Константин Назимов

Охранитель. Война с Альянсом

Пролог

В купе вагона – жара, металл раскалился под палящим солнцем, а открытое окно не спасает. Тем не менее минуты отдыха редки, и даже в такую погоду дремлю, убрав документы в портфель, все равно на сквозняке с бумагами не поработать, поток воздуха так и норовит разметать листы.

– Иван Макарович, – стукнулся кто-то в дверь, – не желаете чаю или чего-нибудь покушать?

Это проводница, милая барышня лет двадцати, с хорошей фигуркой и прозрачными намеками на тесные отношения. Так и заявила, когда в купе меня с ординарцем заселяла: «Такому важному гостю готова оказать любую услугу!» И глазками так стрельнула, бюст выпятила, что никаких сомнений в намеке. Ну, развлекаться не намерен, вымотан до предела. Да и от дам всех возрастов, черт побери, почти постоянно получаю завуалированные предложения! Как-то уже внимания не обращаю. Нет, случается удивляться, когда та или иная благородная женщина в возрасте обмахивается веером, строит глазки и чуть ли не в открытую приглашает ее посетить и скрасить одиночество.

– Голубушка, – не вставая, ответил я проводнице, – ничего не нужно, спасибо.

Подпоручик сейчас в карты режется в соседнем купе с охранителями, которых мне навязали, вот и попытала счастья «хозяйка» вагона. А насчет своей охраны… Ну если разобраться, то все правильно. Господин Гастев такую инициативу проявил и отправил в столичную школу своих офицеров, попросив одного из руководителей школ охранителей научить своих подопечных науке охранять. Ну, признаюсь честно, устроил я господам офицерам, которые получили чин охранителя Российской империи, проверку. В чем-то они меня даже превзошли, точнее, в стрельбе по движущимся мишеням. Подозреваю, что шельмовали, и на полигоне, где стрельбы производили, они уже сожгли десяток, если не больше, патронов.

– Поняла, – с огорчением в голосе ответила та.

Я чуть усмехнулся и взял со столика портсигар, давным-давно подаренный графиней, которую волею случая спас. Сколько же времени прошло, как я попал в этот мир?

– Хм, а ведь сегодня, получается, юбилей! – хмыкнул себе под нос. – Пять лет – срок немалый!

Пожалуй, когда вернусь в Екатеринбург, стоит закатить пир или прием по такому-то случаю. Меня давно обвиняют, что на торжествах почти не бываю и в гости никого не приглашаю. Однако такое событие, хотя бы для себя самого, стоит отметить. Жаль только, что Катерина не сможет присутствовать. Сестрица на сносях, добился своего мой главный конструктор (или она его заполучила?), и свадебку еще осенью справили. Я тогда из пещеры, где переход в мой мир, возвратился, а меня и огорошил Василий Андреевич. Смущаясь и заикаясь, словно красная девица, сумел-таки попросить руки сестрицы, та, честно говоря, его локотком в бок пару раз двинула, когда тот собирался задний ход дать.

– Господин Терешкин, кто я такой, чтобы не дать вам и сестре благословения? Если, конечно, сама Екатерина Макаровна не против, – улыбнулся я молодым людям и вопросительно посмотрел на Катьку.

– Братец! – взвизгнула та и бросилась мне на шею.

Признаюсь, ее ребячество заставило на мгновение усомниться в правильности своего разрешения. Еще немного, и в девках может засидеться, а ведет себя как дитя!

Тем не менее обвенчались они и теперь перед всеми являются мужем и женой. Я и к алтарю Катьку отводил, родня на торжество идти отказалась. Как мне поведал Василий, Макар их и слушать не пожелал, молча указал на порог, а вслед заявил, что сына Ивана и дочери Катерины у него нет. В общем-то ожидаемо с родней не сложилось. Зато с души свалился камень, ведь пройдя в загадочной пещере коридор и отворив дверь, я оказался в своем родном мире и времени. Имелось желание все к чертям бросить! Уже после разговора с отдыхающими в горах, к которым спустился, я поспешил обратно. Лез к скрытому лазу и внутренне себя ругал на чем свет стоит за проявленную слабость. Ладони в кровь сбил, пару раз чуть не сорвался, но до темноты сумел отыскать вход в пещеру и пройти обратно в эти теперь уже точно настоящие для меня время и реальность.

– На тебе странная одежда… словно кино где-то рядом снимают, – усмехнулась сидящая у костра девушка двадцать первого века.

Джинсы, кроссовки, футболка и легкая курточка – основная одежда встреченных мною в горах туристов. Конечно, у каждого имеется сотовый, но есть и гитара, котелок на огне…

– И чего в ней странного? – осторожно поинтересовался я, гадая, не углядели ли они револьвер в кармане моего френча.

– Хм, сегодня такую ткань днем с огнем не найти, очень дорогая, это как профессиональный химик говорю, – поправив очки в дорогой оправе, поддержал девушку парень.

– Стилизация, – широко улыбнулся я, наводя тень на плетень.

Немного поговорив с молодыми, которые по возрасту мне ровесники, как-то мысленно опечалился. У них все разговоры сводятся к заработкам, где кто и как сумел устроиться или затеять собственный бизнес. Обсуждают новые тачки, телефоны, фильмы и сериалы… А мне вся эта рутина неинтересна, нет к ней тяги, и если вспомнить и разобраться, то и места в родном мире. Мало того что без документов, так и мысли совершенно чужды! Сижу у костра и понимаю, что не мое это, не вернулся я, а пришел на экскурсию.

– Какие у тебя странные папиросы! Никогда не видел… Можно? – протянул руку в мою сторону парень, представившийся Сержем.

– Кури, – протянул я ему пачку «Дюшеса».

– Ха! А тут ошибка! – рассмеялся парень, покрутив в руках пачку. – Стилизовано классно, а год указан одна тысяча девятьсот восьмой. Знаешь в чем ошибка?!

– Догадываюсь, – постарался скрыть я улыбку.

– Да?.. – как-то разочарованно протянул парень. – Ладно. – Он закурил, затянулся и сразу же схватился за горло, закашлявшись.

Его удивило, что нет твердого знака в надписи, но он не ожидал, что табак набит настоящий, а не какая-то непонятная смесь.

– Приятно вам отдохнуть и развеяться, – резко встал я тогда, понимая, что эта встреча – очередное подтверждение выбранного мною пути.

Вернулся к ожидающим меня господам офицерам, те и словом не обмолвились, что долго отсутствовал. В Екатеринбурге как раз гуляния народные начались, торжествуют и ликуют все, по причине, что наши войска возвращаются с победой. Этому наша пресса способствует, информирует и просвещает людей похлеще иной пропаганды. Следует с редакторами вновь встретиться и переговорить, чтобы палку не перегибали в своих хвалебных одах. Меня же заботит дальнейшее взаимодействие с императрицей и ее окружением, происки Альянса четырех, продолжающих вынашивать свои захватнические планы. Мы сумели победить эсеров, но кто придет им на смену? А то, что где-то строятся планы по захвату России – нет сомнения.

– Иван Макарович, ваше высокопревосходительство, сейчас куда? – поинтересовался скакавший рядом со мной подпоручик, сразу же пояснивший: – Впереди толпа, как бы вас в ней не потерять.

– Смеетесь? – хмыкнул я. – Мы как-никак верхом, издали же видно!

– Это да, – покивал тот, – но в толпе затеряться всаднику тоже можно.

– Поехали в управу, – после небольшого раздумья объявил я.

Есть хотелось страшно, а из-за внутреннего опустошения и накатившей тоски побоялся сорваться и напиться, чего за собой никогда не замечал. Из-за чего подобные желания и мысли? Усталость и нервное напряжение – вот виновники такого состояния. Необходимо включиться в работу и выкинуть малодушные мысли из головы. Впрочем, мне и так деваться некуда! Следует укреплять армию и вводить в строй как можно скорее новую технику. Если когда-то я размышлял, сомневался и боялся принести в этот мир оружие, то сейчас уже так не считаю. Как ни печально, а имея сильную армию с современным вооружением, войну не получается отодвинуть или вовсе ее избежать. Идет выпуск танков, самолетов, стрелкового вооружения, но и враг не дремлет, а мы слабы из-за разобщенности. Что сделает императрица? К сожалению, даже после моей помощи в подавлении мятежа преграда, стоящая между нами, не пала. На какой-то миг мне показалось, что стена разрушилась, разлетелась во все стороны, но… Ольга Николаевна решила уехать из столицы в Крым. Не худшее решение, но оно подчеркнуло, что мы союзники. Как, е-мое, подданный может являться лишь союзником?

– Иван Макарович! – окликнула меня вездесущая журналистка, а с недавнего времени мой пресс-секретарь.

– Ли́са-Мария, – вежливо кивнул я.

– Ваше высокопревосходительство, разрешите с вами переговорить? – озабоченно сказала та.

Оказалось, что народ не просто празднует общую победу и возвращение императрицы в Москву. Все почему-то решили, что теперь во главе империи стоит Хозяин Сибири, как меня за глаза называют. Мало того, сэр Гардинг, британский посол, обосновавшийся в Екатеринбурге, поздравил с победой именно меня, назвав преемником царя Тартарии. Ну, действия посла можно понять как стремление посеять раздор внутри империи. Глупец, неужели ему непонятно, что на трон я не претендую?..

– Так, пойдем в кабинет, – выслушав Лису, отворил перед ней дверь в управу, галантно пропуская впереди себя.

– Как прикажете, – краешком губ улыбнулась та.

Два часа мы тогда составляли тексты и… нет, не опровержения, этому все равно никто не поверил бы, а воззвание к армии, простым людям, о торжестве справедливости и мире, верности императрице.

– Не поверит никто, – осторожно заметила пресс-секретарь. – Иван Макарович, все посчитают, что это для отвода глаз.

– Что предлагаешь? – хмуро поинтересовался я.

– Два варианта, – осторожно сказала Лиса-Мария. – Первый: вы отправляетесь в столицу и участвуете в торжествах по случаю победы. Обязательно рядом с императрицей, подчеркивая, что довольствуетесь второй ролью.

Представил я себе это, ухмылки и усмешки подхалимов императорского двора, сплетни и козни… Да ну на фиг! Заняться мне больше нечем, что ли? Так Лисе и заявил. Та не смутилась и предложила второй вариант: мол, Ольга Николаевна с визитом и инспекцией прибывает в Сибирь на императорском поезде, а тут ей оказывают заслуженные почести, и опять присутствие рядом моей персоны подчеркивает, кто есть кто.

– И ты думаешь, что императрица на это пойдет? – саркастически хмыкнул я.

– Можно я попытаюсь организовать приезд ее императорского величества? – попросила Лиса.

– Не вопрос, – пожал я плечами.

С тех пор меня Лиса-Мария не беспокоит. Время от времени узнаю, чем она занимается, но не более того. Отношения у Анзора и Симы так и продолжаются в том же духе. Могут друг на друга дуться и делать все назло, однако, после того как моя сестрица оказалась в положении, я смехом своему ответственному за разведку и контрразведку предложил:

– И долго ты ей мозги пудрить собрался? – кивнул в сторону Симы, которая как раз Катерину о чем-то выспрашивала. – Когда уже под венец? Да и самому пора остепениться, вы же и так живете как муж с женой, но налево ты все равно ходишь.

– Иван Макарович, это все южная кровь виновата, кровь бурлит, – в очередной раз попытался списать Анзор любвеобильность на свое происхождение и тягу к женскому обществу.

– Пожалуй, голубчик… – тоном профессора Портейга начал я и, помолчав, добавил: – Велю Симе, когда в очередной раз разругаетесь, с кем-нибудь близко познакомиться. Вокруг полно молодых и статных господ офицеров!

Признаю, ударил в больное место друга, тот же свою женщину может и к камню приревновать!

– Тогда уйду в горы и брошу все! – пригрозил Анзор.

– Так ты же грозился заточить Симу на высокой горе, чтобы никто не мог до нее добраться, – припомнил я слова своего друга.

Он неоднократно грозится податься на свою историческую родину и заделаться пастухом или виноделом. Сильно сомневаюсь, что он сможет, не такая у него натура, от тоски на второй день взвоет.

– Упирается, а силой тащить – последнее дело, – вздохнул друг. – Иван, вот скажи, как ее к алтарю отвести? Уже и согласие давала, день венчания назначали, кольца покупал, наряд праздничный… – Он махнул рукой. – И каждый раз все срывается!

– Хм, а ты возьми пример с Василия, – указал в сторону стоящего своего зятя, что-то обсуждающего (денег просит на какое-то изобретение, к бабке не ходи!) с банкиром Велеевым, – раз, два – и в дамках!

– Поясни, – потер бровь Анзор, не поняв моего намека.

– Предложение ты делал? – загнул палец и сам же ответил: – Делал! Согласие получил? Получил! Так заделай ей ребеночка, а себе наследника – и никуда-то она не денется.

– Ты очень коварен, – покачал головой мой друг.

– Кстати, если возникнут проблемы, то обратись к Портейгу, тот твоему горю обязательно поможет! – подначил я.

– Сам справлюсь, – задумчиво изучая взглядом свою женщину, ответил Анзор.

Кстати, Сима тогда от этого взгляда поежилась и забеспокоилась, интуитивно догадалась, что козни вокруг нее замышляют. Конечно, она незаменимая работница и тянет большой финансовый объем, в том числе и руководит компаниями на расстоянии, освободив меня от лишней головной боли. Если у нее дитя появится, то возникнут проблемы на предприятиях, особенно находящихся в Москве. Но еще большие неприятности возникнут, если она и в самом деле уедет с Анзором в его горы. Эх, так я и не отыскал то место, где старый аксакал проводил ритуал, который в итоге мне и помог в этом мире оказаться. После пещеры, в которой есть переход в свое время и мир, уже отпала надобность в поисках загадочного места. Впрочем, не понимаю, что там хотел найти и для чего. Опять-таки насчет пещеры царя Тартарии, так ее про себя называю, еще нет решения. Что с ней делать? Оставить все как есть или… взорвать от греха подальше? Кто построил такое сооружение и что оно там скрывает? С одной стороны, есть желание узнать, но это может привести к гибели всего, это словно дать древнему человеку гранату. Чурник почему-то не воспользовался всеми преимуществами этого сооружения. Хотя мог и попытаться – но проиграл…

– Иван Макарович, разрешите? – зашел в купе мой адъютант.

– Конечно, мы же вместе едем, проходите, Савелий Петрович, – махнул ему я. – Что там охранители, все деньги у вас выиграли?

– Мы по маленькой играли, при своих разошлись, – отмахнулся подпоручик.

– Это хорошо, – покивал я, потерев щеку и мысленно отметив, что не мешает побриться. – Какие гуляют сплетни? – поинтересовался и сразу уточнил: – Только не стоит пересказывать, кто с кем изменяет или про карточные долги и разорения!

– Казаки пришли к выводу, что вы прибыли на торжества, чтобы спланировать с Ожаровским действия по подчинению всей территории России, – доложил подпоручик. – Никто не поверил, что вы приняли приглашение, чтобы посмотреть на их молодецкие игры и провести смотр.

Промолчал я, не стал говорить, что в чем-то слухи оправданы. Мы на самом деле пытаемся ускориться и подготовиться к войне против Альянса. Сейчас именно тот момент, когда эффект от нашего нового вооружения может сойти на нет. Анзор вот сообщает, что германцы усиленно испытывают какие-то новинки, собираясь противопоставить их нашим самолетам и танкам (а их не так и много!). Вот мы и решали с атаманом казачьего войска вопросы взаимодействия, если случится агрессия со стороны Альянса. В данный момент понимаю, что Британия в войну не ввяжется, займет выжидательную позицию, но союзникам будет всячески помогать. Канцлер Германии сумел как-то настроить на военные действия президента Франции, а ведь до недавнего времени Арман Фальер выступал резким противником военного конфликта.

– Ну и жара! – обмахнул себя фуражкой подпоручик. – Сейчас бы на речку искупаться… Ваше высокопревосходительство, а может, когда в Екатеринбург прибудем, то возьмем лошадей и на Исеть отправимся? Могу у госпожи Марты взять продуктов и официанточек!

– Искупаться можно, рыбку половить, – мечтательно покивал я, а потом пальцем погрозил адъютанту: – Но без баб, хватит уже сводничать!

Савелий Петрович от Марты нахватался! Рестораторша так и пытается меня с кем-нибудь свести, заявляя, что слишком редкие встречи с девушками дурно влияют на мужской организм. Блин, лучше бы о ротмистре своем так заботилась, а то за все время Вениамин Николаевич всего-то два раза ее навещал! Как-то их отношения не определятся, точнее, Марта не желает покидать Екатеринбург, а Ларионов не имеет возможности покинуть столицу.

– Прибываем! – стукнула в дверь купе проводница.

Поезд остановился у перрона, мы выбрались из вагона, и идея про речку мне еще больше понравилась. Жарища такая, что, кажется, камень плавится. А вот спешащий к нам Анзор, с каким-то хмурым выражением на лице, заставил усомниться в таких планах.

Глава 1

Небольшие проблемы

– Думаю, накрылся наш отдых на реке, – предчувствуя дурные вести, сказал я своему адъютанту.

Подошедший Анзор коротко всех поприветствовал и попросил отойти с ним в сторонку, чтобы сообщить какие-то новости.

– Надеюсь, России не объявили войну? – спросил его, как только мы отошли от моих охранителей и адъютанта.

– Лиса-Мария организовала приезд императрицы. Ольга Николаевна со свитой на императорском поезде прибудет в Екатеринбург через два дня, – огорошил меня Анзор.

– И что в этом секретного? – пожал я плечами, стараясь сохранять невозмутимость, а сам мысленно вздыхал, представляя, сколько сейчас возникнет проблем, в том числе и бытового плана. – Поди уже весь город об этом знает! Наверняка же Лиса на каждом углу растрещала, а может, еще и заметки в газетенки тиснула!

– Ха! Иван Макарович! Ты верно все подметил! – чуть улыбнулся мой друг. – Правда, тексты статей госпожа Соловьева со мной согласовала, преподнесла в лучшем виде. Дело в другом: Мария Генриховна мне сделала один неприятный подарок, – мой контрразведчик поморщился, – чертежи большого самолета презентовала. И ведь, чертовка, розовым бантиком завязала! Мстит за мое к ней отношение.

– Чертеж еще не готового самолета? – нахмурился я.

– Да, ты его еще тяжелым бомбардировщиком называешь, – печально подтвердил Анзор. – Какая-то гнида сперла и пыталась переправить документацию в Германию. На этом новости не заканчиваются: у Германии и Австро-Венгрии появились летательные машины, по словам моих агентов – выглядят грозно, есть у них и новые разработки в виде длинноствольных пулеметов, перемещаемых и установленных на грузовиках.

– Зенитные комплексы?.. – буркнув под нос, задал себе вопрос. – Тяжелые машины, способные с нашими танками соперничать? – уже нормальным голосом спросил и посмотрел на Анзора.

– Канцлера ничего из этого не устроило, а ему предоставили несколько разработок. Передают, что он настаивает, мол, это направление следует забыть и сосредоточиться на орудиях, предназначенных для подавления машин врага. На пушки меньше тратится средств, они не требуют такого долгого и дорогостоящего…

– Понял, – перебил я Анзора. – Давай уже угости меня «вишенкой на торте», чую же, что самую хреновую новость припас под конец.

– Через три недели Германия и Австро-Венгрия перейдут границу нашей империи. Франция подтянется спустя пять дней, столько затребовали времени на передвижение войсковых колонн, – ответил Анзор и озадаченно спросил: – Иван Макарович, ты, вижу, не удивлен. Заверяю: сведения точны и готов за них поручиться!

– Неделей позже или двумя – без разницы, – отмахнулся я. – Мы с тобой давно пришли к выводу, что войны не миновать. Печалит, что Франция решилась воевать, но, как понимаю, Британия остается в стороне.

– Да, – улыбнулся Анзор. – Англичане, как обычно, собираются получить дивиденды за счет других. Насколько знаю, у них есть договоренности о поставке другим странам Альянса боеприпасов, амуниции и оружия; естественно, за деньги.

– Водным путем? – уточнил я, потерев висок.

– Другого варианта нет, – пожал плечами Анзор. – Так что, Иван, отправляемся на завод, где строят самолеты, и ищем того, кто украл чертежи?

– Ты еще не отправил туда своих людей? – поразился я. – Не ожидал я, что по такому поводу советоваться начнешь! – укоризненно покачал головой. – Как ни крути, а это в твоем ведении!

– Гм, – кашлянул в кулак мой начальник контрразведки, который, кстати говоря, так и не согласился занять этот пост официально, – прости, но там Катерина Макаровна заправляет.

– Что?.. – ошарашенно произнес я. – Сестрице я не давал такого дозволения, да и в положении она… Ты ничего не путаешь?

– К сожалению, – развел руками мой собеседник, – ты-то слишком занят, я тоже должного внимания до последнего времени не оказывал тому, что на заводах происходит. Наш главный конструктор, насколько тебе известно, не старался руководить рабочими и заводить собственные порядки. Его устраивало, что управляющий за все отвечает и передает распоряжения. В сложных случаях Василий лично объяснял, как необходимо стыковать или сваривать детали, устанавливать то или иное оборудование. Его уважают за ум и изобретательность, но сам он за порядком не смотрит. А с приходом…

– Понял, не стоит, – поморщился я, прекрасно понимая, о чем мне он сейчас поведает.

Катька – шило в одном месте! И ведь ей уже не погрозишь розгами или ремнем – мужняя жена! Активна и целеустремленна чрезмерно, мужа своего под каблук подмяла на раз, а уж попробуй ее ослушайся кто-то другой, так сможет справиться, не прибегая к моим услугам. Кто может отказать родной сестре Хозяина Сибири? Дураков же нет, боятся за свои задницы в креслах и лишних телодвижений не делают, чтобы чего не вышло. А я-то! Сам хорош! Знал кого направляю на военный и в какой-то степени секретный объект. Увы, пока еще тайны хранить сложно, в особенности когда можно и так понять, что из себя представляет танк или самолет: срисовал пропорции, поставил движок, а остальное можно в процессе наладки придумать. Кстати, не факт, что получится хуже, чем наши решения.

– Выдвигаемся в управу, а там посмотрим, – подумав, решил я.

