на своего парня. – Ты же все слушал, милый?

Брейв кивнул, скрестив руки на груди. Если О видела будущее, то он слышал все, что только можно.

– Хочешь поговорить об этом? – помедлил Чарминг, и Брейв кивнул. – Мы тоже пойдем, – сообщил он всем нам с улыбкой. Бог тут же потащил Брейва в спальню. В первую дверь, если я не ошибаюсь. Интересно, что именно Чарминг подразумевал под словом «поговорить»? – Чувствуйте себя как дома!

Дверь захлопнулась, и мы остались одни в коридоре, смущенные их сексуальной энергией.

– Надеюсь, что стены звуконепроницаемые, – сказала я.

– Так и есть, – Вирус стоял рядом со мной и улыбался. – Ты хочешь?.. – он протянул мне руку. – Тебе нужна компания?

Некоторое время думала о том, чтобы сказать «нет» и рыдать всю ночь, но я и так уже действовала себе самой на нервы. Плевать на жалость к себе. Я все сделала правильно. Поэтому позволила Вирусу потащить меня в спальню, чувствуя, как остальные смотрят на нас, и расправила плечи. Что они думали? Считали ли, что я поступила правильно? Или злились из-за того, что не вмешалась раньше?

– Так, кто хочет посмотреть «Милых обманщиц»? – услышала я радостный голос Мэдокса.

– Только через мой труп, – сказал Сейлор. – Мы будем смотреть «Черное зеркало»!

– А я хотел посмотреть «Проект Подиум», – вставил Эш.

Через секунду разгорелась бурная дискуссия на тему того, какой фильм или сериал они будут смотреть, и тогда же по квартире полетели первые диванные подушки. Мои мышцы немного расслабились, и я пошла в просторную спальню вслед за Вирусом. Стены были окрашены в уютный темно-синий цвет, тут тоже был телевизор, а посреди ковра стояла большая кровать. Кажется, Чарминг просто обожал все большое. Брейва в том числе. Я застыла перед матрасом и почувствовала, как в моей груди что-то сжалось.

– Я в душ, – выдавила я, оставив растерянного Вируса в комнате.

Надеюсь, дверь, в которую я сейчас забегу, действительно вела в ванную, а не в шкаф. Было бы неловко. Но нет! Мне сопутствовала удача. Я оказалась в ванной комнате с душевой кабиной, сорвала с себя черное платье и прыгнула под душ, простояв под водой долгое время. А может быть, даже несколько часов. Я шмыгнула носом.

– Ворриор? – неуверенно постучался Вирус.

– Не входи! – прохрипела я. – Ты не должен смотреть на меня.

– Ты не думала о том, что я без проблем смогу на тебя смотреть, потому что я твой муж?

– Я не хочу рисковать. У тебя есть душа, даже две, поэтому в два раза больше шансов сойти с ума.

– Ты не должна меня бояться, – тихо сказал Вирус. Его голос почти заглушался шумом воды. – Я просто хочу быть рядом с тобой. Не больше. Не торопись.

Его шаги отдалились, и я замерла под струей воды, ожидая… не знаю чего. Того, что перестану чувствовать боль в груди? Сцены из клуба снова и снова всплывали в моей голове. Взгляд Пиаса, полный паники. Рука Вируса в моей. То, как мы танцевали. Холод Пиаса, приглушающий мой жар. Зеленые глаза Шейм. Ее широкая улыбка. Кулак Пиаса, летящий в лицо Вируса. Снова и снова.

Я принимала душ, пока моя кожа не стала красной, как у рака. Потом медленно, как старушка, вылезла из кабины, вытерлась, не глядя в зеркало, и хотела было снова надеть платье, как дверь вдруг открылась, и бледная рука Вируса что-то мне протянула.

– Вот.

– С-спасибо, – осторожно взяла вещь, которая оказалась футболкой с надписью «Когда бог создавал меня, он хотел повыпендриваться». Я понюхала ее, и… да, однозначно его футболка. После минутного колебания надела ее. Вирус был даже выше Пиаса, поэтому майка вполне могла сойти на мне за платье. Я вытащила волосы из-под ткани и заглянула в комнату.

Вирус лежал на кровати полностью одетый и смотрел телевизор. Мерцание экрана отбрасывало дрожащие тени на его красивое лицо, сам же он напряженно скрестил руки за головой, будто уверяя меня, что у него все в порядке.

– Готова? – мягко спросил он, не поднимая на меня взгляда.

– Да… эм-м, не смотри, – напомнила я и, пробежав через комнату, скользнула под одеяло, натянув его до подбородка так, что выглядывали только моя маска и волосы.

– Мне снять заклинание? – вдруг спросил Вирус, указывая на маску. – Ты носишь ее уже целую вечность.

– Я… – нервно перебирала в руках жесткую простыню и откашлялась. – Нет, лучше не надо. Так будет безопаснее для всех.

Вирус кивнул, не ставя мое решение под сомнение, и чем дольше мы молча смотрели телевизор, тем больше я расслаблялась. Без понятия, что именно мы смотрели, но речь шла о повышении уровня воды в океане, птицах, массовых смертях и груди Ким Кардашьян. Эх, катастрофы этого мира.

Картинки быстро сменялись, а звук еле доносился до моих ушей, пока я пыталась навести порядок в своей голове.

– Какой твой любимый цвет?

– Что? – я многого ожидала, но не этого.

Вирус улыбнулся и убрал зеленую прядь с лица.

– Какой твой любимый цвет? – повторил он.

Я нахмурила лоб.

– Ты что, не можешь узнать это посредством нашей связи?

– Могу, – он пожал плечами. – Но хочу узнать это от тебя.

Я прикусила губу и повернулась к нему.

– Что? – его глаза весело сверкнули. – Все так плохо?

Я подчинилась воле судьбы и вздохнула.

– Ладно, мне нравится розовый.

Уголки рта Вируса дернулись вверх.

– Скажи еще, что ты настоящая девчонка, Ворриор, – поддразнил он меня.

– Мэдокс заразил меня этой фигней! – фыркнула я. – Всегда ненавидела розовый. Но он постоянно дарил мне всякое хламье с Hello Kitty, и однажды я сама начала покупать все с ней, потому что это казалось мне смешным. В общем… – я застонала. – Ну да, Мэдокс меня розифицировал.

– Какой мерзавец! Вызову его на дуэль.

– Нет, спасибо! Одной в день достаточно, – трезво сказала я, испортив наш разговор.

Мы замолчали. Черт подери, черт подери, черт подери! Тупая корова.

– А какой у тебя любимый цвет? – вырвалось у меня.

– Фиолетовый.

– Ой.

– Да, ой. Не розовый, но близко к тому.

Я улыбнулась.

– А какая твоя любимая группа? – с наигранной строгостью спросила я.

Глаза Вируса загорелись.

– «Мечтатель со сломанным черепом».

Я тут же села на кровати.

– Какие песни?

– «Клыки любви», «Маленькое грязное печенье» и «Кость любовной силы».

Я взволнованно пискнула.

– Единственная вампирская группа в Аваддоне, вокалисту которой я бы позволила пососать свою кровь! – захихикала я.

– Отдал бы все на свете, чтобы посмотреть на них вживую, – сказал Вирус с улыбкой.

– Видела их в прошлом году. Пять этажей Аваддона были заперты из-за концерта. Творилось полное безумие, – рассказала я, извиваясь под одеялом.

Вирус тут же повернулся и с трепетом уставился на меня.

– Расскажи мне все! – настаивал он. – Как ты достала билеты?

Я довольно скрестила руки за головой.

– Иногда в том, чтобы быть дочерью шефа, есть и плюсы. Он подарил мне билеты на день рождения. Мэдокс еще методом шантажа выпросил у него два VIP-пропуска, так что мы попали за кулисы. Было просто восхитительно. Мы стояли так близко, что видели, как плещется кровь!

Вирус запищал.

– Их вуду-перформансы просто легендарны! Кого они в тот раз вызывали? Джинна? Демона?

– Инкуба![9]

– Круто!

– Да. Все закончилось массовой оргией, и мне пришлось уйти.

Вирус озорно мне подмигнул.

– Чтобы спасти свою девственность?

– Нет, – насмешливо ответила я. – Потому что свела бы вокалиста с ума! Я уже была готова сама запрыгнуть на него. – Вирус откинул голову назад и громко рассмеялся. – А вот Мэдокс… – я захихикала, – он исчез на два дня и потом еще неделю прикладывал к телу упаковки замороженного горошка.

Теперь смеялись уже мы оба, и давящее чувство в моей груди медленно исчезало. Вирус подвинулся ко мне ближе, перевернулся на живот и уперся подбородком в свои руки.

– Расскажи мне еще что-нибудь.

Я тоже повернулась к нему, и мои пальцы чесались от желания убрать с его лица выбившуюся прядь волос. Не успела я и оглянуться, как уже сделала это. Его кожа была мягкой и теплой. Совсем не такой, как у Пиаса.

– Что? – прошептала я.

Ноздри Вируса раздулись, и он почти застенчиво убрал мою руку от своего лба, а затем нежно погладил мои пальцы, отчего у меня по коже побежали мурашки. Приятные мурашки.

– У нас как-то не очень хорошо все началось, – сказал Ви.

Моя бровь тут же поднялась.

– Говори уже дальше, – сухо прокомментировала я.

Вирус поджал губы и вдруг прижался лбом к моей руке.

– Мне очень жаль, что пришлось прибегнуть к таким методам, для реализации своих планов. Ты бы… нет, ты заслужила иного. Мне легко говорить плохо о Пиасе и его действиях, но на самом деле мы с ним весьма похожи. Мы оба крайне бескомпромиссны и мало думаем о чувствах. И о своих, и о чужих. Мне очень жаль, Ворриор. Прости меня за все.

Так. Сначала мне надо откашляться, потому что эмоции взяли верх, и стало трудно дышать.

– Все в порядке. Честно говоря, нужен кто-то, кто сможет время от времени задавать мне взбучку. Мной слишком часто руководят эмоции… – я снова тяжело сглотнула и начала играть с зеленой прядью Вируса. Он оставался неподвижным, как будто внимательно прислушивался к каждому моему слову и анализировал его. Провода на его лбу мягко мерцали, отбрасывая синие, красные и желтые тени на белое постельное белье. – Многие из вас выросли в Олимпе. Ты тоже, верно?

Он кивнул.

– В одном из пригородов, – кивнул он. – Но поверь, не все то золото, что блестит. Иногда мне кажется, что лучше бы я вырос в Аваддоне, как ты. Это сделало бы меня сильнее, подготовило к тому, что было потом.

Я опустила глаза, чтобы не видеть его дружелюбного взгляда.

– Я не сильная, – доверилась ему я. – Все, кто жил в Аваддоне, в какой-то степени сломлены. Я выросла с шестью старшими братьями, и все, все они были несчастны. Иногда, когда сплю, вспоминаю страшные вещи. Если человек в Аваддоне пропадает, никто его не ищет. Потому что он либо уже мертв, либо вернется с похмелья c головой оборотня в руках. Иногда людям кажется, что ад свободнее Олимпа, что он лишен условностей и жесткого этикета. В аду никто не опускает голову от благоговения, когда бог проходит мимо. Там это делают из-за страха потерять ее. Или чего похуже. Было время, – я сухо сглотнула, – когда я думала, что моя жизнь не имеет смысла. Всегда старалась держаться подальше от аваддонских эксцессов, ну, или же Мэдокс старался меня удерживать. Иногда он просто запирал меня в комнате и выпускал, лишь когда вечеринка прекращалась или когда братья уже заканчивали со своими трипами[10]. Однажды я поссорилась с Афродитой и была так обижена и зла, – по моему телу прошла дрожь от этого воспоминания. Мои сестры тогда просто стояли рядом вместо того, чтобы вмешаться и не позволить ей причинить мне боль. – Она выгнала меня из дома и на три месяца заперла в Аваддоне. У меня случилось что-то вроде короткого замыкания. Братья часто спускались на нижние этажи, которые были известны распространением наркотика, и Мэдокс не хотел, чтобы я ходила туда. И дабы донести до него свою точку зрения, я сломала ему нос, – уголки моего рта дрогнули от этого воспоминания. – Помню, как он небрежно вытирал кровь и смотрел на меня с бесконечной грустью. Он просил меня не делать этот шаг. Не ставить на себе крест из-за пары обид. Чувства излечиваются, а вот сломанная шея – нет.

– И что потом? – Вирус смотрел на меня своими золотыми глазами.

– Я пошла, – прошептала я. – Было все равно, останусь я живой или умру. В шестнадцать моя жизнь уже скатилась на самое дно. Следующие недели я не помню. Наркотик – ужасная штука, которая пробуждала во мне галлюцинации и делала агрессивной. Отдалась своей слабости, а после этого стала холодной, ненавидящей все вокруг и просто отвратительной. Я… отвратительная, – сказала я и прикусила губу.

Еще никто не слышал эту историю, но Вирус… Я чувствовала перед ним свою вину и хотела, чтобы он увидел меня настоящую. Глубоко внутри, со всеми демонами, которые были моей частью.

– В какой-то момент я снова пришла в себя и поняла, что стою по щиколотки в крови. Сначала не поняла, что происходит, пока не услышала крики, – я вздохнула и упала лицом в подушку. – Заметила, что на мне не было свитера. Только странная тряпка, которая больше показывала, чем скрывала, и прямо на моих глаза десятки аваддонцев терзали друг друга. Аиду пришлось эвакуировать этаж, но он ни разу потом и словом об этом не обмолвился. Все равно после этого уже ничто не было как прежде. Они стали меня бояться. Мне было до смерти стыдно. Прежде всего за свои слабости. Когда я проявляю слабость, другим людям приходится страдать. И так всегда. Я на три недели заперла себя в комнате. Три недели не могла спать из-за преследовавших меня кошмаров. Три недели боялась сама себя. С тех пор я больше не могла есть мясо и решила эмоционально отгородиться от окружающих. Поэтому, что бы ты или Пиас ни делали, я буду последней, кто станет это осуждать. Из-за меня наверняка погибло больше людей, чем из-за вас двоих, вместе взятых. И я буду проводить каждый день своей жизни за раскаянием в своей слабости. И спасать людей от богов. Что бы для этого ни потребовалось.

Кончики его пальцев коснулись моей щеки. Я вздрогнула и захотела сильнее зарыться лицом в подушку, и Ви позволил мне это сделать. Он гладил мою спину, массировал ее между лопаток, как раз в том месте, где мое сердце от страха билось о матрас.

– Я хоть и вырос в Олимпе, – наконец начал он свой рассказ, – но провел свое детство в округе Инносент Мад.

Невинная грязь? Я наклонила голову и посмотрела на него, а он направил свой взгляд на стену за моим плечом и будто смотрел вдаль.

– У меня есть несколько братьев и сестер, моя мать была достаточно… открытой, – он еле дышал. – Весь округ был известен своей открытостью. Туда люди шли за тем, чтобы дать волю своим извращенным идеям, не подвергаясь при этом судебному преследованию, если что-то вдруг пойдет не так. Когда был молод, то делал все, чтобы не умереть от голода. Продавать себя было чем-то столь же обыденным, как и убить кого-то за кусочек хлеба. Когда я повзрослел, почти весь округ был под моим контролем. Пиас… – он колебался. – Я знал его, еще когда у него была душа. Чертов принц мечты всего Олимпа, – Вирус скромно рассмеялся и провел рукой по своим зеленым волосам. – Тебе бы он точно понравился. Смешной, очаровательный и иногда чертовски милый, даже несмотря на уже заметное жуткое высокомерие. Он никогда не появлялся в моем округе, и я часто смеялся над ним, потому что Пиас был ужасным чистюлей и делал все, чтобы его папочка им гордился. Но однажды он все же пришел. Сначала я подумал, что маска парня мечты наконец-то спадет, но он был там не из-за себя, а чтобы помочь своему родственнику, – он напряженно сглотнул. – Это был Чейн, который тогда застрял в наркоманском аду… Так я с ним и познакомился, – он измученно улыбнулся. – Чейн тогда сказал, что постоянно слышит голоса в голове. Он чувствовал слишком много всего и не мог с этим справиться. Сегодня мы уже знаем, что это были первые признаки бессмертия, но тогда мы думали, что он просто сходит с ума. Парень активно подавлял свой разум всем, что только попадалось ему под руку, и все это лишь для того, чтобы не чувствовать эмоции других людей. Пиас хотел помочь ему, вытащить Чейна из этого, но тот уже набрал долгов на огромные суммы, и поэтому я начал спорить с Пиасом по этому поводу, – он горько засмеялся. – Ну, я был молодым, тупым и нуждался в деньгах. Не столь важно. Пиас начал бить меня, я сломал ему нос и увидел, что у него потекла серебряная кровь. Все еще помню выражение ужаса на его лице. Думаю, в это мгновение он понял, что с ним произойдет. Также я помню, что счел его совершенно сумасшедшим, когда тот подвел ко мне накуренного Чейна и умолял присмотреть за ним. Пиас исчез и никогда больше не возвращался. О его исчезновении ходили самые дикие слухи. Это был настоящий скандал! Золотой мальчик Олимпа исчез без следа. Никто ничего не знал, никто его не видел. Весь город перевернули вверх дном и даже в аду его искали.

– И где он был? Боги уже тогда бросили его в Тартар? – услышала я свой собственный вопрос.

Во время рассказа Вируса у меня перед глазами всплывали картины. Я видела смеющегося Пиаса: молодого и стремительного, чьи волосы дико развевались на ветру. По моей коже пробежали мурашки. Да, мне тоже кажется, что этот Пиас мне точно понравился бы.

– Нет, он был еще не в Тартаре, – пробормотал Вирус. – Я встретился с ним снова уже в лаборатории. Тогда они еще бросали детей, проявлявших симптомы бессмертия, в клетки. Они ставили на нас эксперименты, чтобы выяснить, можно ли повернуть вспять развитие нашей магии. Нам с Чейном и Пиасом пришлось целый год делить одну камеру. По крайней мере до тех пор, пока боги не сочли проект неудачным, не отняли душу у Пиаса и не сбросили нас в Тартар.

– Значит, Чейна тоже заперли с вами?

Он кивнул.

– Да, так мы и стали друзьями, – кивнул он.

Друзья. Такое маленькое слово для великой жертвы, которую он принес ради Чейна.

– Ты… ты поэтому спас его тогда, вобрав его душу в себя? – осмелилась спросить я. – Стал бы ты поступать так же с Пиасом, если бы все было иначе?

Вирус грустно посмотрел на меня, но ничего не сказал. И не должен был. Я знала, чувствовала хаос у себя внутри. Как и его одиночество. Наверное, впервые с момента знакомства мы действительно зауважали друг друга. Даже больше: впервые за долгое время у меня появилось чувство того, что я нашла друга.

Мы говорили, пока языки не начали заплетаться, смеялись так громко, что наш смех даже заглушал стоны из соседней комнаты. Вот тебе и звуконепроницаемые стены. Голос Брейва звучал как рев быка, который… Нет, не буду думать об этом.

В какой-то момент Вирус вскочил с кровати и принес нам обоим амброзию. После этого он рассказал мне, как они с Чейном пытались сами сварить божественный напиток и взорвали ванну. Я чуть не поперхнулась и хотела уже рассказать о шнапсе, который пытался приготовить мой брат (напиток потом вызывал галлюцинации), как вдруг в дверь постучали.

Я открыла дверь и увидела широкую улыбку Бизара, который прислонился к дверному проему и сунул мне что-то под нос.

– Бизар-экспресс. Всегда к вашим услугам. Пожалуйста, распишитесь здесь, здесь и здесь, а вот сюда поцелуй за экспресс-доставку! – он указал на свою щеку.

Я фыркнула, щелкнула его по носу и выхватила пластиковый пакет из его руки.

– Шутник. Что это такое?

Бизар сердито посмотрел на меня.

– Посылка от твоего… – он помедлил. – От Вируса. Кроме того, я должен передать вам, что уже через час состоится обсуждение. Готовьтесь и э… одевайтесь тепло. Босс сегодня просто ледышка. Что-то, кажется, подпортило ему настроение. Интересно знать что…

Он помахал нам на прощание и исчез, а я закрыла дверь и подошла к краю кровати.

– Твоя посылка пришла.

Вирус прикусил губу.

– Отлично. Это для тебя.

– Что?

– Открывай.

Я с любопытством заглянула туда и вытащила что-то розовое.

– Что это такое?

И увидела перед собой большую толстовку с Hello Kitty. Вирус тут же покраснел и пожал плечами.

– Ты с такой любовью рассказывала об этом, и я решил, что должен сделать тебе свадебный подарок.

– Мэдокс же был моим подарком!

– Теперь у тебя есть и Мэдокс, и толстовка. Повезло!

– Я… – у меня сдавило горло, когда я погладила мягкую ткань. Идеально. В этой штуке я наконец-то буду чувствовать себя одетой! – Спасибо!

Вирус отмахнулся.

– В пакете есть еще штаны и обувь. Надо поторопиться, мы же не хотим заставлять снежного принца ждать.

– Конечно, нет, – подтвердила я, и у меня на сердце снова повисла тяжесть.

Пиас. Что мне делать, когда я встречу его? А ведь мы будем видеться каждый день. Надо быть сильной. Мне больше ничего и не остается.

Я расправила плечи и пошла в ванную. Черные брюки сели идеально. Ни в какое сравнение с бесформенными штуками, которые я обычно носила. В пакете также были розовые конверсы, в которые я сразу же влюбилась. Толстовка оказалась слишком большой, но капюшон был идеальной глубины, чтобы закрыть все мое лицо. Рукава я могла спустить до пальцев и укутаться в ткань, как в одеяло.

Посмотрела в зеркало и снова почувствовала себя нормальной. Это была я, настоящая! Когда мы вместе с Вирусом, который улыбался мне с любовью в глазах, вышли из комнаты, остальные нас уже ждали.

– Что это такое? – рассмеялся Чарминг при виде моей толстовки.

– Лучший подарок всех времен, – с угрозой ответила я на случай, если он решит высказать иное предположение.

Чарминг, к счастью, был достаточно сообразителен, чтобы тут же кивнуть. Мэдокс посмотрел на меня и наклонил голову.

– Я разве не покупал тебе такую штуку, когда тебе было двенадцать?

– Покупал, и она была на мне, когда я упала в Тартар.

– Серьезно? – рассмеялся он.

– Совершенно серьезно. Обожаю такие. Но я больше не буду этого говорить, а то эго моего брата вырастет до размеров мини-Брейва. Который, к слову, гигантский.

Мой брат расхохотался и крепко меня обнял.

– Ты такая милая, когда говоришь о пенисах других мужчин! – зарычал он мне на ухо, еще крепче меня обнимая. Ему это было разрешено. Мэдоксу все было разрешено. И все же я сильно ударила его по почкам, потому что он не прекращал меня высмеивать.

– Эш, Сейлор и Эйдж уже пошли туда, – сообщил нам Чарминг, пока мы спускались по этим проклятым лестницам.

– А Брейв где?

– У него… – Чарминг скривил гримасу.

– Проблемы с ногами? – предположил Мэдокс.

– Дефицит жидкости в теле? – спросила я.

– Порвались голосовые связки? – подлил масла Вирус.

Мы захихикали, как три идиота, которыми мы, собственно, и были. Чарминг самодовольно улыбнулся.

– Смейтесь, невежи! Вы не знаете, что ночь со мной может впервые придать вашей жалкой и ущербной жизни смысл!

– Потому что тогда мы узнаем, чего точно не хотим? – пропела я, за что получила удар по затылку от своего племянника.

– Можешь убеждать себя в этом сколько угодно, милая! Со мной никому не приходится притворяться! – он подмигнул, и я ему даже поверила.

– Брейв остается дома, потому что не хочет столкнуться с Даймонд? – сменила я тему.

Озорная улыбка Чарминга застыла.

– Он все будет слушать, – коротко объяснил Чарминг, и я не стала его больше допрашивать. Должно быть, они и сами знают, что делать.

Всю дорогу мы молчали, предаваясь своим мыслям, но я все же заметила за собой неизбежное желание быть поближе к Вирусу. Он окинул меня мимолетным взглядом и улыбнулся. И на сердце тут же стало легче, вскоре мы зашли в высотку элиты.

– Ну наконец-то! Вы опоздали! – Эш, Сейлор и Эйдж с очевидным облегчением на лице бросились к нам, и Эш тут же взял меня под руку. Его яркое кимоно шуршало, а сам он нервно возился со своей длинной косой.

– Что стряслось? – с тревогой спросил Вирус.

Сейлор раздраженно отмахнулся.

– Там немного прохладно.

– Мы уже знаем об этом, – вздохнул Чарминг, устремившись вперед. – Нашему Пиасу только предстоит пережить твой отказ. Сильный удар по нашему синему сахарочку. Может, мне стоит его утешить?

– Не смей! – огрызнулась я, отвечая его спине.

Я не видела его ухмылки, но чувствовала ее. Этот ублюдок надо мной смеялся! Так что я показала ему средний палец. Эш, напротив, смотрел на меня с беспокойством. Я отстранилась и посмотрела ему в глаза:

– Ты меня пугаешь. Что случилось?

– Ничего, – ответил он, захлопав ресницами. – Кажется, ты сегодня просто сияешь! Сделала что-то со своей внешностью?

Я весело потрепала его светлые волосы.

– Да, представь себе, я помылась!

– Ух ты! Надо тоже попробовать.

– Маленький совет: возьми шампунь, так будет еще лучше!

– Твои мудрые советы надо высечь на камне, Ворриор. Просто революционно.

– Это верно. Я давно пытался мыться только водой, но, к сожалению, вырос среди приматов, которые максимум катались в песке раз в две недели.

Мы одновременно посмотрели на Мэдокса, который только что вытащил что-то из уха и скептическим взглядом изучал свою находку. Когда он заметил наши взгляды, он тут же выбросил ее и сделал невинное лицо.

– Ну что?

Мы с Эшем расхохотались, заходя в конференц-зал.

– Вы опоздали! – донесся до нас ледяной голос, и смех тут же застрял у меня в горле. Боги элиты сидели на своих стульях, словно стойкие оловянные солдатики, и даже не моргали. Температура в комнате освежала, и дыхание паром кружило перед моим лицом.

Во главе стола стоял Пиас, скрестив руки за спиной. Он устремил на меня такой ледяной взгляд, что я слышала, как в моих волосах затрещали молнии.

– Извини, – пробормотала я, ощущая срочную потребность спрятаться за кого-нибудь.

– Может, умеришь пыл своего холодильника, Тантал? – сказал Вирус, когда подошел ко мне. – У нас есть более важные дела, чем твои проблемы с отношениями.

– Как выяснилось вчера, у меня нет отношений, соответственно, и проблем тоже. А теперь садитесь. Мы начинаем, – он указал на стулья, которые стояли не у стола, а у стены.

Он официально отделил нас от элиты. Я закатила глаза и села. Остальные последовали моему примеру. Пиас демонстративно не смотрел в мою сторону, и все же мне показалось, что я увидела, как напряглась его шея, когда Вирус ободряюще похлопал меня по плечу, а я улыбнулась ему в ответ.

Пиас резко откашлялся, и все в комнате вздрогнули. Неужели будет еще холоднее? Я сейчас умру от холода.

– Как я и говорил ранее, прежде чем нас прервали, – начал Пиас, окидывая нас взглядом замороженного снеговика, – наш план изменился. Вместо того чтобы незаметно и скрупулезно убирать с дороги по одному богу, мы сосредоточимся на уничтожении Олимпа и его пантеона. Наша главная цель – Зевс. Поэтому мы должны уничтожить его в самом начале. Это как отрезать голову курице: тело, может, и продолжит бегать, но все же будет уже мертвым. И тогда момент, когда все рухнет, станет лишь вопросом времени.

– И кто должен провести эту операцию? – с недоверием в голосе спросил Сейлор.

Пиас поджал губы.

– Мы все.

Сейлор, не веря своим ушам, фыркнул, а я скептически посмотрела на Пиаса.

– И как ты собираешься вытащить десятки богов из Тартара и доставить в Олимп? – поинтересовался Вирус. Провода на его лбу замигали. – Вероятно, нам даже из Аваддона выбраться не удастся. Боги все еще слишком сильны.

– Это мы обсудим позже, – прорычал Пиас. Вена на его шее пульсировала. – Поверьте, с момента нашего поражения я постоянно думал о том, что мы сделали не так. Прошелся по каждому плану, каждой возможности и сценарию. Вместе с О, – он указал на богиню, которая сидела рядом с ним, бледная как смерть. Она вцепилась в дымящуюся чашку, из которой поднимался зеленый пар. Что за ерунда все время была у нее в чашке?

– И что? – задал вопрос Онор. Распущенные рыжие волосы падали на его широкие плечи. Он обеими руками уперся в стол и наклонился вперед. – И как мы сможем победить?

Пиас сделал глубокий вдох и посмотрел на О. Она немного выпрямилась и облизнула сухие губы:

– Никак. В любом возможном раскладе мы либо терпим неудачу, либо несем огромные потери.

Мы неверяще уставились на нее.

– И почему ты хочешь, чтобы мы все равно отправились в Олимп? Это будет массовый суицид? – задал Мэдокс вопрос на миллион.

Пиас решительно улыбнулся.

– Я думал об этом, – сказал он, начиная ходить взад-вперед. – И пришел к выводу, что мы победим лишь тогда, когда будем точно знать, что произойдет, когда это произойдет и в чем мы ошибемся. Мы должны просто быть на шаг впереди.

– Мы не все тут оракулы, – со скептицизмом в голосе сказала Джендер. – Я правда не понимаю, к чему ты ведешь.

Пиас кивнул. Хак встал со своего стула и достал из кармана что-то черное и блестящее. Он положил вещь на стол и запустил ее в сторону Пиаса, который сразу же схватил штуку размером с пуговицу.

– Это камера, – объяснил он.

– Ух ты, как революционно, – усмехнулся Сейлор.

Пиас смерил его суровым взглядом, и по синим волосам пробежались несколько раздраженных молний.

– Это камера, которая может записывать картинку и звук, – снова начал он. – Она будет вживлена в наши мозги и сможет вести запись через глаз. Если нажать на кнопку, можно перемотать запись, и картинки начнут проигрываться в наших головах. Что бы ни произошло, мы сможем все пересмотреть. Если понадобится, в режиме замедленной съемки, чтобы подробно проанализировать каждое движение. Каждый из вас получит по камере.

Я нахмурилась и впервые взяла слово.

– Не понимаю, как это должно нам помочь. Даже если эта штука будет записывать все происходящее, в случае если старики надерут нам зад, она нам не поможет. Если, конечно, потом мы не планируем устроить вечеринку жалости к себе.

Уголки рта Пиаса дрогнули.

– Именно это нам и поможет, – сказал он, по-прежнему не глядя на меня. – Потому что у нас есть Эйдж.

Теперь все уставились на бога времени. Он, кажется, тоже был удивлен, даже почти в состоянии паники.

– И что это значит? – спросил он, и все вздрогнули от боли. Ну, кроме Пиаса. Иногда отсутствие души приносило свои преимущества.

Пиас выглядел довольным собой и вертел камеру в пальцах.

– Ты, Эйдж, – главная причина, по которой я вообще согласился на этот идиотский альянс. Вместе с Хаком вы будете держать каждого из нас под контролем. Если во время боя что-то пойдет не так, как планировалось, а такое точно случится не раз, ты отмотаешь время. Всего на несколько секунд. Хак с помощью Эйджа сможет проиграть происходящее в ваших головах, чтобы вы знали, что произойдет дальше, и могли соответственно отреагировать.

Мы все уставились на Пиаса. Это было совершенно…

– Безумно, – фыркнул брат.

– Гениально, – возразила я.

Мэдокс посмотрел на меня так, будто я только что назвала коровье дерьмо золотом.

– План сумасшедший. И что главное: как мы доставим такое большое количество богов в Олимп?

Все посмотрели на Пиаса, а он – на меня. В его серебряных глазах отразилось затишье перед бурей.

– Ворриор пронесет нас. Всех нас.

Я чуть не подавилась собственной слюной.

– Что-о-о-э-э?

– Ты пыталась одновременно сказать «что» и «э»?

Я кивнула и подняла руку.

– У меня вопрос!

Пиас закатил глаза.

– Да?

– Как я должна это сделать?

Он вздохнул и прислонился к стене.

– Просто. Ты всосешь всех в себя. Тридцать богов, может быть, и не смогут добраться до Олимпа, но ты одна сможешь. Когда ты туда проберешься, то пронесешь нас в самое сердце и выпустишь на волю.

Мы все хлопали глазами, смотря на Пиаса. Не знаю, гениально это было или безумно. Я снова подняла руку, а он опять вздохнул:

– Да?

– Возможно, ты забыл, – раздраженно начала я, – но у меня нет VIP-пропуска в Олимп. Может быть, мне и повезет пробраться через Аваддон, но уже в чистилище Глэдис шоу закончится. Она никогда не пустит меня наверх.

Пиас кивнул.

– Тебя, может, и не впустит. А твою сестру Даймонд – вполне.

– Что… – у меня отвисла челюсть.

– Даймонд! – крикнул Пиас, и дверь с щелчком открылась.

Моя сестра, элегантная, как и всегда, вошла в комнату. На ней был голубой брючный костюм, идеально подходящий к глазам, а светлые волосы убраны в свободный пучок. Она встала рядом с Пиасом, и они обменялись взглядами, свидетельствовавшими о том, что уже несколько раз обсуждали этот план. Как будто знали, что будет дальше. Я ощутила волну возмущения в своей груди. Маленький страшный зверь, который вонзил свои острые зубы в мое сердце и надкусил его. Значит, он уже все обсудил с моей сестрой, но не со мной? Вот как я ему была нужна. Очевидно, только для исполнения его плана революции, но не для того, чтобы обсуждать со мной все заранее.

Я стиснула зубы, сдерживая слезы разочарования.

– Даймонд – служанка Геры, – объяснил другим богам Пиас. – У нее всегда есть доступ в Олимп. Даже на самый высокий этаж. И что немаловажно, меньше чем через две недели пройдет встреча G‐18.

– Она разве не прошла? – резко прервал его Вирус.

Пиас сердито посмотрел на него, но Даймонд его остановила.

– Ее отложили. Она пройдет через две недели в Олимпе. Если мы появимся там, все стратегически важные боги будут практически на блюдечке с голубой каемочкой. Если убьем G‐18, вся конструкция рухнет.

– Но там будут их семьи, дети. Как мы можем втягивать их в это? – испуганно возразила я.

– Нет, – покачала головой моя сестра. – В этот раз будет закрытое собрание. Весь этот спектакль отменили. Лишь немногие знают о том, что встречу отложили. Я сама знаю об этом лишь потому, что занимаюсь организацией. Могу отправиться в Олимп в любой момент.

– Значит, – Пиас улыбнулся, словно волк, собирающийся схватить олененка, – Ворриор должна вобрать всех нас в себя, а после этого вселиться в тело Даймонд и пронести нас в Олимп.

– Значит, весь твой план базируется на том, что маленький выродок пронесет нас туда в своем животе и потом выплюнет? – недоверчиво спросила Шейм и с презрением указала на меня. – Я в этом не участвую.

Очевидно, она не одна придерживалась такой позиции. Вся элита от такого предложения выглядела так, будто они бы предпочли скорее объесться канцелярскими кнопками.

– Кроме того, – продолжала жаловаться Шейм, – у куколки рвотные позывы начинаются сразу же после всасывания в себя одного-единственного бога. Несколько десятков она точно не проглотит. И уж точно не на длительное время.

Я захотела возразить и открыла рот, но вскоре передумала.

– Я, конечно, не хотела бы соглашаться с проституткой, но она права, – признала я. – Мне жаль, но план не сработает.

Пиас заскрежетал зубами.

– Должно получиться.

– Но не получится.

– Получится!

– Нет!

– Получится!

– Никогда!

– Ты же богиня! Ты можешь это сделать.

– А еще я женщина! И что, из-за этого я автоматически должна выполнять несколько задач одновременно? Нет! Я даже не могу одновременно чесать живот и стукнуть кого-нибудь по голове!

– Это вообще-то сложно, – пробормотал Чарминг.

Пиас сжал руки в кулаки.

– Ты должна справиться. План сработает только с тобой.

– Прям как в прошлый раз? – огрызнулась я.

Пиас фыркнул.

– То, что произошло тогда, – не твоя вина. Я должен был спланировать все лучше.

– Да, должен был. Я не могу пойти на это.

– Честно сказать, – прервал нас Мэдокс, выглядывая из-под опущенных ресниц. – На самом-то деле ты все можешь. По крайней мере, Ворриор в моей вселенной могла поглотить целое здание. На многие часы. Это лишь вопрос концентрации. Ты должна научиться контролировать рвотный рефлекс.

Чарминг открыл рот, и я практически увидела горящий на его губах извращенский комментарий. Вирус тоже это заметил и предупредительно ударил Чарминга по затылку. Храни его господь.

– Хватит ли двух недель, чтобы потренироваться? – спросил у моего брата Пиас.

Он наклонил голову. Неужели все-таки план оказался не коровьим дерьмом? Как найти аварийный тормоз? Я хочу свалить отсюда!

– Она не сможет овладеть этим навыком в совершенстве, но да, должно хватить, – наконец сказал Мэдокс.

Пиас выглядел невероятно довольным.

– Отлично. Тогда тренируйтесь. А мы…

– Секундочку, – перебила его Шейм. – Старые боги ведь не идиоты! Даже если мы сможем незаметно проскользнуть наверх, в Аваддоне все сразу же поймут, что что-то пошло не так. Они поднимутся и придут на помощь. Мы не сможем сопротивляться им всем.

Пиас провел пальцами по подбородку и кивнул. Он вдруг стал выглядеть уставшим. Ужасно уставшим. Интересно, как долго он разрабатывал этот план? Мне захотелось обнять и поцеловать его лицо… Нет! А ну прочь отсюда, плохая Ворриор! Плохие мысли!

– Я тоже думал об этом. И именно поэтому нам нужен Спэйд.

– Ого! – одновременно сказали мы с Мэдоксом.

– Тупая идея, – ответил мой брат.

– Каждый план, в котором участвует Спэйд, обречен. Он крыса, – вставила я. – Ему нельзя доверять. Спэйд только и делает, что подставляет остальных.

