Ясуси Китагава

Благодаря встрече с тобой. Семь свиданий, которые изменили мою жизнь

© Рябова Е.А., перевод на русский язык, 2021

© SIMART, художественное оформление, 2021

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

В картинной галерее

Шел уже десятый день моей персональной выставки. Первые три дня в галерее было не протолкнуться – столько знакомых и коллег, а сегодня почти никого. Редкие посетители бродили вдоль стен с работами.

Пожилая женщина довольно долго стояла перед одной картиной. Больше тридцати минут. У нее был умиротворенный вид. Она вглядывалась так внимательно, словно пыталась найти то, чего на картине нет.

Нодока искала шанс проявить себя. Улыбаясь, она подошла к женщине. Вела она себя как профессиональный галерист. Хотя вовсе не пыталась продать картину. Просто считала, что благодаря ее пояснениям ценность картины только возрастает – посетители смогут лучше оценить мои произведения.

Она всегда начинала с одних и тех же слов. Наверняка услышала их от кого-то:

– Обратите внимание на нежное сочетание цветов и глубину изображения. Рама подчеркивает достоинства этой картины.

Женщина медленно обернулась к ней.

– Ой, какой симпатичный критик. Как тебя зовут?

– Нодока.

– Нодока! Какое чудесное имя. Очень приятно. А сколько тебе лет?

– Пять, – ответила Нодока, показывая раскрытую ладошку. – А вам, тетенька, нравится эта картина?

– Да. Очень красивая, не оторваться.

Дочь всегда радовалась, когда хвалят мое творчество, будто похвала была адресована ей. Она не смогла скрыть радости на своей мордашке, когда сказала:

– Это мой папа нарисовал.

– Да ты что! Твой папа, Нодока, замечательный художник.

Не скрывая гордости, Нодока добавила:

– Точно. И не только художник. Мой папа много чего умеет.

Я только что вернулся из четырехдневной командировки в США, связанной с новым проектом: принимал там участие в заседании совета директоров компании, потом у меня была встреча в издательстве, связанная с публикацией новой книги. Когда я наконец-то добрался до галереи, оставалось меньше часа до закрытия, поэтому посетителей оказалось совсем мало.

Не успел я войти, как навстречу выбежала Нодока.

– Папа!

– Прости, что так долго, Нодока. Сегодня ты опять поработала гидом?

– Да! Пять человек поговорили со мной, – и снова в ее голосе звучала гордость.

– Ну ты и молодец. Спасибо! Я думаю, благодаря тебе они полюбили мои картины.

– А с одной тетей я разговаривала целый час.

– Вот это да! Так долго.

– Здесь столько картин, а эта тетенька все время смотрела только на одну. Она час ею любовалась.

– Ого, какой удивительный посетитель. А какую картину она рассматривала?

– Вон ту.

С этими словами Нодока показала на одно из полотен. Картина называлась «Богиня победы», на ней была изображена девочка в белом платье.

– Она сказала, что чувствует себя счастливой до слез, когда смотрит на нее. А потом заплакала. И тогда я ей сказала: «Кто же плачет, когда счастлив? Это как-то странно, Фудзико-сан».

У меня от неожиданности перехватило дыхание.

– Нодока! Какое имя ты сейчас назвала?

– Фудзико-сан. Эту тетю так зовут. Мы с ней подружились. Она пообещала, что еще придет!

Я был ошеломлен.

Окружающие часто говорят мне, что я веду счастливую жизнь успешного человека. Если подумать, то о такой жизни лет двадцать назад я и мечтать не мог.

Однако я не принадлежу к категории тех людей, которых всегда преследовал успех. Скорее наоборот. В моей жизни был период, когда будущее вызывало лишь чувство неопределенности: я не мог понять, чем мне следует заняться, и проводил свои дни без сил и желания что-либо делать. До того самого лета.

Фудзико-сан!

Я уже и забыл это имя.

Но я никогда не забывал о том, что эта женщина сделала для меня.

Все точно. Сомнений быть не могло. Это она.

Когда Нодока произнесла вслух ее имя, я разом перенесся в день двадцатилетней давности – в мое семнадцатое лето, резко изменившее всю жизнь…

Шестое августа

Стояло невероятно жаркое лето. Шестое августа. Я хорошо помню тот день. У моей семьи был небольшой книжный магазинчик. Меня оставили за главного – я скучал на кассе.

Когда я был маленьким, у нас вечно толпились покупатели, но в последнее время они стали заходить все реже и реже, а оглядев полки, так ничего и не покупали. Наверное, не находили нужных книг. Очень редко, когда в магазин одновременно заходили несколько человек.

Пару лет назад по соседству с нами открыли большой книжный магазин с автомобильной парковкой, и с тех пор у нас стало вот так. Кроме книг в большом магазине продавали и канцелярские товары, и предметы для интерьера, и игры, так что школьники и взрослые заходили, как правило, туда. И только когда не находили нужную книгу, которую очень хотелось прочитать, заглядывали к нам.

Так или иначе для нашего семейного дела настали нелегкие времена, и в мою смену редко кто покупал книги. Раньше у нас было все: и популярные комиксы, и журналы, и художественная литература, но соседства с большим книжным мы не выдерживали – невозможно продать то же самое, что было выставлено и у них. Проанализировав ситуацию, отец принял решение внести изменения в наш бизнес: теперь мы не гнались за продажами, а оставили на полках только те книги, которые хотели бы продавать.

К счастью, самый младший член семьи, то есть я, уже перешел в последний класс школы. Благодаря сбережениям, сделанным во времена расцвета нашего магазина, благодаря страховке, которую столько лет платили мои родители, а также благодаря экономному ведению хозяйства мамой (об этом ее умении отец узнал лишь недавно), даже при нынешних скромных заработках, мы могли позволить себе мое обучение в университете. И если на то пошло, прежний уклад жизни у нас не особенно изменился.

В результате решения отца произошло три изменения.

Первое коснулось наших клиентов.

Мы перестали продавать комиксы и журналы, что, конечно же, привело к резкому сокращению покупателей. С другой стороны, отец старался выставлять книги, которых не было в других магазинах и которые ему самому казались интересными. В результате выросло количество покупателей, искавших книги, которых не было больше нигде.

Второе – резко сократилось число краж.

Наш магазинчик в торговом квартале на окраине спроектирован таким образом, что в него можно зайти и выйти с любой стороны, когда подняты жалюзи на дверях. Лотки с книжками часто стоят прямо на улице, и с кассы, расположенной в глубине помещения, их не видно. Легко взять, легко убежать – и вряд ли тебя кто-то заметит. Отец всегда переживал из-за расходов, которые мы несли из-за краж. Для того, кто решился стащить журнал с комиксами, это всего лишь журнал, а магазину, чтобы покрыть издержки, нужно было продать все семь, а то и восемь экземпляров. Вряд ли воришка будет задумываться о том, что мы платим поставщикам за их продукцию более семидесяти процентов стоимости. Бывали месяцы, когда ущерб от таких действий в прямом смысле съедал нашу прибыль. Воровство книг для нас, без преувеличения, было серьезным преступлением, в буквальном смысле убивающим наше дело.

Но после того как отец изменил направленность нашего магазина, из него исчезли книжки, интересующие молодежь, а она-то и воровала больше всего. В результате у нас практически прекратились случаи краж.

Отец был очень доволен таким неожиданным результатом.

О третьем изменении я расскажу чуть попозже.

Вернемся к шестому августа.

Я сидел один за кассой и наблюдал, как мимо идут люди.

Вряд ли кто-то из прохожих догадывается, что из магазина на них смотрят. Все выглядят довольно-таки расслабленно. Один человек, два, реже компании… Наблюдая за людьми со стороны, удивительным образом ощущаешь, будто вы из двух разных миров, хотя между вами и нет стены. Там, на улице, – мир движения, здесь – мир покоя. Интересно, куда торопятся люди за окном? Никто не останавливается, никому и в голову не приходит заглянуть в мой мир. Такое чувство, будто ты сидишь на берегу, а мимо по реке проплывает поваленный лес.

В тот день отец оставил меня за главного в магазине, а сам пошел на обед. Я знал, где он обычно бывает. В кафе по соседству. Туда в это время приходили и другие владельцы магазинчиков нашего торгового квартала. Его не будет еще часа два, подумал я. Они будут смотреть по телеку юношеские матчи по бейсболу.

– Юношеские, значит, играют старшеклассники… – пробормотал я себе под нос.

Третьеклассником я заинтересовался бейсболом и начал смотреть юношеские матчи. В течение нескольких лет, весной и летом, меня было сложно оторвать от телевизора, когда показывали игру. Это было самое большое развлечение на каникулах. От поражения или победы любимой команды зависело мое настроение. Тогда мне казалось, что старшеклассники-бейсболисты такие взрослые и выглядят настоящими героями. Я не понимал, что по возрасту и мастерству они сильно уступают профессиональным игрокам.

Но постепенно интерес к бейсболу начал угасать. Я бросил смотреть матчи где-то в средних классах, когда записался в футбольную секцию. Прошло почти шесть лет.

Однажды, включив телевизор, я вдруг заметил, что бейсболисты-юниоры выглядят обычными детьми. Они выкладывались по полной в игре, но уже не казались мне взрослыми героями. Теперь они были моими ровесниками, и да – они здорово играли в бейсбол. Здорово, но для своих лет, а до профессиональных игроков им было как до луны.

И все же, почему взрослые любят юношеский бейсбол? От нечего делать я размышлял об этом, и тут в магазин кто-то вошел.

– О, Ёскэ! Ты сегодня за главного? Ну и молодец!

Это был Каттян – приятель моего отца. У меня язык не поворачивался называть приятелей отца по имени. Да и фамилий я толком не знал. Но отец всегда звал его Каттян. Я знаю, что это не слишком-то вежливо, но он вроде был совсем не против, чтобы я тоже называл его Каттян.

– Привет, Каттян! Отец сейчас в «Хоупе» смотрит с остальными бейсбол. Позвать его?

Каттян достал с полки книгу, принес ее мне на кассу и сказал:

– Я сегодня за книжкой. Слушай, тебе, наверное, уроки нужно учить, а отец оставил на тебя магазинчик и сам смотрит бейсбол. В следующий раз я ему сделаю внушение…

– Не надо. Все в порядке… – с улыбкой сказал я, передавая ему сдачу.

Почему-то все считают, раз тебе семнадцать лет, а на дворе летние каникулы, ты должен быть очень занят. Ну, конечно, и учеба, и развлечения, и любимые дела. Но я был далек от всего этого. Честно признаться, мне вообще не хотелось ничем заниматься.

Хотя это не значит, что я совсем не думал о собственном будущем. Я смутно представлял, что после школы поступлю в университет. Но вот в какой и на какой факультет, пока так и не решил.

По правде сказать, у меня не было мечты кем-то стать или что-то сделать, но начинать трудиться сразу же после школы я тоже не был готов. Я решил продолжить учебу, чтобы отсрочить момент выхода на работу.

Однако для поступления в университет нужно было заниматься. Это я понимал прекрасно, но желания взяться за учебу от этого не появлялось.

Раз летом не учишься, так можно хоть отдохнуть на полную катушку – наверное, считают многие. Но стоило подумать о развлечениях, как меня начинала угнетать мысль об учебе, заставляя почувствовать себя виноватым. В результате драгоценные летние каникулы я проводил в углу книжного магазина, мучаясь неразрешимой дилеммой.

Мне совершенно не хотелось учиться, но чем-то другим заниматься тоже не хотелось. Поэтому «оставаться за главного» в магазине было самым подходящим вариантом. Прекрасная отговорка, благодаря которой можно было ничего не делать, да еще и по просьбе отца.

(Даже интересно, в какой момент меня охватила эта апатия?)

А ведь те старшеклассники, что играют сейчас в бейсбол, после серии летних матчей и окончания школы тоже должны будут решать, чем заняться дальше: идти в профессиональный спорт или поступать в университет. Университет – это касается горстки избранных. А что будут делать большинство игроков, которые все детство прожили одним бейсболом? Наверняка они тоже мучаются этим вопросом. Единственный способ избежать этих мыслей – носиться за мячом.

Я и сам был немало удивлен, как прохладно стал относиться к юношескому бейсболу. Единственное, что теперь меня объединяло с этими ребятами, – это момент, когда мы должны были решить, что делать со своей дальнейшей жизнью.

В детстве взрослые любят спрашивать: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» Я много раз менял ответ на этот вопрос. Мне кажется, ни один из моих ответов не был серьезным в полной мере, однако каждый раз мне и правда казалось, что я смогу кем-то стать.

«Стать кем-то, когда вырастешь» – это кажется совсем уж далеким будущим. Таким далеким, что оно вряд ли наступит. И вот вдруг выясняется, что время, которое еще недавно было таким недостижимым, наступит через год.

Чем ближе и реальнее становилось будущее, в котором я должен был стать взрослым, тем реже я откровенничал по поводу того, кем собираюсь стать.

(К слову сказать, за последнее время я вообще ни разу не говорил об этом.)

Погрузившись в свои невеселые мысли, я и не заметил, как в магазин вошел еще один покупатель. А когда наконец обратил внимание, у меня невольно перехватило дыхание.

В магазине стояла красивая девочка.

Мне показалось, что-то в атмосфере разом изменилось.

Она выглядела года на два или три старше меня. Несмотря на такую жару этим летом, у нее была совершенно белая кожа. Белая блузка с длинным рукавом, белая длинная юбка, из-под широкополой шляпы, нахлобученной до самых ушей, чуть выбивались волосы, забранные наверх, как у взрослой женщины.

Таких девочек мне не приходилось прежде встречать. Казалось, она пришла из какого-то другого мира, отличного от моего и моих сверстниц в коротеньких топах, майках и мини-юбках, причем чем старше становились девочки, тем короче становились юбки.

Мне вдруг стало неудобно, что с утра я даже не потрудился причесаться.

Некоторое время она бродила между книжных полок, посматривая в бумажку, которую держала в руках, затем выбрала одну книжку и направилась ко мне.

Пытаясь побороть смущение, я постарался принять невозмутимый вид.

Она подошла к кассе, вдруг улыбнулась и ошеломила меня своей фразой.

– А ведь ты же Ёскэ?

– Э…

От неожиданного вопроса на мгновение я потерял дар речи, повисла какая-то странная пауза. Поспешно исправляясь, я ответил:

– А мы где-то встречались? Разве?

– Прошлый раз в магазине я разговаривала с твоим отцом. Он сказал, что у него сын моего возраста, соня, вечно после сна взъерошенный.

– А… ну… не самый удачный момент. Я три дня назад волосы обстриг совсем коротко. Длинные хорошо лежали, а короткие… Ну, моя внешность меня не особо заботит, и как мои волосы выглядят, мне все равно.

Приглаживая непослушный ежик на голове, я продолжал лепетать какую-то ерунду. И чем больше я говорил, тем краснее становилось лицо. Чтобы она этого не заметила, я решил сменить тему и спросил, изо всех сил придавая равнодушие своему голосу:

– Ты… ты будешь покупать эту книгу?

– Да, пожалуйста. Нигде было ее не найти. Я подумала, может быть, она есть у вас. И не ошиблась. Я очень рада. А могу я заказать вот эту книгу?

Она протянула мне листок бумаги. На квадрате девять на девять сантиметров с большим количеством линий сгиба было написано название книги.

– Я не знаю, но у отца потом спрошу.

– Спасибо. Тогда… Я еще раз загляну на следующей неделе.

Мы говорили с ней не больше минуты, но потом целый день этот разговор прокручивался у меня в голове, раз за разом. Я по уши втрескался в нее.

Когда отец вернулся из кафе, я пересказал ему просьбу и передал записку.

– А ты записал ее имя и номер телефона?

– Она сказала, что знает тебя, поэтому я решил, что ты знаешь ее имя и телефон, – ответил я.

По правде говоря, она ушла быстрее, чем я успел подумать об этом.

– Ладно. Это хорошая книга, закажу несколько экземпляров. Даже если она не придет, купит кто-нибудь другой.

Отец, не откладывая, выяснил номер телефона издательства, позвонил им и заказал книгу.

Теперь, я думаю, становится понятным, какое третье изменение произошло в моей жизни благодаря тому самому решению отца.

Я встретился с ней.

Бесконечная неделя

С того дня я все время думал о ней. Я постоянно ловил себя на том, что вновь и вновь думаю о ней.

Сначала я не переставал корить себя.

(Почему я с утра не причесался как следует? Почему не спросил ее имя и номер телефона? Почему мы не поговорили с ней подольше?)

Я только и думал: надо было сказать то-то и то-то – но сейчас уже ничего не исправить.

Потом я стал мечтать о том, что она снова придет к нам. Она сказала на следующей неделе. Мне хотелось еще раз увидеть ее. А когда я встречусь с ней в следующий раз, нужно будет исправить все, что не получилось в предыдущий.

Через два дня нам прислали книгу, которую она заказала. Разумеется, мне было интересно, что это за книга. Ведь это было единственное, что я пока мог узнать о ней.

Наверняка большинство из вас решат, что я с самого детства много читал, ведь у моей семьи книжный магазин, но что уж тут скрывать, к книгам меня не тянуло. Даже по сравнению с одноклассниками я читал мало.

Отец часто строго наказывал мне:

«Книги – это товар, который приобретают наши покупатели. Нельзя брать их просто так. Хочешь читать – покупай».

В то время в нашем магазинчике еще были комиксы. Вероятно, отец говорил мне это для того, чтобы я не читал их. А я и не читал – мне не хотелось, чтобы отец знал, какие именно комиксы я выбираю. А покупать в другом магазине не хотелось еще больше. В результате комиксы проходили мимо меня. Художественную литературу я тоже читал редко.

А что, если я скажу отцу, что хочу прочитать ту книгу, которую она заказала, и куплю ее? Нужно как-нибудь ненавязчиво ввернуть это в разговор, чтобы меня не заподозрили, – решил я, выжидая подходящий момент. И вот наконец этот момент наступил.

Мои опасения, что отец надо мной посмеется, догадавшись о причине моего интереса, оказались беспочвенными.

– Да. Это очень хорошая книга. Я заказал несколько экземпляров, думая один подарить тебе. Хороший выбор для чтения.

С этими словами отец вручил мне книгу.

На целых два дня я с головой ушел в чтение. Я взялся за эту книгу, чтобы хоть немножко узнать о той девчонке, но сама книга произвела на меня, неискушенного читателя, очень сильное впечатление. Впечатление было, наверное, даже сильнее, чем от встречи с незнакомкой.

Отец мне частенько советовал прочесть ту или иную книгу, но я еще ни разу не прислушался к его совету. Я и представить не мог, что благодаря чтению книги что-то может измениться. Но эта книга смогла исправить мое заблуждение.

Как я уже признавался, в то время у меня не было стремления научиться чему-то или за что-то взяться. Что же касается будущего, то у меня были желания, было беспокойство, но я ничего не предпринимал, проводя свои дни в бездействии.

С другой стороны, неуверенность в собственных силах и чувство разочарования становились все сильнее день ото дня.

Чтобы выбраться из этой ситуации, нужно было действовать. Я это понимал. Но не знал, что хочу сделать, что нужно сделать. Я понимал, что нельзя сидеть на месте, но не находил в себе желания что-то изменить. Я ходил по кругу раз за разом.

Но эта книга совершила во мне настоящую революцию.

Продолжайте действовать, не позволяя остыть своему желанию чего-то добиться.

Это было написано в книге три раза. Автор говорил, как, следуя этому правилу, можно добиться большого успеха, какой смысл заложен в этом правиле и что знаменитые люди, все без исключения, следовали ему.

Перелистывая страницу за страницей, я увлекся не на шутку, а когда прочитал около трети, вдруг почувствовал, что эта книга написана не для кого-то другого, а именно для меня.

Взволнованно я ходил по комнате из угла в угол, пытаясь осознать прочитанное.

Дойдя до середины книги, я натолкнулся на слова, которые так пронзительно отозвались во мне, что я и сам этого не ожидал. Я схватился за красную ручку и подчеркнул их. Мне казалось, что благодаря этому я смогу превратить мысли автора в свои собственные мысли.

Когда человек думает о своем будущем, он принимает решение действовать только после того, как представит, что будет, если мечта осуществится, или что будет, если мечта не осуществится.

Чем больше мечта, тем больше сомнений, а сомнения чаще всего звучат так: моя мечта все равно не сможет осуществиться.

Когда человек понимает, что шанс осуществить задуманное ничтожно мал, он склонен воспринимать любые действия, нацеленные на достижение мечты, как инвестиции во что-то с невероятно низким процентом прибыли, – что-то вроде выигрыша в лотерее. И в результате он отказывается от идеи следовать за своей мечтой.

Однако это заблуждение.

Если бы все удавалось так, как задумываешь, если бы ты имел гарантии, что обязательно получишь то, чего хочешь, чего бы ты захотел?

Что бы ты хотел из того, что гарантированно исполнится?

Когда задумаешься об этом, то в голове мелькнет именно то, чего ты по-настоящему хочешь, – цель, которую обязательно надо достигнуть.

Разумеется, одними мечтами, какие бы сильные они ни были, ничего не достигнуть.

Важны действия.

Если мечты грандиозные, разумеется, за три дня их не достигнуть. Большие мечты требуют длительного времени для осуществления.

Но они достижимы!

Дочитав книгу, которую заказала девчонка, я стал под любым предлогом оставаться на кассе в магазине. Она же сказала, что зайдет на следующей неделе.

Наступила новая неделя. Я во что бы то ни стало хотел вновь встретиться с ней.

А когда мы встретимся, поговорить.

Мне хотелось узнать ее имя, договориться о следующей встрече или создать хоть какой-нибудь предлог для продолжения знакомства. Но что мне для этого нужно сказать?

В тот момент моей целью была не учеба и не огромная мечта, а имя незнакомой девочки. Моей самой большой мечтой была дружба с ней.

Я хотел осуществить на практике то, чему научила меня книга. Я должен был верить и действовать, и тогда мы обязательно сможем подружиться.

Раньше я никогда не заговаривал первым с девочками – для меня это было поступком, требующим огромного мужества. Стоило мне только подумать, что она зайдет к нам сегодня, как я, пытаясь подавить в себе волнение, оглядывал наш по-прежнему безлюдный магазин. Затем я представлял, как она входит, как я с ней заговариваю.

«А, привет… Я забыл в прошлый раз спросить, как тебя зовут, за это на меня отец рассердился».

Если я начну разговор вот так, наверное, она ответит. И тогда я скажу вот что…

Нет, сначала я подожду, когда она начнет разговор. А может, стоит спросить: «Что вы хотели?»

И что если будут другие покупатели…

Я десятки раз прокручивал в голове, как мы с ней встретимся и о чем будем говорить. Я обдумывал не только слова, но и выражение своего лица, жесты, манеру держаться.

Делать мне в магазине было нечего, я сидел и ждал ее прихода. Пытаясь не думать о ней, я ловил себя на том, что опять думаю. Мне казалось, будто я со стороны наблюдаю за собой и с горькой насмешкой оцениваю свое поведение. Если направить свою страсть (и тщательную подготовку) на осуществление будущей мечты, то любая мечта может стать осуществимой, и, вероятно, я смог бы построить такую жизнь, какую хотел, – думал я.

Но она так и не приходила.

Она была здесь в четверг шестого августа. Я почему-то решил, что она опять придет в четверг, однако уже наступила пятница, и на календаре было четырнадцатое августа.

В начале недели я придумывал разные предлоги, чтобы остаться в магазине, пытался отправить по каким-нибудь делам отца, но придумывать что-то и дальше уже стало сложно.

