Зиборов Александр Алексеевич

Тайна рыжей проститутки

Роковой выстрел гранатомёта

Свежий бриз Атлантического океана ворошил длинные листья лохматых пальм, выстроившихся в стройные ряды вдоль приморского шоссе. Из Майами в направлении Форта-Лодердейл неторопливо двигался голубой «ягуар». Сзади послышался нарастающий рёв мотора, и вот уже мимо на бешеной скорости пронёсся пикап «понтиак».

Водитель «ягуара», красивый блондин с мужественными чертами лица, удивлённо присвистнул и выразительно повертел пальцем у виска: «Сумасшедший!»

Пикап был впереди метров на двадцать пять, когда со дна кузова привстал мужчина в тёмной куртке. В его руках оказалась толстая труба – ручной гранатомёт. Он поднял его на плечо и прицелился…

Блондин инстинктивно крутанул руль, «ягуар» скакнул вправо, но граната всё же догнала его – влетела в салон автомобиля и взорвалась. «Ягуар» покатился под откос и врезался в толстый столб пальмы.

Сразу же после выстрела мужчина улёгся на прежнее место и накрылся брезентом. Пикап прибавил скорость и унёсся вдаль.

Через минуту-две сзади раздался взрыв. Мужчина поднял голову из-под брезента: вдали на месте катастрофы бушевало пламя, и к небу потянулся чёрный столб дыма. Его лицо со страшным шрамом на левой щеке осклабилось в мерзкой ухмылке:

– Хорошая работа, босс будет доволен.

Пикап сбавил ход. Мужчина упёрся руками в противоположные борта, чтобы предохранить себя от сильной тряски, ибо «понтиак» свернул с асфальта и затрясся по грунтовой дороге. Проехал между пологими холмами. За ними в небольшой лощине, скрытой от нежелательных глаз, находился серый «бьюик», за рулём которого нервно курил сигарету смуглый усач, комкая в руках только что опустевшую пачку «Мальборо». Завидев приближающийся пикап, он сразу же завёл мотор.

Приехавшие бросили свою машину и пересели в «бьюик». Стрелявший из гранатомёта мужчина был громадного роста, имел угрюмое лицо, обезображенное шрамом через всю левую щёку. Глаза смотрели жёстко и злобно, спутники старались не встречаться с ним взглядом. Чувствовалось, что они его опасаются.

Автомобиль выехал на шоссе и направился в Форт-Лодердейл. В городе около универсама высадил пассажиров: на автостоянке их дожидался «шевроле-корвет», а водитель «бьюика» направился на окраину города, где находилось предприятие, перерабатывающее металлолом. Среди завалов утиля с шумным уханьем работал пресс.

Усач притормозил около него и вышел из машины. Сделал знак. Тут же лапа крана подхватила её и перенесла под пресс. Опустилась стальная плита, смяв «бьюик», словно пустую яичную кожуру, превратив в бесформенный ком металла, пластика и стекла…

+ + +

В вечерних теленовостях сообщили о происшествии на загородном шоссе. Был показан обгоревший остов «ягуара», из которого полицейские извлекли три чёрных обгоревших трупа, один из них – детский. От их вида молодому полицейскому стало дурно и его вырвало. Его коллеги держали себя в руках, только порой отворачивали головы в сторону.

Настырный журналист взял короткое интервью у лейтенанта полиции, который сообщил, что погиб его коллега, сержант полиции Майами Эрик Росси, его жена Диана и их трёхлетний сын Ульф. О причине аварии лейтенант ответил: это отнюдь не несчастный случай, а хладнокровное убийство. Машина изрешечена осколками гранаты. Мотив преступления ещё предстоит выяснить…

Письмо анонима

Странное письмо, очень странное. Адрес не написан, а наклеен из отдельных слов и букв, вырезанных, очевидно, из какой-то газеты.

Жак Рюэ усмехнулся: «Не пожелали оставить свой автограф».

Посмотрел конверт на свет, осторожно пощупал, перегнул. Вроде бы, подвоха нет. Распечатал. Внутри оказался листок бумаги с такими же наклеенными буквами, как и на конверте. Послание гласило: «Сержант Эрик Росси убит по приказу Симона Зайделя – главы наркобизнеса Майами. Очередная партия наркотиков будет ему доставлена сегодня…»

Инспектор Жак дочитать не успел, открылась дверь и вошёл Джун Ри из отдела по борьбе с наркотиками.

– Чем это ты так увлечён?

– Письмо пришло интересное.

– Да? – Джун подошёл ближе и склонился над листком. – Что пишут?

Джун всегда был парнем нахальным и бесцеремонным, всюду совал свой нос. Жак хотел было убрать письмо, но спохватился:

– Глянь-ка, здесь сказано о твоём бывшем коллеге. Ты же тогда работал с Эриком Росси, занимался наркодельцами. И письмо на эту тему.

Джун пробежал глазами текст, на мгновение задумался, а затем сказал:

– Чушь всё это. На твоём месте я бы выбросил его в мусорную корзину. А ты что намерен предпринять?

– Не знаю. Подумаю. Возможно, последую твоему совету.

Через пару минут Джун удалился, сославшись на какие-то свои дела. Инспектор спокойно дочитал письмо: «…очередная партия наркотиков будет ему доставлена сегодня помощником капитана грузового теплохода «Фиеста».

Задумчиво почесал подбородок. Странное письмо. Ну, а вдруг информация в нём истинная?..

Немного поколебался, и всё же позвонил в порт. Ему сообщили, что «Фиеста» с грузом бананов готовится пришвартоваться к причалу.

– Откуда судно прибыло?

– Из Колумбии.

– Спасибо! – Жак поспешил к своему начальнику лейтенанту Иану Ферфоксу.

Показал анонимное письмо. Дал прочитать и доложил:

– Сэр, я узнал, что теплоход «Фиеста» только что прибыл в наш порт. Из Колумбии, конечно же.

– Приплыло к нам, можно сказать, из самой цитадели мировой наркомафии. Чувствуется, автор письма – осведомлённый человек. А Зайдель действительно человек крайне сомнительной репутации, его причастность к наркобизнесу несомненна. Мы его давно на заметке держим. Кстати, несчастный Эрик им занимался. Уже полгода как его нет с нами. Убийц так и не нашли. Увы… Жаль, очень жаль, сотрудником он был безупречным. Истинный профессионал. И как человек на редкость хороший… Ладно, теперь по делу. Имеются данные о причастности Зайделя к нескольким убийствам. Наркотики – это не совсем по нашей части, но думаю, нам следует рискнуть: некогда передавать информацию другому отделу, время не ждёт. Соберите людей, немедленно выезжаем в порт…

Когда две полицейские машины въезжал на территорию порта, навстречу им выехал чёрный «мерседес» последней модели.

– Жак, запиши его номер, – приказал Иан Ферфокс. – После выясните: кому он принадлежит и что тут делал его владелец. Случайно ли он здесь оказался?

Полицейская группа поднялась на борт судна. Заметив их издали из своей рубки, вышел к трапу осанистый капитан с прокуренными усами.

Лейтенант представился ему и спросил о помощнике. Капитан ответил, что тот находится в своей каюте.

– Проведите нас к нему.

Один полицейский встал у трапа, ещё двое – на палубе, а Иан Ферфокс с инспектором и капитаном спустились вниз. Из двери впереди внезапно выскочил человек в чёрной куртке и бросился в противоположный конец коридора.

– Кто это?

На лице капитана отразилось удивление:

– Не знаю, в нашем экипаже такого нет. Странно, как он сюда попал? Зачем?

– Жак, за ним!

Неизвестный выбежал на палубу. Увидев полицейских, заметался, затем поспешил к корме. Инспектор оказался минутой позже на палубе и закричал на бегу:

– Стой, стреляю!

Мужчина мигом сбросил куртку и прыгнул за борт в воду.