– В этом и заключается самая большая проблема, – признался Пиас. – Я уже два дня пытаюсь убедить его стать частью плана, но он урод. И все же он нам нужен. Никто не знает Аваддон лучше него. Если он закроет преисподнюю и отрежет ее от внешнего мира, никто не пройдет в Олимп, когда боги забьют тревогу.

– В целом это действительно неплохая идея, – ответил Мэдокс.

– Но Спэйду нельзя доверять. Как и любому моему брату, – сказала я. – Э, ну, кроме Мэдокса, конечно, – быстро добавила я.

Мэдокс весело мне подмигнул, а Шейм поморщила нос.

– Если этот урод отказывается сотрудничать, значит, надо выбивать из него дерьмо так долго, пока он не согласится.

– Ты что, добровольно соглашаешься на эту работу? Поверь мне, я почти разделал его, а он только плевал мне в лицо.

Шейм скрестила руки на груди и пожала плечами.

– Конечно. Почему нет? Немного яда в его гениталиях, и он сделает все, что я захочу, – она ухмыльнулась, и капля яда стекла с ее подбородка.

Меня затрясло, а Мэдокс наклонился ко мне.

– Ты тоже сейчас представила ее с яйцами Спэйда во рту? – спросил он.

Меня чуть не стошнило, когда я быстро кивнула. Чарминг захихикал себе под нос.

– Посмотрим. Приведите его сюда, – приказал Пиас, и Рэйзд вышел из комнаты. – Пока мы ждем… есть еще вопросы? – сухо поинтересовался Пиас.

Да, черт подери, они есть. Целая куча. Все начали одновременно галдеть. Я села удобнее на своем стуле и задумалась. План Пиаса мог сработать: он был настолько же гениальным, насколько сумасшедшим, и позволял нам, несмотря на неудачи, двигаться дальше. Он уравновешивал нашу юношескую гибкость с опытом старых богов. И все же бо`льшая часть успешного осуществления плана зависела от меня. И от этого у меня болел живот. Если уже с одним богом в животе мне становилось плохо, что со мной станется, когда внутри будет вся элита? Кроме того, как я полагала, Пиас собирался взять с собой в Олимп еще больше богов, чтобы повысить наши шансы на успех. От одной мысли об этом меня тошнило, и мне пришлось сделать вдох через нос. Мой взгляд устремился вперед, и я встретила глаза Пиаса, которые спокойно изучали меня, пока он отвечал на вопросы своих товарищей. Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее у меня сжималось сердце. Я почувствовала покалывание в своих пальцах, ощутила, как магия бежит по моим венам. Мои крылья прорвались наружу.

Ноздри Пиаса раздулись, и в его волосах затанцевали молнии, а руки сжались в кулаки. Он тоже это чувствовал. Силу притяжения вопреки любой логике. Факт того, что мы так интенсивно друг на друга реагировали, был совершенно иррациональным. Наши отношения сейчас выглядели неважно, но мне все равно пришлось вцепиться в стул, чтобы не вскочить и не броситься в его сильные руки. Я ненавидела саму себя. Ненавидела Пиаса.

Мой самоконтроль дал трещину, когда Пиас сделал плавный шаг в мою сторону. Он зарычал, словно волк, напавший на след кого-то аппетитного. Что-то здесь происходило. Что-то очень странное. Вся комната жужжала от энергии, я чувствовала, как Вирус рядом со мной вздрогнул и схватил меня за руку. Я отчаянно захныкала и вцепилась ногтями в его кожу, держалась за него, за нашу связь, пока меня все сильнее тянуло к Пиасу. Он подошел еще ближе. В это мгновение все разговоры в комнате затихли, и боги уставились на нас. Мой мир пошатнулся.

Я и не заметила, как отпустила руку Вируса и встала с места. Мое тело дрожало, как и тело Пиаса. Нас отделял всего один шаг. Такая небольшая дистанция. Я с дрожью по коже преодолевала последний метр, как вдруг дверь позади нас открылась, и Рэйзд затащил сыплющего проклятиями Спэйда в комнату.

– Вы, ублюдки, всерьез думаете, что я вступлю в ваш клуб неудачников? Что бы вы со мной ни делали, я не буду играть по вашим правилам! Я же не иди…

Кто-то громко ахнул.

– Ты! – Спэйд поднял взгляд и увидел Шейм, которая остановилась посреди комнаты, словно вкопанная, и смотрела на моего брата так, будто он был восьмым чудом света. Или шоколадным пирогом со сливками. Или надписью «распродажа» в магазине «Шанель».

У Спэйда отвисла челюсть. Странная энергия, которая бродила по комнате, стала совсем вязкой.

– Я слышала тебя! – завизжала Шейм. – В моей голове. Все это время. Я думала, что схожу с ума!

Зрачки Спэйда стали такими огромными, будто поглотили красную радужку его глаз. С Шейм происходило то же самое.

– Половинка! – зарычал Спэйд, и на нас обрушился ад.

Глава 24

У вселенной очень извращенное чувство юмора

Поло… что? Я тупо смотрела на них, как вдруг меня за шею схватила чья-то сильная рука и тут же прижала к стене. Меня закрыло тело, пахнущее снегом и озоном, а в следующее мгновение в комнате случился взрыв концентрированной магии. Все, что не было прибито, металось по комнате. На затылок Пиаса обрушился стул. Я услышала его рычание, и почувствовала, как он сильнее прижался ко мне, пока позади нас бушевали ураганоподобные порывы ветра. Яркие молнии танцевали вокруг меня, а два тела, притянувшиеся друг к другу, словно магниты, упали на землю.

Одна ударная волна за другой гремели над нами. Боги, которые были недостаточно быстры, болтались в воздухе вместе с мебелью. Если бы Пиас не стоял позади и не защитил меня, я бы, наверное, уже была прибита к потолку, как Эш.

– Все прочь из комнаты! – зарычал Пиас, перекрикивая бурю. – Пойдем! – его рука обхватила мое тело и потащила к двери. Мы уклонились от летящего растения, подозрительно похожего на Брейва, и перешагнули через Чарминга, который вцепился в ковер, стуча зубами в попытке доползти до выхода.

Мой взгляд блуждал по комнате. Где Вирус? Вон он! Его зеленые волосы светились, пока он пытался снять Эша с потолка так, чтобы его не снесло следующей волной магии, исходившей от двух стонущих богов. Они светились, словно радиоактивные элементы. Две половинки, которые нашли друг друга. Неужели мы с Пиасом выглядели так же?

Я вздрогнула, когда услышала рычание, которое издавал Спэйд. Стол врезался в стену рядом с нами.

– Вирус! – крикнула я, упираясь пятками в ковер, когда Пиас попытался вытащить меня из комнаты. Он сопротивлялся мне, но все же остановился, когда Вирус наконец посмотрел на нас.

– Иди! – крикнул мой муж, который, ухватившись за кимоно Эша, развевающегося на ветру, волок его за собой.

Пиас тоже крепко держал меня и все же вытащил за дверь. Снаружи нас уже ждала бо`льшая часть элиты. Эйдж, тяжело дыша, опирался на Сейлора. Чарминг прополз через дверной проем позади нас, а за ним Вирус и Эш.

Пиас решительно закрыл дверь и запер ее своей магией. Он ни на секунду не опоздал, потому что именно в это мгновение в дверь что-то сильно ударило, и все отшатнулись от нее. Мое сердце так колотилось, что я чувствовала биение пульса даже на языке. Я увидела Даймонд, которую держал Док. Оба пялились друг на друга так, будто их слишком сильно ударило летящим стулом. Но все же Даймонд была на месте. И с ней все было хорошо. Если не принимать во внимание остекленевшие блестящие глаза и красные щеки. Наконец-то я смогла выдохнуть. И звучало это как выдох носорога.

– Что это такое было?

Пиас тяжело выдохнул и убрал прядь со своего лба. Я снова ощутила покалывание в пальцах, но… нет! К черту!

– Кажется, я потерял обеих женщин, – сказал бог, покоряясь судьбе.

Мой рот приоткрылся, но оттуда вышел лишь горячий воздух.

– Кто бы мог подумать! – задыхался Мэдокс. Я прикусила губу и рассмеялась. Молодой аваддонец выглядел так, будто только что побывал в центре урагана. Его волосы взъерошились, а перья на крыльях были безнадежно растрепаны. Он уставился перед собой, округлив зеленые глаза: – Спэйд и Шейм! У вселенной очень извращенное чувство юмора.

Никто не стал с ним спорить. Слова были подобраны верно.

– Что мы будем тепе… – не успела я закончить свое предложение, как Пиас двинулся вперед. Подальше от нас.

– Оставим этих двоих там, пока они не успокоятся, – скомандовал он, даже не замедлив шаг. – А вы остаетесь здесь и тренируетесь! Завтра Док будет вживлять вам камеры.

Было понятно, кого он имеет в виду, говоря слово «вы», но я все же выпрямилась и посмотрела на его высокомерную спину.

– Мы будем у Чарминга, и если наметится прогресс, мы сообщим…

– Вы тренируетесь здесь, чтобы я мог следить за прогрессом! – Пиас обернулся и сердито посмотрел на меня. Таким холодным и в то же время страстным взглядом, что мне пришлось тяжело сглотнуть. Неужели его взгляд вдруг потеплел?

– Но мы…

– Вы остаетесь! Комнаты на третьем этаже в вашем распоряжении. Не создавайте проблем! – он яростно отвернулся и практически убежал от нас.

– Скажи мне, у Пиаса случайно нет проблем с геморроем?

– Что? – я уставилась на Мэдокса, который, наклонив голову, провожал взглядом убегающую задницу Пиаса.

– Вся эта агрессия, которую он пытается подавить… Должно быть, геморрой растет в его организме, как грибы.

Я моргнула, но в конце концов запрокинула голову и начала ржать. Мне даже показалось, что молнии в синих волосах на мгновение остановились. Но, когда я вытерла слезы смеха, элита пялилась на меня так, будто я пукнула перед всей изумленной толпой. Громко и смачно.

– Ч-ч-что? – выдавила я, продолжая смеяться.

Вирус подошел ко мне и улыбнулся.

– Я еще никогда не слышал, чтобы ты так смеялась. Звучит, будто радуга занимается сексом с единорогом, – сказал он, заставив меня еще больше хихикать. В моей голове все слишком быстро крутилось, и я наконец выдохлась.

– Господи! – застонала я, плюхаясь на мраморный пол. – И как же звучит радуга, занимающаяся этим с единорогом? – воскликнула я.

Эш уставился на меня, округлив глаза.

– Слащаво? – предположил Мэдокс.

– Очень красиво, – возразил Вирус.

– Волшебно, – выдохнул Эш.

Все кивнули. Даже Эйдж.

– От этого звука я чувствую себя сексуально озабоченным, – пробормотал Чарминг.

– Ну вы все и сумасшедшие, – завыла я, ухватившись за грудь. Если так будет продолжаться, у меня случится инфаркт.

Я беспокойно глотала ртом воздух. Господи. Что за день! Что за неделя!

– Нахохоталась? – в какой-то момент спросил Мэдокс.

Я кивнула, и он помог мне встать на ноги. Элита к тому моменту разбежалась во всех направлениях, и только боги Подземелья, Мэдокс и Даймонд остались у двери, за которой происходило что-то страшное. Звуки, которые до нас доносились, были… пугающими. Звучало так, будто дикую кошку разрывает бушующий ураган.

– Что будем делать? – задала я вопрос, не обращаясь ни к кому определенному.

– Думаю, Пиас только что посадил нас под домашний арест, – широко улыбнулся Мэдокс. И немного опасно. Ого. – Будем упражняться в подавлении рвотного рефлекса.

Глава 25

Если я выиграю, Брейв отправляется на качели любви!

– Давай!

– Я больше не могу.

– Конечно, можешь! Наслаждайся этим!

– Еще немного, и меня стошнит.

– Я же сказал тебе, глотай!

– Еще немного, и меня стошнит!

– Если тебя стошнит, тебе придется слизывать все с пола.

– А если меня стошнит на тебя?

– Тогда придется меня облизать.

– Ты, извращенец, даже не краснеешь!

– Пф-ф, твоя копия гораздо жестче тебя, она глотала, пока ничего не оставалось! А потом еще в два раза больше, да еще и сексом со мной на кухонном столе занималась! Грязным!

– Ладно, теперь меня правда стошнит!

– У другой Ворриор хотя бы есть яйца!

– Надеюсь, ты не о настоящих!

– Она не была такой трусихой!

– Я тоже не трусиха!

– Тогда ешь маринованный огурец!

Я уставилась на огромную банку перед собой и чувствовала себя такой же зеленой, как и овощи в ней.

– Почему именно огурцы? – выдавила я, засовывая в рот следующий и с трудом его глотая. Мой живот скрутило от еды, которая на вкус была как пепел.

– Потому что кроме кетчупа и сыра с плесенью ничего нет, – объяснил мне Мэдокс, растлитель желудка. Так я и буду его теперь называть. Какой Мэдокс? Тот самый, растлитель желудка!

– Это, эм, это не сыр с плесенью, – ответил Эш, чья голова только что высунулась из холодильника. – Кажется, эта штука только что меня укусила.

Мэдо… нет, растлитель желудка, одарил меня дьявольской улыбкой.

– Когда ты съешь огурцы, настанет очередь кусачего не-сыра с плесенью.

– Ты хочешь убить меня! – жаловалась я.

– Я тебя тренирую! Ешь!

Следующий. Срок годности истек в 1930 году, и огурец упал туда же, где были тридцать остальных его сотоварищей, бродивших во мне, словно яд. Я икнула и с трудом сглотнула.

Мы находились на кухне высотки. Я и не знала, что здесь вообще была кухня, но мы уже неделю проводили здесь время. Мэдокс засовывал в меня все съедобное, что только можно было найти. А нашлось удивительно много продуктов, если учитывать, что элита хранила здесь лишь амброзию в бочках, бутылках и тетрапаках. И маринованные огурцы. И кетчуп. Что бы они здесь ни делали. Может быть, они предназначались для беременных богинь?

– Глотай! – скомандовал растлитель желудка, и я повиновалась.

Сейлор выругался и протянул Вирусу пачку денег. Муж с гордостью мне улыбнулся.

– Продолжай, детка. Еще десять, и тогда Эш тоже отдаст мне свои деньги.

– Можете засунуть свои дерьмовые пари себе в задницу! – зарычала я, откусив попку огурца и смерив их сердитым взглядом.

– Давай уже. Пора блевать, – сказал мне Чарминг, наклонившийся над высокой стойкой. У Брейва, который сидел на барном стуле рядом с ним, от волнения из ушей росли веточки.

– Еще четыре, и я выиграл, – радовался он.

Я застонала, выудила следующий огурец из воняющей уксусом воды и сглотнула. О нет. В животе бурлило. Я тут же прикрыла рот руками, а на глаза навернулись слезы. Это было не лучше, чем проглотить десяток богов.

– Выплюнь! Если я выиграю, Брейв отправляется на качели любви!

Сейлор улыбнулся. Я показала ему средний палец и сглотнула. В моем животе так громко урчало, что все на кухне могли это слышать.

– Еще один, – скомандовал растлитель желудка.

Я снова повиновалась, проклиная все на свете. Почему, черт подери, я вообще это делала? Ах да, потому что я должна была спасти мир. Что за дерьмо!

– Еще один!

– Никогда в жизни!

– Еще один, или я сам тебе его в рот засуну.

– Я тебя ненавижу!

– Неправда! Мои крылья – идеальные подушки для обнимашек. А ты обожаешь обнимашки.

– Значит, я отрежу их, а все остальное уничтожу. Остальное никому не нужно!

– Можешь сделать это, но прежде съешь еще огурец.

Я проглотила его. Брейв взревел, а Чарминг застонал.

– Еще один!

Трясущимися пальцами я залезла в банку, откусила от огурца и…

– Как успехи?

Кусок застрял у меня в горле. В открытой двери, ведущей в современную кухню, которой никто не пользовался, стоял Пиас, окидывая нас холодным взглядом.

– Я бы сказал, хорошо. Она делает успехи. Вчера она съела только двадцать, а сегодня уже больше тридцати, – Мэдокс довольно посмотрел на меня, пока я судорожно пыталась не подавиться огурцом.

Я беспомощно махала руками, и все смотрели на меня, как на дуру. Идиоты!

– Это нормально? – нервно спросил Пиас.

– Ой, она просто тут театр устраивает, – отмахнулся Мэдокс.

Кровь застучала у меня в ушах, и я покраснела. Вирус нахмурил лоб.

– Ворриор, у тебя все в порядке?

Я быстро покачала головой и указала на свою шею.

– Погоди, мне кажется, она не может дышать, – Пиас подошел ко мне и сильно ударил меня по спине.

Я наклонилась, и меня стошнило прямо ему на обувь. Волна была такой сильной, что чуть не сбила его с ног. Зелено-желтая огурцовая слизь плескалась по плитке и залила ботинки Пиаса, который с окаменевшим лицом уставился на весь этот бардак. Через пару секунд я, наконец, снова смогла дышать и, задыхаясь, опустилась на стул.

– Я умираю, – пожаловалась я.

– Новый рекорд! – закричал растлитель, и остальные восхищенно зааплодировали.

Пиас нуждался в новой обуви и душе. Очевидно, волна прошлась даже выше лодыжек. Задела его штаны и… грудь.

Правда, надо было отдать ему должное, он никак это не прокомментировал.

– Док зовет тебя на чипирование, – безэмоционально сказал он.

– Сейчас?

– Сейчас же!

Ох уж этот командный тон! Я со стоном встала со стула и на подкашивающихся ногах обошла рвотное озеро. Не первое за сегодня, да и, наверное, не последнее.

– Мне тебя проводить? – спросил Вирус, окинувший Пиаса подозрительным взглядом.

– Не переживай, – улыбнулась я, – справлюсь. Ходят слухи, что Док дает леденцы тем, кто не плачет.

Мэдокс широко улыбнулся.

– Мы дадим тебе целых три, если ты все-таки расплачешься, но потом пообещаешь больше этого не делать. Было жутко больно.

– Спасибо за поддержку, растлитель живота, – помахала я ему, выходя из комнаты.

– Всегда рад, огурцовая катапульта.

Мы с Пиасом стыдливо держались на расстоянии друг от друга. Последние несколько дней я видела его только мельком. В основном когда он наблюдал за нами. Он приходил совсем ненадолго, а потом убегал по делам. В чем бы они ни заключались. Интересно, он там не речь победителя случайно разучивал?

– Как эм-м, как дела у Шейм и Спэйда? – прервала я напряженную тишину, когда мы спустились под землю в лабораторию Дока. Ярко-зеленые лампы на потолке загорались, как только мы подбирались ближе.

Пиас мельком взглянул на меня.

– Уже лучше. Вчера с ними хотя бы поговорить можно было.

– Значит, Спэйд нам поможет? – осмелилась спросить я. – Ну, раз уж они с Шейм… – я не стала заканчивать предложение.

– Думаю, да.

Я подождала, надеясь, что он оставит меня у двери Дока, но он остался со мной. Плохое сердце! Хватит так биться! Плохие руки! Хватит потеть!

– Как ты с этим справляешься?

– С чем? С тем, что Шейм трахается с другим? Ничего нового.

– Нет… – я колебалась. – Я о том, что теперь она нашла свою половинку.

– Ничего не изменилось. Шейм знает свои обязанности. И она к ним вернется.

– А-а… Круто, – неубедительно сказала я.

Я мысленно ударила себя рукой по лбу. Первый нормальный разговор с… ну, с тех пор как мы были в клубе, а я болтала о его жене, у которой вдруг появился другой. Мой сумасшедший брат, если быть точнее.

– Если тебя это успокоит, мы с Вирусом не спим, – вырвалось у меня.

Вот теперь я действительно ударила себя рукой по лбу. Где здесь можно провалиться сквозь землю? Лучше навсегда. Пиас остановился, и мне показалось, что у него дрогнули губы.

– Хорошо.

Это было единственным словом, что он сказал, прежде чем дверь открылась и запах лимона и дезинфицирующих средств ударил мне в нос. Я осторожно пробиралась сквозь хаос, в котором работал Док. Но в этот раз мне показалось, что-то тут не так. Я услышала женский хохот, подозрительно похожий на смех моей сестры. Не веря своим ушам, обошла переполненный стеллаж и… действительно! В кабинете сидела моя сестра и смеялась как… как нормальная девушка без ледяной палки в заднице. И только потом я увидела Дока. Он выглядел совсем не мрачным, а смеялся, из-за чего казался необычно привлекательным. Вокруг его карих глаз были морщинки, а волосы падали на высокий лоб.

Они тихо перешептывались, и это совсем не походило на то, если бы они обсуждали ревакцинацию от клещей. Пиас тоже заметил это, и его верхняя губа тут же скривилась.

– Вы что тут, все с ума посходили? – услышала я его шепот, прежде чем он резко и громко откашлялся.

Оба шептуна отодвинулись друг от друга. Было интересно наблюдать за тем, как изменились их лица. Смех тут же утих, плечи Даймонд расправились, и она снова стала холодной и сдержанной. Док скривился так, будто мы сунули ему под нос вонючий носок.

– Вы опоздали, – прорычал он.

Даймонд спрыгнула с кушетки, на которой она только что кокетничала. Кокетничала! Даймонд!

– Извини, – сухо сказал Пиас. – Ворриор пришлось выблевать на меня огурцы.

– Я просто не могла иначе, увидев твое лицо, бука! – прощебетала я, на что он ответил очередным холодным взглядом.

Я показала ему язык, а доктор фыркнул и указал на лежанку.

– Ложитесь и заткнитесь. Я возьму камеры.

Он с раздражением ушел и пропал в своем хаосе. Даймонд одарила нас расчетливым взглядом и переступила через паяльник и папки, разбросанные на полу.

– Увидимся позже на кухне, Ворриор. Мы нашли еще одну банку огурцов, – сказала она.

Я покорно кивнула и, забравшись на одну из кушеток, заскулила, закрыла глаза и положила руку на лоб. Я услышала скрип соседней пластиковой кушетки, на которую лег Пиас.

– Почему ты раньше не прошел через эту операцию? – спросила я, пытаясь избежать гнетущей тишины. – Думала, ты будешь первым, кто отважится пойти на это ради великого плана.

Пиас откашлялся.

– Я хотел сделать это с то… У меня раньше не было времени, – выдавил он.

– Ага.

– Да.

– Хорошо.

– Если ты так считаешь.

Мы снова замолчали.

– Как тренировки? – вдруг спросил он. Разве он не спрашивал об этом только что?

– Хорошо. Меня хоть и тошнит, но я уже могу удерживать внутри больше массы, – послушно сказала я.

– Это хорошо.

– Да.

– А… – он помедлил. – Ты уже тренировалась в чем-то еще? Близнецы хотели научить тебя обращаться с огнестрельным оружием.

– Да-а! – я протянула это слово. – Но мне надо еще немного поупражняться.

– Почему?

– Я выстрелила Эшу в спину.

Мне почти показалось, что Пиас захихикал, но, когда я посмотрела на него, он безэмоционально смотрел в потолок.

– Намеренно? – поинтересовался он.

– Нет. Я просто должна была снять оружие с предохранителя.

– Когда следующий урок?

– Никогда. Сейлор сказал, что я угроза для общества.

– Хм, может, ты упражнялась в бое на мечах?

– Да. Где-то десять минут. После этого Вирус захотел развестись.

– И это все, что ты сделала за семь дней?

– Хочешь узнать, как прошла тренировка по боксу?

– А надо ли?

– Лучше нет.

И мы рассмеялись. Оба. Сдержанно, но наши голоса громко разносились по комнате.

– Ты должна уметь защитить себя в чрезвычайной ситуации, Ворриор, иначе я тебя туда не выпущу, – наконец сказал он. Его голос звучал тревожно, и я вздохнула.

– Да, это понятно. Близнецы сказали, что придумают что-нибудь с Коулом. А пока что я буду оплевывать своих врагов огурцами.

– Хорошая идея.

– Мне тоже так кажется.

Мы снова замолчали. В этот раз тишина была уже не такой неловкой, а спустя пару мгновений вернулся Док.

– Так, кто первый? – пробормотал он.

– Я! – моя рука поднялась вверх. Я ботаник.

– Ага, ты что, смелая сегодня или как? – усмехнулся доктор.

Я, ухмыляясь, опустила руку, когда он подошел ко мне.

– Слышала, что ты даешь леденцы тем, кто хорошо себя ведет.

– И кто же рассказывает такие глупости? – латексные перчатки скользнули по коже.

– Растлитель желудка.

– Кто?

– Мой брат Мэдокс.

Док фыркнул.

– Его я точно не хочу больше никогда здесь видеть.

– Я знаю, – мой хохот затих, когда я услышала что-то, звучащее, как бормашина. Ой! Дерьмово!

Мое лицо тут же побледнело. Это действительно была бормашина.

– Ч-что ты хочешь мне просверлить?

Доктор дьявольски улыбнулся.

– Твой череп. Туда я вживлю имплант.

– А-а как-то иначе нельзя?

– Можно, но так быстрее всего.

– Может, анестезия?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что это будет быстро и совсем не больно.

– Правда?

– Конечно.

Прежде чем я успела сделать вдох, бормашина устремилась в мою сторону и врезалась мне в череп, словно отбойный молоток.

Я закричала. Док был отъявленным лжецом, потому что это чертовски больно. Спустя пару мгновений я услышала какой-то треск, и Док быстро засунул что-то в открытую рану в моем черепе. Я услышала хлюпающий звук, надеясь, что вытекали из дырки не мои мозги, и потом… все закончилось. Процедура даже и десяти секунд не продлилась. Я дезориентированно хлопала глазами, когда боль отступила. Магия доктора танцевала на моей коже.

– Готово. Все не так плохо, правда?

– Ты дашь мне леденец? – пробормотала я.

– Нет.

– Господи! – я, охая, села на кушетке.

– Как ты себя чувствуешь? Что-то давит? Может, взгляд расфокусирован или двоится в глазах? В ушах не свистит? – спросил Док, посветив мне в глаз лампочкой. Мне казалось, будто внутри что-то запищало, но это, вероятно, была лишь моя фантазия.

– А огромное желание съесть сахарный леденец считается побочным эффектом?

– Нет.

– Ну, тогда все нормально.

– Хорошо. Можешь идти.

Док повернулся к Пиасу со слегка окровавленной бормашиной в руке.

– Я… – нерешительно осталась на месте, подавляя в себе желание схватить Пиаса за руку из-за того, что Док пытался усмирить в себе свой стоматологический фетиш за наш счет.

Глаза Пиаса заблестели, когда он посмотрел на меня.

– Ты можешь идти, – равнодушно сказал он.

Я прикусила губу. Как мне донести до него, что я хочу побыть рядом с ним еще, но при этом не показаться странной? Холодная дистанция между нами убивала меня. Разумеется, это, по большей части, было моей виной, но… я скучала по нему.

Док не дал мне возможности ответить, потому что тут же занес над Пиасом бормашину и позволил острию погрузиться в его череп. Пиас закричал. Его лицо скривилось от боли, и черепная кость сдалась. Из маленькой круглой дырочки потекла серебряная кровь.

– Дерьмо, вот же больно, – жаловался Пиас.

– Слабак, – пробормотал врач, ковыряясь в дырке. Ноздри Пиаса раздулись.

Я внезапно оказалась рядом и взяла его за руку. Он тут же вцепился в меня. Мы посмотрели друг на друга и почувствовали, как наш пульс застучал в унисон под подушечками пальцев.

– Уже готово, – врач со шлепком стянул со своих рук кровавые перчатки. – Что вы за тряпки! – бросил он.

Пиас фыркнул и медленно сел на кушетке. Дыра в его черепе уже заживала, и единственная заблудившаяся капелька крови сбегала по его виску. Ни о чем не думая, я смахнула ее рукой, мягко погладив пальцами его бледную прохладную кожу. Мы смотрели друг на друга, и впервые за долгое время, а может быть, и за все время нашего знакомства, нас объединяло спокойствие. Никаких упреков, сарказма, тупых шуток, тайн, эгоизма, который стоял на нашем пути. Мы играли в открытую. Остался лишь вопрос, что мы будем делать дальше.

Пиас сглотнул, и в его холодных зрачках мелькнуло тепло. Он мягко взял мою руку и положил ее на свою щеку. Его палец нежно гладил по пульсу на моем запястье.

– Мне очень… жаль, – перед последним словом он будто бы задохнулся. Ледяное бездушие внутри него ощущалось покалыванием на моих пальцах.

Я медленно опустилась на корточки перед ним, свободной рукой подняла его подбородок и улыбнулась.

– Мне тоже очень жаль, – прошептала я. Не знаю, как долго мы смотрели друг на друга, но время тянулось будто бесконечно. Мы не ругались и не ссорились. А наши прикосновения были мягкими и нежными. Извиняющимися.

Когда кто-то позади нас откашлялся, мы тут же отшатнулись друг от друга и повернули головы к открытой двери.

В дверном проеме стоял Вирус и наблюдал за нами.

– Я хотел встретить тебя, – тихо сказал он. Его губы растянулись в грустной улыбке, когда он увидел наши скрещенные пальцы. – Может, мне прийти позже?

– Нет. Все в порядке. Мы закончили.

Улыбаясь, я в последний раз сжала руку Пиаса и осторожно отстранилась от него. Я чувствовала, как он сомневается. Сухожилие на его шее дернулось, но он без комментариев отпустил меня и даже смог мне улыбнуться. Я откашлялась, чтобы никто не слышал моего ускоренного сердцебиения.

Где вообще застрял Док? Его и след простыл, и у меня было дурацкое чувство, что он увивается за моей сестрой. Я вздохнула, перешагнула через хаос на полу и взяла Вируса за руку, которую он мне протянул. Мы вышли, и дверь за нами закрылась. Пиас остался там один, но я впервые не волновалась за него. Может быть, все еще будет хорошо. В далеком будущем. Когда-нибудь.

– Ну и? Как операция? – прервал мои мысли Вирус. – Больно было?

Я кивнула с наигранно-мученическим выражением лица и потерла место раны.

– Теперь я знаю, почему у тебя после этого снова была личностная икота.

Вирус рассмеялся.

– Бедному Чейну было так больно, что он подумал, будто у нас опухоль.

– А тебе давали леденец?

– Нет, – недовольно ответил он. – Только непонимающий мрачный взгляд оттого, что я все еще лежу на кушетке и отвлекаю его от важных дел.

Когда мы вышли из подвала и оказались в холле, я заговорщицким тоном прошептала:

– Хочешь новую сплетню?

Темно-зеленая бровь Вируса удивленно поднялась.

– Расскажи папочке.

– Я застукала сестру и Дока за тем, что они держались за ручки

– Хочешь сказать, прям как я вас с Пиасом только что? – весело спросил он.

Я тут же покраснела.

– Да, э-э, примерно.

– Ворриор…

– Пойдем! Давай тренироваться дальше. Как ты думаешь, я смогу в этот раз запихнуть в себя сорок огурцов?

– Ворриор, ты не должна…

– Или мы займемся самообороной? Эйдж хотел научить меня карате.

– Ворриор!

– Как думаешь, он заставит меня красить забор, как в «Карате-пацане»? Или скорее будет учить меня чему-то из нового фильма? Типа вешать куртку. Как думаешь, он разозлится, если я буду называть его сенсей Эйдж?

– Ворриор!

– Нет!

– Ты ведь даже не знаешь, что я хочу сказать, – засмеялся Вирус.

Я пожала плечами.

– Знаю, что-то про меня и Пиаса. Но я не хочу, чтобы еще и ты добавлял свою ложку дегтя. Мы всего лишь…

– Влюбленно смотрели друг другу в глаза?

– Закопали топор войны, – строго поправила его я.

– Ворриор, – Вирус остановился на месте и серьезно на меня посмотрел. – Ты знаешь, я не фанат Пиаса.

Я фыркнула от этого крутого приуменьшения.

– Ладно, я его ненавижу, – признал Вирус. – Я хочу, нет, я должен защитить тебя от него. Он подобен тикающей эмоциональной бомбе. Но ты это и сама знаешь.

Я скрестила руки на груди.

– К чему ты ведешь?

Он провел рукой по волосам и, казалось, сам не мог решить, что сказать дальше.

– Однако, если Пиас наконец разберется со своими проблемами и прекратит быть эмоционально подавляющим монстром…

– Ближе к делу!

– Если он будет в состоянии сделать тебя счастливой, – невозмутимо продолжил Вирус, – тогда я буду придерживаться нашего договора, и ты сможешь быть с ним, когда пожелаешь, и я не стану выбивать ему зубы.

– Ах, правда? – скептически спросила я.

– Может быть, – улыбнулся Ви, – только пару зубов в качестве предупреждения.

– Что за щедрый душка!

– Да, я такой.

С этого момента интеллектуальный коэффициент нашего разговора упал, и мы шли по коридору, болтая о каких-то глупостях, пока не услышали громкий шум.

– Что здесь происходит? – раздраженно спросила я.

Вирус прикусил губу.

– Похоже, они либо собираются драться, либо смотрят рестлинг по телевизору.

Мы с подозрением заглянули на кухню и увидели богов, которые стояли полукругом и шумно поддерживали двух ребят, стравливая их друг с другом.

– Врежь ему по шарам! – зарычал Сейлор. Его голова была красной как помидор, пока он поддерживал Мэдокса, держащего в руке Wii-контроллер и размахивающего им в воздухе.

Чарминг отчаянно рычал. Волосы падали ему на лицо, пока он тоже размахивал руками, а человечки на экране били друг друга по лицу.

– Слева, слева! Его защитная позиция внизу! – кричал Брейв, а из его носа росла ветка.

– А-а-а! – кричал Мэдокс, нанося удары так быстро, что его пальцы были еле видны.

– А-а-а! – зарычал Чарминг, и, казалось, они участвовали в самой страшной битве всех времен и народов, скривив лица от концентрации и напряжения. По их лбам стекал пот. Гром ударов доносился из телевизора, и группа поддержки Мэдокса, наконец, разразилась громкими криками.

– Прямо в твою рожу, сучка! – Мэд в победном безумии уронил контроллер на пол. – Ты должен мне сотню баксов!

Чарминг заскулил, вырывая на себе волосы.

– Ты мухлевал! – обвинил он моего брата.

Мэд улыбнулся широкой акульей ухмылкой.

– Сначала докажи!

– Ты ударил меня по носу!

– Это был несчастный случай!

– А удар по голени?

– Я споткнулся!

– О собственное эго?

– Нет, о свой огромный пенис!

Я закатила глаза.

– Забудь, Чарминг. Этот болван не умеет играть честно, – я подняла контроллер с пола и вызывающе посмотрела на племянника. – Хочешь реванш?

Чарминг ухмыльнулся.

– Будем играть в случайную игру.

– Случайная игра – моя специальность.

Боги заревели, и запах магии заполнил комнату. Чарминг кликнул на следующую игру.

– Это танцы! – воскликнул Мэдокс.

– Десять на Ворриор! – тут же поставил Сейлор.

– Пятнадцать на Чарминга, – ответил Вирус.

– Готова? – спросил Чарминг, пока мы вставали на указанные позиции.

– Готова.

Dancing Queen группы «Абба» заиграла из динамиков, и мы задергались, словно сумасшедшие. Мы пытались повторить движения человечка на экране, пока рядом принимались все новые ставки: от «кто наберет больше очков» до «кто наберет меньше очков». Спустя мгновение на моем лбу проступил пот. Я дышала как носорог и совершенно выбилась из такта. Я была настолько сосредоточена, что у меня язык изо рта высунулся. Чарминг, к счастью, выглядел не лучше. Его штаны уже соскользнули до задницы. Но спустя две мучительные минуты Чарминг выиграл, набрав двадцать пять очков из ста.

Боже, просто позорище. Задыхаясь, мы рухнули на стулья.

– Еще раз! – выдавила я.

– Ладно, погоди немного, меня сейчас стошнит, – прохрипел Чарминг.

Его все-таки не стошнило, кровотечение у меня во рту остановилось, и мы начали следующий раунд. В этот раз нам достался теннис. Ставки росли. Я выигрывала, хотя случайно ударила себя контроллером по голове и непроизвольно запустила его в полет по кухне. Все больше богов элиты пробирались в кухню и наблюдали за нашей игрой. Интересно, что их привлекло: громкий рев или избыток магии? За короткое время кухня заполнилась настолько, что у нас с Чармингом осталось мало пространства для движений. Но мы все же играли дальше, несмотря на пару раненых, которые не успели укрыться во время нашей стрельбы из лука.

В процессе следующих двух игр я уничтожила Чарминга, и мне казалось, что он вот-вот потерпит коллапс. Как, впрочем, и я.

– Еще одна, – все же зарычал он, и я, вытирая пот, кивнула.

Дальше был… гольф. Отлично. Однако большинство богов, особенно те, кто провел детство в Олимпе, начали ликовать. Я фыркнула и выпрямилась, как вдруг почувствовала чью-то холодную руку на своем плече.

– Можно и мне поучаствовать?

В комнате тут же повисла тишина. Я подняла взгляд на Пиаса, который с горящими глазами смотрел на контроллер в моих руках.

– Ч-что? – озадаченно взвизгнула я.

– Я тоже хочу поиграть, – весело сказал Пиас. – Если можно, – неуверенно добавил он.

– Э-э… ладно, – прохрипела я, отдавая ему контроллер.

Пиас так обхватил пластиковый квадратик, будто был рожден с ним в руках.

– Кто хочет играть против меня?

– Я! – Вирус протиснулся вперед через толпу и забрал контроллер у Чарминга.

Улыбка Пиаса тут же стала опаснее.

– Тогда поехали.

Боги начали играть, и, должна признаться, я еще никогда не видела столь захватывающей и напряженной игры в гольф. Они не просто били по мячу, а со скоростью света гнались за ним по экрану. Оказалось, что Пиас был азартным игроком. Его движения были плавными, быстрыми и точными. Когда он в очередной раз отправил мяч в лунку одним ударом, ликовали не только фигурки на экране. Комната кипела от волнения, а глаза Вируса искрились в предвкушении веселья. Я с улыбкой села на стул, наблюдая за тем, как они сражаются друг с другом в удивительно славной манере.