Моя комната на втором этаже выходила на улицу. Открыв окно, я мог видеть вход в магазин сверху. Когда мне не удавалось остаться в магазине, я сидел у окна и смотрел, не пришла ли она.

Почему же ее не было, неужели можно так долго заставлять себя ждать?!

Я уже был готов на ком-нибудь сорваться. Представляя сцену нашей встречи, я стал казаться самому себе безмозглым дураком.

Но ведь «следующая неделя» еще на закончилась, – утешал я себя. Когда в смешанных чувствах я смотрел из окна на улицу, я все больше склонялся к мысли, что она никогда не придет.

Наступал очередной вечер, и наш магазин в положенное время закрывался.

Вечером за ужином я решил спросить про нее у отца. Разумеется, мне не хотелось вызвать подозрений, поэтому я придумал, как себя обезопасить.

– Помнишь, в прошлый раз к нам заходила девушка, заказавшая книгу? Я у нее не спросил ни имени, ни телефона. Меня это беспокоит, она больше не заходила?

– Нет, не заходила. Но наверняка скоро придет. А если даже и нет, поставим книгу на полку, кто-нибудь точно возьмет. Вот хотя бы Каттян. Не бери в голову, – беспечно ответил отец.

На следующий день он оставил меня в магазине, а сам отправился на обед в кафе «Хоуп».

Я перестал волновался: придет, не придет. Мне надоело представлять, как я заговорю с ней, если она все-таки появится. Когда сегодняшний день подойдет к концу, я буду освобожден от этой обязанности – ждать.

Она и правда отягощала меня, и я уже стал забывать, чего именно жду.

Шел последний день «следующей недели».

Я сидел за кассой, но если ничего не делать, в голову лезут всякие мысли, и чтобы избежать их, я решил почитать. (Так я мог убить время.)

Пошел в кабинет отца и вытащил с полки книжку, которая мне показалась интересной. Выяснилось, что книг, которые мне могут понравиться, на полке довольно много.

С этой мыслью я вернулся в магазин. В магазине стояла та самая девочка, которую я не видел уже восемь дней.

– Здравствуй, Ёскэ! А я думала, что вы из-за праздника о-бон[1] закрыты. Хорошо, что вы работаете.

– А…

От неожиданности я не мог говорить.

– Книжка, о которой я спрашивала в прошлый раз, ее можно заказать?

– А, вот эта. Ее уже прислали.

– Что? Правда? Я просто спросила, можно ли ее заказать, а вы ее уже заказали?

– Я поспешил? Она тебе не нужна?

– Нужна. Но я и подумать не могла, что она будет в магазине уже сегодня, поэтому не взяла денег. Тогда я куплю в следующий раз, когда буду здесь.

Я напугался, что мне придется опять ждать, и на мгновение помедлил с ответом. Про себя я повторил несколько раз: действуй! действуй!

– Можешь сегодня не платить. Забирай. Наверное, тебе хочется побыстрее прочитать.

– Я так не могу.

– Я заплачу сегодня за тебя, не волнуйся. Очень интересная книжка.

– Ёскэ, а ты читал эту книгу?

– Ну да. Хотя, честно говоря, только благодаря тому, что ты ее заказала.

– Значит, ты прочитал ее раньше меня?

– Выходит так. Прости. Но я очень рад, что мне в руки попалась такая книга. Мне показалось, что она написана прямо для меня. И встретился я с ней благодаря тебе, поэтому… Поэтому я хочу тебе ее подарить.

На секунду она замешкалась, а потом протянула обе руки и взяла книгу у меня.

– Спасибо. Я, честно говоря, хочу прямо сейчас взяться за чтение. Но принять книгу в подарок не могу. Я думаю, смысл в том, чтобы книги покупать самостоятельно. Поэтому в ближайшее время занесу деньги. Если позвонить по телефону у вас на вывеске, я могу с тобой поговорить?

– Что? Ну… да.

– Тогда завтра я обязательно перезвоню. Может, договоримся где-нибудь встретиться? Ты не против?

– Что? Ну да, отлично.

Она прикусила нижнюю губу, озорно улыбнулась, взяла ручку и блок для записей со стойки и что-то начала писать. Затем, оторвав верхнюю бумажку от блока, протянула мне.

– Это мой адрес и домашний телефон. Если я вдруг не смогу дозвониться, позвони мне сам.

Она еще не отпустила листок, а я вцепился в него с другой стороны.

Она опять улыбнулась, словно ее рассмешила эта сцена.

– Ёскэ!

– Что?

– Мне это и в первый раз показалось – ты все-таки очень внимательный. Спасибо.

Увидев, что я затрудняюсь с ответом, она опять улыбнулась.

– Меня зовут Харука. Будем знакомы.

В результате я не использовал ни одной из своих заготовок, но узнал ее имя и адрес, а еще мы договорились созвониться, а после этого и встретиться.

В этот момент благодаря Харуке началось мое внеклассное занятие под названием «жизнь». Разумеется, тогда я еще об этом не знал.

Синее небо тянулось до самого горизонта, такое светлое и радостное, словно поздравляло меня. Стоял необыкновенно жаркий субботний день.

Урок 1. Чего ты хочешь? Составь список желаний

На следующее утро, как мы и договаривались, позвонила Харука. Я немедля направился к городской библиотеке, где мы условились встретиться.

Было всего десять утра, но уже довольно жарко. Праздник о-бон закончился, но жара пока не отступала.

Я пришел за пять минут до назначенного времени и, вытирая стекавшие по лбу капли пота, стал ждать ее.

Наступило десять, но Харуки пока не было видно. Я оглядывался по сторонам, пытаясь понять, с какой стороны она подойдет, пока не заметил белую кофточку. Харука, с улыбкой наблюдавшая за мной из библиотеки, махнула рукой, чтобы я входил внутрь.

В библиотеке работал кондиционер, и я сразу же перестал потеть.

– Могла бы позвать меня пораньше, раз уже здесь.

– Я только что заметила. Прости. Слушай, я прочитала эту книгу. Поняла, чего мне сейчас не хватает, и, знаешь, она придала мне храбрости. Как ты и сказал, очень интересная книжка.

– Ты же сама ее выбрала.

– Такое редко бывает, когда встречаешься с человеком, который одновременно с тобой читает книгу. Переживаешь одно и то же… Когда я закончила ее читать, мне кажется, я поняла, что ты чувствовал, перевернув последнюю страницу. Да и ты, наверное, сейчас представляешь, что ощущаю я.

– Да… я тоже подумал что-то вроде этого.

– Я много читаю, и каждый раз, когда на меня книга производит впечатление, мне искренне хочется поделиться. Поэтому я рекомендую ту или иную книгу еще кому-нибудь. Но мало кто прислушивается к моим советам. Так что ты первый, кто прочитал ту же книгу, что и я, в одно и то же время!

Харука беззаботно рассмеялась.

– Благодаря тебе, Ёскэ, теперь у меня есть человек, который понимает мои нынешние чувства. Это такое счастье. Спасибо.

– Да не за что. Это тебе спасибо, что порекомендовала хорошую книгу… И еще…

Я хотел в этот момент сказать: «И еще я смог познакомиться с тобой», но, разумеется, у меня не хватило духу произнести это вслух.

– И еще… Что ты хотел сказать?

– Да ничего особенного. Кстати, мой отец эту книгу хвалил. И знаешь, что он сказал? «Здорово, что твоя сверстница интересуется такой литературой».

– Мне тоже ее папа порекомендовал. «Благодаря этой книге ты сможешь многое обрести» – вот его слова.

– Все родители такие. Чуть что, советуют детям что-нибудь почитать.

– Ха-ха. Возможно, ты и прав. Но в нашей семье не совсем так, как ты, наверное, представляешь. Я переживаю, чувствую себя подавленной, ошибаюсь. И вот тогда папа рекомендует мне книги, которые могут помочь все это преодолеть. Он всегда рекомендует именно ту книгу, благодаря которой проблема уносится прочь. К тому же я понимаю, что, читая ее, делаю все, чтобы преодолеть сложности.

– Твой отец и правда заботится о тебе. Тебе повезло, что рядом есть человек, который всегда готов найти нужные слова.

Честно говоря, на меня впечатление произвело не то, что отец поддерживает Харуку, а то, какая она искренняя. В то время я редко прислушивался к словам родителей. Время от времени мой отец говорил мне: «Прочитай вот эту книгу», но я ни разу не последовал его совету.

Но в моих словах не было иронии. Более того – я всем сердцем завидовал Харуке, что рядом с ней есть человек, которому она доверяет настолько, что беспрекословно следует его советам. Мне в тот момент нужен был кто-то вроде учителя, обладающего таким авторитетом, чтобы заставить меня что-то делать даже против моей воли. И дело тут вовсе не в том, что я хотел переложить ответственность со своих плеч. Кто бы и что бы мне ни говорил, я не следовал чужим советам, а поступал по-своему. И при этом на меня особенно никто не сердился, если меня заносило не туда. Разумеется, мне не хватало смелости, чтобы сознательно приблизиться к кому-то достаточно строгому. Но и то, что нельзя болтаться без всякой цели до бесконечности, я прекрасно понимал.

В глубине души я надеялся, что в моей жизни появится кто-то, кто силой заставит меня делать то, что необходимо. Ничего особенного в моих словах нет – я хотел идти самым простым путем.

– Вот если бы и рядом со мной был такой человек…

После моих слов Харука вдруг помрачнела. Я даже растерялся, ведь с нашей первой встречи я видел только улыбку на ее лице.

– Я редко вижусь с папой. Если я хочу с ним встретиться, мне нужно для начала объяснить маме, зачем мне это нужно. И если она разрешит, то только тогда мы встречаемся.

Мне показалось, что я нечаянно коснулся какой-то сложной семейной истории, поэтому покраснел. В душе я ругал себя за то, что сболтнул лишнего.

– Хм…

Важно было сменить тему разговора.

– Слушай, а ты ведь не из этих мест. Недавно переехала?

– Да. Этим летом. А до этого мы жили в Токио.

– Я так и подумал. В таком маленьком городишке, как у нас, нет сверстников, которых бы я не знал. А в какую школу ты пойдешь с сен- тября?

Выражение лица Харуки было безмятежным, но ее ответ немного удивил меня.

– Пока не знаю. Мы живем с мамой в доме дедушки и бабушки. Буду ли я здесь жить все время, пока не ясно. Возможно, мне придется переехать к папе. В любом случае, пока ничего не решено. Но…

– Но?

– Если я здесь останусь, то, наверное, пойду в школу Китако.

Опять я затронул тему, которой, наверное, не следовало касаться, но в этот раз она ответила с улыбкой.

– О! Это же моя школа! – радостно воскликнул я.

– Если все так и сложится, будем вместе учиться. Хотя я немного удивлена.

– Чему?

– Ёскэ, значит, у тебя все в порядке с учебой. Говорят, из местных школ Китако самая сильная. Из нее больше всего учеников поступают в университет.

– Поступают те, у кого баллы высокие. Но много и тех, кто этим не может похвастаться. Я среди них. «Удивлена» – это ты правильно сказала. Я не из умников.

Харука рассмеялась.

– Значит, ты не хочешь поступать в университет?

– Ну… наверное, буду. Но сейчас я немного сомневаюсь.

– Так нельзя. Разве в таких вопросах сомневаются?!

Харука сказала это довольно громко. Я и не думал, что она может так эмоционально отреагировать на мои слова. От неожиданности я даже вздрогнул и втянул голову в плечи. Мы беседовали в холле, и на ее голос обернулись несколько посетителей библиотеки.

Харука почти неслышно сказала «извините» и поклонилась в сторону читального зала. Затем она обернулась ко мне, озорно высунула язык и продолжила разговор.

– Ёскэ, а что ты планируешь делать в будущем?

– Я еще не определился с тем, чем хочу заниматься, поэтому и с университетом никак не могу решить.

Я начал рассказывать ей о том, что всегда считал чем-то очевидным и что повторял себе в качестве оправдания.

– Харука, я хочу поступить в университет, но даже если я сейчас начну готовиться и в результате поступлю, никто не гарантирует мне, что после университета я смогу устроиться в хорошую фирму. А даже если я и устроюсь, никто не может сказать, будет ли эта фирма всегда преуспевать или нет.

Иногда мне кажется, что вовсе и незачем через силу пытаться поступить в университет. Возможно, гораздо лучше приобрести какую-то прикладную профессию. Последнее время немало людей думают так же. Тогда и необходимость в учебе, которая не цепляет, отпадет.

Но если идти в профильный колледж, нужно определиться, какую работу хотелось бы в будущем иметь, а пока этого не решишь, и с колледжем определиться сложно. И вот так снова возвращаешься к началу.

Мне кажется, что и через год я не смогу решить, что хочу делать в будущем, поэтому стоит готовиться к поступлению в университет. Для начала. У меня пока нет никаких идей по поводу того, что я хотел бы делать. Но я думаю, что рано или поздно найду свой путь. Мне ведь тоже хочется добиться успеха в жизни. Поступлю в университет, а потом уже решу, в чем смогу чего-то добиться.

Я говорил не без пафоса. Мне хотелось произвести на нее впечатление. В отличие от тех, кому скажут «занимайся», и они занимаются, ни о чем больше не задумываясь, я трезво думаю о своем будущем и анализирую современное общество, – по крайней мере, мне так казалось.

Слушая мой рассказ, Харука не шевелилась, а затем вдруг взяла меня за руку. От неожиданности у меня сердце запрыгало. Я не сомневался, что Харука сейчас услышит, как громко оно стучит.

– Идем за мной!

Держась за руки, мы вошли в читательский зал. Внутри было тихо, никто не разговаривал, по помещению разносились только звуки наших шагов.

В зале было много школьников, которые, наверное, готовились к экзаменам. Мы смогли найти только одно свободное место. Ничего не оставалось, как принести еще стул, чтобы сесть вместе. Мы сидели, почти прижавшись плечом к плечу.

Первый раз в моей жизни девочка была так близко. От нее приятно пахло – наверное, запах шампуня. Мне стало казаться, что я пахну потом, ведь я так мчался сюда на велосипеде.

Сердце по-прежнему бешено билось, выпрыгивая из груди.

Харука прошептала мне на ухо:

– Ёскэ, давай сыграем в одну игру.

– Игру?

– Да, игру!

Ее глаза сияли. Я по-прежнему только и думал, не слышит ли она, как бьется у меня сердце и не пахнет ли от меня потом.

Харука вытащила блокнот, отстегнула клипсу и вынула два листа бумаги. Один она оставила себе, а второй протянула мне.

– На этом листе напиши, куда бы ты хотел отправиться, чему бы хотел научиться, что бы хотел попробовать сделать в будущем, чего достичь. Напиши все, что придет в голову. Необязательно то, в чем ты уверен. Что-то, что тебя немного интересует, или что-то, чему ты был бы рад. Только не пытайся представлять, сможешь ты это сделать или нет. Пиши все, что тебя интересует, про любую свою мечту, большую или маленькую. Смотри, здесь пятнадцать строчек. На каждой строчке можно написать по два «хочу». Если заполнить обе стороны, выйдет шестьдесят пунктов. Я тоже буду писать. Тот, кто первый справится с заданием, выиграл.

– Постой. Нельзя же вот так писать, с места в карьер. Нужно подумать.

– Я же сказала – пиши что придет в голову. Если выиграешь, схожу с тобой на свидание. Ну, что скажешь?

О. А я-то считал, что у нас и так свидание, но, оказывается, ошибся. С одной стороны, меня это расстроило, но слова Харуки подарили мне новую надежду.

– Но если выиграю я, то ты выслушаешь то, что я хочу тебе сказать, – продолжила Харука.

– А что ты хочешь сказать?

– Вот и узнаешь. Да ты не волнуйся. Ничего особенного я от тебя не потребую. Ну так что? Согласен или расходимся по домам?

Мне захотелось попробовать. И во что бы то ни стало выиграть. Пойти на свидание с Харукой – разве не об этом я мечтал? К тому же я еще был в таком возрасте, когда, вовлеченный в игру или спор, забываешь обо всем ради победы.

Считая себя очень хитрым, я решил потянуть время, чтобы подумать, что написать.

– У меня еще один вопрос…

– Такие приемчики не сработают, – раскусила она мою уловку. – Начали!

Улыбнувшись, она быстро что-то застрочила на своем листке.

– Ну ты и хитрая! – воскликнул я и тоже схватился за ручку.

Я писал. Несколько раз откладывал ручку и тряс кистью, потому что от напряжения занемели пальцы, потом снова брался за ручку.

Шестьдесят пунктов, ничего себе… У меня закончились идеи, и в голову ничего не шло.

Харука тоже время от времени стала останавливаться, чтобы подумать.

Когда оставалось всего пять пунктов, я краем глаза посмотрел на ее листочек: она отставала от меня пунктов на десять.

Отлично! Я выигрываю.

Но в тот же самый момент мне в голову пришла неожиданная мысль.

Раз эту игру предложила она, значит, наверное, пишет список желаний не в первый раз. Нет, не похоже… По всему было видно, что она досконально обдумывает каждый пункт. А я? Меня стало беспокоить то, что я только что написал.

Например, у меня было «ездить на роскошной машине с водителем». Если я ей это покажу, она наверняка рассмеется моим глупым детским мечтам. Сама-то она пишет что-то умное. Выходит, в этом соревновании мне не выиграть.

Последние пункты я решил обдумать хорошенько и написать что-нибудь действительно стоящее.

И вот я закончил составлять список. Самым последним пунктом была моя большая мечта, глубоко спрятанная в сердце с самого детства, о которой я стеснялся кому-то рассказывать.

Хочу стать известным художником.

Игра завершилась моей победой. Когда я дописал последний пункт и положил ручку, Харука все еще сидела в задумчивости.

– Готово.

– Ну, я проиграла.

Харука улыбнулась и жестом показала мне на выход. Мы встали и вернулись в холл.

– Ёскэ, ты выиграл. Как и обещала, схожу с тобой на свидание.

– Постой…

– Не хочешь со мной на свидание?

– Нет, я не об этом. Как-то слишком быстро все развивается, я не успеваю соображать. Хочу все поставить на свои места. Для начала, почему мы вдруг затеяли эту игру?

– Потому что я хотела кое-что сообщить тебе, – ответила она.

– Сообщить? Я правда не понимаю.

Харука откашлялась и заговорила:

– Когда я в последний раз виделась с папой, он посоветовал мне прочитать эту книгу. Ту, которую и ты читал. Он сказал, что в этой книге написано все, что мне сейчас необходимо. А потом он добавил, что когда я дочитаю ее, мне нужно сделать то, что мы сейчас с тобой сделали: написать список желаний.

– Список желаний?

– Да. Попробовать написать обо всем, чего ты хочешь добиться в жизни. Места, которые ты хочешь увидеть, занятия, работа… Все, к чему ты стремишься. У нас всего одна жизнь, и нужно записать все, что ты хотел бы успеть сделать до своей смерти, не думая, насколько это реально.

– Но все-таки… Ты так неожиданно предложила мне написать этот список желаний…

– Я это сделала, потому что ты сказал, что пока не нашел, чем хочешь заняться в жизни. Но это же не так. Теперь ты понял, что есть шестьдесят вещей, которых ты ждешь от жизни.

– Ну, это… – замялся я.

– Послушай, Ёскэ. А что, если тебе скажут: «Все, что ты здесь написал, обязательно сбудется»?

– Я обрадуюсь, но ведь это невозможно. Ведь…

– Ответь на мой вопрос! – перебила меня Харука. – Что будет, если тебе скажут, что все это точно сбудется? Ты будешь рад или нет?

– Я буду рад. Разумеется, рад, – с грустной усмешкой ответил я.

Харука рассмеялась.

– Вот видишь. И я тоже рада!

Что значит «я тоже»? Она будет рада, если все ее мечты сбудутся, или она рада тому, что сбудутся мои?

Пока я размышлял, спросить ли у нее об этом, она продолжила:

– Ёскэ, это не список того, что бы ты хотел в своей жизни, а список того, что точно сбудется.

– Думаешь?

– Точно. В нашей жизни есть только одно, что с нами по-любому произойдет, – это смерть. Все остальное никто не может гарантировать. Но мы не способны со стопроцентной уверенностью утверждать, что все, что написано в этом списке, ни за что с тобой не случится. Есть способ, как можно добиться того, что желаешь. Воспользоваться им в состоянии человек, который верит, что у него все обязательно получится. Помнишь, об этом и в книге было написано.

Я ахнул. А ведь и правда… Меня настолько поразила эта мысль, что я ее даже подчеркнул!

Наши мечты о будущем исполнятся только в том случае, если мы будем твердо верить в то, что это возможно, и будем постоянно двигаться к ним навстречу. Любая мечта, даже самая большая, может стать достижимой, как обещание, которое точно будет выполнено. Но наши пассивные фантазии, которые назойливо крутятся в голове (иногда мы называем их «трезвым анализом»), превращают эти мечты в нечто с низкой вероятностью осуществления.

Пока Харука не заговорила об этом, я и не подозревал, что мной управляет предубеждение, будто у меня все равно ничего не выйдет. Мне повезло прочесть прекрасную книгу, но в моем мышлении, оказывается, ничего не изменилось.

Как обидно!

– Ёскэ, пока ты не определишься с тем, что хочешь делать в будущем, сложно решить, где учиться дальше. Ты ведь говорил это?

– Да… верно.

– Но ведь у всех так. Сложно выбрать что-то одно. Чем ты хочешь заниматься, кем хочешь стать… Из множества вариантов все хотят выбрать что-то одно. И бывает так, что, когда приближается момент прощания со школой, хватаются за первую попавшуюся профессию и начинают говорить, что это и есть мечта. А ведь у нас всего одна жизнь.

Именно! Я горячо согласился с ее утверждением. И про себя добавил, что никто не видит в этом проблемы. Люди живут, думая, что так и должно быть. Неужели и я становлюсь таким же?

Благодаря словам Харуки запутанный клубок моих мыслей стал постепенно распутываться.

– Все люди разные, но все одинаково мучаются вопросом, как прожить жизнь. Когда думаешь, чем бы заняться в будущем, для начала представляешь, на кого бы ты хотел быть похож. Разве не так? – сказал я.

– Вероятно, так. Но те шестьдесят пунктов, которые ты только что написал, – больше никто на свете таких не напишет. Если пункты из этого списка станут твоей целью, это значит, что ты попытаешься сам сложить свою жизнь. И твоя жизнь будет непохожа ни на какую другую. Когда человек старается, его жизнь ярче играет красками, да и силы откуда-то берутся. Одно тянет за собой другое. И знаешь, поскольку все люди разные, поставить целью прожить жизнь, не похожую ни на чью другую, разве это не естественно?

– Да, ты права. Но большинство родителей считают, что определиться с будущей профессией как можно быстрее – это хорошо для будущего. Так мой папа говорит.

– Не только твой папа, – улыбнулась Харука. – Учителя в школе тоже торопят с тем, чтобы мы побыстрее определились. Но большинство успешных людей не торопились определиться с карьерой, а поначалу пробовали себя в разных областях. Или занимались тем, чего им по-настоящему хотелось. По-моему, шанс на успех больше у тех, кто, как ты сейчас, не знает, чем заняться в будущем, но хотел бы попробовать много разных вещей. Главное – не устроиться в престижную фирму, получив надлежащее образование, а найти себя. Я уверена, что ты обязательно добьешься всего, о чем тут написал.

Я усмехнулся в ответ. Признаться, я как-то не привык, чтобы меня так откровенно хвалили, и изо всех сил старался скрыть свое смущение.

– Ха-ха. Будем надеяться, что ты права. В любом случае, я должен как следует поразмыслить, чем хочу заниматься.

Мне показалось, Харука немного рассердилась на меня. Может, ей не понравилось, что я так отреагировал на ее слова.