Когда Жак подбежал к этому месту, то беглец уже плыл метрах в двадцати.

– Вернись, стреляю! – и почти сразу нажал курок, целясь чуть в сторону от него.

Пуля взрыла воду возле головы пловца. Тот сразу же нырнул и показался метров через восемь дальше. Не медля набрал воздуха и вновь ушёл под воду. Инспектор поспешно выстрелил вдогонку, и ему показалось, что он попал в цель, но нет, неизвестный плыл всё так же легко, крови не было видно.

В азарте погони Жак не заметил приближающейся моторной лодки. Она шла прямо на пловца и только в последний момент чуть свернула, закрыв его своим корпусом от взоров полицейских, и сбавила ход. Неизвестный выпрыгнул из воды, ухватился за борт руками, и лодка унесла его прочь. Издали он сделал издевательский жест полицейским. Выстрелы последних никому не причинили никакого вреда.

Каюта, из которой выбежал неизвестный, принадлежала помощнику капитана. На полу лежал мужчина с двумя ножевыми ранениями в живот и грудь. Это и был помощник капитана Гильемо Чавеко. Пульс слабо бился, но когда его стали приподнимать, чтобы положить на носилки, он дёрнулся, судорожно вытянулся и замер.

– Умер, – констатировал капитан, пощупав пульс. Покачал головой и огладил свои усы, застыв в траурной позе.

Иан Ферфокс приказал унести труп и начать обыск в каюте. За настенным зеркалом, которое отвинчивалось, открылся тайник. В нём оказались пакетики с белым порошком. Двадцать килограммов чистейшего героина.

+ + +

Вернувшись в свой отдел Жак сделал запрос и установил: встретившийся им в порту «мерседес» принадлежит Грэгу Гиббону, вице-президенту фирмы «Зайдель и компания». В тот же день направился к нему, но в офисе ему сказали, что вице-президент ещё вчера улетел по служебным делам в Вашингтон, а его машиной пользовался шофёр Рольф Альдаг. Тот на вопрос, что он делал в порту, ответил:

– Заезжал обедать. В тамошнем ресторанчике вкусно готовят устрицы, запечённые в раковинах. Да и всегда у них в меню блюда из свежей морской рыбы. Рекомендую.

Звучало убедительно. Жак задал ещё несколько вопросов и отбыл восвояси.

Доложил обо всём лейтенанту. Иан Ферфокс сказал:

– Нас опередили. Кто-то их предупредил. Потому они и убили Чавеко, в спешке не найдя иного способа оборвать ниточку, за которую мы случайно ухватились. Зайделем и его компанией следует заняться самым серьёзным образом. В общем, сведения в письме анонимного автора оказались верными. Есть основания поверить, что сержант Росси убит людьми Зайделя. Наркотиками пусть занимаются наши коллеги, а вот убийства – это по нашей части. Мы должны довести расследование до конца.

Таинственная незнакомка

Поздно вечером Жак возвращался домой. Вдруг в стороне услышал пронзительный женский крик, который резанул уши и сердце:

– На помощь! Помогите!

В следующую секунду из тёмного переулка на Борейн-стрит выбежала перепуганная девушка. Увидев Жака, стремительно бросилась к нему, как утопающий к спасительному берегу:

– Помогите, он гонится за мной! – И прижалась к нему дрожащим телом, вызвав горячий озноб.

– Что случилось?

– Я шла по переулку и на меня кто-то набросился! Сзади! Какой-то мужчина! Очень сильный! Принялся тащить куда-то за дом! Я ударила его ногой и убежала! Он гнался за мной, но я закричала и он отстал. Я боюсь, вдруг это какой-то маньяк?!

– Не бойтесь, мисс, я полицейский. Он не посмеет тронуть вас.

– Вы – полицейский? Это правда? Тогда мне повезло! А если он спрятался где-нибудь поблизости и следит за мной? – девушка так поглядела на Жака, что по его телу прошла волна блаженства. – Вы уйдёте, и он опять набросится на меня. Я боюсь!

Жак улыбнулся:

– Я провожу вас до дома. Пусть только попробует тронуть вас хоть пальцем – мигом окажется за решёткой. Уверяю вас, он сейчас бежит от нас подальше – подобные типы шума не любят. Это отпетые негодяи, сволочи и мерзавцы, но идиотов среди них мало. Шума-риска не любят. Поверьте мне. Так что успокойтесь, вы в безопасности, даю вам слово.

Девушка прижалась к Жаку, цепляясь за его руку, словно утопающая за спасительный берег.

Он млел, чувствуя тепло её нежного тела, искоса бросая взгляды на красивое личико девушки.

Жила она в огромном четырёхэтажном кирпичном доме. У подъезда остановилась, смущённо потупившись:

– Не знаю даже, как вас благодарить. Если бы не вы, то я не знаю, что со мной тот негодяй сделал! Вы такой смелый, добрый, великодушный. Настоящий джентльмен. Большое, большое спасибо! Вы спасли меня, этого я никогда не забуду. Никогда!

– Это слишком громко сказано – спас. Вы сами спасли себя смелыми действиями, своим сопротивлением и тем, что сумели убежать от негодяя. Даже ударили его. А некоторые вообще боятся сопротивляться. Так что спасение – ваша заслуга. Я же только напугал его. Если он вообще меня видел, а может быть, что он бросился наутёк сразу после вашего крика. Так что не преувеличивайте мою помощь. Я обязан был прийти вам на помощь, я же полицейский, – скромно ответил Жак. – Простите, но я так и не знаю, как вас звать?

– Анни. Анни Митчелл.

– А я Жак. Жак Рюэ.

– Очень хорошие у вас имя и фамилия, – похвалила девушка.

– Это не моя заслуга – родителей.

Жак знал, что пора прощаться и уходить, но расстаться с такой милой девушкой было выше его сил. Сам удивившись своей смелости, сказал:

– А вы не угостите меня чаем?

Девушка кивнула сразу, без раздумий, покрывшись румянцем, чем окончательно умилила Жака. Ответила совсем тихо:

– Конечно. Пожалуйста, заходите.

Анни жила в скромной, но чистой и аккуратной квартирке.

Поставила греться чайник. Жак присел на стул, не зная, как продолжить разговор.

– Может, вам налить чего-нибудь выпить? – предложила девушка. – У меня есть виски.

– Налейте, Анни.

Уже после первой порции у него зашумело в голове. Жак удивился: никогда ещё спиртное не действовало на него столь сильно. Почему? Наверное, от необычной обстановки и близости красивой девушки.

После второй порции окончательно осмелел, привлёк к себе и обнял Анни. Она покорно положила голову на его грудь. Жак принялся целовать её, потом взялся за пояс, но девушка остановила:

– Пожалуйста, не надо. Мне нужно привыкнуть к вам. Я не могу так сразу. Простите, вы мне нравитесь, но… Не сегодня. Пожалуйста!

Жак безропотно последовал просьбе, ограничившись поцелуями…

+ + +

Захотев порадовать девушку, Жак повёл её в дорогой ресторан и переоценил свои возможности, заказав слишком шикарный ужин. На него ушли почти все наличные деньги. Теперь их оставалось лишь на сигареты. Инспектор задумался: что делать? Можно было попросить у родителей, но представил себе суровое лицо отца и отказался от этой мысли. Решил занять у Джуна, который всегда был с деньгами.

Зашёл в его кабинет.

Джун оказался занятым – допрашивал девицу с размалёванным лицом и ярко-рыжими волосами. При виде Жака она сверкнула глазами и отвернулась. «С какой ненавистью посмотрела, – отметил про себя Жак. – Видимо, мы с ней где-то уже встречались. При обстоятельствах, которые не ахти как приятно ей вспоминать. Только – где и когда?»

Джун приподнял брови:

– Я тебе нужен?

– Не очень срочно. Когда освободишься, зайди ко мне.