Чья-то рука снова схватила меня, и я обернулась. Это была Шейм. Мой энтузиазм поутих. Я впервые видела богиню без Спэйда: обычно она липла к нему, как опухоль.

– Что ты хочешь? – огрызнулась я и хотела уже снова повернуться к игре, как Шейм без предупреждения потянула меня куда-то со стула.

– Пойдем со мной, зануда, – сказала она, вытаскивая меня из кухни с невероятной силой.

– Что происходит? Шейм, я сейчас не настроена на драму, – прошипела я, упираясь пятками в пол.

– Я тоже не настроена, – фыркнула она мне в ответ. – Просто закрой рот и пошли со мной.

– Ты собираешься избить меня на заднем дворе?

– Умоляю, это так пошло! Я бы скорее постепенно убивала тебя своим ядом. Медленно и с наслаждением.

– Ты меня успокоила.

– Чувство стиля обычно врожденное. Детишкам из сточной канавы не понять.

– Боже, Шейм, я уже говорила, как счастлива быть твоей золовкой?

– Еще нет, но спасибо, – богиня остановилась на месте и одарила меня такой сияющей, честной и влюбленной улыбкой, что у меня случился небольшой инфаркт.

Что за черт?

– Заходи! – она втолкнула меня в комнату и закрыла дверь.

– Ой… – я панически оглядела помещение. И тут же заметила Спэйда, который лежал под простынкой в очевидно голом виде и удивленно смотрел на меня из-под своих тяжелых век.

– Шейми, ты где была? – зарычал он. – И что здесь делает выродок?

Я вздрогнула и сделала шаг назад.

– Сейчас ослепну, – завизжала я, закрывая глаза рукой.

Так много голого Спэйда. Фу! Шейм тихо засмеялась. Она казалась счастливой.

– Это мы уже решили, мой клычок, – упрекнула она моего брата.

Я рассмеялась. Клычок? Спэйд выглядел так, будто не знал, раздражаться ему из-за этого прозвища или чувствовать себя польщенным. В итоге на его лице появилась очень впечатляющая комбинация двух этих чувств.

– Мы с тобой вместе и сражаться тоже будем вместе. Ворриор – твоя сестра, и мы поможем ей!

Спэйд фыркнул, скрестив руки на широкой груди.

– Ворриор выросла в Аваддоне. Она и без нас справится.

– Возможно, – заворковала богиня, наклоняясь над кроватью и одаривая своего возлюбленного самым влажным поцелуем, который я когда-либо видела в своей жизни. Я тут же отвернулась. – Но теперь мы семья. А в семье все друг другу помогают.

Недовольное ворчание Спэйда превратилось в возбужденное, и когда я уже начала задумываться над тем, чтобы пробить себе чем-нибудь барабанные перепонки, чтобы не слушать мокрое хлюпанье, Шейм шагнула ко мне.

– Вытяни руки, Ворриор. У меня есть кое-что для тебя.

Я захлопала глазами. Шейм протянула мне маленькую серебристую трубку, похожую на миниатюрный гарпун. На вершине трубки размером с предплечье блестел темно-красный и острый наконечник.

– Э-э, спасибо, – сказала я, нахмурив лоб. – Это для чего?

Шейм посмотрела на меня со знающим видом.

– Слышала, у тебя есть проблема с тем, чтобы найти подходящее оружие, с помощью которого ты в случае чего сможешь себя защитить.

– Кто рассказал тебе это?

Какой стыд. Значит, братья все-таки уже посплетничали! Надеру задницы им обоим.

– У меня все хорошо, – я в защитной позе подняла руки. – Наверняка смогу найти что-нибудь, чем случайно не выколю себе глаз. Типа столовой ложки. У нас еще есть пара дней до момента, когда все станет серьезно.

– Ворриор! – Шейм удивительно строго на меня посмотрела. – Возьми это. Идеальное оружие для тебя.

– Это мини-гарпун?

– Это не гарпун.

– А что тогда?

– Оружие. Возьми его.

– Нет!

– Почему нет?

– Потому что я ничего от тебя не хочу.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша.

– Я бы спросила почему, но, кажется, понимаю, – богиня вздохнула и выпрямилась. – Ладно, извини меня.

– Что? – я удивленно моргнула.

– Мне жаль. Не за все. Черт подери, нет, ты заслужила, чтобы кто-то надрал твою высокомерную задницу, но… – она колебалась, посмотрела на не-гарпун и прикусила губу. – Я не знала, насколько сильна связь с истинной половинкой, – сказала она, и ее голос звучал нежно. – Мы с Пиасом длительное время были связаны. Сначала идеально дополняли друг друга, и я, наверное, спутала сексуальное влечение с любовью. Но, боже, секс был хорош! – ее взгляд стал мечтательным, и мы со Спэйдом громко откашлялись. Шейм хитро ухмыльнулась. – Ну да ладно. Я пыталась поступать правильно. Хотела быть женщиной, которая все держит под контролем. Которая может построить целый город и ни капли при этом не устать. Принимать решения, которые, может, и не всегда правильные, но необходимые. Но нет, я никогда не была достойна. По крайней мере, Пиасу было недостаточно того, что я делала. Как мне кажется, он превратил меня в циничного человека. Готова была бросить все из-за разочарования, как вдруг появилась ты, идеальная для Пиаса с самого первого момента. Это было… непросто, – пробормотала она.

– Мне очень жаль, – ответила я, и это было правдой.

Каждый из нас имеет право быть любимым. И Шейм тоже.

– Я честно не понимала, почему ты не можешь убрать свои руки от моего мужа, – продолжила Шейм, и момент сочувствия угас. – Кроме того, ты не была способна занять мое место матери богов.

Я открыла рот, но она прервала меня, не дав вставить и слова.

– Я не со зла, это чистая правда. Никто не может так просто выполнять работу, которую я изо дня в день, на протяжении семидесяти лет делала сама. Тем более без нужных знаний. Ты тогда только упала! Пиас был сам не свой, он был готов зарыть в землю все наши планы, всю нашу работу, труд каждого из нас! И все из-за тебя. Из-за юного птенчика. Я совершенно четко дала тебе понять, что думаю на этот счет, – она пожала плечами и водила пальцами по не-гарпуну. – Но ты принимала удивительно хорошие решения, – признала она. – И только сейчас стало понятно, как сложно вам было. Не могу оторваться от Спэйда. Даже ради самого лучшего плана в этом мире, – она решительно уставилась на меня. – Поэтому я хочу тебе помочь. Возьми этот подарок. Мне подарили его много лет назад. Он идеален для тебя.

– Это… – я сглотнула ком в горле и взяла эту штуку в руки. Она весила больше, чем я думала, и было слышно, как внутри трубки что-то гремит. – Что это такое?

Шейм ухмыльнулась.

– Ты видишь кнопку? – она указала на маленькую кнопку на головке трубки.

Я кивнула, и она сделала шаг назад.

– Прицелься в одну из подушек.

Сердито улыбаясь, я нацелилась на кровать Спэйда, и он испуганно ахнул.

– Нажми на кнопку и крепко держи оружие!

Я сделала так, как она сказала и, несмотря на предупреждение, чуть не выронила трубку из руки. Наконечник вырвался и со свистом полетел вперед на длинной цепочке, попав в подушку.

Ругаясь, брат упал с кровати, а перья разлетелись по комнате.

– Тяни, – сказала Шейм, и я последовала инструкции, хоть мои руки и дрожали от внезапного тяжелого веса цепи. Звенья застучали, и цепь со свистом вернулась в трубу. Я сняла с наконечника пронзенную подушку.

– Ух ты! – выдавила я.

– Тебе не нужно ничего делать, кроме как прицелиться, – довольно объяснила мне она. – Как только наконечник вонзается во что-то, ты можешь притянуть его к себе. Так ты будешь притягивать к себе богов в Олимпе, не испытывая необходимости вступать в ближний бой. Просто отправь штуку в их грудную клетку, она застрянет у них между ребер, а цепь доставит прямо к тебе! После этого ты сможешь уничтожить их души, или что там за ерунду ты делаешь, – она пренебрежительно махнула рукой.

Спэйд осторожно выглянул из-за матраса.

– Ты почти пронзила меня! – зарычал он.

Я улыбнулась и снова прицелилась в Спэйда:

– Будешь моим первым испытуемым?

Спэйд тут же пригнулся. Я восхищенно взвизгнула. Эта штука – просто бомба!

– Спасибо, Шейм! – удивленно выпалила я. – Это просто идеально!

Богиня откинула волосы назад.

– Это я идеальная! А оружие просто полезное.

– Так и есть! – я не успела удержаться и, наклонившись, обняла ее. Ладно, у меня бывали идеи и получше.

Я погладила Шейм по напряженной спине, однако чувствовала, что она была рада. Глубоко в душе. Очень глубоко.

– Тогда, э-э, я снова оставлю вас наедине, – я быстро отпустила Шейм, помахала не-гарпуном и выскочила за дверь. – Спасибо еще раз!

– Не проткни там сама себя! – крикнула она мне вслед.

Я показала ей средний палец, а в следующее мгновение чуть действительно себя не проткнула, потому что штука была чертовски острой. Черт! Надеюсь, они этого не видели. Судя по веселому смеху, видели. Ну ладно, все равно. Я с улыбкой погладила свое оружие, и мое сердце тепло и равномерно застучало в груди. Судя по всему, все еще может быть хорошо!

Длинными шагами я шла по коридору и, миновав приоткрытую дверь, недоуменно остановилась, нахмурилась и принюхалась. Пахло странно. Жженой резиной и темной магией. Я задумалась. Где-то на кухне ликовали Сейлор и Эш. Они радовались всему, как четырехлетки. Надо пойти к ним. Нужно насладиться часами, которые еще могу с ними провести. И все же меня тянуло к двери. Осторожно открыла ее и заглянула в комнату.

– П-привет? – тихо спросила я.

По моим рукам побежали мурашки. Ну и темно же здесь. И страшно. Особенно страшно стало, когда я услышала тихое монотонное бормотание. Волосы на моей шее встали дыбом, и когда что-то с жужжанием вспыхнуло, я испуганно отпрыгнула назад. Дверь чуть не закрылась, но я быстро остановила ее ботинком и вдруг увидела розовое боа.

О! Она сидела посреди темной комнаты в потрепанном кресле и пялилась в старый ламповый телевизор, который ритмично включался и выключался.

– О?

Богиня не слышала меня или же не обращала внимания. Она, словно загипнотизированная, смотрела в экран и бормотала:

– Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет…

Снова и снова. Мои руки покрылись мурашками. Я вздрогнула, зашла в воняющую горелым пластиком комнату и подобралась к О.

– О! – я осторожно села на колени рядом с ней и мягко коснулась рукой ее предплечья, слегка встряхнув ее. – Что случилось? Как давно ты здесь?

– Нет, нет, нет, нет, нет, нет… – повторяла она. С каждым словом экран вспыхивал, словно меняя каналы. Очень быстро.

– Милая! – я сильнее ее затрясла.

– Нет, нет, нет, нет, нет, нет…

– О! Я медленно начинаю беспокоиться!

Тени под ее глазами были нездорового темного оттенка.

– Нет, нет, нет…

Каналы менялись все быстрее. Старый ящик жужжал, гудел и все так же вонял пластиком.

– Нет, нет, нет… – шумы на картинке даже нельзя было уловить, а от просмотра у меня закружилась голова.

О заплакала и начала качаться, словно маленький ребенок, прижимая руки к ушам.

– Нет, нет, нет!

Последнее «нет» она пронзительно выкрикнула. Телевизор заскрипел. По устройству пошла длинная трещина, и из него посыпались искры. Раздался взрыв, и экран погас. Однако перед моими глазами продолжало мерцать, и я в шоке смотрела на сгоревший телевизор, чувствуя, как О в моих руках трясется. Ее белые глаза стали яркими и могущественными, будто поглотили все ее лицо.

– Ворриор, – сказала она наконец.

Я взяла ее маленькую ручку.

– О, что происходит?

– Я не вижу! – плакала она.

– Что ты не видишь?

– Как бы я ни пыталась. Все равно, как и где. Я ничего не вижу.

– Ты о чем, О? Как я могу тебе помочь?

– Ты не можешь помочь, Ворриор. Я этого не вижу.

– Чего ты не видишь?

– Нас.

– В каком смысле?

– Я не вижу нас. Нигде. Ничего. Ни в каком варианте будущего. Куда бы я ни смотрела. Все черное.

– Ч-что это значит? – мое сердце заколотилось быстрее.

О долго смотрела на меня не моргая.

– Что мы умрем. Все. Каждый из нас. Я никого не вижу. Пустота. Все черное.

Мой живот болезненно сжался.

– Когда мы умрем, О? – с трудом выдавила я. – Ты уверена?

– Я уверена.

– Но у Пиаса ведь есть план.

– Это хороший план. Он сработает.

– Но это же не имеет смысла! – я вскочила и почесала кожу рук, по которой все так же бегали мурашки. – Если план сработает, значит, мы не умрем!

– Там ничего нет!

– Это ничего не значит, – строго сказала я. – Может, ты видишь, как мы умрем?

– Нет. Там просто ничего нет. Пуф-ф и все, – она показала взрыв руками.

– Это все из-за того, что ты устала, – сказала я. – Или у тебя гипогликемия. Может быть, кто-то блокирует твою силу и не хочет, чтобы ты видела будущее.

О вяло хлопала глазами, будто просыпаясь от глубокого сна.

– Думаешь?

– Конечно!

– Но я пытаюсь уже много недель. Там ничего нет. Ни нас, ни вас, никого.

– Но ты же сказала, что план Пиаса сработает.

– Так и будет.

– Тогда прекращай волноваться.

– Но там пустота.

Я вздохнула, снова села на корточки рядом с ней и погладила ее холодные руки.

– И когда начинается эта пустота? – тихо спросила я.

Она посмотрела на меня и безумно улыбнулась.

– Окно сломалось.

– И что это значит?

– Старые боги больше не ждут. Они отравили Тартар. Теперь наступит темнота. Пустота уже началась.

Глава 26

Катастрофа подобралась к нам

– Пиас! – скрипя обувью, я скользнула за угол и чуть не врезалась в ближайшую стену. Задыхаясь, я остановилась и влетела прямо в грудь Пиаса.

Мы оба отшатнулись на пару шагов, и боль пронзила ногу, когда моя лодыжка подвернулась. Плевать.

– Ворриор, все в порядке? – его пальцы вцепились в мою плоть, и я увидела в глазах Пиаса свое полное паники выражение лица.

– О, она сказала, что мы… Есть проблема. У нас больше нет времени, – сбивчиво бормотала я.

Пиас мягко потряс меня.

– Глубокий вдох. Скажи мне, что случилось, – строго скомандовал он.

Я сглотнула, набрала воздуха в легкие и выпрямилась.

– Я только что была у О. Она сказала, что старики отравили Тартар. Боюсь, у нас больше нет времени.

– Отра… что? В этом нет смысла. Нельзя отравить такое древнее создание, как Тартар.

Внезапно под нашими ногами все затряслось, отдаваясь вибрацией в костях. Когда весь пол вдруг задрожал, я потеряла равновесие и закричала.

Я услышала крики других богов и резко вцепилась в рубашку Пиаса. В следующее мгновение мой мир перевернулся. Пол просто упал. Меня потянула гравитация, отбрасывая нас обоих назад, и мои пальцы соскользнули с рубашки Пиаса. Двери летели мимо нас, или нет… Это мы мимо них летели! Некоторые из них открывались, и было видно, как мебель и боги, находящиеся в комнатах, бились о стены. Хоть я и приготовилась к столкновению, но была удивлена, когда мое тело пронзила жгучая боль. Я подняла руки вверх, защищаясь, когда Пиас на полной скорости влетел в меня. Дверная ручка впилась в мою плоть, нанизывая меня, словно рыбу на вертел, и я ахнула, когда она зашевелилась у меня во внутренностях. С гудящим черепом я начала плеваться кровью. Комод разбился о стену рядом с нами. Осколки полетели в наши лица, и Пиас попытался слезть с меня, но мир просто не прекращал крутиться. Центробежная сила грубо сорвала меня с дверной ручки, и несколько важных внутренних органов полетели по комнате, а мы понеслись по коридору, словно шарики в лототроне.

Что-то ударилось о мою ногу, и из моей влажной от крови плоти вырвалась белая кость. Тогда-то я наконец приняла лежачее положение. Пыхтя, я пыталась увернуться от обуви и книг, пот стекал по моему лбу, а боль пульсировала в каждой клетке. Я лежала между двумя дверьми, которые скрипели и открывались, делая дверные проемы в коридоре похожими на щели между зубами. Пол стал потолком.

– Ворриор! – воскликнул Пиас. Он протянул мне свою испачканную кровью руку, когда выбрался из проема и поднялся ко мне. На его лбу зияла огромная кровавая рана, но в остальном он выглядел невредимым. Счастливчик.

– Что происходит? – захрипела я, пытаясь сесть. Горячая боль пронзила мою спину, и я не смогла подавить вырвавшийся из моих уст крик. Ноги не двигались. Возможно, я сломала позвоночник. Пиас утешительно погладил меня по волосам.

– Тартар, должно быть, внезапно сдвинулся с места, – хриплым голосом сказал он. – Либо из-за боли, либо из-за страха.

– Что, черт возьми, может испугать это огромное чудовище? – выдохнула я, выплевывая волну крови на свои колени. Мое зрение становилось все менее резким.

– Ворриор, не теряй сознание. Все залечится, – Пиас потряс меня. Кровь заполнила мои легкие, а тело пыталось залечить ранения. – Пойдем, нам нужно найти остальных, – он поднялся и еле заметно вздрогнул. Значит, все же он был не таким невредимым, как мне сперва показалось.

– Оставь меня, – выплюнула я. – Иди к остальным. Пусть Эйдж повернет время вспять.

– Я совершенно точно тебя не оставлю.

– Иди! – я строго посмотрела на него. – Пока чудовище снова не сдвинулось с места или не сделало что-то похуже. Приду, как только снова смогу ходить.

Синеволосый бог поджал губы, а его ноздри раздулись.

– Должно быть, Эйдж сейчас на кухне с остальными. Я скоро, – пообещал он.

Я кивнула и заметила, как выпрямляется моя спина. Кости с мучительной болью возвращались на место.

– Иди!

Пиас сомневался, но потом наклонился и мягко поцеловал меня в лоб. Место поцелуя горело, и я чувствовала покалывание на коже. Мой желудок сжался, но прекрасное чувство было подавлено очередной волной боли от восстановления сломанной ноги.

Пиас побежал вперед. Хромая, он перепрыгивал через разбитые бюсты, шкафы, кровати и остальной хлам, выброшенный из комнат. Я с содроганием провожала его взглядом и откинула голову. Надеюсь, он успеет до того, как будет слишком поздно. Даже если Эйдж отмотает время назад, даже если всего на час, мы сможем избежать худшего. Или хотя бы подготовиться в тому, что произойдет. Процесс заживления длился где-то десять болезненных минут, и вскоре я смогла подняться на ноги. Когда пошла в сторону кухни, то споткнулась и порезала руку об осколок зеркала с острыми краями. Оружие Шейм лежало в паре метров от него. Оно застряло между бильярдным столом и стулом, из которого вырвалась набивка.

– Слава богу! – выдавила я, нащупывая кончик трубы.

Разбитое дерево бильярдного стола оставляло в моих руках занозы, которые адски горели на коже. Я захрипела и уперлась в стол ногой, чтобы подтолкнуть себя к оружию. Оно закачалось. Спотыкаясь, повисла на чем-то и почувствовала боль, когда моя лодыжка снова подвернулась. Я, закричав, замахала руками и упала в открытую дверь. Из моей спины вырвались крылья, пытавшиеся остановить неизбежное столкновение, но я все равно влетела в открытую крышку кривого рояля. Мой нос с хрустом сломался, и я ударилась о клавиши, прежде чем упасть на окно так, что подо мной треснуло стекло. Осколки разрезали мои крылья, а рояль повис прямо надо мной, держась всего на паре металлических струн. Если они порвутся, меня раздавит инструмент. Прямо как в мультике.

Я застонала и потрогала свое лицо, нащупав кривую спинку носа. Боль была жуткой, когда я попыталась поправить ее, но кость все же вернулась на место. Вскоре мои легкие наполнились кровью, и я сглотнула ее, чтобы снова свободно дышать. Стекло подо мной продолжало угрожающе трескаться. Всеми силами старалась не шевелиться и очень осторожно стерла кровь со рта рукавом.

Ладно, глубокий вдох. Без паники. Сдвинуться с места и не сломать при этом окно казалось чем-то из области фантастики, но я все же должна была пробраться вверх в коридор. Но как?

Внезапно я испугалась. Рядом со мной лежало бледное тело. Светлые волосы обвились вокруг красивого лица, и на меня смотрели открытые глаза. Даймонд. Ее шея была однозначно свернута.

– Даймонд, – из моего горла вырвался стон ужаса, и я заплакала. – Нет! Скажи, ты в порядке?

Моя сестра не двигалась. Она лежала там, словно сломанная кукла, и глядела в пустоту. По моей спине побежали мурашки. Как все так быстро могло выйти из-под контроля? Просто за один миг. Почему вообще…

– Ворриор? Ты здесь?

Я с облегчением подняла взгляд.

– Мэдокс! – крикнула я. – Сюда! Я в комнате!

– Слава богу! Ты ранена? Я должен отнести тебя к остальным. Где именно ты находишься?

– Здесь, внизу! – я замахала рукой.

Видимо, слишком сильно, потому что стекло подо мной снова захрустело. Ругаясь, я встала и хотела уже убежать, но поскользнулась и врезалась в тело Даймонд, которое все еще было мягким и теплым. Над нами заскрипел рояль. Вдруг земля под нашими ногами снова начала двигаться. Весь Тартар.

– Ворриор! – закричал брат.

– Мэдокс!

Стекло окончательно треснуло. Осколки разрезали мне ноги, и я провалилась вниз почти по бедро. Я отчаянно цеплялась за угол разбитого окна, раня пальцы, пока Тартар продолжал крутиться. Струны, державшие рояль, с громким звуком оторвались, и деревянный инструмент полетел прямо мне на голову. Я открыла рот и закричала.

– Можно и мне поучаствовать?

В комнате тут же повисла тишина. Я подняла взгляд на Пиаса, который с горящими глазами смотрел на контроллер в моих руках.

– Ч-что? – озадаченно взвизгнула я.

– Я тоже хочу поиграть, – весело сказал Пиас. – Если можно, – неуверенно добавил он.

– Я, э-э… ладно, – прохрипела я, отдавая ему контроллер.

Пиас так обхватил пластиковый квадратик, будто был рожден с ним в руках.

– Кто хочет играть против меня?

– Я! – Вирус протиснулся вперед через толпу и забрал контроллер у Чарминга.

Улыбка Пиаса тут же стала опаснее.

– Тогда поехали.

Боги начали играть и вдруг замерли. Как и все остальные. Я быстро оперлась на кухонный стол, потому что в моей голове что-то щелкнуло. Всего за несколько секунд я увидела и услышала вещи, от которых у меня застывала кровь.

Шейм сунула оружие мне в руку.

Я снова поговорила с О.

Побежала к Пиасу.

Почувствовала, как ломается мой позвоночник.

Увидела труп Даймонд и ощутила, как рояль проталкивает меня сквозь осколки окна. Я падала и…

Казалось, будто окунаюсь в море воспоминаний. Я глотала воздух ртом. Тартар! Катастрофа подобралась к нам.

Пиас быстрее всех взял себя в руки и небрежно бросил контроллер на пол.

– Все вон из здания! – приказал он. – Сейчас же!

Боги послушно выбежали из кухни, чуть не затоптав меня, и я врезалась животом в край стола.

– Ворриор, пойдем со мной! – бледное лицо Мэдокса появилось передо мной, и он потянул меня за руку.

Я обвела комнату взглядом и увидела Вируса, который с тревогой кивнул в сторону выхода. Мы выбежали в коридор. И когда уже распахнули двери, собираясь покинуть здание, я в панике уперлась ногами в мрамор.

– Подождите! Я должна вытащить Даймонд оттуда! У нее нет импланта. Она не знает, что произойдет! – в ужасе воскликнула я.

Мэдокс скривил лицо и выругался. Мы вместе снова побежали по коридорам. Сколько у нас осталось времени, прежде чем Тартар снова начнет двигаться? Сможет ли Эйдж выиграть нам время? Полчаса? Может, меньше? Задыхаясь, мы побежали вверх по лестнице. Какая там была дверь? Я понятия не имела. Черт подери.

– Даймонд! – крикнула я, открыв первую дверь. Никого. Боги уже сбежали.

– Даймонд! – тревожно закричал Мэдокс. Мы открывали одну дверь за другой.

– Дай…

– Что случилось? Вы чего так орете? – одна из дверей открылась, и оттуда выглянула моя сестра. Она выглядела так, будто только что проснулась.

– Слава богу! Пойдем с нами! – я схватила ее и потащила по коридору.

– Прочь отсюда! – крикнул Мэдокс, забирая у меня озадаченную Даймонд, поднимая ее на руки и расправляя крылья. Я сделала то же самое и полетела так быстро, как только позволяли стены. Мы увидели перед нами холл здания. Почти на месте! Крылья Мэдокса шуршали рядом с моими, когда дом вдруг начал шевелиться. Нет!

Я набрала скорость, и мир снова завертелся. Вокруг все трещало и гремело. Не успела я добраться до выхода, как что-то ударило меня по голове и сбило с ног. Мэдокс и Даймонд тоже упали. Я пыталась остановиться, но не справилась. Что бы меня ни ударило, центробежная сила потянула меня вниз, а когда я взмахнула крыльями, они разорвались, словно бумага.

Я со стоном перевернулась на живот, когда здание закружилось, и снова потеряла равновесие. Ветер свистел у меня в ушах, когда я, скользя по коридору, с головокружительной скоростью полетела навстречу стеклянной лестнице. Она была уже разбита, так что острые края выглядели как кинжалы. Я зажмурилась, подняла руки над головой, чтобы защититься, и меня разорвало.

– Можно и мне поучаствовать?

В комнате тут же повисла тишина. Я подняла взгляд на Пиаса, который с горящими глазами смотрел на контроллер под моими пальцами.

– Ч-что? – озадаченно взвизгнула я.

– Я тоже хочу поиграть, – весело сказал Пиас. – Если можно, – неуверенно добавил он.

– Я, э-э… ладно, – прохрипела я, отдавая ему контроллер.

Пиас так обхватил пластиковый квадратик, будто был рожден с ним в руках.

– Кто хочет играть против меня?

– Я! – Вирус протиснулся вперед через толпу и забрал контроллер у Чарминга.

Улыбка Пиаса тут же стала опаснее.

– Тогда поехали.

Боги начали играть… Пиас расправил плечи и повернулся ко мне. Я закачалась, когда воспоминания и информация снова проносились у меня перед глазами.

Черт! Меня разрезало, словно рыбу. Должно быть, Эйдж снова отмотал время назад.

– Где вы были? – огрызнулся на меня Пиас.

– Мы… мы должны были вытащить Даймонд, – пробормотала я. – Иначе она умрет.

Он мрачно поджал губы.

– Теперь мы ходим везде вместе, – зарычал он и обвел богов взглядом.

Я посмотрела на Эйджа. На его лбу блестел пот, и он качался. Эш подхватил его. Казалось, у него было ограниченное количество сил, которые он мог потратить на отматывание времени.

– Новый план! – зарычал Пиас. – Фэйд! Открывай везде порталы в пустыню! Сейчас же! Рэйзд! Ты забираешь Даймонд из комнаты.

Оба бога кивнули, и Рэйзд выбежал из комнаты.

– Восьмая дверь, второй этаж! – крикнула я, пока Фэйд сосредоточенно хмурил лоб и создавал мерцающий портал в другую реальность.

– Все туда, – скомандовал Пиас. Никто не медлил.

Мэдокс снова оказался рядом со мной и хотел протолкнуть меня вперед, но я покачала головой.

– Жду Даймонд и Рэйзда.

Пиас повернул голову в мою сторону и прищурился.

– Ты идешь в портал! Сейчас же!

– Нет!

В этот раз Мэдокс и Пиас, кажется, были одного мнения, потому что брат с силой толкнул меня в спину. Я пошатнулась и провалилась в портал. Мой живот тут же скрутило, а в следующую секунду я упала в пустыню. Выплевывая горячий красный песок, обернулась и увидела, как Мэдокс выпрыгивает вслед за мной. Вирус – сразу за ним. Эйдж и остальные уже были на месте. Через трещины в пространстве в нашу сторону выпрыгивали боги со всего города. Не у всех были импланты. Но те, у кого они были, знали, что случится, так что просто толкали ничего не понимающих богов в порталы.

– У тебя все в порядке? – передо мной появился Вирус, который тут же помог мне подняться. Я стряхнула песок с одежды и испуганно посмотрела на портал.

– Даймонд! – отчаянно звала ее я. Портал вдруг сжался, и из него выпрыгнул Рэйзд с моей сестрой на руках. Оба упали в горячий песок. Пиас и Фэйд вынырнули последними.

– Даймонд! – я с облегчением обняла ее и прижала к себе.

– Ворриор, что здесь происходит? – в ужасе спросила она.

– Все будет хорошо, – прошептала я, на всякий случай обнимая ее крепче.

Пиас уже выкрикивал следующие приказы:

– Сейчас нас снова встряхнет. Но тут мы не можем удариться о что-то, кроме песка. Задержите дыхание…

Он не смог больше ничего сказать, потому что мир перевернулся. В этот раз я видела все с совершенно другой перспективе. Красная мембрана Тартара загрохотала и начала сжиматься. Мы с Даймонд потеряли точку опоры. Мои крылья вырвались из спины, и я с сестрой в руках поднялась в небо. К сожалению, слишком поздно. Волна песка подхватила нас, утянув вниз, и мне пришлось задержать дыхание, защищая Даймонд. Ее бешеное сердцебиение было даже сильнее моего. Песок залетал мне в нос. Все вокруг потемнело. Однако в ушах все равно что-то грохотало. Песок падал на нас, и, хоть он весил целые тонны, мне удалось выбраться. Моя голова оказалась на свободе, и я беспокойно стала глотать ртом воздух. Как и Даймонд, пока на нас не обрушилась следующая волна песка.

В этот раз я больше не смогла двигаться. Мой пульс так бился в ушах, что казалось, будто я погрузилась под воду. В какой-то момент мир все же перестал крутиться. Но мы, к сожалению, застряли. Я поболтала ногами. Без шансов. Мы были как под бетоном. Даймонд затряслась в моих руках. У нее медленно заканчивался кислород. Моя кожа засветилась, и богиня во мне зарычала, пока я слепо билась руками и ногами о песок. Вдруг моя магия, словно огромный кулак, отодвинула песок в сторону. Воздух! Мы снова вдыхали прекрасный воздух. Сухожилия хрустнули, почти разрываясь, оттого, как сильно я болтала ногами, чтобы освободиться. Даймонд кашляла, выплевывала песок, но все же была в сознании.

Удивительно, на сколько приятно чувствовать облегчение. Это как выпить амброзию незадолго до голодной смерти, только лучше. Оно дало мне силы выбраться из песка.

– Вот они! Я нашел их! – смуглые руки вдруг потянули меня за плечи и вытащили из песка.

Глаза горели от песчинок, как будто я терла их наждачной бумагой. Особенно когда моргала. Я увидела перед собой Мэдокса. Хоть расплывчато, но это точно был он, и с ним все было в порядке. Меня охватила еще одна волна облегчения.

– Выкопайте всех, – донесся до меня приказ Пиаса. Облегчение номер три!

– Где Вирус? – откашлялась я, отпуская сестру, которая смахивала песок с лица.

Расплывшийся Мэдокс указал куда-то назад:

– Выкапывает Сейлора и Эйджа. Думаю, в этот раз все будет хорошо. Никто не получил серьезных травм, нас только хорошенько потрясло.

– Хорошо! – слегка пошатываясь, я оперлась на Мэдокса, пытаясь вытащить песчинки из носа.

Брат улыбнулся и обвил своими длинными руками мои узкие плечи, нежно прижав к себе. Его крылья с шорохом укрыли нас.

– Все хорошо? – его дыхание щекотало мне ухо.

Я кивнула и прислонилась затылком к его твердой груди.

– Немного нервничаю, – тихо призналась я. – Что нам теперь делать? Чудовище через пару минут снова начнет двигаться.

– Хм-м. Я думаю, уже сейчас начнем операцию «Альфа против Беты», – пробормотал Мэдокс, опуская подбородок на мой затылок.

Мы наблюдали за тем, как боги выкапывали друг друга или выныривали из песка, словно бессмертные сурикаты. Так они и выглядели. Я захихикала себе под нос, когда заметила синие волосы и напряженные плечи. Ух ты, секси-сурикат.

– Ворриор, – сказал Пиас.

– Что могу для вас сделать, сэр? – я отдала воинское приветствие, на что Пиас отреагировал закатыванием глаз.

– Мы должны подготовиться к реализации плана, и, судя по всему, нам придется импровизировать в процессе. Можешь проглотить богов?

– Сейчас? – нерешительно спросила я.

Пиас поднял бровь.

– Ты сможешь?

Я прикусила губу и посмотрела на Мэдокса.

– Что скажешь, тренер? Я справлюсь?

– Не задавай идиотских вопросов! Глотай ради победы!

Я толкнула его локтем в твердый живот и пошла за Пиасом, который уже начал собирать вокруг себя кучку песчаных богов. По моим подсчетам, их было больше шестидесяти. Куда больше, чем мы хотели взять с собой изначально. Но тогда план состоял в том, чтобы расслабленно зайти к богам, а не подвергаться постоянному риску быть раздавленным в Тартаре.

– Вот каков наш план! – крикнул Пиас.

Его власть свистела в воздухе, словно удар плетью. Все боги посмотрели на него. То, насколько они хорошо себя контролировали, выглядело действительно впечатляюще. Было лишь несколько лиц в слезах, и никто не бегал по пустыне с криками «господи, мы все умрем». Эту фразу можно приберечь для плана Б.

– Не все из вас получили имплант, – жестко и уверенно сказал Пиас, и это звучало почти успокаивающе. Как будто у него все было под контролем. Ну да, притворяйся, пока это не станет правдой. – Кроме того, не все из вас должны были участвовать в операции, не все вы бойцы, – продолжил он, скрестив руки за спиной. – И все же мы должны выбраться отсюда. Ворриор доставит нас в Олимп. Всех. Она выпустит нас в безопасном месте, и с богами будут сражаться лишь те, у кого есть имлпант. Если вы хотите сражаться без него, имейте в виду, что мы можем не успеть прийти вам на помощь. Эйдж и Хак, которые будут координировать наши передвижения, останутся в Аваддоне. Там у них будет доступ ко всему, что им необходимо. Кроме того, если они будут в безопасности, наши шансы выжить возрастут.

Все кивнули, словно послушные таксы, а Пиас повернулся к Спэйду, который стоял слегка поодаль от остальных. Его бледная кожа светилась красным на жаре пустыни. Шейм была посреди толпы и помогала богам, которые получили травмы. Это было так… дружелюбно с ее стороны. Все-таки они скоро излечатся, могла бы и оставить их на произвол судьбы. Я размышляла над тем, чтобы тоже ворваться в толпу и предложить себя в качестве санитара, но затем вспомнила, что радовалась, когда была в состоянии хотя бы нос и ухо различить. Поэтому помогла бы максимум с зудом в носу.

– Начинай, Ворриор, – скомандовал мне Пиас, прерывая внутренний марафон упреков в свою сторону, основывающийся на недостаточных познаниях в анатомии.

Пиас повернулся к моему брату Спэйду:

– Твоя основная задача – обеспечить безопасность Хаку и Эйджу. Еще до того, как вы закроете Аваддон. Понятно?

Спэйд скрестил руки на груди, и на его лице появилась усмешка. Светлые волосы до плеч мягко развевались на ветру, когда облако над его головой сгустилось, роняя на своего хозяина капли дождя.

– Конечно понятно, высокомерная ты обезьяна. Вопрос скорее в том, сможет ли маленький выродок доставить вас всех наверх, не проблевавшись, – он кивнул в мою сторону.

Я показала ему средний палец и повернулась к первому богу, которому не повезло оказаться на моем пути. Вирус. Мой муж. Очень приятно.

– Готов быть проглоченным? – спросила я радостнее, чем на самом деле себя чувствовала.

Вирус испуганно сглотнул, но все же кивнул мне.

– Конечно, мышка. Но будь нежной. Это мой первый раз.

Мы захихикали.

– Что… что я должен делать? – он облизнул губы.

Я подозвала его поближе и встала на цыпочки, чтобы обхватить его лицо.

– Не мог бы ты, пожалуйста, снять с маски заклинание? – тихо попросила я.

Вирус кивнул, положил палец на мой подбородок и что-то пробормотал. Звучало как молитва. Магия между нами замерцала, моя кожа загорелась, и меня тут же приласкала волна свежего воздуха. Вирус удивленно заморгал и округлил глаза.

– Я и забыл, что ты такая красивая, – пробормотал он ухмыляясь.

Я с улыбкой надела на голову капюшон своей толстовки, чтобы тени закрывали лицо, и посмотрела ему в глаза. Моя магия без проблем проникла в его разум. Наша связь раскачивалась, словно нежная песня, и мне не пришлось даже давать ему приказ. Душа Вируса тут же отреагировала на мою и потекла в меня, словно покалывающее язык шампанское. Наши губы ненадолго соприкоснулись: нежно и сладко. Я почувствовала щекотку на языке, и Вирус исчез под моими пальцами. Я сделала глубокий вдох, закачалась, и меня тут же поймал Мэдокс.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я откашлялась и кивнула.

– Все сработало. Даже лучше, чем я думала. Тошнота вполне переносимая.

Мэдокс потрепал меня по голове, словно я была какой-то собачкой, которая только что отлично выполнила команду. Придурок.

– Так… кто следующий? – пропел он.

Я заметила подозрительные взгляды других богов, которые смотрели на меня, как овцы на большого злого волка. Меня поразил резкий запах магии.

– Ну что вы, ребята, не надо бежать к нам всей толпой, – сухо пошутил Мэдокс. – Это же почти не больно.