У нее было чистое сердце, она верила в чудеса, как маленький ребенок. Для меня это было чем-то новым. Детское и взрослое в ее размышлениях смешивались удивительным образом.

– И все же ты очень умная, Харука. То, о чем ты говоришь, вряд ли приходит в голову старшеклассницам.

– Ну… это всё папа. Честно говоря, я, как и все, тоже бессознательно пыталась выбрать для себя что-то одно. Профессию, университет… Чтобы это было престижно, сулило обеспеченное будущее. Но папа мне сказал, что так я могу не прожить свою собственную жизнь.

Вау, прожить свою собственную жизнь.

Я несколько раз повторил про себя эти слова. Обычно, когда я пытался представить свое будущее, оно рисовалось мне правильным, но… безрадостным, что ли. Мое сердце забилось

– Харука, – сказал я, – мне и правда захотелось прожить такую жизнь, чтобы все пункты из этого списка исполнились

– Правда? – радостно воскликнула Харука и быстро добавила: – Тогда решено!

– Что?

– Я помогу тебе осуществить твои мечты.

Она вытащила из сумки квадратный листок. Бумага для оригами – красная на одной стороне и белая на другой. Что-то написала на белой стороне и стала ловко складывать листок. Выглядела она очень довольной.

– Честно говоря, папа объяснил мне, как можно провести прекрасную жизнь, не похожую на жизнь других. Есть много способов, но я пока об этом никому не рассказывала. Однако тебе могу рассказать, если ты не против, конечно. – Она подняла на меня глаза.

– Я не против. Если и правда есть такие способы, был бы только рад узнать о них.

– Отлично! А то я уже боялась, что ты поднимешь меня на смех.

Из рук Харуки выпорхнул красный бумажный самолетик.

Урок 2. Как осуществить свою мечту? Составь второй список

– Харука, скажи, ты ведь и раньше составляла этот список? Почему тогда ты проиграла мне? Специально поддалась?

Она покачала головой.

– Нет, я не подыгрывала тебе. Понимаешь, то, чем мы с тобой занимались, никакое не откровение. Это давно известный способ получить от жизни то, что ты хочешь. Во многих книгах его рекомендуют. «Составьте план своей жизни» – что-то вроде этого. Мой папа тоже составлял такой список.

– У него все получилось, поэтому он порекомендовал и тебе написать?

– Нет. Наоборот. У него не получилось. Он четко определил, что ему хочется. Перечислил свои желания… более того, он действовал, чтобы их осуществить, но в результате ничего не вышло.

– То есть этот способ оказался не слишком удачным?

– Он сказал, что именно к такому выводу и пришел вначале. Но факт остается фактом – многие известные люди, записывая, чего они хотят, смогли добиться успеха, и папа решил, что нужно выполнить еще какие-то условия.

– Например, какие?

– Например, для каждого пункта указать время, в течение которого его нужно выполнить. Или же более четко сформулировать свои желания.

– Ясно…

– В общем, папа придумал еще одну штуку, и его желания удивительным образом начали исполняться одно за другим.

– Ого! И что же он придумал?

– Нужно составить еще один список желаний. Только он будет отличаться от первого. Сегодня я как раз писала второй список. Такого задания я раньше еще не выполняла. Так что я не поддавалась.

– Но чем отличается первый список от второго? Мне кажется, я написал уже все, что только можно. Получается, что для второго останутся только случайные идеи или не очень важные желания.

– Да, но только если ты его будешь писать с той же целью, что и первый: хочу то-то и то-то. Второй список – это тоже список желаний, но у него другая функция. Первый мы пишем для того, чтобы понять, что мы хотим в нашей жизни. Для того чтобы узнать себя самого. А во второй список мы заносим конкретные действия, с помощью которых можно осуществить желания. То есть это список действий для достижения наших желаний. Вот его я и составляла сегодня.

– Что-то я пока не очень понимаю…

– Давай я тебе покажу, – с этими словами Харука протянула мне листок бумаги. – Ну, теперь видишь различие?

Я прочитал несколько пунктов.

– Да. Но… Ты здесь пишешь не о том, что ты хочешь сделать для себя, а… твои действия ради других.

– Именно! Потому что я хочу, чтобы все так и случилось в моей жизни! – воскликнула девушка. – Так, как я хочу.

Я посмотрел на свой список, и меня охватило неловкое чувство, будто я жадный и эгоистичный человек. Все, что написал я, было сформулировано следующим образом: «Я хочу сделать…», «Я хочу получить…». Но Харука не заметила моего замешательства.

– Не удивляйся, Ёскэ. Во втором списке нужно написать то, что бы ты хотел и мог сделать в своей жизни для других. Папа сказал, что, когда ты определишься с этим, когда действительно начнешь кому-то помогать, пункты из первого списка начнут один за другим претворяться в жизнь. Тебе может показаться, что это другой список, но по сути это оборотная сторона первого. Если их соединить, то получится единое целое.

Харука вытащила еще один листок бумаги для оригами, но синего цвета, и, пока я сравнивал два списка, на белой стороне что-то написала, а потом показала мне:

1. Мои мечты

2. Моя польза миру

– Мои мечты и моя польза миру?

– Да. Давай-ка сравним. Можно? – Она взяла мой список и пробежала глазами.

В моем списке был пункт: изобрести что-то такое, что станет популярным во всем мире, и обязательно получить патент.

В ее списке было написано: хочу, чтобы у мамы было меньше домашних дел.

Харука кивнула.

– Ты, наверное, слышал, что стиральная машина была изобретена одним человеком, который решил облегчить жизнь своей жене. Но в результате он облегчил жизнь всех женщин на свете. Стиральная машина – одно из самых популярных изобретений!

Я этого не знал, но на всякий случай кивнул, а Харука продолжила:

– Вот что мне сказал папа. То, что мы пишем в первом списке, – то, чего я хочу, куда я хочу отправиться, что я хочу сделать, – это результат, а не цель. Ну… не такая цель, чтобы жить, стремясь к ней.

– Ты меня совсем запутала. А что же тогда цель?

– За цель следует взять то, что мы пишем во втором списке, то, что мы можем сделать ради других людей. Ценить каждый день, каждодневно прикладывать усилия, чтобы реализовать побыстрее хотя бы еще один пункт.

– Кажется, начинает проясняться… С одним первым списком ничего и не выйдет. Потому что в нем мы пишем о своих больших «хочу» и ни слова о том, что нужно сделать именно сегодня для того, чтобы мечты сбылись. Вот и выходит, что мечта есть, но ты проводишь дни, не приближаясь к ней ни на шаг. «Я хочу изобрести что-то такое» – это ни о чем. «Я хочу изобрести стиральную машину, чтобы облегчить жизнь любимому человеку» – это уже конкретная цель.

– Точно. И во втором списке должны быть дела, которые ты можешь сделать прямо сегодня. Вот так, по шажочку, ты незаметно приходишь к тому, что твоя большая мечта оказывается вполне достижимой. Благодаря тому, что ты ежедневно выполняешь пункты из второго списка, ты можешь добиться того, что написано в первом.

– Мне как-то стыдно, что я думал только о себе… Я хочу…

– Со мной так же было. В первый раз я написала все, что пришло в голову, и я думала, что добиться этого совершенно нереально. Но сейчас все по-другому. Папа объяснил мне, что если я хочу что-то получить, то в первую очередь должна что-то дать людям. Так всегда было и будет. – Она посмотрела в свой список. – Знаешь, было сложно составить его. Но если я постараюсь хотя бы часть пунктов осуществить, пусть и не всё, но часть того, что я написала в первом списке, может осуществиться. Мне так кажется.

Я слушал ее как загипнотизированный. Когда я дописал список, у меня не было ощущения, что когда-то все это сбудется. Честно сказать, предложенная Харукой «игра в мечты» показалась мне даже дурацкой. Но теперь во мне бурлило желание взяться за дело. Харука убедила меня в том, что во втором списке кроется ключ к тому, чтобы реализовать все мои многочисленные мечты, описанные в первом.

– Ну, обещание есть обещание. Ёскэ, сегодня ты выиграл – опередил меня, поэтому получаешь приз в виде свидания. Или это лишнее?

– Да ты что. Я очень рад! Я думал, что, если проиграю, все равно буду просить тебя об этом.

– Правда? Я тоже рада.

– Слушай, мне еще кое-что не дает покоя.

– Что?

– А если бы ты выиграла? Какое было бы твое условие?

Она улыбнулась, а затем ответила:

– Я бы попросила, чтобы ты написал второй список.

– Правда? Но я и сам хочу его написать, ведь с его помощью можно реализовать свои мечты.

– О, кажется, тебе понравилось, – засмеялась Харука. – Я рада. Но просто составить второй список – этого мало. Для того чтобы получить ту жизнь, которую ты рисуешь в своем воображении…

– …нужно перейти к действиям, я понял.

– Да, нужно перейти к действиям. Прямо сейчас.

– Прямо сейчас? – вздернул я брови.

– Среди того, что ты можешь сделать для других, с чем-то можно справиться за год, а на что-то понадобится много лет. Но самое пристальное внимание нужно обратить на то, что можно сделать именно сегодня.

– То, что можно сделать именно сегодня… – повторил я.

– Да. То, что можно сделать сегодня, нужно сделать не откладывая. Для этого нужно раз в день просматривать список, прикидывая, есть ли у тебя возможность выполнить какой-то из пунктов. И вот еще что. Важно дописывать, переписывать, исправлять, чтобы твой список постоянно обновлялся. Но как бы ни изменился список, нужно обязательно делать то, что можно сделать сегодня.

– Ага! Тогда, создавая второй список, я могу отдельно написать то, что надо сделать прямо сегодня для окружающих, и то, что могу сделать для них в будущем.

Харука рассмеялась, словно я сказал что-то невероятно смешное.

– Ёскэ! Кто бы мог подумать, что ты такой послушный.

– Слышала бы тебя моя мама.

Она снова рассмеялась.

– Ты знаешь пословицу «гению не победить послушание»?

– Вообще-то в пословице не «послушание», а «старание».

– Можно и так. Если перефразировать, это будет звучать так: «Старайся, и ты добьешься успеха, даже гения за пояс заткнешь». Однако те, кто на самом деле добился успеха, те, кому по работе приходится брать на себя большую ответственность, часто говорят, что эта пословица должна звучать по-другому: «Гению не победить послушание».

– Никогда не приходилось слышать.

– А мой папа так часто говорил.

Из синей бумаги Харука снова стала делать самолетик. Кажется, у нее привычка делать фигурки за разговором.

– Для того чтобы добиться настоящего успеха, – сказала она, – нужна помощь многих людей. Когда человек охотно прислушивается к мнению окружающих, когда он послушен, многим хочется ему помочь.

– Тем, кто прислушивается к советам окружающих, другие стремятся помогать на их пути к успеху? – уточнил я.

– Да, – кивнула девушка. – И наоборот. Довольно многие считают, что успех достижим в одиночку. Человек делает все возможное, чтобы приблизиться к собственной мечте, но не прислушивается к остальным, и окружающие перестают ему помогать.

– Давай еще раз. Люди, добившиеся успеха, знают, что за их успехом стоит помощь множества людей.

– Именно. Поэтому успешные люди понимают, как важно быть открытым к советам окружающих.

– Теперь ясно. И твой отец с тобой обсуждает такие темы? Здорово! Теперь я, кажется, понял смысл пословицы «гению не победить послушание».

Харука улыбнулась, вид у нее был очень довольный.

– Ну, уже пора по домам, – сказала она вскоре.

– Что? Уже? У тебя еще какие-то дела?

Еще и часа не прошло, как мы встретились, и я конечно же огорчился.

– У меня нет дел, но в обед вернется мама. Если меня не будет к этому времени дома, она опять начнет меня расспрашивать: «Где ты была? С кем встречалась? Что делала?»

В душе я почувствовал протест. Ничего себе! Держит семнадцатилетнюю дочь как птицу в клетке.

– Когда я рассказываю об этом остальным, все думают, что это странно, ведь я уже не ребенок, – словно прочитала мои мысли Харука. – Но у моей мамы в прошлом была одна грустная история, да и будущее пока неопределенное, а ей нужно работать и с домашними делами нужно справляться… Я понимаю, почему она так относится ко мне. Не хочу, чтобы она за меня переживала. Поэтому стараюсь слушаться, чтобы ей стало легче.

– Понятно. Ты заботливая. А когда у нас будет свидание? Я всегда свободен.

– Чем быстрее, тем лучше. Может, завтра? Например, здесь в девять утра.

– Девять! Отлично. Завтра буду здесь в девять. Очень буду ждать.

– Я тоже!

Харука протянула мне самолетик из синей бумаги.

– Вот, это тебе.

– Спасибо.

Девушка улыбнулась, помахала мне рукой, повернулась и пошла домой.

Я растерялся. А мне что делать? Бежать за ней? Сказать: «Давай провожу?»

Я никак не мог определиться и в конце концов упустил момент, чтобы окликнуть ее. Мне ничего не оставалось, как сесть на велосипед и поехать домой.

Вечером я попробовал написать второй список. В этом списке я перечислил все то, что мог бы сделать в своей жизни для других. Пока я писал, вдруг заметил, что внутри меня есть еще один Ёскэ, о существовании которого я прежде не догадывался. Это открытие меня поразило.

«Общаясь с людьми, я хочу, чтобы они думали обо мне: «Как хорошо, что мы встретились».

Если мои товарищи это прочитают, наверняка рассмеются.

«Ну и пусть смеются», – сказал мне другой Ёскэ.

«Я хочу облегчить жизнь своим родителям», – написал я, и другой Ёскэ меня поддержал. И он же напомнил мне о том, что я должен подумать о том, что могу сделать для них сегодня, прямо сейчас.

Раньше мне приходила в голову мысль, что я хотел бы помогать своим родителям, но она была какой-то расплывчатой. Чаще я думал, что это вполне естественно, что родители заботятся обо мне и стараются сделать меня счастливым. Обычно я говорил себе: «Когда-нибудь я буду им помогать», подразумевая, что это случится нескоро. А как именно я буду им помогать – это я не знал. Обращаясь к расплывчатому «когда-нибудь», я просто избегал ответа на этот вопрос.

Но, начав думать не о том, что случится «когда-нибудь», а о том, что можно сделать «именно сегодня», я понял, что уже сейчас могу сделать многое, что обрадует родителей.

Большинство пунктов в моем списке выглядело пафосными. Если бы кто-то из моих знакомых увидел это, то наверняка сказал бы: «Это не Ёскэ писал». Я и сам удивлялся. Что ж, с этим ничего не поделаешь: как-то мне не приходилось о ком-то заботиться в своей жизни.

Но я это написал от чистого сердца. В глубине души я очень хотел быть полезным для окружающих.

Дописав второй список, я развернул синий самолетик, который на прощание дала мне Харука, и внимательно посмотрел на слова «Моя польза миру» и «Мои мечты».

Только что написанный мною список – это «Моя польза миру». В нем то, что я могу дать другим.

А список, который я утром написал в библиотеке, – это «Мои мечты». В результате того, что я даю окружающим, в этом списке оказывается то, что я могу получить от них.

До того как я встретился с Харукой, я пытался выбрать лишь что-то одно, что было под рукой, и сделать это целью жизни. Но Харука правильно сказала – никакая это не цель.

Я почему-то решил, что сейчас самое время определиться со своим будущим. Чтобы обучиться какому-нибудь ремеслу, нужно идти в колледж. Чтобы устроиться со временем в какую-нибудь фирму, нужно идти в университет. Это я и раньше понимал, но никак не мог определиться и, ничего не предпринимая, топтался на месте, страдая от собственной нерешительности.

Однако сегодняшний вечер был другой. Мне казалось, что перед моими глазами разворачивается картина той жизни, в которой я могу получить очень много чего. Список, который я написал первым, перестал быть просто эскизом моих желаний, когда появился второй список.

Такого у меня не было с детства: я ложился спать, исполненный надежд на будущее. Смотря в темный потолок, я прошептал несколько раз:

– С завтрашнего дня начинаю новую жизнь.

Я хотел бы заснуть быстро, как в детстве, но в самом уголке моего сознания было то, что не давало этого сделать. Разумеется, это была Харука.

Харука живет с мамой, ее отец, видимо, живет где-то в другом месте. Она сказала, когда закончатся каникулы, будет ясно, с кем из родителей она поселится.

Меня не интересовали детали их семейной истории, да это и не касалось меня, важным было другое – сможет ли она остаться в нашем городе или нет.

Интересно, а чего хочет сама Харука? Где она хочет жить? Может быть, ей не захочется уезжать из-за меня и она скажет свое слово? Подумав так, я посмеялся над своими глупыми фантазиями – нет, такого не может быть. А еще я злился, что взрослые подчиняют жизнь несовершеннолетних детей каким-то своим обстоятельствам.

Я лежал в кровати, а мысли продолжали крутиться.

Весь день мне казалось, что я смог приблизиться к Харуке. Но если подумать хорошенько, я так ничего о ней и не узнал. Например, первый красный самолетик, который она сложила. Она забрала его с собой, не показав мне, что там было написано. Интересно – что?

Но больше всего меня волновали слова, которые Харука написала в самом начале своего списка. Я хорошо запомнил их:

Хочу помочь дорогому для меня человеку, который всегда поддерживал меня, – хочу осуществить его мечту.

Именно так. С того момента, как Харука показала мне свой список в библиотеке, эти слова не выходили у меня из головы.

Кто же этот дорогой человек»?

Разумеется, не я. Но… Кажется, она и правда хочет помочь мне с моими мечтами и даже согласилась на свидание, так что шанс стать «дорогим человеком» в будущем у меня есть. Надо думать в позитивном ключе об этом.

Я ворочался с боку на бок, затем стал прислушиваться к ходу секундой стрелки на настенных часах. Была жаркая безветренная ночь.

А ведь та бумажка с названием книги тоже была согнута… – вдруг пришла мысль.

Я буквально выпрыгнул из кровати и вытащил записку, бережно спрятанную в ящик. Разгладил ее и попробовал еще раз сложить по линиям сгиба.

Так я и думал.

Это был бумажный самолетик. Белый.

Я поставил его на столе рядом с тем, синим, что сегодня получил от Харуки.

Она – в белом платье, и я – в синей одежде…

Я вдруг подумал, что сегодня мы выглядели именно так.

Урок 3. От чего зависит прибыль? Прочти иероглиф «иена»

На следующий день, 17 августа, мы встретились, как и условились, ровно в девять. Харука пришла в белой блузке и белой юбке. Обычно я равнодушен к этим штучкам, но все-таки заметил, что блузка сегодня была другая. На шею Харука повязала тонкий розовый шарфик, и это выглядело немного старомодно. Но мне нравилось. Харука отличалась от своих сверстниц, и наше свидание было особенным. Я с нетерпением ждал, что она еще расскажет о том, как строить свою жизнь.

Мы вошли в кафе. Я заказал чизбургер и колу, Харука – апельсиновый сок; расплатившись, мы пошли искать столик.

– Ты всегда это делаешь? – спросил я.

– Что?

– Ты попросила апельсиновый сок, заплатила, а когда получала сдачу, очень вежливо поблагодарила продавца: «Большое вам спасибо».

– Да. Тебе кажется это странным?

– Нет… Но продавец засуетился и сказал тебе: «Да нет… это вам спасибо».

Она рассмеялась:

– Вот видишь, я оказалась с прибылью. Приятно услышать «спасибо», сказанное от чистого сердца.

– Все же ты необычная. Какая же это прибыль? – сказал я, разворачивая свой чизбургер.

– Раньше я, как и все, отделывалась дежурными благодарностями, но потом папа мне кое-что рассказал. То есть он рассказал мне о том, как это читается! – Она вставила трубочку в бумажный стаканчик с соком и кивнула на чек на столе.

Я не понял, что она имеет в виду.

– Что читается?

– Ну, то, например, что написано рядом с твоим чизбургером.

– Рядом с чизбургером? Сто восемьдесят иен. Он столько стоит.

Что-то подсказывало мне, что сейчас я услышу какую-нибудь отличную историю.

– Сто восемьдесят иен, – повторил я. – А твой сок стоит сто шестьдесят.

– Верно. Но только слово «иена» имеет еще одно значение.

– Да? И какое же?

Как и вчера, словно это была часть обязательной программы, Харука достала из сумки листок бумаги для оригами. В этот раз он был желтым. Она вновь быстро написала что-то на белой стороне и показала мне:

180 спасибо

– Ты хочешь сказать, что иероглиф «иена» читается как «спасибо»?

– Именно это я и хочу сказать. Пишется как «иена», а читается как «спасибо».

Я ничего не понимал.

Харука сделала глоток сока, а потом, улыбнувшись, сказала:

– Смотри, Ёскэ, я даю тебе чизбургер. Что у тебя сразу же сорвется с языка? Спасибо, наверное.

– Ну, да. Это естественно.

– Хорошо, а если я подарю тебе блестящую новенькую машину? Ты меня так же поблагодаришь, как и за чизбургер?

– Конечно же нет! Это уже совсем другое «спасибо».

– Выходит, что чизбургер – это сто восемьдесят «спасибо», а машина это уже миллион «спасибо».

– Выходит так… – растерялся я. – Но мы не говорим «спасибо» – мы платим деньги.

– Ёскэ, а ты мог бы сделать чизбургер самостоятельно?

– Наверное, да. Что ж тут сложного? Нужно взять булочку, котлету, лук…

– Ты не можешь все это просто так взять. Все это покупается за деньги.

– Ну, да…

– Вот и подумай как следует, ты мог бы сделать чизбургер самостоятельно? – повторила она свой вопрос. – Что для этого нужно?

– Для начала нужно будет найти корову, – брякнул я, но Харуку мой ответ не удивил и не рассмешил.

– Именно с этого и нужно начать – найти корову, – кивнула она. – Но так просто ее не найдешь, особенно если ты в городе живешь. И это не единственная сложность.

– А, ну понятно… – протянул я. – Чтобы испечь хлеб, нужно вырастить пшеницу, и только это займет целый год. Еще нужны лук и салат. Если все это выращивать самому, то мне точно не справиться.

– Не только выращивать – еще нужно сделать масло и сыр. Не забывай о специях – соль и черный перец, – где ты их возьмешь? Тебе понадобятся яйца, значит, нужно будет выращивать кур.

– Да уж… Чем дальше, тем сложнее задачка.

– Задачка сложная, но сейчас ты держишь в руках готовый чизбургер. Вкусный, я надеюсь.

– Ясно. Здесь есть за что быть благодарным.

– Тебе не кажется, что нужно сказать «спасибо» каждому человеку, который принял участие в этой работе?

Глаза Харуки блестели, она подалась вперед.

Я ахнул. И верно же! Будь такая возможность, я бы каждого поблагодарил, но…

– …но на практике ты не можешь встретиться со всеми, – прочитала мои мысли Харука. – Поэтому ты платишь деньги тому, кто замыкает цепочку, – продавцу и говоришь ему «спасибо».

– Ага! Поэтому ты называешь это «сто восемьдесят спасибо». И эти сто восемьдесят «спасибо» в материальном выражении, то есть деньги, которые я плачу, будут поделены и дойдут до каждого, кто готовил для меня чизбургер.

– Да. Например, фермер, вырастивший салат, не услышит твоих благодарностей, но, условно говоря, примет от тебя одну иену. Папа сказал, что деньги в мире крутятся именно таким образом.

Я почувствовал, что мое понимание приобретения вещей стало меняться.

Чтобы получить то, что хочется, мы платим не деньги. Мы отправляем свою благодарность тем, кто сделал эти вещи.

Надо бы как следует запомнить эту мысль.