Анзор спорить не стал, нам есть над чем поразмышлять, в том числе и как-то организовать торжественную встречу императорского поезда, не забыв про безопасность. Что ни говори, а могут найтись какие-нибудь фанатики, посчитавшие, что если устранят императрицу, то ее место перейдет ко мне. Да мне, наоборот, защищать нужно Ольгу, охранять ее! Мне Сибири с ее проблемами хватает за глаза. Признаюсь, одно время присматривался к своему окружению, думал преемником обзавестись. Анзора не рассматривал из-за его прошлого, которым он, как ни странно, гордится. Однако кандидатуры военных, в том числе Гастева, Ожаровского, отпали. Тем бы оружием побряцать, а на экономику плюют свысока. Хотя атаман казачьего войска вполне сносно справляется с обязанностями губернатора Оренбурга, но зачастую бумаги подписывает не читая. Господин Велеев – банкир и сообразительный малый, вполне себе отличный кандидат, но, кроме финансов и торговли, не разбирается ни в чем. К сожалению, профессор Портейг уже в возрасте, а то бы я его вместо себя поставил.

– Иван Макарович, а чего не спросил про наш транспорт? Неужели не заметил? – удивился Анзор, когда мы разместились в открытом кабриолете.

– Хорошая машина, – пожал в ответ плечами. – Давно пришли?

Это я, оглянувшись, увидел, что моя охрана и адъютант загружаются в точно такие же «мерседесы».

– Позавчера, – озадаченно ответил мой начальник контрразведки. – Кстати, получил заверения от фирмы, производящей эту технику, что невзирая ни на что, как только возникнут проблемы с автомобилями или потребуются новые, то мы незамедлительно получим все что угодно.

– Но по завышенному тарифу, – хмыкнул я. – Это понятно, рули давай. И потом, чем эта машина отличается от наших бывших? Отделка лучше, рессоры, движок мощнее, но функцию-то выполняет старую! Перевозит наши задницы из одной точки в другую.

– Не поспоришь, – кивнул Анзор и завел движок.

Улицы Екатеринбурга выглядят достойно, фасады домов в свежей краске, дороги отличные, тут и там прохаживаются городовые и следят за соблюдением порядка. Правила дорожного движения стараются все соблюдать, никому не охота выслушивать нотации полиции или платить штраф. Да, за серьезные нарушения передвижения по дорогам я ввел штрафы, теперь народ не разгуливает по проезжей части и число аварий с тяжелыми последствиями снизилось. На оживленных перекрестках даже нарисованы пешеходные переходы, и время от времени городовой останавливает поток транспорта и пропускает народ на другую сторону улицы. Ну, поток машин и телег не такой уж и большой, если честно, поэтому моя реформа в области регулирования движения не всем понятна.

– Здравствуйте, Анечка, – улыбнулся я своей секретарше и делопроизводительнице, когда поднялся в собственную приемную.

– Ой! Иван Макарович! Как хорошо, что вы вернулись! – обрадовалась женщина. – Доброго дня! Господин Велеев и отец Даниил вас по несколько раз на дню спрашивают. Какие-то у них важные вопросы; просили, как только прибудете, сразу им сообщить, хотят договориться о встрече.

– Хм, а что случилось? – поинтересовался я, зная, что Анна в курсе событий, недаром ее благосклонности добивается помощник Анзора.

А о том, что Александр по прозвищу Жало сюда часто захаживает и сегодня тут уже был, говорят свежие розы, стоящие в вазе на подоконнике. Нет, чисто теоретически у моей секретарши мог появиться еще какой-нибудь поклонник и воздыхатель. Вот только Александр Анзорович не потерпит, чтобы кто-то его даме сердца дарил букеты. Помощник начальника контрразведки очень похож на своего шефа и свое не отдаст ни за что!

– Дело связано с производством золотых рублей, – ответила Анна. – Возникли разногласия между банкиром и священнослужителем. В том числе по весу монет, приходу золотого песка и самородков с приисков, распределению и финансированию. Гм, не совсем все поняла, но как-то так, – покрутила в воздухе пухлой стопкой бумаг моя секретарша, а потом продолжила: – Пресса – на вашем столе, документы разложены по стопкам, а вот – те, которые требуют вашего пристального внимания, – протянула мне пачку бумаг.

– Спасибо, – вздохнул я и принял документы, оценив навскидку толщину на часа три работы. – За время моего отсутствия ничего не случилось? – задал вопрос, но чисто для порядка, понимая, что все важное мне уже сказали Анзор и секретарша.

– Нет, – покачала головой Анна, а потом приветливо поздоровалась с подошедшим начальником контрразведки.

– Голубушка, а не попадался ли вам сегодня на глаза мой заместитель и шельмец? – поинтересовался Анзор у молодой женщины.

– Вы про Александра Анзоровича? – уточнила секретарша.

– Анна Максимовна, вы само очарование и догадливость, – сделал ей комплимент мой друг. – Про него, про кого же еще? Передайте Саше, что до сих пор жду от него доклада по одному важному делу. Что-то он не спешит меня порадовать!

– Хорошо, – чуть заметно кивнула Анна, явно озадаченная услышанным.

– Пошли, – кивнул я Анзору на дверь своего кабинета. – Дел много!

– А когда их мало было? – философски заметил тот. – Анечка, голубушка, организуйте нам кофейку и чего-нибудь перекусить, – попросил он мою секретаршу, а потом, спохватившись, уточнил: – Ваше высокопревосходительство, простите за самоуправство, с раннего утра маковой росинки во рту не держал!

– Симе выговор влеплю, не смотрит за твоим питанием, так и язву желудка нажить легко, лечи тебя потом, – буркнул я, а сам посмотрел на секретаршу: – Да, перекусить нам не помешает, желательно чего-нибудь существенного.

– Организую, – потянулась она к телефонному аппарату.

Кому собиралась звонить – не услышал, прошли с Анзором в кабинет. Впрочем, загадки-то никакой нет, ресторан Марты напротив управы, там повара готовят вкусно, и можно ожидать, что минут через двадцать нам принесут обед.

– Марта придет? – задумчиво спросил Анзор, подходя к окну.

– Черт! Всего-то ничего отсутствовал, а бумагами стол завалили! – осматривая стопки документов, расстроился я.

О нескольких часах работы в душном кабинете можно забыть, разгребать прошения, сметы, заявки, жалобы и тому подобное придется до утра, если не дольше. А сейчас на речке, после того как искупаешься, прохлада в тенечке, кто-то пьет холодное пиво или квас, радуется беззаботной жизни… Помотал головой, прогоняя наваждение, и сел за стол, с отвращением смотря на документы. На кого бы переложить хоть часть бумажных дел?.. Увы, тот же градоначальник Марков с удовольствием пытается все спихнуть на других. Если же не удается, то дотошно выпытывает мое мнение.

– С чего ты решил, что владелица нескольких ресторанов почтит нас своим присутствием? – поинтересовался у своего начальника контрразведки, двигая бумаги на край стола.

– Хм, так появилась сильная конкурентка в ее бизнесе, – хмыкнул Анзор. – Говорят, ей Михаил Алексеевич лично подбирает здания, где открыть то или иное заведение. Начала с нескольких дешевых заведений для простого люда – рюмочных, а через два месяца сразу три ресторана открыла.

– И что? – не понял я Анзора.

– Иван, про приезд императрицы знают все, и у кого станет столоваться она со свитой, тот получит и прибыль, и приток посетителей, – пояснил он.

– Конкуренция всем выгодна, – отмахнулся я, но все же поинтересовался: – А что за дама и откуда она? Чем раньше занималась?

– Беженка, из Петербурга, там преподавала в университете, тридцати лет, без научных званий и титулов, – достав папиросы, ответил Анзор, наморщил лоб и добавил: – Если не ошибаюсь, то зовут Олеся по отцу Федоровна по фамилии Беляева.

– И с чего она тебя заинтересовала? – подозрительно смотря на своего начальника контрразведки, спросил я. – Только не говори, что стал интересоваться такими особами! Я еще бы понял, если б господин Картко мне так на память о даме зачитал, он мог усомниться в честности капитала и провести проверку, но ты-то с какого бока?!

– Несколько причин, – пожал плечами Анзор. – Странно, что преподаватель университета так резко меняет свой образ жизни. Да и деньги откуда-то находит, опять-таки быстро поднимается и уже составляет конкуренцию Марте, которая в этом бизнесе давно. Крутится эта Олеся вокруг градоначальника Екатеринбурга и получает от него различную помощь, а в любовницах не числится.

– Родственница? – сделал я предположение.

– Или аферистка, – пожал плечами Анзор. – Денег только вложила много, которых простой преподавательнице в таком количестве не заработать.

– Допустим, – непонимающе пожал я плечами, – она где-то украла большую сумму или наследство получила. Начались в Петербурге беспорядки – и решилась убежать в Сибирь, наслышавшись, что тут безопасно. Это не объясняет твоего к ней интереса!

Что-то мой начальник контрразведки недоговаривает. Темнит! Явно какие-то подозрения есть, а может, и доказательства. Вот только ничего не сказал, ушел в несознанку, а когда он начинает упираться, то заставить его ответить может только Сима, да и то не всегда.

– Иван Макарович, разрешите? – заглянула в дверь Анна. – Обед принесли, разрешите в переговорной стол накрыть?

– Да, позови, когда можно будет покушать, – попросил я секретаршу.

– Через пять минут! – ответила молодая женщина и закрыла за собой дверь.

– Давай вернемся к нашей новой рестораторше, – произнес я, внимательно следя за реакцией Анзора. – Выкладывай, что тебя смущает и в чем ее подозреваешь.

– Есть мнение, что она знакома с сэром Гардингом, появилась же, считай, после того, как организовалось посольство Британии, – хмуро сказал Анзор. – Совпадение, согласись, странное, не нравится мне она.

– Хм, а раскопать ее биографию не смог, – утвердительно заметил я.

– Иван, так она же не из моего круга интересов, – хмыкнул друг и добавил: – Бывших интересов.

– Ой, таки и бывших! – не поверил я, доподлинно зная, что руку на пульсе событий мой собеседник держит. – И потом, черт с ней с этой дамой! Нам-то от ее деятельности ни жарко ни холодно! Если же она работает на англичанина, то это неприятно, но не более того. К секретам не подпускать – и все дела.

– Это и так понятно, – махнул рукой Анзор.

В кабинет вновь зашла Анна и пригласила отобедать. Гм, в переговорной меня поджидал сюрприз. Стол заставлен яствами, бутылками с алкоголем и даже запеченный молочный поросеночек присутствует.

– И как это понимать? – озадачился я. – Мы же не прием закатываем, рассчитывал съесть тарелку борща, тарелку картошки с котлетой, а потом испить чашку кофе!

– Э-э-э, я передала госпоже Марте, что вы желаете основательно перекусить, – осторожно заметила моя секретарша.

– Да? – скептически осмотрел я стол. – Решили меня закормить вусмерть? Хорошо, устроим пирушку, – неожиданно возникла совершенно другая мысль. – Зови моих охранителей, своего ухажера, да и Марту пригласи, но прежде убери алкоголь, нечего средь бела дня пьянству предаваться.

– Так, может, отца Даниила и банкира Велеева пригласить? – предложила Анна. – Они просят о встрече.

– Да? Оба просят? – удивился я, очень сомневаясь, что священнослужитель вдруг что-то просить начнет, а если на такой шаг пошел, то дело необычное и, возможно, серьезное.

– Конечно, я же вам уже докладывала, – кивнула секретарша. – Еще профессор Портейг вас просил его навестить. Может, и его позвать?

– Семена Ивановича нет смысла приглашать, – отмахнулся я. – Он свою лабораторию на застолье не променяет. Договорись с ним о встрече вечером, время и место пусть сам назначит.

В любом случае я планировал встретиться со своим компаньоном по медицинскому бизнесу. В свете скорых боевых действий, а сведениям Анзора доверяю, нам необходимо пересмотреть номенклатуру выпуска медикаментов. Сильнодействующие лекарства необходимы, но простые препараты и даже бинты могут спасти намного больше жизней, чем пилюли.

Банкет не получился, мои охранители чувствуют себя неуютно. Господа офицеры не могут расслабиться, да еще и Марта пришла этакой гордой дамой в строгом деловом костюме. Отец Даниил и банкир Велеев не заставили себя ждать, волком друг на друга косятся, но пока еще эмоции сдерживают. Я же за столом сижу и наслаждаюсь мастерством шеф-повара ресторана. Правда, не понимаю, почему мы в переговорной все оказались, можно же было и в зале заведения, что напротив, отобедать.

– Марта, так что ты устроила? – поинтересовался у рестораторши. – Если я просил перекусить, то тебе мои вкусы известны, и тащить сюда столько еды – глупость.

– Ваше высокопревосходительство, согласитесь, мои повара превосходно готовят, – лукаво улыбнулась та. – Это меню составлено для особых случаев, и, как догадываюсь, один такой скоро наступит.

– Ты побоялась, что могу организовать встречу императрицы со свитой в заведении конкурентки? Этаким, – обвел стол взмахом руки, – образом демонстрируешь, что не ударишь в грязь лицом и меня не подведешь?

– Вы как всегда прозорливы, – кивнула та, а потом пожалилась: – Для меня загадка, как у кого-то могут так дешево стоить блюда. Тот же жареный гусь – и то дешевле живого на рынке.

– Иногда стоит приучить клиентов к низким ценам, а потом медленно их повышать, – усмехнулся я. – Марта, уж тебе-то не хуже моего это известно, сама же ценами играла. Ладно, давай говори о своей просьбе!

– С чего ты так решил? Иван, я со всей душой и… – начала рестораторша, но я ее перебил:

– Довольно! У тебя явные проблемы, иначе бы не стала так наряжаться и нервничать, говори!

– От меня уходят девочки, которые ублажают клиентов. Некоторые пропадают, и найти их не могут. Другие заявляют, что нашли лучшее место, за неделю трое пропали, у конкурентки – четверо, – нахмурилась Марта.

– Что Картко? – коротко уточнил я.

– А он-то тут при чем? – пожала рестораторша плечиками. – Глеб Сидорович человек занятой, у него в подчинении много людей, за всеми нужен присмотр, – с непонятной интонацией заявила моя собеседница.

Ну, согласен, возглавив полицию, жандармерию, став ответственным за исправительные учреждения и в том числе ссыльных политических, Картко имеет времени не так много. И тем не менее он обязан реагировать.

– Анзор знает? – уточнил я.

– Да, говорит, что воровское сообщество не при делах, – ответила Марта.

– Хорошо, – задумчиво произнес я, – твоими проблемами займусь, и насчет рекламы не переживай – сделаем. Кстати, ты поговори с Лисой, используйте прессу и выпусти пару статей о вкусной и полезной пище. Намекни, что жареные гуси могут различаться в разных заведениях. Если покупать молодую птицу, то стоит она дороже, мясо полезнее, мягче и тому подобное. Мысль уловила?

– Иван, ты вновь меня удивил! – широко улыбнулась Марта. – Пойду поищу Марию, она сейчас переживает, что тебе не понравилось известие о ее договоренности с императрицей! Да, по секрету, – понизила она голос, – не последнюю роль в переговорах сыграла твоя сестрица.

– Катька? Что она опять учудила? – забеспокоился я.

– Ничего, упросила Ольгу быть крестной ее ребеночка, – улыбнулась краешком губ Марта. – Кстати, ты не забыл, что со дня на день Катерина станет матерью?

– Не забыл… – ответил я и вытащил портсигар, мысленно подсчитывая, сколько времени прошло с момента свадебной церемонии моего главного конструктора с сестрой.

Если все правильно подсчитал, то девять-то месяцев минуло. Так и хочется воскликнуть: «Боже, как быстро летит время!» Н-да, не успел оглянуться, а скоро сестрице рожать. И, что печально, сделано за эти месяцы не так много, как хотелось бы. Худо-бедно наладили производство танков, самолетов и минометов, автоматы исправно выпускаются и поступают в войска. Правда, финансирование начинает буксовать, золото почти все уходит, и в казне не то чтобы дыра, но резервов мало. Опять-таки следует что-то придумать и противопоставить Британии, которая в предстоящей войне начнет помогать своим союзникам и нашим врагам. Если на суше и в воздухе можем рассчитывать на определенный перевес, не учитывая каких-то разработок противника, то на море не так все однозначно.

– Иван Макарович, так я пойду, – отвлекла меня от размышлений Марта. – Смотрю, пришел господин банкир, значит, и отец Даниил подойдет, а они друг друга на дух не переносят в последнее время.

– Не желаешь попасть под раздачу? – усмехнулся я. – Хорошо, ступай и при первой же нашей встрече напомни про девочек. Так и скажи, что по пропавшим нет новостей – сразу вспомню, забыть-то не должен, сегодня же с Глебом Сидоровичем переговорю.

– Спасибо, – кивнула Марта. – Да, ваше высокопревосходительство, ты бы подготовил подарки племяннику или племяннице, – прозрачно намекнула она.

– Обязательно, – потер я щеку, не видя в этом проблемы.

Правда, следует уточнить, когда же Катерина собирается рожать, а то могу закрутиться и без подарка малыша и молодую мамашу оставить. Марта удалилась, а ко мне подошел банкир и, вежливо поздоровавшись, спросил:

– Ваше высокопревосходительство, позвольте с вами переговорить с глазу на глаз.

– Алексей Петрович, голубчик, если дело касаемо ваших распрей с отцом Даниилом, то нам следует сообща беседовать, – ответил я.

– Не только, – вздохнул Велеев. – Есть личная просьба, и хочу отчитаться о финансах и налогах.

– Налоги-то тут с какого бока? – озадачился я и встал со стула. – Ладно, пройдемте в кабинет, там и священнослужителя подождем. Господа! – обратился к присутствующим. – Не стесняйтесь, продукты имеют свойство портиться, так что празднуйте!

Гм, что конкретно они тут отмечают – не сказал, сам не в курсе. Пусть будет просто отдых после напряженных деньков. Хотя что там такого сложного, если мы к казакам ездили и они нас со всей душой принимали. Впрочем, они иначе и не могли, как ни крути, а приехало начальство. Мне даже Ожаровский предлагал на выбор пару охранительниц, которые, как подозреваю, револьвера и шашку в руках не держали. Да и еще несколько казачек рядом крутились и все пытались своим внешним видом заинтересовать. Я же внимание обратил на одну девчушку, искренне удивляясь ее мастерству владения саблей, джигитовкой на лошади и стрельбе с двух рук. На скаку ножи в мишень метала, и все точно в цель! Хотел предложить ей у меня послужить, да Владимир Федорович все испортил:

– Как вам, ваше высокопревосходительство, моя внучка? В молодости и я так мог! Что только творит, чертовка!

– Так кровь-то ваша! – усмехнулся я, радуясь, что не взвалил на себя заботу о близкой родственнице атамана. Возьми она и согласись у меня служить, в том числе охранницей, а господа офицеры вокруг окажутся статные, охмурят девчонку и… держи ответ перед Ожаровским, что внучку не оградил и не уберег. Сам-то атаман не скрывает своих любовных похождений, в том числе и охранительницы у него служат в большей степени не для охраны. Интересно, что та казачка, которая на атамана имела влияние, на глаза не попалась. Наверное, в немилости, или он ее кому-нибудь сосватал, такое сплошь и рядом среди высокопоставленных особ происходит, когда любовница не знатна, не богата и надоела барину. С хорошим приданым (разным), сватает ее барин кому-то из своей челяди, естественно, по обоюдному согласию.

– Алексей Петрович, что вы там о личном хотели попросить? – проходя в свой кабинет, спросил я Велеева.

– Гм, честно говоря, просьба не только моя, я к ней присоединяюсь и прошу того же, что и Инна Геннадьевна. – Он смущенно отвел взгляд, но потом собрался с духом: – Просим стать нашим свидетелем на бракосочетании!

– Инна Геннадьевна – это же ваша помощница? – уточнил я. – Если не ошибаюсь, фамилия у нее Жерова, правильно?

– Совершенно верно, ваше высокопревосходительство, я осмелился сделать Инне Геннадьевне предложение руки и сердца, она его приняла, – сказал банкир, у которого мечтательно заблестели глаза.

– Поздравляю! От чистого сердца примите мои искренние пожелания жить в согласии! – пожал я руку Велееву. – Гм, простите за нескромный вопрос, а наследники, надеюсь, не за горами? Сколько планируете детей?

Спросил и сам же язык прикусил. Ну, такое не принято спрашивать, а я прямо намекнул, что помощница Алексея Петровича может оказаться в двусмысленном положении, если тот не женится. А к этому имеются предпосылки. Нет, Инну Геннадьевну давно не встречал, а вот их отношения хорошо изучил. Избранница банкира чем-то напоминает Катерину, такая же деятельная, не удивлюсь, если именно она вопрос ребром поставила.

– Ой, можете не отвечать, это ваше сугубо личное дело! – поспешил снять свой вопрос. – Но такое событие грех не отметить! – направился к шкафу, вытащил бутылку коньяка и пару бокалов.

– Иван Макарович, так вы нашу просьбу исполните? – взял в руку бокал с коньяком банкир.

– Если позволят обстоятельства, то – непременно! – заверил его, а сам попытался запомнить, что нужен еще один подарок.

Желательно мне не откладывать дело в долгий ящик, а посетить ювелира и заготовить презенты. Не так давно сделал заказ на десяток орденов и медалей, назвав их «За отвагу от Сибири». Награждений пока не случилось, но какие-то знаки уважения оказывать своим подчиненным необходимо. Кандидатур уже много, в ящике стола внушительный список, и, пожалуй, Анзор прав, одного ордена с медалью – мало. Поэтому и нет у меня пока награжденных. Эх, опять императорский двор начнет против меня кампанию, дуя в уши императрице, что Иван-то Чурков в правители метит…

– Ваше высокопревосходительство, приглашения на свадебную церемонию пришлем чуть позже, с датой пока не определились. Невеста просила узнать, может, вы нам дату подскажете, гм, в текущем, так сказать, месяце? – Последнюю фразу Велеев произнес смущенным голосом, а потом пожелал сразу объяснить такую спешку: – Инна Геннадьевна не хочет, чтобы поползли слухи, порочащие ее добропорядочность.

Иными словами, он своей помощнице заделал-таки ребеночка! Или она сделала все от себя зависящее, чтобы забеременеть. Женщины хитры и коварны, от них всего можно ожидать, это уже давно истина. Правда, бывает, слабый пол совершает такие непродуманные и нелогичные поступки, что диву даешься.