Я снова толкнула его.

– Если вы добровольно позволяете мне поглотить вас, тогда это вообще не больно, – поправила его, улыбаясь, как я надеялась, с сочувствием. – Ну что? Добровольцы есть?

Никто не сдвинулся с места, и я услышала, как Мэдокс позади меня имитирует звук стрекочущих цикад. Я боролась с желанием снова его ударить.

– Ладно уж, давай я, – вздохнул Чарминг и вдруг подошел ко мне. В руках он держал нервно дергающееся растение в горшке. – Вернее, мы, – уточнил он.

– Он ведь не хочет сражаться со стариками в обличье растения? – спросила я, вздыхая.

– Он очень хорошо умеет бросаться землей! – отмахнулся Чарминг. – Все будет нормально. Давай уже. Возьми меня, детка.

– Сказал племянник своей тете, – сказала я, скривив лицо.

Он широко улыбнулся, и я быстро воспользовалась возможностью проникнуть в его разум. Это хоть и длилось дольше, чем с Вирусом, но они с Брейвом без проблем исчезли во мне. В комбинации они на вкус были как кисло-сладкая конфета.

– Эй, давай быстро! – Сейлор встал передо мной, закрыл глаза рукой и протянул мне вторую.

– И что мне с этим делать, дива? – захихикала я.

– Я, э-э-э… – Сейлор хлопал глазами, выглядывая из-за пальцев. – Ну, я думал, надо вытянуть руки вперед или что-то вроде того.

Я вздохнула, убрала руку от его лица и посмотрела ему в глаза.

– Ты принадлежишь мне, – сказала я, прижимаясь своими губами к его. Моя магия потянула его душу, которая тут же начала извиваться. Сейлор был на вкус как яблочный сидр. Мне пришлось влепить ему пощечину, чтобы он наконец растворился во мне и исчез, после чего я икнула.

Души бурлили во мне, как кусок жареной свинины, но все же оставались на месте. Следующим был пищащий от восторга Эш, а затем нервно трясущаяся Фоун. Она была такой сладкой и вкусной, что я почти загрустила, когда пришлось ее проглотить. Я поглощала одного бога за другим. Они становились смелее, потому что никто из их предшественников не корчился на земле в агонии, и уверенно подходили ко мне.

– Пресвятые причиндалы Аида! – задыхаясь, я выплюнула песок, оставшийся после бога, который на вкус был как травяная настойка.

– У тебя все в порядке, принцесса? Справишься еще с парочкой? – Мэдокс похлопал меня по спине, и боги поползли вверх по моей гортани.

– Я чувствую себя тетей из Гарри Поттера, которая надулась, как воздушный шарик.

– Ты так и выглядишь!

– Ты издеваешься, что ли?

– Совсем немножко.

Вероятно, я уже позеленела, когда ко мне повернулся следующий бог. Я его не знала. Это был блондин с угольно-черными глазами. Его красивое лицо украшал пирсинг. Он с таким подозрением смотрел, будто боялся, что меня стошнит на рубашку его друга с розовыми волосами и выбритым виском. Я почти оправдала его ожидания.

– Готов? – все же спросила я.

Он одновременно кивнул и потряс головой. Я приняла это за «да». К этому моменту мне уже стало намного легче проникать в головы богов. Будто я без усилий заглядывала в них, хватала души и поглощала, несмотря на протесты и колебания. Практически залпом. Я уже закончила с черноглазым парнем, который был на вкус как кофе, как вдруг по песку снова прошла волна дрожи.

– Тартар снова двигается! – закричал Пиас. Я с трудом расправила крылья и поднялась. Идиотская идея. Чья-то душа поднялась к моему горлу.

Я плевалась, когда меня отбросило назад волной песка, под которой тут же застряла и беспомощно скрючилась, позволяя ему окутать мое тело. Я напряглась и так сильно сжала челюсть, что мои зубы заскрипели. Души горькой волной поднимались в горло все выше и пытались вытечь через нос. Я открыла рот в бездыханном крике боли. Моя кожа засветилась, и с усилием, от которого чуть не потеряла сознание, я затолкнула все души обратно, взорвав своей магией дыру в песке надо мной. Откашливаясь, я вырвалась на поверхность. Песчаная буря все еще не улеглась, песок кружился над нами и волнами обрушивался на головы богов. Я надеялась, что кто-то позаботился о Даймонд. Когда Тартар, наконец, замер, мне показалось, будто красное небо потемнело. Я поползла на четвереньках, подняла глаза и застонала от ужаса. На мембране, которая натянулась над нами, пульсировали черные вены. Песок снова завибрировал, будто у Тартара в животе были спазмы. Я со стоном поднялась на ноги и закачалась в сторону Пиаса, который с трудом пробирался через песок.

– Я здесь! Дай мне свою руку! – выдохнула я, вытягивая его.

– Нам надо действовать быстрее. Осталось еще больше половины, – сказал отец богов. Я измученно кивнула, стиснула зубы и вернулась к работе. Это было самым сложным, что приходилось когда-либо делать в жизни.

В какой-то момент я уже на автомате глотала и откашливалась. Время от времени теряла чью-нибудь душу, которую приходилось снова всасывать. Каждая секунда превратилась в мучение. Я чувствовала себя так, будто была забита душами по самые уши.

Мои мысли исчезли. Я больше ничего не видела и не слышала. Периодически меня скручивало, из меня вырывался крик, и всем приходилось ждать, пока я снова вернусь в сознание и смогу глотать. Это было похоже на добровольную пытку. Моя кожа натянулась, будто вот-вот порвется, а внутренности уже, наверное, превратились в кашу. Нас еще дважды накрывало песчаной бурей. Один раз мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в сознание. Пиас тогда в панике наклонился ко мне и отвешивал пощечины, которые были такими болезненными, что я действительно пришла в себя.

Я запихивала души в каждый уголок себя, который только могла найти, и, когда места внутри больше не осталось, расположила некоторых богов у себя в голове.

– Я последний. Мэдокс, Эйдж, Хак и Даймонд проводят тебя наверх, – Пиас снова отвесил мне пощечину. Сильную. Меня просто невозможно было удерживать в сознании иным образом. Я была настолько переполнена…

Я механически кивнула. Остался только Пиас, потом надо полететь вверх, залезть в Даймонд и пробраться в Олимп. Легче легкого. Я справлюсь с этим, должна справиться. Я… разрыдалась. Но, когда заметила, что вместо слез у меня из глаз текли кусочки божественных душ, я заставила себя прекратить и уселась на песок.

– Готова? – прошептал Пиас.

Я покачала головой и всхлипнула, но все же взяла его лицо в свои руки.

– Пиас, не хочу быть занудой, но у тебя же нет души, – выдавила я. – Как я могу вобрать тебя в себя?

Пиас тоже дрожал.

– Может, попробуешь ненадолго в меня погрузиться? – тихо попросил он.

Я кивнула, обхватила его лицо крепче и погрузилась в холодную, зияющую пустоту.

– Ищи глубже, – тихо направлял меня Пиас. – Там, где обычно находится ядро души, должны быть корни проклятия, которое наложил на меня Зевс. Ты должна поглотить его. Мое тело последует за проклятием.

– Мне надо втянуть в себя проклятие? – в ужасе переспросила я.

Мой голос будто звучал издалека, пока я погружалась все глубже в Пиаса и… действительно. Кое-что нашлось. Оно было острым, словно стекло, и пронзало сердце, как лед, проливающий холод на все внутри бога. Значит, вот оно какое, проклятие Зевса. Я сглотнула.

– Мне надо взять эту холодную штуку? – спросила я, дрожа всем телом.

– Да, – мягко ответил мне Пиас. – Не бойся. Проклятие распространяется только на меня. Оно ничего тебе не сделает.

– Ты уверен в этом?

– Да.

Наши пальцы переплелись, и я почувствовала вкус его губ.

– Ворриор… Ворриор, я тебя люблю, – прошептал он мне на ухо.

Все мое тело напряглось. Бурление в животе прекратилось, и я на мгновение даже позабыла о тошноте.

– Что? – удивленно пробормотала я.

Пиас затрясся сильнее.

– Я люблю тебя. И горжусь тобой, – прошептал он мне на ухо.

После этого он поцеловал меня. Поцелуй был сладким, отчаянным и совершенно идеальным. Проклятие проникло в меня вместе с его языком, и я рефлекторно сглотнула, хотя уже была переполнена. Это ощущалось так, будто я глотала стеклянный осколок. Было невыносимо больно. Но слова проносились в моей голове, словно визжащие демоны: Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Пиас без души любил меня. Бог затрясся, его структура вдруг растворилась и исчезла во мне, оставив меня озадаченной. Что за ублюдок! Теперь придется ждать до Олимпа, чтобы спустить с него шкуру. Как можно сказать такое и свалить?

Я была так возмущена, что мне действительно стало лучше.

– Пойдем, надо лететь. Кажется, скоро тут снова будет невозможно находиться, – Мэдокс помог мне подняться на ноги. – Ты сможешь полететь сама?

Я кивнула, расправила крылья и взмахнула ими.

– Ух ты! – Мэдокс посмотрел на меня. – Как будто толстая гусеница пытается подняться на крошечных крылышках!

Уголки моего рта дрогнули.

– Я не толстая гусеница! – жалобно сказала я.

Губы Мэдокса тоже дрогнули в чуть заметной улыбке, он всеми силами пытался не расхохотаться.

– Ах, пойдем сюда, я понесу тебя, пока…

Пол затрясся. В этот раз песок не просто вибрировал, по нему пошли целые трещины, и мы с криком споткнулись. Мэдокс схватил меня, взлетел вверх, как вдруг из трещины вырвалась темная маслянистая жидкость. Все это было похоже на вулкан, извержение которого разъедало все вокруг.

– Черт!

Мы закашляли, когда сернистый эфирный туман и запах гнилой магии закрались в наши легкие. Тартар зарычал в агонии. Почти казалось, что он кричит. Песок снова задвигался, но в этот раз сильнее и быстрее обычного.

– Все наверх! – завопил Мэдокс, и боги тут же отреагировали.

Даймонд вцепилась в Эйджа, который катапультировал себя вверх с помощью маленьких временных дыр. Спэйд спокойно сел на облако и полетел, забрав с собой Хака, который держался за него и визжал.

Мэдокс напряг крылья и уклонился от очередной волны черного эфира.

Я хрипела. Высвободившаяся тлеющая магия горела в легких, словно яд. Мой брат устремился вверх. В ушах гудело. Сначала мне показалось, что я слышала свое собственное сердцебиение, но потом поняла, что это был пульс самого Тартара. Он глухо и неравномерно спотыкался, будто чудовище вот-вот погибнет от сердечного приступа. Выход в пищевод Тартара был открыт. Судя по всему, ему действительно было плохо. Песок тем временем поднимался все выше. Выглядело так, будто Тартара вот-вот стошнит.

– Поторопитесь! – крикнул остальным Мэдокс.

Он сложил крылья и полетел в горло чудовища. Ветер растрепал мои волосы, и мы вляпались в какую-то слизь. Я вцепилась в своего брата и напряженно пыталась удержать приступ тошноты, когда в следующее мгновение мы пролетели мимо увулы.

Остальные были прямо за нами. Как и масса из песка, поднимавшаяся все выше. Ветер разносил мой крик по ротовой полости Тартара. Мэдокс устремился вперед и, не смотря по сторонам, вынырнул к пристани и заскочил в лифт, который, к счастью, был открыт.

– Скорее!

Спэйд, Эйдж, Хак и Даймонд последовали за нами и тоже ворвались в кабину. Мэдокс ударил кулаком по кнопке, и мы в ужасе наблюдали за тем, как Тартар полностью открыл рот. Тысячелетнее содержимое вытекло наружу и готово уже было накрыть нас волной, из которой мы никогда не сможем выбраться.

– Черт, черт, черт!

Мэдокс и Спэйд одновременно били по кнопке. Лифт закряхтел, и двери со скрипом начали закрываться, когда масляная слизь уже полилась к моим ногам. Я ударила ногой по дверям, и они окончательно закрылись. Песок остался у кабины с наружной стороны, а канаты лифта заскрипели. И все же он устремился вверх, оставляя содержимое желудка Тартара внизу.

Highway to Hell весело доносилась до нас из динамиков, а мы все, сбившись из дыхания, пялились друг на друга.

– Дьявол, – застонал Спэйд, когда двери с громким «дзынь» открылись и песчаная слизь вылилась на пол поместья Аида. Мы были на месте.

Глава 27

Отлично, из огня да в полымя

Мы застонали и вышли в большой холл, спотыкаясь и подозрительно глядя по сторонам. Обычно здесь бурлила жизнь. У меня было шесть гиперактивных братьев, поэтому не было ничего удивительного. Но так как один из них в теории был мертв, а другой скрывался от богов, остальные четверо, очевидно, стали более сдержанными. Аида не было видно. Дом казался покинутым. Посреди холла, на побитом мраморе, было черное пятно сажи. Как раз там, где сдетонировала взрывчатка Пиаса. Пыль летала в воздухе, создавая над нами зловещую тишину.

– Хотите остаться здесь? – поинтересовалась я у Хака и Эйджа, которые с подозрением осматривались.

Хак зачесал волосы назад.

– Думаю, да. У вас есть Wi-Fi?

Я кивнула и опустила капюшон на лицо. Ха, все почти как раньше.

– В моей старой комнате есть роутер. Второй этаж, седьмая дверь. Вы ни с чем ее не спутаете: на ней единороги.

– Круто, – ухмыльнулся Хак, – тогда мы сможем не только спасти мир, но еще и порыться в твоем белье.

– Только попробуй, и я убью тебя, если к тому моменту мы не погибнем, – зарычала я, на что Хак лишь пошевелил бровями.

– Не переживай, я присмотрю за ним, – сказал Эйдж, поднимаясь по ступенькам, заставив меня вздрогнуть от звука его голоса. Не знаю, смогу ли когда-нибудь привыкнуть к этому? – Я тогда пойду. Не умрите там, – он поднял средний и указательный пальцы в победном жесте и бесшумно, словно тень, исчез.

Хак тоже вздрогнул.

– Что за наслаждение будет работать с ним следующие несколько часов. Думаю, надо найти беруши.

– Они в моей тумбочке.

– Хм-м… Вместе с коллекцией дилдо?

– Понимаю, что тебе этого хотелось бы, но нет.

– Даже и не представляешь, насколько, милая!

Я закатила глаза. Хак подмигнул нам и пошел вслед за Эйджем. Наверху он остановился и нахмурился. Одна из его худых рук вцепилась в перила.

– К сожалению, я не успел вживить вам коммуникационный чип. Вы не сможете слышать меня, как в прошлый раз, но я буду видеть то, что видите вы. Поэтому не переживайте. Если что-то пойдет не так, мы вмешаемся.

– Спасибо, Хак. Мы справимся. Я присмотрю за принцессой, – пробормотал Мэдокс, потрепав меня по голове.

Хак кивнул и окинул нас последним тревожным взглядом, прежде чем пойти вверх по лестнице.

– Так, – откашливаясь, я подавила кислую отрыжку. У меня перед глазами все расплывалось, и мне пришлось напрячься, чтобы как следует рассмотреть лицо Мэдокса. – Теперь твоя очередь, Мэд, после чего мы с Даймонд отправимся в Олимп.

Сделав глубокий вдох, я подошла к брату на подкашивающихся ногах, но он схватил меня за руки.

– Ты шутишь, что ли?

– Э?

Он озорно улыбнулся:

– Ты же не думаешь, что я исчезну, как и все эти болваны, и пущу тебя к сумасшедшим старикам одну? Нет уж. Тебе нужна подстраховка и мелочь на такси. Я могу помочь тебе и с тем, и с другим.

У меня снова закружилась голова, а тошнота подобралась к горлу. Черт, совсем плохо.

– Ты не должен за мной присматривать, – все же выдавила я как можно более четко. – Я уже большая богиня. Кроме того, не знаю, как объяснить Глэдис в чистилище, зачем моему мертвому брату нужно непременно попасть в Олимп.

– Может быть, потому что он забыл подать налоговую декларацию?

– Хм, не думаю, что это сработает.

– Потому что мне надо забрать свою последнюю зарплату?

– Ты хоть раз там работал?

– Нет, но Глэдис об этом не знает.

– Вполне себе знает. Она все знает.

– Все равно, что-нибудь придумаю.

Закатив глаза, я прислонилась лбом к груди брата.

– Ты не обязан это делать, Мэдокс. Я справлюсь, – прошептала я.

– Конечно справишься. Но со мной ты справишься лучше. А теперь хватит спорить, это уже давно решено. Я пойду с тобой. Рядом, а не в твоем животе!

Господи! Было столько причин, почему я хотела отговорить его от этого, но, честно признаться, у меня слишком кружилась голова, чтобы продолжать спорить, поэтому я лишь вяло кивнула в ответ.

– Ладно, – я почесала лоб и повернулась к Даймонд, которая стояла рядом со Спэйдом и казалась несколько растерянной. Ее волосы растрепались, и она выглядела бледнее, чем обычно. – Ты готова, Даймонд? – мягко спросила я.

Она расправила плечи и подняла подбородок.

– Конечно. Иди сюда.

Я улыбнулась и нетвердо поплелась в ее сторону, а затем обняла ее.

– Это больно? – прошептала она мне на ухо.

– Нет, не бойся.

Она дрожала. Я чувствовала дрожь под своими руками, когда обхватила ее сильнее и направила внутрь нее свой усталый разум.

Душа Даймонд лежала передо мной, словно открытая рана. Она ни в какое сравнение не шла с душами других богов. Иной раз я так напрягалась, чтобы добраться до некоторых, что ломала свои зубы, когда стискивала их.

– Как ты думаешь, – прошептала она, когда я уже готова была надеть на себя ее кожу, словно пальто, – Брейв когда-нибудь наберется смелости, чтобы поговорить со мной? Или он всю жизнь будет стоять растением?

– Значит, ты его узнала?

Она фыркнула.

– Конечно! Даже в облике растения Брейв выглядит как Колосс!

– Не бойся, все будет хорошо, – успокоила я ее, а в следующее мгновение уже растворилась, словно витаминная таблетка.

Правда, во мне были десятки других душ, которые судорожно пытались высвободиться из моей хватки. Без тела, которое сдерживало их, было чертовски сложно не дать им выскользуть. Я была большим пузырем, который окутал их, когда ворвалась в Даймонд. Как оказалось, я соврала. Ей было больно. Я слышала, как она задыхается от боли, но, к сожалению, не могла еще больше раствориться, чтобы облегчить проникновение, иначе рисковала растерять души богов. Чистым усилием воли удерживая их вместе, я решительно проникла в тело Даймонд. На одну ужасную секунду мне показалось, будто я теряю все души, но затем по моей спине прошла дрожь, а воздух проник в легкие, которые мне не принадлежали. Сердцебиение Даймонд ощущалось как нечто чужое. Оно было быстрее моего, и, чтобы привыкнуть к новому телу, я пошевелила руками, вытянула шею и услышала хруст.

– Жутко, выродок, действительно жутко.

Я посмотрела на Спэйда, который, как и было приказано, стоял в холле. Его красные глаза с интересом наблюдали за мной, и я даже заметила в них отвращение.

– Ты знаешь, что должен делать? – фыркнула я.

Он кивнул.

– Знаешь, что не должен?

Он снова кивнул.

– Знаешь, что я сделаю с твоей задницей, если ты облажаешься?

– И что же? – уголки его рта растянулись в широкой улыбке.

– Я залезу в твое тело, прогуляюсь до района оборотней и позволю каждому волку, у которого есть хотя бы герпес, трахнуть твою задницу!

– Фу-у-у! – Мэдокс вздрогнул.

Даже Спэйд от этой угрозы скривил лицо.

– Понял. Без глупостей.

– Отлично!

Я только хотела отвернуться, как Спэйд свистнул, останавливая меня. Он плавно, словно кошка, подошел ко мне.

– Вот, я думаю, это твое. Шейм хотела, чтобы я отдал его тебе, – он сунул мне что-то под нос.

Это было оружие! И ремешок, чтобы можно было обернуть его вокруг ноги.

– Я… ух ты! Спасибо! – взяла у него не-гарпун и пристегнула его к бедру.

– Присмотри за моей Шейм, – попросил меня Спэйд. – Иначе уже я покажу твою голую задницу оборотням.

– Договорились! – я с улыбкой взяла Мэдокса за руку и оперлась на нее, когда закачалась. Тело Даймонд, судя по всему, еще хуже, чем мое, переносило вес душ. С каждым шагом я шаталась все больше, а пот стекал по моей спине.

– Сглатывай их, принцесса, – шептал Мэдокс. Голодный взгляд красных глаз Спэйда не оставлял нас, пока двери за нами не закрылись.

Первоначальный план состоял в том, чтобы добраться до чистилища на одном из такси, но, когда мы выбрались на улицу, я поняла, что мы нуждаемся в плане Б. Город окутала темнота. И работали только аварийные генераторы, освещая улицы желтоватым светом. Отсутствие электричества означало не только перебои в Wi-Fi для Хака, но и то, что Аваддон, видимо, был закрыт. Волоски на шее встали дыбом.

– Как думаешь, они почуяли подвох? – спросила я, тяжело сглотнув.

Мэдокс напряг плечи. Его мозг активно работал.

– Возможно. Или они что-то замышляют, а Тартар был лишь началом.

– Как-то слишком тихо, – пробормотала я, потирая свои предплечья, по которым бежали мурашки.

Аваддонец поджал губы.

– Если такси не ходят, значит, лифты-то уж точно заблокированы. Нам придется воспользоваться лестницами.

– Там сто этажей, Мэд! Даже если мы и доберемся до цели, на это уйдут целые дни!

Мэдокс медлил с ответом и наконец посмотрел на меня. Его лицо выглядело так, будто он только что съел лимон.

– Но если мы пойдем через район оборотней…

Меня чуть не стошнило.

– Это ведь была шутка? Пойти туда – чистое самоубийство!

Он прикусил губу, она распухла и покраснела.

– В вампирском округе тоже есть короткий путь. Очень неплохой.

– Отлично, из огня да в полымя.

– Придется выбирать. Мне больше ничего на ум не приходит.

Я со стоном потерла пульсирующий лоб.

– Ладно, тогда вампиры. У оборотней мы и пяти минут не протянем.

Мэдокс кивнул и осторожно обнял меня. Я держалась за него, когда он поднялся в небо и взлетел с холма, на котором располагалось поместье. Окружавший его темный лес шумел под нами, словно зловещее море.

– Даже адских гончих нет, – с беспокойством проворчала я, не увидев меж деревьев ни единой пары красных глаз.

– Может, тебе следует выпустить Бладклоу, чтобы он сопровождал нас в пути? – предложил мой брат.

Я кивнула. Это было полезно, даже если мне придется ненадолго покинуть тело Даймонд. Адский пес в Аваддоне был лучшим охранником, которого только можно представить. В напряженной тишине мы пролетели мимо поместья. Аварийные лампы отбрасывали темные тени на кожу Мэдокса.

Впервые заметила, как сильно Аваддон был похож на город внутри Тартара. Современные здания, растущие вверх. Светящиеся рекламные щиты. Только здесь было больше грязи и автомобилей. а от переполненных мусорных баков несло за километр. Город кишел синими крысами, и время от времени дорогу нам перебегали орды визжащих пикси, мелькавших от одной водосточной решетки к другой.

– Кажется, Аваддон уже давно опустел, – пробормотал Мэдокс.

Он был прав. Аптаун выглядел постапокалиптично. Только редкие аваддонцы встречались на нашем пути. И те, кого мы видели, тут же опускали лица и прятались, будто боясь, что их увидят. Они старались как можно скорее скрыться. Мой желудок сжался, и я сглотнула сладкую душу, которая защекотала мое нёбо.

Чарминг? Мне даже показалось, что я услышала его смех. Идиот.

Мэдокс отлично знал, куда нам идти. Когда мы были детьми, нам запрещали приближаться к вампирским кланам. Видимо, это и было одной из причин, почему Мэдокс, мои братья и даже я в результате почти всех споров и испытаний на смелость оказывались именно там. Несколько раз меня почти наполовину высосали. А Брайт даже потерял там свой мизинец. Но от оборотней мы всегда держались подальше. Может, мы и были сумасшедшими, но уж точно не уставшими от жизни.

Мэдокс опустился ниже, и знакомый запах Аптауна – жир, сера и выхлопные газы – ударил мне в нос, когда брат ловко приземлился перед люком в переулке. Улица выглядела такой же печальной, темной и проклятой, как и все остальное в Аваддоне. Единственным отличием были граффити, оставленные на противоположной стене одним из вампиров: гигантская летучая мышь с красными глазами, которая с улыбкой откусывала голову человеку. Мерзко, но выглядело круто. Особенно тени. Мэдокс отпустил меня, а я устало прислонилась к стене, наблюдая за тем, как брат поднимает крышку люка. Ржавый металл заскрежетал по бетону. Из люка тут же поднялся столб дыма, который вонял так, будто вампиры внизу жгли трупы животных. Оттуда светил тусклый свет, и мы слышали грязный вампирский смех.

– Почему нас в детстве так сильно тянуло в эту грязную дыру? – проворчал Мэдокс.

– Чудо, что мы вообще еще живы, – согласилась я, подходя к люку. Руки Даймонд побелели, и я постепенно начинала беспокоиться о том, что могла повредить ее человеческое тело.

– Вызовешь Бладклоу? – спросил у меня Мэдокс.

Я кивнула, собралась и выпрыгнула из Даймонд. Она с облегчением вздохнула, а потом ее глаза закатились, и она тут же рухнула на пол. Я тоже закачалась. Содержимое моего живота поднималось вверх. Однако, прежде чем души успели выскользнуть из меня, я отпустила Бладклоу и вернулась в Даймонд. Заморгала, а затем открыла веки и с трудом уселась на задницу.

– У тебя кровь идет, – Мэдокс с тревогой в глазах указал на мой нос.

– Ой, – я шмыгнула носом и быстро ее стерла.

Истекать кровью в вампирском районе было примерно так же умно, как в окружении пираний. Адский пес потянулся и зевнул от души. Его уши дрогнули, когда он огляделся.

– Мы в Аваддоне, – трезво оценил он ситуацию.

– Ты должен провести нас в обход вампирских кланов, – объяснила я, указывая на открытый люк.

Пес уставился на нас как на сумасшедших.

– Вы уверены, госпожа Ворриор? Даже мы, адские гончие, спускаемся туда только командой из шести собак.

– Альтернативным вариантом был район оборотней.

Его шерсть встала дыбом.

– Убедили. Пойдемте!

– Можешь понести меня? – пробормотала я. – Мои ноги будто резиновые.

– Конечно, госпожа Ворриор, – жалобно заскулил Бладклоу и улегся передо мной.

Я схватилась за щетинистый мех, медленно забралась в ямку между его лопаток и вцепилась в него, когда он плавно поднялся.

– Хм…

– Что?

– Ваша сестра легче вас.

– Заткнись, пес!

Он весело высунул розовый язык.

– Тогда в путь! – пробормотал Мэдокс, спуская ноги в люк и спрыгивая вниз.

Бладклоу последовал за ним. Ненадолго перехватило дыхание, когда мы приземлились в царстве вампиров, потому что внизу все выглядело так, будто мы упали в огромную средневековую крепость. Лабиринт, простирающийся на весь Аваддон. В его коридорах обитали самые разные кланы, но все они были подобны стаям, которые держались вместе на своей территории, куда посторонние не допускались. Укусил кого-то не того – вся его стая укусит тебя в ответ.

Структура коридоров не подчинялась никакой логике. Иногда они заканчивались огромными залами, в которых восседал глава клана, а иногда можно было напороться на кладовку или, если совсем уж не повезло, на кухню. Крышка люка сверху сама встала на место, запирая нас вместе с кровососами.

Коридоры были слишком узкими, чтобы летать по ним, поэтому Мэдокс сразу же сложил крылья и одарил широкой улыбкой вампира в воротнике с рюшами, который тупо на нас уставился.

– Приветик, мы совсем не хотим вас беспокоить, просто надо воспользоваться короткой дорогой, – пропел он. Бладклоу зарычал, когда все больше вампиров выбегали из ближайших коридоров и окидывали нас холодными взглядами.

– Черт. Кажется, здесь бы нам пригодился Спэйд.

– Просто улыбайся, маши им и иди дальше, – проворчал Мэдокс, маша рукой, как королева, и шагая по коридору с как можно более расслабленным видом.

К сожалению, коридоры были настолько узки, что мы с жирным… э-э, большим псом бросались в глаза. Вампирам приходилось даже уступать нам дорогу, и они делали это с горящими от голода глазами. Здесь мы легко могли бы стать их вполне законной добычей. Но постоянное угрожающее рычание Бладклоу уберегало нас от худших последствий. Я впилась ногтями в его шесть, когда мы наконец вышли из узкого коридора и очутились в большом и открытом зале, где во все стороны извивались десятки лестниц. Какие-то вели наверх, какие-то вниз. Некоторые были совсем кривыми, а другие исчезали в коридорах, проложенных безо всякой логики. Здесь вампиры явно выигрывали: они были способны контролировать силу притяжения. Они, словно пауки, приклеивались ко всем стенам и потолкам и неторопливо шагали даже по вертикали. Над нами, по лестнице, уходящей в стену рядом, вниз головой шла вампирша. Она делала это, уткнувшись носом в какой-то любовный роман.

– Нам надо быть осторожными в выборе пути, – прошептал Бладклоу. – Многие лестницы мы попросту не сможем использовать.

– Ты знаешь, какая из них ведет в чистилище?

Пес кивнул. Его шерсть встала дыбом, когда он заметил, что практически каждый вампир в огромном лестничном холле пялился на нас.

Мэдокс дружелюбно махал им руками и посылал направо и налево воздушные поцелуи, в ответ на что голодные вампиры раздраженно отводили взгляды. Я тихо засмеялась.

– Пойдем, ты, клоун, – огрызнулся Блад, явно не впечатленный талантом Мэдокса в области распространения воздушных поцелуев. – Есть прямая дорога, – продолжил он, поднимаясь по лестнице в другом конце зала. Я пригнулась, когда мы проходили мимо лестницы, тянувшейся через всю комнату. Камень неприятно царапал кожу головы.

– Это быстро, уже через пятнадцать минут будем наверху, только… – Блад колебался, нервно стуча когтями.

Над нами по потолку шли две молодые вампирши. Они перешептывались и бросали на Мэдокса похотливые взгляды, а он с энтузиазмом изображал рукой телефонную трубку. Я ударила его по затылку. Отлично помнила его последнюю девушку-вампиршу. Закончилось это все катастрофой.

– В чем дело? – спросил мой брат, потирая место удара.

Пес переводил взгляд с одного темного угла на другой.

– Этот путь ведет прямо в клан Мацуба-кай.

– Черт! – одновременно сказали мы с Мэдоксом.

– А другой? – спросила я.

Блад повернул голову и посмотрел на меня:

– Там путаница из коридоров, и я не уверен, куда они на самом деле ведут. Где-то через сутки мы будем наверху.

– Это слишком долго, – трезво решила я. – Тело Даймонд со мной внутри продержится максимум несколько часов.

– Тогда через Мацуба-кай?

Я вздрогнула.

– Конечно.

Глава 28

Клык и Ко

Лестница выглядела так, будто вела прямо в стену. Она шла тоннелем, а вверху нас ждал крутой поворот. Проходы украшали каменные фрески, которые уже потерлись от старости и влажности, но знак клана все же отчетливо проглядывался: пирамида, в которую филигранно был вписан открытый глаз.

Когда мы шли по коридору, мне в нос тут же ударил запах соленой крови.

Клан Мацуба-кай был известен своей любовью к ежедневной охоте на людей. Аид пытался разрушить эту традицию, но в результате ситуация не менялась. Как с лагерями для военнопленных в Северной Корее: все вампиры с застывшими улыбками говорили, что такой традиции не существует, а то, чего не было, никто не мог разрушить. Даже Аид. И все же каждый год первого апреля вампиры куда-то пропадали, а аваддонский воздух еще несколько дней после этого пах пролитой кровью. Однако в Аваддоне до этого момента не нашли ни единого трупа, который мог бы подтвердить существование традиционной охоты. Мацуба-кай, очевидно, были умнее остальных кланов, и, судя по слухам, их глава уже десять лет оставался на своей позиции. Так как средний срок правления в кланах составлял где-то два месяца, прежде чем главу убивали или он бесследно исчезал, можно представить себе, какие легенды ходили о главе этого клана.

Именно поэтому мы были так напряжены, когда шли по коридору. Даже Мэдокс прекратил свой спектакль.

Лестница, к счастью, оказалась не слишком длинной и вела в коридор, который был очень похож на предыдущий. Отличие было лишь в том, что здесь нам на пути не встретился ни один вампир. Несколько ламп источали скромный свет, и на нас давила тяжелая, словно свинец, тишина. Жутко.

Мы крались по проходу как можно тише, время от времени проходя мимо дверей, которые, к счастью, были закрыты. Волоски на моей шее встали дыбом. Прежде всего из-за того, что мое непреодолимое желание сбежать заставило меня поверить, что за нами раздавались чьи-то шаги. Ух-х.

Коридор разветвлялся, и как только пес собрался повернуть направо, чья-то голова упала с потолка прямо мне на колени. Я завизжала. Она была вся мокрая, и я в ужасе отбросила эту часть тела в сторону. Голова пролетела по коридору и была моментально поймана чьей-то бледной рукой.

– Ой, это мое, извините, – вампир небрежно прислонился к стене и сунул отрубленную голову себе под мышку, как футбольный мяч. Темно-красные волосы спадали на его плечи, а светящиеся таким же красным цветом глаза весело блестели, когда мы все заорали.

Ну, по крайней мере, я и Мэдокс точно. Бладклоу залаял и отпрыгнул назад. Вампир рассмеялся, и мы увидели блеск острых зубов. Его лицо было удивительно привлекательным.

– Бу! – сказал он, и мы с Мэдоксом задрожали. Только пес, кажется, уже отошел от шока и предупредительно рычал.

– Уйди с дороги, вампир. Мы не доставим тебе проблем, если ты не будешь нам мешать.

– А вы в курсе, что зашли на территорию клана Мацуба-кай без разрешения?

– Мы ненадолго, – прохрипела я.

Вампир посмотрел на меня, принюхался и раздраженно скривил лицо.

– Как прекрасно. Значит, вам не составит труда встретиться с главой клана, не так ли?

– Мы вообще-то торопимся.

– Ну, значит, стоит пойти к главе побыстрее.

– У нас нет времени, нам нужно попасть в чистилище.

Вампир щелкнул языком.

– Хорошо, вот какие у вас есть варианты: вы либо идете со мной добровольно, либо в следующий раз я буду бросаться уже вашими головами! – он поднял демонстрационный экземпляр в руках. – Ваше решение?

– Хорошо, тогда, – мои пальцы незаметно скользнули к оружию на бедре, – мне придется забрать твою голову, – решила я, нажимая на кнопку. Цепь и ее кончик устремились вперед и вонзились в грудь вампира. Он удивленно посмотрел на свое тело. Из его носа потекла кровь.

– Что-о-о… – выдавил он, после чего цепь потянула его в нашу сторону. Кровь заляпала стены, когда наконечник с щелчком вернулся к нам.

– Беги! – крикнула я Бладклоу, и пес бросился вперед, огибая потерявшего сознание вампира. Голова печально покатилась по полу рядом с ним.

– Пресвятые яичники Аиды! – выругался Мэдокс, когда мы неслись по коридору. – Думаю, мы только что развязали кровную войну с Мацуба-кай! Мы практически мертвы!

Как по команде, позади нас раздались шаги. Да и впереди тоже. Бладклоу свернул за угол и врезался в кого-то. Вампир упал, и Блад растоптал его. Когда позади нас раздался взрыв, на наши головы упала штукатурка, и запах пороха смешался с запахом крови и холодного пота.

– Черт, они стреляют в нас! – залепетала я. Мы повернули за следующий угол. Десятки членов клана преградили нам дорогу. Пес заскулил, повернулся и залаял, когда пуля попала в его правое плечо.

Наши враги уже были и с другой стороны коридора. Они бежали на нас, словно стая паразитов. Адский пес остановился на месте так резко, что я не смогла удержаться на нем слабыми человеческими руками Даймонд и слетела с его спины прямо в толпу вампиров. Сильные руки схватили меня за предплечья, заставляя опуститься на колени. Я закричала, когда чьи-то острые ногти вдруг уткнулись в мой пульс.

– Еще шаг, и она умрет, – прошипел вампир надо мной. Бладклоу и Мэдокс застыли.

– Идете с нами. Вас хочет увидеть глава клана, – прошипел кровосос.

Его ногти сильнее сжали мое горло, и я почувствовала боль, когда один пронзил кожу. Из моей шеи вытекла капля крови. Некоторые вампиры вздрогнули.

– Ладно. Мы сдаемся, – прохрипел Мэдокс, поднимая руки. Один из членов клана тут же ринулся к нему и заломил его руки за спину. Мой брат захрипел и упал на колени.

– Не причиняй ему боли, – задыхаясь, попросила я. – Мы идем с вами.

– Отлично.

Я заглянула в его красные глаза и, увидев черные волосы, спадавшие на лицо, вздрогнула. Мы уже встречались. В лифте в Аваддоне. Отлично, просто отлично.

– Усмири своего песика, – прошептал мне он. – Иначе он скоро станет покрывалом в моей спальне.

Я кивнула и предостерегающе посмотрела на Бладклоу. Он хоть и не перестал рычать, но последовал за нами, когда кровососы повели нас по своим коридорам. Они смеялись и громко перекрикивались друг с другом. Большинство бросало на мою шею голодные взгляды, а кто-то раздраженно принюхивался.

– Скажи мне, мы случайно не знаем друг друга? Твой запах кажется мне таким знакомым, – спросил у меня мой вампир, ни на секунду не ослабляя хватку на шее. Он шепелявил, потому что из-за голода у него текли слюни.

– Я еще ни разу не видела твою страшную рожу, – сухо сказала я.

Он нахмурился и снова принюхался.

– Но… мне кажется, что я уже чувствовал твой запах… хм…

К счастью, он не стал доводить мысль до конца, а просто потащил меня дальше. Перед нами открылись большие ворота, над которыми красовался символ клана, и мы оказались в большом зале, похожем своим убранством на собор.