Уходя, инспектор оглянулся на девицу и вновь встретился с её взглядом, в котором были и страх, и неприязнь, и что-то ещё ему непонятное.

Через полчаса Джун пришёл к Жаку.

– Извини, задержался с допросом. Я тебе всё ещё нужен? Зачем?

Жак поведал о своих денежных затруднениях. Джун молча вывернул карманы: в них оказалось тридцать семь долларов с мелочью. Тридцать долларов дал Жаку, остальные оставил себе на такси и газеты.

– Спасибо, Джун. Да, а кого ты допрашивал?

– Проститутка. Формально числится официанткой ресторана «Парадиз». Ты знаешь его клиентуру: предельно богатые клиенты, изысканный стол, имеются отдельные кабинеты и сговорчивые официантки, согласные услужить не только за столом, но и на столе тоже! На диване, да на чём угодно!.. Словом, шикарный ресторан-бордель.

– И что же она сделала? Что устроила?

– Разве правду из таких вытянешь. По какой-то причине у неё случился конфликт со своим клиентом – заместителем директора банка. Облила его горячим супом. А тому нужно было быть после обеда на важном заседании. Вот и раскричался. Шум услышали наши детективы и привели обоих сюда. Он обвинил её в том, что она предлагала ему наркотики. Я был вынужден допросить её. Только этот банкир вскоре опомнился и забрал своё заявление обратно. Да и чепуховое оно, ничем не подтверждается, кроме его слов. Видимо, сам испугался огласки. Сгоряча заявление сделал. Поостыл, сообразил, что ему же будет хуже. Она, понятно, всё отрицает. Зря время потерял.

– Как её звать?

– Сейчас гляну, у меня записано. Ага, нашёл! Запомни или запиши: Хелен Бауэр. А что? Чем она тебя так заинтересовала?

– Мне показалось, что я её где-то раньше видел.

– Действительно встречался с нею?

Жак подумал и покачал головой:

– Никак не могу вспомнить. Наверное, где-то мельком видел, потому и не запомнилась.

Джун усмехнулся:

– Видел «где-то мельком»? А более тесного знакомства не имел? Она же фактически проститутка. Могла «где-то мельком» обслужить и тебя.

Жак покачал головой:

– До этого точно не дошло, иначе бы я её знал. Тут что-то другое…

Фотографическая память садовника

– Быстрее в машину! – с порога крикнул инспектору Иан Ферфокс. – Убийство в загородном доме!

Уже в дороге добавил:

– Убит наш старый знакомый – Симон Зайдель!

Жак ахнул:

– Не может быть!

– Так нам сообщили. Скоро увидим всё своими глазами…

У въездных ворот их встретил седовласый старик с красным морщинистым лицом.

– Это я звонил вам, – сказал он. – Меня зовут Ларри Хилл. Я исполняю обязанности садовника и сторожа. Никогда не думал, что такое случится.

– Где труп? – спросил лейтенант.

– В доме. Я ничего не трогал. Знаю, что в таких случаях даже прикасаться ни к чему нельзя! Во всех детективах об этом пишут, а я люблю их читать… – Старик поглядел на инспектора, и его лицо расплылось в улыбке: – Кого я вижу – да это же Жак Рюэ!

Тот недоумённо поглядел на него.

– Не узнаёте? Так ведь мы жили в одном доме! Лет пятнадцать назад. Тогда вы были совсем маленьким. Навряд ли вы запомнили меня, ведь я прожил там всего несколько месяцев.

– Извините, но я действительно не помню. А вы меня запомнили? Да ещё так хорошо, что узнали уже взрослым? – в голосе Жака сквозило недоверие.

Ларри Хилл осклабился:

– Такая уж у меня особенность – посмотрю, как сфотографирую. Запоминаю на всю жизнь. Думал, с возрастом память ослабеет, но нет, всё такая же крепкая, не меняется.

– Значит, у вас, мистер Хилл, фотографическая память? – с интересом поглядел на сторожа Иан Ферфокс. – Это очень даже интересно…

Лейтенант замолчал, так как зашёл в дом. В большом зале за столом сидел человек. Не сразу бросалось в глаза, что он привязан к стулу разрезанными надвое вдоль кухонными полотенцами. На рубашке в области сердца три пулевых ранения. Было видно, что человек мёртв.

Фотограф заснял на видеокамеру обстановку комнаты. Эксперт приступил к осмотру.

– Это ваш хозяин, мистер Симон Зайдель?

– Да, он самый, – старик перекрестился. – Упокой боже его душу!

– Он часто здесь бывал?

– Как считать. Когда раз-два за неделю, а когда – ни разу.

– Что он здесь делал?

– Порой работал, иногда привозил друзей или семью, а иногда…

– Бывали и женщины?

– Бывали. Чего скрывать: бывали. И нередко. Раньше бы не сказал о хозяине и слова дурного, а теперь нельзя молчать, раз умер. Так я это понимаю. С древности идут слова: «О мёртвых или хорошо, или ничего, кроме правды».

– А на этот раз как было дело?

– Вчера вечером он привёз одну. Я в саду копался, они меня не заметили, а я за куст присел. Мистер Зайдель не любит… вернее, уже не любил, когда в такие моменты я оказываюсь на его пути. Так что я сразу же ушёл. Недалеко живу. Если когда нужно, то меня можно вызвать. Это нетрудно. Всегда так поступал.

– Вы говорили, что у вас отличная память. Как выглядит эта женщина?

– Молодая, очень молодая. Думаю, близко к тридцати годам, самое меньшее – годков двадцать пять или двадцать семь. С косметикой трудно судить верно. Наверно, ошибся в ту или иную сторону на несколько лет. Скорее в большую сторону. Издали глядел. Мельком. Да и сильно была накрашена. Сейчас они все заштукатурены. Из-за этого обман зрения выходит.

– А что вы, мистер Хилл, скажете насчёт её внешности? Какая она из себя?

– Смазливая, конечно. Стройная. Волосы светлые, но не очень. Вроде светлого каштана. У меня дома такой под окном растёт. Платье свободное, синенькое с белыми крапинками.

– А нос, глаза? Что-нибудь характерное запомнили?

– Насчёт характера ничего сказать не могу, и про нос, глаза – тоже. Далеко была, да я и не вглядывался, сразу пригнулся за куст. Спрятался. За ним и сидел, пока в дом не зашли. После поспешил к себе домой.

– А как вы обнаружили его? – лейтенант показал на труп.

– Утром. Пришёл, хотел свою работу доделать. Гляжу: автомашины хозяина нет, а дверь в дом почему-то приоткрыта. Затем позвал его. Никто не откликнулся. Ну, я вошёл и увидел всё это. Чуть глаза на лоб не вылезли. Попятился было, но опамятовался, вернулся и позвонил вам.

– Выходит, неизвестная уехала на автомашине вашего хозяина?

– Они на ней приехали вместе. Он привёз. Ежели нет автомобиля, тогда, выходит, она им и воспользовалась. Только я не видел и не слышал. Хотя ночью выходил, смотрел на всякий на случай, свет в окне горел. Ну, думаю, мистер Зайдель развлекается. А он вон что! Эх, ма!..

Поговорив ещё с садовником, Иан Ферфокс принялся осматривать комнату. Дорогая мебель, ковры, телевизор и ноутбук. На стенах зеркала, картины. Покойный не был чужд искусству. На столе перед покойным лежали папки из тиснённой кожи, листки бумаги, авторучка с золотым пером и диктофон. «Странный набор», – удивился лейтенант.

Позже он удивился ещё сильнее, когда познакомился с содержимым папок и прослушал запись на ленте диктофона. Их словно бы специально выложили для полиции! В папках находились документы и тайные счета, которые раскрывали многочисленные аферы мистера Зайделя. Главной из них была торговля наркотиками. Там фигурировали фамилии людей, считающихся в обществе весьма респектабельными гражданами. На ленте диктофона оказались переговоры Зайделя со своими сообщниками.