Харука начала складывать желтый листок, на котором написала «180 спасибо». Наверняка опять сделает самолетик. Она выглядела словно ребенок за этим занятием.

С улыбкой наблюдая за ней, я наконец-то понял, что она имела в виду, когда сказала, что получила прибыль. Вот тебе и раз. Выглядит как ребенок, а размышляет как взрослая!

– Зарабатывать деньги – это значит собирать «спасибо». Ты ведь это хотела мне объяснить?

– Какой ты молодец, Ёскэ! Я не поняла, пока папа мне все не объяснил, а ты сам пришел к этому выводу. Именно так.

– Поэтому ты и радуешься, когда получаешь «спасибо» от окружающих. Ты тоже в прибыли.

Харука молча кивнула и продолжила:

– Папа завел со мной этот разговор, когда я после окончания средних классов заговорила о том, что хочу найти приработок. Не то чтобы мне были сильно нужны деньги, но ведь говорят же: работая и зарабатывая деньги, мы учимся жить в обществе. Поэтому я и сказала папе, что хотела бы попробовать. И вот что он спросил: «Тот, кто зарабатывает по восемьсот иен в час, сколько должен работать, чтобы заработать десять миллионов иен?» Я подсчитала. Десять миллионов разделить на восемьсот – выходит двенадцать с половиной тысяч часов. Можно работать пять дней в неделю по восемь часов. Значит, необходимо триста двенадцать недель. Иными словами, шесть лет. Разумеется, при этом нельзя тратить заработанные деньги.

– Да уж… – покачал я головой.

– Папа меня выслушал и говорит: «Харука, замени иены на «спасибо». Сколько должен работать тот, кто получает по восемьсот «спасибо» в час, чтобы заработать десять миллионов «спасибо»?» Тут уж мне не пришло в голову производить вычисления. Ведь тут все зависит от ситуации. Я поняла, что подсчет не имеет смысла. Это и есть правильный ответ. Правильный ответ – не пытаться подсчитать.

А ведь и правда, подумал я. «Спасибо», которое мы получаем, зависит и от тебя самого, и от других людей. Легко представить, как за один месяц человек получает миллион «спасибо», а другой не получает ничего.

Харука продолжила:

– Папа сказал, что многие люди не замечают этого. Почти все, кто работает по часовой ставке в восемьсот иен, думают, что, если нужно восемь тысяч иен, это значит, что нужно работать десять часов, и так и делают. Но здесь нужно понять, что…

– …нет ли такого способа, чтобы за один час получить в десять раз больше «спасибо».

– Верно. Но многие не обращают на это внимания и так и проживают всю жизнь. Люди думают: чтобы получать в два раза больше, чем сейчас, нужно работать в два раза больше. Если с самой юности получать почасовую плату, то начинаешь думать именно так.

– Какая горькая ирония. Считать, что я работаю и получаю деньги для того, чтобы научиться жить в обществе, а на самом деле из-за этого опыта построить себе препятствие на дороге к успеху.

– Поэтому папа мне сказал: «Если ты на самом деле хочешь научиться тому, как жить в обществе и получать от работы удовольствие, стоит попробовать работать бесплатно».

– Бесплатно?

– Да, бесплатно. На первый взгляд покажется, что при этом ты что-то теряешь. Не что-то – деньги. Но ведь люди, которые работают не ради денег, а просто хотят сделать что-то полезное, кого-то обрадовать, вряд ли будут думать: «Сколько мне еще часов осталось, чтобы получить тысячу или десть тысяч иен?» Наоборот, они будут стараться улучшить свою работу, искать способы, как она может порадовать большее количество людей.

– И ты постепенно становишься человеком, который получит огромное количество «спасибо» в будущем. А вместе с ними и денег. Не подсчитывай – просто делай свое дело хорошо.

Харука с улыбкой кивнула. Желтый листок бумаги уже давно превратился в самолетик.

– Как результат я тогда решила не подрабатывать. С тех пор у меня привычка постоянно искать способ, чтобы получать «спасибо» от окружающих.

– Ты точно можешь получить гораздо больше «спасибо», чем обычный человек! – воскликнул я.

В ответ Харука одарила меня сияющей улыбкой.

Когда мы прощались, она дала мне желтый бумажный самолетик.

В те годы мне казалось, будущий успех – это финансовое благополучие, то есть возможность зарабатывать много денег. Это представлялось серьезной задачей, решения которой никак не избежать.

Как стать богатым?

Как заработать много денег?

Как найти работу с высоким доходом?

Как найти способ легко зарабатывать деньги?

(К моему стыду, пока Харука не заговорила со мной на эту тему, последний пункт читался так: «Как заработать за один час несколько миллионов иен?»)

Раз за разом я думал только об этом. Разумеется, я понимал, что это невозможно: не пойду же я грабить банк? Можно сказать, что это была еще одна причина, по которой я стал избегать мыслей о будущем.

Но в тот день мое отношение к деньгам изменилось. Я стал думать не о том, как бы срубить денег побольше, а о том, как получить «спасибо».

Размышляя о том, как можно заработать мешок иен, особенно интересных идей в голове не появлялось. Но когда я переключился на «спасибо», в голове одна за другой стали всплывать разные идеи, что меня сильно удивило.

У моей семьи был книжный магазин, и естественно, что в первую очередь я стал думать, как, работая в нем, получить больше «спасибо», чем сейчас. Если человек благодарит тебя, значит, ему понравилась твоя работа и он к тебе снова придет.

В тот день я снова лег спать, взволнованный перспективами, которые открывались в будущем. Я еще раз развернул желтый самолетик и посмотрел на слова «180 спасибо», написанные Харукой, и представил, как 180 «спасибо», но уже в виде денег, дойдут до всех людей, которые участвовали в производстве моего чизбургера.

Мне даже показалось, что каждый из них говорит мне «спасибо» в ответ, отчего я испытывал чувство восторга.

В этот день моя цель на будущее изменилась.

Я хотел не заработать как можно больше, а получить как можно больше «спасибо».

Урок 4. Как стать привлекательным человеком? Преврати комплексы в индивидуальность

На следующий день мы опять встретились. Вчера я это предложил сам.

Я сильно волновался, ведь никогда прежде я не приглашал девочек на свидание, но Харука радостно ответила:

– Конечно! Думаю, я смогу.

Мы встретились в парке на детской площадке. Стояла прекрасная погода, но почему-то никого, кроме нас, больше не было.

Харука села на качели и, слегка раскачиваясь, заговорила. Я подумал, что начался следующий ее урок.

– Ёскэ, ты, помнится, сказал, что не чувствуешь уверенности в себе из-за своего внешнего вида?

– Ну да, – смутился я. – Вон сколько классных мальчишек вокруг. Иногда мне кажется, что, если бы я выглядел, как они, у меня была бы другая жизнь.

– А мне кажется, что ты прекрасно выглядишь.

– Шутишь? Уж кому, как не мне, знать правду о себе.

– Я раньше то же самое думала в свой адрес.

– Что ты непривлекательно выглядишь? Вот это уж точно шутка!

В своем белом кружевном платье Харука в тот день была прекрасна, как ангел.

– Ха-ха, спасибо. Но это правда. Был у меня такой период.

– А сейчас ты так не думаешь?

– Не думаю. Перестала так думать. Но это не значит, что я считаю себя привлекательной. Просто я заметила, что само определение «он красивый» или «он некрасивый» ошибочное.

– Что это значит?

– Папа мне подсказал, как я смогу стать привлекательным человеком.

О, вот оно! Я очень ждал этого момента.

– И что он тебе рассказал?

Харука с улыбкой кивнула.

– А вот что! – и вытащила из сумки уже сложенный зеленый самолетик.

Понятно, значит, она уже заранее определилась с тем, о чем сегодня будет говорить, и подготовилась к нашему разговору. Она и правда становилась моей учительницей.

– Можно посмотреть? – спросил я.

– Пожалуйста.

Харука продолжала раскачиваться, радостно глядя на меня.

Свет, превращающий недостатки в привлекательность

– Свет, превращающий недостатки в привлекательность… – прочитал я вслух.

– Когда я училась в младших классах, на летние каникулы нам дали задание по труду. Я решила сделать бревенчатый домик. Из бумаги для оригами свернула трубочки, которые и стали «бревнами».

– Отличная идея.

Значит, Харука любит оригами с самого детства.

– Но чем дальше, тем грязнее получалась моя работа. Когда я свернула трубочки, они выглядели очень аккуратными, а когда я стала отмерять нужную длину, обрезать ножницами лишнее, склеивать клеем свои «бревна», делать прорези для окон, все мои «бревна» перемялись. Мой домик выглядел так плохо, что я стала плакать. Ведь в таком виде я не могла нести поделку в школу.

– Представляю, что ты тогда чувствовала. Я как-то пытался сделать домик из спичек, но между спичками остались большие промежутки, и ничего хорошего не получилось.

Она кивнула.

– Мой папа увлекался моделированием, он делал модели старинных европейских замков. Так вот, он говорил, что это очень сложно. Как ни старайся, появляются щели, где-то криво выходит, и нужно быть большим мастером, чтобы идеально склеить модель.

– И что, он нашел способ, как сделать незаметными ошибки?

– Нет. Но он понял, что если попытаешься как-то замаскировать недостатки, они начинают еще больше бросаться в глаза.

– А ведь правда, – согласился я.

– Поэтому папа решил не прятать, а наоборот – сделать акцент на недостатках. Чтобы недостаток стал преимуществом.

– Вау, и что же он сделал?

Харука улыбнулась.

– Да ничего такого – установил внутри лампочку.

– Лампочку?

– Да. И щели сразу заиграли. Свет, льющийся изнутри, подчеркнул индивидуальность работы. Его замки светились волшебным светом.

– Ух ты! – воскликнул я, представив такой замок. – А ведь верно, можно превратить работу во что-то особенное, ни на что не похожее.

– Да! Ты наверняка слышал эту дурацкую фразу, что человек неидеален, но папа всегда говорит, что каждый из нас является уникальным созданием. Многие люди испытывают комплексы из-за того, что отличаются от других, и по этой причине начинают недооценивать себя. Но если внутри себя тоже зажечь такой огонь, то все комплексы и недостатки, которые видит в себе человек, могут стать индивидуальными особенностями, которые только подчеркивают его привлекательность.

– Ясно! Только как зажечь внутри себя огонь?

– Нужно просто представить это. Представить, что в твоем сердце горит огонь. Сила воображения – мощное оружие человека.

– Да? Просто представить?

– Именно. Я всегда представляю. Внутри меня маленький огонек. Как будто маленькое солнце. А потом я думаю, насколько он большой и светлый. Настолько, что просвечивает сквозь меня и люди щурятся от его света, когда меня видят. Что скажешь? Попробуешь?

– Да…

Как она и сказала, я попытался вообразить, что внутри меня горит свет. Появился образ маленького, как от свечки, огонька, настолько маленького, что стоит лишь подуть ветру – сразу же потухнет. Этот свет никак не мог просвечивать сквозь меня.

– А теперь постепенно делай его больше. Думай о том, какой он яркий и сильный, представляй этот свет в душе таким огромным, как солнце.

Я попытался представить то, о чем она говорила. Про себя я повторял: сильнее, светлее, больше, пытаясь увеличить свет в собственном воображении.

Удивительная штука. Вроде бы я ничего особенного и не сделал, но мне стало казаться, что я превратился в человека, которому все по плечу. Свет, наполненный энергией, и доброе отношение к окружающим словно забурлили во мне. Будто я стал другим человеком.

Я попытался сделать этот образ еще ярче.

Гори! Гори так, чтобы сквозь все поры пробивались наружу лучи внутреннего света.

– Вот! Именно так! Ты чувствуешь, как все изменилось?

Я словно очнулся и посмотрел на Харуку.

– Ты это видишь?

– Вижу. Человек, который представляет внутри себя свет, изменяется внешне, словно он стал другим.

Я искренне удивился. А еще это придало мне смелости.

– Вот здорово! Теперь мне кажется, что я уверен в себе, что я способен горы свернуть. Во мне проснулась какая-то невероятная сила. Даже не верится, что это я. Ведь и правда, комплексы в отношении собственной внешности можно превратить в собственную индивидуальность.

– Я рада этому. Когда я разговариваю с людьми, когда хочу что-то сделать, когда теряю в себе уверенность, то всегда использую этот прием. Папа говорит: «Если в твоем сердце всегда будет гореть огонь, то через твои душевные переживания, через то, что отличает тебя от остальных, через твои глаза и рот этот свет вырвется наружу, и ты сможешь стать прекрасным привлекательным человеком».

Горит ли в моем сердце свет, который вырывается наружу?

С этого дня я стал постоянно спрашивать себя об этом.

Урок 5. Как не превращать средство в цель? Узнай способы достижения цели

В тот день Харука рассказала мне еще кое-что. Все началось с моего вопроса – вопроса ее единственного ученика. В те дни наши отношения лучше всего описывали слова «учитель» и «ученик». Хотя настоящим учителем была не Харука, а ее отец.

– Можно я задам один вопрос?

– Что такое?

– Я ведь тебе говорил, что попытался написать второй список. Список того, что хотел бы сделать для окружающих в своей жизни…

– Да, говорил, – кивнула она.

– Какие-то идеи я пытаюсь по возможности воплощать прямо сейчас.

– И что скажешь?

– Отличный способ. Благодаря второму списку мне и правда стало казаться, что все желания из первого списка достижимы.

– Значит, второй список оказался полезен.

– Даже очень! Но все-таки у меня есть один вопрос. Я не хочу сказать, что сомневаюсь в этом методе, но разве можно осуществить любую мечту? Ведь бывают же ситуации, когда не все зависит от твоего усердия. Например, нужен талант или есть ограничения по возрасту. Вот смотри, многие мальчишки мечтают стать бейсболистами, когда вырастут. Но как бы ты ни старался, всегда найдется кто-то сильнее тебя, а бывает, что у тебя такая комплекция, что этот спорт тебе не подходит. Есть и возрастные ограничения. Если я в тридцать пять лет захочу стать профессиональным бейсболистом и начну тренироваться, у меня точно ничего не выйдет. Значит, некоторые из пунктов в этом списке с течением времени превращаются в абсолютно для тебя недостижимое.

– Верно. Но нам пока еще семнадцать. В списке, который ты мне показывал, нет ничего невозможного из-за возраста. Поэтому я и сказала, что все это можно реализовать в жизни. Но ты прав, среди желаний в ряде случаев могут оказаться такие, у которых есть ограничения по возрасту.

– И что тогда делать?

– Нужно переписать список, – не задумываясь сказала Харука.

– Переписать? Значит, отказаться от своей мечты?

– Я тоже вначале так думала. Но когда спросила у папы, оказалось, я ошибаюсь.

– И как же на самом деле?

– Ну, ты только что сказал: многие мальчишки в детстве хотят стать профессиональными бейсболистами.

– Да.

– А почему?

– Хм, у каждого, наверное, своя причина… Потому что это круто, например.

– Только это?

– Заниматься тем, что тебе нравится, получать много денег, стать известным… Для многих людей бейсболисты – настоящие кумиры, они дарят мечту и придают сил. А некоторые просто очень любят бейсбол. А еще…

– А еще?

– Бейсболисты популярны у девушек.

– Верно! Вот видишь, если представить, почему мальчишки хотят стать бейсболистами, то на ум приходят самые разные объяснения. Хочется, чтобы тебя считали крутым, хочется стать известным, получить много денег, стать кумиром, пользоваться популярностью у девушек, дарить людям надежду. И ко всему прочему заниматься тем, что тебе по-настоящему нравится. Но разве для этого обязательно быть бейсболистом? Я думаю, мечта заключается не столько в том, чтобы стать профессиональным бейсболистом, а чтобы получить все это в жизни.

– Бейсбол как одна из возможностей…

– В большинстве случаев. Но даже если какой-нибудь мальчишка станет профессиональным бейсболистом, как и мечтал в детстве, вовсе не обязательно, что он получит все, что связывал в своих мечтах с этим образом.

Раньше я как-то и не задумывался об этом. А ведь правда. Важно не то, чем ты будешь заниматься профессионально, а то, как ты будешь строить свою дальнейшую жизнь. Большинство бейсболистов не очень-то и известны, им далеко до мультимиллионеров, не сказать, чтобы за ними бегали толпы женщин, и даже не все из них любят бейсбол больше всего на свете. На слуху лишь горстка избранных, да и то их слава недолговечна. Стоит показать результаты чуть хуже, ситуация в корне меняется. И конечно, Харука права – далеко не у всех профессиональных бейсболистов сбылись детские мечты.

– Просто стать бейсболистом – не значит добиться какой-либо из своих изначальных целей, – вслух подвел я итог своим мыслям.

– Да! На свете столько людей, которые далеки от бейсбола, но они получили в жизни все, что мы с тобой связали с успехом бейсболистов. Все эти люди добились того, о чем мечтали. А разве это не успех?

– Выходит, выбрать профессию не значит исполнить все свои мечты?

– Выбрать профессию, которая тебе нравится, очень важно. Потому что это значит сделать шажок к достижению своих многочисленных желаний.

Харука вытащила листок бумаги, что-то на нем быстро написала, а потом показала мне. На этот раз листок был оранжевым.

Профессиональный бейсболист = Самолет

Какая неожиданная фраза.

– И что же это значит? – спросил я.

– Предположим, мы собираемся в путешествие на Хоккайдо. Для начала нужно решить, на чем ты будешь добираться. Большинство выберут самолет, ведь это довольно далеко. Сесть в самолет и полететь на Хоккайдо станет «тем, что ты хочешь». Но по какой-то причине ты не можешь полететь на самолете. Что ты будешь делать, Ёскэ?

– Поеду на скоростном поезде или на обычном.

– Отлично. Но я скажу тебе вот что. Есть люди, которые отменят поездку на Хоккайдо. Потому что сочтут, что все складывается не так, как планировалось изначально.

– Глупо.

– Глупо, конечно. Кроме самолета есть много других способов добраться до Хоккайдо. Есть поезда и автобусы. Есть паромы, можно поехать на машине. Есть отчаянные люди, которые готовы отправиться в путешествие и на велосипеде. Или на лодке. Странно ведь отменять поездку только потому, что ты не можешь полететь на самолете.

– Теперь понял, – сказал я, глядя на оранжевый листок. – Самолет – это просто один из способов добраться до цели, точно так же, как профессия бейсболиста – это всего лишь способ осуществить свои мечты. Верно?

– Именно так! Если ты хочешь куда-то попасть, то обязательно попадешь. Даже если тот способ, который ты планировал в самом начале, не сработает. Все, что от тебя требуется, – найти другой способ. Вот и все. Согласна, может потребоваться больше времени и усилий. Но если ты отправишься в путь на автобусе, то получишь удовольствие от поездки, которое возможно получить лишь при путешествии на автобусе. Везде есть свои плюсы. По крайней мере, так папа сказал. Даже если к твоей цели нельзя добраться на подходящем транспорте, можно найти дорогу, по которой еще никто не ходил, и это принесет тебе еще большее удовольствие.

– Здорово! – воскликнул я.

– Когда я составляла свой первый список, Ёскэ, в нем были профессии, которые я не смогла бы освоить. Но я писала все, что приходило в голову. Смысл не в том, чтобы написать «хочу быть стюардессой и летать по всему миру». Просто так можно понять цель, к которой ты стремишься. Папа мне объяснил, что так ты узнаешь, что хочешь, а потом сможешь это осуществить. Разумеется, нет ничего плохого в том, чтобы включить в первый список профессии, которые тебе хотелось бы освоить. Но нельзя забывать о том, что любая профессия – не больше чем средство для осуществления твоих целей по жизни, и если это средство по каким-то причинам не сработало, можно и нужно использовать другие. Все, что от тебя требуется, – сесть и подумать, как осуществить свои мечты другим способом. Вот и все.

Харука стала складывать оранжевый самолетик, а я не мог отвести глаз от ее тонких пальчиков.

– Многие ребята, которые так и не стали профессиональными бейсболистами, проявили себя в других видах спорта, – сказала она. – А некоторые сделали карьеру в шоу-бизнесе и стали известными. То есть получили то, чего хотели. Они не поставили крест на своей мечте, просто поменяли транспорт.

Я вспомнил о своих многочисленных мечтах, которые появлялись и исчезали в детстве, о тех профессиях, которые казались мне подходящими. Я не мог определиться, чем хочу заниматься в будущем. Сомнения в собственных силах приводили к тому, что я отступал. («Я никогда не смогу стать переводчиком, потому что у меня нет способности к языкам».) Отметая профессии, самому себе я говорил, что у меня непостоянный характер. Я считал, что между мечтой и профессией можно поставить знак равенства. В результате я приклеил себе ярлык: «слабак, который при первых же сомнениях или неудаче отказывается от мечты». А потом я вообще перестал мечтать – ведь все равно скоро от своей мечты откажусь.

Но вот что сказала мне Харука в библиотеке: «Большинство успешных людей не торопились определиться с карьерой, а поначалу пробовали себя в разных областях. Или занимались тем, чего им по-настоящему хотелось». Еще она добавила: «Я уверена, что ты обязательно добьешься всего, о чем тут написал». Я ответил на это усмешкой. Но сейчас я понял смысл ее слов.

После нашего свидания я вернулся домой с двумя самолетиками – зеленым и оранжевым. В комнате я запустил оранжевый самолетик, и он, красиво пролетев, спланировал на мой стол.

Мне захотелось еще раз внимательно пересмотреть свой первый список и подумать, в какую сторону я хочу двигаться.

В тех профессиях, которые я рассматривал возможными для себя, должна была быть какая-то общая причина.

Я переписал несколько пунктов, добавил несколько новых.

Мне показалось, что я создаю список того, чего точно добьюсь в своей жизни, и мне нравилось это занятие.

Не отказывайся от путешествия только потому, что не можешь полететь на самолете!

Эту фразу я потом много раз повторял в своей жизни.

Урок 6. Как оставить предубеждение, что это невозможно? Отбрось стереотипы из прошлого

То лето чудесным образом изменило мое представление о жизни. Разумеется, благодаря Ха- руке.

Постепенно мы стали близкими друзьями, и нам уже не нужно было придумывать причину для встречи, как в самом начале знакомства.

Поэтому, когда Харука позвонила мне и сказала: «Извини, я сегодня не могу с тобой встретиться», у меня было такое чувство, будто меня стукнули по затылку.

Что же случилось? По какой причине она не может со мной встретиться?

Последние несколько дней мы виделись ежедневно, так может, в глубине души она считает меня назойливым типом?

А вдруг ее пригласил тот самый «дорогой человек», который ее «всегда поддерживал»?

Меня это встревожило так сильно, что я даже сам этому удивился.

Если подумать хорошенько, то две недели с того дня, когда она впервые появилась в нашем магазине, для меня были как сон. Было странным, наверное, считать, что такие счастливые дни будут продолжаться и дальше. Такого же быть не может…

Я думал о Харуке и цеплялся за уходящее лето. Осталось всего несколько дней.

Я чувствовал себя разочарованным.

Харука позвонила мне через два дня, 22 августа. Мы договорились встретиться на следующий день.

Меня ждал сюрприз. Имя «Харука» означает «цветок весны», и я почему-то решил, что она родилась весной, а оказалось, что ее день рождения 23 августа. Когда я узнал об этом, был на седьмом небе от счастья. «Она выбрала меня, чтобы провести со мной этот день… Может быть, это значит, что…» Нечего и говорить, что я позабыл все свои сомнения и подозрения!

Харука сказала, что хочет пойти в зоопарк по соседству. Это было в двадцати минутах на велосипеде от моего дома, а от ее дома – несколько минут пешком. Харука говорила, что, когда она в детстве приезжала к бабушке с дедушкой, ее часто туда водили. А я последний раз был в этом зоопарке на экскурсии в младшей школе.