– Нужно с отцом Даниилом посоветоваться, – задумчиво ответил я. – Согласуем, когда он вас обвенчать сможет.

– А может, другого священника поищем? – как-то неуверенно предложил Велеев. – У нас с отцом Даниилом взгляды расходятся, он начинает нанимать работников для чеканки монет и платит им втридорога.

– Разрешите? – стукнул в дверь тот, о ком речь зашла.

– Проходите, святой отец, рад видеть в добром здравии! – пригласил я в кабинет того, кто хранил наследство царя Тартарии и признал меня наследником.

– И вы здесь? – нахмурился отец Даниил, с неприязнью посмотрев на банкира.

Еще не так давно эти двое смотрелись неплохой командой. Как ни крути, а чеканка монет – дело важнейшее для Сибири и не такое простое. С приисков в банк прибывает намытое золото, там оно взвешивается и приходуется, а потом отправляется на переплавку и чеканку. Когда же монеты готовы, то вновь приходуются в казну. На бумаге выглядит все легко и просто, а на самом деле сопряжено с трудностями. Случалось, что разница в весе доходила до полкилограмма. Из банка отправлено сто килограмм, а в чеканный двор доехало девяносто девять килограмм пятьсот грамм. С монетами случалась уже обратная ситуация, но банкир и главный монетопечатник ситуацию улаживали, и моего вмешательства не требовалось.

– Так, рассказывайте, что за черная кошка между вами пробежала! – приказал я.

Ответ не стоил моего внимания! Все из-за денег, несмотря на то что оба на золоте сидят! Честнейшие люди, что не может не радовать. И ведь не за себя пекутся, банкир трясется аки Кощей над каждым золотым, а отец Даниил желает за труд своим работягам достойно платить. Нет, припомнили и расхождения в весе золота, задержку с поставкой сырья и готовой продукции. Даже обвинили друг друга, что подрывают мой авторитет и позорят Сибирь. Ругались с достоинством, аргументы приводили разносторонние, но до сквернословия не дошли и до драки не опустились.

– Хватит! Понял я уже все! – прервал я их перепалку. – Дурью оба страдаете!

– Так ведь… – начал отец Даниил, но я его перебил:

– Ты, батюшка, тоже хорош! Не мог заявить, что без оплаты работникам не поставишь в казну ни рубля? Кстати, а себя возблагодарить за труды не забыл?

– Дело богоугодное, а на жизнь мне и так хватает, – отвел глаза отец Даниил.

– Алексей Петрович, будьте любезны, проясните ситуацию, на каком у нас окладе уважаемый начальник печатного двора Сибири? – обратился я к казначею, придумав новую должность отцу Даниилу, при этом неожиданно осознал, что даже не удосужился узнать, как в миру батюшку звать.

– Э-э-э, так ведь у него же церковный сан, – растерялся казначей.

– Иван Макарович, ваше высокопревосходительство, – обратился ко мне священнослужитель и начальник печатного двора, – ни на какие должности не заступал, просьбу выполнял вашу!

– Простите, а как к вам теперь обращаться? – уточнил у растерянного святого отца Велеев. – Два начальника, равных друг другу по чину, намного быстрее договорятся и проблемами общими проникнутся!

Ха! Молодец банкир, уловил мою мысль!

– Даниил Сергеевич Пуштарев, я, – представился начальник печатного двора.

– Вот и хорошо! В церкви обращаемся как подобает, а на совещаниях и в обычной жизни – уже по имени-отчеству, – заявил я и уточнил: – Ничего не нарушаю и не оскорбляю таким образом?

– Нет, – растерялся Даниил Сергеевич. – Правда, не слыхал, чтобы святые отцы еще как-то империи служили.

– А теперь – к проблемам! – потер я ладони и достал из шкафа… третий бокал. – В знак примирения и дальнейшего плодотворного сотрудничества! – провозгласил тост и подвинул бокал в сторону Пуштарева.

Чокнулись, выпили, ну, если можно так назвать пару глотков, всем ведь понятно, что символически коньяка капнул, да и закусывать его нечем, если только в переговорную идти… Выслушивать их проблемы не стал, понимаю, что те несерьезные, дал сроку два дня, и если не разрешат между собой, то пусть приходят. С этими напутствиями и выставил их из кабинета. Следует что-то предпринять и найти, что противопоставить Британии на воде. Как-то подготовиться к приезду императрицы, чтобы не ударить в грязь лицом и… много еще чего. Задач громадье, планы неопределенные, а действовать необходимо. Правда, хорошо, что могу все же четко обозначить цели, тогда задачи можно выполнить!

Глава 2

Подготовка визита

Утром следующего дня отправился в ювелирную лавку, решив не откладывать с подарками. Охранители, в количестве пяти господ офицеров, бессменно находятся поблизости. Как ни печально, но пришлось смириться с вопросом безопасности своей персоны, хотя и не нравится мне такое дело. Правда, из пяти сопровождающих один – мой адъютант, второй – водитель, и только трое отвечают за безопасность, да и то выполняют свои обязанности немного не так, как полагается. Нет, охрана исправно пытается пресечь встречу с подозрительными личностями, готова в любой момент открыть стрельбу в случае опасности. Однако в ту же ювелирную лавку я вошел первым, помещение никто не осматривал и не проверял присутствующих в нем. А вдруг там меня убийца поджидает? Так что, честно говоря, иногда подсмеивался про себя над действиями или, точнее, бездействием таких охранителей. Пусть Анзор, Гастев и все остальные, кто настаивал на моей безопасности, будут спокойны.

– Уважаемый Марк Семенович, здравствуйте, – обратился я к пожилому ювелиру.

– Ой, доброго вам денечка, Иван Макарович! Рад снова вас лицезреть у себя в мастерской. Ваш заказ почти готов, – радостно воскликнул владелец лавки.

– Почему только «почти»? – поинтересовался я. – Какие-то сложности?

– Нет-нет, – замахал руками Марк Семенович, – что вы, господь с вами, проблем нет, есть несколько предложений! – Его глаза за стеклами пенсне лукаво блеснули.

– И в какую сумму это обойдется? – поинтересовался я, прекрасно понимая, что он предлагает улучшить заказ, не бесплатно, разумеется.

– В первую очередь, – ювелир достал из-под прилавка коробочку и открыл ее, – медаль, – выложил передо мной, – все как просили и согласно эскизу!

Марк Семенович исполнил все в точности: серебряный круг, на реверсе – горы, а на аверсе – надпись «За отвагу от Сибири».

– Согласен, все в точности, – взяв в руки наградную медаль и осмотрев ее, констатировал я.

– Вот я и говорю, что Марку Семеновичу можно довериться! – широко улыбнулся ювелир. – Мое же предложение таково: сделать ряд медалей. Ордена тогда ценнее будут. Присвоить каждой степень, а если кто-то из служивых соберет определенный ряд, то уже награждать денежным довольствием. У меня есть задумка. – Из все той же коробки он взял лист бумаги и протянул мне.

– «За боевые заслуги от Сибири»; «За воинскую доблесть от Сибири»; «За преданность Сибири» и «За особые заслуги перед Сибирью», – прочел я. – Получается всего пять степеней.

– Ваше высокопревосходительство, обратите внимание, что последние две медали можно вручать не только военным, но и гражданским лицам, – пояснил мне ювелир.

– С орденами примерно такое же предложение? – ради проформы спросил я, заранее предвидя ответ.

– Да, – покивал ювелир. – Есть различные варианты наименований, но предложенное вами категорически не подходит! Ни в коем случае не стоит медали и ордена, если их мало, называть одинаково.

– И каковы названия? – осторожно поинтересовался я.

Ну, так и я предполагал! Марк Семенович решил, что ордена стоит назвать «За Сибирь и Тартарию»; «От Ивана Чуркова»; «Признание Хозяина Сибири» и вариации на эту тему.

– Нет, такой подход меня не устроит, – покачал я головой, пытаясь представить реакцию императрицы, когда та узнает о таких наградах, которые начну вручать пусть и особо отличившимся.

– Тогда просто и лаконично, – улыбнулся ювелир, – «Сибирский орден», и к нему указать степень; трех, наверное, достаточно.

– Хорошо, – подумав, согласился я, предварительно осмотрев почти готовый орден. – На этом и остановимся. Представьте господину Велееву выкладку о стоимости материалов и работ за, скажем, сто медалей и два десятка орденов. После получения предоплаты за материалы приступайте к работе, по ее окончании деньги вам незамедлительно выплатим.

– Алексей Петрович сможет мне дать письменную гарантию, что выплату произведут, а не обманут бедного ювелира? – поинтересовался Марк Семенович.

– Без проблем, – чуть улыбнулся я, слабо представляя, как владелец сети магазинов украшений, ломбардов и изготовитель драгоценностей, имея под своим началом десятки работников, может оказаться бедным. – Мне еще необходимо для личных нужд приобрести украшения.

– Для дамы сердца? – уточнил ювелир.

– Хм, если что-то найдется достойное, – почему-то вспомнив Ольгу Николаевну и что никогда не делал ей подарков, сказал я, а потом добавил: – Еще мне нужно для сестры и ее ребеночка памятный знак, а также презент на свадебную церемонию хорошим людям.

– Э-э-э, а на какую сумму рассчитываете? – пригладил ювелир редкую шевелюру, пытаясь скрыть разгоревшийся азарт.

Брошь в виде розы, усыпанная бриллиантами, имитирующими росу, обошлась в неприличную сумму. Купил и золотой кулончик на цепочке для подарка еще не рожденному племяннику или племяннице. Сестрице взял золотой чарм-браслет с различными зверьками, которых можно перебирать и нервы успокаивать. А вот свадебный подарок банкиру и его невесте выбрать не смог. Дело не в стоимости, но дарить украшения – моветон, а ничего привлекательного ювелир не смог предложить. Ладно, с этим вопросом разберусь, время есть.

Распрощался с ювелиром и вышел на улицу, где нещадно палит солнце. Савелий с моим водителем стоят в теньке и курят, трое охранителей весело переговариваются с торговкой пирожками, горожане проходят мимо. Усталый городовой свистит и машет рукой на приближающийся грузовик, водитель которого нарушил правила движения по городской дороге. Все спокойно и буднично, хочется оказаться на реке и искупаться, а необходимо встретиться с градоначальником и обсудить прибытие императрицы. Желательно и Лису-Марию отыскать, чтобы узнать, как она сумела договориться.

– Савелий Петрович! – окрикнул я подпоручика, сел в машину, а когда адъютант с водителем заняли свои места, приказал: – Отправляемся к главе города.

– Михаил Алексеевич в это время любит бывать у госпожи Беляевой в заведении, том, которое напротив главного храма, – прокомментировал водитель.

– В ресторане? – уточнил я у Василия Петровича, который машину завел.

– Да, – кивнул тот и усмехнулся. – Рестораном заведение называть можно с натяжкой, скорее – дом развлечений, где можно и вкусно покушать.

– И откуда такие подробности? Бывать приходилось? – ехидно поинтересовался мой адъютант у водителя.

– Савелий, давно известно, что слухам верить нельзя, пока своими глазами не увидишь, ушами не услышишь и сам не отведаешь! – со смешком ответил Василий Петрович, смахнув со своего золотистого погона соринку.

Да, рядом со мной младший офицерский состав, в том числе и охранители имеют именно это воинское звание, правда, у тех еще и чин, что говорит об их более высоком статусе.

– Хорошо, рули к этому заведению, – согласился я, обрадовавшись, что могу и на соперницу Марты по бизнесу посмотреть.

– Туда только по приглашениям пускают, – осторожно заметил мой водитель.

– В самом деле? – хмыкнул я, слабо представляя, кто меня может куда-то в Екатеринбурге не пустить…

Хм, однако бравые вышибалы или охранники заведения не следят за политической жизнью, высокопоставленных лиц не узнают и тупо твердят:

– Нет приглашения – нет входа. Это правило, и оно всех касается. Иди ты отсюда, мил-человек, пока кости не переломали или полицию не вызвали.

Мои охранители с адъютантом находятся рядом, но делают вид, что мы не знакомы. Краем глаза вижу, как сдерживает смех Василий Петрович, бедняга уже от натуги покраснел. Савелий Петрович улыбается во весь рот, да остальные господа офицеры не сдерживают веселья.

– Полиция – это хорошо, – похлопал я тростью по ладони.

Вполне себе нормальный повод, чтобы размяться. Дрался давно, уже и не упомню когда, а от спарринга мои друзья всячески уклоняются. Анзор считает, что махать со мной кулаками глупо, все равно проиграешь. Его помощник пару раз пытался, а потом заявил, что надоело ходить с синяками и разбитым носом. Подумаешь, случайно один раз ему в лицо заехал, тот сам виноват, пытался увернуться!

– Так, парни, желаю попасть в это заведение, и вы мне не помеха, – усмехнулся и взялся за ручку двери, в тот же момент мне на плечо легла ладонь вышибалы. – Заметь, ты первый начал! – хмыкнул я, крутнулся, выходя из захвата и делая мах ногой, подсекая ноги громилы.

Не ожидавший такого поворота событий, расслабленный и самоуверенный горе-вышибала рухнул как подкошенный к моим ногам. А вот второй, следует отдать ему должное, отреагировал мгновенно. Повернулся боком и своим пудовым кулачищем попытался разбить мне лицо. Промахнулся вышибала, я чуть качнул корпус влево, пропуская удар и держа трость в левой ладони, правой пробил несколько раз по корпусу противника, а завершающий удар сделал в голову. Все, мой противник «поплыл», зато второй на ноги вскочил, но тут меня ждало разочарование.

– Стой! Стреляю! – раздался оклик моего адъютанта, который заодно с тремя охранителями взял вышибалу на прицел. – Руки вверх, чтобы я их видел!

– Чего делается-то?! – взревел вышибала, но команду Савелия Петровича выполнил.

– Дебилы! Хозяина Сибири не узнали! – выглянув из заведения и побледнев, выкрикнул какой-то слуга. – Простите великодушно, ваше высокопревосходительство! Недоразумение произошло! Парни не так давно на охрану заступили, из деревни приехали и не обтесались еще, все кулаками норовят! – скороговоркой выпалил немолодой мужик, держась за ворот фирменной ливреи и пытаясь ту оттянуть, словно ему воздуха не хватает.

– Дышите глубже, – посоветовал я и рукой показал, чтобы в сторону отступил.

Прошел в заведение и огляделся. Холл большой, стены задрапированы тканью темно-синего цвета, висят электрические светильники-«подсвечники» (модные, дорогие, недавно в продаже появились!), несколько картин, в целом неплохо, вкус у владелицы есть. Шагнул в первую же дверь и оказался в полумраке большого зала. Столиков не так много, за несколькими сидят посетители, с которыми расположились полуодетые девушки явно легкого поведения. Занавески не пропускают ни единого лучика света с улицы, шторы массивные, темно-бордовые, много картин, содержание которых в моем мире могло квалифицироваться как порнографические сцены с различным уклоном. И это заведение устроено напротив главной церкви! Интересно, куда смотрит глава Екатеринбургской епархии отец Сергий?

– Ваше высокопревосходительство, желаете отобедать? Пожалуйста, следуйте за мной, сей момент организую лучший столик, – сказал идущий за мной распорядитель.

– Любезный, а зала без всякого этакого антуража у вас нет? – обвел я тростью помещение.

– Конечно, имеется! Вам следовало пройти в двери, которые справа находятся, там все в классическом стиле, – ответил тот мне.

– А что у вас на втором этаже? – развернулся я и направился в указанном направлении.

– Так много чего, – вымученно облизнулся тот. – Имеется игорный зал, там можно перекинуться в картишки, не желаете?

– Не сейчас, – отмахнулся я и остановился напротив мраморных ступеней, ведущих на второй этаж. – Что еще?

– Кабинеты для приватных бесед, комнаты с дамами, согласными скрасить одиночество посетителей. Имеются и пустые апартаменты, для тех, кто со своими подругами приходит, – решил ничего не скрывать управляющий.

– Господин Марков сейчас здесь? – направился я к «нормальному» залу.

– Михаил Алексеевич? – уточнил распорядитель и, когда я кивнул, ответил: – Тут-с они, завсегдатай, с хозяйкой дружат.

– Зови, – коротко распорядился я, оглядывая небольшой и пустующий зал.

– Одну минуту! – склонил тот голову и поспешил уйти, а ко мне подошла официантка и вежливо поздоровалась.

Я сел за столик и взял меню, в котором проставлено число двухнедельной давности. Этот зал у посетителей не пользуется спросом, явно пустует, а убирают его небрежно, кое-где оставлены на полу разводы от тряпки, под столом небольшой, но слой пыли имеется. И при этом на электричестве и обстановке не экономят. Скатерти свежие, мебель хорошая.

– Борщ, котлету по-киевски с картошкой, салат, – перечислил я, заказав стандартный набор блюд. – Надеюсь, пища свежая, а не того числа, от которого меню.

– Прямо с плиты, и продукты закупаются ежедневно, – заверила меня официантка.

Заказ она принесла быстро, не успел папироску выкурить. Господин Марков, застегивая на ходу пуговицы пиджака, тоже не заставил себя ждать. С улыбкой на лице и смазанной губной помадой на щеке, улыбаясь, подошел к моему столику.

– Ваше высокопревосходительство, как же я рад встрече!

– Присаживайтесь, – поглощая борщ, на самом деле сваренный вкусно и по-домашнему, кивнул я на стул. – Закажите чего-нибудь, не дело, когда один ест, а второй нет.

– Чая и пирожков! – крикнул Марков официантке.

Ем, искоса поглядываю на Михаила Алексеевича, тот молчанием тяготится, но не могу сказать, что сильно нервничает, тем не менее чувствуется его неуверенность. Могу его понять: сам бы в такой ситуации не знал, чего ожидать.

Подозвал официантку и, когда та подошла, сделал заказ:

– Кофе принесите, пожалуйста, передайте благодарность шеф-повару, трапеза понравилась.

– Рады вам угодить, – собирая со стола пустые тарелки, ответила девушка.

Через пару минут передо мной поставили кофе, точнее, какую-то бурду со специями. Отпил глоток и понял, что поторопился с комплиментом поварам.

– Какой-то заморский рецепт, – прокомментировал Марков, заметив, что я поморщился. – Кто-то его восхваляет, сам я не понял, за что, поэтому довольствуюсь чайком, его трудно испортить.

– Господин Марков, у меня есть несколько вопросов, – закурив, проговорил я, пытаясь табаком перебить привкус так называемого кофе.

– Слушаю вас, Иван Макарович! – сглотнув, ответил градоначальник.

– Начнем с текущих дел, – произнес я. – Что сделано к приезду императрицы, какие торжества в ее честь намечены, где ее со свитой поселим и все в таком духе. Вы понимаете, о чем речь?

– Да-да! Не беспокойтесь! Почти все подготовлено, городской оркестр будет на перроне, толпа обязательно криками станет приветствовать императрицу. Резиденцию, которую Ольга Николаевна так и не видела, спешно приводят в порядок. Госпожа Соловьева, ваш пресс-секретарь, составила программу визита императрицы и ее свиты. Если память меня не подводит, то после прогулки по городу ее императорское величество осмотрит больницу и лабораторию, где трудится уважаемый профессор Портейг. – Его взгляд вильнул в сторону. – Под вопросом место трапезы и торжественного обеда, рассматриваю два варианта. Первый – в ресторане госпожи Марты, второй – у Олеси Федоровны.

– В этом заведении? – удивился я, с трудом представляя, как сюда можно пригласить столь знатную гостью.

– Нет-нет, что вы! – замахал руками Марков. – Госпожа Беляева со дня на день открывает подле вашей управы свое новое заведение. Оно предназначено только для деловых переговоров и приема вкусной пищи. Никаких развлечений и дам легкого поведения! Все сделано по высшему разряду. Прошу вас лично в этом убедиться и тогда уже решить, где императрицу встречать.

Хитрый лис! Выкрутился, почуяв, что могу задать неудобные вопросы, а там дело может перейти и в разряд подсудных. Как минимум за мздоимство и продвижение интересов определенных лиц, которые непроверенные.

– Посмотрим, – уклончиво сказал я. – Надеюсь, городская казна не несет убытков, передавая на правах аренды помещения владелице данного заведения.

– Поклеп и навет! Оговорили, ваше высокопревосходительство! – горячо и мгновенно отреагировал Марков с театральным жаром и негодованием. – Это все завистники и недоброжелатели!

Ха, три раза! Плохой он актер, ни единому слову не верю, а значит, раздавал-таки, подлец, городскую недвижимость своей любовнице задарма!

– Не кипятитесь, Михаил Алексеевич, не нужно, этак еще удар хватит, – проговорил я, покачав осуждающе головой. – Вот и покраснели уже… попейте чайку и продолжайте. Что-то вы говорили насчет резиденции. Насколько помню, суммы на ее содержание из казны Сибири идут исправно, каждый месяц. Так с чего бы там наводить порядок? Достаточно провизию свежую закупить, и всего-то делов!

Про постоянные отчисления – слукавил, не могу об этом знать, только догадываюсь. Давно с Велеевым обсуждали расходы, и тогда звучало предложение урезать финансирование содержания резиденции императрицы. Хоть убей – не помню, какое решение вынесли. А судя по реакции градоначальника, тот и вовсе не в курсе, но виду постарался не показывать.

– К приезду Ольги Николаевны все необходимо перепроверить, отчистить и постельное белье тоже заменить, – заметил градоначальник. – Визит, если верить Лисе… простите, Марии Генриховне, продлится неделю. Запланированы посещения военных объектов, в том числе заводов, на которые даже у меня нет доступа! – с явным облегчением завершил он.

А вот это уже новость так новость! И куда же у меня Анзор смотрит?! На режимные объекты попрется императорская свита, а там может оказаться шпион на шпионе! Немедленно следует найти мою пресс-секретаршу и как следует с ней переговорить. Уж программу визита могла бы со мной согласовать! Кстати, а не поэтому ли она забилась в какую-то нору и носа не показывает, зная, что таким подходом окажусь недоволен? Да что там недоволен! Я, черт возьми, в ярости!

– Понятно; значит, подготовка идет полным ходом, это хорошо, – задумчиво проговорил я, мысленно меняя наметившиеся планы.