– А вот это место тебе, Жак, будет послушать особенно интересно. – Иан Ферфокс нажал клавишу и зазвучал чуть хрипловатый голос Зайделя: «Это крупная для нас неудача! Потеряно двадцать килограммов товара! Правда, могло быть и куда хуже, не предупреди нас в последний момент Янус. Полиция могла задержать Чавеко, а он бы запираться не стал – слабак! Мы едва успели сие предотвратить…»

– Вот почему мы оплошали в порту, преступников предупредил Янус. Жаль, что нам неизвестно, кто это такой, очень жаль! По всей видимости, он работает в нашей системе, в полиции. Как ни печально, но приходится это признавать.

– Какой же подонок мог пойти на такое? – в негодовании сжал кулаки Жак.

– Пока неизвестно, но рано или поздно узнаем. Непременно узнаем!..

+ + +

Второе письмо неизвестного анонима адресовалось не просто в городское отделение полиции, а лично Жаку Рюэ. Содержание было предельно коротким, видно, лень было подыскивать нужные слова или отдельные буквы, вырезать из газеты, чтобы составить текст. Он гласил: «Ул. Маринер, д. 16, кв. 8. Ривера Сорос: подручный Симона Зайделя. Убийство Стивена Гринберга, Эрика Росси, наркотики из Мексики в тайниках автомашины».

Жак показал его лейтенанту. Иан Ферфокс задумался:

– Ривера Сорос. Где-то я слышал это имя, не могу вспомнить… Ба, вчера он то ли спьяну, то ли сознательно, решив покончить с собой, плотно закрыл все окна, двери и лёг спать, открыв все краны газовой плиты… Помню, утром я просматривал сводку несчастных случаев, где значилось это имя.

– Несомненно, стоит покопаться в этом деле.

– Думаю, Жак, время понапрасну ты не потеряешь. Этот аноним – чувствуется по всему, весьма информированный человек. Пренебрегать таким источником сведений не стоит.

…Так оно и оказалось. В машине Риверы Сороса нашли хитро замаскированный тайник в фальшивом бензобаке. В нём эксперты выявили следы наркотиков.

Расследование установило точные даты пересечений мексиканской границы. Перед этим и после Ривера звонил некоему Клоду де Плятту, разговоры были невинные – о сувенирах из Мексики. Но эта тему неизменно повторялась и родила подозрение: зачем состоятельному бизнесмену грошовые безделушки индейцев в таком количестве?..

Ежели предположить, что под «сувенирами» подразумевались наркотики, то такие просьбы приобретали смысл. Криминальный. Да и этот самый де Плятт самым тесным образом сотрудничал с Зайделем, у них имелся совместный бизнес.

– Жак, тайник в автомашины по наводке анонима мы нашли. В письме также сказано о причастности Сороса к убийству Эрика Росси и ещё раньше Стивена Гринберга. Пересмотри их дела, привлеки к делу помощников. Ищи улики. Они должны быть, иначе бы аноним эти имена не называл, копай шире и глубже…

Новое убийство

Инспектор нашёл Джуна и вернул долг.

– Надо отметить такое событие, – пошутил тот. – Как ты насчёт того, чтобы пообедать вместе? Давно не виделись, то ты на задании, то я. Пообщаемся. Идёт?

– Ладно. Через час я освобожусь.

– Через час? Тогда я успею зайти в парикмахерскую. Если что, ищи меня там.

– Хорошо. Договорились.

…Парикмахерская находилась метрах в двухстах от здания городской полиции. Клиентов не было, оба мастера скучали.

«Удачный день», – подумал Джун.

Уселся в кресло, парикмахер набросил на него прохладную накрахмаленную простыню, осведомился о стрижке.

Вошли двое парней. Один остался у дверей, глядя из-под лобья, а второй направился к свободному креслу. Поравнявшись с Джуном, он молниеносным движением выхватил «магнум», приставил к виску и нажал курок. Пуля разнесла череп, образовав с противоположной стороны головы отверстие размером с кулак. Кровь с человеческими мозгами залили белую простынь и ошеломлённого парикмахера, застывшего с расчёской и машинкой для стрижки в руках.

Выхватил кольт и стоявший у дверей мужчина, грозно крикнув мастерам:

– Ни с места! Прикончу тут же!

Убийца попятился, грозно вращая глазами, а оказавшись у дверей, выбежал наружу.

– Медленно досчитайте до десяти, а потом можете двигаться, иначе быть вам трупами! – приказал второй и поспешил вслед за своим сообщником.

С улицы послышался шум мотора отъезжающего мотоцикла.

Парикмахеры простояли не десять секунд, а больше минуты, только потом решились сдвинуться со своих мест и сообщить об убийстве в полицию.

+ + +

– Я говорил с ним минут за десять-пятнадцать до того, как Джуна застрелили! – сокрушался Жак. – Его застрелили подло, как собаку?

– Успокойся, милый, – гладила его по голове Анни. – Успокойся, ты же ни в чём не виноват. Главное, ты сам живой.

– Мы договорились с ним вместе пообедать! Наверное, нужно было идти с ним сразу, а не откладывать это дело на час. Я бы не дал его убить.

– Но тогда мог оказаться застреленным и ты! Нет, милый, одна смерть лучше, чем две.

– Зачем они сделали это, зачем?!

– Значит, были какие-то причины, и веские. Веские для них. Ты же не знаешь, какие именно? Можешь только догадываться.

– Я уверен, нутром чую, это связано с аферами Зайделя! Джун тоже участвовал в расследовании этого дела, наркотики по его части. Видимо, его убили по той же причине, что и в своё время Эрика России!

– Ты так считаешь, милый? – заинтересовалась Анни.

– Убеждён! Тот тоже знал слишком много о той банде, вот они его и прикончили.

– В этом ты, наверное, прав.

– Но мы их поймаем, Анни, обязательно поймаем!

– Да, Жак, поймаете. Кстати, а почему был убит Зайдель? Кто это сделал, почему?

– У нас разные версии. На межклановую войну мафии не похоже: почерк не тот. Те бы не оставили такие разоблачительные материалы для нас. Иан считает, их нарочно разложили на столе для полиции. Да я тебе это уже рассказывал! Ищем женщину, которая была с Зайделем в ту ночь. Вероятнее всего, убийца именно она. Найдены отпечатки её пальцев, обуви и даже волосок. Сторож описал внешность. Эх, у него великолепная память, он посмотрит – как сфотографирует в своей памяти! Надо непременно использовать это обстоятельство. Хилл уверен, что обязательно узнает её. Кстати, я спрашивал у своей матери, она с трудом, но вспомнила, что он действительно жил когда-то в одном доме с нами. И так хорошо запомнил меня, что уже будучи стариком, представляешь, узнал практически мгновенно. Поразительно! А он-то видел меня ребёнком более пятнадцати лет назад. Вот это память!

– И как же ты намерен использовать память этого садовника, милый?

– В фирме Зайделя работают две молодые женщины, похожие на ту, что описал Хилл. Нужно будет сделать так, чтобы он имел возможность посмотреть на них. Вдруг признает какую-то.

– Наверное, тогда всё разом прояснится, милый…

Лицом к лицу с убийцей

Но надежды не сбылись: Жак привёз Ларри Хилла в город, показал упомянутых женщин в фирме Зайделя. Старик твёрдо заявил:

– Нет, это не они. Я бы сразу признал, слово даю.

Инспектор был сильно раздосадован, но тут ему пришла идея. Он уговорил Хилла зайти в полицию. Быстро отобрал в картотеке все женские фотографии подходящего возраста, от двадцати до тридцати лет, и попросил старика посмотреть. Тот честно предупредил:

– Со снимками ваша идея может не сработать, я должен видеть живых людей, а так за успех не ручаюсь, не обессудьте.