Высокие арочные окна украшали противоположную стену, а на разноцветных витражах был изображен ангел со сломанными крыльями, лежавший на земле и пронзенный копьем каким-то чудовищем. Его красивое лицо застыло в вечной агонии. Слева и справа от нас были жесткие деревянные скамейки, на которых сидели шепчущиеся вампиры, взволнованно наблюдавшие за происходящим.

Кровососы потащили нас к окну, где на помосте стояло что-то вроде трона. На нем сидела самая прекрасная вампирша, какую я когда-либо видела. Стройная и под два метра ростом, она смотрела на нас сверху вниз. Светлые волосы густыми волнами спадали ей на спину. На ней было красное платье, доходившее до пят, и разрез оголял почти всю правую ногу, которую она положила на левую. Ее длинные и острые ногти были накрашены в цвет платья и глаз.

Значит, женщина перед нами была той самой легендарной главой клана Мацуба-кай. Ее лицо показалось мне знакомым, хотя я была абсолютно уверена в том, что никогда раньше ее не видела. Но что-то в изгибе ее скул и презрительном взгляде, которым она нас окидывала, заставило все в моей голове заработать.

– Что за насекомые к нам пожаловали? – раздраженно спросила она.

– Они убили Рэйва, – сказал вампир, толкая меня вперед. Я застонала и упала на колени.

Следующим был Мэдокс, а пес сел позади меня. Мой живот скрутило, и я с нечеловеческим усилием смогла подавить приступ тошноты. Чувствуя кислый привкус на своем языке, будто облизнула батарейку, напряженно сглотнула и посмотрела на вампиршу.

Она уже открыла рот, когда смартфон рядом с ней зажужжал. Вампирша презрительно щелкнула языком, сбросила вызов и встала с трона. Ее каблуки застучали по ступенькам, когда она спустилась к нам, схватила меня за подбородок и заставила подняться. В это же мгновение ей на телефон пришло сообщение. Она закатила глаза и критически на меня посмотрела.

– Она странно пахнет, – резко выпалила она. – Что с ней не так?

– Она сегодня не успела помыться, – проворчала я, пытаясь укусить ее за палец, и вампирша отпустила мой подбородок.

Дзынь. Дзынь. Дзынь. Еще три сообщения пришли на телефон. Глава клана проигнорировала их и повернулась к Мэдоксу.

– Он тоже странно пахнет. Как будто вообще не отсюда! – она выдернула перо из его крыла.

– Ай! Боже! Осторожно, пожалуйста, мне это не нравится! – причитал мой брат.

Дзынь. Дзынь. Дзынь. Еще сообщения и еще звонок. Вампирша мрачно посмотрела на телефон, сунула кончик пера в рот и облизнула его.

– Твоя кровь все равно вкусная, – довольно сказала она. – Не хочешь случайно стать моим ужином? – она похотливо на него посмотрела.

Мэд вздрогнул.

– Э-э, да… нет… может быть. Вы сбиваете меня с толку, леди.

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

– Посмотри, чего он хочет, и скажи, что я перезвоню! – проворчала глава клана вампиру рядом со мной.

Он тут же кивнул и разблокировал смартфон.

– Почему я вообще позволила им навязать себе эту штуку? – вздохнула она, окидывая Бладклоу презрительным взглядом. – Пес, у тебя нет пульса. Почему?

– Возможно, причина в том, что я мертв, – объяснил он, мрачно смотря на нее. – Если вы причините боль моей госпоже, ваше сердце тоже вскоре перестанет биться.

– Твоей госпоже? – она посмотрела на меня. – Ты отдаешь приказы мертвой адской гончей? Кто ты такая? Некромантка?

– Я… – я откашлялась, размышляя над тем, кем бы по официальной версии могла быть. Няней собак-призраков? Страховым агентом компании «Клык и Ко»? – Я, э-э… – господи, как же кружилась моя голова. Я моргнула, позволив капле пота скатиться с моего века.

– Моя сестра больна и нуждается в срочной помощи в Олимпе, поэтому мы были бы очень вам признательны, если бы вы отпустили нас, – помог мне Мэдокс, обаятельно улыбаясь.

– Больна? – бровь женщины поднялась. – Она не пахнет как больная. Просто как-то неправильно.

– Ой, она очень больна, – храбро болтал Мэдокс. – Еще несколько минут, и она заблюет вам всю комнату. Нам правда нужно поторопиться.

Ладно, здесь он не врал. Вампирша мгновенно запрокинула мою голову и проверила мой участившийся пульс. Я застонала, и на глаза навернулись слезы.

– Что вы делаете здесь, внизу? – холодно спросила она. – Аваддон официально эвакуирован. Здесь остались только мы, вампиры, а вы либо очень отчаянные, либо очень тупые, если решили рассердить мой клан.

– Очень отчаянные, – выдавила я. – Пожалуйста! Нам всего лишь нужно в чистилище!

– Почему?

– Потому что я… больна.

– Я чувствую ложь, – зарычала вампиша. – Она высвобождает адреналин, заставляя твое сердце биться чаще.

– Господи! Ладно, но про рвоту он не соврал.

– С меня хватит! – крикнула вампирша, тут же вонзая зубы в мою шею.

Я мысленно выругалась. Укус вампира ощущался как укус пчелы: место укуса так же опухало и пульсировало несколько дней. Это если не брать во внимание выделения из этого места и возможное образование гноя, если вампир не чистит зубы. В процентном соотношении, от заражения крови погибало куда большее количество питомцев, чем от самого укуса. Вампирша удивленно застонала и стала быстрее сосать мою кровь. Мое кровообращение было на грани краха. Я услышала, как Мэдокс закричал в панике, а Бладклоу сердито загавкал, когда телефон в пушистом розовом чехле появился в поле моего зрения.

– Извините, мадам. Но он говорит, что это срочно.

– Пф-ф-ф! – вампирша раздраженно оторвалась от моей кожи, и я зашаталась. – Давай сюда! – она схватила телефон и поднесла его к уху. – Что? У мамули сейчас встреча, почему…

Она замерла, и ее лицо странно изменилось.

– Ты… что? Правда? – она уставилась на меня. – Да, это она. Блондинка, худая, голубые глаза, раздражающе длинный язык. Да, и тупая собака с ней. – Кто-то беспокойно с ней разговаривал. – Серьезно? Почему ты не сказал раньше, мой клычок? У меня много дел, ты разве не знаешь? Нет, не-е-ет, ладно, да, нет. Ладно, – она раздраженно застонала и постучала по дисплею. – Как можно включить этот дурацкий динамик? Что значит «соответствующий символ»? Как он выглядит, где… ой, положил трубку, – вампирша растерянно смотрела на телефон в своей руке, который тут же начал звонить. Она взяла трубку: – Клыкусик, я не знаю, как…

Что-то загудело, и раздраженный мужской голос раздался на том конце провода.

– Мама! Хватит меня так называть! Все же слышат!

– Ой, не надо драмы, клычок ты мой, большинство и так помнит тебя бегающим в пеленках по залу.

– Мама!

Я не верила своим ушам, и моя челюсть отвисла. Но не только моя. Даже Бладклоу выглядел озадаченным.

– Спэйд? – завизжала я, и мой брат выругался.

– Клычок? – переспросил Мэдокс.

– Ну, вот видишь, мама! Я теперь никогда не избавлюсь от этого прозвища! – зарычал он.

Мать Спэйда закатила глаза.

– Давай, сынок, у меня еще много дел.

Мой брат-вампир фыркнул.

– Эти идиоты слышат меня?

– Да!

– Гав!

– Слышим, клычок! – пропел Мэдокс.

Спэйд в это мгновение однозначно скрипел зубами.

– Надо было мне позволить им высосать из ваших задниц кровь, потому что вы тупые идиоты, но Хак сказал, что вам нужно поторопиться. В Олимпе происходит что-то странное. Моя мама в качестве исключения поможет вам добраться туда. Не так ли, мама?

– Конечно, мой клы… э-э, Спэйд, – сказала вампирша.

– Спасибо, я перезвоню.

– Давай, мама тебя любит! Целую!

Спэйд ничего не сказал, но затем вздохнул:

– Я тебя тоже люблю!

Он так быстро положил трубку, что не услышал голос взрывающегося смехом Мэдокса.

– Гениально! – загоготал он. – Ворриор, следующие несколько десятков лет будем напоминать ему об этом.

Глава Мацуба-кай швырнула телефон на трон и уперлась руками в бока.

– Замечательно, значит, мой маленький негодяй только что спас вас. А ты… Ты Ворриор, не так ли? Он много о тебе рассказывал.

Я откашлялась и попыталась нащупать место укуса на шее. Горело адски.

– Да, я Ворриор. Его единокровная сестра. Не знала, что вы и мой отец… никто не знает, кто мать Спэйда. Я думала, он и сам этого не знает.

Она пожала плечами.

– Да, мы с Аидом были вместе. Ох, эти ночи… Ладно, все равно. Первые пару лет Спэйд рос здесь, рядом со мной, пока вдруг не сказал, что хочет жить наверху, потому что у него есть младшие братья и сестра, за которыми он хочет присматривать, – она прищурилась. – Думаю, он имел в виду тебя.

Мы с Мэдоксом расхохотались.

– Спэйд говорил, что защищает меня? – не веря своим ушам, спросила я. – Он скорее был причиной того, что меня чуть не высосали пару раз. Когда я была ребенком, он оставил меня в гнезде вампиров.

Вампирша наклонила голову.

– И?

– Что «и»? Я чуть кровью не истекла! А мне было четыре!

– Есть такая традиция: каждый юный член клана должен быть укушен. Это делает тебя устойчивым к яду и укрепляет иммунную систему.

Я, снова не веря в происходящее, фыркнула.

– В восемь у меня из-за него было алкогольное отравление.

– А пила ли ты алкоголь после этого?

– Эм-м… нет, только совсем немного.

– Ну вот.

– Как-то раз он так долго бил меня по руке, что она сломалась.

– А ты ударила его в ответ?

– Да.

– Его рука сломалась?

– Нет, голень.

– Значит, он научил тебя эффективно ломать кости.

– Это… – я раздраженно посмотрела на нее. – Все не так, он просто придурок! – я вздрогнула. – Нет, он, конечно, ваш сын, но…

– Какими бы ни были ваши отношения, – перебила меня в середине предложения вампирша, – он оставался наверху, как бы часто я ни просила его вернуться. А когда у него появилась серебряная кровь и боги открыли на него охоту, сказал мне, что отправится на поиски тебя, потому что ты хочешь ему помочь. Судя по всему, только что он помог тебе.

– Да, все так, – неубедительно ответила я.

– Как прекрасно. Воспитательный процесс обернулся успехом, – женщина радостно хлопнула в ладоши и широко улыбнулась. – Может быть, мы как-нибудь организуем семейный ужин? Я целую вечность не видела Аида. Но сначала отведу вас наверх. Пойдемте уже, оп, оп! – она помахала рукой и пошла по залу. Мы последовали за ней, и я, дрожа от страха, вцепилась в шерсть Бладклоу. Каждый шаг отдавался болью, будто я шагала по стеклу.

– Если она говорит «семейный ужин», то хочет есть нас или есть с нами?

– Понятия не имею, – пробормотала я, и мои колени подкосились.

– Опа! Держись, принцесса. Скоро мы это преодолеем. Мы вот-вот окажемся наверху, – успокоил меня Мэдокс, мгновенно поднимая на руки. Я прижалась к нему и закрыла глаза от усталости. Каждый его шаг отзывался болью в моих костях, и я начала икать. Кислота снова и снова поднималась в моем горле. Надеюсь, хоть с Глэдис все пройдет гладко.

Глава 29

Есть ли у вас на это разрешение, мисс Пандемос?

– Вот мы и пришли, милые мои.

Я открыла глаза и заморгала от яркого света. Глава клана Мацуба-кай открыла незаметную дверь посреди коридора, которая запросто могла вести в обычную кладовку. На самом же деле за ней оказалась страшная комната ожидания в чистилище.

– Передавайте привет моему сыну и не делайте глупостей! Что-то мне подсказывает, у вас к этому особый талант.

– Спасибо за то, что, э-э… вы нас не съели, – сказал Мэдокс.

Я чуть снова не заснула, но все же заставила себя открыть горящие глаза, когда Мэдокс осторожно поставил меня на ноги. Я схватила его за плечо и кивнула матери Спэйда.

– Спасибо.

Мы зашли в комнату ожидания, и через секунду дверь за нами захлопнулась. На ней было написано WC. Хорошо, что я никогда не посещала местный туалет. Я вздрогнула и повернулась к стойке регистрации. Глэдис, она же богиня Ата, восседала за ней, подобно уродливому морщинистому пауку с вороньим клювом. Сделав глубокий вдох, я отстранилась от Мэдокса, поправила взъерошенную прическу и осторожно постучала по перегородке. Черные свиные глазки поднялись на меня.

– Имя? – прорычала она, не обращая внимания ни на адского пса, ни на крылатого парня, скрывающегося за выпуском газеты «Таймс» 1943 года. Она наверняка сталкивалась и с более странными вещами.

Я с силой натянула нервную улыбку. Мои ладони вспотели. Почему у меня было это странное чувство дежавю?

– Во… э-э, Даймонд Пандемос, – резко сказала я.

Фурия кивнула и щелкнула мышкой.

– Разумеется. Добро пожаловать в Лимб, также называемый чистилищем, мисс Пандемос. Что вы хотите?

Боже, вечно с ней одна и та же ерунда.

– У меня деловая встреча с Герой в Олимпе.

– Вы хотите в Олимп? Есть ли у вас на это разрешение, мисс Пандемос?

Я улыбалась так широко, что она, наверное, видела мои зубы мудрости.

– Разумеется, у меня есть разрешение. Вот мое удостоверение, – возмущенно выудила пластиковую карточку из кармана брюк и положила ее на стойку перед ней. Внутри себя я ликовала. Это был первый раз, когда я ее не забыла. Ладно, на самом деле ее не забыла Даймонд. Она просто лучшая.

Фурия с невозмутимым видом схватила удостоверение и стала медленно вводить данные. Часы над нами тикали, хотя работала только часовая стрелка. Согласно ей, сейчас было либо три часа дня, либо три часа ночи. Судя по свету снаружи, верным было все-таки первое предположение.

– Мне очень жаль, мисс Пандемос, – карта упала на засаленный линолеум передо мной, и свиные глазки критически меня осмотрели, – но срок действия вашего удостоверения истек. Оно недействительно. Вы должны заказать новое.

– Что? – я завизжала, схватила карточку и поднесла ее к своему носу. Последним днем действия было первое марта 2018 года, а сегодня… Мой взгляд беспокойно метнулся к календарю с котятами, висевшему над Глэдис. Второе марта 2018.

– Всего один день! – взорвалась я. Прощай, безмятежность и дзен. – У меня нет времени заказывать новое! Мне надо в Олимп! Меня ждет Гера!

Глэдис щелкнула раздвоенным языком.

– Как жаль. Но правила есть правила. Если вы закажете новое удостоверение, сразу же после одобрения вы сможете попасть наверх.

– А как долго обычно ждут одобрения?

– Три дня. Примерно. Сейчас у нас нехватка персонала.

Она говорила это каждый чертов раз!

– Могу ли я тогда подать заявку на временный пропуск посетителя? – зарычала я.

Глэдис насмешливо на меня посмотрела.

– Только с действительным удостоверением личности.

– Но срок его действия истек вчера! С тех пор ничего не изменилось! Сделайте исключение ради меня!

– Нет!

Так, мы были на грани обострения конфликта. Уже видела, как она собиралась нажать на кнопку, и представила себе, как два адских пса тащат меня в Даунтаун. Как обычно.

Я отчаянно стиснула зубы и хотела уже крикнуть ей в лицо от ярости, как Мэдокс вдруг встал передо мной и одарил Глэдис широкой улыбкой из рекламы Colgate.

Она моргнула, пораженная концентрированной мэдокскостью.

– Что я могу сделать для вас, молодой человек?

– Дорогая Глэдис, – просюсюкал он, нагло улыбаясь и убирая волосы от лица вызывающим жестом. – Как так выходит, что всякий раз, когда вижу вас, ваша красота сияет, словно бриллианты?

Челюсть отвисла не только у нее.

– Что?

Это я сказала или она? Мэдокс посмотрел на нее, оперся локтями на стол и положил подбородок на руки.

– Скажите мне, как вам удается поддерживать вашу кожу в таком свежем состоянии? Она такая мягкая. У меня так никогда не получится.

Морщины Глэдис соскользнули куда-то на ее шею.

– Я, эм-м… Имя? – пробормотала она.

Мэдокс улыбнулся и метнул в нее взгляд, достойный порнофильма.

– Брайт Плутон, я один из сыновей Аида и самый преданный ваш поклонник, – прошептал он.

Или все-таки нет? Он говорил так убедительно, что я тут же в это поверила. Глэдис уставилась на него, округлив глаза.

– Ах, вы серьезно?

– Разумеется, – Мэд схватился за сердце и влюбленно захлопал ресницами. – Вы знамениты в Аваддоне, разве вы не знали об этом?

– Серьезно? Нет, конечно, я знала, ведь все-таки уже четыре тысячи лет на этой работе, – она откашлялась и покраснела.

Покраснела! Глэдис!

– На свете нет никого, кто мог бы выполнять ее лучше вас, – мечтательно сказал Мэдокс. – Вы даже стараетесь идти в ногу со временем! – он указал на трехтонный компьютер. – Я восхищаюсь такими женщинами, как вы! Скажите мне, вы пользуетесь десятипальцевой системой при работе на нем?

Снова порновзгляд, и Глэдис захихикала. Она хихикала!

– Да, разумеется, ну… я пытаюсь.

Мэдокс улыбнулся ей.

– Покажете мне, как вы это делаете? Я никогда не справляюсь! Говорят, что ваша техника просто легендарна!

– Правда? – спросила Глэдис.

Моя челюсть снова отвисла. Я зачарованно наблюдала за происходящим, словно стала свидетелем какого-то чрезвычайного происшествия. Фурия действительно пустила моего брата к себе за стойку. Я на самом-то деле ждала, что он ударит ее по голове чем-то вроде пластмассового растения или вентилятора, но вместо этого он сел рядом с ней и нежно прикоснулся к ее локтю.

– Покажите мне, какие чудеса вы можете создавать своими пальцами! – промурлыкал он, и Глэдис приступила к делу. Значит, она все же совсем не была такой медленной, как пыталась показаться. Ее руки летали по клавишам с такой скоростью, что я с трудом могла их разглядеть.

Мэдокс ликовал. Мне пришлось сесть, потому что колени меня больше не держали. Бладклоу шлепнулся на пол рядом со мной, и мы, отчасти испуганные и отчасти зачарованные, наблюдали за тем, как он шептал что-то фурии на ушко.

Она хихикала и печатала еще быстрее. Часовая стрелка уже двигалась к четырем, когда Мэдокс наконец поднялся с места.

– Вы просто восхитительная, Глэдис. Можно мне прийти к вам снова?

– Что значит «можно»? Я настаиваю на вашем визите! – Глэдис просто сияла и дала ему пропуск. – Передайте привет от меня отцу. Думаю, надо поздравить Аида с тем, что у него такой очаровательный и внимательный сын.

Мэдокс засмеялся.

– Вы просто лучшая, Глэдис, – он наклонился и влажно чмокнул ее прямо в губы. Меня чуть не стошнило, а Глэдис вздохнула в экстазе. – Спасибо, дорогая. Скажите, а можно ли взять с собой мою се… э-э, Даймонд? – он захлопал ресницами. Серьезно.

Экстатическая улыбка богини сменилась на подозрительный прищур. Вот и все. Нам крышка. Я вцепилась пальцами в сиденье и наблюдала, как богиня изучает нас обоих. Вдруг ее морщинистое лицо изменилось и стало каким-то расчетливым.

– А что я за это получу? – вдруг спросила она.

Я затаила дыхание, а Мэдокс медлил с ответом. Его глаза смотрели сначала вверх, потом налево и остановились в какой-то точке за моим плечом. Он откашлялся и одарил фурию столь же подозрительным взглядом.

– Что вы хотите?

Фурия похотливо улыбнулась. Бладклоу рядом со мной заскулил, и Мэдокс издал очень похожий звук.

– Пять минут! – выдавил он.

– Десять! – торговалась Глэдис. В ее жабьих глазах сверкнула жадность.

– Шесть!

– Восемь!

– Договорились! – Мэдокс и глазом не моргнул, когда фурия вскочила с места, схватила его за руку и потащила к двери с другой стороны комнаты. Кладовка.

– Мэдокс! – прошипела я, но он лишь повернулся ко мне и помахал рукой, словно солдат, который приготовился к бою. Глэдис затолкала моего брата в кладовку и захлопнула дверь.

– Мы должны спасти его! – я вскочила, но Бладклоу с мрачным видом преградил мне дорогу, строго посмотрев на меня.

– Нужно уважать его подвиг, госпожа Ворриор.

– Но она же сейчас… – завизжала я, а затем услышала из чулана грохот, за которым последовали звуки, которых я еще никогда в жизни не слышала. Я закрыла уши.

Спустя несколько самых ужасных минут моей жизни Мэдокс выскочил из-за двери белый как мел. Его крылья шуршали, и он потерял столько перьев, что почти вся приемная была в них.

Глэдис вышла вслед за ним. Ее морщинистое лицо теперь выглядело более напряженным, а глаза сияли, и она без лишних комментариев села за компьютер и распечатала еще один пропуск.

– Было приятно иметь с тобой дело, сын Аида, – промурлыкала она.

Мэдокс изобразил натянутую улыбку и помахал мне. Я бросилась к нему и прижалась к его груди. Господи, у него что, засосы на шее?

– Пойдем, принцесса, у нас встреча в Олимпе! – он схватил меня за локоть и потащил к лифту с другой стороны приемной, пока Глэдис задумчиво улыбалась нам вслед.

Я взяла пропуск из его руки. Кажется, у меня сейчас глаза из орбит вылезут. Это был пропуск посетителя. С неограниченным сроком действия. Мэдокс сделал невозможное. Двери лифта открылись. Я зашла туда и хотела уже броситься на шею Мэдокса, ведь все было как во сне, но нас остановил хриплый голос Глэдис:

– Секундочку, молодой человек!

Мы застыли. Фурия сердито смотрела на нас.

– Никаких адских гончих в Олимпе! – она указала ручкой на Блада, который хотел зайти в узкую кабину вместе с нами. Он остановился и сложил уши.

– Точно нельзя? – Мэдокс одарил ее очаровательной улыбкой. – Вы не можете сделать исключение ради нас?

– Нет, – отрезала Глэдис, но, когда Мэдокс посмотрел на нее щенячьими глазами, вздохнула. – Мне очень жаль. Псам нельзя в Олимп. Зевс их не любит.

– Но…

– Все в порядке, – зарычал пес, выскакивая из лифта. – Я найду другой путь.

– Ты уверен? – спросила я.

Блад серьезно кивнул:

– Поезжайте. Не подведите меня.

Я задрожала, когда Мэдокс нажал на кнопку «Олимп».

– Удачи, – сказал Бладклоу.

Двери закрылись. Мы поехали вверх, и заиграла песня Lucy in the Sky with Diamonds. Очевидно, это был олимпийский эквивалент Highway to Hell.

– Что ты, черт подери, там делал? – спросила я у брата, все еще переваривая происходящее.

Он улыбнулся, слегка дрожа, скрестил руки на груди и прислонился к стене.

– Ты точно не хочешь об этом знать.

Я уставилась на него.

– Тебе нужен психолог?

– Однозначно.

Мы оба вздрогнули, и я прижала Мэдокса к себе.

– Ты не должен был этого делать, Мэд.

Мой брат вздохнул и резко провел рукой по волосам.

– Еще как должен. Ты недооцениваешь силу тщеславия, принцесса. Боги обожают, когда перед ними благоговеют. Но они не сталкивались с ним уже… думаю, где-то две тысячи лет. Люди больше не молятся им, не приносят жертвы, не устраивают ритуалов в их честь. Глэдис так жаждет признания и обожания, что почти отчаялась. Кроме того, боги все еще играют по старым правилам. Люди приносят жертвы и молятся им, а взамен получают благодарность. Все та же игра. Они работают так же, как и четыре тысячи лет назад, только сегодня они уже старые и отчаявшиеся.

– Ты только что пожертвовал собой!

Я вздрогнула, а Мэд улыбнулся.

– Это, конечно, печально. Я начинаю волноваться о тебе. Вдруг и ты начнешь обжиматься с кем-нибудь за пропуска через пару тысяч лет?

Я поморщилась.

– Если мне когда-нибудь придется работать на месте Глэдис, можешь меня застрелить.

– Ах, почему же? Тебе что, не нравится принт с котятками в качестве формы?

– Толстовки с Hello Kitty однозначно лучше!

– Анимированные котики явно лучше настоящих!

– Боже, я стану новой Глэдис, – причитала я.

Мэдокс рассмеялся и нежно меня обнял. Его дыхание сдуло волосы с моей щеки.

– Как ты? – спросил он.

– Нехорошо, – тихо призналась я. – Когда мы доберемся наверх, я рухну на пол.

– Ладно, тогда я тебя защищу.

– Как ты думаешь, мы справимся?

– Я не знаю. Может быть?

– «Может быть, да» или «может быть, нет»?

– Может быть, может быть.

В лифте ненадолго повисла тишина. Поездка в Олимп была, как всегда, раздражающе долгой. Обычно я очень опаздывала и не могла дождаться, когда уже наконец окажусь на месте, но сегодня этого боялась.

– Я боюсь, – призналась я своему брату.

– Чего боишься?

– Умереть?

– Ты богиня и не можешь умереть.

– Старики наверняка придумают что-то, что будет хуже смерти.

– Я этого не допущу.

– А что если ты умрешь?

– Не умру.

– Почему ты так уверен?

– Потому что я не оставлю тебя в беде. Никогда.

Я вздрогнула, обняла его за талию и зарылась носом в ямку на его шее.

– Я люблю тебя, Мэдокс, – прошептала я.

– Я тебя тоже, – сказал он, погладив меня по голове.

Дзынь. Лифт остановился.

Глава 30

Заткнись и пристегивайся!

Я ожидала многого. Лобовой атаки. Кричащего феникса, который распознал во мне обманщицу. Того, что Гермес выстрелит в меня мячом для гольфа. Встречи с Шугар, которая пыталась надеть на меня ту отвратительную форму для персонала. Адреналин хлынул по венам. Все во мне было готово к атаке. Мы с Мэдоксом уже обменялись трогательными словами прощания, и теперь настало время разбить богам их носы. Даже мой живот застонал в надежде наконец-то избавиться от всех душ.

Я решительно выбежала наружу, Мэдокс последовал за мной и… ничего.

Перед нами ничего не было. Я рассчитывала увидеть все, но точно не совершенно вымерший Олимп.

Позднее вечернее солнце освещало вестибюль отеля «Святое спа». Но на диванах не сидели боги. Растения голодно свесили листья, а ресепшн перед нами пустовал. Все ключи висели на местах.

Мы выглянули на улицу и посмотрели на тихую и спокойную территорию отеля. Никаких занимавшихся йогой богов. Никто не играл в гольф, ничего не двигалось. Даже птички не пели, и ветер не дул. Да и солнце будто как-то странно зависло в небе.

– Как думаешь… – я уставилась на Мэдокса.

– Боги знали, что мы придем? – закончил он мое предложение. – Ну, они эвакуировали Аваддон. Наверное, логично, что они и из Олимпа уберутся. Трусы! – выплюнул он.

– Но где… – я сжала кулаки.

– Где, черт подери, они скрываются? – растерянно посмотрел на меня Мэдокс. – Понятия не имею. Может, в человеческом мире?

– Но это невозможно. Они могут быть разбросаны по всему миру, и тогда мы не сможем найти их всех. Это невозможно.

Мэдокс вздохнул.

– Может быть, в этом и заключался их план. Они же не идиоты.

– Нет! Нет! Нет! – я сердито растоптала растение, стоявшее у меня на пути, а затем сбросила с дивана подушки. – Вечно все идет наперекосяк! – кричала я. – Почему? Почему хоть раз все не может пройти нормально? Что я такого сделала вселенной, из-за чего она так сильно меня ненавидит?

Я толкнула диван и полным ненависти взглядом окинула статую, стоявшую рядом с ним. Надо оторвать ей руки! А потом и голову!

Я бросилась на нее в своем каннибалистическом приступе гнева и испуганно замерла. Статуя изображала Афродиту. Голую, чувственную, со сведущим выражением лица и улыбкой на пухлых губах. Такой я ее и знала. Это она…

– Может, останемся здесь и поразмышляем над этим? – успокаивая меня, предложил Мэдокс. – Выпусти Пиаса, и мы придумаем новый план. Мы наверняка их найдем. Старые безумцы не могут так…

– Я знаю, где они.

Мэдокс вздрогнул.

– …так быстро бегать.

– Я знаю, где пантеон, – зарычала я, бросаясь к лифту.

– Что, где, э? Принцесса, может, отдохнем минутку?

– Нет! Поверь мне! Здесь воняет моей матерью, – мрачно сказала я, нажимая на кнопку закрывания дверей, когда оказалась в кабине.

Мэдокс уставился на меня, будто я выжила из ума.

– Шутишь, что ли? – он нажал на кнопку открытия дверей. – Ты просто злишься, Ворриор. Все понятно. Но Афродита не могла просто так созвать весь пантеон у себя дома и попивать с ними кофе с пирогом.

– Могла.

– Откуда ты это знаешь? Мы сами прибежим к ней в руки, и все опять пойдет наперекосяк.

Я нажала на кнопку закрытия дверей.

– Просто поверь мне.

– Но ты…

– Пойдешь со мной или нет?

– Конечно пойду.

– Тогда прекращай открывать двери! – огрызнулась я.

Мэдокс вздохнул и наконец зашел в лифт. Кабина заскрипела, и мы в напряженном молчании поехали вниз. У меня перед глазами от гнева все будто застлало красной пеленой. Кто-то, должно быть, предупредил богов. Они знали, что мы направимся наверх, и даже пытались отвлечь нас больным Тартаром.

Это был Спэйд? Или же нас сдала Даймонд? От этих мыслей у меня в животе все сжалось, и я посмотрела на ее нежную руку. Неужели я так сильно в ней ошибалась? Неужели так отчаянно искала сестринской любви, что глупо доверилась ей?

Лифт закачался, и я испуганно споткнулась и упала. Свет погас. Lucy in the Sky with Diamonds затихла.

– Ой-ой! – сказал Мэдокс. Я услышала отвратительный хруст, который пробирал меня до костей. Кто-то обрезал кабель лифта. Кабина дернулась еще раз, и мы упали вниз.

– Имя? – прорычала Глэдис.

Я с усилием натянула нервную улыбку, а мои ладони вспотели. Почему у меня было это странное чувство дежавю?

– Во… э-э, Даймонд Пандемос, – резко сказала я.

Фурия кивнула и щелкнула мышкой.

– Разумеется. Добро пожаловать в Лимб, также называемый чистилищем, мисс Пандемос. Что вы хотите?

Я со стоном вцепилась в стойку. Чип в моей голове зажужжал, после чего в ней начали быстро сменяться картинки. Из-за того, что у меня был имплант, а у Даймонд – нет, они были немного отрывочными, и не все было ясно. Как будто я смотрела на все через очки, в которых были стекла с чужими диоптриями. И все же картинки в моей голове неслись одна за другой. Вернее, в голове Даймонд.

Мэдокс целовал фурию. Мы поехали наверх. Покинутый Олимп. Вероятное предательство Даймонд. Наше падение.

Я задрожала.

– Мисс Пандемос? Вам нехорошо? Вы почему-то стали такой бледной.

Я облизнула соленые губы и выпрямилась. Позади меня Мэдокс резко втянул воздух.

– Хочу арендовать автомобиль, – услышала я свой собственный голос. – Быстрый, если возможно.

Фурия удивленно захлопала глазами.

– Разумеется. Мне нужно ваше удостоверение личности.

Я положила его на стол, и Глэдис нахмурилась.

– Мне очень жаль, мисс Пандемос. Срок его действия истек.

– Я знаю.

– Вы должны оформить новое.

– Знаю.

Я напряглась в ожидании ее классической нотации, но она просто стучала по клавиатуре.

– Оформите новое удостоверение, иначе не смогу пускать вас в Олимп. Но если вы просто арендуете автомобиль, я закрою на это глаза, потому что ваше удостоверение просрочено всего на один день. Поэтому распишитесь здесь и здесь.

Она подала мне листок. Серьезно? Это вдруг просто так сработало? Окаменевшими пальцами я потянулась за ручкой и написала имя Даймонд на бланке.

– Большое спасибо.

Глэдис забрала договор.

– Вот ключ. Стоимость аренды шестьдесят пять фунтов в день. Сочтемся, когда вы вернете автомобиль.

– Спасибо, – дрожащим голосом выдавила я.

Фурия странно на меня посмотрела и кивнула.

– Удачи, это «Ламборгини».

– Черт, кажется, мы умерли! – застонал Мэдокс, закрывая дверь кабинета за нами.

– Знаю.

– Кто-то нас убил!

– Знаю.

– Кто?

– Понятия не имею как, но мы не позволим ему остановить нас.

– Конечно, это было лишь немножечко смертельно.

– Именно.

Бладклоу шагал рядом с нами и любопытно принюхивался. В Лондоне шел дождь, как и всегда. Густые облака возвышались над нами, а ледяной ветер раздувал нашу одежду. Дрожа от холода, я обхватила свое тело руками и искала автомобиль, который, согласно инструкции Глэдис, был припаркован за углом. Из-за жуткой погоды никого на улице не было, и только машины проезжали мимо нас, разбрызгивая воду направо и налево. Бладклоу запрыгнул в лужу.

– Что теперь будем делать? – спросил мой брат.

– Поедем ко мне домой, – мрачно сказала я, звеня ключами. Передо мной замигала фарами гладкая черная машина. Вот где пряталась малышка!

– Т-ты поведешь? – в панике спросил Мэдокс.

– Конечно я.

Мэдокс с сомневающимся видом посмотрел на меня и плюхнулся на пассажирское сиденье. Вода стекала с его лица. Адский пес тем временем залез на слишком узкое заднее сиденье и, взволнованно дыша, высунул голову в окно.

– Нельзя водить, когда ты себя плохо чувствуешь.

– Все будет нормально.

– А что если тебя стошнит?

– Не стошнит.

– Ты наверняка опять въедешь в дерево!

– Не въеду!

– Ты не умеешь входить в повороты!

– Еще как умею!

– Твои повороты всегда ведут прямо!

– Заткнись и пристегивайся! – огрызнулась я, вставляя ключ в замок и заводя двигатель. Он зарычал, и я задрожала от наслаждения. Наконец-то снова почувствую скорость у себя под задницей!

Мэдокс быстро выполнил мой приказ, и, как только услышала щелчок ремня безопасности, я нажала на газ, и гравий захрустел под колесами. Мэдокс завизжал, когда я свернула за угол и ворвалась в поток машин. Кто-то сердито загудел нам вслед, но я проигнорировала его, моментально перестроилась и поехала на красный свет.

– Тут вообще-то ограничение пятьдесят километров в час! Ты едешь сто восемьдесят! – рычал Мэдокс.

Я закатила глаза и ускорилась до двухсот. В Лондоне было больше пробок, чем движения, и если обращать внимание на светофоры, ждать придется дольше, чем ездить. У нас не было столько времени, поэтому я ехала по всем переулкам, которые только могла найти. Лондон несся мимо нас. Мэдокс наделал в штаны, а Бладклоу в восторге высунул язык. И я почти наслаждалась поездкой, но ярость поедала меня изнутри. Я кипела, когда избежала столкновения с пыхтящим «Фиатом», и резко свернула налево, притормаживая.

– Извините, она выиграла свое водительское удостоверение в лотерею! – выкрикнул Мэдокс из окна.

– Быстрее, госпожа Ворриор! – рычал Бладклоу.

Я переключила скорость. Колеса закрутились быстрее, и мы помчались по частной дороге, ведущей к моему дому. К моему бывшему дому, мрачно поправила я себя в мыслях.

Уже издалека был виден огромный и ярко освещенный дом. По мере приближения я смогла разглядеть десятки машин, таких же быстрых и дорогих, как «Ламборгини», чьи амортизаторы я сейчас убивала. Они были там. Как я и думала. Ну слава богу! Могло ведь и не повезти. Мэдокс, кажется, тоже это понял, потому что перестал на меня орать и распрямил плечи. Гравий снова захрустел, когда я припарковала машину прямо перед входом и заглушила двигатель.

– Что будешь делать?

Я мрачно посмотрела на него.

– Приводить план в действие.

Ключ от машины я оставила в зажигании. В конце концов, неизвестно, когда нам придется сбегать. Блад выпрыгнул на улицу и облизнул мою руку. Мэдокс тоже вылез, хоть и качаясь, и поднял взгляд на дом.

– Скажешь еще раз, что любишь меня?

Я ткнула его в живот и подошла к двери, прежде чем позвонить в нее. Звук разнесся по поместью. Послышался громкий смех, за которым последовал звон бокалов. Вскоре по мрамору кто-то затопал, и большая дверь открылась. Горничная София высунула наружу свой острый нос. Когда она увидела меня, вернее, Даймонд, ее глаза округлились от удивления.

– Мисс Пандемос. Проходите, мы вас не ждали.

– Спасибо, София, – сухо сказала я, заходя внутрь.

Когда София заметила Мэдокса и адского пса, то сморщила нос и покачала головой.

– Никаких домашних животных.

– Ты его имеешь в виду или меня? – Мэдокс с наглым выражением лица указал на Блада и наклонил голову.

Горничная окинула его скептическим взглядом.

– Собаку.

– Ха, так и знал, – торжествовал Мэд, захлопывая дверь перед носом пса. Господи, помоги. Он был моим братом, и мне нельзя его душить. По крайней мере, сейчас.

– Боги сейчас в салоне, пьют аперитив.

– Отлично, обожаю аперитив. Я хочу «Космополитан», – наигранно весело пропел Мэдокс, хватая меня за руку и волоча в гостиную.