– Я вам потом предоставлю смету и план встречи, в том числе и запланированные мероприятия, маршруты передвижения… – начал говорить с облегчением Марков, но я его прервал:

– Сегодня в пять вечера жду вас в управе с подробным отчетом. Сейчас же, простите, есть дела, – взмахом руки подозвал официантку и, когда та подошла, попросил: – Счет, пожалуйста.

– Ваше высокопревосходительство, мне велено передать, что все за счет заведения, – с широкой улыбкой заявила официантка, а потом добавила: – Владелица, к величайшему сожалению, в данный момент проверяет строящийся ресторан и не может засвидетельствовать вам свое почтение. Однако Олеся Федоровна просила передать, что все к вашим услугам, что бы вы ни пожелали!

Явно врет, ну, в части отсутствия хозяйки. По какой-то причине госпожа Беляева не захотела со мной общаться. Впрочем, предусмотрительная дама, ничего не скажешь. Ей неизвестно о содержании нашего разговора с Марковым: а вдруг я высказал ему претензии, в том числе и насчет данного заведения?..

– И тем не менее принесите счет, – упрямо заявил я. – Не люблю, знаете ли, без приглашения есть задарма.

– Пожалуйста, – вытащила из кармашка передника бумажку официантка и положила передо мной.

– Три рубля золотом? – поразился я неадекватной сумме.

– В эту стоимость включен минимальный набор развлечений, вы им не воспользовались, однако правила… – начала объяснять официантка, но я остановил ее взмахом руки.

Достал портмоне, отсчитал ассигнаций по курсу к трем золотым рублям, после чего добавил три бумажки по рублю чаевых и, встав, сказал:

– До свидания; а вас, Михаил Алексеевич, жду в назначенное время.

– Да-да, непременно буду и все бумаги принесу, – закивал тот, не сдерживая радостной улыбки.

Хм, думает, пронесло и гроза мимо прошла? В какой-то степени это будет зависеть от того, какие выкладки он предоставит, в том числе и какие суммы запланировал потратить. Почему-то мне кажется, что, когда господин Велеев узнает про эти расходы, настроение у него упадет.

Уже выходя из этого заведения, в дверях встретился с сэром Гардингом. Посол в отличном настроении, что-то говорит насчет прелестей девушки распорядителю, а тот подхалимски кивает и подхихикивает.

– Какая приятная встреча! – заметив меня, воскликнул Чарльз и сунул в руки распорядителя свои шляпу и трость.

– Доброго дня, – поприветствовал я посла и пожал его протянутую ладонь. – Вы отобедать или развлечься?

– Перекусить, – улыбнулся англичанин. – Согласитесь, в такое время и жару развлекаться сложно, если только в подвале, где от стен холод исходит. Кстати, а это неплохая идея! Обязательно ее до владелицы заведения донесу, тогда можно с дамами утешаться несмотря на жару и духоту.

– Или выезжать на природу, – усмехнулся я; почему-то никак не могу избавиться от мечтаний своего адъютанта искупаться в реке и поваляться на травке.

– Там нет такого комфорта, – пожал плечами сэр Гардинг, а потом потер переносицу и попросил: – Иван Макарович, нам бы переговорить, так сказать, полуофициально…

– Это как? – заинтересовался я. – Официально – понятно, еще яснее, если разговор без чинов в неформальной обстановке. А полуофициально… – развел руками, мол, не понимаю, а сам-то прекрасно осознаю, на что посол намекает.

– Гм, часть разговора – официальная позиция Лондона, но дополню ее собственным мнением, мыслями и, с вашего позволения, советами, – пояснил Чарльз. – Надеюсь и от вас на нечто в том же духе.

– Вы все лучше и лучше говорите по-русски, – заметил я. – Хорошо, предлагаю завтра утром встретиться и за чашкой кофе в ресторане обсудить наши дела.

– А не хотите нанести визит в посольство? Посмо́трите, как обустроились, – предложил Чарльз. – Можно и утром, время на ваш выбор.

– В десять часов не рано? – принял я приглашение.

– Нет, я встаю на заре, особенно в такую погоду. – Он кивнул в сторону двери, намекая на палящую духоту и жару.

На этом мы и расстались, Чарльз подозвал распорядителя и довольным голосом заявил, что Мадлен ему сегодня понадобится до поздней ночи, он-де готов развеяться. Н-да, слова – это одно, а на деле все может выглядеть совершенно не так. Гадать, для чего посол желает переговорить – нет смысла, завтра узнаю. Сейчас же мне необходима Лиса-Мария, которая на себя слишком много взяла. Кстати, немного уже остыл и немного успокоился, пожалуй, моя пресс-секретарша правильно сделала, что на глаза не попадается. Хм, она меня стала просчитывать, что не очень приятно.

– Василий Петрович, – обратился я к своему водителю, – поведай мне, за что в данном заведении хотят три рубля золотом? Сумма-то большая, я очень удивился, когда за стандартный обед мне такой счет выставили.

– Вам предложили заплатить за обед? – удивился подпоручик, заводя двигатель. – Куда прикажете ехать?

– Давай в управу, следует сыскать одного человека, – распорядился я, а потом напомнил: – Так что там с оплатой-то?

– Гм, в приглашении указано, что вход возможен именно с данной суммой, к которой могут прибавить за дополнительно оказанные услуги, – пояснил мой водитель. – Другими словами, если закажете покушать и выпить двести грамм, дамочек легкого поведения на три часа, то оплата именно такая. За все что сверху – доплата.

– И есть желающие за такие деньги? – удивился я.

– Заведение процветает, – пожал плечами мой адъютант.

– Э-э-э, за эти деньги и три часа времени – не так и дорого, дамочек-то можно опробовать сразу десяток, если раздобыть определенные пилюли для потенции, – пояснил водитель, а потом добавил: – Извращения тоже доступны, есть специальный перечень, что можно, а что под запретом.

– Понятно, – поморщился я. – Полиция заведение проверяла? Нарушений не обнаружили? – спросил и понял, что господа офицеры об этом понятия не имеют.

Ладно, с господином Картко переговорю, пусть его люди проверят, все ли тут по согласию происходит, если у дам паспорта проституток, как часто их врачи осматривают, не используется ли труд несовершеннолетних или под влиянием чего-либо.

– Анна Максимовна, голубушка, отыщите Анзора и пригласите его ко мне, – велел я своей секретарше.

– Постараюсь, – взяла та в руки телефонную трубку.

– Да, если есть возможность, то и госпожу Соловьеву ко мне пригласите.

– Вашу пресс-секретаршу? – уточнила Анна, а потом постаралась быстро исправить и пояснить: – Простите, фамилия распространенная.

– Да, Марию Генриховну хочу лицезреть! – кивнул я.

– Э-э-э, Иван Макарович, насколько мне известно, она у вас в доме гостит, Катерине Макаровне помогает, – произнесла секретарша.

– Вот как? – развернулся я от двери кабинета. Лиса опять Катькой прикрыться решила? – Тогда Анзору передай, что жду его у себя дома. Кстати, на сегодня ты можешь заканчивать работу, отдохни, скоро у нас начнутся жаркие денечки.

– Спасибо! – улыбнулась секретарша и попросила телефонистку соединить с контрразведкой.

– Не засиживайся, – погрозил Анне пальцем, направляясь на выход. – Не сумеешь с Анзором связаться в течение десяти минут, так и не ищи его. Все, до свидания.

И все же с дорогами что-то нужно делать! Вроде и ровные, нет ям, но, черт возьми, пыльно! До дома доехал – и одежду можно выбивать, на зубах и в волосах песок, хорошо, что в глаза не попало.

– Василий Петрович, завтра подавай крытую машину, нехрен нам пылиться, – велел я своему водителю, благо парк автомобилей у нас растет как на дрожжах.

– Так жарко и душно же, – попытался тот возразить.

– Лучше в духоте, чем в пыли, – вздохнул я и направился к своему дому.

Охранители о чем-то весело за моей спиной переговариваются, решают, кто первый будет совершать обход территории. А охрана у моего особняка и так имеется, опять-таки благодаря чрезмерным заботам Гастева и Анзора. Кстати, у сестрицы и ее мужа имеется собственный дом, находящийся рядом, но в нем они редкие гости, так и норовят у меня порядки наводить. Нет, Терешкина это не касается, главный конструктор свой нос никуда не сует, чего не скажешь о Катерине.

– Иван Макарович, полдничать будете? – встретила меня вопросом служанка.

– Надя, благодарю, если только холодного квасу испить, в такую жару горячего ничего не хочется, – ответил я и спросил: – Что Катерина, как себя чувствует?

– Говорит – нормально, – ответила она мне, а потом шепнула: – Раз пять сегодня бледнела и губы кусала, как бы схватки не начались. Может, ее в больницу к профессору отправите? Так оно спокойнее будет, под приглядом докторов.

– Посмотрим, – неопределенно ответил я. – Кто у нас еще в доме, гости есть?

– Да почитай все свои, – недоуменно пожала плечами служанка.

Н-да, вопрос задал некорректно. Представить не могу, кого служанка должна принять за гостей. Ближайшие соратники и друзья под эту категорию не подпадают, ночуют в доме часто, да я и сам неоднократно во всеуслышание заявлял, что могут считать себя как дома.

– Мария Генриховна, случайно, не у Катерины? – задал конкретный вопрос.

– У нее; кстати, тоже говорила, чтобы та отправлялась в больницу. Даже помогла вещи собрать, но ваша сестра ни в какую не желает и требует квашеной капусты, соленых грибов и кислого молока с селедкой. Ну как такое возможно, живот же заболит… Ваше высокопревосходительство, хоть вы ее образумьте как доктор! – наябедничала мне служанка, но произнесла монолог на одном выдохе и тихим голосом, оглядываясь на лестницу.

– Пойду-ка проведаю дам, – сказал я и направился к лестнице.

– Они в мастерской Катерины Макаровны, – подсказала служанка.

Катька уже давно облюбовала под свою работу чердачное помещение, где пришлось делать ремонт, и теперь там настоящая мастерская художницы, с большими круглыми окнами. Кстати, когда туда затаскивали мебель, грузчики матерились на всю округу, облюбованный диван никак не желал пролезать по узкой лестнице. С горем пополам впихнули, а шкаф, комод, несколько кресел затащили без проблем.

– Дамы! – постучал я в дверь мастерской. – Можно к вам?

– Братец! – распахнула дверь Катерина.

Как среагировал и сумел отскочить?.. Дверь-то открывается наружу и могла меня приложить по физиономии, рассказывай потом всем, откуда на морде синяки! Ну, в общем-то на всех наплевать, это я себя на мысли поймал, что не желаю с императрицей объясняться.

– Ой, прости, чуть не зашибла! – весело рассмеялась Катерина, придерживая свой огромный живот двумя руками. – Но тебя и ударить-то невозможно, так что и волноваться не о чем! Вон мне Александр Анзорович рассказывал, что сколько ни старался, а ни разу не попал.

– Это не повод, – проходя и целуя сестру в щеку, хмыкнул я, – пытаться это сделать. Как себя чувствуешь?

– Нормально, – отмахнулась та. – Вань, скажи противной Надежде, чтобы кислого молочка принесла! Говорит, что нету, но я-то точно знаю – простоквашка в погребке!

– А закусывать собралась солеными грибами? – кивнул я на стол, на котором расставлены тарелки с несочетающимися продуктами. – Скажи, ты, случайно, грибы вареньем не заедала?

– И обо всем-то он догадается, – расстроенно покачала головой Катерина. – Мария Генриховна, хоть вы за бедную беременную женщину вступитесь! – прокричала Катька.

– Доброго дня, Иван Макарович, – вышла из-за ширмы моя пресс-секретарша с озабоченным видом и хитринкой в глазах.

– Здравствуйте, Лиса-Мария, – кивнул я ей и поцеловал протянутую ручку.

Как бы ни злился, но этикет соблюдать необходимо. К тому же знаю эту плутовку, она собирается выйти из воды сухой, явно же что-то задумала и спокойна как танк.

– Братец, не желаешь на мои последние работы глянуть? Пока никому еще не понравились, все говорят, что им не хватает вкуса, чтобы это оценить! – то ли пожаловалась, то ли похвасталась сестра.

– Покажи, – согласно кивнул я.

Ну не слышал, чтобы в это время кто-то из художников сыскал славу, рисуя… мм, работая в авангардном стиле. Хаотические мазки, буйство красок, но при этом угадывается какая-то закономерность, а если долго смотреть на полотно, то и сюжет прорисовывается.

– Интересно, – потер я переносицу. – Знаешь, мне думается, что ценители, когда познакомятся с этими полотнами – оценят их по достоинству.

– Неужели правда? – недоверчиво уточнила Катерина. – Тебе в самом деле понравилось?!

Краем глаза заметил, как Лиса-Мария нахмурилась и с озадаченным видом к картинам подошла. Вижу, что моя пресс-секретарь не разделяет такую точку зрения.

– Время покажет, – хмыкнул я. – Ты у меня молодец, – подошел и по-братски чмокнул сестру в лоб, стараясь оценить, нет ли у нее жара.

Слава богу, температура вроде бы в норме, лоб прохладный, хотя и испарина есть.

– Знаешь… – начала сестра и оборвала себя на полуслове.

Зрачки у нее расширились, руки судорожно живот обхватили, губы сжала, а потом выдохнула:

– Черт, как больно-то! Знала бы, ни в жизнь замуж не пошла. А-а-а! – протяжно закричала.

– Ей в больницу давно пора! Пока еще воды не отошли, давайте ее переправлять! – засуетилась Лиса и первым делом вытащила огромный чемодан из-за ширмы. – Вещи собраны!

– Вы в своем уме? Какие еще вещи?! Потом нужное принесем! Позовите кого-нибудь из охраны, чтобы помогли мне сестрицу до машины довести! Да, сами никуда не исчезайте, поговорить необходимо, – сказал я своей пресс-секретарше.

Катьку пришлось нести на руках. И откуда в ней столько весу взялось? Тем не менее добрались до больницы без происшествий, если не считать непрекращающихся стонов Катерины.

Глава 3

Хлопоты

Медбратья занесли на носилках стонущую Катьку в операционную, за профессором бегом отправилась какая-то сестра милосердия, забавно подобрав полы халата. Медицинский персонал в наших больницах уже давно от старой форменной одежды избавился. Все оценили удобство халатов, правда, головные уборы остались прежними и большие красные кресты вышиты на спинах и груди с надписью «Сестра милосердия» или «Брат милосердия». На этих надписях настоял Портейг, чтобы больные видели, кто о них заботится, а враги, случись война, не стреляли по врачам. Н-да, пока еще не попраны мораль и честь, и медицинские работники считаются неприкосновенными. Утопия или не происходило за последнее время слишком жестких и даже жестоких кровавых столкновений? Если честно, то это я настоял, чтобы в полевых условиях сестры милосердия имели стандартную форму с повязками Красного Креста на рукаве.

– Что тут у нас?! – скорым шагом вошел в операционную Семен Иванович. – Голубушка, будет вам так причитать! – улыбнулся он моей сестре, беря ту за руку и начиная считать пульс. – Тихо, тихо, спокойно; все хорошо, и скоро станете мамочкой.

Я медленно попятился к дверям, не собираясь присутствовать при рождении племянника или племянницы. Знаю своего компаньона, тому может прийти в голову заставить меня и роды принимать.

– Посторонние! На выход, и позовите акушерку Анастасию Петровну! – рыкнул Портейг, оглянулся и махнул на меня: – Вас, Иван Макарович, это тоже касается!

Да не вопрос! Меня из операционной словно ветром сдуло! Стою на крылечке больницы и курю, правда, что-то пальцы подрагивают. Наверное, от того, что Катька оказалась намного тяжелее, чем выглядит.

– Савелий Петрович! – крикнул адъютанту, а когда тот подбежал, попросил: – Сообщите Василию Андреевичу, будущему папаше, что его супруга рожать вздумала.

– Будет сделано! – четко ответил тот и пошел в больницу.

– Э-э-э, подпоручик, а вы куда направляетесь? – поинтересовался я.

– По телефону разыщу, а приехать господин Терешкин сможет самостоятельно, так оно быстрее получится, – разъяснил мне адъютант.

Ну, согласен, мысли в разные стороны скачут, голова плохо соображает. Пора брать себя в руки, тем более что Лиса-Мария в сторонке скромно стоит и своей участи ждет.

– Мария Генриховна, – направился к своей пресс-секретарше, – не соблаговолите ли, голубушка, прояснить несколько моментов в отношении приезда ее императорского величества? – произнес елейным голосом, от которого бывшая журналистка зябко плечами передернула.

– Иван Макарович, дорогой, а что следует объяснять? – в тон мне ответила Лиса и бесстрашно посмотрела в глаза.

Вот же чертовка! Вижу, что боится до колик, а держаться старается уверенно и независимо.

– Меня интересует, что вы такое посулили! – рыкнул я, начиная закипать и осознавая масштаб бедствия.

– Ничего особенного, – развела руками моя собеседница. – Катерина Макаровна, сестрица ваша, тоже присутствовала при телефонном разговоре, и мне кажется, что ее просьба к императрице стать крестной мамой ее ребеночка сыграла решающую роль. Со своей стороны, я намекнула, что следует проявить императорскую милость и наградить отличившихся в недавних событиях. Предложила посмотреть, как в Сибири живет народ и почему у него и в мыслях нет устраивать какие-то заговоры и перевороты.

– Какая еще милость?.. – озадаченно уточнил я.

– Так это уже как Ольга Николаевна решит. Может наградить, а захочет – накажет, – усмехнулась моя слишком уж независимая пресс-секретарша.

– Предоставьте, любезная Мария Генриховна, подробный отчет о переговорах, обещаниях с вашей стороны, – взглянул на часы. – Будьте добры сегодня в семь вечера мне таковую бумагу на стол положить.

– Постараюсь, – потупила та взор, а потом смиренным голосом произнесла: – Придется нарушить один из ваших указов и трудиться во внерабочее время, как понимаю, без оплаты и премии.

– О последней можно и вовсе забыть, если то, что мне стало известно, подтвердится, – покачал я головой, сдерживая гнев.

– Ваше высокопревосходительство! Не виновата я! Заявила императрице, что вы хотите ее видеть и побеседовать! И что в этом такого?! Опять-таки вам есть что показать Ольге Николаевне… – с жаром начала Лиса, решив перейти от обороны в наступление, но я не дал ей досказать, перебил:

– Показать? Это на что вы намекаете?!!

– На заводы и фабрики, обустройство аптек с больницами, трудовой распорядок, – ответила та, стараясь не показывать веселья.

Глубоко вдохнул и выдохнул… она меня явно провоцирует. Только не понимаю, за каким чертом ей это потребовалось. Знает же, что могу отправить в услужение к отцу Даниилу. Кстати, тому тоже не повредит, ишь ты, собачится с банкиром! Да и Велеев мог бы дипломатично вопросы решать, а не на меня полагаться. Этак все на шею сядут и поедут, свесив ножки, рассчитывая, что Хозяин Сибири придет и во всем разберется: разрулит, как здесь пока не говорят.

– Мария Генриховна, вы же понимаете, что императорскую свиту я не могу пустить на секретные заводы, – медленно говорю, думая, как бы достучаться до разума журналистки, которая явно опять что-то затеяла.

– Да, поэтому я и предупредила, что с императорской особой может отправиться не более пяти подданных, персоны которых одобрят ваша контрразведка и непосредственно вы, – ответила она мне.

– Гм, это радует, – вынужденно согласился я. – Рад, что вы предусмотрели этот момент, и тем не менее изложите все договоренности на бумаге и предоставьте мне. Еще необходимо решить, кого назначить ответственным за организацию встречи императрицы и ее свиты. Боюсь, господин Марков с таким грузом ответственности не справится.

– У него и так много забот, – покивала моя собеседница. – Знаете, на вашем месте, не приведи господи взвалить на себя такую ношу, я бы попросила заняться этим начальника контрразведки. С таким-то поручением у него появится шанс кого-нибудь на нашу сторону перетащить. Да и за соблюдением порядка проследит, чтобы ни у кого ничего не пропало.

Хм, намекает на прошлое Анзора. Ну, местные воришки, если он им даст команду – и шагу не сделают, это мне превосходно известно. Опять-таки за безопасность-то кто у меня отвечает?

– Знаешь, одной контрразведки недостаточно, Анзора попрошу обеспечить безопасность нашим гостям, что и так в его обязанностях. А вот за все мероприятия, в том числе общение с прессой, интервью, пожалуй, назначу тебя, – принял я решение. – Только, голубушка, со мной не забывай согласовывать, а то, знаешь ли, отец Даниил намедни жалился, что при храме свечи продавать некому. Понимаешь, о чем я?

– Ваше высокопревосходительство… – уже испуганным голосом произнесла госпожа Соловьева, – помилуйте, не справлюсь я с такой ответственностью!

– Свечи продавать? – хмыкнул я. – Голубушка, вы же мне далеко не все поведали. Сомневаюсь, что императрица из-за личного интереса в такое-то время бросает только-только отвоеванную столицу и отправляется к черту на рога смотреть, как тут что устроено! А так как всей информацией владеете только вы, то вам и банковать. Все! Жду вас завтра с отчетом!

– Я могу дождаться, кто у Катерины Макаровны родится? – поинтересовалась моя пресс-секретарша.

– Да, – кивнул я, наблюдая, как во двор больницы заезжает автомобиль и из-за руля выскакивает Марта, а позади нее спешит вылезший с пассажирского места будущий папаша.

– Как Катерина?! – подбежала ко мне Марта.

– Рожает, – пожав плечами, ответила вместо меня Лиса-Мария. – Бедняжку накрыли схватки, стонала сильно.

– Что же ты творишь-то?! – воскликнул я, схватив своего зятя, который, побледнев, качнулся, словно собираясь в обморок грохнуться.

– Кстати, а не желаете ли вы, по древнему обряду, поддержать свою супругу? – с улыбкой волкодава продолжила Лиса-Мария, обращаясь к несчастному господину Терешкину, который и так сам не свой.

Она его добить хочет? Из-за того, что сама недавно от меня нагоняй получила? Это такая особенная месть! Ничего, потом ей аукнется, скажу Катьке, что ее подруга застращала Василия и заставляла на родах присутствовать. Стоп! Это же традиция из далекого будущего, здесь, в этом времени, насколько мне известно, такое не принято. С чего бы госпожа Соловьева это выдумала… или кто-то подсказал? Неужели есть тот, кто так же, как и я, тут оказался?