– Это я учту, но всё же давайте попробуем, конечно, если вы не возражаете.

– Не возражаю, только в результате не уверен, вот я о чём…

Хилл принялся внимательно просматривать фотографию за фотографией. Одну отложил в сторону. Проглядев все, снова взял её в руки. Долго изучал.

– Вот у этой есть некоторое сходство с той. Но я могу и ошибиться. Здесь волосы иные и косметики слишком много.

– Так-так, много косметики! И волосы другие? В чём же их отличие от волос женщины, которую вы видели в доме Зайделя?

– Причёска иная и цвет: у хозяина в его особняке была женщина с волосами, как у каштана. Эта же вся рыжая.

– А в остальном много сходства?

– Не полностью, но какое-то сходство имеется. Больше, чем у всех остальных. – Ларри Хилл показал на стопку фотографий. – Только клясться в этом я бы не стал. Совсем другое дело, если б я поглядел на живую, тогда бы никаких сомнений не было.

Жак вдруг онемел, вспомнив, что эту рыжую девицу он не так давно видел в кабинете Джуна, когда тот допрашивал её. Помнится, он сказал тогда, что она работает официанткой в ресторане-борделе «Парадиз». Как же её зовут, Джун тогда назвал имя с фамилией?..

Ах, да – Хелен Бауэр! А хозяином этого сомнительного заведения является один из подручных Зайделя – Клод де Плятт. Очень подозрительно, что она имела контакты с Джуном и Симоном Зайделем, которые недавно оказались убитыми. Кто же такая она, Хелен Бауэр?..

– Идёмте, – потянул инспектор старика, – постараюсь свести вас нос к носу с живым оригиналом этой фотографии. Думаю, у меня сие получится.

– Это совсем другое дело, – повеселел Хилл, – тут у меня осечек не бывает: погляжу – и скажу точно.

У Жака было искушение выставить на крышу машины мигалку, чтобы доехать до «Парадиза» быстро и без помех, так его торопило нетерпение. Но сам себя осёк: ты ещё группу барабанщиков с собой возьми! Тогда все мало-мальски подозрительные личности из города убегут, усердно сверкая пятками…

Подъехал к ресторану тихо. Спросил директора. Их провели к Клоду де Плятту. Инспектор представился, показал удостоверение и попросил рассказать о Хелен Бауэр. Тот пожал плечами:

– Она у нас недавно, всего пару месяцев, знаю её плохо. Своенравная женщина, бывали жалобы от клиентов. Мы уже ищем ей замену. Не так давно она даже не вышла в свою смену на работу, и раньше бывали опоздания. Да, а что случилось?

Жак доверительно улыбнулся:

– Ничего особенного, мистер де Плятт, кажется, она была свидетельницей одного автопроисшествия. Но я не совсем уверен, что это именно она. Хочу в этом убедиться. Пригласите, пожалуйста, чтобы я мог задать ей несколько вопросов.

– Конечно. Сейчас она поднимется сюда.

Де Плятт позвонил по внутреннему телефону и велел Хелене Бауэр зайти к нему.

В томительном ожидании прошло несколько минут. Жак разглядывал роскошную обстановку кабинета директора. Отметил наличие широкого дивана. Усмехнулся. Хозяин блудливо отвёл глаза.

После стука дверь приоткрылась:

– Разрешите?

– Пожалуйста, Хелен, входите.

Увидев инспектора, рыжая размалёванная девица застыла на пороге, не решаясь его переступить. Он видел, что её бьёт нервная дрожь.

– Хелен… – начал директор.

– Это она, – внезапно перебил его дотоле молчавший Ларри Хилл. – Только волосы перекрашены и взбиты пушисто. Платье другое и косметики много.

Жак не успел сказать и слова, как женщина повернулась и побежала прочь. С большим опозданием инспектор бросился за ней, ориентируясь на стук каблучков. Хелен уже бежала вверх по лестнице на второй этаж.

Он помчался вдогонку, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Успел заметить, что она прошмыгнула в какую-то комнату и закрылась изнутри на задвижку.

Принялся тарабанить:

– Откройте! Немедленно откройте!

Подоспел Клод де Плятт.

– Что здесь? Что это за комната? – спросил у него Жак.

– Один из кабинетов, которые она обслуживает.

– У вас есть ключ?

– Она закрылась на задвижку изнутри, ключом дверь не откроешь.

Инспектор с трудом скрыл чувство презрения к владельцу ресторана-борделя: конечно же, внутренние задвижки тут просто необходимы, как же без них!..

Внезапно его осенило, он крикнул директору:

– Стойте здесь, и если она выйдет, то задержите её!

Сам же побежал на улицу, оглядел фасад и с отчаянием увидел, что его догадка подтвердилась: одно из окон было распахнуто, и из него свисал конец какой-то ткани. «Скатерть или простыня, – догадался Жак. – Впрочем, это может быть и шторой. Воспользовалась тем, что оказалось под рукой. Очень находчивая и решительная бабёнка!» Сейчас это было не важно, главное – Хелен Бауэр обвела его вокруг пальца, вырвалась почти из его рук.

Узнав домашний адрес женщины у де Плятта, Жак поспешил туда, но опять опоздал на самую малость: Хелен Бауэр только что уехала. Хозяйке она похвалилась, что получила прекрасную работу в Оклахоме: «Такой шанс выпадает раз в жизни, нельзя его не упускать!..»

Инспектору осталось лишь осмотреть жалкую полупустую комнатёнку, меблированную старьём. Подивился: как она могла жить в подобных условиях?..

Спросил об этом у хозяйки, дебелой женщины критического возраста. Так с презрительными нотками в голосе сообщила:

– В последнее время она сюда заглядывала очень редко. Я начала подозревать, что девица нашла себе «друга», который приютил её. Жила скромно, только косметикой злоупотребляла: я ей намекала, что она лишь вредит своей внешности, ухудшает её, но так и не убедила. Одевалась Хелен неплохо, но иначе ей было нельзя: вы же сами знаете, чем она занималась. Для девиц такого рода занятия наряды – вроде рабочей одежды. Нового адреса в Оклахоме Хелен не оставила. Да я и не спрашивала. Зачем он мне.

Жак был уверен, что никакой работы там Хелен не получила, а соврала, чтобы оправдать свою поспешность. Так и ушёл ни с чем.

Поистине этот день был днём неудач.

Инспектору очень хотелось найти утешение в объятиях Анни, с которой на вечер было назначено свидание, но в своём почтовом ящике обнаружил записку: «Жак, милый, извини, но сегодня мы не увидимся. Прости. Так получилось. Приду завтра, в это же время. Всё объясню. Крепко целую! Твоя Анни».

Жак испытал страшное разочарование, вздохнул: «День неудач! Сплошная цепь неудач!»

Но на этом они не завершились. Не прошло и часа, как звонок вырвал его из квартиры: произошло очередное преступление.

Инспектор поспешил к спортивному клубу Джона Бульда, куда прибыл почти одновременно со своими коллегами. Полицию уже ждали. Здесь тренировались бодиболдингеры-культуристы. Они слышали выстрелы в административных помещениях. Входная дверь оказалась закрытой, войти туда спортсмены не смогли. Потому вызвали полицию.

Дверь быстро взломали. В кабинете лежали два ещё теплых тела: хозяин клуба Джон Бульда и его шофёр-телохранитель Макс Копф. Лицо последнего со шрамом на левой щеке исказила звериная гримаса. Ставни окна были распахнуты. Иан Ферфокс подбежал к нему, догадавшись, что убийца воспользовался им, дабы скрыться с места преступления. До земли около трёх метров, при некоторой сноровке спрыгнуть совсем не трудно.

После осмотра места происшествия, трупы унесли. Один из спортсменов-качков рассказал, что он видел, как из окна выбиралась девушка. Сбросив вниз туфли, повисла на руках, держась за подоконник, а потом спрыгнула. Подобрала туфли и поспешно удалилась.