Она, словно ребенок, удивлялась тому, что мне казалось совершенно обычным. Подумаешь, медведь спит…

– Вижу, ты и правда любишь животных, – сказал я.

Харука кивнула и достала из кармана маленький кошелек для мелочи в виде головы медведя. Он был довольно потрепанный, явно не новый.

Поддразнивая ее, я изобразил удивление:

– Оу, ты пользуешься детским кошельком?

– А что, нельзя? – вспыхнула она, но потом снова улыбнулась.

В зоопарке, кроме нас, почти никого не было, и Харука вновь стала рассказывать об отце:

– Папа и мама приходили со мной в этот зоопарк гулять, когда я родилась. Разумеется, я этого не помню… У папы такой характер, что он может подружиться с кем угодно. Однажды он разговорился со смотрителем. Народу было мало, вот как сегодня, и смотритель подробно рассказал о зоопарке. Он даже показал то, что закрыто для обычного посещения… Недавно я обратилась к папе за советом, и папа вспомнил этот случай. Вот поэтому мне во что бы то ни стало захотелось сюда прийти. Но как-то странно в одиночку идти в зоопарк, и я попросила тебя составить мне компанию.

– Но ты могла пойти с мамой.

– В моем возрасте идти в зоопарк с мамой смешно, – фыркнула она. – Так никто не делает. К тому же мама сейчас не то чтобы категорически, но не очень-то хочет ходить куда-то вместе со мной. – Она нахмурилась.

– Но… здесь ничего не поменялось. Те же животные, что и раньше… – Я поспешно попытался сменить тему разговора.

Харука вытащила из кошелька-медведя заранее заготовленный самолетик фиолетового цвета. На крыле было написано:

Предубеждения делают возможное невозможным

– Большинство животных зоопарка родились в неволе, и за ними всегда ухаживали, – тихо заговорила Харука. – В отличие от диких животных они привыкли к людям. Но, разумеется, иногда они становятся агрессивными, теряют контроль, и тогда, как сказал мне папа, их передвижения ограничивают.

– Животных жалко, но ничего не поделаешь. Ведь даже обычных домашних собак часто сажают на цепь или держат на коротком поводке.

– В зоопарке детеныши не сразу привыкают к ограничениям. Они пытаются убежать. Бывает, даже ранят себя. Но постепенно все меняется. Как только они увидят веревку, становятся как шелковые. Ты понимаешь почему?

– Ну… Наверное, они думают: «Если продолжать в том же духе, упрямиться, все равно ничего не выйдет – человек все равно сильнее. Самый правильный выбор – смириться». Только не говори мне, что животные не могут думать.

– Не скажу. Кстати, именно так и происходит, только на уровне инстинктов. Но… разве это не похоже на нас?

– Что ты имеешь в виду?

– Взрослые животные достаточно сильные для того, чтобы избавиться от пут. Но они этого не делают. Никакой агрессии. Привычка. Инстинкт.

– Наверное, не только это. Ты прости, но я опять обращусь к разуму животных. Они думают так: «Мне хватает ума понять, что идти наперекор бесполезно. А если я буду брыкаться, все решат, что я полный отстой, если до меня не доходит очевидное».

Харука рассмеялась.

– А ты знаешь, это используют дрессировщики. Пока животное не сообразит, что от него требуется, пока оно брыкается, его крепко связывают, а когда до него доходит, необходимость в веревке отпадает.

– Дааа… – протянул я. – Не сказать, чтобы это было приятно слышать. Ведь мы и правда очень похожи.

Девушка кивнула.

– Папа тоже так говорил. Нас, конечно, не связывают веревками и не сажают на цепь, но к семнадцати-восемнадцати годам мы бываем накрепко связаны стереотипами. И не сказать, что это хорошо, потому что стереотипы ограничивают.

– Да уж. Стоит только получить плохую отметку на контрольной, и сразу начинаешь думать, что ты ни на что не способен…

– Это касается не только учебы, – вздохнула Харука. – Много чего в нашей жизни происходит именно так. Из-за каких-то дурацких стереотипов ты вдруг решаешь, что тебе не под силу сделать то, что ты хотел бы сделать. И это держит, как самая крепкая веревка.

Ого, это ведь про меня. В младших классах такого не было, а сейчас я все чаще говорю себе: «У меня это точно не выйдет», «Всегда найдется кто-то лучше и сильнее меня» – и в результате я даже и не пытаюсь что-то предпринять. Решил: «Мне не потянуть» – и распрощался с мечтами.

А Харука продолжала:

– Где это написано, что ты ни на что не способен, если за первые пятнадцать-двадцать лет жизни у тебя что-то не получилось? Возможно, через год или через пять лет ты справишься с этим без труда. Папа однажды отругал меня: «Если ты с чем-то не справилась в прошлом, нет никаких оснований считать, что и в настоящем или в будущем не справишься. Так нельзя. Ведь человек меняется. Самое главное – избавиться от стереотипов».

То, что сегодня день рождения Харуки, я узнал после этих слов.

На ней было белоснежное платье с бантом, а шляпку (да, на ней была шляпка!) украшали белые цветы. Мне было даже как-то неловко за то, что я пришел в своих обычных штанах и футболке. Хорошо хоть душ успел принять с утра.

Я купил мягкую игрушку – слона – в киоске с сувенирами и подарил ей. Самая обычная игрушка, но Харука очень обрадовалась.

– Спасибо! Какой он симпатичный!

Она прижала слоненка к себе, а потом, подняв на меня глаза, неожиданно сказала:

– Ёскэ… Мне пора домой.

Этого я никак не ожидал. Неужели в свой день рождения она не могла побыть со мной хоть немного подольше? Но с другой стороны, не слишком ли я эгоистичен? Еще совсем недавно я и мечтать не мог о том, что мы будем встречаться, а теперь мы видимся почти каждый день, и мне этого мало. Мало!

Я подумал, что нужно ее остановить, но не сделал этого. Скорее всего, она спешит вернуться домой, потому что ее мама будет ворчать. Однако я не угадал.

– Ёскэ, я не хотела тебе говорить, но у меня сегодня с утра температура…

Только сейчас я заметил, что сегодня она бледнее обычного.

– Ты как? Давай я тебя провожу?

– Нет, не надо. Все нормально, Ёскэ. Я одна дойду. Тем более мне недалеко.

Она улыбнулась через силу, и я понял, что она не хочет, чтобы я шел с ней.

Мне оставалось одно – стоять у ворот зоопарка и смотреть ей вслед.

Харука обернулась и помахала мне рукой. Тоненькая фигурка в белом платье в мареве горячего воздуха, дрожащего над асфальтом, была похожа на прекрасный цветок. Солнце было в зените, но мне почему-то показалось, что тени на мостовой стали длиннее. Стрекот летних цикад сменился пением цикад цукуцукубоси, которые появляются обычно на закате лета.

Телефонный звонок

Попрощавшись с Харукой, я вернулся домой, но мои мысли были только о ней.

Почему она может встречаться со мной только по утрам?

Может быть, она вообще не хочет со мной встречаться?

Нет… Если бы она не хотела видеть меня, то вряд ли предложила бы встретиться в свой день рождения.

А вдруг во второй половине дня она встречается с человеком, «который всегда ее поддерживает»?

Нет, непохоже, чтобы она обманывала меня. Наверное, во второй половине дня по каким-то причинам она должна быть дома.

Может быть, так, а может, и нет.

Мысли крутились и крутились. Сегодня все было как всегда, если не считать того, что она и правда была очень бледной.

Как она там?

У меня был ее телефон, но я не решался позвонить ей. До этого всегда звонила она.

Харука говорила:

– Если мама узнает, что я выходила на улицу, будет приставать с расспросами. А я не хочу, чтобы она беспокоилась.

Наверное, у нее строгая мама. Если она узнает, что мы встречаемся, у Харуки, возможно, будут неприятности. Поэтому я и не звонил раньше.

Но сейчас я беспокоился за нее, и рука сама тянулась набрать номер.

Я посмотрел на часы. Нет, уже поздно, позвоню завтра.

На следующий день в десять часов утра я стоял перед телефоном, но мне так и не хватило смелости позвонить.

Прошел целый час, прежде чем я решился подойти к аппарату еще раз.

Чего я боюсь? Если Харука дала мне свой номер, значит, я могу ей позвонить. Не будь трусом – уговаривал я себя. И уговорил.

Набирая номер, я чувствовал, как бешено бьется сердце. Пожалуйста, пусть подойдет Ха- рука!

Щелк. Сняли трубку.

– Слушаю вас.

Это не Харука. Наверное, ее мама.

– Здравствуйте, это семья Мунаката?

– Да, а вы кто?

– Моя фамилия Кондо. Простите, а Харука дома?

Через мгновение я услышал глубокий вздох.

– А вы по какому делу?

– Я… я хотел узнать, как она себя чувствует.

– Мне очень жаль, но моя дочь сейчас не может подойти к телефону. Я передам, что вы звонили. Спасибо за звонок.

– А… подождите, пожалуйста…

Не успел я договорить, как трубку повесили.

Да уж, дружелюбным такой разговор не назовешь. Скорее наоборот. Ее маме явно не понравилось, что я позвонил. Но почему Харука не смогла подойти к телефону?

Зря я позвонил, ругал я себя. Ведь теперь станет известно, что мы с Харукой встречаемся, а Харука скрывала это. Но… как она там?

Беспокойство нарастало. Мне во что бы то ни стало хотелось поговорить с девушкой, но смелости, чтобы набрать ее номер еще раз, уже не было.

Все, что я теперь мог, так это ждать.

Харука позвонила мне утром следующего дня. Голос у нее был гораздо бодрее, чем я представлял.

– Ты как?

– Да все в порядке, не волнуйся. Знаешь, папа мне вчера рассказал кое-что замечательное. В следующий раз, когда мы встретимся, я обязательно поделюсь с тобой.

Когда я это услышал, сердце подпрыгнуло от радости: мы увидимся! Мне показалось, что теперь я знаю причину, почему она не подошла к телефону: Харука встречалась с отцом, ее просто не было дома!

С души словно тяжелый груз упал.

– А как твоя мама?

– Мама? А что с моей мамой?

– У нее, кажется, испортилось настроение, когда я позвонил.

– Что? Ёскэ, ты мне звонил? Я не знала… Прости, но мама мне не сказала об этом. Она была вежлива с тобой?

– Да, все в порядке.

– Правда? Я поговорю с мамой, чтобы в следующий раз она обязательно передавала мне. Слушай, у меня есть к тебе важный разговор. – Голос Харуки стал чуть напряженным. – Завтра мы с мамой уедем. После этого будет ясно, что дальше.

– Что будет ясно?

– Ну… останусь ли я с мамой в этом городе или отправлюсь к папе.

Я застыл с трубкой в руке. Эта тема не давала мне покоя. От меня ничего не зависело, и от этого я чувствовал себя ужасно.

– Понятно, – наконец выдавил я.

– Я…

Харука замолчала.

Она плачет?

Я не был уверен, но мне так показалось.

– Ёскэ, меня тревожит, какое будет решение.

Я изо всех сил искал правильный ответ. Наверное, нужно было сказать: «А чего бы хотелось тебе?» – но я не смог произнести этого вслух.

Молчание затянулось, и первой прервала его Харука. Неестественно веселым голосом она сказала:

– От меня тут ничего не зависит. Нет никакого смысла все время думать о том, что от тебя не зависит. Каким бы ни было решение, нужно считать, что это твоя судьба, и относиться к этому позитивно.

– Ну да. Все будет хорошо, каким бы ни было решение.

С кем бы она хотела жить?

Но и кроме этого у меня был миллион вопросов к ней.

От чего, в конце концов, зависит, останется ли она здесь?

Далеко ли живет ее отец?

И… что она думает обо мне?

(Вот об этом я точно не мог спросить. Я боялся, что получу ответ, противоположный тому, какой хотел бы услышать.)

Наверное, она хотела бы жить с отцом.

Харука всегда говорила об отце с большим воодушевлением. Я не знал его, мы с ним ни разу не виделись, но его истории придавали мне сил. Благодаря ему мои мысли начали меняться. Что уж тут говорить о том, как много он значил для Харуки.

С другой стороны, когда она говорила о своей маме, голос у нее становился грустным. «Я понимаю мамины чувства, но она чересчур меня опекает. Даже в мелочах. Иногда мне кажется, что от этого мне даже воздуха не хватает», – жаловалась девушка.

Я чувствовал раздражение. Ведь если бы ее мама не возражала, мы могли бы больше времени проводить вместе.

Откуда мне знать, что так тревожит эту женщину, но, наверное, причина была в ней самой. Хотя, конечно, странно, что она настолько ограничивает во всем свою семнадцатилетнюю дочь. Непросто жить рядом с такой матерью. Но если так, то причин, по которым Харука хотела бы остаться в этом городе, нет. Кроме одной: я. Однако вряд ли я мог на это надеяться. Еще и месяца не прошло с нашего знакомства, а ведь есть еще «дорогой человек», о котором она говорила…

Разговаривая с Харукой, я не знал, какие слова подобрать, – для этого мне не хватало жизненного опыта. Поэтому я мог только мычать: «вот, значит, как…», «да, ясно…»

В конце разговора Харука сказала, что мы обязательно встретимся, когда вопрос будет решен. «Через два дня», – сказала она, и мы попрощались.

Я был уверен, что мы опять встретимся утром. Но на этот раз она предложила встретиться после обеда.

Ночной разговор

Сидеть дома оказалось тоскливо, и я решил сходить в гости к Юдзи. Мне хотелось поговорить с кем-то о Харуке.

Юдзи был моим верным товарищем. Его родители давно развелись, он жил с мамой, и я надеялся, что он даст мне дельный совет, исходя из своего опыта.

– Может быть, твоя Харука вообще не хочет выбирать между родителями. Это естественно. Она, вероятно, была бы счастлива, если б смогла жить с ними обоими. Нет, Ёскэ, она беспокоится не из-за того, что все пойдет не так, как ей хочется. Просто она не знает, как все сложится. Ее родители должны принять какое-то решение, от этого зависит ее будущее, но она сама ничего не может сделать. Допустим, она хочет жить с кем-то из них, но все равно сомнения останутся, потому что это касается родителей – самых близких для нее людей. Это тот случай, когда ты не можешь быть абсолютно уверен в безошибочности своего решения.

Слушая Юдзи, я кивал, он все говорил правильно.

– В нашей семье было то же самое, – продолжил мой друг. – Сначала я решил жить с отцом, но меня беспокоило, справится ли мама одна. Потом я стал думать, что будет, если я останусь с матерью, ведь и отцу одному будет несладко. В конце концов я понял, что важнее остаться с мамой. Финансово, да и из других соображений это, конечно, будет тяжелее, но если жить вдали от нее, в другом городе, куда уехал отец, – значит все время мучиться от беспокойства, как она там. Да дело и не во мне, просто маме больше нужна была моя поддержка. Судя по твоим рассказам, отец Харуки – человек, крепко стоящий на ногах. Рядом с таким человеком жить, наверное, проще. Но можно посмотреть на эту ситуацию по-другому. Мать Харуки останется одна, а ведь она наверняка нуждается в поддержке. Тогда, выходит, что важнее остаться с матерью. Ее мама – человек беспокойный, вон как она тревожится за свою дочь.

Слова Юдзи меня воодушевили: вряд ли Харука отправится к отцу, хотя и очень любит его. Она, скорее всего, останется в нашем городе.

Потом Юдзи добавил еще кое-что, вселяющее надежду:

– В таких ситуациях мнением ребенка тоже интересуются. Тем более Харука не маленькая. Насильно ее никто не увезет.

На следующий день мы должны были встретиться с Харукой после обеда, поэтому я, предупредив своих родителей, остался ночевать у Юдзи. До самого утра мы с ним болтали. Вспоминали детство, пересказывали интересные истории, которые слышали от других, говорили о музыке, о девчонках. И конечно, обсуждали бу- дущее.

– Знаешь, Юдзи, – сказал я, – все люди в детстве о чем-то мечтают. Мы обычно как думаем: «Хорошо бы вот это получилось. Хорошо бы поехать туда-то, увидеть то-то…» Мысли бегут как облака в небе, и мы ничего не делаем для того, чтобы наши мечты исполнились. Потом, когда наступает время определяться с дальнейшей учебой, как сейчас у нас с тобой, многие считают, что нужно сосредоточиться на профессии, и все остальные мечты окончательно отбрасывают. И таких людей большинство. То есть все, чего хотелось в детстве, даже не отходит на второй план – вообще отбрасывается. «Надо получить профессию», – слышим мы и, особо не задумываясь, бросаемся в первый попавшийся вуз, куда реально попасть, и вдалбливаем себе в голову, что вот этот вуз и эта профессия и есть наша мечта. А другие мечты – мы палец о палец не ударим, чтобы приблизиться к ним. Я тоже был готов пойти по этому пути, но потом вдруг понял, что так нельзя. Ведь жизнь у нас одна, и поступать в ней так, как обязуют неизвестно кем написанные правила, я не хочу. Я решил, что в моей жизни сбудутся большие мечты. И не одна, а все. Но к этому, конечно, нужно приложить усилия.

Юдзи был поражен моим признанием.

– Да, именно так и нужно жить. Ты прав, Ёскэ, – сказал он. – Почему мы раньше с тобой об этом не разговаривали?

Я рассказал ему о списках, предложил составить их. И вот удивительно, я еще и не начинал новую жизнь, а мне казалось, что мои мечты уже сбываются. Ну, может, полшага осталось до этого. Все, что я услышал от Харуки за последние дни, незаметно превратилось в мое собственное мнение.

Мы еще долго болтали, пока Юдзи не заснул. Уже начинало светать. Скоро наступит утро. Я закрыл глаза. Решение было принято: завтра, что бы ни сказала Харука, я ей расскажу о своих чувствах. Если она уедет из города, я возьму с нее слово, что мы все равно продолжим общаться.

Повторив несколько раз себе самому: «Продолжай действовать, не позволяя остыть своему желанию чего-то добиться», я и сам заснул.

Проснулся я весь в поту, в комнате было жарко.

День, кажется, был в разгаре.

Я поспешно посмотрел на часы. Было одиннадцать. Уф, еще есть время.

Наскоро попрощавшись с Юдзи, я поспешил домой, чтобы успеть принять душ и переодеться. В тот момент у меня не было никаких причин думать, что все пойдет не так, как я себе представлял.

В магазине был отец.

– Привет! – поздоровался я.

– Ёскэ, ну наконец-то. А к тебе приходили в десять.

– Кто?

– Мунаката.

– Харука?

– Нет. Ее мама. Она просила передать тебе письмо.

Отец протянул мне конверт. На нем не было написано адресата. Просто белый конверт, и все. Меня охватило неприятное предчувствие.

– Мы с мамой Харуки дружили в детстве. Я и не знал, что она приехала. Раньше…

Я почти не слышал, что говорил отец.

Что это значит? Почему письмо принесла мама Харуки? – крутились вопросы в голове.

Слоненок за окном

Войдя в свою комнату, я сразу же открыл конверт и начал читать письмо. От напряжения в голодном желудке возникла резкая боль.

Ёскэ!

Я отправляюсь к папе, поэтому нам придется с тобой попрощаться, а я так и не отдала тебе деньги за книгу. Вкладываю их в конверт. Извини, что задержалась с этим.

Всего тебе хорошего. Я очень надеюсь, что все мечты, о которых ты написал в своем списке, обязательно сбудутся.

Я буду всегда тебя поддерживать, пусть и издалека. Большое тебе спасибо! Мне было весело. Прощай.

P.S. Слоника, которого ты мне подарил, я забираю с собой.

Сказать, что я был ошарашен, – ничего не сказать. Мне сложно описать, какое именно чувство меня охватило – то ли злость, то ли печаль. Я ходил из угла в угол, раз за разом перечитывая письмо. Почему? Что это значит? Ответа у меня не было. В глазах защипали слезы, я спустился вниз, схватил велосипед и помчался к дому Харуки.

Я должен был во что бы то ни стало поговорить с ней. Звонить бесполезно, наверняка ее не позовут. О том, что мне могут не открыть дверь, я не думал. Но, может быть, она случайно выйдет на улицу и я смогу ее перехватить? В любом случае, ничего другого в голову мне не приходило.

Я не знал точно, где находится ее дом, но адрес выучил наизусть. Я ведь столько раз перечитывал листок, который она дала мне в первый день.

Почему? Ну почему?

Я крутил педали, не переставая задавать себе этот вопрос.

Дом Харуки я нашел без труда. Он был большим, и его окружал сад. На воротах – роскошная табличка с фамилией «Мунаката». Зоопарк был совсем рядом.

Не зная, что делать дальше, я… проехал мимо, хотя и замедлил скорость. Какой же я дурак, что не продумал своих действий!

Проезжая мимо дома во второй раз, я бросил взгляд на окна и заметил на втором этаже мягкую игрушку. Слон. Тот самый игрушечный слоненок, которого я подарил Харуке. Значит, она все еще дома, никуда не уехала!

Вероятно, я выглядел подозрительно. Мужчина по соседству, подстригавший живую изгородь, напряженно посматривал на меня.

Ну нет, нарезая круги на велосипеде, я ничего не добьюсь. А вдруг этот мужчина вызовет полицию? Наверное, нужно решить, что делать, а потом снова приехать сюда.

Я поехал домой. Меня удручала собственная трусость, ведь мы можем больше не увидеться, а я испугался, что обо мне подумают другие.

Будь я героем из сериала, я бы закричал под окнами Харуки: «Я тебя люблю!» Но я не был героем сериала.

Мне было противно осознавать, что я не способен на решительные действия.

Той ночью я не мог уснуть. Лежал и думал, что мне делать, прокручивал разные сценарии в голове.

В два часа ночи я решил написать письмо и передать ей. Взял ручку, но через несколько строчек остановился. Мысли разбегались

Скомкав лист, я бросил его в корзинку в углу комнаты. Бумажный ком упал на пол. Я встал, чтобы поднять его, потом вернулся на место и еще раз бросил. И еще. И еще. Не знаю, что на меня нашло. Я загадал, что если попаду в корзину, то все у нас с Харукой будет хорошо. Ерунда какая-то, но я не попадал.

К рассвету я знал, что мне делать: сегодня утром пойду к ней и скажу, что, как бы мы далеко друг от друга ни были, мы всегда будем на связи.

Утром я даже завтракать не стал – привел себя в порядок и вышел из дома. Я шел пешком, толкая велосипед перед собой, и с каждым шагом набирался решимости.

У ее дома я был в девять утра. Посмотрел на окно на втором этаже: игрушка была там же. Если бы она выглянула сейчас на улицу, мне не нужно было бы нажимать на кнопку домофона… – сейчас это была самая большая моя мечта.

В этот момент кто-то окликнул меня сзади:

– Вы…

Я поспешно обернулся.

– Вы Ёскэ?

Передо мной стояла очень красивая печальная женщина без грамма косметики на лице.

– А… да, это я.

Она опустила взгляд и вздохнула, потом снова подняла на меня глаза и попробовала улыбнуться, но улыбка далась ей с трудом.

Неожиданно женщина сказала:

– Приятно познакомиться. Я мама Харуки. Вы пришли с ней встретиться? Большое вам спасибо. Проходите в дом.

Ничего не понимая, я поблагодарил ее и последовал за ней в сторону дома.

Дневник

Мама Харуки провела меня в гостиную, предложила присесть на диван и немного подождать, а сама вышла.

Дом был большим и тихим, казалось, в нем никого нет. Может быть, Харука уехала?