– Это ты про какой обряд? – нахмурилась Марта, посмотрев на Марию, сняв с моего языка аналогичный вопрос.

– Кувада: в переводе с французского означает буквально «высиживание яиц»; обряд такого толка бытовал среди многих народов, в том числе и славянских. Это традиция присутствия мужа при родах жены. Он должен имитировать стоны роженицы, тужиться вместе с ней, а также осуществлять практическую помощь при родах, к примеру, приносить воду, поддерживать рожающую жену, перерезать пуповину. Для того чтобы жена благополучно родила дитя, она должна перешагнуть через отца ребенка, – с улыбкой произнесла Мария Генриховна, наблюдая, как Василию Андреевичу на глазах становится дурно.

– Пуповину… – пробормотал он и попытался закатить глаза, но мой несильный удар под ребра ему это сделать не позволил.

– Голубчик, подруга твоей жены шутить изволит, я о таком обряде никогда не слышал! – усмехнулся ему.

– Странно, – удивилась моя пресс-секретарша. – Этому обычаю много веков, но, согласна, сейчас он не практикуется.

– Простите, но про похожий обряд мне читать приходилось, – задумчиво заявила Марта. – Насколько помню, там все далеко не так и про пуповину речь не идет. Просто имитация мужем схваток жены; и тот еще жалуется на изменение вкуса, капризничает, как бы запутывая злых духов и тем самым отгоняя их от супруги и ребенка.

– Ну, может, немного и ошиблась, – беззаботно махнула рукой бывшая журналистка. – Вам всем понадобилась встряска, чтобы не изводили себя домыслами, что не так с Катериной Макаровной.

Спорить с ней я не стал, но решение-то странное, у Катьки ведь первые роды, и они могут затянуться, если все нормально, на девять или одиннадцать часов. И что, все это время нам тут находиться? Честно говоря, хотелось бы, Катька мне и в самом деле стала близким и родным человеком. А в свете того, что императрица приезжает со дня на день, дел у меня и госпожи Соловьевой, мягко скажем, до черта!

– Мария Генриховна, – позвал я свою пресс-секретаршу, – отойдемте на пару слов.

– Ругаться собираетесь, Иван Макарович? – поинтересовалась Лиса-Мария, когда мы отошли от компании, стоящей у дверей больницы.

– Зачем? Вы уже все сделали, и если разобраться, то цели достигли, – пожал я плечами. – Сейчас другие вопросы на повестке дня. Запомните, все, что я говорил про продажу свечей в церкви, – правда. Постарайтесь решать вопросы без отсебятины. Скажите точно, когда прибудет императорский поезд: есть конкретная дата и время?

– Нет, – покачала головой молодая женщина, а потом поспешила добавить: – Пока нет. За пару дней точно узнаю, поезд-то двигается с определенной скоростью…

– Хорошо, сразу же докладывайте, когда прояснится с датой, – велел я, а потом напомнил: – Не забудьте об отчете и приступайте к подготовке торжественной встречи и планированию мероприятий. Понимаю, что с последним у Ольги Николаевны могут быть свои предпочтения, но постараться необходимо.

– Хорошо, – неожиданно коротко согласилась та.

С подозрением на нее посмотрел, очень уж она резко стала покладистой. В чем-то Анзор был прав, когда не желал, чтобы мы ее из столицы, охваченной мятежом, забирали. Но поступить-то иначе не могли! Ладно, надеюсь, не подведет, но кого-то к ней приставить необходимо. Но кого? Может, Симу? Та занята моими финансами, но их можно переложить на плечи Велеева, тот потянет, если время на все сумеет найти… Нет, непомерно нагружать Алексея Петровича нельзя, а если к тому же случится война с Альянсом, то и подавно. Про невесту банкира и говорить не приходится, та ценна в связке со своим женихом и не справится с харизмой Лисы-Марии, точнее, хитростью последней, если та будет гнуть свое. Остается два варианта: или Анну Михайловну… э-э-э, нет уж, она мне самому нужна! Следовательно, альтернативы-то и нет! Кого-то из господ офицеров просить?.. Но и тут выбор небогат, Савелий Петрович, мой адъютант, малый понимающий, справится. Да и дело-то, если разобраться, не такое сложное. Может, зря паникую и перестраховываюсь? Хм, зная Лису и ее характер, уверен, что моя реакция абсолютно верная и обоснованная…

– Ваше высокопревосходительство, что-то вы задумались, – оторвала меня от размышлений Мария Генриховна. – Я могу идти и заниматься делами?

– Минутку, – придержал я ее за локоток и крикнул своему адъютанту: – Савелий Петрович, подойдите, пожалуйста!

– Слушаю, ваше высокопревосходительство! – браво отчеканил подпоручик, после того как скорым шагом приблизился.

– Надеюсь, нет нужды вас друг другу представлять? – осведомился я у госпожи Соловьевой и подпоручика Варинова.

– Было бы забавно, если бы адъютант не знал пресс-секретаря, – прокомментировала мой вопрос Лиса-Мария немного раздраженно.

– Отлично, – не стал я заострять внимание на нервничающей молодой женщине. – С сего момента вы работаете совместно, готовите встречу императрицы. Савелий Петрович, прошу вас проследить и за безопасностью Марии Генриховны. Также хочу, чтобы вы друг к другу прислушивались, если же возникнет категоричное несогласие по какому-либо вопросу, то приходите, и мы втроем проблему решим.

Савелий Петрович такому заданию, очевидно, не рад, но четко отрапортовал:

– Будет сделано, ваше высокопревосходительство!

Моя пресс-секретарша явно что-то едкое хотела заметить, но в последний момент передумала и промолчала. Вот и хорошо, вот и ладушки, пусть теперь друг с другом спорят. Савелий Петрович хоть и молод, но офицер толковый, и, как говорится, мозги у него варят. Если поймет, что Лиса собирается поступить вразрез с данными мною указаниями, точно не поддержит ее и сразу мне сообщит. С этой стороны могу не беспокоиться, если только подпоручик вдруг не попадет под обаяние бывшей журналистки.

Марте и своему зятю сказал, чтобы меня отыскали и сразу сообщили, как Катерина родит, а сам отправился на завод, откуда умыкнули чертежи. Есть у меня опасения, что Анзор сорвет процесс изготовления самолетов со своим дознанием. Как ни крути, а начальник контрразведки у меня человек горячий и вспыльчивый.

– Ваше высокопревосходительство, а вы что же, не станете со всеми дожидаться? – поинтересовался мой водитель. – Савелия-то… простите, подпоручика Варинова ждем?

– Никого не ждем, – отрицательно покачал я головой. – Рули на завод по изготовлению летательной техники.

– Понял, ваше высокопревосходительство, – ответил Василий Петрович и завел двигатель.

Конечно, поддержать своего зятя и переживать со всеми за сестру в другое время, может, и стоило бы. Да только каждая минута на счету, впрочем, как обычно. Мысленно представил перед собой политическую карту. Англичане хитрецы, не желают ввязываться в наземные операции, а на море у них определенное превосходство, как ни прискорбно сознавать этот факт. Если же присовокупить британские подводные лодки к флоту Германии, то… Н-да, как-то я об этом не подумал, следует немедля оснастить самолеты торпедами. Если не ошибаюсь, то про летающие аппараты, способные уничтожать линкоры, никто еще не слышал. Нет торпедоносцев, их время не настало! Следовательно, можно попытаться нанести удар по флотам противника, который окажется чертовски разрушительным! Правда, есть одна оговорка: необходимо все делать в полнейшем секрете, и тогда есть шанс, что враг ничего не сможет противопоставить.

– Приехали! – доложил водитель, остановившись перед воротами. – Разрешите охране шеи намылить, что не торопятся нас пропускать?

– Подпоручик, – укоризненно хмыкнул я, – все свою работу выполняют, в том числе и охрана режимного объекта. Служивые действуют по уставу, они в своем праве.

– Виноват! – смутился Василий Петрович.

Тем временем к нам подошли поручик с ефрейтором, отдали честь, извинились, но документы попросили предъявить. Удостоверились, что я именно тот, за кого себя выдаю, а не переодетый шпион. и пропустили нас на территорию. Площадь завода большая, тут не только собирают и доводят до ума летную технику, но еще и первый раз поднимают самолеты в небо, имеется и стоянка готовых аппаратов. Именно к последней и велел ехать. По моим подсчетам, порядка полусотни истребителей и десяток бомбардировщиков должны дожидаться. Задумка у меня простая – создать авиационные полки истребителей и бомбардировщиков. Насколько помню, в составе одного полка около шестидесяти самолетов, но, естественно, в этом мире и времени нет такого понятия.

– Это, гм, как так-то? Что за хрень и как понимать?! – Я вышел из автомобиля и медленно пошел вдоль стоящих самолетов.

Еще издали подсчитал и вначале обрадовался количеству стоящей здесь техники. А вот при ближайшем рассмотрении все оказалось гораздо печальнее. Укомплектованных истребителей насчитал от силы пятнадцать, это если у них нет каких-то внутренних дефектов. Бомбардировщиков и вовсе три машины! Остальная техника нерабочая! У некоторых отсутствуют даже винты, не говоря уже про двигатели. Короче, если считать общее число, то самолетов-то много, но в воздух из них способны подняться единицы!

Со стороны заводоуправления ко мне уже спешит какая-то делегация из пяти человек. Впереди семенит этакий колобок, постоянно утирая лысину платком. Следом за ним, держась в двух шагах позади, идут трое, двое из которых, судя по кобурам на поясе и форменной одежде, – охранители, а третий – явно заместитель «колобка», как я мысленно назвал про себя главного в этой компании. Замыкает процессию среднего возраста дама с картонной папкой в руках.

– Ваше высокопревосходительство! Рад вас видеть! Доброго денечка! Уф, вот же жарит! – выдохнул «колобок», обливаясь потом и сильно нервничая.

– Здравствуйте, – произнес я, стараясь скрыть раздражение. – Попрошу представиться, надеюсь, от меня этого не требуется.

– Корбин Денис Гаврилович, управляющий вашим предприятием… – начал тот, но я его перебил, поправив:

– Завод принадлежит Уралу, а также Сибири и всей Российской империи. Попрошу выбирать правильные определения.

Немного лукавлю, но официально это выглядит именно так, а кто основной капитал вложил – не их ума дело!

– П-простите, в-виноват, – сглотнув, вытерев со лба пот и заикнувшись на каждом слове, ответил управляющий.

– Охранитель, Чертков Семен, подпоручик, – назвался один из сопровождающих «колобка».

– Охранитель, Земов Вячеслав Игнатич, подпоручик, – сказал второй служивый.

– Полиносов Арсений Викторович, начальник сборочного производства, – представился среднего возраста усталый господин в костюме, на котором в разных местах просматриваются различные пятна и даже есть специфические дырочки с обожженными краями (готов поспорить, что тот стоял рядом со сварщиком).

– А вас как зовут? – посмотрел я на молчаливую даму, по лицу которой невозможно прочесть никаких эмоций.

– Софья Олеговна, бухгалтер и делопроизводитель, – соизволила та представиться.

– Гм, а фамилия у вас? – решил почему-то уточнить я.

– Хорева, – ответила та, а потом уточнила: – По матери.

– Охранители – свободны! – махнул я парням, пришедшим с руководителями завода.

Молодцы, с места не сдвинулись, от своего работодателя ждут отмашки. Н-да, бардак! Мало того что мои деньги тут тратятся, так еще и подчиняться не желают.

– Господа, отдыхайте, – произнес Денис Гаврилович и в очередной раз промокнул лысину платком.

Охранители синхронно кивнули и отправились в сторону заводоуправления. «Уж не рейдерский ли захват тут назревает?» – возникла мысль, которую сразу прогнал. Пока еще не встречал я в этом мире такого подхода к ведению бизнеса. Да и есть сомнения, что кто-то на такой шаг пойдет и замахнется на мои заводы, ну, в Сибири уж точно не посмеют. Допускаю, если императрица со мной все отношения разорвет, то на столичные больницы, лаборатории и фабрики по производству лекарств и медицинских приборов найдутся желающие к рукам их прибрать. Да и то, скорее всего, предложат купить: естественно, по смешной цене.

– Господа, как это понимать?! – в раздражении указал рукой на стоящие в ряд самолеты. – У меня имеются отчеты, по которым собрано, если не ошибаюсь, около пятидесяти самолетов! Тут же стоят наборы запчастей. Взлетит в небо, дай бог, штук десять!

– Ваше высокопревосходительство, обстоятельства, – развел руками Денис Гаврилович. – Из-за нехватки комплектующих мы приняли решение…

– Кто конкретно и что решил? – перебил я его.

– Так это, – сглотнув, начал управляющий, – мы, собственно, втроем на такой шаг пошли, чтобы производство не простаивало. – Он кивнул в сторону начальника цеха и бухгалтерши. – Требование ваше исполняем со всем прилежанием. Задача поставлена собрать как можно больше летных машин, вот и стараемся. – Денис Гаврилович заискивающе улыбнулся.

Сдерживаюсь, чтобы не разразиться бранью, мысленно себя пытаюсь взять в руки и успокоиться. Однако не могу избавиться от мысли, что это наглый обман, саботаж и предательство. Интересно, куда смотрел мой главный конструктор, зять, мать его, недоделанный?! А Катерина? Она что, ослепла от любви к своему муженьку?! Черт! Сестрицу еще могу понять, она последнее время старалась дома сидеть. Сам на нее ворчал и запрещал шляться по заводам, так и говорил:

– Катя, ты моего племянника или племянницу побереги. Нечего малышам нюхать краску, дышать выхлопными газами, а придумывать раскраску боевой техники ты и сидя у себя в мастерской можешь.

Нет, не очень мне нравилось, что сестрица почти все время вся в красках перемазана, на здоровье детей это тоже вред оказывает, но в меньшей степени, чем на производстве. Фиг с ним, сестрица не при делах, но Терешкин-то где был? Задача перед ним стоит – конструировать и передавать в серию. За сборку не отвечает, но должен же проследить, как завод справляется и нет ли проблем!

– И как, много самолетов-то собрали? Кстати, ни на одном не заметил вооружения. Как это так? – спросил я управляющего.

– Семь машин стоит в полной боевой готовности, – вступил в разговор начальник сборочного производства. – Они в ангаре, – он указал на большое помещение, – чтобы, не дай бог, никто ничего не позаимствовал. Отгрузки пулеметов с завода нет, говорят, что мы в очереди не первые. Не хватает запасных частей, проблемы с двигателями – их нет. Это основные причины такой ситуации, – тяжело вздохнул Арсений Викторович.

– Все расчеты за поставку деталей осуществляем своевременно, сразу после получения и отбраковки, – осторожно заметила бухгалтерша.

– Предоплаты не делаете? – нахмурился я, чувствуя, что «собака зарыта» именно в финансах.

– Как можно? – осуждающе сказала бухгалтерша. – А если нам не поставят необходимые детали? Нет, выплаты осуществляем только за конкретный товар!

Ага, и наплевали на мои рекомендации и указы. Представил себе поставщиков, которых ставят перед фактом, что часть их продукции имеет брак и за него готовы оплатить половину, тем деваться некуда, соглашаются, но зарекаются иметь дело с такими мошенниками. Схема аферы читается на раз, ну, мне это известно, другим, может, и нет.

– Пошли, – мрачно кивнул в сторону сборочного предприятия, – хочу посмотреть, как тут все устроено.

Моя охрана в десяти шагах позади, рассматривают самолеты и что-то бурно обсуждают. Управляющий и начальник производства в два голоса стали уговаривать посетить завод позднее, когда подготовятся для встречи.

– Наведете порядок, поставите проверенных людей и станете пускать пыль в глаза? – зло прищурился я. – Нет, требуется правдиво показать состояние дел, а за отчеты еще спрошу. Как ни крути, а получается подлог!

Подавил в себе желание сразу же арестовать эту компанию и отправить всех в кутузку. Следует разобраться и получить доказательства вины – правда, тут и так все налицо. Самолетов-то, готовых к боевым действиям, нет! А я, черт возьми, рассчитывал на авиационный полк!

Мат-перемат, удары по железу, кто-то сверлит, другие варят – работа кипит. В цехе стоит смешанный запах красителя, топлива и жженого металла. Тут и там навалены детали и заготовки: не разложены в порядке, а просто вперемешку, и найти тут что-то – проблемно. Сейчас как раз этим и занимаются двое работяг, перерывая и перекладывая с места на место детали. Делают это не особо аккуратно, ненужное откидывают в сторону, не обращая внимания на то, что изделия могут повредиться.

– Н-да, – покачал я головой и посмотрел на начальника производства.

Тот мой немой укор понял, тяжело вздохнул и принялся оправдываться:

– Спешим, пытаемся как можно быстрее собирать самолеты. К сожалению, после отбраковки деталей они оказываются вперемешку…

– Другими словами, – перебил я его, – бардак и хаос, нарушение трудовой дисциплины. Тут я уже все увидел, покажите теперь, где рабочие в перерывах отдыхают и принимают пищу, моются и переодеваются после смены.

– Ваше высокопревосходительство, ваши указы мы помним, но еще не успели оборудовать помещения, – закусив губу, ответил управляющий.

– А когда планируется закончить? – уточнил я, догадываясь, что никто и не пытался ничего начинать.

Конечно, задачи перед тем же управляющим поставили амбициозные. Главный конструктор наверняка порядки наводил, хотя это не то место, где изначально конструирование происходит. Уж не поэтому ли такой бардак, что Василий Андреевич Терешкин не соизволил тут появляться? Как ни крути, а главный конструктор обязан проверять, как его идеи в жизнь воплощаются, а не довольствоваться разработками в мастерской. Понимаю, что у моего зятя мало времени, сам загрузил его по полной. Но у него-то голова должна на плечах быть! Мог бы найти себе помощников, на которых часть работы повесил, одному человеку невозможно за всем уследить.

С рабочими не стал разговаривать, как и отказался от проверки производственной документации. Первые вряд ли что-то путное скажут, а в бумажках зароюсь на несколько дней. Нет, тут необходимо работать профессионалам, за Картко уже отправил своего водителя, Анзора велел отыскать и теперь дожидаюсь своих людей. Управляющего и бухгалтершу отправил в заводоуправление, чтобы готовили документы для отчета, а сам еще раз прошелся по территории в сопровождении охраны и господина Полиносова.

– Покажите-ка вы мне, любезный, где стоят полностью готовые самолеты, которые уже можно поднять в воздух, – попросил я после проверки взлетной полосы.

– Сей момент, пройдемте, ваше высокопревосходительство, – указал он рукой на ангар и достал из кармана большую связку ключей.

Кроме амбарного замка, никто самолеты не охраняет, при том, что у управляющего охранители имеются, которые получают деньги – готов побиться об заклад, что из казны, «на нужды завода».

Действительно, самолеты в полной готовности, с оружием, но без боекомплекта. Правда, по словам начальника производства, баки пусты, чтобы, не дай бог, не случилось чего.

– А склад ГСМ имеется на территории? – потер я подбородок, в чем-то соглашаясь с Арсением Викторовичем, который, похоже, исполняет роль не только начальника производства, но и завхоза.

– Топливо хранится в бочках, около забора, под навесом, – кивнул куда-то в сторону Полиносов.

Ради интереса осмотрел, где хранятся чертежи. Комната без окон, массивный сейф и… все нараспашку, на столе валяются чертежи и схемы самолетов – бери не хочу!

– И это у вас называется секретностью? – посмотрел я на начальника производства.

– Так ведь, ваше высокопревосходительство, иначе же никак, – пожал плечами тот. – Если по каждому возникающему вопросу в сейф лазить, то времени на сборку уйдет намного больше. У меня пять бригад, пока соберут и подгонят одни детали, потом другие, то забывают, какие требования и что к чему крепить.

Черт возьми, если на танковом и двигательном заводах такие же проблемы, как здесь, то просто беда! Представляю, как такому бардаку удивится императрица, если пожелает осмотреть производство летательных машин, при том что меня хвалят за нововведения по обустройству работы на предприятиях.

– Иван Макарович, ты желал меня видеть? – вошел в «секретную» комнату Анзор.

– Скажи, сложно ли отсюда вынести бумаги? – хмуро поинтересовался я у него.

– Никак такое не возможно! – неожиданно горячо воскликнул начальник производства. – Иван Макарович, ваше высокопревосходительство! У нас ни один чертеж не пропал! Лично каждый день проверяю, а перед тем, как кто-то с ними знакомится, тот в обязательном порядке руки моет. Да и чертежи-то у нас в единственном экземпляре!

Про мытье рук – не понял, к чему Арсений Викторович ввернул, но это правильно, не поспоришь, а то бы схемы сразу стали нечитабельны. А вот про единственный экземпляр – не знал.

– Перерисовать, думаю, сложно, – заметил Анзор, явно оценив ход моих мыслей. – Того, кто умыкнул чертежи, нашли, он не отсюда, но тут порядка нет, с этим не поспоришь. Кстати, сейф, судя по всему, можно открыть обычной ложкой.

– Вот и наведи здесь порядок, – буркнул я, а сам посмотрел на господина Полиносова: – Ваши мысли по поводу деталей вперемешку? Почему такой бардак творится?

– Вопросы финансов не в моем ведении, – развел тот руками. – Довольствуемся тем, что дают.

– Плохо, очень плохо, – поморщился я. – Значит, так, вы временно назначаетесь управляющим. Бардак устранить, места отдыха рабочих оборудовать в установленном порядке. Разобраться с поставкой деталей. – Я задумался, а начальник сборочного производства осторожно сказал:

– Ваше высокопревосходительство, прошу простить, но принять должность и такую ответственность не могу. Каюсь, многое недосмотрел, но и справиться со всем не сумею.

– Не боги горшки обжигают, – отмахнулся я. – Это вам, господин Полиносов, наказание, но есть другой вариант – под суд за нарушение моих указов.

– А как же господин Корбин? – растерянно спросил только что назначенный исполняющим обязанности управляющего.

– С ним побеседует полиция, контрразведка, проверят финансовую документацию и по совокупности преступлений суд вынесет решение, – усмехнулся я и посмотрел на Анзора.

– Понял, Иван Макарович! – кивнул тот и вышел из «секретной» комнаты.

– Приеду через три дня, надеюсь, увижу подвижки в лучшую сторону, – предупредил я господина Полиносова. – Удачи вам, Арсений Викторович, вы справитесь, я же видел, кто именно делает тут все.