Он будто боялся, что я развернусь и уйду прочь. В общем-то, отчасти он был прав. Тошнота снова вернулась, и чем ближе мы подходили к гостиной, тем больше моих волос вставало дыбом. Воздух был наполнен запахом затхлой магии. Гнилой, перезрелой и забродившей, словно старые фрукты. Мне было настолько неуютно, что моя кожа светилась даже через тело Даймонд. Крылья, которые не могли пробиться через человеческую плоть, дергались на моей спине, как беспокойные червячки.

Мэдокс сильнее сжал мои пальцы.

– Мы справимся, – прошептал он и в следующее мгновение открыл дверь.

Все разговоры тут же стихли, и два десятка сияющих божьих глаз обратились на нас. В комнате было душно, как в сауне. На моей коже мгновенно проступил пот.

Видеть столько богов в тесной комнате – все равно что смотреть на солнце без очков. Солнце, которое воняло и лежало на смертном одре.

– Даймонд! – вдруг залепетала моя мать.

Я так вздрогнула, что аж шея хрустнула. Богиня любви встала с одного из диванов, золотые волосы извивались вокруг плеч, подчеркивая кристально-голубые глаза. Ее нос слишком быстро сменился с узкого на аристократичный, а затем на курносый.

– Мы не думали, что ты приедешь так скоро. Что-то произошло? – сказала она, улыбаясь в искреннем удивлении.

– Что? – раздраженно спросила я.

На щеках Афродиты появились ямочки.

– Думала, ты проведешь еще две недели на Карибах с сестрами!

– На Карибах? – неуверенно переспросила я.

Внутри себя я истерично кричала и бегала, мысленно нарезая круги. Они видели, что я не Даймонд. Эти взгляды! Словно волки, окружившие хромого олененка. Они знали, что мы придем. Они эвакуировались из Олимпа и пытались убить нас. Сначала в Тартаре, чтобы не дать нам вылезти наружу, а затем и в сломанном лифте. Я уверена, что они знали это, и все же это сбило меня с толку. Как я ни пыталась оставаться спокойной, по моему лицу, кажется, все было видно. Мое сердце билось слишком быстро, и показалось, что боги слышали это дикое стаккато.

Афродита подняла бровь, и ее волосы стали темно-коричневыми, словно горький шоколад. На ее лице появились веснушки, а фигура стала мальчишеской. Я почти забыла, как сильно это раздражало.

– Да, ты ведь даже брала отпуск, не так ли?

Значение этого вопроса дошло до меня не сразу. Мое внутреннее «я» перестало кричать и вопросительно на нее смотрело. Значит, они думали, что Даймонд была на Карибах? Она все-таки нас не сдавала?

Мэдокс ткнул меня в бок локтем.

– Ты хлопаешь глазами, как овца на скотобойне, – прошипел он.

– Я, э-э, – я откашлялась, – затосковала по дому, – сказала я наконец. – Там все время шел дождь.

– На Карибах?

– Да, э-э, дождливое время.

– Разве оно наступает не зимой?

– Да, все так… Просто странная погода.

Афродита повернулась к андрогинному богу с длинными черными волосами, который с раздраженным видом сидел в одном из плюшевых кресел.

– Петрус, ты отвечаешь за погоду в этом тысячелетии. Что-то пошло не так? – позабавившись, спросила Афродита.

Остальные боги захихикали, а Петрус со скучающим видом смотрел на свои ногти.

– Ну не могу же я уследить за всем на свете!

– Разумеется, нет, мы все давно переутомились, мой дорогой, – зачирикала богиня с убранными наверх волосами. Артемида.

Так переутомились, что арктические льды начали таять? Я закрыла рот. Мой левый глаз все же задергался.

– И ты тоже? Ты ведь должна быть нашей спасительницей в чрезвычайной ситуации!

Все вдруг уставились на Мэдокса. Э? Не знаю, кто выглядел более глупо, он или я.

– Что? – спросил Мэдокс. – Я просто случайно встретил вашу дочь, – он указал большим пальцем на меня, и я тут же закивала.

– Совершенно случайно, – подтвердила я.

Афродита звонко рассмеялась, смущая нас еще больше.

– Не скромничайте, – она улыбнулась, обнажая зубы, как акула, – тут все свои. Поверь мне, мы благодарны за помощь тебе и, разумеется, твоей сестре. Лишь благодаря вам мы смогли предотвратить катастрофу.

– Что? – одновременно переспросили мы. Что здесь происходило? Что-то было не так. У меня в животе что-то перевернулось, и я закачалась. Меня осенило, что кто-то, должно быть, все-таки нас сдал. Почему они думали, что это Мэдокс? Он выглядел так же озадаченно, как и я.

Афродита посмотрела на него.

– Ну, ситуация, в которой боги из одного измерения помогают другим, к сожалению, очень редка, но мы все же вам благодарны. Если бы вы не предупредили обо всем, на нас напали бы наши психически неуравновешенные дети. Мы были, мягко говоря, в ужасе, когда узнали об их планах. Но я совсем не догадывалась, что в моей дочери может скрываться такой потенциал, хоть она и из другого измерения. Как же жаль, что наши дети не могут быть такими.

– Просто плохое поколение, – фыркнул Гермес, на что остальные грустно кивнули.

– Очень жаль. – Афродита вздохнула громче всех и откинула красные волосы за плечи. – Мы, к сожалению, не знали, где именно ты находишься, но она была уверена, что однажды ты придешь сюда. Где… а, вот же она. Ворриор, дорогая. Твой брат здесь. Это же он, не так ли? По крайней мере, очень похож на Мэдокса из нашего измерения, – рассмеялась Афродита.

Дверь за нами закрылась, и мы медленно повернулись.

Ругательства в моей голове всплывали в следующей последовательности:

1. Жопа с ушами.

2. Бобриная какаха.

3. Лизоблюдка.

4. Дилдо-единорог.

5. Мерзкая смегма.

6. Лобковая вошь.

Я бы продолжила ряд, если бы Мэдокс не отпрыгнул с визгом, чуть не ударив меня по лицу.

– Ворриор? – выдохнул он. – Что ты здесь, черт подери, делаешь?

Вот, придумала еще:

7. Плоская паршивка.

Моя темноволосая копия изумленно подняла глаза. Позади нее стоял никто иной, как Зевс. Он добродушно улыбался.

– Как прекрасно, что брат и сестра снова вместе! – прогремел его голос.

Когда Ворриор 2.0 посмотрела на Мэдокса, ее улыбка растянулась до ушей.

– Мэдокс! Вот ты где! Везде тебя искала! Почему ты не писал и не звонил? – она бросилась ему на шею и обняла его.

8. Фурункул.

9. Лягушиная задница.

10. Гнилая слива.

Все вдруг уставились на меня. Ой. Я что, сказала что-то вслух?

– Что, черт подери, она здесь делает? – выдавила я, указывая на свою злую копию.

Она зажмурилась и наконец перестала обжиматься с моим братом. С моим! Кто первый встал, того и тапки. Хотя, наверное, она все-таки была первой. Ну, мне плевать. Он все равно теперь мой.

– А ты, как я понимаю, Даймонд, – она сморщила нос и высокомерно посмотрела на меня. Э? Ах, точно, я же выглядела как сестра. Чуть не забыла. – Ты похожа на мою сестру, только страшнее.

11. Гадина.

– А ты на мою, только выглядишь тупее.

– Что? – она захлопала глазами, и я широко улыбнулась.

– В-Ворриор! – завизжал Мэдокс, снова привлекая ее внимание. Он смотрел на нее с таким же ужасом, как и я. – Что ты здесь делаешь?

– Тебя ищу, – объяснила злая копия, нахмурив лоб и отходя от него. – Ты все время пишешь мне эти сообщения, рассказываешь про идиотский план, что на следующей неделе вы собираетесь свергнуть богов в Олимпе, а потом резко прекращаешь! – она ударила его кулаком по предплечью и скрестила руки на груди. – Ты что, с ума сошел? Нельзя просто выдать такую информацию и думать, что я никому об этом не расскажу. Когда ты замолчал, я пошла к Аиде и показала твои сообщения. Она была очень зла, потому что я все это время не говорила, где ты находишься. Благодаря тебе нас ждут три месяца домашнего ареста!

– Домашний арест? – переспросил Мэдокс, будто еще никогда не слышал ничего более идиотского.

– Хуже и быть не может! – мрачно кивнула она. – Аида отправила меня сюда, чтобы я спасла тебя от этого безумного камикадзе-путешествия. Кроме того, мне надо было предупредить богов. Однако из-за того, что я не знала, когда вы, придурки, сюда заявитесь, я уже неделю здесь сижу. Включи уже свой телефон.

Я уже хотела снова обругать ее, но моя челюсть лишь бесполезно отвисла. Не знаю, кто из нас выглядел более бледным, Мэдокс или я. Он повернулся ко мне и покачал головой.

– Это не то, о чем ты подумала, – выдавил он.

– Ты… ты… – заикалась я.

Значит, это он нас сдал? Мэдокс?

– Сообщения? – прохрипела я.

Боги смотрели то на меня, то на него, как будто это был какой-то интересный теннисный матч. Мэдокс снова покачал головой, затем закивал, чтобы потом опять покачать головой.

– Да! Нет! Все не так. Когда понял, что мой телефон может связываться с моим измерением, я написал ей, где нахожусь. Чтобы она не переживала. Она обещала молчать, поэтому… я… в общем, я просто…

– Ты просто сдал нас? – спросила я безэмоциональным голосом.

У меня закружилась голова, и пришлось сесть. Но куда? Повсюду были боги, которые смотрели на меня, как на филе миньон. Значит, они все знали. Каждый из них. Из-за Мэдокса. И из-за меня. Я начала задыхаться.

Мой брат тут же подошел ко мне и придержал меня. Он прижал меня к себе и снова покачал головой.

– Нет, я не сказал ничего конкретного, – в панике прошептал он. – Только хотел поговорить со своей Ворриор. Рассказать ей, что тут происходит. Не думал, что она воткнет нож нам в спину. Она знает лишь то, что мы хотели в Олимп, ничего конкретного о плане.

12. Лицемерка.

– Что с ней? – услышала я беспокойный голос Афродиты. – Она больна?

– Это, наверное, герпес, – сказала Ворриор 2.0.

Афродита появилась в поле моего зрения и обхватила мое лицо руками. Ее глаза были то голубыми, то зелеными, то желтыми.

– Что стряслось, дочка? Где боли… – она замерла.

Моя кожа завибрировала, и мы смотрели друг на друга не двигаясь. Она узнала меня и вздрогнула, будто обжигаясь.

– Что, черт подери, здесь происходит? – прошипела она.

Я не стала ей отвечать и вырвалась из тела Даймонд. Моя душа пульсировала, пытаясь собраться в кучу, и не успела я открыть рот, как меня вырвало прямо ей на ноги. Как раз это мне и было нужно.

Глава 31

Тьфу. Бе. Кх. Бе. Бе. Желание умереть. Снова тьфу

Никогда из меня не выливалась такая куча всего. Если моя карьера богини закончится здесь и сейчас, «Керхер» могли бы нанять меня водометом. Я бы стала самой дорогой моделью. Боги, кажется, не очень обрадовались моему профессионализму.

Афродита с криком отпрыгнула в сторону, а сестра упала на пол без сознания, словно марионетка, которой перерезали ниточки. Оружие отцепилось от ее бедра и укатилось прочь. Даймонд выглядела пугающе безжизненной. Поднималась ли ее грудная клетка? В данный момент я не могла к ней подойти, потому что была очень занята обблевыванием дорогого персидского ковра. Однажды я что-то на него пролила и получила четыре месяца домашнего ареста.

На полу роились черные осколки душ, которые сжимались и извивались, словно испуганные черви. Боги смотрели на все это так, будто на них обрушился Армагеддон. Просто умора!

К сожалению, я была слишком занята попытками собрать себя в кучу и вываливанием содержимого желудка на пол, поэтому не могла над ними посмеяться. Меня тошнило. Еще одна волна полетела на мрамор. Весь мой мир превратился в «Тьфу. Бе. Кх. Бе. Бе. Желание умереть. Снова тьфу». Пока я выплевывала одного бога за другим, первые уже возвращались к своему первозданному виду. Посреди черного моря слизи что-то постоянно кипело и обретало форму. Магия заполнила комнату, и боги в панике отошли от нас. Я слышала громкое всхлипывание, которое вполне могло быть и моим. Все уставились на первую фигуру, которая возникла из темноты. С хлопком посреди комнаты оказалось растение. Отлично. Очень вовремя, Брейв.

– Что, черт подери, происходит? – заревел Зевс. – Ты! Афродита, это твой жалкий выводок! Останови ее! – рычал он.

Туман у его ног превратился в рычащих волков, которые бросились на меня, а я могла лишь беспомощно выплевывать очередную волну, которая на вкус была подозрительно похожа на Сейлора.

– Нет! – Мэдокс прыгнул вперед, но два туманных волка разделились и оказались передо мной. Их когти сверкнули. Я, продолжая плеваться, увернулась, и их зубы чуть не вцепились в мое горло. Хлоп! Следующий бог предстал перед нами, оглядываясь и размахивая светлой гривой.

– Вот ты где, Брейв! – радостно крикнул Чарминг, обнимая растение. Веточки затряслись, и он обвел комнату взглядом. – Ага, семейная встреча, – он хищно ухмыльнулся, заставив пантеон отшатнуться еще дальше. По крайней мере, хоть часть изначального плана сработала. Мы действительно застали их врасплох.

Но черт! Я отскочила в сторону, когда волки снова бросились ко мне, и в этот раз была недостаточно быстрой. Один из них вгрызся в мой живот. Зубы засияли, слюни брызнули, и я услышала свой собственный крик. Челюсти разорвали меня от пупка до горла.

Эффект был таким же, как от отрубания горлышка бутылки со сжатым газом. Меня бросало по комнате, и я летала, будто стрела, разливая души во все стороны. В едином бесконечном потоке из меня вырвалось все, что только было внутри. В полете я сбивала с ног богов, и они падали, словно поваленные деревья, ударяясь о стены, на которых тут же появлялись трещины. Я упала и беспомощно начала задыхаться. Боги пантеона кричали, уворачиваясь от душ, которые были рассыпаны по комнате.

Даже Зевс побледнел, и его волки превратились в дым.

– Пресвятой Кронос, что происходит? – прохрипел он.

Перед ним двигалась вязкая слизь, которая росла и превратилась в высокого бога с синими волосами и холодными серебряными глазами. Выражение его лица было диким и опасным, когда он встретился с Зевсом лицом к лицу.

– Привет, отец, – зарычал он, запустив разряд молнии в его грудь.

В комнате воцарился жуткий хаос. Боги вырывались из слизи один за другим, с безумными улыбками бросаясь на греческих богов, которые все еще растерянно сжимали свои бокалы.

Чувствовала себя так, будто меня разрезали пополам. Я пыталась соединить части своей брюшной стенки, как вдруг Зевс врезался в дверь рядом со мной. В воздух полетели красное дерево и штукатурка. Пиас, словно ангел-мститель, мчался за ним. Джендер со счастливой улыбкой подняла высокомерного Петруса с кресла и сломала ему позвоночник, будто он был какой-то жалкой зубочисткой. По всей комнате разнесся грохот. Я думала, что бог с криком упадет, но он оскалился и запустил в стальное тело Джендер такую сильную волну магии, что ее нижняя челюсть оторвалась и отлетела в сторону. Вместе с растением Брейвом, которого кто-то бросил ввысь в то же самое время. Я даже не знала, где они приземлились. Сейлор и Эш достали оружие и спустя мгновение уже опустошали магазины пистолетов, оглушая всех вокруг. Пули так быстро и с такой силой вонзились в Афину и Гермеса, что даже обивка дивана, на котором они сидели, разлетелась по комнате. И все же они не упали на пол, а лишь разозлились и перешли в нападение. Афина схватила диван и подняла его, будто он был перышком в ее руках. Она зарычала и швырнула его в сторону братьев. Эш полетел по воздуху, а Сейлор выругался, когда его прибило к полу ножками дивана.

Брейв-растение снова полетел по комнате, падая на голову удивленного Гермеса. Оба повалились на пол, а ветки стали колотить бога, который отчаянно пытался не глотать зелень.

– Ворриор, ты можешь встать? – Мэдокс оказался рядом со мной. Он очень быстро дышал. Я захрипела и хотела кивнуть, как вдруг заметила рядом с собой богиню с темными волосами и смуглой кожей. Из ее рук вырывались толстые золотые колосья, которые она пустила по комнате. Деметра. Богиня лета.

Колосья свистели в воздухе и вдруг сдавили шею Мэдокса. Он начал задыхаться, округлив глаза, а богиня в это время потянула за колосья, собираясь обезглавить моего брата.

Нет! Я быстро прощупала пол вокруг себя в поиске чего-нибудь, что могло меня защитить. Что угодно. И тут мои руки обхватили что-то холодное. Подсвечник? Я подняла его и чуть не зарыдала от облегчения. Это было мое оружие, которое каталось по полу во всем этом хаосе. Слава богу! Я непроизвольно обхватила его сильнее и нажала на кнопку. Наконечник полетел вперед. Цепь с металлическим звоном понеслась по воздуху и пробила грудную клетку богини.

Деметра растерянно открыла рот, а я уже притянула ее к себе. Ее колосья по инерции сдавили шею Мэдокса еще сильнее, отчего на его коже уже виднелись порезы. Я вскочила на ноги и, хотя моя рана еще не зажила, вцепилась ногтями в волосы богини. Деметра закричала, но я уже вошла в ее разум и беспощадно копошилась в ее существе. Никакой души, только маслянистая черная гниль. Я раздавила ее разум, и она рухнула на пол, дергаясь, словно рыба на суше. С отвращением вытащила наконечник оружия из ее груди, проигнорировав хлюпающий звук, и тут в меня безо всякого предупреждения ударило в лоб молнией. Трехочковый от Аполлона.

Меня с силой отбросило в стену. Мой череп гудел. Строительная решетка в стене заскрипела, и я упала в густое облако пыли в коридор.

– Ого, какой сильный бум, – Мэдокс выглянул в дыру, которую я проделала в стене. – Все в порядке?

Я выплюнула жевательный зуб.

– Пока жива, – прокряхтела я, выпрямляясь и в тот же момент уворачиваясь от несущейся на меня косы. Чуть не обезглавили! Крик Мэдокса меня предостерег, и я моментально перекатилась на бок, благодаря чему коса лишь с лязгом ударилась о землю.

– Привет, малышка, – сказал Харон, перевозчик Подземного мира. Скелет, обтянутый бледной кожей. Он смотрел на меня своими темными глазами-кнопками.

Мы с Хароном всегда друг другу нравились. Я это точно знала. Даже если наша коммуникация ограничивалась словами «Здравствуйте» и «До свидания». Но сейчас я чувствовала запах гнили. Как болезнь, пожиравшая его кости и разум. Он вытащил косу из пола и замахнулся ею над своей головой. Железное лезвие просвистело по воздуху так резко, что я еле его заметила. Я снова увернулась.

Бац! Коса прошлась по моей шее, и оттуда полилась горячая клейкая кровь. Я снова перекатилась на спину, нацелилась на него своим оружием и выстрелила. Из-за короткого расстояния острие сразу же застряло в его костлявой груди и моментально вернулось ко мне. В отсутствие других возможностей я прижалась своими губами к его, потянула его душу и… фу. Плохая идея. Меня снова чуть не стошнило. На вкус он был как старое гнилое мясо. От души осталась лишь затхлая слизь, но я ничего не могла с этим сделать. Так что быстро среагировала, вспомнив инструкцию Мэдокса.

Я раздавила то, что осталось от разума Харона, и в отвращении затряслась, когда бог рухнул на пол. Он повернул голову и уставился на мое лицо, которое отражалось на поверхности косы. Оно светилось, словно покрытое золотом. Если во мне до этого и было что-то человечное, за последние часы оно окончательно погибло. Я не была собой, не была просто богиней. Я была богиней хаоса, и точка.

Это осознание дало мне новую силу и уверенность. Рана на моем животе без колебаний закрылась, а зуб снова вырос, и я решительно схватилась за рукоять косы.

Я ловко вскочила на ноги. Борьба разворачивалась во всем доме, и в данный момент Гермес суматошно летел по коридору. Я расправила крылья, оттолкнулась от пола и последовала за толстым богом, чьи крылья еле его несли. Когда он заметил меня, то тут же ускорился. По крайней мере, попытался. Он запустил в меня волной неконтролируемой магии, и я уклонилась, но дорогие муслиновые занавески затрещали, охваченные огнем. Запах горелой ткани наполнил воздух.

– Нет! Нет, пожалуйста! – задыхаясь, кричал Гермес, и его двойной подбородок затрясся. – Я вообще тут ни при чем, я бы никогда…

Мне не суждено было узнать, чем закончится это предложение, потому что я поймала его прямо в воздухе. Коса перерезала его брюхо и пригвоздила тело к стене. Он беспомощно дергал толстыми ногами, словно раздавленный жук, выпучив от паники глаза. Мне почти было его жаль. Почти.

Я схватила Гермеса за подбородок и проникла в его разум. Мне навстречу летела ненависть, столько ненависти! А также страх и гнев, горячие и дикие. Я дрогнула и раздраженно захлопала глазами. Гермес был другим. Внутри него не было черной слизи, из которой нельзя было ничего отфильтровать. У него было что-то, похожее на душу, заполнявшую пустоту. Но душа была другой. Как будто мутация, замаскированная под душу, таилась в разуме Гермеса и рычала на меня, когда я подбиралась слишком близко. Я не смогу просто так ее раздавить. Но у меня были другие методы избавиться от бога.

Я сделала глубокий вдох, и он перестал дрожать, так как его наполненная ненавистью душа вошла в меня и странно покалывала в голове. Я почувствовала себя сильнее, но также и яростней. Большая душа пульсировала во мне, и я растерянно затряслась. Выхватила косу из стены, повернулась и полетела мимо горящих занавесок. Раздались пистолетные выстрелы. Пули вонзились в мое правое крыло, когда я подобралась к гостиной. Я выругалась. Кости сломались, но я смогла поймать равновесие, наблюдая за тем, как Арес перезаряжал автомат Калашникова. Он был крутым парнем. Не только из-за того, что сражался лучше, быстрее и был оснащен современнее остальных, но еще и из-за того, что мог становиться невидимым. Что не очень помогало Сейлору и его способности целиться. Онор спешил ему на помощь. Наш бог войны так искусно уклонялся от каждой пули, будто они летели в него в режиме замедленной съемки. И все же он не мог подобраться ближе: Арес был слишком быстр. Почти каждый его выстрел бил в цель, и он каждый раз попадал в бедного Сейлора или какого-нибудь проходящего мимо бога вроде меня.

Однако у меня была идея, как помочь им обоим. Я подошла ближе и получила еще три пули. Одна по касательной задела мое плечо, а остальные две разбили тонкие кости крыльев. Я упала, но во время падения направила свое оружие на Ареса и выстрелила. Цепь зазвенела. Арес ухмыльнулся и растворился в воздухе, в результате чего острие с треском вонзилось в деревянный пол. Я споткнулась но, увидев в отражении своей косы, как заклубился воздух позади меня, плавно вонзила лезвие в оголенное горло Ареса. Ха! Попала. Арес снова стал видимым и озадаченно на меня посмотрел. Я и сама в шоке, Арес.

И все же я снова достала свое оружие, притянула бога к себе и схватила его душу. Внутри, словно второе сердце, пульсировали страдания, голод и одиночество. Это был огонь, сменивший его душу и заставлявший его жить. Мой рот открылся, и я сделала глубокий вдох. Арес сопротивлялся. Он так сильно ударил меня по лицу, что у меня сломался нос, а ноги подкосились. Я закачалась на месте, но уже в следующее мгновение Онор оказался позади Ареса и крепко его схватил. Арес снова стал невидимым, но ему это не очень-то помогло. Я дрожала, когда втянула душу бога и заставила его исчезнуть. Мои руки сжались в кулаки. Черт, как я была зла! Будто кто-то влил чистую ненависть в мои вены. Все вокруг запульсировало красным, а секундой позже я поняла, что дело, возможно, было в огне, который пожирал гостиную. Комнату заполнил резкий запах огня, который громко и голодно трещал. Брейв-растение снова пролетел мимо меня, разбрасывая листья. Чарминг погнался вслед за ним. Где-то на этаже над нами что-то взорвалось. Послышался громкий грохот. Дом закачался.

– Ворриор, – задыхался Онор. – Ты должна нам помочь. Мы в заднице! Боги просто не умирают. Я понятия не имею, что нам еще сделать!

Я махнула рукой, чтобы остановить его испуганное бормотание, схватила косу покрепче и подошла к нему.

– Не беспокойся. Уже в процессе. Просто сдерживайте их, чтобы они не вышли из-под контроля, а позже я подойду.

Онор кивнул, когда я повернула за угол. Два бога били друг друга… подсвечниками? Металл бился о металл. Сверкнули зеленые волосы, и я узнала Вируса. Я была поражена, когда увидела, как он бил металлической трубкой по стене, затачивая подсвечник и делая его острым, как лезвие ножа. У него в руках теперь было что-то вроде огромной смертельной вилки, которую он с улыбкой вонзил в брюхо соперника и разрезал его снизу вверх. Бог закачался на месте. Это был Аполлон. Грязно-серебряная кровь полилась из него, но вены засветились, словно жидкое золото, и огромные раны стали закрываться.

Я прыгнула вверх и упала с косой в руке на Аполлона, который тут же, выругавшись, уклонился от моей атаки.

– Вот ты где, – услышала я выдох облегчения Вируса. – Уже начал переживать.

– Не стоит, – улыбнулась я ему, и… Подсвечник вонзился в мою почку, и ноги подкосились.

Аполлон рассмеялся. Или, по крайней мере, попытался. Потому что нож Вируса превратился в длинное тонкое копье, которое он молниеносно бросил в старого бога. Прямо в пятки. Аполлон оглушительно зарычал. Слабак! Его вены снова засветились, и металл расплавился. Быстро. Я вытащила подсвечник из своей спины, игнорируя боль, и точным броском попала прямо в голову Аполлона, отчего его зубы разлетелись в стороны.

– Точное попадание, детка! – ликовал Вирус. Я со скривившимся от боли лицом захромала в их сторону, схватила Аполлона за воротник и вошла в его разум. Холодная и вязкая слизь окружила меня.

Тут вообще ничего не было! Я фыркнула, раздавила его слабый разум, и бог, дрожа, рухнул на пол.

– Отличная работа! – я вдруг оказалась в объятиях Вируса, который нежно прижал меня к себе. Его сердце билось столь же быстро, как и мое. – Мы справимся, – прошептал он мне на ухо.

Я кивнула, отпрянула от него и… оттолкнула. Между нами приземлилась сверкающая молния и кусок потолка, заставляя всех вокруг отскочить в сторону.

Меня сильно ударило по голове, и я…

– Точное попадание, детка! – ликовал Вирус. Я со скривившимся от боли лицом захромала в их сторону, схватила Аполлона за воротник и вошла в его разум. Холодная и вязкая слизь окружила меня.

Тут вообще ничего не было! Я фыркнула, раздавила его слабый разум, и бог, дрожа, рухнул на пол.

– Отличная работа! – я вдруг оказалась в объятиях Вируса, который нежно прижал меня к себе. Его сердце билось столь же быстро, как и мое. – Мы справимся, – прошептал он мне на ухо.

Вот и вспомнила. Должно быть, Эйдж отмотал время назад, потому что что-то пошло не так. В этот раз Вирус отпрыгнул сам, а я нырнула в укрытие. Когда взрывная волна снова задела нас, я оказалась между занавесок. Огонь сжигал мои крылья. Воняло омерзительно. Я быстро потушила пламя и вскочила на ноги, хотя, вероятно, мой копчик был сломан. Зевс и Пиас упали на пол через дыру в потолке, избивая друг друга кулаками. Плоть встретила плоть, кости ломались под костями, а молнии переплетались в танце. Каждый удар отзывался раскатами грома. Дом шатался. Повсюду мерцали языки пламени, как вдруг я заметила Мэдокса, который был совершенно сбит с толку. Он явно с кем-то ссорился, пока вокруг них разворачивалась смертельная борьба. Я увидела черные волосы и фиолетовые глаза.

Ага. Ворриор 2.0.

Прежде чем успела задуматься над этим, что-то ворвалось в окно рядом со мной, и я непроизвольно закрыла голову руками. Стекло полетело мимо меня, а осколки вонзались в мое тело. В здание запрыгнула богиня с растрепанными волосами. Артемида, богиня охоты. Она шипела, словно кошка, стоя передо мной, пока осколки размером с ладонь прижимали меня к земле. В руке у нее был лук. Она натянула тетиву и нацелилась в меня. Стрела была длиной с мою руку. В мгновение, когда она отпустила ее, весь мир вокруг будто замедлился. Я услышала громкое рычание, увидела блеск черного меха, фиолетовые глаза и кучу зубов. Лапы. Бладклоу!

Богиня его не видела. Вернее, заметила слишком поздно, потому что была повернута спиной. Пес рванул с места и в прыжке откусил ей голову. Оп! Я загрустила, что василиска не было со мной. Ему бы понравилась вся эта резня. Но татуировка на моей руке была холодной и пустой. К счастью, у меня остался Бладклоу, который отлично справлялся с поддержанием кровавого беспорядка. Я хотела возликовать от радости, но стрела, к сожалению, вонзилась прямо мне в глаз…

Боковым зрением заметила Мэдокса, который был совершенно сбит с толку. Он явно с кем-то ссорился, пока вокруг них разворачивалась смертельная борьба. Я увидела черные волосы и фиолетовые глаза.

Ага. Ворриор 2.0.

Прежде чем я успела задуматься над этим, что-то ворвалось в окно, рядом со мной. Ого! Сейчас взорвется. Я отбежала в сторону, когда Артемида ворвалась в зал, сопровождаемая дождем стеклянных осколков.

Я ловко увернулась, и безудержная сила позволила мне набрать обороты, так что я отрубила ей голову и услышала приятное хлюпанье. Богиня рухнула на землю. Кровь вяло лилась из ее тела, обрызгав мне ноги, когда я села перед ней, вцепилась в ее тело дрожащими пальцами и стала искать ее душу. Ну, или мутацию, которая в ней осталась. Наконец, я нашла, что искала.

Она горела ненавистью и саморазрушительной похотью. Дрожа, я втянула ее в себя, и мне тут же стало тошно. Я, качаясь, встала на ноги. Артемида исчезла, а Бладклоу заглянул в окно.

– Мне все-таки хотелось самому откусить ее тупую голову, – фыркнул он.

– Извини, в другой раз, – мы улыбнулись друг другу, и Чарминг сбил меня с ног, тяжело дыша.

Мы повалились на пол и чуть не приземлились на горящий диван. Пот стекал по моей спине. Мне стало тяжело дышать.

– Ворриор! – откашлялся Чарминг. – Можешь пойти с нами? Проблемы с Посейдоном, – фыркнул он.

Я кивнула и побежала вслед за своим племянником. Бладклоу последовал за нами, высунув язык. Чарминг повел нас по коридору в ванную комнату, рядом с которой стоял Рэйзд, уворачиваясь от водяных щупалец, которые снова и снова его избивали. Он был похож на тонущую крысу.

– Посейдон управляет водой из туалета, – поделился со мной Чарминг. – Если мы подойдем слишком близко, он нас в ней утопит.

Я скривила гримасу и решила, что лучше всего нам поможет тактика внезапного нападения, поэтому побежала вперед, упала на пол, проскользнула в ванную мимо озадаченного Рэйзда и направила свое оружие на Посейдона. Бог использовал туалетную воду в качестве защитного щита. Водяные руки вырвались из непроницаемой водной стены и били по всему, что попадалось на пути. Сам Посейдон был лишь еле заметной тенью. Я зашла слишком далеко, потому что моя голень коснулась твердой струи, и нога неумолимо сломалась. Я заскрипела зубами и выстрелила. Цепь зазвенела, и наконечник прорвался в плоть бога. Посейдон закричал. Вода хлестала вокруг меня. В ушах звенело. Она заливалась мне в рот и сдавливала со всех сторон. Я задыхалась, но вспомнила, что надо потянуть за цепь.

Лицо Посейдона скривилось от гнева, а жабры на его шее беспокойно открывались и закрывались, пуская вверх пузыри воздуха. Течение ударило меня, словно кулак, и я чуть не потеряла сознание, но уже нашла губы Посейдона и втянула в себя его душу. Высокомерие и цинизм внутри заставили меня задыхаться. Пока пузыри воздуха неслись вверх, Посейдон извивался подо мной, но у него больше не было шансов. Его гнилая сущность просочилась в меня, и водяная стена пала.

– Дерьмо! – я выплюнула туалетную воду, глотая ртом воздух. Чарминг аплодировал, а рядом с ним стоял Брейв-растение, качая веточками.

– Круто! Может, тебе стоит отдохнуть, тетушка? Выглядишь убитой.

Я, дрожа, кивнула. Что-то было не так. Все эти души внутри меня ощущались совершенно иначе, чем молодые боги. Мне надо срочно избавиться от них, пока…

Растрепанная голова Мэдокса появилась в дверях.

– Принцесса! – зарычал он. – У нас тут Геба. Втяни-ка ее!

Я вздохнула, встала с пола и, промокшая до нитки, побежала дальше.

Глава 32

Я была совершенно новой: стала лучше и злее

Кашель царапал мне горло. Я просто не могла дышать. Новые боги уже принялись устранять последствия битвы, чтобы дом не рухнул, и я даже видела прыгучие локоны Фоун. Но дым никуда не исчезал, несмотря на их усилия. Геба тяжелым грузом лежала у меня в животе, и я качалась, опираясь на стену.

Меня одолевали странные чувства: ненависть, высокомерие, снобизм. Голоса шептали мне на ухо нервирующие вещи. С тех пор как к богам внутри меня присоединилась Геба, меня охватило непреодолимое желание вскрыть себе вены. Ну, или хотя бы кому-нибудь другому. Хоть кому-нибудь, главное, чтобы он кричал, а я могла посмеяться и упиваться его страданиями. От этой мысли я вздрогнула.

В следующее мгновение мне снова стало плохо. Надо бежать отсюда прочь! Я плелась к выходу изо всех сил. Все крутилось вокруг меня. Руки сжались в кулаки, а в них я увидела клоки волос. Это мои? Я что, выдирала свои волосы? Почему? Я озадаченно остановилась. Где я вообще была? На улице? Нет. В доме? Почему я была здесь?

– Ворриор, у нас тут Гера, – крикнул кто-то сверху. Кто? А, Сейлор. Вампир.

Интересно, что он будет делать, если я решу вонзить зубы в его бледную шею и начну пить его кровь? Будет ли он кричать? Наверняка. Вампиры не любили становиться чьей-то едой. Да, надо сожрать его. Хороший план. Отличный план! На самом-то деле все мои планы были крутыми. Потому что я была гением и выглядела просто чертовски сексуально. Все должны быть рады, если я захочу их съесть. Это прямо мое. Кроме того, я была голодна. Просто ужасно голодна.

– Ворриор, – Вирус оказался передо мной и щелкнул пальцами у меня перед носом.

– Ты давно здесь стоишь? – раздраженно спросила я.

– Все время, – нахмурился он. – Ты слышала Сейлора? У нас Гера в спальне. Ты пойдешь? – он наклонил голову в сторону комнаты. – И… у тебя все в порядке?

Я радостно улыбнулась. Вирус был таким красивым! Как бы мне хотелось сломать ему пальцы. Они будут так хрустеть! Как крендельки.

– Конечно, – прочирикала я. – Пойдем.

Вирус взял меня за руку и украдкой поглядывал на меня. В его глазах была тревога. Я покачала головой. Она так кружилась! Внезапно дом затрясся, мы закачались, и мимо окна пролетела яркая молния. Затем еще одна, которая попала в дерево. Земля полетела во все стороны, когда оно рухнуло.

Вирус беспокойно кусал губу.

– Может, мне стоит помочь Пиасу? Ты сама справишься?

– Конечно, иди. Быстрее!

Он тут же исчез. Я поднималась вверх по лестнице и уже тогда услышала крики Геры. Она визжала так, будто кто-то забивает поросенка. Омерзительно. Но на самом деле еще и мило. Может, мне ее выпотрошить? Пока она еще в сознании. Я всегда ее терпеть не могла. Такая сука. Триста лет назад она увела у меня любовника, надо отрезать ей за это язык.

Секундочку. О чем это я думала?

Нахмурив лоб, я остановилась и огляделась. Где я вообще была? Я услышала крик и подпрыгнула на месте. Сейлор пыхтел, высовывая голову из-за двери. Мокрые пряди прилипли к его лбу. Почему мне так хотелось укусить его за шею?

– Ты придешь к нам?

– Конечно, – я откашлялась и пошла за ним.

Гера лежала на кровати, бешено извиваясь, крича и ругаясь, пока Эш и Шейм крепко ее держали.

– Отпустите меня, голодранцы! – рявкула она. Из ее открытого рта летела слюна. – Вы горько об этом пожалеете! Я Гера, мать богов! Не позволю так с собой обращаться! Что вы вообще делаете? Да как вы смеете…

– Ой, как же ты бесишь! – Шейм засунула носок ей в рот.

– Спасибо, что держите, – сухо сказала я, залезая на трясущийся матрас. Перья летали по комнате. Вены на лбу Геры вздулись, а сосуды в глазах полопались, пока она рычала в свой кляп.

Я безжалостно схватила ее голову и вошла в ее разум. Меня захлестнуло волной тщеславия и садизма, которая была сильнее, чем все грехи предыдущих богов. Гера, казалось, превратилась в совершенно новое существо. Она была почти… демоном. Я вздрогнула.

– Что случилось, Ворриор? – Шейм на удивление внимательно смотрела мне в глаза.

– Думаю, некоторые боги меняются, – поделилась я с ней. – Их души… – я облизнула свои губы. – Они мутировали. Во что-то… темное.

– Так со всеми? – спросила Шейм.

Мои шейные позвонки щелкнули, когда я покачала головой.

– Нет. Некоторые просто сломаны.

Шейм с беспокойством в глазах поджала губы.