В гостиной стоял огромный аквариум с тропическими рыбками. У другой стены – модель старинного европейского замка, наверное, работа отца Харуки. Внутри была встроена лампочка, и замок мягко светился, это было очень красиво.

Через пару минут вернулась мама Харуки с подносом в руках, на котором были чай и тарелка с пирожными. Она поставила поднос на сервировочный столик передо мной и сказала:

– Я не знаю, о чем вам рассказывала Харука, могу только догадываться.

Затем она направилась к бюро в углу гостиной.

– Я хотела бы показать вам это.

Мама Харуки была не такой, как я ее представлял. Я почему-то решил, что она должна быть злой, а у нее было мягкое выражение лица. Она говорила тихо и спокойно, и у нее были грустные глаза.

– Вот, держите.

Я взял протянутую мне тетрадь.

– Что это?

– Прочитайте, пожалуйста, с того места, где закладка…

Губы женщины тронула улыбка, и от этой улыбки у меня защемило сердце.

Я стал медленно переворачивать страницы, пока не дошел до места с закладкой.

Это был дневник. Закладка отмечала запись от 22 февраля, 18 лет назад.

Я с удивлением посмотрел на маму Харуки, но она отвела взгляд. Тогда я стал читать.

22 февраля

Моему еще не родившемуся ребенку, который сидит в животе у мамы

Сегодня вместе с мамой мы ходили в больницу.

Доктор сказал, что все идет как положено. И я, и мама успокоились.

Мама тяжело переносит токсикоз, но каждый день она гладит живот и разговаривает с тобой. Интересно, слышишь ли ты ее?

Врач сказала, что у тебя рост уже больше десяти сантиметров, ты уже начал шевелить пальчиками на руках и ногах.

С каким нетерпением я жду нашей встречи через полгода!

Я все время думаю, что могу сделать за те несколько месяцев, что у меня есть до твоего рождения. Ведь мама так старается, чтобы ты родился здоровым. Мне тоже хочется что-то сделать для твоего будущего.

Прежде всего мне хочется, чтобы ты стал счастливым.

Как ты думаешь, что для этого нужно?

Возможно, многие скажут – деньги. Но это не так.

Человек счастлив не потому, что у него много купюр. Необходимо стать личностью, которая обладает силой и мудростью самостоятельно создавать себе для счастья все, что хочется, будь то богатство или что-то другое.

Нельзя поддаваться общепринятым представлениям о ценностях. Важно стать сильным человеком, который делает то, что он по-настоящему хочет, стать светлым, позитивным, внимательным к окружающим. Мальчик ты или девочка, мы пока не знаем, но я, твой папа, очень желаю, чтобы ты стал именно таким.

Мне хочется, чтобы ты мог свободно рассуждать, совершать ошибки, учиться на них, расти цельным и крепким.

Я всегда буду рядом с тобой, а когда тебе понадобится совет, помогу тебе обрести решимость.

Ты сможешь все что угодно!

Ты сможешь прожить такую жизнь, о которой мечтаешь!

Каждый день я буду вести этот дневник – когда-нибудь он тебе пригодится.

Буду писать о том, что понял из своей жизни. Когда тебе придется споткнуться и ты попробуешь вновь подняться, тебе захочется получить поддержку – ты найдешь ее здесь.

Разумеется, я это пишу на всякий случай, ведь у нас будет достаточно времени для бесед.

Если ты будешь девочкой, в какой-то момент в подростковом возрасте ты, возможно, не захочешь разговаривать с отцом. Девочки – стеснительные особы. И вот тогда мои записи тебе точно пригодятся!

Заканчивая старшую школу, ты, может быть, скажешь, что хочешь учиться за границей.

Что ж, если ты уедешь, меня рядом не будет, но вдруг ты возьмешь этот дневник с собой?

Может быть, ты вспомнишь об этом дневнике, когда у тебя появятся свои дети – мои внуки, – надеюсь, и для них в моих записях найдется что-то полезное.

Думая об этом, мне все больше и больше хочется вести этот дневник.

Потому что я понял: для того чтобы ты прожил счастливую жизнь, я могу кое-что сделать сейчас.

Наверное, для многих людей такое мое желание – вложить в своего ребенка то, что прочувствовал сам, – не очень понятно.

Но ведь человеческая жизнь непредсказуема, никогда не знаешь, как и что сложится.

Люди считают, что завтрашний день обязательно наступит, словно это само собой разумеющееся.

Но в этом мире нет людей, у которых гарантированно настанет завтра. Это всем известно, однако никто не думает, что что-то непоправимое может случиться именно с ним.

И правда, вероятность того, что завтра не наступит, невелика.

Если все будет хорошо, я буду жить и в то время, когда ты достигнешь совершеннолетия.

Но я все равно пишу, потому что сам не знал своего отца.

Мой отец, то есть твой дедушка, погиб на войне, когда моя мама была беременна мною.

Среди людей моего поколения это нередкая история.

Я никогда не видел своего отца.

Я не знаю, каким он был человеком, о чем думал, как жил.

Но сам я столько раз размышлял об этом. «А что сказал бы об этом отец, если бы был жив?..» Я и сейчас иногда об этом думаю.

Мой отец, зная, что его жена ждет ребенка, отправился на поле боя.

Что он чувствовал? Что он хотел бы сказать мне?

Если бы мы всегда были вместе, как бы он воспитывал меня?

Вопросы без ответов… И мое воображение не может остановиться по сей день.

Я никогда не смогу найти ответы, увы…

Ты сейчас растешь в животе у мамы, а я скоро стану отцом.

Я уверен, что твоему дедушке тоже хотелось бы мне о многом рассказать.

Как досадно, что он не смог этого сделать!

Поэтому то, что я хотел бы рассказать тебе, я напишу сегодня.

Если тебя когда-нибудь заинтересует, что папа думал по тому или этому вопросу, ты сможешь это понять.

До твоего рождения осталось еще полгода. И я, и мама уже сейчас учимся быть родителями.

Это непросто, но мы стараемся. Особенно твоя мама.

Ты должен вырасти большим и здоровым. Удачи!

Твой папа

На этом запись от 22 февраля заканчивалась.

Я стал перелистывать страницы дальше. У каждого дня был свой заголовок, и каждый день отец Харуки писал не меньше десяти страниц. Каждый день!

Каких только заголовков не было… «Зачем учиться?», «Я не чувствую в себе сил…», «Сложно строить отношения с друзьями», «Что такое работа». Были даже такие: «Что нужно сделать, прежде чем открывать фирму». А вот – «Зажечь внутренний свет», то, о чем рассказывала мне Харука.

Мне хотелось прочитать все. Но я чувствовал, как во мне растет беспокойство. Этот дневник полон любви. И не только любви к ребенку, который скоро должен родиться, но и к жене. Почему же сейчас они живут врозь? Мама Харуки такая приятная. Почему?

Перелистывая страницу за страницей, я пытался понять причину моего беспокойства.

– В этом дневнике весь ее отец, – тихо произнесла мама Харуки.

Я поднял глаза на нее.

– Да, я понял. Он так нежно относится к ней…

Женщина медленно покачала головой. В следующий момент по ее щеке потекла слеза, затем другая, третья… От замешательства у меня перехватило дыхание.

– Я хотела сказать, дневник заменил ей отца.

Я потерял дар речи.

– Что? Что это значит?

Женщина продолжила:

– Отец Харуки скончался через полгода после ее рождения. Он потерял сознание по пути на работу. Кровоизлияние в мозг… он так и не вернулся домой.

– Но как же так…

– Когда Харука подросла, дневник в какой-то степени заменил ей отца. Она с самого детства была сильной девочкой; что бы ни случилось, она пыталась сделать сама. Когда у нее что-то не получалось и она из-за этого переживала, я говорила: «Давай спросим у папы». Она до сих пор читает его дневник.

– Но как же… Она сказала, что будет жить с папой…

Мама Харуки, вытирая платком слезы, попыталась улыбнуться.

– Харука лежит наверху. Вы не навестите ее? Она наверняка будет рада. Она… она тоже… скоро отправится вслед за отцом.

Не в силах больше сдерживаться, женщина разрыдалась, закрыв лицом руками.

Я не мог пошевелиться.

Горькая правда

Что это значит? Харука… умрет? Я где-то слышал, что люди не воспринимают реальность происходящего, когда неожиданно сталкиваются с тем, чего никак не могли предположить. Именно это произошло со мной в тот момент. Я не плакал, но вовсе не от того, что был эмоционально глухим. Да нет же! Я просто не мог признать это реальным.

Как же так? Этого не может быть.

Я не мог отделаться от мысли, что мне рассказали эту нелепую историю, чтобы от чего-то отговорить. Но в то же время я чувствовал, что теперь все разрозненные частички складываются в единую картину.

Некоторое время я молчал, не зная, что сказать.

Мама Харуки успокоилась и через силу улыбнулась. Впервые в жизни я увидел улыбку, в которой было столько боли.

– У нее злокачественная опухоль мозга. Сколько больниц мы обошли, но все врачи говорят, что сделать ничего нельзя. Ничего… Остается только молиться. Молиться, чтобы ей не стало еще хуже…

Она высморкалась в платок, посмотрела куда-то поверх моей головы и продолжила:

– С тех пор как вы стали встречаться, я пыталась это как-то остановить. Я ведь знала, что все наши молитвы не помогают, опухоль становится больше. Мне не хотелось, чтобы вам, Ёскэ, пришлось нести такой тяжелый груз. Если бы все было по-другому… Если бы Харука была здоровой… Но… Я подумала: если не строить особенно теплых отношений, не встречаться больше, то потом вам не будет так тяжело. Поэтому я хотела оградить вас от дальнейших встреч. Но благодаря общению с вами случилось настоящее чудо – моя дочь стала лучше себя чувствовать. До этого ей и стоять было тяжело, а за полмесяца, что вы встречаетесь, она стала такой же, как прежде. Мне даже показалось что, может быть, она поправится… Я знала – болезнь не отступила, но как же мне было приятно наблюдать, что накануне ваших встреч она меряет наряды, крутится перед зеркалом… Как мама я решила позволить ей немного порадоваться. И в то же время я понимала, что по отношению к вам это жестоко. Мне хотелось, чтобы Харука хоть чуть-чуть почувствовала себя девушкой… Простите, что я вас в это втянула.

Она помолчала, прежде чем продолжить.

– Я думала, как лучше сделать. Но, увидев вас возле нашего дома, решила, что Харуке будет лучше, если вы встретитесь. Я хочу… пока она жива, пусть она переживет те чувства, какие бывают у девочек в семнадцать лет…

У меня в горле пересохло, я не знал, что сказать, мне казалось, что я потерял голос.

Наконец я выдавил из себя:

– Я хочу увидеть ее…

Со словами: «Погодите, я взгляну на нее» – мама Харуки встала и вышла из комнаты.

Оставшись один, я думал, что скажу при встрече. Но в голову ничего не приходило. Я не мог поверить, что болезнь Харуки – это реально.

Через несколько минут меня позвали подняться на второй этаж.

Остановившись перед дверью, я сделал глубокий вдох. Мама Харуки вошла первой.

С порога я видел кровать, окруженную какими-то медицинскими приборами, словно в больничной палате. Приборы тихо жужжали, и звук был раздражающим – ему не место в этой комнате. Харуку я пока не видел.

– Харука, ты меня слышишь? К тебе гости.

Мама девушки наклонилась над кроватью, потом обернулась ко мне и слегка кивнула, приглашая войти.

Сделав несколько шагов, я увидел Харуку. Она, словно кукла, неподвижно лежала на кровати. По капельнице стекала какая-то жидкость. Чем ближе я подходил, тем реальнее становился рассказ ее мамы.

Нет… все-таки… это правда.

Когда я дошел до кровати, у меня уже не оставалось сомнений.

Харука медленно открыла глаза и перевела взгляд на меня.

Я улыбнулся через силу и заговорил с ней.

– Как самочувствие?

– Ёскэ! Ты пришел. Как я рада…

Она говорила чуть слышно, а из глаз текли слезы.

Я тоже больше не мог сдерживать своих чувств. Стоило мне открыть рот, как душившие меня рыдания вырвались наружу. Я плакал и смотрел на Харуку.

– Теперь твоя очередь надо мной посмеяться, – сказала Харука и повернула голову набок с таким трудом, будто поднимала тяжелый груз. – Видишь, какая я растрепанная! – Она улыбнулась.

Я и плакал, и смеялся одновременно.

– Харука! Почему? Почему? Почему?

Я не знал, как и что говорить. Но молчать было нельзя.

– Я рада… Я рада, что ты пришел.

Харука медленно пошевелила левой рукой.

– Ёскэ! Пожалуйста. Сожми мою руку. И пододвинься поближе.

Я мгновенно встал на колени около кровати, двумя руками сжал ее руку и наклонился над ее лицом. В ее руке совсем не было сил – она не ответила на мое рукопожатие.

Харука стала говорить еще тише. Так тихо, что я еле разбирал слова, почти прижавшись ухом к щеке.

– Мне хотелось оставить свидетельство того, что я жила в этом мире. Где-то год назад я поняла, что моя жизнь будет не такой длинной, как у остальных. Если я уйду, то что останется от моей жизни? От этой мысли мне стало как-то не по себе… Мой папа так старался, чтобы оставить мне замечательный подарок. Я не могла уйти из этого мира, так ничего и не сделав. Мне захотелось, чтобы хотя бы один человек мог сказать, что благодаря мне его жизнь стала замечательной. Извини, что я выбрала для этого тебя…

– За что ты извиняешься! Я от всего сердца признателен тебе. Благодаря встрече с тобой моя жизнь изменилась. И будет меняться дальше. И наверняка станет замечательной. Я так благодарен за это!

– Спасибо, Ёскэ. Ты добрый. Спасибо за твои слова. Но наша встреча… Она не случайная.

– Что?

– Ты всегда был для меня дорогим человеком, настоящим героем.

– Да перестань.

– Честное слово. Возможно, ты уже и забыл, а я хорошо это помню. Мы с тобой и раньше виделись. Первый раз мы действительно случайно встретились. А в этот раз я сама тебя разыскала.

– Что это значит?

Харука часто дышала, ей было нелегко говорить, но она все равно продолжала:

– Летом, перед началом первого класса… мы с мамой были в том зоопарке. Ты тоже там был. Ты, твой папа и твои одноклассники. Наверное, вы туда пришли на экскурсию. Я дичилась незнакомых людей и все время пряталась за мамой. Твой папа и моя мама были знакомы в детстве… Ты подошел и протянул одну вещицу, тебе ее только что купили.

– Я тебе что-то подарил? Совсем этого не помню.

Она показала мне тот самый кошелек в виде мишки.

У меня опять подступили слезы. Я знал, что плакать нельзя. Если буду плакать, я только расстрою ее. Но чувства оказались сильнее меня.

Хватая воздух ртом, я наконец сказал:

– Тебе пора отдохнуть. Ты, наверное, устала.

Перед каждым словом ей нужно было сделать вдох.

– Стой… рано… не уходи… я… обязательно… хочу… тебе сказать.

Харука впервые сжала мою руку.

– Я хочу… чтобы ты дал мне два обещания.

– Конечно, что угодно.

– Ёскэ… у тебя столько возможностей… Я не льщу, ты действительно способный. Поэтому… поэтому… я хочу… чтобы твоя жизнь… стала особенной… непохожей на жизнь других. И чтобы все мечты… которые у тебя есть… ты исполнил… Пообещай мне это.

– Да, исполню. Я буду делать все так, как ты меня учила. Как бы мне ни было трудно, все свои большие мечты я обязательно превращу в реальность.

– Спасибо. Тогда, думаю, все получится.

– А второе?

– Второе я сейчас не могу сказать. Но… Я… Когда я подумала, что мы больше не увидимся… написала тебе письмо. Прочитай его… потом. Там, в столе… в верхнем ящике…

Я подошел к столу и вытащил конверт, на котором было написано: «Для Ёскэ».

– Это?

– Да. Это. Отлично… Так лучше… Ёскэ… Большое спасибо… И… прости меня…

– За что ты извиняешься? Это я должен тебя благодарить. Спасибо, Харука. Завтра я зайду к тебе, а пока отдохни.

– Хорошо… Ты прав.

Я выпрямился, но вдруг заметил, что она хочет еще что-то сказать, и вновь наклонился к ней.

– Мама будет рада, если ты будешь называть ее Фудзико-сан.

– Да, конечно.

Харука закрыла глаза. Я погладил ее по руке и вышел из комнаты.

Фудзико-сан ждала меня за дверью. Она улыбнулась мне:

– Спасибо, что поговорили с моей дочерью.

Я молча кивнул. Потом спросил, где туалет, закрыл за собой дверь, повернул кран и вымыл лицо холодной водой. Это не помогло, я сел на корточки и расплакался.

Зная о своей болезни, Харука всегда с таким энтузиазмом говорила о будущем… о моем будущем и о моих мечтах.

Ее покойный отец, не подозревая, какая судьба уготована дочери, каждый день писал для нее дневник.

Ее мама, потерявшая дорогого человека, теперь должна пережить еще одну потерю.

Слезы сами лились из глаз.

Фудзико-сан ждала меня в гостиной с полотенцем в руках.

– Извините. Я не хотела, чтобы вы так страдали, – сказала она.

– Да нет, что вы. Я рад, что смог увидеть Харуку. И что теперь я знаю правду.

– Спасибо. Я думаю, Харука тоже была рада увидеть вас.

– А можно я завтра зайду?

– Конечно, если только это вас не затруднит.

– Я хочу приходить каждый день.

– Ёскэ, вы добрый молодой человек. Как Масахито… ваш отец.

– Вы же знакомы…

– Да, мы учились вместе. Я, мой муж и Масахито.

– Значит, мой отец знал и папу Харуки?

– Они оба занимались в бейсбольной секции.

– Ничего себе…

– Они дружили, хотя по характеру совсем разные. Ваш папа всегда был неразговорчивым, словам он предпочитал дело.

– Он и сейчас такой. Непросто понять, о чем он думает.

– Как и раньше. Но он надежный человек.

Фудзико-сан посмотрела в окно.

– Когда мы были школьниками, отец Харуки, тогда еще мальчишка, не стеснялся рассказывать о своих мечтах. Никто не относился к нему серьезно, его даже фантазером называли. Лишь один человек всегда внимательно его слушал и говорил: «У тебя точно получится». Это был ваш отец, Ёскэ. Так все и вышло. Даже те, кто подсмеивался над моим мужем в его юные годы, потом говорили, что он гордость наших мест. Но… Вскоре после рождения дочери он ушел. Так рано…

Заметив, что у нее по щекам текут слезы, Фудзико-сан прижала палец к одному глазу, затем к другому и попыталась улыбнуться.

– Простите меня. Мне не следовало об этом говорить. Но вы так похожи на своего папу в юности, вот я и…

Я по-прежнему не мог сказать ни слова, думая о том, какие удивительные встречи бывают в жизни.

Мы поговорили еще несколько минут, и я ушел.

Фудзико-сан сказала мне, как называется болезнь Харуки, но я не запомнил.

Я сел на велосипед и еще раз посмотрел на окно Харуки. Там по-прежнему сидел игрушечный слон. Словно защищая ее.

«Пожалуйста, присмотри за ней!» – проговорил я про себя, обращаясь к этой игрушке.

Крутя педали, я повторял раз за разом: «Держись! Держись!»

Я ехал к храму у подножия горы. Сюда я приходил два раза в год – в первый день нового года и на осенний праздник. Впервые я отправился в храм с другой целью.

Сегодня здесь не было торговых палаток, где на праздники продают всякую всячину, и, кроме меня, не было людей.

Большое священное дерево, которому было уже несколько сотен лет, шелестело листьями на ветру.

Я хотел помолиться за нее.

Я не верил в Бога, но мне больше некуда было идти.

Я бросил монетку, хлопнул в ладоши и первый раз в жизни стал молиться от всего сердца.

Пожалуйста, спасите ее. Пожалуйста, я очень прошу!

Потом я купил самый дорогой амулет, чтобы завтра отдать ей.

Последний урок

Вернувшись домой, я прямиком отправился в свою комнату и открыл конверт с письмом Харуки.

Кроме письма в конверт был вложен красный самолетик.

Тот самый…

Я еще подумал тогда, почему она мне не отдала его, что она написала на нем.

Прежде чем читать письмо, я развернул самолетик. Вот что там было написано:

В нашей жизни есть только одно, что произойдет с нами наверняка – это смерть. Все остальное никто не может обещать.

Я понял: в тот день она не отдала мне самолетик, потому что боялась говорить о своей смерти.

А то, что она вложила этот самолетик в конверт сейчас, вряд ли значит, что она хотела сказать: «Твоя смерть тоже рано или поздно придет».

Харука до самого конца старалась быть для меня учителем.

Мне показалось, что я слышу ее голос:

«В нашей жизни нет ничего, что в будущем точно случится. Именно поэтому в зависимости от собственных действий можно добиться любых результатов. Ёскэ, ты обязательно добьешься успеха. Раз я тебе это говорю, это точно!»

У меня опять потекли слезы из глаз.

После этого я прочитал письмо.

Потрясенный, я целый день просидел в своей комнате.

На столе я расставил семь самолетиков: белый, синий, желтый, зеленый, оранжевый, фиолетовый и красный. Я смотрел на них. Куда хотела бы полететь Харука? Несколько раз я начинал плакать.

Я много думал. Я понимал, что это ничего не изменит, но думать мог только о ней.

Если поговорить с отцом, он наверняка может много рассказать о семье Харуки. Но мне не хотелось с ним разговаривать. Я лежал на кровати, смотрел в потолок и продолжал думать.

Нужно вести себя завтра повеселее, чтобы придать ей сил. Сегодня от неожиданности я не знал, что делать, но самое лучшее – улыбаться и поддерживать ее. Сама Харука, как бы ей ни было тяжело, всегда улыбалась, чтобы придать мне сил. Теперь моя очередь.

Я думал об этом раз за разом.

Этим вечером я совсем не чувствовал жары уходящего лета. Как-то незаметно для себя я провалился в сон.

У меня было завтра, но для Харуки оно не наступило.

За несколько минут до прихода нового дня ей стало хуже, и не успели приехать врачи, как она тихо ушла.

Мои молитвы не помогли. Когда умирает близкий человек, говорят, что ты это чувствуешь интуитивно, но я ничего не почувствовал. Я рассердился на себя.

Все клятвы, данные прошлой ночью, были бесполезны – в этот день я ни разу не смог заставить себя улыбнуться.

Тридцать первое августа

На церемонии прощания в ее доме я положил в гроб игрушечного слона и амулет, купленный в храме.

Последний день летних каникул.

В этот самый момент закончилось и наше с ней лето…

В сентябре возобновились занятия в школе.

Мои будни вновь стали такими же, как и до встречи с ней.

Нет… не такими же. Свое свободное время я проводил иначе. После школы, если была хорошая погода, я брал краски и кисти и шел в ближайший парк.

Сколько раз мне казалось, что я вижу на качелях фигурку в белом платье, подол которого колышется на ветру.

В дождливые дни я ходил в библиотеку.

Некоторое время мне казалось, что вот-вот из читального зала выглянет она, но потом это прошло.

А вечерами я как безумный зубрил английский.

Все свое время я стал тратить на то, чтобы добиться того, чего мне хотелось.

Шло время, мы стали беседовать с моим отцом об отце Харуки. Это сблизило нас.

О том, что мама Харуки продала дом и куда-то переехала, я узнал через полгода после смерти Харуки.

Богиня победы

Прошло двадцать лет, и вот моя дочь упомянула имя Фудзико-сан.

Я подумал о том, что тем летом, когда я встретил девочку по имени Харука, началась моя настоящая жизнь. Харука стала для меня Богиней Победы, благодаря которой я смог добиться многого. Того, о чем всегда мечтал.