– Постараюсь, – ошеломленно ответил тот.

Махнул ему рукой и направился из комнаты в дурном расположении духа. Правда, если поднапрячься, то авиационный полк у меня почти что есть. Доукомплектовать самолеты – не такая большая проблема.

Почти дошел до машины, но потом резко развернулся и направился обратно, еще сильнее раздражаясь. На готовых самолетах слой пыли, амбарный замок в ржавчине, никто машины в воздух не поднимал! Где, черт побери, пилоты? Кто их готовит? Ведь при заводе должна иметься школа, на содержание которой уходит десять тысяч в месяц! Я же, кроме рабочих, никого не наблюдал.

– Иван Макарович! Ваше высокопревосходительство! Подождите! – раздался возглас начальника полиции.

Оглянулся, ко мне спешит Глеб Сидорович с несколькими своими людьми. Да, господину Картко, как и мне, не позавидуешь. Дожал-таки я его и поставил главным над полицией, жандармерией и сыском. Мало того, есть у меня планы по расширению его полномочий. Необходимо организовать надзорное ведомство, выявляющее финансовые махинации. Сейчас этим вопросом занимаются чуть ли не все структуры, а профессионалов нет. Конечно, сыскное управление под руководством Картко различные дела распутывало, но теперь требуется тот, кто конкретно этим всем будет разбираться.

– Здравствуйте, Глеб Сидорович, – дождавшись начальника полиции, пожал ему руку.

– Иван Макарович, что тут произошло? – уточнил тот, понимая, что если я его сдернул с места, то не из простого интереса.

– В двух словах расскажу, но думаю, сами все поймете спустя несколько минут, – вздохнул я и предложил пройти в заводоуправление.

Глава 4

Неожиданные вести

Пыхтя, краснея и бледнея, тряся какими-то бумагами, управляющий заводом мямлил и пытался выгородить себя. Мол, не виноват! Все кругом дураки, кроме него. На выдвинутые им требования не соглашаются. И даже генерала Гастева приплел, что тот не желает строить здание для обучения пилотов. Кстати, по словам господина Корбина, поставка двигателей для самолетов срывается по вине моторостроительного завода. Не желают они передавать свою продукцию без оплаты.

– Барышня, соедините меня с управляющим завода двигателей, – подняв трубку телефона, попросил я.

– Одну минуту, – ответила мне телефонистка.

Хочу найти малейшее доказательство вранья управляющего, чтобы передать его в руки полиции. Нет, тут и так уже все ясно, но одного моего понимания и недовольства происходящим недостаточно, люди начнут шептаться за спиной, придумывая небылицы. Впрочем, слухи в любом случае поползут, им необходимо придать верное направление. Одного не понимаю: с чего управляющий так по-идиотски подставился? Неглупый с виду господин, понимал же, что рано или поздно правда выяснится и самолеты, не способные взлететь, спрятать не удастся.

– Маршов Степан Степанович у аппарата! – послышался в трубке бас управляющего заводом по производству двигателей.

– Приветствую. Чурков Иван Макарович вас беспокоит, – сказал я.

– Добрый день, ваше высокопревосходительство! Весь внимание, – ответил Степан Степанович уже не таким басом, но и без заискивания в голосе.

– Что у вас с двигателями для летательных аппаратов? Заказ, если точно помню, был на сто штук. Сколько сделано, какое количество отгружено? – задал я сразу несколько вопросов.

– Изготовили сорок три двигателя, – чуть с заминкой ответил Маршов, явно сверившись с записями (ну, или мысленно подсчитал). – Пять поставили на конструкторский полигон, еще десять – на завод по выпуску самолетов. Оставшиеся стоят у нас.

– И почему нет отгрузки? – задал я один из основных вопросов.

– Так не принимает господин Корбин. Утверждает – брак гоним! Из десяти движков, говорит, пять рабочие, а остальные – на свалку! Назад вернуть отказывается, за поставку документы не подписывает, а мы получить заработанное не можем. Поэтому сосредоточились на производстве для танков, – пояснил он.

– Докладную записку на мое имя подготовьте и в управу с вестовым отправьте. Все подробно опишите, в том числе и про финансовую составляющую, – приказал я и повесил трубку. Посмотрел на Картко и сказал: – Глеб Сидорович, управляющего и бухгалтершу задержать до выяснения всего, что тут творится. На разбирательство – сутки!

– Ваше высокопревосходительство! Помилуйте, очень срок короткий, – попытался устроить торг начальник полиции.

– Тут все на поверхности, – отмахнулся я. – За пару часов доказательной базы наберете столько, что и… – махнул рукой, мысленно прикинув, что дело легко подойдет под саботаж, а то и измену.

Не так давно я издал один указ, где за особо тяжкие преступления против империи, вроде измены и предательства, решением суда может стать расстрел. В данном же случае прослеживается незаконное обогащение, которое привело к срыву поставок вооружения и подготовки летчиков, а все это уже угрожает безопасности.

В раздражении смял между пальцами неприкуренную папиросу, бросил в пепельницу и не прощаясь вышел. Время вечернее, меня должен дожидаться с докладом градоначальник, а следует еще в больницу к сестре заехать. За Катерину начинаю переживать, если бы та родила, то уже сообщили бы. Сколько времени прошло с момента, когда у нее начались родовые схватки? Прикинул и немного успокоился, еще время есть.

– Василий Петрович, едем домой, – велел я водителю.

– Понял, – лаконично ответил тот.

В дороге обдумываю сложившуюся ситуацию и то, как в короткие сроки наладить работу завода по выпуску самолетов. Последние мне необходимы как воздух. Немцы-то свои уже начали строить, толком их характеристик не знаем. Допускаю, промышленность Германии может поднапрячься и создать двигатели мощнее наших. Тем не менее преимущество в небе должно остаться за пилотами России, истребитель у нас маневренный, в машине учтено многое, что для противника может оказаться неприятным сюрпризом. Но, признаю, по маневренности, набору высоты и скорости у нас могут возникнуть проблемы. Правда, пока не состоится первое сражение в воздухе, об этом можно только догадываться. Хочется верить, что наши самолеты превзойдут летательные аппараты противника по всем статьям.

– Иван Макарович, а правда, что Альянс на нас нападет? – спросил меня подпоручик.

– Сами-то как думаете? – вопросом на вопрос ответил я.

– Если сунутся – зубы обломают, – хмыкнул тот. – У нас такие танки и самолеты, против которых у врага ни шанса нет.

– Думаете, они настолько глупы, что могут объявить войну, зная, что в технике уступают?

– Им не понять, что если кто-то нападет, то русские люди забудут о внутренних распрях и сообща с супостатом справятся, – заявил подпоручик.

– Верно, – улыбнулся я. – Однако следует сделать так, чтобы обойтись малой кровью и потерями.

К этому моменту мы уже подъехали к моей усадьбе. У крыльца стоят припаркованные автомобили. Два из них мне знакомы, один принадлежит генеральному штабу армии Сибири, второй – градоначальнику Екатеринбурга, а вот третью машину вижу впервые. Как-то не покупаем мы технику из Британии, хотя в будущем данная фирма и будет иметь определенный успех до середины двадцатого столетия. «Austin», или «Остин», выпустит много различных автомобилей на любой вкус и кошелек. Сейчас же я вижу одну из первых машин в гоночном исполнении. Откуда она здесь и кому принадлежит?

– Надя, есть известия из больницы? – спросил я встретившую меня на пороге служанку.

– Пока еще нет, – покачала она головой. – Не переживайте, мне одна из сестер милосердия каждые полчаса звонит, Катенька молодец, у нее все хорошо будет.

– Надеюсь, – устало улыбнулся я. – Скажи, кто это у нас в гостях? И вели накрывать на стол, пора уже отужинать и заодно пообедать.

– Ох, ваше высокопревосходительство, не следите вы за своим здоровьем. А ведь доктор! – попеняла мне служанка.

К ее бурчанию я привык, обижаться нечего – права она, к своему желудку стоит внимательнее относиться, от язвы никто не застрахован. Конечно, сейчас у нас немного лучше развита медицина, чем до того момента, как я появился в этом мире. Лечиться только нет желания, если, не дай бог, заболею.

– Так кто у нас? – вновь поинтересовался я.

– Господин Гондатти, Николай Львович, который губернатор Тобольска, генерал Гастев и господин Марков, – ответила она мне.

Ну, градоначальнику я сам время назначал, Михаил Алексеевич тут с докладом. Ивану Матвеевичу всегда рад, хоть и видимся редко, и он и я – заняты и часто в разъездах. Тем не менее, чувствую, визит генерала ничего хорошего не сулит. А для чего прибыл, проделав неблизкий путь на автомобиле, губернатор Тобольска – загадка. Надеюсь, Николай Львович не станет просить выделения денег из казны на какие-то свои исследования и экспедиции. Гондатти больше ученый, чем хозяйственник и губернатор. Правда, он сумел в губернии отлично организовать работу, поставив на ключевые посты знающих и честных людей, ну, на первый взгляд; да и не жаловался на него пока никто.

– Господа в гостиной? – уточнил я у служанки для проформы.

– Да, подали чай и кофе, что кому угодно, – ответила Надя.

– Молодцы, – покивал я. – Как только что-нибудь узнаешь о состоянии Катерины Макаровны – сообщи немедля.

– Обязательно, – кивнула моя собеседница.

Как ни странно, но в гостиной нет запаха табака, словно собрались некурящие. Поздоровался со всеми и предложил им составить мне компанию за ужином, но предупредил:

– Господа, прошу простить, еда будет здоровая и полезная, в большом изобилии. Я сегодня еще не обедал, как, полагаю, и большинство находящихся в этой комнате.

– Вы прямо в корень зрите, ваше высокопревосходительство, – закивал градоначальник.

– Я не прочь домашнюю стряпню испробовать, – не стал ломаться и генерал.

– Иван Макарович, но потом-то вы найдете время со мной переговорить? Дело не терпит отлагательства! – заявил Гондатти и поправил пенсне.

– Если нет прямой угрозы Российской империи или кому-то из ее подданных, то разговор отложим на время ужина, – посмотрел я на тобольского губернатора-ученого.

– Нет-нет, угрозы не вижу, – махнул он рукой.

– Тогда прошу в столовую, – направился я к двери.

Генерал Гастев с удовольствием кушает, нахваливая моего повара. Не отстает от него и Николай Львович. Чувствуется, что эти двое, как и я сам, голодны и как минимум про обед сегодня забыли. А вот Михаил Алексеевич только делает вид, что хочет кушать. Нет, он тоже отпускает комплименты моему персоналу на кухне, хвалит борщ… а у самого в тарелке еда убывает медленно. Сыт градоначальник, но пытается выглядеть как все. В чем-то его понимаю, но «очки» этим он себе не заработает.

– Господа, – отложил я вилку в сторону, когда расправился с жаренными по-сибирски пельменями, – давайте выпьем кофейку, а потом уже и к делам перейдем. С господином Марковым, уж простите великодушно, переговорю отдельно. Иван Матвеевич, – посмотрел на генерала, – у вас сведения для всех или не требуют всеобщего обсуждения?

– Гм, – нахмурился Гастев, – ваше высокопревосходительство, думаю, когда все узнаете, то сами примете решение, стоит ли их во всеуслышание называть.

– Понял вас, – кивнул я, – тогда переговорим с глазу на глаз. Николай Львович, а вы что скажете?

– Иван Макарович, особых секретов не имею, – задумчиво ответил тот, – но считаю, что и в моем случае нам надобно побеседовать тет-а-тет. Хотя и допускаю, что перегибаю палку.

– И палка раз в год может стрельнуть, – хмыкнул Гастев.

Передо мной встала на вид не очень сложная задача. Следует с каждым переговорить, но обижать никого не хочу. Кого первым в кабинет пригласить?

– Господа, я сегодня просил Михаила Алексеевича предоставить мне кое-какие данные. Время даже назначил, – посмотрел на часы, – ой, господин Марков, простите за задержку! Надеюсь, не спутал ваши планы?

– Ваше высокопревосходительство, как можно? Да я и не планировал на сегодня ничего – не знал, сколько наша встреча продлится, – ответил Марков, явно стараясь показать, что он спокоен, но чуть дрогнувший голос все же выдал его беспокойство.

Боится, как бы из моего кабинета не отправиться в сырую и холодную камеру? Нет, вряд ли, но за свое место он точно переживал. Потеряет кресло градоначальника и лишится прибыльной работы, которая не слишком-то и пыльная.

– Господа, пройдемте в гостиную, выкурим по папироске, после чего уже и к делам приступим, – предложил я, а потом уточнил, вспомнив, чему удивился: – Скажите, а как так получилось, что когда я пришел, то не почувствовал табачного запаха? На обоняние не жалуюсь! А в такую погоду, – кивнул за окно, – дым просто так не выветрится.

– Да, денечки стоят жаркие, сейчас и то духота, – согласился со мной Гастев.

– Так нас попросила ваша служанка, чтобы мы не прокуривали гостиную, – пожал плечами Николай Львович. – Мы на улицу выходили, понимаем, что вашей сестре и новорожденному малышу не следует возвращаться из больницы в место, где дым столбом. Кстати, вас можно поздравить с племянником или племянницей?

– Еще нет, – ответил ему и подумал: не много ли я дал свободы Наде и самой Катьке? С какого перепуга сестра собирается возвращаться сюда, когда имеет собственный дом? Нет, места тут много, но за новорожденным требуется уход; пеленки, распашонки, игрушки под ногами – терпимо, но вот капризы, в том числе и молодой мамаши… Взял со стола колокольчик для вызова прислуги и потряс им. Надя из кухни вышла и поинтересовалась:

– Ваше высокопревосходительство, звали? Угодно что-то еще?

Ага, голосок-то у нее дрогнул, следовательно, как обычно, уши грела! Ну вот еще одна причина, чтобы вопросы решать в том месте, где никто не подслушает.

– Голубушка, скажи, а с чего это ты моим гостям не позволила курить в гостиной? – задал вопрос Наде. – Это непростительное поведение и выходит за рамки приличия, – покачал головой. – Расстроила ты меня, но да ладно, на первый раз – прощаю. Ступай! – махнул рукой, а сам встал со стула.

Выкурили мы по папироске с господами, и Николай Львович рассказал про свою британскую машину. Честно говоря, ни Маркову, ни Гастеву не интересны технические характеристики автомобиля. А вот сам Гондатти с пеной у рта доказывает, что его спортивный авто на порядок лучше остальных.

– Иван Макарович, готов побиться об заклад, что выиграю заезд у любого вашего автомобиля! – воскликнул Гондатти в запале. – Ставлю тысячу рублей!

– Бумажных? – уточнил генерал.

– Разумеется, золото есть куда вложить, – усмехнулся ученый, оказавшийся еще и азартным человеком.

– Подумаю над вашим предложением, – потер я переносицу, сообразив, что можно устроить такое состязание, когда прибудет императрица со свитой, какое-никакое, а развлечение. – И все же, Николай Львович, как к вам автомобиль-то попал?

– Это долгая история, – улыбнулся губернатор Тобольска. – Если в двух словах, то машину подарили. В одной из экспедиций спасли англичан-археологов, тот кто возглавлял их, и презентовал.

– Дорогой подарок, – уважительно покачал головой градоначальник.

– Бывает, – пожал плечами Гастев.

– Хм, благодарность за спасение жизни – нормально. Но, черт возьми, что на нашей земле искали англичане? – произнес я и уточнил: – Их вояж же происходил где-то в Сибири и его согласовали?

– Бумаги подписаны канцелярией императрицы, в том числе и просьба в оказании содействия, – ответил Гондатти. – Что они конкретно искали – не скажу, ибо нет уверенности. В документах можно ведь указать совершенно иные цели…

В этом с ним сложно поспорить, но почему-то я об этом ранее не знал! Опять-таки господин сэр Гардинг ни разу не обмолвился, что у нас тут его соотечественники что-то ищут. А об экспедиции он обязан знать: получить разрешение в канцелярии императрицы и без участия посольства – нереально. Ну, задам это вопрос Чарльзу завтра, посмотрим, что он ответит.

– Время уже позднее, господин Марков, готов вас выслушать, пройдемте в мой кабинет, – кивнул я градоначальнику.

– Как прикажете, – словно на эшафот, двинулся за мной Марков.

Я сел за стол, а Михаил Алексеевич разместился на стуле рядом. Без лишних слов он вынул из внутреннего кармана пиджака несколько листков бумаги и протянул их мне. Хм, «План мероприятий по встрече императрицы Ольги Николаевны Романовой и ее свиты, в том числе и с боевыми офицерами, охранителями и прислугой», – прочел я заглавие. Дальше – больше, идет текст, где указан примерный список людей, лошадей, кошек и собак, что изволит взять с собой императрица.

– А птички где? – поинтересовался я.

– К-какие птички? – заикнувшись, уточнил Марков.

– Ну, попугайчики там или канарейки, – сдерживая смех, подсказал я. – Кстати, могут же у императрицы и другие питомцы иметься. Например, змеи или крокодилы, – тут почти не шучу, змеюк в окружении Ольги всегда достаточно, – вдруг она с собой решит взять всех питомцев. Вот чем вы, к примеру, удава кормить станете? Или дадите ему от голодной смерти подохнуть?

– Мышей наловим, – неуверенно произнес Михаил Алексеевич.

– Допустим, – согласился я. – А если у императрицы окажется обезьянка? У нас имеются бананы?

– У Ольги Николаевны есть обезьянка? – спросил потерявшийся градоначальник.

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – Что вы мне подсунули?! – в раздражении кинул бумаги, и те по столу веером рассыпались. – Бред сивой кобылы! Или я, по вашему мнению, не умею читать и думать?! Михаил Алексеевич, у вас с головой все в порядке или в последнее время пляшете под чужую дудку?! И потом, что это за сумма в самом конце? Двадцать тысяч золотом и «расходы могут увеличиться»! Это попахивает казнокрадством и приписками!

– Ваше высокопревосходительство, помилуйте, – залепетал градоначальник. – Из лучших же побуждений, – он приложил руки к груди, – надлежит встретить императрицу со всеми почестями, устроить в городе праздничную атмосферу, только на один салют с фейерверком пятьсот рублей заложил, и это только за пирозаряды. Сумма указана примерная, из расчета, что Ольга Николаевна и ее свита пробудут в Екатеринбурге месяц.

Я подгреб к себе его бумажки и вновь перечитал последние строки, но уже внимательнее. Ну, он правда так написал, однако закупки-то материалов собирается произвести заранее. Тем не менее двадцать тысяч золотом – ни в какие ворота не лезет, это громадные деньги!

– Ответственные за встречу: госпожа Соловьева Мария Генриховна и подпоручик Варинов Савелий Петрович, мой адъютант. С ними работать будете, а все сметы – мне на подпись. Предварительный бюджет сокращаю в десять раз, крутитесь, как хотите, – заявил я.

– Благодарствуйте, – со вздохом облегчения сказал градоначальник и смахнул со лба выступивший пот.

– Не за что, – отмахнулся я. – Завтра после полудня прибуду в построенную резиденцию императрицы, все с вами осмотрю и проверю. Надеюсь, там полный порядок?

– Последние мелочи остались, сегодня должны все доделать, – сглотнув, ответил тот. – К обеду завтрашнего дня точно порядок наведут. Да, Иван Макарович, охрану резиденции усилить бы, сейчас там всего несколько военных, они и периметр обойти не могут. Хоть и деревни на приличном удалении, а позариться же могут, соблазнов много, как бы чего не своровали.

– Решите этот вопрос с Анзором или Гастевым, благо генерал в гостиной, – подумав, ответил я и попросил: – Пригласите господина Гондатти, а сами переговорите с генералом.

– Сделаю, все исполню и исправлюсь, – заверил меня градоначальник.

Он поднялся и чуть ли не кланяясь, спиной назад попятился к двери. Облегченный вздох Маркова – уже второй за последние минуты – я сумел услышать даже после того, когда он оказался в коридоре.

– Иван Макарович, разрешите? – поинтересовался через пару мгновений Гондатти, входя в кабинет.

– Николай Львович, присаживайтесь и рассказывайте, что вас заставило проделать такой путь на автомобиле, а не воспользоваться железной дорогой, – махнул я ладонью на кресло у журнального столика.

Затем вытащил портсигар из кармана и сел в другое кресло напротив губернатора Тобольска, который достал кисет и, спросив разрешения, принялся сворачивать самокрутку.

– Так и не перешли на папиросы? – поинтересовался я.

– Знаете, склоняюсь к мысли, что и вовсе следует с этой дурной привычкой завязать. – Он кивнул на кисет. – Как только прекращу в экспедиции ходить и начну пролеживать бока на диване, то курить брошу.

– Гм, неужто собрались на покой? Не верю!

– Нет, в ближайшее время изыскания не оставлю, тем более что имеется несколько перспективных направлений, – согласился он со мной. – На ваш же вопрос, почему не перейду на готовые папиросы… как я уже говорил, – он поправил пенсне, – папиросы в походе заканчиваются через пару дней или от силы неделю. Причем пытался брать с собой разное количество пачек. Один черт, исчезают мгновенно, а курю больше. Тут же как, – он прикурил самокрутку и пустил дым к потолку, – пока отмеришь табачок, пока скрутишь – время нужно. А готовую папиросу и на ходу можно из пачки взять, останавливаться нет нужды, а дым мошкару отгоняет хорошо, вот и дымишь!

Хм, с этой точки зрения я проблему не рассматривал. А вообще верно – мошка от дыма разлетается, и в тайге табачок может пользу принести.

– Так что у вас за вопрос? – спросил я. – Насколько понимаю, он так важен, что вы не доверились телефонной связи, не говоря о курьерской.

– Золото, драгоценные камни, ювелирные изделия, – перечислил Гондатти. – Иван Макарович, не сочтите за бред, но я практически уверен, что вышел на след одной из загадок древнего прошлого. По сказаниям и легендам, примерно пять веков назад из Китая бежала разбитая армия во главе с бывшим предводителем, который едва не захватил власть. Точнее, он сел на трон, но не удержался. С награбленным и казной он вынужденно бежал в нашу сторону. Всего в каких-то шестистах километрах от Тобольска, среди десятков озер, находятся несметные сокровища.

– А я тут при чем? – потер переносицу, не понимая, к чему он клонит.