– Что бы с ними ни происходило, нам нельзя их недооценивать. Позже обсудим это с Пиасом. Но сначала надо избавиться от Геры. Дальше Зевс, а с ним непросто.

Я кивнула и повернулась к Гере. Она злобно посмотрела на меня, и я вдруг испугалась не зная чего. В моей голове все было таким вялым и слабым. Мне было сложно думать. Я не могла… Я… Тут уголки моего рта поднялись, когда я уставилась на Геру. Она хотела высмеять меня? Меня?

Я с наслаждением занесла кулак и ударила ее. Звук, с которым сломался ее тупой нос, был самым прекрасным, что я когда-либо слышала. Остальные вздрогнули, а Гера закричала.

– Ворриор, ты что делаешь? – спросила Шейм.

Игнорируя ее, жадно втянула в себя душу Геры. Дрожь пробирала меня до самых костей. Эссенция Геры ощущалась как наркотик. Мне было жарко и в то же время холодно. Я расстроилась, когда проглотила ее и удовольствие закончилось. Громко икая, я потянулась. Вкусно.

– Еще боги остались? – невнятно пробормотала я.

Шейм, казалось, не заметила смены моего состояния. Да и все остальные тоже.

– Совсем не много, – сказал Сейлор.

Я с энтузиазмом вскочила с кровати.

– Круто! До скорого! – я выбежала из комнаты, прислушиваясь к паническим крикам.

Я будто уже чувствовала их кровь на своем языке и с наслаждением копошилась в их внутренностях. Ненавидела их всех. Старые чудаки были опасны, а я должна была защитить свою новую семью. Они были злыми, а мы – добрыми. Чертовски добрыми.

Перепрыгивая через ступеньки, я легко приземлилась на пол и жадно огляделась. Кто попадется мне следующим? Я захихикала и увидела кое-кого, кто отчаянно пытался спрятаться. Испуганная богиня выскользнула из-за двери. Бледная и дрожащая от страха. Ее тонкие пальцы сжимали обгоревшую дверную ручку. Никто, кроме меня, не заметил ее.

– Привет!

Богиня вздрогнула и отшатнулась от меня. Это была Гармония, богиня гармонии. Я нечасто с ней сталкивалась, а когда видела, она всегда была в плохом настроении.

– Пожалуйста… – прошептала она. – Я никогда не причиняла никому зла. У меня даже детей нет. Пожалуйста, пожалуйста, я тут не…

Ой. Когда она закончила говорить? Я растерянно посмотрела на свои руки, по которым стекала серебряная кровь. Я что-то жевала. Но что? Хм. Какой-то комочек. У Гармонии отсутствовала гортань! Она задыхалась. Я быстро выплюнула ее орган. Пора завязывать! Сейчас же! Потому что…

Я хочу есть! Я была так голодна, а у нее, вероятно, даже душа была на месте. Восторженно посмотрела на нее и… почувствовала разочарование. Нет, там больше не осталось ничего, что я могла бы забрать. Только черная слизь. Я нервно сломала ее разум и встала. Куда я хотела уйти? Куда? Секунду, у меня во рту что, кровь? Я озадаченно обернулась.

– Эй? – спросила я, обхватывая себя руками.

Мне было так холодно. У меня во рту был странный привкус, будто к нему подкрадывалась ползучая горечь. Я споткнулась о богиню, лежавшую на полу. У нее отсутствовала гортань. Фу, кто вообще так поступает?

Я обошла ее. Дом был черным от сажи. Где-то еще что-то горело, но дым медленно исчезал. Слава богу.

Где были все остальные? Я навострила уши и вздрогнула, когда что-то загрохотало. Я откинула голову. Ага. Они были на чердаке. Оттуда доносились крики, а затем взрывы. Дом слегка покачивался.

Встревоженно нахмурилась и, выбежав на улицу через парадную дверь, вдохнула свежий воздух и почувствовала себя немного лучше. Из моей спины вырвались крылья, и я поднялась, направляясь к источнику шума. Когда оказалась на уровне крыши, кто-то пробил дыру в черепице. Пыль поднялась столбом, и я испуганно отлетела подальше. Из дыры вырвалась молния, а затем я увидела седые волосы Зевса.

– Стой на месте, трус, – рычал чей-то холодный голос. Пиас вышел за ним. У него текла кровь, а волосы были частично сожжены. Зевс хромал.

Пиас отправил в его сторону молнию, от которой Зевс увернулся, но я все же почувствовала запах горелой плоти. Зевс послал ответную молнию в своего сына.

Это мой шанс! Я летела за отцом богов. К сожалению, у меня не было ни косы, ни оружия. Где я их потеряла? Ладно, плевать. Я и так смогу победить Зевса. Пиас отправил в него очередную молнию, а я схватила бога сзади и вцепилась в него, как обезьянка. Он извивался, словно лошадь, пытаясь сбросить меня с себя, но я стиснула зубы и ворвалась в его голову.

Мои ментальные способности ударились о защитный щит. С такой силой врезалась в него, что у меня аж зубы застучали. Черт. Зевс воспользовался моментом моего замешательства, схватил меня за плечо и сбросил на крышу.

– Ворриор! – выругался Пиас.

Его отец пустил электрический разряд по моему телу, оставляя меня задыхаться и кричать от боли, несущейся по венам. Я ведь кричала, да? Черт подери, да! И откусила себе половину языка. Мой рот наполнился пеной и кровью. Когда боль наконец утихла, я в истощении упала в обморок.

Зевс фыркнул и повернулся к Пиасу.

– Отпусти меня или я поджарю малышку.

Пиас зарычал и бросился вперед. Зевс споткнулся, потерял равновесие, и мы все вместе упали с крыши на землю, не успела я и крылья расправить. Воздух со свистом покинул мои легкие. Зевс тоже застонал, но, когда заметил, что я не пострадала, запустил еще один разряд по моему телу. Я завизжала извиваясь.

Пиас ловко, словно кошка, приземлился рядом с нами, округлив глаза в панике.

– Отпусти ее! – кричал он.

Из дома выбежал мой отряд. Вирус, Эш, Сейлор, Чарминг. И даже Шейм.

Все наблюдали за тем, как я корчилась от боли в руках Зевса. У меня не было ни единого шанса высвободиться из его хватки: он был слишком силен. Я задыхалась. Молния Пиаса пролетела в миллиметре от Зевса, и тот мрачно ухмыльнулся, увеличив напряжение своего импульса. По крайней мере, мне так показалось.

Передо мной мерцал белый свет. Что-то во мне хрустело и трещало. Странно. Вдруг мне стало совсем не больно. Я отдаленно слышала рев Пиаса. Вирус тоже закричал. Они спорили. О чем? Понятия не имею. Я была слишком зачарована черной слизью, которая вытекала из трещины внутри моей души. Эмоции переполняли меня.

Ненависть. Жадность. Похоть. Нарциссизм. Все одновременно. Слишком много всего! Я старалась остановить поток, заткнуть брешь. Пыталась удержать их пальцами.

Еще один удар. Я не чувствовала боли, но трещина разорвалась окончательно. Я открыла рот, чтобы закричать, но вместо этого из меня вылетали души. Моя собственная дрожала в панике, пока вокруг нее бушевала темнота.

Отпусти.

Голоса больше ничего мне не шептали. Они кричали.

Мы тебе поможем.

Я им противилась, но боли были невыносимыми. Я утопала в темноте. Она проникала в каждую клетку моего тела. Приходилось глотать тьму. Почему никто мне не помогал? Почему они только перекрикивали друг друга? Почему…

Я открыла глаза. Зевс все еще держал меня, но что-то изменилось. Нет, это я изменилась. Стала быстрее, сильнее. Неужели я раньше думала, что была богиней? По сравнению с моим нынешним состоянием я была пустым местом. Стала совершенно новой: лучше и злее. Зевс окинул меня мимолетным взглядом, но тут же вздрогнул. Он отбросил меня в сторону, будто я была каким-то противным насекомым, но я ловко приземлилась на землю и выпрямилась.

– Что… ты такое? – задыхаясь, спросил Зевс. Я подмигнула ему и послала воздушный поцелуй.

Пиас, который собирался запустить в Зевса очередной молнией, испуганно замер.

– Ворриор, что случилось?

Я, невинно хлопая глазами, повернулась к нему.

– Ты это мне?

Все отшатнулись от меня, а Пиас побледнел.

– Что с тобой? Твои глаза…

– Что? – спросила я, широко улыбаясь. Мои зубы стали острыми, как ножи, и я расправила вырвавшиеся из спины крылья. Белый цвет перьев сменился на глубокий черный. – Никогда не чувствовала себя лучше, – прошептала я, без предупреждения бросаясь на Зевса. Одна из его молний ударила меня, но я почувствовала лишь легкое покалывание. Смеясь от восторга, я запрыгнула на его грудь и разорвала ее.

– Ты маленькая мерзкая… – выплюнул Зевс.

Ой. Я уже держала его бьющееся сердце в руке. Бог уставился на него.

– Нет! – выдавил он.

Но я с презрением отбросила пульсирующий орган назад.

– Оно тебе больше не нужно, Зевс, – пропела я, прижимаясь своими губами к его.

Он закричал. Я замурлыкала и вгрызлась в его губы, с энтузиазмом пробивая защитный щит в его голове. Душа Зевса была… ой, отвратительная и в то же время прекрасная. Демон с головы до пят. И я блаженно втянула ее в себя.

Идеально. Просто идеально. Я купалась в его пороках. Как и в его луже крови, к слову. Я должна наслаждаться жизнью, а она была короткой.

– Ворриор! – Пиас встал передо мной, дрожа и… направляя на меня пистолет? Как мило. Сначала я засуну его ему в задницу, а затем спущу курок. Интересно, его голова взорвется? – Что с тобой?

– Почему ты такой злой, любимый? – я надула губы. – Я победила Зевса. Ты разве не хочешь сказать мне спасибо?

Пиас стал еще бледнее.

– Ты не победила его, а разорвала. Со смехом.

– Это же круто, разве нет?

– Нет!

– Ты что, обиделся, что я не дала тебе самому убить своего папулю?

– Нет!

– Эй! У меня классная идея! Давай займемся сексом! Так ты сможешь осквернить его память! – предложила я, хихикая.

Курок щелкнул. Я зарычала и подняла бровь.

– Ты же не хочешь меня разозлить?

Пиас сглотнул.

– Что с тобой? – снова спросил он.

– Она сошла с ума. Души богов были уже слишком испорченными. – Афродита стояла рядом с ними, бледная и прекрасная в свете луны. Она серьезно смотрела на меня. – Ворриор теперь демон.

Я взорвалась смехом. Смех был резким и, стоит признать, немножко безумным.

– И это ты мне говоришь?

– Ты еще жива, – прищурился Пиас.

– Очевидно, – презрительно фыркнула Афродита.

– Почему?

– Потому что я умнее остальных.

– В каком смысле?

– Она станет вашей проблемой, – холодно сказала богиня. – Начнет убивать всех без разбора. Прежде всего богов.

Афродита болтала, как какой-то попугай. Я смотрела на богов, изучая одного за другим. Кого же мне убить первым? Эники-беники ели вареники…

– Испорченные души внутри нее требуют еды, – продолжала Афродита, пока я жадно смотрела на Чарминга. Он наверняка был вкусным. – А если бессмертной еды ей будет недостаточно, она доберется до людей. Будет истреблять их, пока жизни на земле не останется. Она – результат того, чего мы всегда пытались избегать. Ворриор представляет собой переразвитый организм и воплощение жестокости. Мы должны уничтожить ее, или всем нам наступит конец.

Шейм на вкус, наверное, была омерзительна, но она заслужила того, чтобы ее сожрали. Ах, или…

Зрачки Пиаса расширились.

– Ты бредишь. Просто пытаешься спасти свою собственную жизнь.

Афродита ухмыльнулась. Может, мне и ее съесть?

– Не без этого. Но если вы не займетесь ею, на земле разверзнется ад.

– Как такое вообще может произойти? – прохрипел Вирус.

М-м-м, ему бы я вырвала позвоночник и высосала спинной мозг. Он уставился на меня с таким ужасом, что это заставило меня улыбнуться. Мило. Я бы с радостью его убила. Но как? Так много возможностей и так мало времени. Я мечтательно вздохнула.

Афродита продолжила говорить:

– Менее сильный дух даже души бы в себе удержать не смог. Безумие – цена, которую ей пришлось заплатить. Этого не произошло бы, если бы вы продолжили мирно жить в Тартаре, но вам же хотелось большего. Вот и получайте Армагеддон на двух ножках.

– Как… – Пис облизнул нижнюю губу. Секси. Откушу ее ему. М-м-м. – Как мы можем ей помочь?

– Ей уж точно никак, – усмехнулась Афродита. – Если вы, конечно, не хотите освободить демона, который в ней прячется. Последствий этой катастрофы даже представлять себе не хочу. Лишь хаос достаточно силен, чтобы остановить хаос. Как практично, что у нас здесь кое-кто есть. Не так ли, моя дорогая?

Из-за группы богов вышла фигура с черными волосами и фиолетовыми глазами. Моя копия! Слабачка! Ох, это может быть увлекательно. И вкусно. Убивать саму себя, наверное, круто. Как будто я сама дарю себе подарок.

Я восторженно захлопала в ладоши. Дзынь-дзынь-дзынь! Джекпот!

– Тебя! Я выбираю себя! Можно мне себя убить? – спросила я у Афродиты.

Она не обращала на меня внимания, а лишь говорила с темноволосой версией меня.

– Ты можешь вырубить ее. Но будь осторожна. Два бога хаоса вместе – это взрывная смесь. Запри ее внутри себя и проследи за тем, чтобы ни одна из душ не вышла наружу.

Ворриор номер два серьезно кивнула и пошла в мою сторону. Я расслабленно приготовилась, но вдруг перед ней встал Мэдокс и остановил ее.

– Ты не будешь причинять ей боль! – скомандовал он.

Ворриор сердито на него посмотрела.

– Что? Ты что, влюбился в эту злую копию-блондинку? – усмехнулась богиня.

Мэдокс вцепился в нее, и я практически услышала, как он сдавил в руках ее плоть.

– Выведи ее из строя, не больше, – резко сказал Мэдокс. – Или я не вернусь. Это я тебе обещаю.

Ворриор побледнела.

– Ой, бедная маленькая Ворриор, – захихикала я. Она вздрогнула, заставляя меня широко улыбнуться. – Кажется, твоему Мэдоксу я нравлюсь больше тебя!

– Заткни пасть! – огрызнулась она, решительно топая в мою сторону. – Я возненавидела тебя уже тогда, когда ты вломилась в нашу вселенную, а теперь у меня наконец-то появилась причина надрать твою тупую задницу!

– На здоровье, – засюсюкала я. – Но перед этим мне надо кое-что сделать.

Она раздраженно хлопала глазами.

– И что же?

Я со скучающим видом указала на Афродиту.

– Ну, как что. Сожрать ее.

Богиня любви отскочила назад. Идеально. Я прыгнула прямо на нее, ударившись о ее мягкое тело. Она посмотрела на меня почти яростно.

– Только посмей, Ворриор Пандемос. Я твоя мать! – кричала она. – Ты не станешь меня…

Я силой захватила ее губы, и богиня вонзила в меня свои пальцы, которые вдруг оказались длинными изогнутыми когтями. В ее глазах бушевало безумие, что заставило меня рассмеяться.

– Так ты тоже демон, – восторженно сказала я. – Это, конечно, многое объясняет.

Афродита зарычала. Ее зубы стали острыми, словно ножи, и она собиралась вонзить их в меня, но я подняла кулак и ударила ее в шею. Она стала задыхаться. Это время я использовала для того, чтобы схватиться другой рукой за ее челюсть и разорвать ее. Она с треском сломалась. Как будто устрицу открываешь! Афродита застонала, а остальные дико закричали. Они, судя по всему, не знали, что делать. Ворриор первой отошла от шока и бросилась в мою сторону. Надо бы мне поторопиться.

Я жадно пила существо богини любви. Она на вкус была как меланхолия и дым из-за болезненной паранойи и горечи. Я лакомилась ею. Пока Ворриор не проникла в меня. Она еще и имела наглость ударить меня кулаком в живот! Я скрючилась, выплюнув небольшую часть души.

Магия Ворриор, похожая на шторм, который бушевал надо мной, вспыхнула. К сожалению, этого было недостаточно. Она даже не успела отреагировать, как я набросилась на нее и оказалась уже в ее теле. И ловко направила свое сознание так, чтобы она понимала все, даже когда я дергала за ниточки.

– Ой, почему ты сама себя бьешь? – спросила я, взяв руку и разломав ее, словно веточку. Ворриор тем же ртом закричала.

Я засмеялась и снова выскользнула из нее, пока ее тело корчилось от боли.

– Сволочь! – выдохнула Ворриор.

Ее кожа вдруг засветилась золотом, а из спины вырвались крылья. Кости хрустнули, кровь хлынула, и вот ее части тела уже снова были на месте. В следующую секунду она меня протаранила, схватила за горло и прижала к ближайшему дереву.

Боже ж ты мой, как мило! Я нырнула под ее руку, ударила по колену и сломала ей нос об это же дерево.

– Мимо! – сказала я.

Ворриор повернулась ко мне, небрежно вытирая кровь. Ее магия нашла меня, и мы рухнули на пол. В следующее мгновение она залезла на меня и прижала свои губы к моим.

Что это такое? Она пытается всосать мою душу? Мило. Я укусила Ворриор, и та дрогнула. Ее замешательство я использовала, чтобы усесться на нее и ударить кулаками по лицу. При этом я звонко смеялась, а в моей голове все кружилось. Ворриор обхватила меня за талию ногами и развернула нас так, что она оказалась сверху и нанесла свой удар.

– Совсем не больно, – насмехалась я над ней.

Кулак еще раз ударил меня по лицу.

– Дерешься, как девчонка! – я с наслаждением подняла голову и ударила лбом ее уже и так сломанный нос. Она отшатнулась, и мне удалось снова влезть в ее тело, сломав ей вторую руку. Она кричала, а я смеялась над ней.

– Ты неудачница! – сказала я уже в своем теле. – Даже твой брат хочет трахаться со мной, а не с тобой! Хоть я и блондинка!

Она завизжала и, несмотря на все раны, набросилась на меня в очередной раз. Ее магия столкнулась с моей, и нас отбросило назад. Короткая вспышка света что-то сделала в моей голове. Я почувствовала себя свободнее, а сознание прояснилось.

– Что, черт подери, здесь происходит? – я села и посмотрела на испуганные лица. – Пиас? – спросила я. Взгляд его серебряных глаз был направлен на меня. Казалось, будто он вот-вот упадет в обморок.

– Ворриор?

– Что здесь прои…

Кто-то ударил меня. Кулаком в лицо. Ой! Я сглотнула кровь и… Ох, я наслаждалась ей. Я рассмеялась и ударила в ответ. Моя магия усилила удар настолько, что Ворриор отлетела назад. Ее крылья дрогнули, когда она поднялась с земли и взлетела. Хорошая идея. Повторила за ней, и мы атаковали друг друга в воздухе. Я заметила, что моя кожа светилась черным. Это нормально? Ладно, плевать. Выглядело симпатично. Ворриор номер два, в отличие от меня, сияла, словно солнце. Она стиснула зубы и выигрывала схватку, ударив меня коленом в живот. Я согнулась, и мы упали вниз. Незадолго до столкновения с землей я взмахнула крыльями, и мы снова полетели вверх. Мы кружились в спирали, не желая отпускать друг друга. В этот раз уже я ударила Ворриор, и она ненадолго обмякла.

Идеально! Я нависла над ней. Ветер обдувал нас, когда мы снова упали на землю, и я жадно прижалась своими губами к ее, копошась в ее разуме. Это было странно. Как-то по-другому. Там было светло и темно. Немного сумасшествия. Я начала с наслаждением всасывать ее душу. Ворриор, правда, мне этого не позволила: она сердито отобрала у меня фрагмент своей души. Но я заблокировала ее атаку, а земля была все ближе. Я сделала глубокий вдох и насильно потянула ее душу к себе, но Ворриор делала то же самое. Наши души столкнулись. Черная и золотая. Они переплелись. Я усилила волну магии, как и она. Мы гневно смотрели друг на друга, и никто не сдерживал падение. Ворриор упала, оставив кратер в земле. Я сидела на ней, а наши души продолжали бороться за превосходство. Они кипели, и мы все больше нервничали. Наши магии отталкивали друг друга ровно так же, как и притягивали, и в моей голове все еще больше спутывалось. Я раздраженно затряслась. Моя рука устремилась вперед. Как и рука Ворриор. Мы одновременно вонзили руки в грудные клетки друг друга. Послышался хруст. Ломались кости, рвалась плоть, и в наших руках оказались сердца друг друга.

Они бились и пульсировали, наполненные магией. Где-то кто-то закричал. Возможно, даже не один. Может, это была я? Черная слизь капала из моей груди. Что-то было странно. Почему… я споткнулась.

Ворриор уронила мое сердце и поймала меня на лету. Ее орган еще бился в моей руке. Светящийся и бессмертный. А сердце было несравнимо с грязью, которая вытекала из меня.

– Что случилось? – озадаченно спросила я.

Ворриор, задыхаясь, смотрела на меня, расправляя плечи.

– Извини, но я не могу позволить тебе забрать его у меня, – сказала она, наклоняясь ко мне и с силой врываясь в мой разум.

Я закричала. В моей голове словно ковырялась раскаленная кочерга. Ее магия разорвала мою душу. Казалось, будто все мои конечности одновременно засыпали. Мой разум затянуло в чужое тело. Кто-то снова закричал. Было похоже на Пиаса. Или это Мэдокс? Моя душа содрогнулась, отчаянно вцепилась в череп Ворриор номер два, но я лишь скользила по черным стенкам в ее голове. Она втянула меня вместе с остальными испорченными душами, которые висели на мне, как пиявки. Их было так много, что мы почти засорили разум Ворриор. Будто кто-то пытался сложить нас в переполненный чемодан. Меня сдавило. Черные гнилые души двигались рядом со мной, словно рептилии. Одна из них тут же начала рычать и цепляться за разум Ворриор. Я пыталась держаться, пока остальные с ревом колотились о стены и топтали все и вся, будто бешеные животные. Голодные, они приступили к работе над новым разумом. Они поглощали все, что только попадалось под руку, в том числе другие души. Я, скрючившись, плакала в самом дальнем углу, который только смогла отыскать. Ворриор тем временем пошатнулась под натиском душ, которые в ней бушевали.

– Кошмар! – я слышала, как она задыхается, и с тревогой подняла голову, но меня тут же придавила другая черная душа, заставив согнуться пополам. Отстой! Разум Ворриор трещал по швам. Только не это! Казалось, она была не в состоянии даже выдержать их натиск. Нет, нет, нет! Нехорошо. Совсем не хорошо.

Черные души чувствовали слабость своей новой хозяйки и восхищенно рычали. Они кусали все, что видели, рвали и метали, как пресловутое безумие. А Ворриор 2.0 сдавалась! Я чувствовала, как она сломалась. Она кричала. Я слышала это. Хотя нет, может, это я кричала? Или мы обе? Демоны торжествующе взревели.

– Соберись! – крикнула я Ворриор. – Если они вырвутся на волю, мы все потеряны!

Но она не слышала меня или просто игнорировала. Какой же слабой она была! Я чувствовала растущее в себе презрение и запаниковала, когда увидела, как души борются друг с другом. Испорченная сущность Зевса так отвратительно воняла, что я сильнее прижалась к стене. Я видела острые зубы и бурлящую слизь, которая тараном бросалась на разум Ворриор. Конструкция вокруг нас пошатнулась, а трещины становились все больше. Мне почти показалось, что я могу выглянуть наружу. Нет! Нет! Нет! Испорченные души сосредоточили все свои силы и одним рывком взорвали разум девушки.

Глава 33

Ни плача, ни просьб, ни мольбы

Я почувствовала соленый вкус своих слез на языке, когда измученно закрыла глаза и разорвалась на тысячу частей. Мне даже больно не было. Кажется, я уже давно миновала тот момент, когда еще можно чувствовать такие тривиальные вещи, как боль. Демонические души вырвались наружу с силой взорвавшегося солнца. Я кричала. Они кричали. Это сжигало нас и разрывало на части, пока не осталось ничего, кроме безжизненной кучки. Было очень странно ощущать, что у тебя вдруг больше нет тела. Я вылетела из разума Ворриор и, приземлившись на землю, в ужасе наблюдала за тем, как демоны пожирали телесные останки. Они чавкали, а кровь брызгала во все стороны. Мысли были спутаны, но немного иным, чем раньше, образом. Мне было сложно сосредоточиться. Ослепляли яркие огни. Что это было? Я замерла. Мимо меня летел горячий пепел. Я лежала не на траве, а в море огня. Хотя он жадно меня поглощал, я ничего не чувствовала. Вокруг только огонь и пепел. Сквозь красную пелену я наблюдала, как демоны, подобно стихийному бедствию, пожирали все, что оказывалось в их лапах. Не только мое бездвижное тело, но и тела Эша, Сейлора, Бизара и Шейм.

Словно в замедленной съемке, я наблюдала за тем, как демонические души уничтожают все вокруг. Земля горела. Она пахла дымом и смертью. Время от времени я видела перед собой синие волосы. Серебряные глаза, в которых были безысходность и боль. Зеленые волосы и золотые глаза, которые рыдали от отчаяния. Серебряную кровь, которая окропила планету. Я уставилась на серебряные следы крови, тянувшиеся по грязи. Чья это была кровь? Моя? Еще чья-то? Крик вырвал меня из транса. Чарминг. Казалось, что его пожирают заживо. Я хотела помочь ему и вскочила. Мои полупрозрачные ноги двигались как в трансе, пока я бежала по миру из огня и дыма. Черные тени мелькали мимо меня и звали на помощь. Но, как только я поворачивалась и бежала на подмогу, снова оставалась наедине с огнем. И с их криками. В какой-то момент даже крики утихли.

И я снова увидела кровь. Она текла целыми ручьями. Я стояла в ней по лодыжку, глядя на свое отражение. Только черные тени. Лишь очертания ног, рук, туловища и головы из черного дыма. Когда я шагала по земле, под моими ногами раздавался чавкающий звук. Но кровь не иссякала. Вместо этого я буквально утопала в ней, чувствовала, как она стекает с моих пальцев. Мои ноги по колено стояли в пепле и крови, а мир не прекращал гореть.

Это могло продолжаться пять минут или пятьсот лет, но каждый крик, страх и плач отзывались во мне. Планета стонала. Она, словно умирающее животное, свернулась калачиком, оставляя меня одну в сером облаке пустоты.

И вдруг воцарилась тишина. Больше ничего не существовало. Ни плача, ни просьб, ни мольбы. Мир будто сам прекратил существовать. Мой голос прорывался на волю из моей измученной души. Я кричала, хоть у меня и не было связок. Возможно, я так и не издала ни единого звука, но слышала, как мои крики отзываются эхом в тишине.

Меня охватил жуткий страх. И мой крик превратился в плач. Душа дрейфовала в потоках пыли, пепла и смерти. Не было ничего, за что я могла удержаться. Никакого тела, которое бы обезопасило меня. Никакого сердца, которое могло бы меня согреть, и дыхания, которое способно наполнить мои легкие. Я не просто стояла в пустоте – я сама была пустотой. Даже нельзя сказать, двигалась я или лежала на земле.

Моя душа превратилась в маленький шарик. Она просто каталась по земле, не способная делать ничего, кроме как кричать, пока передо мной проплывали голоса и лица.

Даймонд.

Чарминг.

Пиас.

Вирус.

Брейв.

Моя душа скорчилась от боли. Пиас. Мне все еще казалось, что я слышу, как он говорит со мной и зовет меня. Мэдокс будто шептал что-то мне на ухо, пытаясь заставить смеяться. Вирус сидел рядом и просил меня вернуться. Но, когда я подняла взгляд, то увидела лишь пустоту. И никого вокруг. Я почувствовала себя неполноценной. Отрезанной. Искалеченной. Пустой. Как все это могло произойти? Обрывки воспоминаний острыми осколками торчали в моем разуме. Маленькие и незначительные кадры вроде озорной улыбки Мэдокса, мерцания мутных глаз О, пряди синих волос Пиаса и его умиротворенного голоса, когда он пел.

Как все это могло просто исчезнуть? Так внезапно?

Я разрушила все это и осталась одна. Справедливое наказание. Однозначно его заслужила. Поэтому я сдалась, стала пустотой в пустоте. И вокруг была лишь тишина. Наконец-то.

Глава 34

А молоко единорога безлактозное?

– Ворриор!

Кто-то выкрикнул мое имя, прервав пустоту. Я дезориентированно подняла взгляд, пытаясь вспомнить, кем или чем была. Вспомнить, что я вообще существовала, потому что уже забыла, каково это – иметь тело. Каково видеть что-то, двигаться. Я просто превратилась в большой ком, неспособный чувствовать или думать. Я ахнула. Прислушалась. Но было тихо. Лишь всепоглощающая пустота. Как и я сама. Как и все, что когда-либо существовало. Картинки пытались забраться в мой разум. Так медленно и вяло, что они тут же меркли. Я вздохнула, окружила себя тенью и снова стала бледной и серой, теряя всякое чувство времени. Я плыла в ней, не падая, не стоя и не летая. Мой разум уже давно перестал мыслить этими категориями. В целом я совсем перестала думать. Если вообще еще существовала.

До моего разума снова донесся чей-то вздох.

– Ворриор, просыпайся!

Я вздрогнула, и впервые за… – не знаю, за какое время, – открыла глаза. Хотя и не думала, что они у меня все еще есть.

Очевидно, я это сделала, потому что передо мной появилась дверь коричневого цвета. Ух ты. Это был явно самый отвратительный цвет, который мне когда-либо приходилось видеть. Как понос, только желтый. Я растерянно оглядывалась, и мышцы на шее захрустели, как будто заржавели. Озадаченно посмотрела на грязно-белый плиточный пол. На нем стояли мои ноги. Мои… Секунду, это были ноги! Мои ноги! Я проверила их, пошевелив пальцами, а затем стала восхищаться своими руками.

Пальцы! У меня были пальцы… Я беспокойно ощупала себя и, дрожа, провела руками по лицу. Нащупала нос, глаза, уши, волосы, шею. Целое тело! Из моего горла вырвались всхлипывания, и слезы окропили пульсирующие энергией пальцы. Это чувство было настолько неописуемо, что я стала рыдать еще громче. Всхлипывания и слезы, словно стихийное бедствие, вырывались из меня. Я снова чувствовала! Моя изголодавшаяся душа впитывала каждую эмоцию, как сухой песок – воду. Не могла перестать прикасаться к самой себе. Губы. Грудная клетка. Живот. Бедра. Я снова существовала! Жила! Но… кем я была? Что произошло? Мои пальцы дрогнули, и я узнала их как свои, но… Это кто такая?

Меня согревал свет. В небе светило солнце, которое освещало все вокруг, и было слишком жарко. Когда я в последний раз чувствовала его на своем лице? Оно ослепляло, и мир вокруг выглядел белым. Как светлая пустыня, бесконечно простирающаяся передо мной. Когда перед глазами затанцевали вспышки, я с трудом оторвала взгляд от солнца и подозрительно посмотрела на коричневую дверь.

Где, черт подери?.. И как долго я уже здесь стояла? Дрожа, как новорожденный олененок, я отступила назад, и подошвы моей обуви заскрипели по полу. Коридор снаружи был на втором этаже здания… где бы я ни находилась.

Рядом с коричневой дверью я насчитала еще шесть. Белые, уже ржавые перила виднелись в коридоре. Окружение было похоже на какой-то ветхий жилой комплекс. Возможно, мотель.

Что-то заскрипело, и я испуганно повернула голову. Рядом с последней дверью располагался щит, металл которого качался на несуществующем ветру. Мотель «Морской берег», прочла я надпись на щите. Морской берег?

Мое зрение, должно быть, повредилось, потому что все, что я видела перед собой, было лишь белой пустыней под ясным синим небом и обжигающим солнцем. С шеи скатилась первая капля пота, которая тут же потекла по стене.

Посреди двери был замазанный краской глазок, а на серой, когда-то белой стене я обнаружила звонок, под которым было написано «Беспокоить лишь в экстренных случаях».

Экстренный случай. Это был он?

Я еще раз рассмотрела свое окружение. Было тихо. Ни одна птичка не пела. Ни один автомобиль не проезжал мимо. Я не слышала никаких голосов за коричневой дверью, даже болтовни из телевизора не было. Там стоял морозильник, который, судя по внешнему виду, умел только собирать паутину.

Я не знала, где находилась. Даже не понимала, кем на самом деле была. Все, что я знала, – я должна найти кого-то с синими волосами и серебряными глазами. Или с зелеными волосами и золотыми глазами? Я нахмурилась. Ладно, это может считаться экстренным случаем. Поэтому я подняла руку и нажала на звонок. Он неприятно громко завопил, прерывая тишину, и я напряглась, готовая в любой момент убежать прочь или разбить нос предполагаемому убийце за дверью. Но никто не открывал. Я снова позвонила в звонок и прижала ухо к двери. Там никого не было?

Ну нет! Я слышала звон бокалов. Кто-то ругался. Когда я нажала на звонок в третий раз, ругательства становились все громче. Кто-то зашаркал ногами по полу, и дверь распахнулась так быстро, что я чуть не упала вперед лицом в ворчащий зеленый халат.

– Да? – фыркнул хозяин халата, раздраженно смотря на меня сверху вниз. Длинные коричневые волосы спадали на узкие плечи, а худое лицо с трехдневной щетиной и фиолетовыми мешками под черными глазами смотрело на меня. Парень выглядел хорошо, если не обращать внимания на то, что он, казалось, дней десять не спал.

– Ты кто такая? – рявкнул он.

Я уставилась на него как баран на новые ворота.

– Ты что, Иисус? – услышала я свой собственный голос.

Мужчина закатил глаза.

– Почему все постояно это спрашивают?

– Потому что ты так выглядишь?

– Сказала незнакомая сталкерша, стоящая за моей дверью.

– Я не сталкерша!

– Да что ты? Почему ты тогда стоишь здесь уже несколько недель?

– Серьезно?

– Я уже начал задумываться над тем, чтобы позвонить в полицию или облить тебя водой из шланга.

– Как мило.

– Что бы ты сделала, если бы какая-то сумасшедшая стояла под твоей дверью и смотрела в стену?

– Попыталась бы с ней поговорить?

– Я пытался.

– И как?

– Никак. Ты продолжала смотреть в стену, так что я бросил в твою голову тапок и снова вернулся к себе.

– А-а-а, понятно…

Мы пялились друг на друга, и в этой ворчливой копии Иисуса было что-то, отчего у меня на шее волоски встали дыбом.

– Где… – я откашлялась. – Где я?

– В мотеле «Морской берег», – он указал на скрипящий щит, и я кивнула.

– И где это?

– На планете Земля. – нахмурился он.

– А где именно?

– Флорида. Сарасота. По крайней мере, сейчас ты там, где когда-то была Флорида.

– А как я оказалась во Флориде?

– Без понятия. Может, на резиновой лодке? На автобусе?

– Нет, резиновой лодки точно не было.

– Тогда, может, пешком?

– Хм-м, – я уставилась на свои ноги, на которых были розовые конверсы.

Они выглядели сильно потертыми. И пыльными. Как будто я была в походе. Но… я ненавидела походы! Я ничего не знала, но это было точно так. Кроме того, мне бы для этого пришлось пересечь океан, а этого я сделать не могла. Или могла? Ну, если, конечно, океаны еще существовали. Я… ого.

– Думаю, я никогда раньше не была в Штатах, – растерянно пробормотала я.

– Раньше – это когда?

– До… до… – я нахмурила лоб. – Не знаю. Раньше. Ты можешь мне помочь?

Копия Иисуса весело фыркнула.

– Нет!

Хлоп. Он действительно только что закрыл дверь прямо у меня перед носом. Поток воздуха сдул волосы с моего лица, и у меня от возмущения отвисла челюсть.

– Эй, Иисус! – я снова нажала на звонок. – Тут написано «Звонить только в экстренных случаях»! Это как раз он!

Мужчина выругался, и дверь открылась. Он протянул руку и оторвал скотч, на котором была надпись про экстренный случай.

– Вот! Теперь тут больше ничего не написано! Пока!

Я молниеносно просунула ногу между дверью и порогом, не давая ей закрыться.

– Прекрати! – проворчал мужчина.

– Нет! Мне нужна помощь!

– Тогда пойди и найди кого-нибудь другого!

– Но я не знаю где!

– Это не моя проблема.

– Пожалуйста! Я не знаю, что… не знаю, почему я…

О нет. На мои глаза навернулись слезы. Я сглотнула и переплела пальцы, сдавив их так, что они покраснели.

– Пожалуйста! – прошептала я и начала реветь. Как же стыдно!

Мужчина, казалось, думал так же, потому что уставился на меня с таким видом, будто я только что пописала на его ковер.

– Сейчас же прекращай рыдать.

– Хорошо!

– Ты все еще рыдаешь.

– Извини!

– Я же сказал, прекрати.

– Не могу!

Я зарыдала еще громче, и мужчина, вздыхая, ущипнул себя за переносицу. Мы еще некоторое время так стояли: я – вся в слезах, а он – в задумчивом раздражении.

– Хорошо! – наконец огрызнулся он, когда мой плач превратился в икоту. – Но только пять минут. Потом я снова тебя вышвырну.

– Спасибо, – захныкала я.

Дверь открылась, и я ввалилась в крошечную квартиру размером не больше тридцати квадратных метров. Кухня была в гостиной, которая в то же время служила спальней. Я не видела шкафа, только комод, из которого вываливались вещи. Ковролин был блевотно-зеленого цвета и таким грязным, что, вероятно, на нем скоро начнет расти трава.

– Снимай обувь и садись, – скомандовал мне Иисус, указывая на погребенный под упаковками от еды из «Макдоналдса» диван. Я шмыгнула носом, сняла обувь и поморщилась от ужасного запаха. Как бы долго ни гуляла, казалось, эту обувь я не снимала целую вечность.