Семь правил, которым она научила меня, я никогда не забывал и постоянно следовал им в своей жизни:

• Узнать, что ты хочешь.

• Узнать, как осуществить свою мечту.

• Помнить, в чем заключается финансовый успех.

• Стать привлекательным человеком, верить в свою привлекательность.

• Не превращать средство в цель.

• Отбросить предубеждение, что с чем-то не можешь справиться.

• В жизни нет ничего невозможного.

Благодаря этому я смог выстроить свою жизнь так, как мне хочется; жизнь, не похожую ни на чью другую.

Многие считают меня успешным человеком, но что более важно, я сам считаю, что добился успеха.

Список желаний я переписывал не один раз. Многое из того, что я написал в самом начале, я уже и не помню, но что-то я смог воплотить в реальность.

Мои большие мечты исполнились только благодаря Харуке. Если бы я тогда не встретился с ней… не знаю, наверное, ничего бы не получилось. Зато теперь я уверен: это моя жизнь, я занимаюсь тем, что мне нравится, и я счастливый человек.

Я смог выполнить обещание, которое дал Харуке.

Разумеется, я не думаю останавливаться на достигнутом. Именно так, ведь в моей дальнейшей жизни есть лишь одно событие, которое произойдет обязательно. Но до этого, надеюсь, еще далеко, поэтому я буду мечтать и дальше, и не просто мечтать, а воплощать свои желания в реальность.

Я дал еще одно обещание Харуке… Я обязательно выполню его, но чуть позже. Впрочем, у меня подрастает дочь Нодока, и, наверное, уже пора подумать об этом.

Так удивительно. Проходит время, и начинаешь сомневаться: а в самом ли деле было то лето? Иногда мне начинает казаться, что вся эта история создана моим воображением.

В такие моменты я смотрю, как на лампе на моем рабочем столе раскачиваются семь самолетиков, выцветших от времени. Эти самолетики мне подарила Харука.

Это свидетельство того, что встреча с этой удивительной девушкой и правда была в моей жизни.

Но, конечно, не только это.

В письме, которое она оставила мне на прощание, Харука говорила о прекрасной жизни, которая меня ждет, о той жизни, которую я сам создам для себя.

Каждый раз, перечитывая это письмо, я чувствую, как важно ценить каждый свой день, как важно быть благодарным людям за встречи, но самое главное – как важно понимать, насколько прекрасна твоя жизнь.

Вспоминая озорное лицо Харуки, как она смеется, прикусывая нижнюю губу, я чувствую силу и нежность.

Сегодня моя Богиня Победы тоже присматривает за мной, помогая мне двигаться вперед.

Письмо Харуки

Ёскэ!

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в этом мире.

Прости, что промолчала про свою болезнь.

И прости за то, что вовлекала тебя в свои проблемы.

Но благодаря тебе я была счастлива этот месяц.

Спасибо. Большое тебе спасибо.

По правде говоря, ты был для меня по-настоящему дорогим человеком давно. С самого детства, с того дня, когда мы встретились в зоопарке.

Наверное, ты этого не помнишь, но кошелек в виде мишки, который я тебе показывала, подарил мне ты. Я так думаю, подробности той истории помнит твой папа. Несколько лет назад в письме, которое он прислал моей маме, он вспоминал об этом.

Этот кошелечек всегда был со мной. Со временем он стал для меня чем-то очень дорогим, моим талисманом. И воспоминания о том дне тоже всегда со мной.

Еще до того, как мы встретились, я думала о тебе как о друге, который, когда мне тяжело, придет на помощь. Стоило мне посмотреть на этот кошелек, как мне казалось, что ты говоришь: «Держись».

Странно, правда? Ведь мы больше ни разу не виделись после зоопарка. Мне и самой это кажется странным. Но благодаря тебе я находила в себе силы и смелость преодолевать трудности, ведь ты был для меня лучшим другом. Много-много раз это спасало меня.

Когда я узнала, что мне остается не так много, мне захотелось еще раз встретиться с тобой и за все поблагодарить. Поэтому наша с тобой встреча не была случайной. И после этой встречи мне от всего сердца захотелось что-нибудь сделать для тебя… Что-нибудь такое, чтобы ты вспоминал обо мне с радостью.

Сначала я думала, что буду рада и этому. Если ты будешь вспоминать обо мне с радостью, то я со спокойным сердцем смогу покинуть эту жизнь.

Думала, что мне этого будет достаточно.

Но человек жадное существо.

Чем больше мы встречались, тем больше мне казалось, что этого недостаточно.

Я понимаю, что это вздорно, но у меня есть две просьбы.

Считай, что это просьбы твоего близкого друга, которого больше нет на этом свете.

Первая…

Наверное, я могу уже и не просить об этом, но все же.

Несколько дней назад ты сказал мне, что хочешь жить так, чтобы реализовалась мечта, которой нет ни у кого другого.

Мне хочется, чтобы ты и дальше продолжал в том же духе. Хочется, чтобы ты осуществил свое желание.

Если мои подсказки окажутся полезными, для меня это большая радость, но это не самое важное.

Важнее, чтобы ты воплотил в реальность то, что задумал.

Для этого нужно ценить каждый день своей жизни.

И каждый день, пусть и маленькими шагами, двигаться навстречу своей мечте.

У тебя это наверняка получится.

Пока я не узнала о том, насколько серьезна моя болезнь, я и не думала о том, что нужно дорожить каждым моментом.

Раньше я не ценила время… но сейчас делаю это всегда.

В нашем мире нет ни одного человека, у которого гарантированно наступит завтра. Так почему же люди не заботятся об этом? Теперь я и правда так думаю.

Мне хотелось бы, чтобы каждую минуту своей жизни ты проживал в полную силу.

Извини, что веду себя как учительница.

Но это просьба твоего друга, которого завтра не станет.

И еще одна.

Из-за того, что меня завтра не станет, не станет еще одного человека.

Моего отца.

Раз ты читаешь это сейчас, то, вероятно, уже знаешь, что мой папа ушел из жизни, когда мне не было еще и года. Вот такая у нашей семьи история.

Папа оставил мне дневник. Он думал, что, если он уйдет, его записи, его советы помогут мне прожить прекрасную жизнь.

К сожалению, его не стало слишком рано. Но то, что он писал в дневнике, и правда замечательно.

Все, о чем я рассказывала тебе, я прочитала там.

Папа писал, как сделать свою жизнь светлой и веселой и как осуществлять свои мечты.

Весь его дневник пронизан любовью. Хотя я совсем его не помнила, читая дневник, я испытывала огромное чувство благодарности.

И я старалась ценить каждый день, как он хотел.

Но теперь и моя жизнь завершается.

Нет, раз ты читаешь это, значит, она уже остановилась.

Конец моего пути означает конец папиной мечты.

Я чувствую себя виноватой перед ним, ведь он оставил столько замечательных советов. И я не хочу, чтобы его мечта умерла вместе со мной.

Я понимаю, что это эгоистично, но у меня к тебе просьба.

Я хочу, чтобы ты забрал себе его дневник. Мама с этим согласилась.

Папа начал вести его до моего рождения, не зная, кто родится, мальчик или девочка, поэтому написал то, что пригодится и тому, и другому для счастливой жизни.

Я думаю, он будет полезен для того, чтобы ты смог прожить наполненную и успешную жизнь.

И еще… скорее это не просьба, а надежда. Когда-нибудь ты встретишь человека, который станет твоей любовью, женишься, создашь семью. У тебя родится ребенок… Наверняка это будет девочка – мне подсказывает интуиция.

Сделай это для нее или для любого другого человека.

Для того человека, которому ты желаешь успеха. Напиши, что бы ты хотел передать.

Как мой папа сделал это для меня.

Я думаю, это порадует того, кто получит твои записи.

Извини, что у меня столько просьб.

Я не хочу, чтобы они связывали тебя по рукам и ногам, как клятва, которую обязательно нужно выполнить.

Я просто надеюсь, что дневник пригодится для того, чтобы твоя жизнь стала счастливой.

Но только не забывай…

Если ценить каждый день, если маленькими шагами двигаться навстречу мечте, не отказываться от нее, то, Ёскэ, ты сможешь сделать все, о чем мечтаешь.

Ты на это способен.

Ты ведь уже вступил в новую жизнь.

Ты уже сделал первый шаг к огромной мечте, которой нет у других, ты принял решение прожить свою собственную неповторимую жизнь.

Шагай вперед, и ты обязательно дойдешь до цели.

Пусть я и буду очень далеко, но я всегда поддерживаю тебя.

Прости за все.

Спасибо.

И удачи.

Твой лучший друг

Послесловие

Начало лета 2005 года.

Ко мне в гости зашел старшеклассник.

Я был его классным руководителем в средних классах, а сейчас он уже в предпоследнем классе старшей школы. Сжимая в руках мою книгу «Записки мудрецов», он сидел в кресле.

Когда этот мальчик перешел в старшие классы, у него обнаружили опухоль мозга, была сложная операция. Об этом и его нынешнем состоянии мне рассказал его старший брат, тоже мой ученик.

Я смотрел на мальчика, словно передо мной стеклянная ваза, требующая бережного обращения.

– Как ты? – спросил я его.

Еще в средних классах он был очень позитивным и светлым ребенком. И на этот раз он тоже очень бодро ответил:

– Все в порядке. Я каждый день хожу в школу.

Но из разговора с ним я понял, что ситуация вовсе не такая хорошая. Говоря о себя, он использовал выражение «бомба замедленного действия, не знаешь, когда взорвется».

Несмотря на свое состояние, он пришел встретиться со мной.

– Мама сказала, что эта книжка написана словно для меня, поэтому велела поблагодарить вас, – сказал он, показывая «Записки мудрецов», и попросил автограф.

Я стал думать, что ему написать. Мне было непривычно подписывать книги.

Когда он уходил домой, я смотрел ему вслед. Он шел медленно, словно был совсем другим человеком, не тем, каким я его знал. У ворот он обернулся, еще раз вежливо поблагодарил меня, и в этом было что-то светлое, как будто на минутку он стал прежним. От такого контраста защемило сердце.

Вспоминая об этом позже, я понял, насколько плохо он себя чувствовал.

Осень 2005 года.

Умерла моя теща, с которой мы жили вместе, пока строился ее дом.

Еще несколько дней назад она хлопотала по хозяйству, бодро работала в саду и вдруг упала. Так и не приходя в сознание, она умерла через несколько дней в больнице от кровоизлияния в мозг. В тот самый день, когда закончилось строительство дома, чего она ждала с таким нетерпением.

Мы не были готовы в этому, мы не знали, как пережить это. Особенно тяжело пришлось моей жене.

Во время похорон моя маленькая дочь полутора лет, глядя на фотографию бабушки, радостно ворковала: «Ба, ба, ба», и меня душили слезы.

Не прошло и месяца, как мне сообщили, что умер мой ученик, который приходил ко мне летом. Для него уже больше не наступит завтра.

Я смотрю на школьников, которые гуляют по улице. Они думают, что новый день непременно придет. Конечно же они задумываются о своем будущем, конечно же они тревожатся о нем, но свои тревоги они используют… как предлог, чтобы не двигаться с места. И хотя в жизни нет ничего определенного, они проводят время, словно у них его в избытке.

Таких людей очень много, и не только молодых. Я и сам такой.

Мы все понимаем слова: «Неизвестно, когда человеку суждено умереть» – но живем так, будто наше завтра обязательно должно слу- читься.

Вот что сказал один известный режиссер:

«Думать о смерти – значит думать о жизни. Это как при движении маятника: если он сильно качнется в одну сторону, то так же сильно качнется и в другую. Нельзя думать только о чем-то одном. Чем больше думаешь о смерти, тем больше думаешь о жизни».

Для меня смерть близких людей стала поводом задуматься о жизни.

Испытывать чувство благодарности за то, что наступил сегодняшний день, и прожить его на полную. Для меня эта максима стала определяющей. Не то, что я должен сделать, а то, что я хочу сделать.

Я благодарен за то, что вы дочитали мою книгу до конца.

Не хочу завершать ее на грустной ноте. Моя книга родилась из мысли: нужно больше радоваться жизни.

«Ты сейчас жив, поэтому все в твоих силах!» – говорю я сам себе. Это послание оставили мне два ушедших человека.

Именно потому, что наша жизнь не повторится, нужно провести ее так, как всегда мечталось. Это я и хотел донести до своих читателей.

Буду рад, если моя книга станет для кого-то поводом задуматься о собственной жизни, советом, как построить чудесную жизнь.

Если вам захочется поделиться своим впечатлением, отправьте письмо в издательство по почте или на указанный ниже электронный адрес. Я обязательно прочитаю каждое письмо.

В заключение я хотел бы поблагодарить свою жену и дочь за поддержку, всех сотрудников школы дополнительного образования «Сомэй» – Морисуэ, Васии, Миягава, Мацуо, Кусумото – и моих учеников, которые всегда дарят мне улыбки и яркие впечатления.

Также я хочу сказать спасибо всем сотрудникам и директору издательства Discovery 21 господину Хосибе за ценные советы.

Благодарю всех тех, кто чему-то научил меня в жизни.

Большое всем спасибо!

Лето 2006 года

Автор

Для писем и комментариев:

book@d21.co.jp

Также в этой серии выходят

Элой Морено

Невидимка

Вот уже несколько дней один папа и одна мама задают бесконечный вопрос: что же случилось с их сыном на самом деле? Им известна официальная версия, которую они рассказывают всем, озвучивают родственникам, друзьям, журналистам… Версия, в которой они сами сомневаются, но заставляют себя в нее поверить. Они пока не решаются ни о чем его спрашивать, не знают, как подойти к этой теме. Возможно, они не готовы услышать ответы. Поэтому они прислушались к советам и передали все в руки психолога, чтобы тот смог добраться до истины.

Отрывок из книги «Невидимка»

Уже больше пяти минут она стоит на углу дома на другой стороне улицы, глядя на дверь и не зная, как быть: войти сейчас или вернуться завтра с теми же сомнениями.

Сделав глубокий вдох, она решается. Переходит улицу, едва оглянувшись по сторонам, и с опаской открывает дверь.

Вот и все.

Ей предлагают сесть на диван у входа и говорят, что скоро ею займутся.

Чтобы скоротать ожидание, она начинает рассматривать рисунки на стенах комнаты: такие не встретишь в музеях, но их может видеть огромное количество людей.

Но только не в ее случае. Это увидит только она и никто больше. По крайней мере, так она думает сейчас.

Через несколько минут ее приглашают в другую комнату, не такую большую, не такую светлую, более камерную…

И войдя, она тут же видит его.

Лежащего на столе, большого – достаточно большого, чтобы закрыть собой всю ее спину, – гигантского дракона.

Ей снова объясняют этапы процесса, рассказывают, сколько потребуется времени и какую технику они будут использовать. Предупреждают, что если на обычной спине это доставляет немало боли, то ей будет больнее в разы.

Она снова размышляет несколько секунд.

Решает не отступать.

Снимает футболку и брюки, затем бюстгальтер и, практически обнаженная, ложится лицом вниз на кушетку, открывая спину, один взгляд на которую вызывает нестерпимую боль. Спину, изрезанную шрамами от ожогов, тех, что росли и расползались по коже женщины, которая много лет назад, еще совсем ребенком, побывала в аду.

«Приступим», – раздается голос.

Она вздрагивает и закрывает глаза так крепко, что тут же переносится в прошлое, в тот момент, когда все случилось.

Прошло уже много времени, но ей по-прежнему тяжело и страшно думать об этом. Это невозможно стереть из памяти. За прошедшие годы она поняла, что некоторые воспоминания могут вызывать такую жгучую боль, будто все случилось только вчера.

И постепенно на этой рельефной коже, от каждого миллиметра которой веет прошлым, начинает оживать дракон.

В течение нескольких часов ее сознание путешествует из настоящего в прошлое и обратно, как маленькая пташка, которая боится садиться на землю не меньше, чем лететь дальше. Наконец женщина встает и смотрит на себя в зеркало.

Вот оно – рождение дракона, ее дракона. Он поднимается с основания поясницы и всего через несколько дней, когда будет полностью закончен, завершит свое восхождение на самой верхней точке шеи.

Она делает вдох и улыбается. Наконец-то она решилась.

Она пока еще не догадывается, что в какие-то моменты этот дракон будет просыпаться и она не всегда сможет его контролировать.

Она не знает, что это вовсе не она выбрала себе татуировку дракона: это он отыскал свое пристанище, нашел для себя тело, в котором смог наконец поселиться и ожить.

* * *

Опять со мной происходит то же самое.

Я просыпаюсь от того, что весь дрожу, сердце колотится, будто вот-вот выпрыгнет из тела, и кажется, что на груди сидит огромный слон.

Иногда мне так тяжело дышать, что я боюсь задохнуться, если не открою рот пошире.

Хорошо, что теперь я знаю, как поступить. Мне объяснили это в первый же день, когда я попал сюда. Ну ладно, в третий, поскольку про первые два дня я вообще ничего не помню.

Нужно начать считать от одного до десяти и одновременно медленно дышать, стараясь, чтобы понемногу тело успокоилось, сердце вернулось на место и слон убрался восвояси.

Один, два, три… вдох и выдох.

Четыре, пять, шесть… вдох и выдох.

Семь, восемь, девять и десять, вдох и выдох…

И все сначала.

И еще важно, чтобы, просыпаясь, я не впадал в панику.

Как мне сказали, я должен напомнить себе, что нахожусь в безопасном месте и у меня нет причин нервничать… чтобы не повторилась опять первая ночь, когда, открыв глаза, я испугался и начал кричать.

Именно так я и делаю: стараюсь не пугаться и жду, пока глаза начнут различать окружающий меня свет, пока этот свет поможет разглядеть то, что находится рядом.

Один, два, три, вдох и выдох…

Четыре, пять… вдох и выдох…

Шесть, семь…

Похоже, действует – я уже не дрожу, сердце стучит медленнее и слон, который сидит у меня на груди, начинает подниматься.

Я лежу спокойно.

* * *

Уже успокоившись, я начинаю различать отдельные звуки: шаги где-то вдалеке, очень неторопливые… словно ноги движутся отдельно от тел; голоса, шепот, непонятные слова; странные звуки, которые напоминают сдерживаемый плач, как будто люди стараются спрятать его за ладонями; иногда тишину, а иногда чьи-то крики… и еще тысячу других звуков.

И среди всех этих звуков есть один мой. Он неустанно раздается внутри меня. Это похоже на громкий сигнал, такой пронзительный, будто огромная игла пронизывает мою голову от уха до уха. Он огромной волной накатывает на меня, а потом отступает. И так целый день. Хотя больше всего он мешает мне по ночам, когда все вокруг замолкает.

Один, два, три… вдох и…

Перестаю считать, потому что кажется, что мне уже лучше.

Теперь, когда внутри все успокоилось и я понимаю, где нахожусь, я начинаю двигаться. И в этот момент приходит боль.

Я шевелю пальцами, медленно сжимая и разжимая кулаки: сначала на левой руке, потом на правой, потом обе ладони вместе. Я пытаюсь подвигать шеей и чувствую боль, невыносимую боль, но все же стараюсь понемногу поворачивать голову в разные стороны.

Продолжаю.

Начинаю шевелить ногами: сначала левой, потом правой…

Пытаясь согнуть правую ногу, я вдруг понимаю, что чья-то лежащая на ней рука не позволяет мне этого сделать.

Я снова впадаю в панику.

Начинаю дрожать.

Слон опять вернулся.

Один, два, три… вдох и выдох.

Четыре, пять, шесть… вдох и выдох.

Семь, восемь, девять…

* * *

Пытаюсь распрямить ногу, но чья-то рука не позволяет этого сделать.

Стараюсь изо всех сил вспомнить, что происходит: почему эта рука вообще здесь, почему я постоянно слышу этот оглушительный звук, почему я в постели, почему иногда у меня ощущение, будто я нахожусь под водой и тону…

Взглядом ищу на противоположной стене небольшие часы, чьи цифры можно рассмотреть даже в полной темноте: 02:14. Приблизительно как и в прошлые ночи. Похоже, что, несмотря на все таблетки, я не могу спать больше трех-четырех часов подряд.

Но дела явно идут на поправку, грех жаловаться: я уже не кричу, когда просыпаюсь, уже не плачу от боли при каждом движении и намного быстрее вспоминаю, где вообще нахожусь. А самое главное – люди теперь видят меня.

Думаю, что с момента, когда все случилось, я больше не могу быть невидимкой. Возможно, удар изменил что-то внутри меня, а может, суперспособности уходят так же незаметно, как и приходят. Я уже пять дней здесь, и пока стать снова невидимкой не получилось.

Попробую немного поспать, хотя бы часок. Потому что один час тоже очень важен.

Закрываю глаза.

Считаю от одного до десяти.

Дышу медленно.

Пока чья-то рука продолжает сжимать мою ногу.

Рука с сотней браслетов

В то время пока тот, кто раньше был невидимкой, пытается заснуть, примерно в пяти километрах от него, в небольшой комнате, расположенной где-то внутри шестиэтажного здания, просыпается рука, украшенная множеством браслетов. Вместе с ней просыпается и все тело.

Вот уже пять дней она не может спать спокойно. С того момента, когда все произошло. Она по-прежнему принимает лекарства, и они по-прежнему не помогают.

Она просыпается ночью от какого-то нервного сна, начинает бродить по комнате, не переставая смотреть в окно, вглядываться в это черное небо. Такое же черное, как ее совесть сейчас.

Вот уже пять дней жизнь течет перед ней как будто в тумане, будто пелена из слез превратилась в очки, которые она надела и никак не может снять. Вот уже пять дней она пишет письма о своей любви – они начинаются с ярости и заканчиваются ненавистью. Письма о любви, которые, возможно, никогда не дойдут до адресата, а так и останутся между мусорным ведром и забвением.

Она смотрит на экран мобильного телефона, предательски молчащего уже давно. Открывает фотографии и листает на несколько месяцев назад, чтобы отыскать те снимки, которые сейчас больше всего ее интересуют.

Вот первая, где они все трое весело улыбаются на пляже.

Вот вторая, где он, уже один, подмигивает ей издалека.

Вот еще одна, сделанная не так давно, во время его последнего дня рождения, где он задувал свечи с такой силой, что почти улетел сам торт.

И четвертая, и пятая, и еще, и еще, и еще… Чем быстрее палец скользит по экрану, тем сильнее подступают слезы и ярость, и чувство беспомощности, и боль… потому что в конце концов она неизменно возвращается.

Она бросает телефон на пол в тщетной попытке исправить прошлое. А потом падает на кровать.

Именно в этот момент, оказавшись в плену простыней и боли, она наконец принимает решение, которое вынашивала в себе уже несколько дней.

* * *

Опять меня будит этот жуткий сигнал в голове, как будто кто-то поместил огромный гудок прямо в мое ухо и не перестает гудеть в него.

Я подношу руки к голове, изо всех сил стараюсь заткнуть уши, закрываю глаза и широко открываю рот, насколько это возможно… Но сигнал продолжает греметь у меня внутри.

Медленно дышу, пока не начинает казаться, что все проходит. Похоже, что звук затихает, но это не так: он лишь прячется, чтобы снова разбудить меня, как только я засну.

Открываю глаза.

Смотрю на противоположную стену: 06:26.

Думаю, что сегодня уже не засну.

Я помню все, что происходило в течение нескольких недель до случившегося, и ничего из того, что было потом.

Иногда ко мне возвращаются странные ощущения: будто я тону, захлебываясь водой, будто лечу по небу, будто внутри меня все горит, будто мое нутро заполняет невыносимый гул…

А затем я очнулся здесь, на этой кровати, в этой комнате, и мне сказали, что я проспал целых два дня.