Если он так уверен в этих сведениях, то мог бы и на собственные деньги организовать экспедицию, та в случае успеха окупится многократно. Да и случались прецеденты, когда Николай Львович мог себе позволить собрать экспедицию на собственные сбережения.

– Хочу сделать вам презент. – Николай Львович вытащил из кармана и протянул мне небольшую резную коробочку. – Это мне досталось в одном поселении, которое рядом с озерами. Изначально я посчитал, что его основали староверы или беглые. Знаете, ошибся, люди живут обособленно, в городе не бывают, предпочитают выменивать товары в деревнях, до которых там добираться не одну неделю. Нас встретили настороженно, я с помощью одного из ваших лекарств поднял на ноги главу этого поселения или, как они его называют, старейшину. Тот-то мне и преподнес подарок, а потом разрешил нам уйти живыми.

– Живыми? – переспросил я, рассматривая шкатулку из красного дерева с затейливой резьбой.

Видно, что сделано давно и очень искусно. Мастер по дереву свою работу знал великолепно, глубина узора большая, и если смотреть под разными углами, то рисунок меняется.

– Да, нас отпустили и даже пару десятков километров помогали. В том походе мы потеряли лошадей и припасы, а в тайге это смерти подобно, даже если и сезон ягод-грибов вовсю идет. Изначально, когда наткнулись на избы в тайге, то имели опасения, которые подтвердились. Местные нас разоружили и хотели прикончить, чтобы не выдали их расположения. Ну, я так понял. – Гондатти усмехнулся и головой покачал. – Ваше высокопревосходительство, простите, что отнимаю столько времени, если вам это неинтересно…

– Николай Львович, вы продолжайте, – ответил я, пытаясь открыть шкатулку. – Она с секретом?

– Да, – коротко ответил ученый, а потом спросил: – Хотите покажу, как отпирается?

– Попытаюсь сам, – остановил я его, рассматривая тончайший шов между корпусом и крышкой.

– Как скажете, – улыбнулся Гондатти. – Тогда продолжу, но постараюсь кратко. Живущие там аборигены говорят на ужасной смеси из китайского, маньчжурского, татарского и русского языков. Если не знаешь какой-то один из них, то объясниться невозможно. Мне же хоть и с трудом, но удалось наладить общение. Старейшина-то и рассказал о древней легенде и даже подарил зашифрованную карту, где якобы спрятан клад.

– И вы поверили? – недоверчиво усмехнулся я. – Черт, не могу открыть! – ругнулся, не находя никаких выпуклостей или сдвижных элементов.

– Помочь? – поинтересовался ученый.

– Нет, – вновь принялся изучать я шкатулку.

Как говорится, меня заело и любопытство разобрало. Опять-таки решить эту задачку – дело чести! Ну, честь-то зря приплел, но из принципа – точно.

– Никаких ключей не предусмотрено, – опередил мой невысказанный вопрос Николай Львович и пояснил: – Сам хотел Цзурялу, так старейшину зовут, этот вопрос задать.

– Но вы-то открыли? – потер я щеку, не представляя, как старый мастер умудрился такой замок создать.

– С небольшой подсказкой, – ответил Гондатти.

Шкатулка увесистая, несмотря на размеры. Осторожно потряс ее – звуков никаких. Кроме загадочной резьбы – ничего, следовательно, что-то должно сдвигаться.

– Николай Львович, вы продолжайте, мне и в самом деле интересно ваше повествование, – попросил я, решив, что не остается ничего иного, кроме как перебрать различные варианты для сдвижения рисунка. Практически убежден, что мастер именно таким секретом наделил свое творение.

– Так и нечего рассказывать, – неожиданно ответил Гондатти. – Добрались мы до города, через месяц я смог карту расшифровать. Подумал-подумал, да и решил с вами переговорить. В общем-то мне нужна ваша поддержка, если прожект выгорит – потребуется охрана для транспортировки клада и, возможно, несколько грузовиков.

– Грузовые автомобили в тайге? – усмехнулся я. – Насколько понимаю, там нет дорог, одни направления, машины вряд ли пройдут.

– Не по тайге, а чтобы из Тобольска в Екатеринбург все найденное переправить. Жалованье солдатам и офицерам я готов оплатить, как и доставку. Рассчитываю, что от стоимости клада, если он отыщется, мне достанется не менее восьмидесяти процентов. Могу доказать, что ценности древние и не принадлежат славянским народам, так что Российская империя не может заявить на него права.

– А сколько планируете взять охраны? – поинтересовался я и надавил на один из участков шкатулки, который неожиданно легко поддался, и сухо щелкнул замок, а крышка от корпуса отскочила.

Содержание на миг меня ослепило – так красиво и очень дорого исполнена мастером шахматная черная королева; фигурка сантиметров десяти или чуть больше отлита из золота и украшена драгоценными камнями. За поясом кимоно (ну или какой-то другой традиционной одежды) ножны от меча, а сам меч она сжимает в правой руке, в левой держа веер. Каждая деталь выполнена изумительно тщательно, в рукояти меча – бриллиантик, в прическе королевы – спицы с россыпью камней. Стоит фигурка на основании, исписанном мелкими символами.

– К какой эпохе принадлежит эта дама, я, к своему стыду, определить не смог, – вздохнув, сказал Гондатти. – Меч Цзянь – прямой меч, в классическом варианте с длиной клинка около метра, но встречаются и более длинные экземпляры, он появился очень давно. Но самое интересное, – Николай Львович покачал головой, – письмена на основании. Такого языка не существует… ну, в литературе он не встречается и, скорее всего, относится к забытым или мертвым. Расшифровать надпись не представляется возможным.

– Черт возьми, сколько же такая фигурка может стоить? – осматривая это ювелирное изделие, задался я вопросом.

– Ваше превосходительство, – вкрадчиво начал Гондатти, – вы представляете, что за сокровища могут там скрываться, если эту фигуру в числе прочих использовали просто для игры?..

Молчу, осматриваю шахматную королеву и начинаю находить не замеченные на первый взгляд микроскопические дефекты. Ею действительно играли именно в шахматы.

– Так, может, старейшина, который вам ее подарил, и оставил эти отметины. Или предок его, владеющий драгоценностью. Сами же говорите, что она переходила по наследству, – предположил я.

– Тогда мелких дефектов было бы значительно больше! – не согласился со мной ученый.

– Николай Львович, но, черт возьми, как так получилось, что столь дорогую и семейную реликвию этот, как там его… – Я попытался вспомнить имя старейшины, которого спас от смерти ученый.

– Цзурял, – подсказал Гондатти.

– Да-да, как же этот Цзурял решился на такой поступок и отдал вам реликвию? – спросил я.

– Это очень сложный вопрос. Старик что-то лепетал насчет того, что время настало: то ли звезды так сложились, то ли еще что-то, но их миссия завершена. Да и, честно говоря, он прав, поселение вымирает. Детей почти нет, большинство домов разрушено, хотя народу там еще немало.

– И сколько же их там? – поинтересовался я.

– Около полутысячи, так мы прикинули с товарищами, но это включая стариков, которых намного больше молодежи, – ответил мой собеседник, а потом отвел взгляд в сторону и продолжил: – Старейшина собирается выводить своих людей в город, просил помочь с документами, хотя бы молодым. Со своей стороны тоже пообещал помощь, но предупредил, что его людям, которые не знают русского языка, не умеют ни писать, ни читать, придется тяжело.

– Этот вопрос тоже решили со мной согласовать? – понимающе улыбнулся я.

– Э-э-э, да, за карту сокровищ, если их найду, десятую часть старейшина запросил себе, точнее – чтобы разделить на всех поселенцев или помочь им обжиться в большом городе.

– И вы опять дали обещание, – понятливо вздохнул я.

– Очень сложно отказать умирающему; а еще сложнее, когда вот так соблазняют – и в то же время твоя жизнь зависит от больного и его окружения, – хмыкнул Гондатти. – Но знаете, ваше высокопревосходительство, обдумав все, что произошло, – ни о чем не жалею. Если ценности сумеем отыскать и сохранить, то на положенные мне деньги построю школу для аборигенов, дам им начальные навыки, выделю какой-нибудь дом и, – он пожал плечами, – слово свое сдержу.

– Понимаю вас, – покивал я, осознавая, что отказать не смогу. Не только из-за человеколюбия, хотя приди ко мне этот старик и попроси просто так помощи, то никуда бы я не делся, – хорошо, делайте, что должно. Со своей стороны я готов оказать посильную помощь, но на многое не рассчитывайте. Надеюсь, понимаете, время сейчас сложное, – в этот миг подумав: «…а когда оно было другим?..», но вслух сказал иное: – Что конкретно хотите?

– Вот перечень, ваше высокопревосходительство, – протянул мне сложенный лист губернатор Тобольска.

– Четыре грузовых автомобиля, две тонны топлива, сто автоматов и тройной боекомплект, танк… – прочел я и споткнулся на последнем пункте. – Танк-то вам зачем?

– Для охраны, если найдем ценности, – ответил Гондатти. – Иван Макарович, вы правы, грузовики в тайге не пройдут, а новая гусеничная, – он подчеркнул голосом последнее слово, намекая, что колесные бронемашины ему не нужны, – техника там проберется.

– Просили бы уж тогда два танка, – потер я подбородок. – Вдруг один выйдет из строя или увязнет. Как вы его вытолкаете?

– Три было бы еще лучше, – осмелел Николай Львович.

– Не наглейте, – хмыкнул я. – Почему людей не просите? Есть на кого положиться? Впрочем, о чем я говорю! Конечно, сумеете у себя в губернии найти тех, кому доверитесь. Ладно, – вздохнул я и отправился к письменному столу, – напишу приказание, чтобы предоставить в ваше распоряжение два танка с экипажем и грузовые автомашины, в том числе и удовлетворю просьбу по автоматам и боеприпасам.

– Премного благодарен, – улыбнулся Гондатти.

Пару минут я писал распоряжения, заверял печатью, а губернатор Тобольска рассказывал подробности экспедиции и как они оказались в том забытом богом месте. Когда уже закончил писанину и передал бумаги Николаю Львовичу, зазвенел телефон, который сегодня почему-то весь вечер молчит.

– У аппарата, – снял я трубку.

– Иван Макарович, до тебя сложно дозвониться! – раздался в трубке голос профессора. – Твоя служанка все звонки перехватывает!

– Так вот почему никто меня не беспокоил! – догадался я. – Семен Иванович, дорогой, не томите! Как Катерина? У нее все нормально?

– Она преподнесла сюрприз, – устало рассмеялся профессор. – Все хорошо, родила, теперь у тебя еще появились племянница и племянник!

– В каком смысле?.. – не сразу понял я.

– Ну, семья-то у тебя большая, – намекнул Портейг на родню, с которой не общаюсь и которая решила нас с Катькой из своей жизни вычеркнуть. – Катенька родила двойняшек, девочку и мальчика. Мама и детишки чувствуют себя хорошо.

– Охренеть! Двойня! Вот так Катерина! Молодец! – воскликнул я, почувствовав, как с души камень свалился. За сестру-то переживал, постоянно о ней вспоминал и надеялся, что все сложится хорошо. – Семен Иванович! Такое событие грех не отметить! Приезжайте!

– Иван Макарович, ты прости, но устал зверски, сейчас прямо на диване в кабинете подремлю, а отпразднуем позже, – зевнул в трубку профессор. – Удачно повеселиться!

Распрощавшись с Портейгом, позвал Надю и велел накрывать на стол, чтобы отметить замечательную весть, даже на радостях не стал ей пенять, что та телефон захватила и дозвониться до меня никто не мог (может, и не звонили!).

Глава 5

Торжество, а вопросы решать приходится

Прежде чем отправиться праздновать, я решил все же переговорить с Гастевым. Генерал не просто так на огонек заглянул, да и при всех говорить отказался, значит, что-то серьезное хочет поведать.

– Ивана Матвеевича пригласите, – попросил служанку, которая решила уточнить, где стол накрывать и как его сервировать.

– Поняла, – кинула Надежда и вышла из кабинета.

– Ваше высокопревосходительство, – осторожно начал Гондатти, – разрешите мне откланяться. Есть еще пара важных дел, хочу как можно быстрее отправиться в обратный путь. Затягивать с экспедицией ни в коем случае нельзя, лето промелькнет, а зимой в тайге делать нечего, если только не охотиться.

– Николай Львович, останьтесь, разделите радость, – попросил я. – Время позднее, какие сейчас дела!

– Э-э-э, я просил о встрече начальника контрразведки, чтобы заручиться поддержкой среди его знакомых, – осторожно произнес губернатор Тобольска. – Анзора и в моей губернии уважают, говорят, что кое-кто из криминальных кругов к нему прислушивается.

– Так он сам сюда придет, тут и переговорите о своих проблемах, – отмахнулся я. – Все, решено, вы остаетесь! Кстати, нам еще следует продумать гоночное состязание для развлечения императрицы со свитой. Вы же не собираетесь от своих слов отказываться?

– Но задержи… – начал Гондатти, но я его перебил:

– Танки не могут развить такую же скорость, как ваш автомобиль. Даже если мы отправим в Тобольск грузовой состав, то погрузка-разгрузка, то да се… времени это займет неделю, не меньше.

Николай Львович неуверенно кивнул, как бы соглашаясь с моими словами. Возможно, он бы еще поспорил, да в кабинет генерал зашел вместе с Анзором. Губернатор Тобольска появлению начальника контрразведки обрадовался, и после того, как вошедшие меня с рождением у сестры двойняшек поздравили, он с Анзором отправился побеседовать. А у меня в кабинете остался Гастев, попросив уделить ему пару минут.

– Иван Матвеевич, надеюсь, у вас новости хорошие, – сказал я, когда мы с ним остались вдвоем.

– Ну, тут с какого бока посмотреть, – уклончиво ответил тот.

– Если есть плохие и хорошие вести, то начните с плохих, чтобы потом пилюлю подсластить, – предложил я.

– Как прикажете, – покивал тот, явно собираясь с мыслями. – Иван Макарович, думаю, начальник контрразведки уже вам доложил, что в ближайшее время Германия при поддержке союзников по Альянсу перейдет границу с Россией и начнет агрессию.

– Да, Анзор мне доложил, – согласился с ним я. – За одним небольшим исключением, что Британия будет только снабжать союзников.

– Не совсем верно, – огорошил меня генерал. – Британия взяла на себя обязательства поставлять союзникам танки, стрелковое оружие, боеприпасы и медикаменты. Их корабли будут идти через Северное море и разгружаться в немецких портах. Если же на пути обнаружится российский крейсер или броненосец, то их приказано уничтожить. Получается, Британия все же вступит в войну, но исключительно на море.

– Это не новость, – махнул я рукой, больше встревожившись об одной оговорке (хочется надеяться!) генерала. – Иван Матвеевич, вы что-то про британские танки говорили. Есть подробности?

– Да, – тяжело вздохнул тот. – Нельзя сказать, что они их полностью с наших машин скопировали, но в целом направление такое же. В том числе и по огневой мощи, проходимости и даже габаритам. К сожалению, узнать, какую броню и двигатели используют, пока не удалось. Самое же печальное – количество машин: их несколько сотен.

– Сколько у них танков? – переспросил я и устало потер ладонями лицо. – Сведениям можно доверять?

– Точное количество не знаю, но не думаю, что англичане передадут все свои танки союзникам, – рассудительно ответил генерал. – Но даже десяток боевых машин может внести перелом в ход боевых действий.

– Это я понимаю, – задумчиво ответил ему. – Нельзя допустить, чтобы союзники получили такую помощь.

– Увы, мы вряд ли можем что-то изменить, – печально вздохнул Иван Матвеевич. – Еще момент, – он посмотрел на меня, – ваше высокопревосходительство, помнится, вы как-то обмолвились, что в армии нужна разведка не только в ходе боевых действий, но и действующая на упреждение врага.

– Говорил и сейчас так же считаю, – согласился я, припоминая свои слова и мысли. Хотел поручить создать разведывательное подразделение, которое выполняло бы только военные задачи. Наша контрразведка действует во всех сферах и распыляет силы, да и когда по двум или более направлениям идут сообщения, то это намного лучше. Думать-то думал, да руки не дошли.

– Я попытался организовать что-то похожее на контрразведку. Выделил из личного состава пятьдесят проверенных офицеров и поставил перед ними задачу… – начал рассказывать генерал.

– Подробнее, – попросил я.

– Штабс-капитану Стреженову Павлу Алексеевичу предложил возглавить разведывательное подразделение. Действовать поручил на территории вероятного противника, но не совершать диверсии, а охотиться за секретами. Какое-то время Стреженов отказывался, мол, это против чести русского офицера. Вашими доводами его к стенке припер, и он согласился, – улыбнулся Гастев, вероятно вспомнив свой разговор с неведомым мне штабс-капитаном.

С Иваном Матвеевичем мы однажды заспорили о том, как называть тех, кто добывает для своей страны секретные данные враждебной державы. Гастев к таким разведчикам, ну или шпионам, относился с предубеждением, считая их людьми низкого сорта. Стереотип понятен, когда из поколения в поколение русский офицер придерживался своего слова и считал ниже собственного достоинства солгать. Правда, это не касалось обманных маневров, вводивших врага в заблуждение.

– Скажите мне, господин генерал, – хмыкнул я тогда, – если разжечь перед сражением костры, намекая противнику, что численностью мы его многократно превосходим, это разве не обман?

– Военная хитрость! – мгновенно ответил тот.

– А если обойти и ударить с тыла? Или захватить обоз с боеприпасами и продовольствием?

– Не что иное, как честный бой! – отмахнулся он.

– Хм, получается, что мы должны подставить щеки, по которым бьют, – покачал я головой.

– Это вы о чем, ваше высокопревосходительство? – осторожно поинтересовался Гастев.

– Иван Матвеевич, вам ли не знать, что внешний враг ничем не брезгует! Засылает к нам шпионов, пытается всеми силами раскачать империю, подкупает чиновников. Уверен, скоро может и до диверсий дойти. Придется признать, что война уже идет, негласная, жесткая. И потом я не говорю, что следует нарушать слово офицера, данное противнику. Нет, речь не об этом! Обхитрить врага, облапошить и сообщить своим о его планах. Где тут что-то непорядочное, если присяга не нарушена? А к тем, кто продался врагу за тридцать сребреников и секреты Родины ему раскрывает – тот да, личность мерзкая. К таким людишкам презрение испытывают все, в том числе и те, кто подкупил мерзавца.

Да, много тогда еще слов сказали друг другу и факты приводили, но Гастева я заставил задуматься. Предложил ему с Анзором побеседовать, чтобы тот высказал свое мнение; что ни говори, но и у воровского сообщества предателей не жалуют, однако исключения из правил есть.

– Иван Матвеевич, получается, вы создали что-то типа военной разведки, правильно? Она же действует строго за пределами империи и не пересекается с деятельностью Анзора? – уточнил я.

– У нас не так много людей, не пересекались… – ответил Гастев, а потом добавил: – Пока.

Хм, правильно ли это и не возникнут ли у разведчиков проблемы? Как ни крути, а задачи-то схожие ставят. Если объединить усилия… Нет, не о том думаю. Радоваться нужно, что офицеры начинают понимать происходящее вокруг. Генерал ничего про мятеж не сказал, сослался на мои давние слова. Лукавит, факты-то налицо – эсерам оказывали помощь наши враги из-за границы, из самых высоких кабинетов. Впрочем, результат есть, а причины не так и важны.

– Что ж, новости и в самом деле разные, – закуривая, сказал я. – То, что создали разведывательное подразделение – хвалю, на финансирование не скупитесь и из казны запрашивайте необходимые суммы, но не перебарщивайте. Про вражескую технику – печально, что нет точных технических данных, да и количество их внушает опасения. Есть какие-то предложения?

– Мы с офицерами штаба изучали сложившуюся обстановку и прогнозировали, как Британия будет транспортировать морем оружие своим союзникам. Привлекли адмирала флота для консультаций. Петр Филимонович просил на него не ссылаться, не понимая ваших взаимоотношений с императрицей. Я дал ему обещание не указывать в докладных записках наш с ним приватный разговор, – осторожно сказал Гастев.

– Я вас понял, Иван Матвеевич, – махнул рукой, в которой зажженная папироса, пепел упал на стол, и пришлось его на пол смахнуть.

– Мы не нашли какого-либо способа затруднить поставку вооружения, – вздохнув, ответил генерал. – В Северном море наш флот не сможет полноценно противостоять врагу, у того численное превосходство. Думаем, транспортные суда пойдут конвоем с большим прикрытием из военных кораблей.

– Минные поля? – поинтересовался я и, встав, подошел к карте, которая давным-давно уже висит на стене кабинета; кстати, прикрывает рваные обои.

– Их не поставить, – коротко ответил генерал. – Иван Макарович, первый морской конвой отправится в путь через три недели. В любом случае ничего не успеем за это время сделать.

– Черт! – поморщился я. – Срок и в самом деле короткий. Спасибо за информацию, Иван Матвеевич, если появятся новые данные, то немедленно меня информируйте.

– Непременно, – поднялся с кресла Гастев. – Ваше высокопревосходительство, а не следует ли объявлять мобилизацию и боевую готовность?

– Успеем, – покачал я головой. – Офицеры в курсе событий, а соберемся мы быстро. Как понимаю, военные составы для переброски войск у нас имеются и стоят на запасных путях. Собраться и погрузиться – дело одного дня, если не меньше. Пойдемте к гостям, событие сегодня у меня радостное, невзирая на такие новости.

– Да, ваша сестрица молодец, – улыбнулся Гастев.

Мы с ним покинули кабинет и прошли в гостиную, где оказалось много народу. Меня стали поздравлять, словно папашей являюсь я и в рождении детишек принимал активное участие. Мне даже стало немного неудобно за Терешкина, его неоправданно забыли. Честно говоря, никакого приема устраивать я не собирался, а теперь придется, гостей набежало человек под сорок, если не больше. Надя с двумя служанками суетятся, только и успевают притаскивать стулья к столу да дополнительные столовые приборы. У меня мелькнула мысль, чтобы дать охране распоряжение и никого больше не пускать. Увы, не могу себе этого позволить, а вот внимание на одного из виновников торжества удалось переключить.

– Дамы и господа! Прошу вас поздравлять отца, а не вашего покорного слугу! – сделал громогласное объявление, указав на Василия Андреевича.