– Я шёл на тренировку в клуб. Удивился, конечно, но ничего особенного не заподозрил. Только здесь узнал о выстрелах наверху.

Опрос остальных ничего ценного не дал.

– Опять женщина, – сказал лейтенанту Жак, – и опять шатенка.

– Неужели та самая, что убила Симона Зайделя?

– Это мы узнаем, как только эксперты закончат свои исследования.

Догадки вскоре были подтверждены. Эксперт показал снимки маленьких пулек:

– Все они выпущены пистолетом «беретта», калибр 25. Точно такими же убит Зайдель. Использовано одно и то же оружие.

– И в обоих случаях убийца – молодая женщина. Похоже, ею является Хелен Бауэр, официантка ресторана «Парадиз»

– Сомнений почти не остаётся. Ларри Хилл опознал её. Да и бегство официантки – чродни признания ею своей вины.

– Будем искать Хелен Бауэр, объявим розыск. Нужно изготовить фоторобот в двух вариантах: с рыжими волосами и с каштановыми. Поручаю это тебе, Жак, займись с нашими специалистами. Потом раздадим полицейским и агентам. Далеко она не уйдёт.

– Зачем она устроила эту бойню?

– Из материалов, найденных у Зайделя, ясно, что Джон Бульд со своими людьми играл значительную роль в его незаконном бизнесе. А вокруг Джона Бульда крутилось немало головорезов, готовых за деньги на самые мерзкие преступления.

– Получается, Симон Зайдель – настоящий спрут, повсюду раскинувший свои щупальца!

– Нужно внимательнее приглядеться к деятельности Джона Бульда, проверить его деловую документацию, счета. Думаю, мы узнаем о нём много интересного…

Трагическая правда

День выдался головоломным. Утром пришло очередное письмо с адресом и текстом, составленными из вырезанных из газеты слов. В нём сообщалось о доставке партии наркотиков с партией бананов, которую закупила в Колумбии торговая фирма Самуила Кляйнерманна.

Пришлось Жаку с помощниками спешить на перехват. Всё бы хорошо, но Кляйнерманн тут же вызвал своих адвокатов, которые принялись за привычное дело – выгораживать, обелять клиента. Допрашивать пришлось изрядное количество людей, ибо к перевозке наркотиков оказались причастными очень даже многие. Едва до вечера успел со всем управиться.

Когда Жак уже готовился уходить, вошёл лейтенанту Иан Ферфокс. Пришлось задержаться, рассказать о ходе дела.

– Вижу, что и это письмо нам сильно помогло, – заключил – Побольше бы таких!

– Надеюсь, оно не последнее, – заметил Жак. Мыслями он уже был с Анни, которая должна была сегодня навестить его. Девушка обещала, а слов своих она не нарушала. Он бросил взгляд на часы: успеет ли в супермаркет, чтобы купить всё необходимое к романтическому ужину.

Успел, но – увы – Анни не явилась…

+ + +

Увидел он её только на следующий день.

Инспектор просиял при виде вошедшей Анни:

– Наконец-то, а я тебя заждался! Почему ты не пришла вчера, что случилось?

– Жак, прости меня, милый, никак не могла. Мне очень жаль.

– Почему не могла?

– Я уезжаю. Мы должны с тобой расстаться.

– Расстаться?! Но, Анни, почему? Почему? Что случилось?

– Получила письмо от родителей. Мама с папой очень плохи, жалуются на здоровье. Зовут домой. Я уехала от них, думала, что смогу сама себе пробить дорогу в жизни, но не получилось. Увы. Пора признать это и вернуться домой.

– А как же я? Ты подумала обо мне? – Жак грустно посмотрел на Анни.

– Я тебе позже напишу.

– А где живут твои родители?

– В Лаймоне, есть такой городок неподалёку от Денвера.

– Ты мне ничего о своих родителям не говорила.

– А ты меня и не спрашивал. Могут же быть у меня родители, как ты считаешь? – попыталась пошутить женщина.

– Да, верно, – угнетённый предстоящей разлукой, Жак крепко обнял Анни и поцеловал.

– Милый, это наша последняя встреча…

– Последняя? Вот это сюрприз!

– Я хотела сказать, что последняя здесь. Потом из Лаймона я тебе напишу или позвоню. Захочешь, увидимся.

– Конечно, хочу, как ты можешь сомневаться. Могла бы и не спрашивать такое!

– Мне нужно идти. Не все вещи ещё собрала.

– Как, уже?! Так сразу? Не останешься, чтобы проститься? А я думал, что эту ночь ты проведёшь у меня. Анни, да ты что! Что за спешка?

– Мать с отцом давно настаивали на моём возвращении, а я упрямилась. В последнем письме отец впервые откровенно описал своё и мамино здоровье. Мама очень скучает, тайком часто плачет. Наверное, им недолго осталось жить. Как потом буду каяться, что последние годы мало их видела. Почувствовала себя распоследней негодяйкой. Пока родители живы, кажется, что они бессмертные, будут жить вечно, а потом они умирают и детям их смерть кажется неожиданной. Начинаются горькие сожаления, что не уделяли до этого родителям должного времени, внимания… Словом, решила ехать.

– Люди часто болеют, и далеко не от всех болезней они при этом умирают. Насчёт матери, думаю, твои опасения напрасны.

– Нет, она не умрёт, я только подумала о такой возможности и меня начала мучить совесть. Я должна идти, готовиться к самолёту. Уже билет взяла. Жаль, что так получается, но…

– Неужели ты не можешь задержаться хотя бы на часок? Всего на один час! Анни, я так тебя ждал, так соскучился по тебе, а ты вдруг уезжаешь от меня. Ну, пожалуйста, задержись всего на один час.

– Хотелось бы, но не могу. Мне ещё вещи собирать надо.

– Теперь, наверное, увидимся не скоро, останься на один час. Пожалуйста, Анни!

– Ну, ладно, но лишь на один час, не больше… Можно я приму душ? Так много надо было всего переделать, да и к тебе торопилась, не успела сделать это дома.

– Конечно, пожалуйста, какой разговор!

– Я быстро, – шепнула она, поцеловав Жака, и направилась в ванную.

Он нетерпеливо ждал, не находя себе места.

«Вот это новость: она уезжает! И так неожиданно!.. Конечно, здоровье матери – веское основание, но всё же, всё же!.. Так неожиданно. Правда ли это или есть иная причина, о которой она не говорит? Может быть, нашла другого и хочет от меня избавиться?..»

Сердце инспектора заныло от приступа ревности. Он нервно заходил по комнате, проходя мимо стола неосторожно задел сумочку Анни и та упала, а наружу из неё со стуком на пол вывалился маленький пистолет. Жак удивлённо охнул: «Не может быть!» Он смотрел на изящное оружие, не в силах поверить своим глазам. «Беретта», двадцать пятый калибр», – безошибочно определил он намётанным глазом.

– Боже мой! Анни! Анни!

Поднял сумочку, чуть помедлил, мысленно укоряя себя: «Заглядывать в чужие сумки нехорошо. Ты бессовестный негодяй!..» Но удержать себя не смог, оправдываясь тем, что должен положить обратно выпавший пистолет.

Открыл сумочку и его взору предстал запечатанный конверт. Жак не тронул бы его, если бы не прочёл на нём знакомый адрес городской полиции и своё имя с фамилией, составленные из отдельных слов и букв, вырезанных из газет. Совершенно так же, как и у тех посланий анонимного автора, который извещал полицию о криминальных деяниях местных воротил преступного мира. Инспектор припомнил сцену в кабинете Джуна и даже застонал: так вот почему та рыжая проститутка показалась ему знакомой! Стала понятна её реакция: то была Анни! Это она убила Симона Зайделя и Джона Бульда с его телохранителем. Это она работала в ресторане-борделе «Парадиз», обслуживая клиентов не только за столом. О, Анни!..