Но то, что было до того… я помню абсолютно все и понимаю, как кардинально изменилась моя жизнь за какие-то несколько месяцев. Эта жизнь напоминала американские горки, их виражам не было ни конца ни края, но они в одночасье оборвались пять дней назад.

С того момента люди не переставали навещать меня.

Ко мне заглядывали друзья: и те, что всегда были рядом, и те, о существовании которых я даже не догадывался.

Ко мне в несметном количестве приходили родственники, хотя часть из них я до этого не видел ни разу в жизни.

Но самое главное – меня стали навещать люди, которые раньше меня не видели, но узнав, что я стал героем всех новостей, решили лично удостовериться в том, что я перестал быть невидимкой.

И конечно, приходит много журналистов, включая тех, что работают на телевидении, но им не разрешают общаться со мной. Я знаю, что обо мне пишут и говорят постоянно: в газетах, на радио, в телевизионных программах… но слушать и смотреть все это мне не разрешают.

Для меня доступ закрыт.

Странно, но именно теперь, когда я перестал наконец быть невидимкой, я ощущаю себя еще более потерянным.

06:46.

В окно начинают пробиваться первые лучи, а это означает, что жизнь вокруг закипит с новой силой. И только я по-прежнему буду здесь, еще один день. И рука, сжимающая мою ногу или руку, или ладонь, тоже останется тут, в этом я могу быть уверен.

Лицо со шрамом на брови

В одной из комнат квартиры, расположенной в центре города, часы также показывают 06:46. Там в кровати ворочается тело, которому сон дается с таким же трудом, как и бодрствование. Угрызения совести.

Тело встает, не проронив ни звука, заходит в ванную и смотрит на свое отражение в зеркале – на правую бровь, где виден небольшой шрам. Дотрагивается до него и вспоминает, откуда он взялся: уже два года, парк, два велосипеда, гонка.

От этого воспоминания на глаза наворачиваются слезы, потому что последние несколько месяцев эта небольшая метка на лице была единственным, что их связывало.

Он выходит из ванной и снова возвращается в кровать.

Эти пять дней прошли в жутких сомнениях: сказать уже что-то или прикусить язык, как было всегда. Что это: трусость или просто желание выжить?

Он, конечно, ходил к нему в больницу, но они едва поговорили. Все выглядело как-то неловко, будто ты вновь повстречался с тем, с кем никогда не расставался Странное ощущение.

После стольких лет дружбы, встретившись сейчас, они вдруг не знали, как посмотреть друг на друга: все было по-прежнему, но слова почему-то не находились.

– Привет, – произнес он с трудом, пытаясь скрыть впечатление, которое на него произвели побритая голова, раны на лице и зонд на его руке.

– Привет, – ответил тот.

– Ты как? – спросил он снова тоном человека, рассуждающего об очевидных вещах: что до неба не достать, что снег белый, а зимой бывает холодно.

– Ну, лучше немного…

– Вот, я тебе принес, – и тело со шрамом на брови протянуло сверток.

– Спасибо, – ответил тот, медленно его распаковывая.

Повисла гробовая тишина, которую несколько бесконечных минут нарушало лишь шуршание упаковочной бумаги. Неловкое молчание, окончания которого всегда ждешь и никогда не знаешь, как его прервать.

– Кажется, таких у тебя еще нет? – наконец спросило тело со шрамом на брови.

– Нет, таких у меня нет, спасибо большое, – соврал тот, рассматривая содержимое пакета.

* * *

Снова смотрю на эту руку, которая не перестает держать меня все пять ночей, пока я здесь.

Думаю, она не отпускает меня, поскольку все еще боится, что в один прекрасный миг я снова стану невидимкой и она уже не сможет меня найти. Держа меня вот так, за ногу, она, по крайней мере, четко знает, где я.

Мне и самому нужна эта рука. Именно поэтому, когда я ощущаю ее на себе каждую ночь, мне сначала становится страшно, а потом я понимаю, что нуждаюсь в ней.

Мне нужно знать, что, если я вдруг снова исчезну, хотя бы кто-то будет знать, где меня искать.

Достаю свою руку, кладу поверх той руки и ощущаю тепло ее кожи, сжимаю ее крепко, чувствую, как в пальцах бьется ее сердце… И тихонько говорю ей то, что никогда не решился бы сказать, если бы она не спала:

«Мама, я люблю тебя».

Марике Нийкамп

54 минуты. У всех есть причины бояться мальчика с ружьем

10:00 Директор старшей школы Оппортьюнити закончил приветственную речь, вдохновляя учеников на новый учебный год и свершения.

10:02 Все встали, чтобы разойтись по классам.

10:03 Никто не может выйти, потому что кто-то запер двери.

10:05 Кто-то начинает стрелять.

В течение 54 минут четырем ученикам предстоит столкнуться с их самыми большими надеждами и страхами, оказавшись лицом к лицу с парнем с ружьем.

Это история любви, дружбы, преданности, непонимания и отчаяния. Что выйдет на первый план? Как каждый будет вести себя в ситуации смертельной опасности? И чем все это закончится?

Отрывок из книги «54 минуты. У всех есть причины бояться мальчика с ружьем»

Томас

Время поджимает. Маленькие часы на книжной полке играют раздражающий мотивчик. Десять часов. Я вырубаю его со скоростью звука. Ну же, ну же, ну же…

Суперклей, хитроумно нанесенный на ящики стола моего любимого учителя испанского языка, мистера Посмотрите-ка-На-Ходячий-Кризис-Среднего-Возраста, очень быстро привел нас с Фаром в административный офис. Не сумей мы взломать замок на двери директора Трентон, пришлось бы расстаться с ученическими билетами. И все это будет зря, если я не смогу найти нужную папку. Я просматриваю папки в шкафу. Когда в мой бок впивается локоть, я возмущаюсь:

– Черт, Фар! Что за хрень?

Фарид закатывает глаза и жестом показывает, чтобы я говорил потише. «Кто-то в коридоре», – беззвучно шевелит он губами и на цыпочках подходит к двери.

Вот гадство!

И как это объяснить? «Нет, мэм, я не делал ничего такого, только влез в школьные документы»?

Да все равно. Уверен, у меня есть законное право увидеть свои документы, так что всегда можно сказать это в свою защиту. И хотя в моих руках папка с надписью «Фамилии: А – В» вместо «Фамилии: М – Н», так это всего лишь совпадение. Никто не знает, чьи документы я ищу, только Фар. И даже он не знает истинной причины.

В любом случае, я всегда могу «найти» Аль-Сахар, Фарид – в качестве прикрытия.

Тишина.

Дверь в административный офис открывается и закрывается. Щелкает замок.

Под чьими-то ногами скрипит линолеум.

Шаги затихают перед дверью кабинета директора.

Я тихо закрываю ящик с папками. Лучше не напрашиваться на неприятности – на новые неприятности, если меня поймают с поличным.

Мы с Фаром затаиваем дыхание.

Через минуту, которая кажется нам вечностью, шаги удаляются.

Кто бы это ни был, ему не удалось нас поймать. Не сегодня.

Отем

– Все зависит от решений, которые вы принимаете сегодня и каждый день. Ваше поведение отражается не только на вас, но и на ваших родителях, семье и школе. Здесь, в Оппортьюнити, мы гордимся тем, что формируем докторов, адвокатов и политиков завтрашнего дня. И выбор, который вы сделаете сегодня, определит ваше будущее. Вы должны задуматься, как проявить себя с лучшей стороны. Спрашивайте себя, не что школа может сделать для вас, а что вы можете сделать для школы.

Трентон держит микрофон очень свободно, но взглядом цепко обшаривает толпу, словно запоминая каждое лицо. Ученики приходят и уходят, не оставляя после себя даже легкого воспоминания, кроме имен, нацарапанных на партах и в кабинках туалетов. Но она знает нас всех.

Все наши надежды. Все наши трагедии. Все наши бессонные ночи.

Ее взгляд останавливается на мне, и мои щеки заливает румянец. Я наклоняюсь к стулу справа, но взгляд не отстает, точно такой же, как в начале собрания. Пустой.

Слева Сильв стонет:

– После всех этих лет ты думала, она скажет что-то более оригинальное?

– Разве ты не хочешь проявить себя с лучшей стороны? – Мои слова звучат резче, чем мне хотелось бы.

Сильв ворчит.

Вообще-то ей есть из чего выбирать. Сильв пригласили во все колледжи ее мечты. И я должна быть счастлива за нее. Я и счастлива.

Но для меня колледж – единственный способ вырваться из этой дыры. Я точно знаю, что отец не собирается оплачивать мое бегство. И уроки танцев. «Посмотри, что произошло с твоей матерью, – скажет он, словно я не считала дни, часы, минуты со дня той катастрофы. – Танцы забрали у нее все. Моя дочь никогда не будет этим заниматься. Пока я способен это остановить».

И он пытается остановить меня каждый день. А когда мама ушла, его самого остановить стало некому. Ни в пьянстве. Ни в рукоприкладстве. Некому сохранить нашу семью от распада.

Я сжимаю щербатую кофейную чашку, вытаскиваю из-под стула джинсовую сумку и пытаюсь забыть голос Тая. Брат сказал бы, что слова директора Трентон куда справедливее, чем мне кажется, что мир лежит у моих ног и только я могу сделать свое будущее самым лучшим.

Я попыталась – и проиграла. А теперь предпочитаю сбежать.

Сильв

Я вжимаюсь в стул и смотрю на пустое место рядом с Отем. Он вообще не пришел. Он должен был уже прийти. Он не придет, а даже если придет, не вспомнит про меня. Я ничего не значу. По крайней мере, для него.

Он не придет.

Узел в животе то сжимается, то расслабляется с ходом моих мыслей. Я могла бы спросить у Отем про Тайлера, но она погрузилась в воспоминания. Сегодня два года с той катастрофы. Она не хочет делить свое горе со мной – и ни с кем другим. Даже когда улыбается, она совсем не та, какой была прежде.

И я скучаю по ней.

Иногда, когда ей кажется, что никто не смотрит, она движется по коридорам – словно летит. La golondrina, как ее называла Мама́. Ласточка. Воплощенная грация и красота. Когда Отем танцует, все ее тревоги исчезают и она светится.

Как бы я хотела, чтобы она танцевала вечно.

Madre de Dios[2], как бы я хотела вечно смотреть на ее танец.

Но сегодня очередной понедельник. Жизнь продолжается. Собрание кончилось, и Отем выпрямляется, как шомпол. Я – единственная, кто знает, что она выпорхнет из этой клетки и оставит нас позади, как только сможет.

А меня поджидает зачет по американской истории, но я даже книги в руки не брала. Мама́ снова не в себе. В прошлую субботу мы должны были вместе ехать в город, но когда Абуэло (дед) подал машину, она его не узнала. Она не хотела выходить из дома и не понимала, куда мы собираемся. Я несколько часов просидела с ней. Я разговаривала с ней – послушай, Мама́… Я рассказывала ей истории, которые скрепляли нашу семью вокруг нее. Она долго не приходит в себя после таких приступов, а я не могу избавиться от чувства, что с каждым днем она ускользает все дальше, как звездный свет на рассвете.

Ну хоть с историей все нормально. Там всегда известно, что все закончится хорошо.

Томас

Я тянусь к вазе на столе и закидываю в рот мятные конфетки. Фар сторожит у двери. Когда он дает знак, что все тихо, я снова открываю шкаф с документами. Работы немного. Нужно только время.

Директор Трентон, похоже, все еще живет в доцифровую эпоху, но она сама как киборг. Она всегда говорит ровно до десяти, оставляя пять минут до звонка на объявления. К концу собрания все разбегаются, чтобы попасть в классы к третьему уроку. Ну, теоретически. Учителя и остальной персонал тоже в зале, и они не торопятся.

Все поднимаются, чтобы уйти, потом шагают, тащатся, выскальзывают, чтобы затянуться или вдохнуть воздуха (одно не исключает другого, спасибо большое). В конце концов, даже никотин и деготь пахнут лучше, чем наш актовый зал, где царит уникальный запах тестостерона, пота и горелого кофе.

Но мы заходим слишком далеко.

– Ненавижу бумажки.

– Может, тебе стоит остаться на ферме, – подначивает Фарид. – Честная работа и тяжелый труд мозгов не требуют.

– Издеваешься.

Пальцы мои нащупывают его папку, и я вытаскиваю ее из ящика.

– Хочешь посмотреть рекомендательное письмо мистера О’Брайена к твоим заявлениям в колледж?

Фар протягивает руку, и я передаю ему документы. Несколько листков выпадает из папки, прежде чем он ее подхватывает.

– Варвар.

Я фыркаю.

– Прости. Нет, не стоит.

– На этом снимке я такой юный и невинный, – вздыхает Фарид, глядя на обложку.

У большинства из нашего класса на обложке старая фотография, сделанная три года назад, когда мы были еще новичками. Но в его случае…

– Эту фотографию сделали в последний год!

– Как ты меня развращаешь! Без твоих блестящих идей я был бы нормальным отличником, не имел бы проблем с законом, да и девушки возле меня увивались бы.

– Ну конечно… – Я достаю из шкафа другую папку. – Рассказывай.

Фарид что-то бормочет под нос, но я не обращаю внимания.

С обложки на меня смотрит знакомая фотография.

Бинго.

Браун, Тайлер. Напомаженные светлые волосы, блеклые глаза и такой знакомый пустой взгляд. Единственный раз в его глазах не было презрения, когда я зажал ему голову в шкафчике. Руки чешутся повторить.

Интересно, делает администрация отметку в ученических документах о правонарушениях? Наверное, нет, раз эти документы так легко получить. И уж точно ничего нет, если ученика отчислили в конце выпускного года. Кроме того, я даже не знаю, были ли у него правонарушения. Судя по оценкам, Тайлер – вполне благополучный троечник. Три года в Оппортьюнити, и все три без происшествий.

Вот только Гуманитарный курс 101 он провалил с треском.

Последняя запись в его документах недвусмысленна.

Восстановлен. С сегодняшнего дня.

Сильвия говорила об этом в выходные. Впервые за несколько месяцев она доверилась мне. Ее чуть ли не выворачивало, так она была напугана, но не сказала почему. И вот мне приходится рыться в школьных документах. Чтобы убедиться, что она в безопасности. Долг брата-близнеца.

Я никогда не признаюсь и даже не намекну, что для меня это важно.

Репутация брата-близнеца.

Я прислоняюсь к столу директора и читаю.

Дата рождения, адрес – скукота. Телефон для экстренной связи – отца, мать умерла. Дата приема в школу – ничего, чего бы я не знал. Класс: неприменимо. Пока неприменимо. Рейтинг: 2140 баллов.

Ха. Гений из шкафа.

Может быть, поэтому, несмотря на всю браваду, Тайлер никогда не выполнял своих угроз. Может быть, он и скотина, но самая умная: безвредная.

Сильв

Отем мешкает. Ее серо-голубые глаза туманятся, но те редкие моменты, когда она говорит о матери, подобны рассвету. Раскрываясь, она превращается в солнце. Я не хочу видеть, как она страдает, но это лучше, чем натыкаться на непробиваемую стену, которой она себя окружила.

Моя рука скользит по боку, отчаянно желая встретиться с рукой Отем. Но я не двигаюсь, чтобы не напугать ее.

– Она танцевала «Умирающего лебедя»… Какая странная ирония… она была молодой, беззаботной и такой… такой хрупкой. Я не помню ее такой. Она всегда казалась мне сильной.

Всего через несколько лет после этой пробы Джони Браун стала ведущей балериной Королевского балета. Она была непобедима – и Отем была такой, когда они с матерью были вместе.

Вокруг все ворчат и удивляются, почему внизу такая толкотня. Но мне хочется продлить этот момент между уроками еще хоть на немного.

– А ты уже знаешь, что будешь танцевать? – спрашиваю я.

Аша оживляется:

– О, ты тоже танцуешь! Ты уже проходила пробы?

Отем жестко смотрит на меня. Теперь она редко говорит о танцах.

«Не волнуйся», – беззвучно произношу я. Аша поймет. Она – хороший человек.

Отем репетировала в музыкальном классе месяцами – и это я рассылала ее заявления. Отец возненавидел бы ее за это, но я была бы плохой подругой, если бы не понимала, как много это значит для нее. Это ее шанс вырваться отсюда, а она заслуживает счастья. Отем могла бы пройти пробы в школах поближе к дому или дождаться старшего класса, но она мечтает о Нью-Йорке.

Мы обе мечтаем.

Я засовываю руку в карман, и пальцы мои обхватывают письмо о приеме, которое я ношу с собой уже почти две недели.

– Я подала заявление в Джульярд, – спокойно отвечает Отем. – Но еще не выбрала программу для пробы.

– Мой учитель считает, что для настоящей музыки важны чувства, – доверительно говорит Аша.

Аша рассказывала мне, что хочет попутешествовать по миру, прежде чем сосредоточиться на музыке. Уверена, они с Отем могли бы стать подругами, если бы узнали друг друга чуть лучше. Если бы Отем знала других чуть лучше, может быть, она не была бы такой одинокой.

– Он говорит, что музыка должна быть трагедией и счастьем, грозовыми тучами и звездами. Думаю, это и к танцам относится.

Отем чуть оттаивает и медленно улыбается.

– Я думала показать оригинальную композицию, а не традиционную хореографию. Когда-то – когда я еще брала уроки – мы с мамой говорили об этом.

Мне она этого никогда не рассказывала. Кажется, эти двое оказались в собственной вселенной, где все вокруг блистает возможностью творчества. А мне остается блеклая школа Оппортьюнити – и больше ничего.

Я чуть продвигаюсь вперед по проходу.

– Так и поступи. Покажешь им, кто ты, и они не смогут сказать «нет».

Отем чуть поворачивается ко мне и улыбается. В груди моей начинают порхать бабочки.

– Дразнишь? – Она становится серьезной. – Еще не получила ответа?

Новичок толкает меня в бок, и я выпускаю письмо.

– Еще нет.

А что еще я могу ей сказать? Что у меня есть билет из этого города, о чем она так страстно мечтает? Что я даже не знаю, что с этим делать? До болезни Мама́ я бы ухватилась за этот шанс обеими руками. Но как я могу уехать теперь?

Отем никогда не поймет.

Она сочувственно подмигивает. Аша морщится.

В ряду перед нами хихикают девчонки-новички. Рядом парнишка судорожно листает учебник, а кто-то из его приятелей закатывает глаза. Все вокруг нас болтают о каникулах, уроках, зачетах. Если кто-то хочет понять Оппортьюнити – понять по-настоящему, – ему нужно попасть сюда в момент между выступлением директора Трентон и уроком. Неделя началась, и исхода нам нет, но мы начинаем ее вместе. И вскоре – надеюсь – сможем подышать свежим воздухом.

Вот только мы все двигаемся, но никто не выходит.

Кому: Сестра

Я знаю, что ты на тренировке, но не слишком волнуйся, ладно? Мне нравится ходить в настоящую школу.

И я гораздо крепче, чем кажется.

Кому: Сестра

PS: Речь была точно такой же. Ты могла бы произнести ее, и никто не заметил бы разницы.

Отем

Слова Аши тронули мне душу. Сильв не понимает, что танцы – это больше чем мечта, больше чем карьера, – это мое сердце. Аша это понимает.

Хотелось бы мне узнать о ней больше, о ее музыке. Прежде чем я успеваю спросить, мы оказываемся в проходе. Меня окружают другие ученики. С каждым шагом давка все сильнее. В меня вдавливаются рюкзаки, меня толкают плечом. Я не понимаю, почему никто не выходит из аудитории. Здесь слишком много народу.

Пальцы мои сжимаются вокруг шармов на браслете – серебряная балетная туфелька и венецианская маска ручной работы, которую мама когда-то привезла из Италии. Зеленая эмаль на маске поблекла, и кромки поцарапались, но знакомые формы успокаивают и помогают вернуть равновесие.

Все преходяще.

Аша пожимает плечами и улыбается.

– Удачи на пробах, – говорит она и ввинчивается в толпу.

И уходит.

В конце концов все уходят.

Я делаю шаг назад и жду, когда толпа пройдет мимо.

Здесь у меня нет друзей, кроме Сильв, нет семьи, кроме брата, который исчез, и отца, который меня презирает. Только танцы помогают мне жить. Они освободят меня. И я не позволю никому встать у меня на пути.

Сильв

Я сжимаю ладонь Отем, возвращаясь на место и пытаясь рассмотреть, что происходит у двери. Отем ненавидит, когда мы касаемся друг друга на людях, но в последние месяцы только она удерживает меня на плаву. Она так мечтает покинуть Оппортьюнити! А когда она уедет, сердце мое разорвется.

Хотелось бы мне тоже уехать. Хотелось бы мне остаться.

Ученики вокруг меня не движутся. Шум постепенно стихает. Что-то не так. Что происходит? Нас заперли! Двери заперты. Одна из девушек-чирлидеров ворчит, что сейчас не время для шуток. Чуть в стороне от нее нервно смеется девочка-новичок. В конце каждого прохода ученики толпятся у двойных дверей, всегда распахнутых, а сейчас закрытых. Мы заперты.

Звонит звонок.

Двери слева от меня открываются. В люминесцентном свете коридора видна одинокая фигура. На мгновение кажется, что это мой брат-близнец. И все это – очередной способ доказать, что он самый неинтересующийся и самый интересный ученик Оппортьюнити. Он устроил очередной розыгрыш – запер нас всех. Когда-то я тоже заперла его. Один раз.

Но из-под черной вязаной шапочки выбиваются светлые пряди. Странно, что я замечаю первыми именно их – непокорные светлые волосы, обрамляющие слишком знакомое лицо. И с ним приходят воспоминания. Злобная усмешка. Волчий взгляд. Нервный шепот вокруг – возможно, порождение моей фантазии. Не сейчас. Не сегодня. Нет, пожалуйста.

Мне хватает секунды, чтобы узнать его поднятую руку.

Наверху все замирают. Взгляды устремляются к тени в дверном проеме. Я слышу слово «оружие». Оно прокатывается вокруг меня, и все замирают в молчании. Я не ощущаю ни паники, ни шока. Только чувство изумления.

Вот и все.

– Директор Трентон, у меня есть вопрос.

Фигура наставляет оружие на нее, палец лежит на курке.

Выстрел.

Примечания

1

Японский летний праздник поминовения усопших. – Здесь идалее примеч. пер.

2

Богоматерь (исп.).

Content

Ясуси Китагава
Благодаря встрече с тобой. Семь свиданий, которые изменили мою жизнь

В картинной галерее

Шестое августа

Бесконечная неделя

Урок 1. Чего ты хочешь? Составь список желаний

Урок 2. Как осуществить свою мечту? Составь второй список

Урок 3. От чего зависит прибыль? Прочти иероглиф «иена»

Урок 4. Как стать привлекательным человеком? Преврати комплексы в индивидуальность

Урок 5. Как не превращать средство в цель? Узнай способы достижения цели

Урок 6. Как оставить предубеждение, что это невозможно? Отбрось стереотипы из прошлого

Телефонный звонок

Ночной разговор

Слоненок за окном

Дневник

Горькая правда

Последний урок

Тридцать первое августа

Богиня победы

Письмо Харуки

Послесловие

Также в этой серии выходят

Элой Морено Невидимка

Отрывок из книги «Невидимка»

Рука с сотней браслетов

Лицо со шрамом на брови

Марике Нийкамп 54 минуты. У всех есть причины бояться мальчика с ружьем

Отрывок из книги «54 минуты. У всех есть причины бояться мальчика с ружьем»

Примечания