Я заковыляла по грязному полу и упала на диван посреди мусора. Человек-Иисус теперь ворчал на кухне и, кажется, болтал с самим собой. Или тихо на меня ругался. В любом случае, вскоре он оказался рядом со мной и протягивал мне стакан с белой жидкостью.

– Вот. Для сбитого с толку разума нет ничего лучше, чем теплое молоко единорога с медом.

Он отдал мне стакан, и я в смятении посмотрела на него.

– Что?

Он раздраженно упал на мусор рядом со мной, взял в руки пульт и включил телевизор.

– Молоко единорога? – переспросила я.

Мужчина взял со столика открытую упаковку чипсов и начал хрустеть. Запах лука тут же ударил мне в нос.

– Мать всегда делала мне его, когда я грустил.

– Молоко единорога?

– Да.

– Ага, – я принюхалась к стакану. Пахло как обычное молоко, только слаще. Я сделала глоток. Вкусно. – А молоко единорога безлактозное?

Он застонал, а я улыбнулась и пожала плечами. Мы молчали и смотрели телевизор. Это был повторный показ сериала… э-э… я знала его.

– Это «Теория большого взрыва», – сказала я.

Иисус кивнул.

– Мне нравится этот сериал.

– Мне тоже.

Мы смотрели его явно дольше пяти минут, которые он мне пообещал, и когда я допила небезлактозное молоко единорога, то чувствовала себя почти хорошо. Я подняла ноги на диван, уперлась подбородком в ладони и смотрела на парня рядом со мной.

– Мы на небесах? – услышала я свой собственный вопрос.

Иисус уставился на меня, и из его рта выпала чипсина.

– Ты откуда взяла этот бред?

Я провела ногтем по рисунку на диване.

– Мне кажется, что я умерла, – доверилась ему я.

– А-а-а, – мужчина кивнул и без особого интереса продолжил есть дальше.

– Мне не просто кажется, я знаю это.

– Ага, – пробормотал он.

Я растерянно хлопала глазами.

– Ты не находишь это странным?

– Не особенно. Все-таки все уже умерли.

Стакан выпал у меня из руки, скатился по дивану и раскололся на ковре.

– Черт подери, что ты творишь? – простонал Иисус.

– Извини! – трясущимися пальцами я подняла осколки и содрогнулась, почувствовав боль. Из пореза текла золотая кровь. Я округлила глаза. – Это что такое?

– Твой палец.

– Нет, я про золотое.

– Кровь.

– Но… – у меня отвисла челюсть. – Она не должна быть золотой, – неуверенно сказала я.

Мужчина вздохнул.

– А какой она должна быть?

– Серебряной?

– Ты уверена?

– Думаю, да…

– Ну, тогда… Не знаю, не зли меня.

Я отставила обломки стакана на липкий столик и облизнула потрескавшиеся губы.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что все умерли?

Он нахмурился, будто я только что спросила его, не помоет ли он мне задницу.

– Ну, это правда.

– А кто эти «все»?

– Ну, все. Человечество. Бессмертный мир. Пуф-ф. И нет их.

– И давно?

– Десять лет, может, двадцать. Я не уверен.

– Д-двадцать лет? – прохрипела я.

Иисус покачал головой.

– Девочка, ты что, совсем ничего не помнишь? – он правильно понял мой взгляд и вздохнул. – Давай покажу тебе кое-что. Я все записал.

Он поднял ржавый пульт и нажал на кнопку. По экрану пошли помехи, и вдруг я увидела выпуск новостей. На экране показывали жуткие сцены. Мир просто пылал. Леса, целые города. Некоторые места были залиты водой, на одной из картин я видела торчащую вершину Эйфелевой башни. Другие части мира были погребены под упавшими горами. Где-то извергались вулканы, накрывая лавой и природу, и человечество. Умирающих людей не показывали, но это было не обязательно. Картины говорили сами за себя. Я слышала крики людей, эхом отзывающиеся во мне. Меня так трясло, что весь диван вибрировал.

– Как такое могло произойти? – прохрипела я, сбитая с толку.

Иисус поджал губы и включил новое видео. Я затаила дыхание. Он показывал видео со… мной? Ворриор. Да, меня звали Ворриор! Было похоже на правду. Хоть как-то. Кому вообще пришло в голову назвать девочку Ворриор? Я стояла там. Одна я была с черными волосами, а другая я была блондинкой. Одна – с черными крыльями, другая – с белыми.

Девушки стояли лицом к лицу и держали сердца друг друга в руках. Блондинка споткнулась и растерянно осмотрелась. Потом брюнетка схватила ее, и вдруг блондинка исчезла. Запись тряслась, будто кто-то снимал видео на телефон. Брюнетка пошатнулась. Мужчина с синими волосами бросился к ней. Он тряс ее. Темная Ворриор рухнула в объятия парня. Пиас! Его звали Пиас. Точно.

К нему подошли другие люди. Мужчина с зелеными волосами. Вирус! И парень с крыльями мышиного цвета. Мэдокс. Кусочки пазла в моей голове собирались в единую картину, и у меня сдавило горло, когда я смотрела, как они пытались помочь темноволосой Ворриор, пока та корчилась от боли. Ее спина выгнулась, рот открылся в крике, и черная слизь вырвалась из нее, а кожа начала светиться. Ярко, словно звезда. По картинке пошли шумы.

– Ну вот, потом случился «бум», и одна из осей мира сломалась, – спокойно сказал мужчина. – Демоны вышли наружу. Боги не могли их победить. Уже через год ничего не было.

Я качала головой, а мои волосы дико развевались вокруг лица.

– Нет, этого не может быть! – визжала я. – Нет! Они же боги, они не могут умереть!

– Девочка, ось сломалась. Законы природы больше не действовали. В такой ситуации даже боги могут умереть. Первым погиб парень с крыльями. Он отстрелил себе голову после того, как с тобой это случилось.

Я сглотнула.

– Значит… значит, ты знаешь, кто я такая?

– Ты только сейчас это поняла?

– И ты не боишься?

– Чего, тебя, что ли?

Я неуверенно кивнула. Он фыркнул, забавляясь.

– Почему я должен тебя бояться?

– Ну… – я беспомощно пожала плечами. – Потому что из-за меня взорвался весь мир? Ты выглядишь каким-то слишком расслабленным.

Он закатил глаза.

– Это самое тупое, что я когда-либо слышал.

– Почему?

– Господи! Парень с крыльями погиб. Предполагаю, ты знаешь, о ком я?

Мое горло сжалось.

– Мэдокс?

Он кивнул, указал на моего брата и показал новый клип. Молодой аваддонец со слезами на глазах направил пистолет в рот и нажал на курок.

К счастью, звука не было. У меня перехватило дыхание, и я зарыдала.

– Потом было что-то странное с парнем с зелеными волосами, – сказал Иисус и еще раз показал сцену. Я увидела, как Вирус тут же сменил личность. Он ходил по темной комнате и, кажется, кричал на воздух. Так долго, пока сам не сорвал кожу со своего лица. Я поняла, куда он ведет.

– Прекрати, – в панике попросила я.

– Ты хочешь знать, что случилось с синеволосым? – мягко спросил мужчина.

Я заплакала, покачала головой, но затем кивнула. Следующий клип показывал Пиаса в море из мертвой земли и ревущего огня. Его глаза были чернильно-черными. В окровавленных руках у него было два меча, и он так быстро запустил их в воздух, что его движения были едва уловимы. Вокруг него лежали сотни истерзанных тел, которые дрожали и извивались. Темная слизь текла из их ртов.

– Демоны напали на людей, словно чума, – вяло объяснял мужчина. – Люди практически сами себя уничтожили. Твой Пиас сражался, пока никто не упал на колени. Пора уже было. Я больше и смотреть не мог.

Я уставилась на него.

– Ты смотрел на это? Как?

Его бровь поднялась. Он молчал.

– Почему ты вообще еще жив? – спросила я. Снова идиотская бровь. Я хотела продолжать закидывать его вопросами, как вдруг картинки в телевизоре отвлекли меня.

Гигантская тень набросилась на Пиаса. Монстр открыл пасть, и Пиас забежал в нее, морщась от отчаяния. Мечи мерцали в свете горящего мира. Монстр щелкнул зубами. Он сожрал бога, и тот больше не вышел наружу.

– Ты хочешь еще посмотреть?

Не хотела видеть больше ни единой картины. Вместо ответа я наклонилась, и меня стошнило молоком единорога. Мужчина оставил это без комментариев. Меня все еще тошнило, и я выпустила все, что было во мне, а затем сделала вдох, вытерла рот, забрала у него пульт и посмотрела видео. Каждое из них. Прошло еще много дней, прежде чем я снова моргнула. А потом я рыдала. Как долго? Дни? Недели? Годы?

В этой убогой квартире будто не существовало никакого времени. Мужчина не двигался. Он лишь сидел рядом со мной и ел свои чипсы. Иногда он засыпал или листал газету, которая давно уже была неактуальна. В какой-то момент он вздохнул, встал с дивана и сунул мне под нос новый стакан единорожьего молока.

Я всхлипнула, выпрямилась из положения эмбриона и сделала глоток. Совсем немного. Затем я снова посмотрела видео и снова начала рыдать. Как будто навсегда утонула в этой временной спирали, пока Иисус вдруг не ударил меня тапком по голове.

– Ай, это еще что такое?

– Если ты продолжишь рыдать, мы отсюда в ванне уплывем.

– Это не смешно.

– Я и не говорил, что смешно.

– Мир рухнул.

– Ой, правда? Я и не заметил.

– Он рухнул из-за меня! – закричала я и уже медленно начинала злиться. Первая эмоция после безграничной грусти.

– Он рухнул из-за кучи других вещей, – зарычал мужчина. – Было ясно, что мир развалится к чертям. Вопрос был лишь в том, когда и как. Ты была ответом. Даже в двух версиях, – он закатил глаза. – Именно из-за этого и запрещены путешествия по измерениям. Все это знают.

– Почему она была такой слабой? – раздраженно спросила я. – Почему не смогла удержать демонов?! Я могла!

– Ты была создана для того, чтобы их удерживать. А она – нет. Ее путь в ее измерении был иным. Вы не придерживались правил и получили свои последствия. Живи теперь с этим.

– Но как я могу жить? – вырвался крик из моей груди, и мне стало лучше. – Почему? Я умерла, прекрасно это знаю! Но все же сижу тут с тобой и пью идиотское молоко единорога! Кто ты, черт подери, вообще такой?

Двойник Иисуса вздохнул. Он действительно часто вздыхал.

– Я счастливчик, который работал на этой должности до тебя.

– Работал?

– Богом хаоса.

– Т-ты… – я, заикаясь, затаила дыхание. – Ты Хаос? – спросила я. – Первый Хаос? Тот, который создал вселенную?

Он быстро покачал головой.

– Нет, мы вообще всегда существуем на свете. Всегда, когда случается что-то плохое. Понятия не имею, кто был первым. Я с ним никогда не сталкивался. Вообще не очень много других богов хаоса встречал, если не считать тебя.

– Меня?

– Кажется, да.

– Круто. Ты что, издеваешься надо мной?

– Время от времени. Или ты про сейчас? Разве что немножко.

Я потерла опухшие глаза.

– Серьезно, кто ты такой?

– Как и сказал, я работал на этом месте до тебя. Поэтому знаю, как ты себя чувствуешь. Я и сам через все это прошел. Включая рыдания и отходняк после. Мы появляемся лишь тогда, когда что-то нужно сломать. Если что-то настолько заражено, что существует опасность разрушения всего на свете, появляется один из нас и уничтожает все, чтобы создать нечто новое.

– Я, ты… что?

Он ударил себя рукой по лбу.

– Мы – золотая пуля для этого мира, – сказал он так медленно, будто говорил с сумасшедшей. – Или, если тебе так больше нравится, мы как эвтаназия. Приводим ее в действие. Мир нельзя было спасти. Ты лишь сделала то, что должна была, поэтому прекращай себя жалеть!

– Эм-м, – я попыталась направить свои метавшиеся по голове мысли в нужную сторону, чтобы сформулировать предложение. – Значит, ты тоже бог хаоса и тебе тоже приходилось уничтожать мир?

Он кивнул.

– Когда?

– Какая была последняя катастрофа с массовыми смертями, о которой ты знаешь?

Я нахмурила лоб и закопошилась в своих обрывочных воспоминаниях.

– Чума?

– Нет.

– Потоп?

– Нет.

– Динозавры?

– Именно!

У меня отвисла челюсть. Он без лишних эмоций смахнул крошку с халата.

– Теперь ты точно надо мной издеваешься, да? Ты был там с динозаврами?

– Да.

– Да, ты надо мной издеваешься или да, ты катался на тираннозавре?

– Последнее.

– Но тогда ведь еще не было людей… или богов!

– Конечно, были! – Он удивленно посмотрел на меня. – Ну, потом, правда, какое-то время не было, но мы, боги хаоса, должны не только все ломать, но еще и создавать мир заново! В одиночку! – он взмахнул руками. – Не знаю, кто все это придумал. Моя последняя работа, в конце концов, тоже пошла прахом. Лишь для того чтобы мы снова могли все отстроить заново!

– Что ты имеешь в виду под «отстроить заново»? – завизжала я.

Хаос посмотрел на меня и мрачно кивнул.

– Мы хаос. Мы не только уничтожаем жизнь, но еще и создаем ее. Но это гораздо труднее, чем просто все разрушить.

Я тут же села на диван и, схватила Хаоса за руки, сильно его затрясла.

– Ты хочешь сказать мне, что я могу вернуть к жизни всех, кто погиб? – закричала я.

– Ну да, – его голова резко дернулась вперед, а затем он откинул ее назад. – Ведь больше ничего и никогда не будет как прежде. Все-таки в этом и смысл всего. Сначала разрушить, а потом отыграть назад. Как ты все это сделаешь, зависит лишь от тебя.

– Значит, я могу их вернуть? – я задыхалась, продолжая его трясти. – Могу вернуть Пиаса, Вируса и Мэдокса?

Копия Иисуса схватила меня за руки и остановила мои судороги.

– Черт подери, да! Но все сложнее, чем кажется.

– Плевать. Я все сделаю. Сейчас же!

Он засмеялся и потрепал меня по волосам.

– Ты такая милая и наивная. Все не получится так сразу! Я почти тысячу лет налаживал все процессы в мире так, чтобы он мог развиваться сам по себе. А люди, тем более бессмертные, – это уже высший пилотаж!

– Плевать! Скажи мне, как я должна все сделать.

– Ты знаешь анатомию?

– Нет.

– Физику?

– Нет.

– Химию?

– Нет.

– Может, ты хоть пазлы собирать умеешь?

– Э-э, нет.

– М-да, это плохо.

– Почему?

– Потому что тебе надо будет собирать атом за атомом.

– И как я должна это сделать?

Он в отчаянии запустил руку в свои волосы.

– Из скольких атомов состоит твой мизинец?

Я хлопала глазами.

– Без понятия.

– А как выглядит атомная структура твоего волоса?

– Не знаю.

– Но ты должна знать, что где находится и в каком количестве. Ты должна позаботиться о том, чтобы вода снова выглядела как вода. Если ты сделаешь что-то неправильно, соберешь не ту структуру или забудешь о чем-то, вода вдруг станет сухой, а песок – мокрым. Каждый атом должен располагаться на своем месте. Если одного не будет, вся конструкция рухнет.

– Я… плевать. Все равно все сделаю. Ты ведь мне поможешь?

– Вот уж нет! – вздохнул Хаос. – Мне тоже пришлось разгребать весь этот ужас одному! Всю теорию можешь выучить и сама. Практика – это другое. К этому мы придем, когда ты будешь знать, что делаешь, и чтобы не было, как с Фукусимой!

– Можно мне пропустить теорию и сразу перейти к практике?

– Ты что, не слушала меня? Ты должна сначала выучить, что где находится. Развить свои знания в области науки, иначе будешь создавать одного нежизнеспособного урода за другим!

– Ладно, – вяло вздохнула я и почесала затылок. – Как мне выучить эту дурацкую теорию?

Хаос щелкнул языком и поднялся с дивана. Он так долго сидел на нем, что на ткани остался идеальный след.

– Пойдем со мной.

Он вышел за дверь, и я выбежала вслед за ним в коридор, где солнце все так же безжалостно светило. Оно хоть сдвинулось с зенита? Время, похоже, действительно остановилось.

– Пойдем, птенчик, – Хаос повел меня за собой, вытаскивая связку ключей из кармана своего халата.

Он остановился рядом с коричневой дверью своей квартиры и бормотал что-то себе под нос в поиске подходящего ключа. Когда Хаос нашел его и повернул в замке, я напряженно затаила дыхание. Что было за дверью? И, что еще важнее, как я могла быстро все выучить?

Хаос открыл дверь и с усмешкой мне поклонился.

– На здоровье. Позови меня, когда закончишь.

Я заглянула в комнату и увидела ужас всей своей жизни. Комната была забита книгами. Их было столько, что высота стопок доходила до потолка. Несколько покатились мне под ноги: томики были такими толстыми, что я могла бы их использовать в качестве орудия убийства.

– Я должна все это прочесть? – прохрипела я.

– И выучить наизусть.

– Все?

– Именно так.

– И тогда я буду знать все, что мне нужно?

Он рассмеялся, указал рукой на другую дверь, и меня охватило нехорошее предчувствие. Когда Хаос открыл следующую дверь, мне в нос тут же ударил запах затхлых книг. Здесь, кажется, было еще больше всего: гниющие свитки и каменные скрижали.

– Их содержание я тоже наизусть должна знать?

– Ага.

– Во всех этих комнатах только книги?

– И наш кандидат получает сто очков!

Я вздрогнула.

– Ты серьезно?

– Совершенно. Я же сказал, теория – это жуть.

– Черт.

– Ну, тебя никто не заставляет.

Он пожал плечами и небрежно прислонился к дверному косяку, перебирая ключи пальцами.

– Если ты не станешь этого делать, никто не будет тебя ругать. Так что все зависит от тебя, если…

– Я все сделаю, – отрезала я, вытаскивая книгу из стопки.

Микробиология. Ух ты. Уже для того чтобы разобраться в терминах, мне потребуется целая вечность. Хаос положил руку на мое правое плечо и сжал его.

– Хочешь молока единорога?

Я сглотнула.

– Да, пожалуйста.

Эпилог

Я проснулся, окруженный запахом роз, а во рту у меня был привкус мертвого опоссума. Что-то мягкое коснулось моей щеки, и чьи-то нежные пальцы непрерывно ласкали мой лоб. Проводили по моим губам, по подбородку. Затем они убрали прядь с моего лба, и я невольно улыбнулся, наслаждаясь тем, как меня поглаживают. Никто не мог пробудить во мне такие чувства. Никто, кроме нее.

Я так долго был мертв внутри. Чувствовал в себе холод, который ножом вонзался в сердце, мешал ему биться и чувствовать. Снова и снова. Я был потерян.

Пока эта невероятная девушка не ворвалась в мою жизнь.

– Пиас! Просыпайся. Ты храпишь!

– Ничего я не храплю! – мои веки открылись. Я мрачно уставился в ее прекрасные фиолетовые глаза. Из-за них у меня каждый раз перехватывало дыхание. Смотреть на лицо Ворриор – все равно что заглядывать в рай. Девочка засмеялась. Моя девочка засмеялась. Этот звук пробирал до костей.

– У меня получилось! – прошептала она, как мне показалось.

Ее пальцы дрожали. Она прекратила трогать мое лицо и теперь гладила меня по волосам.

– Ты здесь, – прошептала она. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сориентироваться.

Я лежал на полу, положив голову на ее колени. Ее волосы закрывали нас, словно занавес.

– Где мне еще быть, как не с тобой? – так же тихо спросил я.

По моим рукам пробежали мурашки, когда я почувствовал что-то странное. Нет. Было что-то еще. Ко мне подбирались воспоминания. Воспоминания об отчаянии, боли, крови и смерти. Я так сильно прикусил язык, что боль стала сильнее воспоминаний. Нет! Я не хочу знать всего этого. Никогда. Это просто был плохой сон, не больше. Ворриор была здесь, рядом со мной, она… Я вспомнил ее смерть. Вспомнил, каким пустым себя почувствовал. Меня разрывала горечь, как и… Я замер.

– Что… что случилось? – выдавил я, вцепившись в руку Ворриор, которую она протянула в попытках меня успокоить.

– Тс-с-с. Все в порядке. Глубокий вдох, – прошептала она. Ее дыхание гладило мое лицо.

Я со стоном прижался к ней, и меня охватил иррациональный страх, что она может вдруг раствориться в воздухе. Что она снова оставит меня наедине с моим одиночеством. И холодом. Воспоминания разрывали меня, как бешеное животное. Я слышал крики. Бесконечный поток отчаяния. Он тек по мне, как и кровь по моим пальцам. Ручьями. Черные глаза демонов, смотревшие на меня с жадностью. Щелкнувшие зубы. И я. Трус, который не сопротивлялся.

– Это твои воспоминания, – успокоила меня Ворриор. Она звучала странно спокойной, будто говорила это уже не раз. – Они не могут причинить тебе боль. Скоро станет легче. Первые недели всегда самые худшие.

– Первые недели? После чего? – задыхался я. Я горел. Меня душил поток одолевавших горячих эмоций. Чувства, которые десятилетиями таились где-то глубоко, казалось, вдруг решили одномоментно вырваться наружу.

– Что… произошло? – заикался я.

Ворриор снова улыбнулась, и у меня опять перехватило дыхание. Мука теперь была терпимой. Все становилось не таким невыносимым, когда я видел Ворриор такой счастливой.

– Все это сложно, – она прикусила губу, и в ее глазах промелькнула какая-то тень: что-то дикое и темное. Я еще не видел в ней такого. Это не было похоже на мою вспыльчивую и остроумную Ворриор. Скорее на существо, которое сломалось и переродилось. Из дыма и пепла. Существо, которое было очень, очень древним.

– Попытайся рассказать, – прохрипел я.

Она вздохнула.

– После того… как мир был уничтожен, я вернулась в него несколько десятилетий спустя. Хаос, правда, утверждает, что я никогда и не умирала, а лишь ненадолго была дезориентирована. Мы все еще спорим об этом. В любом случае, – она откашлялась, – я оказалась перед этой коричневой дверью и получила возможность вернуть все на круги своя. У меня появился шанс все исправить. Я достаточно долго думала, что мне никогда не справиться. Хаос выгонял меня из квартиры как минимум десять раз. Но, так как он все равно гнил там один, мне каждый раз можно было возвращаться. В какой-то момент он все-таки помог мне, эта ленивая задница. Я так долго зубрила информацию, пока не выучила все, что мне было нужно, чтобы вернуть вас.

Я понятия не имел, о чем она говорила. Ее губы двигались, но в моих ушах что-то шумело, будто я слушаю звуки какого-то незнакомого мне мира. Я нахмурился. Где я был?

Ворриор, кажется, почувствовала мою неуверенность. Тень исчезла из ее глаз, и она бесконечно нежно погладила меня по голове.

– Хаос сказал, что у тебя на начальном этапе могут быть проблемы с управлением кучей новых чувств. Будет лучше. Я помогу тебе с этим. Попытайся сосредоточиться на одном-единственном чувстве. А остальные просто игнорируй, – сказала Ворриор мелодичным голосом. Господи! Она хоть понимала, какой ошеломительной была? Ее прекрасный запах сбивал меня с толку.

– Хаос? – озадаченно спросил я.

Она поморщила свой симпатичный нос.

– Да, тот еще идиот. Я позже тебя с ним познакомлю, потому что сейчас он обижается, запершись в своей комнате и пересматривая все серии «Друзей». А дуется он на то, что я была права насчет строения и разрушения костной ткани. Он такая королева драмы!

– Ладно, – пробормотал я, хотя все еще не понимал, о чем она.

У меня на лбу проступил пот. Мне было то жарко, то холодно. Так что я попытался сосредоточиться на одном из странных чувств, как она и сказала. И действительно: одно из них выделялось больше остальных. Мне стало лучше. Я медленно успокаивался. Непреодолимая буря внутри улеглась, скользнув в мои мысли легким ветерком, и я ощутил это странное чувство у себя на языке. Я улыбнулся. Открыл глаза и посмотрел на Ворриор.

– Я люблю тебя! – слова без колебаний соскользнули с моих губ. Я уже говорил ей это. Как раз незадолго до того, как все пошло насмарку. Я тогда даже не мог видеть выражения ее лица. Зато теперь могу вдоволь им насладиться. Все ее тело ярко засветилось. Господи! Какая же она красивая!

– Скажи еще раз, – дрожа всем телом, попросила она.

– Я люблю тебя, Ворриор, – тихо повторил я.

Она засмеялась, схватила мою голову и поцеловала меня, будто я только что восстал из мертвых. Я застонал и поддался новой волне эмоций, которая угрожала захлестнуть меня. В этот раз я позволил себе упасть и обнял свою вторую половину. Я прижал ее к себе, пока не перестал понимать, где заканчивался я и начиналась она. Впервые в жизни я чувствовал себя цельным. Счастливым. Я был…

– Вы можете, пожалуйста, уже перестать обмениваться слюнями? Мне сейчас плохо станет!

Я замер, и Ворриор виновато улыбнулась, продолжая меня целовать. Этот голос. Я неохотно оторвался от своей второй половины. Мои глаза искали и нашли…

– А что этот придурок здесь делает? – рявкнул я.

– Привет, Белоснежка! – улыбнулся Мэдокс.

Он небрежно скрестил руки на груди и беззастенчиво смотрел на меня через плечо Ворриор. Я все еще лежал. Это был факт, который я должен был как можно скорее изменить, чтобы сломать этому болтуну парочку костей. Ворриор оттолкнула меня, предупреждая:

– Прежде чем ты начнешь жаловаться, – строго сказала она, – тебя я хотела вернуть первым. Но это чертовски тяжело было сделать. Мне все время чего-то не хватало. Я потратила три десятилетия на то, чтобы найти нужный оттенок твоих волос! А Мэд, напротив, практически сам сложился, – она указала на Мэдокса, который широко улыбался и махал крыльями.

– Что? О чем ты говоришь? – прикрикнул я на любовь всей своей жизни. Дерьмо, почему я всегда такой недружелюбный? Сила привычки!

Она поджала губы и скрестила руки на груди. Я заставлял себя не смотреть на ее грудь, но… Черт!

– Было действительно сложно воссоздать вас такими же, какими вы изначально были, – вздохнула Ворриор, убирая прядь длинных волос с лица. В последний раз, когда я видел ее, они были до плеч. Я нахмурился. – У Мэдокса до сих пор не хватает мизинца на ноге!

– Все еще надеюсь его себе вернуть!

– Ты получишь его, когда я найду все остальные отсутствующие части богов, – огрызнулась она, закатывая глаза. – Иногда у меня в руках оказывается материал, который я даже не знаю, кому принадлежит, – продолжила она. – Я правда хотела вернуть тебя, но сначала появился Мэдокс, а потом Вирус и…

– Ага, Лягушачья башка тоже на месте? – взорвался я.

Ворриор сделала невинное лицо и указала на какую-то точку позади меня. Так, с меня хватит. Я поднял взгляд и увидел невероятно старый, уродливый диван, на котором сидел не только Лягушачья башка, но и Чарминг, Брейв, Эш, Сейлор и Эйдж. Все они радостно мне помахали. Я скрипнул зубами и сердито посмотрел на Ворриор.

– Я правильно понял, – начал я, – что ты каким-то образом всех нас воскресила, а меня – в последнюю очередь?

Она откашлялась и выглядела так, будто задумалась над побегом.

– Шейм и Хак тоже уже здесь, – вырвалось у нее.

Я тихо зарычал.

– Кто еще?

– Даймонд.

– И?

– И все!

– Ворриор!

– Ладно, еще Рэйзд, Фэйд, Онор и О.

Я сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться на хорошем. Как, например…

– И прикасался ли к тебе кто-нибудь из этих идиотов, пока меня здесь не было? – мысль вырвалась из моего горла сама по себе.

Вирус фыркнул:

– Еще и пяти минут с момента твоего возвращения не прошло, а ревнивый урод уже одержал верх!

– Может кто-нибудь его вырубить? – сердито спросил я. – Или врубить Чейна?

В комнате вдруг стало совсем тихо. Настроение переменилось, и я почувствовал… Да, я действительно чувствовал! Но в основном это были тревожные мурашки на своей шее. Почему Вирус выглядел так, будто вот-вот разрыдается?

– Что такое?

Ворриор мягко коснулась моей руки. Ее улыбка была грустной, а фиолетовый свет в глазах немного потух.

– Чейна больше нет, – тихо сказала мне она. – Я не нашла ничего, что могла бы использовать.

В моем горле образовался ком. Черт подери! У меня никогда ничего подобного не было. Это была… вина? Нет. Я быстро откашлялся и кивнул. Мой лоб щекотала упавшая на него прядь.

– Это хорошо. Чейн не хотел бы, чтобы его воскрешали.

Ворриор молча кивнула и нежно убрала прядь с моего лица. Мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не закрыть глаза от наслаждения. Неужели ее прикосновения всегда были мне настолько приятны?

Вирус фыркнул, и его челюсть напряглась.

– Чейн там, где и должен быть, какое бы место это ни было. Но Ворриор по-прежнему моя жена, идиот. А не твоя.

– Это пока что! – крикнул я. – Первое, что мы должны сделать, – это развести вас! Нет, мы аннулируем брак!

– Я тебя сейчас сам аннулирую. Было приятнее, когда ты был мертв.

Злость побежала по моим венам, и вместе с ней, словно теплый сироп, потекла волна электрической энергии. Она высвободилась и затрещала. Ворриор восторженно на меня посмотрела.

– Он классно получился! – вздохнула она.

– Признай, ты оставила его без души, потому что тебе нравится эта мачо-энергия в нем, – сказал Мэдокс.

Ворриор ударила его по руке.

– Неправда! Я просто еще не все фрагменты нашла.

– Они наверняка там же, где мой палец.

– Ох, сколько раз мне еще перед тобой извиняться?

– Это был мой любимый палец!

– Это же вранье!

– Ничего подобного! Я мог идеально ковыряться им в носу! Остальные были под неправильным углом и просто бесполезно болтались в ноздре.

Я ударил себя рукой по лбу, но все же улыбнулся и чувствовал себя… счастливым? По крайней мере, так себе это представлял. Странно. Я прислушался к себе. Нет, там все еще не было полноценной души, но уже не осталось пустоты. Там было что-то другое. Что-то новое, маленькое и нежное. Оно было готово развиваться во что-то большее. Что-то, что могло стать счастливым. Могло смеяться и, возможно, даже любить.

– Мне не нужна моя старая душа, – прервал я двух драчунов.

Они посмотрели на меня. Ворриор. Мое сердце сжалось, и я криво улыбнулся. И даже резко втянул воздух.

– Мне не нужна эта старая штука, – повторил я. – Мне нужна только ты.

Она нежно улыбнулась, погладила меня по щеке и прильнула своими губами к моим. Нежно, словно бабочка, которая порхала в моей груди.

– Это мы еще решим. Ведь у нас впереди целая вечность, – прошептала она так тихо, что только я мог ее слышать. – Мы создадим новый мир. Превратим его в наш рай, где я буду с тобой. Всегда.

Она положила руку мне на грудь и задумчиво прислушалась к бьющемуся сердцу.

– Мы справимся. Со всем.

– Почему ты так в этом уверена? – мои слова звучали хрипло, когда я думал обо всем ужасе, который остался позади. Какая-то часть меня, очень темная и пессимистичная, – тот самый холодный голос, который сопровождал меня всю жизнь, – не считала, что в будущем все будет иначе.

Наши пальцы переплелись. Ворриор улыбнулась мне, и маленькие молнии в моей груди стали вырываться из-под кожи. Одной своей улыбкой она прогнала темноту во мне, заставив холодный голос замолчать.

– Потому что мы боги, – прошептала она.

Благодарности

Мои дорогие, дело сделано!

«Ворриор и Пиас» готовы к публикации, и я могу заняться написанием благодарностей. К сожалению, я не знаю, что мне сказать. Возможно, дело в трех стаканчиках рисового пудинга, которые я съела во время написания и которые погрузили меня в состояние счастливой и усталой рисопуддинговости. Однако я лучше буду верить, что дело в меланхолии, которую вызывает во мне необходимость попрощаться с Ворриор и Пиасом. Сейчас я успокаиваю себя тем, что еще ненадолго встречу их в чьей-нибудь предыстории.

Когда я писала книгу, то думала над тем, не стоит ли мне посвятить им еще и третью часть, но в конце концов передумала. История двух богов такая яркая, громкая и взрывная, что распыляться на эту тему в третьей книге было бы излишне.

За последние месяцы с момента публикации «Крови богов» произошло столько всего, что я и не знаю, как описать все это здесь. В это время я смеялась, плакала, ругалась и достаточно часто по-идиотски улыбалась. Для меня было истинным праздником радости выдумывать все эти возможные и невозможные вещи для вас! И, если никто не засунет кляп мне в рот, не свяжет и не запрет меня в подвале, я с радостью продолжу делать это и дальше. Хоть и не с Ворриор, Мэдоксом и Ко, но зато с другими яркими, запоминающимися и восхитительными героями, которые никак не дождутся своего часа, чтобы стать частью книги.

Спасибо! Спасибо, что вы читаете мои истории. Спасибо, что любите их, живете и дышите ими и пускаете их в свои сердца: я всегда мечтала об этом и в то же время не смела на это надеяться.

Спасибо за ВСЕ. И спасибо Лилит Корн, которая сотворила из безумной кучки обрывков читабельную книгу! Правда! Вот кто настоящая богиня! Из-за постоянного недосыпа и рождения ребенка я не всегда была в состоянии додумать многие предложения до конца, из-за чего во время редактирования происходило много «упсов». Без вашей помощи эта книга не стала бы реальностью. Как и без поддержки моего мужа, матери и сестры, а также Пии, которая чудесно справилась с корректурой. А еще Авы и Астрид, которые всегда громко подбадривали меня и доставили мир моих богов в книжные магазины. Вы делаете такую потрясающую работу. Я скоро убью… э-э, вернее, одарю вас парочкой подарочных корзин.

Примечания

1

Принцесса Лилифи (нем. Prinzessin Lillifee) – это немецкий мультик 2009 года выпуска, на основе которого выпускаются самые разные игрушки и аксессуары, а также предметы мебели для детских комнат.

2

Mayday (Сигнал бедствия) – международно признанное средство запроса помощи. Сигнал бедствия сообщает, что человеку, группе людей или транспортному средству угрожает смертельная опасность и требуется срочное оказание помощи.

3

Героиня соединила имя Сейлор и его место бога луны (англ. moon) в элите богов, в результате чего получилось название аниме про девочек-воительниц «Сейлор Мун», что и вызвало ее веселье.

4

Бака (яп. 馬鹿, ばか, バカ бака) – самое распространенное в современном японском языке ругательство со значениями «дурак», «болван», «идиот», а также «дурашка», в уменьшительно-ласкательной форме.

5

Джоффри Баратеон – персонаж американского телесериала «Игра престолов», основанного на серии романов писателя Джорджа Мартина «Песнь Льда и Пламени». Герой умер вследствие отравления.

6

Эмоциона́льный интелле́кт – сумма навыков и способностей человека распознавать эмоции, понимать намерения, мотивацию и желания других людей и свои собственные, а также способность управлять своими эмоциями и эмоциями других людей в целях решения практических задач.

7

«Желе́зная де́ва» – устройство, якобы средневековое орудие смертной казни или пыток, представляющее собой сделанный из железа шкаф, внутренняя сторона которого усажена длинными острыми гвоздями.

8

Э. Л. Джеймс (E. L. James) – английская писательница, автор эротического романа «Пятьдесят оттенков серого» (2011) и продолжения данной серии.

9

Инкуб (инкубон, инкубониус, лат. incubus, от incubare, «возлежать сверху») – в средневековых легендах распутный демон, ищущий сексуальных связей с женщинами.

10

В молодежном сленге этот термин означает измененное состояние человеческого сознания, в котором определенным образом меняется картина окружающей действительности.

Content

Стелла Так
Ворриор и Пиас
Гнев богов

Глава 1 Ошибка. Стоп. Спасибо, скоро все наладим

Глава 2 Меня в тот момент мало волновали трусы Шейм…

Глава 3 Большие богини не плачут

Глава 4 Мы отправим тебе приглашение на нашу свадьбу

Глава 5 А здесь, справа от вас, милая леди, вы можете наблюдать туалет

Глава 6 Э-э… А почему босс лапает воздух?

Глава 7 Сценарий слэшера

Глава 8 Я не собираюсь оправдываться перед отрезанными головами!

Глава 9 Ворриор и Чарминг – когда боги истекают кровью…

Глава 10 Никто не женится в мешковатых штанах

Глава 11 У проблемы зеленые волосы и разлад со своим собственным эго, а еще она сидит передо мной

Глава 12 Подарок дыму и золе

Глава 13 Мы с моим безумием придерживаемся одного и того же мнения

Глава 14 В семье друг друга в беде не бросают

Глава 15 Этот Пиас злой как бык! Отрезай ему язык!

Глава 16 И что теперь будет? Насилие в жанре варьете?

Глава 17 С тех пор у меня отсутствует восьмая часть среднего пальца левой ноги

Глава 18 Это. Идиотский. План

Глава 19 Ты избила его своей теннисной ракеткой с Hello Kitty?

Глава 20 Я так устал, что чувствую только а-а-а

Глава 21 Добро пожаловать! Хорошо, что вы не сдохли!

Глава 22 Они что, только что меня вышвырнули?

Глава 23 Клыки любви, маленькое грязное печенье и кость любовной силы

Глава 24 У вселенной очень извращенное чувство юмора

Глава 25 Если я выиграю, Брейв отправляется на качели любви!

Глава 26 Катастрофа подобралась к нам

Глава 27 Отлично, из огня да в полымя

Глава 28 Клык и Ко

Глава 29 Есть ли у вас на это разрешение, мисс Пандемос?

Глава 30 Заткнись и пристегивайся!

Глава 31 Тьфу. Бе. Кх. Бе. Бе. Желание умереть. Снова тьфу

Глава 32 Я была совершенно новой: стала лучше и злее

Глава 33 Ни плача, ни просьб, ни мольбы

Глава 34 А молоко единорога безлактозное?

Эпилог

Благодарности

Примечания