Жак заскрипел зубами и судорожным движением разорвал конверт. В нём находилось письмо и маленький блестящий ключик с надписью «Аэропорт Майами. Ящик № 749». Стал читать письмо: «Эрика Росси убили Макс Копф и Джон Бульд с помощью Риверы Саросы. По приказу Симона Зайделя, которого готовился арестовать Э. Росси…»

– А вот и я! – послышался весёлый голос Анни и она вошла в комнату в облаке ароматов. – Так легко стало, словно смыла с себя всю грязь!.. А ты что хмурый, недоволен моим отъездом? А, милый?

– Анни, сядь в кресло, пожалуйста, нам нужно серьёзно поговорить. Прошу тебя, сядь! – голос инспектора был ледяным.

– О чём же ты хочешь со мною говорить? – в глазах женщины появилась тревога.

– Надеюсь, на этот раз ты не убежишь от меня? Кстати, окна и дверь закрыты, воспользоваться ими ты не сможешь, имей это ввиду.

Она бросила взгляд на свою сумочку и всё поняла. Покачала головой, сказав упавшим голосом:

– Какая я дура, какая дура!

– Пистолета там уже нет, он здесь. – Инспектор похлопал себя по карману. – Извини, так получилось. Нечаянно свалил сумочку на пол, а оттуда выпал твой пистолет. Затем я обнаружил то письмо, которое ты адресовала мне.

– Дура я! Ведь не хотела приходить сюда к тебе, но не устояла по своей женской слабости. Обманула себя: мол, только скажу об отъезде, попрощаюсь и сразу же уйду. Но не смогла, не устояла, поддалась на твои уговоры и осталась. Слабовольная дура! Так мне и надо!.. Ты меня арестуешь?

– Конечно, я же полицейский, – коротко ответил Жак и твёрдость его голоса неприятно поразила женщину.

На её глаза навернулись слёзы.

– А я почти любила тебя. Потому только и пришла попрощаться, иначе бы ты ничего не узнал. Не смогла вот так сразу оборвать наши отношения.

– Плохо в это верится… Да, кстати, а как тебя именовать: Анни Митчелл или Хелен Бауэр?

– Хочешь знать моё настоящее имя? – она печально усмехнулась. – А ты припомни сам, ты его знаешь, ведь у тебя такая крепкая память. Ну, вспоминай!

Инспектору почудилась в её голосе неожиданная ирония, которая его смутила.

«Что она хочет этим сказать? Откуда я могу знать настоящее имя этой?..» Жак даже мысленно не решился произнести слово «проститутка». Он считал её порядочной женщиной, и такой обман!..

– Не можешь вспомнить? А я не забыла, каким одарил ты меня тогда взглядом. И тут же покраснел, постеснялся Эрика.

– Какого Эрика?

– Боже мой! Поразительно, как легко дурачить мужчин переменами платья, цвета волос и косметикой. Становишься прямо-таки неузнаваемой – другим человеком! Человеком-невидимкой! Ха-ха-ха! Если я захочу, то ни ты, ни кто-то другой никогда не узнает, кто я.

– Так кто же ты: Анни или Хелен?

– Диана.

– Диана? Какая Диана?!

– Я – Диана Росси, жена бедного Эрика Росси, так быстро всеми вами забытого. Но не мною. Когда-то он был твоим коллегой и немного другом. Вспомнил?

– Не может быть! Диана убита вместе с мужем и сыном, вся семья тогда сгорела в машине! Они опознаны и похоронены!

– Он – опознан, это точно, по всем правилам, а к женщине и ребёнку приглядывались меньше, потому и ошиблись. Тем более, тела сильно обгорели, – женщина смахнула непрошенную слезу с глаза. – Специальной экспертизы не провели, ведь ситуация казалась предельно ясной. Никто не заметил, что та женщина – не я.

– А кто же?

– Я знаю лишь её имя: Белла. Так она назвалась.

– Нет, не верю, это абсурд! Этого просто не может быть!

– Я бы тоже не поверила, однако это правда…

– Расскажи!..

Лицо Дианы посуровело, она немного помедлила, глубоко вздохнула и начала рассказывать:

– В тот день мы всей семьёй поехали к друзьям в Форт-Лодердейл. По дороге увидели голосующую Беллу, так она нам представилась. Сказала, что половину Америки проехала автостопом, дабы добраться до Флориды. Смазливая и нахальная. При мне принялась беззастенчиво кокетничать с Эриком. Я с Ульфом сидела сзади и бесилась…

Картину происшедшего я восстановила позже, много раз прокручивая в памяти же ужасные минуты…

Помню, нас обогнала машина с кузовом. Из него-то и стрельнул гранатой Макс Копф.

В последний момент Эрик резко увёл автомобиль в сторону. Меня дёрнуло, я ударилась головой о спинку переднего сиденья. Сынок в это время стоял на моих ногах, по инерции он полетел вперёд и повалился на колени девицы… Граната угодила в Беллу и взорвалась, изрешетив её, а заодно Ульфа и Эрика. Только я одна осталась невредимой. Видимо, есть всё же Бог, он не хотел оставить преступление безнаказанным, потому и сохранил мне жизнь. Несчастный Ульф, Белла и спинка сиденья защитили меня…

Машина улетела в кювет, ударилась о пальму, я вылетела наружу, покатилась дальше под откос и угодила в канаву. Не успела прийти в себя, как прогремел взрыв – взорвались полные бензобаки. Мы перед выездом заправились до предела. Поднялась, поглядела на горевший автомобиль, вспомнила о своём родном сыночке, Эрике и потеряла сознание…

Теперь я понимаю, мой разум отказывался принимать случившуюся трагедию. Другие в подобных ситуациях теряют разум. Я только на время отключилась в обмороке…

Женщина зарыдала, закрыв лицо руками. Жак отвёл смущённый взгляд в сторону.

Она не сразу справилась со своими чувствами, овладела собой и продолжила:

– Когда очнулась, то почувствовала озноб. Смеркалось. Машины уже не было, а на том месте осталась выжженная трава, обгорелый кустарник и пальма. Удивительно, что меня никто не нашёл. Впрочем, канава находилась далеко от дороги и вся заросла кустами, которые скрыли меня. Я побрела обратно в город… Дальнейшее помню смутно. Какой-то автомобилист отвёз меня в больницу. Неделю я пробыла в бреду, потом пришла в себя. Из телевизионного сообщения узнала, что состоялись похороны сержанта полиции Эрика Росси, его супруги и сына Ульфа. Со мной случилась истерика: кричала, что я не похоронена, я живая!.. Врачи приняли это за бред, сделали укол. Позже проанализировала ситуацию и решила использовать своё преимущество – меня нет, поэтому у меня развязаны руки. Я поклялась найти убийц моей семьи и отомстить им.

– Из письма видно, что Эрик собрал компрометирующий материал на Симона Зайделя, так?

– Да. Ещё бы немного и можно было бы арестовать Зайделя, но тот опередил и первым нанёс удар. Его информировали о ходе расследования. А кроме того, он установил подслушивающие устройства в нашем доме. Эрик нашёл их в спальной и в своём кабинете. Мне он многое рассказывал об аферах Зайделя, потому тот и решил убрать нас обоих. Приказал сделать это Джону Бульду… Впрочем, в камере хранения аэропорта лежит много документов, в том числе собственноручное признание Зайделя. Ключ теперь у тебя, можешь их забрать.

– Зайдель сам написал признание? По доброй воли?

– Попробовал бы он не написать под дулом моего пистолета, – усмехнулась Диана. – Он пригласил меня повеселиться, мы были одни. Садовника я не заметила. Впрочем, это вряд ли остановило меня тогда, слишком долго я ждала подходящего для мести случая.

– Как же ты сумела его привязать к стулу, он же куда сильнее тебя?

– Сильнее, но не после того, как получил полной бутылкой шампанского по голове. Он даже не сопротивлялся, ибо был без сознания. Потом я провела допрос с пристрастием… О. тогда он мне многое поведал! Сначала отпирался, но когда я назвала себя, то у него челюсть отвисла. Был потрясён так, что не таил ничего… Несомненно, ещё и потому, что видел – я настроена самым решительным образом. Часть документов я оставила вам, а остальное забрала с собой. Для дальнейшего ведения дела.

– Там был диктофон с записью разговоров Зайделя, – напомнил инспектор, – как тебе удалось это сделать?

– Не очень трудная задача. Зайдель часто посещал «Парадиз». – Диана смутилась и покраснела. – Тамошние работники многое про него рассказали. Например, о его поездках за город с несовершеннолетними девчонками… Я пыталась привлечь его внимание к себе, но тщетно: рыжие волосы ему были не по вкусу. Он предпочитал шатенок. Пришлось приобрести соответствующий парик, переменить платье и косметику. Явилась к нему в офис под предлогом поиска работы, тут у него глазки загорелись. Он назначил мне на вечер свидание, чем оно для него закончилось, ты знаешь…

Позже пыталась также свести близкое знакомство с Джоном Бульдом, пистолет в руках женщины его не испугал, а тут ещё в кабинет вошёл Макс Копф. Пришлось пустить в ход «беретту». Жаль, к тому времени я знала, что в нас стрелял из гранатомёта этот самый мерзавец, Макс Копф, я готовила ему жуткую смерть, но не получилось, он умер слишком легко и быстро. Я была очень расстроена этим. Едва успела закрыть дверь, как в неё принялись стучать. Выбралась через окошко и убежала.

Жак покачал головой, не находя слов. Женщина продолжила:

– Вы не знаете, что также я убила Риверу Сороса. Его смерть сочли несчастным случаем. На самом деле я напоила негодяя до бесчувствия и ушла, открыв на кухне все краны газовой плиты. Сороса тоже участвовал в убийстве моего мужа и сынка. Он тогда сидел за рулём автомобиля.

– А больше ты никого не убила?

Женщина покачала головой:

– Нет. Впрочем, вру. Можешь записать на меня и смерть Джуна, о котором ты так сокрушался. Считай, его убила я. Да, я.

– Ты? Это ложь! Как ты могла убить его? За что?

– Есть за что, не сомневайся. Когда я допросила связанного Симона Зайделя, то приказала ему позвонить Джону Бульду и немедленно убрать Януса. Мол, тот оказался предателем.

– Януса? Но ты говорила о Джуне?

– Янус – двуликое божество древних римлян: твой приятель Джун был осведомителем Зайделя. Это он донёс на моего Эрика, чем предопределил его смерть. Он же предупредил о вашем визите на теплоход «Фиесту». Вот почему вы тогда не смогли арестовать помощника капитана: вас опередили подручные Зайделя.

– О! Какой же я был слепец! – почти простонал инспектор. – Если бы я знал это раньше!

– Вот я и хотела вас «просветить», – с грустной улыбкой Диана показала на конверт. – Это не вы вели следствие, его вела я. Что-то я знала от Эрика, позже немало выяснила в «Парадизе», а уж Зайдель поведал мне практически всё… Словом, я была следователем, судьёй и палачом в одном лице.

– Значит, ты и меня использовала?

– Прости, но у меня была цель – отомстить. Любой ценой! И я шла на всё. Я должна была отомстить – и я сделала это. Всё остальное уже не столь важно. Даже и мой сегодняшний «провал».

– Догадываюсь, в тот вечер, когда мы с тобой познакомились, на тебя никто не нападал. Это был хорошо разыгранный тобою спектакль. Так?

– Да. Но не суди строго. Мне было необходимо знать, что предпринимает полиция, а из рассказов Эрика я знала о тебе очень многое. Ведала твои романтические чувства: ты не бросил бы молодую беспомощную женщину на произвол судьбы в подобной ситуации. Эрик как-то обмолвился о твоем предпочтении брюнеток, пришлось перекраситься в таковую. Да и в этом образе была меньше вероятность того, что ты узнаешь Диану Росси – я ведь от природы блондинка. Правда, видел ты меня всего несколько раз и довольно давно. Так что несложная перекраска, косметика и прочее позволили мне стать неузнаваемой. Видел ты меня под рыжим париком, но не узнал ни Диану Росси, ни свою Анни. А я поначалу страшно перепугалась, почти запаниковала. Вот, пожалуй, и все мои признания. Можешь протоколировать, если желаешь, я подпишу.

Диана решительно поднялась:

– Что ж, веди меня в кутузку, на сей раз не убегу. Тем более, что я тебе открыла всю правду.

Жак повёл себя странно: подошёл к двери, провернул ключ в замке, чуть потянул на себя створку и, оставив дверь приоткрытой, вернулся на своё место, не произнося ни слова.

Женщина напряжённо застыла: похоже, она ожидала, что сейчас войдут полицейские и арестуют её. Но за дверью никого не оказалось. Диана повернулась к Жаку, долго ждала его слов, но тщетно: он же не издавал ни слова, глядя в пол.

– Что ты молчишь? Веди же, полицейский! – голос женщины задрожал от сдерживаемых слёз. – Арестовывай и тащи в тюрьму свою Анни!

– Извините, но вы – не Анни.

– Ты называешь меня на «вы»? И это после того, что у нас с тобой было?! Я же твоя Анни!

– Да, ты прав. Я – не Анни. Тогда ты можешь арестовать меня как рыжую проститутку Хелен Бауэр!

– Но вы – не Хелен. И не Бауэр.

– Какой ты дотошный и щепетильный! Да, я – Диана Росси, убийца всех этих подонков!

– Не верю ни единому вашему слову. Всю эту историю, от начала и до конца, вы сочинили, начитавшись плохих детективов!

– Сочинила? Да это же совсем просто доказать: я – Диана Росси, жена несчастного Эрика Росси и мать его сынишки Ульфа!

– Он со своей женой и сыном давно покоится в могиле, не следует понапрасну тревожить их прах. Они – мертвы. Это знают все. Пусть же покоятся с миром. Вам не стоит ни мне, ни кому другому рассказывать подобные сказки. Это только лишь сказки.

– Сказки?! Да я докажу! Мне легче лёгкого доказать, что!.. О, Жак, неужели ты?!. Я всё поняла, прости меня! Я усомнилась в тебе. Клянусь, я почти любила тебя, мне было очень хорошо с тобой!

– Не знаю, о чём вы говорите: мы с вами не знакомы.

– Не знакомы? Даже так?! Но ты позволишь тебя поцеловать, в последний раз? В самый-самый последний?

Он покачал головой, глядя в сторону. Взгляд его был туманен, но твёрд.

Женщина поникла, ссутулилась, потемнела лицом. Медленно повернулась, взяла свою сумочку и понуро пошла к открытой двери, ожидая окрика. Но его не прозвучало. Тогда она обернулась, поглядела лучистыми от нежности глазами и сказала:

– Прощай, милый, я тебя никогда не забуду.

Она вышла, каблуки её туфель медленно и трагически зацокали по ступенькам.

Жак подошёл к двери, осторожно закрыл её, прижался к холодному жёсткому дереву горячим лбом и тихо прошептал два слова, словно выдохнув из самой глубины своей страдающей души:

– Прощай, Анни…

Ответом ему была щемящая тишина.

Жаку хотелось плакать, но не было слёз в его сухих от горя глазах.

ФОТО НА ОБЛОЖКЕ: Pixabay License. Бесплатно для коммерческого использования. Указание авторства не требуется:woman-1466628_960_720

Content

Зиборов Александр Алексеевич Тайна рыжей проститутки

Роковой выстрел гранатомёта

Фотографическая память садовника

Новое убийство

Лицом к лицу с убийцей

Трагическая правда