Тому сразу же начали оказывать знаки внимания, окружили и стали отвешивать комплименты. Я же спокойно с Анзором и отцом Даниилом мог пропустить рюмочку за здоровье сестры и ее детишек. Нет, прием прошел чинно и благородно, кто-то попытался устроить танцы и требовал позвать немедля музыкантов. Мои охранители с этой малозначительной проблемой мгновенно разобрались, но на сто процентов не уверен, не выбиты ли зубы у перебравшего. Кстати, после этого инцидента никто не буянил и на дуэль никого не вызывал. А то ведь в последнее время появилась мода выяснять отношения с помощью кулачного боя или драки на шашках, это так официально прикрывают запрещенную дуэль. И ведь каковы мерзавцы – пишут перед «спаррингом» бумагу, что осознают риск тренировки с холодным оружием и если произойдет несчастный случай, то просят никого не винить. Пока я еще не смог придумать, как этой напасти противостоять.

– Иван Макарович, нам бы переговорить, – подошел ко мне усталый начальник полиции.

– Глеб Сидорович, в такой вечер – и дела? – улыбнулся я ему.

– Господину Анзору тоже следует при разговоре поприсутствовать, – не поддался Картко. – Боюсь, мы что-то проморгали, и возможны неприятности большие, нежели нам представлялось.

– Вы про самолетный завод? – насторожился я.

– Да, – коротко ответил тот, а потом добавил: – Есть еще одна неприятность, но она уже из сферы чистого криминала.

– Вы о чем? – потер я скулу, пытаясь сообразить.

– Госпожа Марта ко мне не раз обращалась, пропадали дамы из ее увеселительного заведения. Конкурентка, как оказалось, писала заявления в околоток. Нашли охотники в лесу два тела, их уже опознали и… – Он не договорил, к нам подошла Сима с фужером шампанского в руке.

– Господа! Такое радостное событие, а ваши лица хмуры! Иван Макарович, так же нельзя! – заявила подруга Анзора и моя компаньонка, у которой глаза подозрительно блестят.

Перепила она, что ли? Вроде не похоже, да и не замечал, что она спиртным увлекается. Тут же она мои мысли под сомнение поставила, лихо осушила фужер до дна и щелкнула пальцами, подзывая официанта из ресторана Марты, который ходит среди гостей с полными фужерами шампанского на подносе.

– Серафима Георгиевна, нам необходимо с вами переговорить! – взял под локоток молодую женщину Анзор.

– Ой! Господин контрразведчик, а может, немного попозже? Сейчас время неподходящее… – при этом не делая и попытки освободить руку; наоборот, свою ладошку поверх анзоровской положила.

Что-то госпожа Адания задумала… Щечки раскраснелись, на губах улыбка блуждает.

– Идите поворкуйте, – махнул на них рукой. – Мы с Глебом Сидоровичем пока вдвоем переговорим.

– Гм, и все же если получится, то составьте нам компанию, – Картко неожиданно попросил Анзора.

Начальник контрразведки нахмурился и кивнул, а потом повел свою женщину к окну. Мы же с начальником полиции отправились в кабинет, по пути я увидел служанку и попросил принести чай для Картко и сварить кофе покрепче. Первые эмоции улеглись, начинает наваливаться усталость, а незваный прием, как на грех, продолжает шириться, и гостей все больше!

– Иван Макарович, чай и кофе принесу через минуту. Эти напитки постоянно заказывают, как бы у нас кофе не закончился, – озабоченно проговорила Надя.

– Голубушка, проследите, чтобы кофейные зерна как минимум на утро остались, – сказал ей, а потом добавил: – Или отправьте кого-нибудь пополнить запасы.

– Время уже позднее, все лавки закрыты, если только в ресторанах покупать, но там цены… – Служанка оборвала себя под моим удивленным взглядом и завершила: – Иван Макарович, все поняла, сделаю, не волнуйтесь.

– Да я-то и не собираюсь переживать, – хмыкнул и продолжил путь с генералом.

То, что сообщил Глеб Сидорович, и в самом деле оказалось из разряда плохих новостей, которых не ждали. Судя по документам, на заводе целенаправленно саботировали заказ и срывали все сроки. Начальник производства каким-то чудом еще сумел организовать работу и собирал самолеты, пусть и недоукомплектованные. Условия для рабочих ужасны, нет ничего из того, что я велел сделать для быта трудящихся. Зарплаты мизерные, штрафы большие за малейшую провинность.

– Однако самое худшее не это, – тяжело вздохнул Картко. – На железнодорожной станции мы перехватили груз, предназначенный британской фирме. В большом ящике обнаружили двигатель и часть кабины пилота, в том числе и приборы.

– Выходит, что управляющий работал на англичан? – задал я вопрос, вспоминая, что Корбин мне не понравился с первого взгляда. Он сильно нервничал и суетился.

– Жил он вместе со своей бухгалтершей, снимая меблированную квартиру. Чемоданы оказались собранными и стояли в прихожей. Нашли мы и билеты на пароход до Испании, – доложил Картко.

– Глеб Сидорович, получается, что нам крупно повезло и в последний момент изловили ворога? – спросил я, пытаясь осмыслить, как все эти сведения можно обернуть во благо.

На первый взгляд, ничего толкового тут не придумать. Того же посла, и то не прижать, Гардинг просто отопрется, что знать ничего не знает. А если какая-то британская фирма решила купить детали самолета и им их продали, то в этом криминала нет, ну, со стороны фирмы, которая честно перечислила деньги.

– Можно и так сказать, однако хочу попросить вашего дозволения и осуществить проверку всех военных заводов, в том числе и складов при них, – заявил начальник полиции.

– Не вопрос, такие полномочия у вас будут, – согласился я.

– Господа, разрешите? – постучала в дверь служанка.

– Входите! – крикнул я, вспоминая мельчайшие детали разговора с управляющим и мысленно себя ругая, что так долго не наведывался на производство.

Надя поставила поднос с двумя чашками кофе и стаканом чая в подстаканнике. Выставила на стол блюдце с колотым сахаром, пару розеточек с вареньем и тарелку с ватрушками.

– Третья чашка для кого? – поинтересовался я.

– Если позволите, то для меня, – вошел в кабинет чем-то довольный Анзор.

– Настроение ваше сейчас подпортится, – хмыкнул я, не понимая, чему это мой друг радуется.

Я ошибся! Начальник контрразведки выслушал Картко, хмурился, но настроение не растерял! Наоборот, вынес вердикт:

– Хорошо, что все так сложилось и управляющего вовремя прихватили!

– Глеб Сидорович, вы говорили про еще одну плохую весть, – напомнил я Картко.

– Да, печально, но в городе появился кто-то, кто убивает дам легкого поведения. На сегодня пропавшими числятся двенадцать, как бы их число не увеличилось. По городу готовы поползти слухи и небылицы, точнее, молва уже идет, и горожане начинают бояться собственной тени. В лесу найдены два тела, женщин кто-то вывез и провел какой-то загадочный ритуал. – Картко поморщился. – Многое я повидал на своем веку, но как вспомню несчастных – желудок мутит. Подробности рассказывать?

– Основное, – попросил я.

– Следов сопротивления нет, тела растерзаны, отрезаны уши, фаланги пальцев, множество ножевых ран, надрезы сухожилий, сердца отсутствуют, – проговорил начальник полиции и, передернув плечами, сделал большой глоток чая.

– Неужели никаких зацепок? – озадачился я.

– Ни единой, – развел руками Картко и посмотрел на Анзора. – Хочу просить вас поспрашивать по этому поводу вожаков в криминальной среде. С мелкой-то шушерой мои люди уже работают, но результата нет.

– Слышал я, что проститутки пропадают, – потер подбородок Анзор, а потом прищурился: – Попытаюсь собрать о них сведения, с кем общались и как себя в последнее время вели. Да и за остальными девочками нужно приглядеть.

– Издеваетесь? – удивился Картко. – Где мы столько людей для представительниц древнейшей профессии найдем? К каждой такой даме соглядатая или топтуна не приставить! И опять-таки проститутки пропадают разных мастей, в том числе и из второсортных кабаков!

– Глеб Сидорович, не кипятись, постараемся этот вопрос решить, – задумчиво заметил Анзор. – Как ни крути, а в этом заинтересованы все в городе. Считай, тут такой случай, что безвозмездную помощь полиции окажут все от мала до велика. Отношение к душевнобольным у нас спокойное, пока те черту не перешагнут. – Мой начальник контрразведки поморщился и хищно улыбнулся.

Начальник полиции, сославшись на занятость, ушел, а я с другом остался в кабинете. Рассказал Анзору о словах Гастева и что тот организовал внешнее разведывательное подразделение. Попросил не конфликтовать при проведении операций на территории врага, а потом и обрисовал проблему.

– Необходимо как-то не пустить конвои англичан, – указал на карту.

– В этом никто не поможет, – мгновенно ответил тот. – Даже если удастся заминировать какой-то корабль, что маловероятно, то его все одно не потопишь! Где столько взрывчатки взять и как ее на борт пронести? К тому же посылать людей на верную гибель не хочу. Необходима военная операция и ничего больше. Тут уже карты в руки морякам или Гастеву, – подытожил он.

Дело говорит, сам понимаю, что ничего мы не сможем на море противопоставить, если только… Да, необходимы торпедоносцы, а как на грех, у нас с самолетами беда. Кстати, еще и вопрос с самими торпедами не закрыт! На заводах в Сибири их не делают, что опять-таки мое упущение. Бомбы – хорошо, но разбомбить и потопить военный корабль не так-то просто. Значит, мне немедля необходимо переговорить с моим главным конструктором. Уж кто-кто, а Василий обязан знать о всех новинках вооружения.

Мы с Анзором отправились на поиски мужа моей сестры. Тот отыскался в обществе двух дам, строящих ему глазки и недвусмысленно намекающих на продолжение их знакомства. Одна так и вовсе поспешила заявить при нашем приближении, думая, что ее не услышу:

– Василий Андреевич, вы такой мужественный и статный мужчина, что у меня начинает голова кружиться! Не дайте разочароваться и проводите до дома!

Так и хотелось вслух ругнуться, а потом сказать нахалкам: «Брысь!», да этикет, черт побери, не позволяет. Вежливо раскланялся с дамами, а потом заявил:

– Своего зятя у вас забираю, обещал Катерине присмотреть за ее любимым мужем, чтобы никто не обидел, – сокрушенно покачал головой и закончил: – Пришлось слово дать, что как только узнаю о поползновениях на честь сестры, тут же соперниц прилюдно выпорю!

Дамы зарделись, что таким нахалкам несвойственно. Ожидал, что обзовут меня хамом и наглецом, но обошлось – думаю, побоялись. А вот Василий Андреевич меня горячо поблагодарил:

– Иван Макарович, вы меня просто спасли! Это же такие хищницы – думал, живым не вырвусь! Уйти просто так – не мог: приличия, чтоб их!

– Как там Катерина? Вас к ней не пустили? – поинтересовался я.

– Какое там! – отмахнулся Терешкин. – Нянечки и сестры милосердия грудью встали и категорично заявили, что дня три могу не появляться. Господин Портейг их поддержал, мол, негоже беспокоить роженицу. Эх, а Катеньку увидеть хочется… Иван Макарович, поможете? – с мольбой в глазах посмотрел он на меня.

– Гм, против Семена Ивановича не пойду, тот потом мне всю плешь проест, – покачал я головой и улыбнулся: – Правда, лысеть пока не собираюсь. Значит, с детишками и Катериной все в порядке?

– Говорят, что все хорошо и они у меня молодцы, – гордо сказал Терешкин и затем почему-то стушевался.

– Вот и отлично! – покивал я. – Василий Андреевич, хотел я у вас пару вопросов выяснить, но уже не личного плана.

– Всегда готов, ваше высокопревосходительство, – серьезно ответил мой главный конструктор.

– Скажите, – медленно направился я к открытому окну, на ходу доставая портсигар, – вы проверяете, как обстоят дела на заводах, выпускающих ваши разработки?

– Признаюсь, к своему стыду, что за все время бывал на них несколько раз, да и то в самом начале, когда те еще толком ничего не выпускали. Приходится постоянно что-то дорабатывать, вносить изменения, и времени катастрофически не хватает. Совсем недавно, например, мне господа военные предложили увеличить длину ствола миномета, говорят – повысятся дальность и точность выстрела. Честно говоря, сомневаюсь, расчеты произвожу. Не складывается и с передвижным артиллерийским комплексом: загвоздка в том, что мощности грузовикам не хватает.

– На заводе самолетов произошел саботаж, недоглядели мы все, – вздохнув, сказал я, понимая, что огульно обвинять Василия в недосмотре нельзя. У него на самом деле много работы и… молодая жена.

– Что там случилось? – забеспокоился Терешкин.

– Анзор с начальником полиции это дело расследуют. Управляющего я сменил, самолетов, готовых взлететь, почти нет, как и не осуществлялась подготовка пилотов. Вам ничего об этом не известно?

– Гм, пару раз звонил начальник производства, – наморщил лоб Василий Андреевич, – уточнял технические детали, но о проблемах не говорил.

– А вы и не спрашивали, – покивал я. – Ладно, на ошибках учатся, впредь следует находить время и проводить инспекцию, как заводы работают. В том числе и выборочную проверку техники.

– Понял, – сглотнув, ответил Терешкин. – Исправлюсь, не сомневайтесь.

– Честно говоря, минометы меня в данный момент мало интересуют, распыляться не следует, да и другие задачи есть. Вы что-то решили с конструкцией пулеметов, способных поражать летающие цели?

– Иван Макарович, а может, все же не стоит их делать? Этак мы врагу дадим козырь в руки против своих же самолетов! Сохранить в тайне такое оружие можно ограниченное время, а потом…

– А если враг нас опередит, да еще и истребители с бомбардировщиками создаст не хуже наших? – немного раздраженно перебил я его.

Этот вопрос уже обсуждался, наши взгляды разошлись. Мало того, есть технические проблемы в изготовлении зенитных орудий. Их уже пытались создавать, даже применяли имеющуюся артиллерию в эксперименте. Воздушные шары и аэростаты, буксируемые конной тягой, пытались поразить из четырехдюймовых пушек пулевой шрапнелью. Эксперимент показал, что для стрельбы по быстродвижущейся цели артиллерийские пушки не подойдут, случайно попасть могут, но не более того, необходимо заново создавать зенитное орудие.

– Есть несколько вариантов, чертежи я передал на завод по выпуску автоматов. Задумал сделать что-то похожее, но увеличив габариты и прикрепив к станине, которая может поворачиваться в разных направлениях и менять угол наклона, – признался Терешкин. – Простите, ваше высокопревосходительство, думали с Катериной для вас сюрприз сделать, – развел он руками. – Мне она теперь выговорит за то, что рассказал. Идея, честно говоря, ее, сам я только детали проработал.

– Катерина зенитку изобрела?.. – поразился я. – Какого калибра? Как заряжается, есть ли приборы наведения?

– Калибр самый распространенный – трехдюймовый, семьдесят шесть миллиметров, чтобы не разрабатывать заново снаряды. Это в первом варианте, второй уже сложнее, там ленточная подача патронов вместо магазина с рожком. Думаю сделать спаренные автоматы, штуки три, не увеличивая их габариты.

– Последняя идея мне даже больше нравится, – подумав, ответил я. – Правда, на одну очередь уйдет прорва патронов, но и вероятность попадания кратно увеличится. Хорошо, будем считать, что против самолетов противника у нас какое-никакое, а оружие есть или вот-вот появится. Когда, говорите, опытный образец можно опробовать?

– Дня через два, – задумчиво ответил мой генеральный конструктор.

– Хорошо, – кивнул я. – А теперь ответьте мне, уважаемый Василий Андреевич, как поступить военным, если им известны время и маршрут транспортного конвоя, который доставит боеприпасы противнику?

– Уничтожить или захватить, – не раздумывая сказал мой собеседник.

– Гм, не точно я вопрос поставил, – поморщился я. – Задача усложняется тем, что конвой пойдет по морю, прикрываемый боевыми кораблями противника.

– Догадываюсь, что атака с моря маловероятна, – задумался Василий Андреевич. – Кроме как нанести удар с воздуха или выставить мины с подводной лодки, на ум ничего не приходит.

Оба-на! Оказывается, уже есть подлодки! И как это я о них не подумал?! Картина целиком меняется! Если отправить навстречу конвою с пяток субмарин и разом ударить, то от транспортов ничего не останется, всех же потопим! Зная системы обнаружения и связи этого времени, понимаю, что запеленговать подлодки очень сложно, а бороться с ними еще тяжелее. Правда, насколько помню историю, с подводными лодками вполне удачно справлялись, забрасывая их глубинными бомбами.

– Скажите-ка мне, Василий Андреевич, а каков запас хода у подлодок, сколько на борту торпед? – задумчиво спросил я.

– Понятия не имею, – пожал тот плечами. – А про торпеды и вовсе ничего не слышал. Есть самодвижущиеся мины, но их использовать не любят. Они слишком медленные.

– А торпеду, которую можно сбросить с самолета, ты можешь представить? – задаю вопрос, напрягая память и пытаясь вспомнить хоть что-то про устройство этого грозного оружия.

К своему стыду, толком ничего не помню, кроме приблизительных габаритов и что когда заряд попадает в воду, то до цели он движется с помощью винта. Как этот чертов винт работает – не догадываюсь!

– Василий Андреевич, вот вам, голубчик, одно из важнейших заданий – проектируйте торпеду, которую можно сбросить с самолета или выпустить из подводной лодки, – произнес я.

– Иван Макарович, а какие-нибудь подробности? – уточнил Терешкин.

– Только в общих чертах, – пожал в ответ плечами. – Главное, чтобы при поражении цели корабль противника пошел на дно. Где у нас в империи строят подлодки? Сколько их всего?

– Не знаю… – озадаченно ответил Василий Андреевич.

– Плохо, – огорчился я. – Вам следует за всеми новинками следить и быть в курсе дел. Узнавайте, думайте, рассчитывайте, а потом уже ко мне. Договорились? Да, чуть не забыл! От души поздравляю с рождением детей, вы у меня с Катериной молодцы, как ни крути, а в процессе участвовали оба! – хлопнул его по плечу и руку пожал.

Оставил своего главного конструктора в прострации у открытого окна. Задание он получил сложное, решение по большей части зависит от него самого. Сумеет отыскать это решение? Парень он башковитый, а за время работы со мной научился думать нестандартно. Опять-таки должны уже иметься разработки, если приложить старание, то проблема-то не такая и сложная, как кажется на первый взгляд. Правда, стрельба из самой субмарины пока под большим вопросом. Тут следует знать, дадут ли нам разрешение на изменение конструкции существующих подлодок. Если и договариваться, то на самом высшем уровне, и тут как раз кстати, что императрица должна прибыть. С Ольгой Николаевной переговорю и, надеюсь, сумею ее убедить, чтобы Терешкин поучаствовал в переоборудовании субмарины. Увы, нам при любом раскладе не успеть заложить док и начать строительство корабля. Для этого необходимо провести большие подготовительные работы.

Ем салат, принимаю поздравления от гостей, и настроение отличное, жизнь наладилась; одно, правда, омрачает – предстоящая война с Альянсом. В армии-то шапкозакидательские разговоры, особенно когда видят нашу технику и стрелковое оружие, считая, что противника разобьем в хвост и гриву, если сунется. У меня почему-то такой уверенности нет. Врага необходимо уважать и не умалять его достоинства.

– Иван Макарович, я так рада, что застала вас здесь! – прощебетала Лиса-Мария.

– А я-то как рад… – съехидничал, внутренне напрягшись.

От моей пресс-секретарши всего можно ожидать.

– Катерина хочет назвать сына Петром, а дочку – Никой. Вы же не против, что ваш племянник получит имя в честь царя Тартарии Чурника, а племянница – в честь Николая Второго, отца императрицы?

Салат мне не в то горло попал… Закашлялся так, что слезы из глаз полились. Ну Катерина! Вот же отчудила… и наверняка уже всем вокруг известно о том, в честь кого она детишек нарекает!

– Я могу что-то возразить? – откашлявшись, спросил Лису-Марию, подозрительно на нее посмотрев. – Скажите, а не с вашего ли посыла моя сестра такие имена выбрала?

– С чего вы взяли? Имена русские, православные, красивые, – скороговоркой произнесла та, а потом без перехода сообщила: – Ваше высокопревосходительство, я вот еще по какому делу вас отыскала: императрица сегодня утром выехала со свитой в нашем направлении, как раз успеет к крещению детишек. Да, Катенька просила передать, что крестным отцом никого, кроме вас, видеть не желает.

Чертов салат! Я вновь закашлялся, а когда успокоился, моей пресс-секретарши и след простыл. Лиса, истинная плутовка! И ведь ничего ей в вину не поставишь. Нет, идея отправить ее торговать свечами при церкви не такая и плохая. Вот как она умудрилась несколькими словами мне настроение испортить?..

Глава 6

Озадачили

Почти всю ночь я провел за воспоминаниями, рисовал виденные когда-то в своем мире торпеды и пытался их конструкцию припомнить. Сложно сделать то, чего я в подробностях ранее знать не хотел, думая, что уж это-то мне никогда не понадобится. Насколько помню, висели на стенах в учебке или где-то еще торпеды в разрезе и с расшифровкой, что к чему. Хотя мог и в каком-то учебнике это прочитать. С другой стороны, мне бы не о том думать, пусть голова у Терешкина болит. Тем более что сами снаряды как таковые уже есть. Конечно, их следовало бы усовершенствовать, но в этом вопросе я, пришлось признать, несведущ, а память отказывается предоставить информацию, которой не владел.

– И черт с ней! – в сердцах бросил я карандаш на лист бумаги, где нарисована торпеда, как она мне представляется. – В любом случае пусковые механизмы с подлодки не могу подробно проработать.

Взглянул на часы – три ночи. Или уже утра? Скоро встреча с Чарльзом, а усталость дикая. Интересно, что же посол задумал? Кстати, у меня есть повод для недовольства. Если разобрать историю с авиазаводом, то след явно британский. Доказательств нет, да и посол – персона неприкосновенная, однако бывшего управляющего необходимо прижать, чтобы он запел. Конечно, даже если сдаст своих нанимателей, легче от этого не станет. Могу поспорить, что ему заплатили и пообещали еще. Кто? Не столь важно! Британия или Германия за всем этим стоит.

– Барышня, с контрразведкой соедините, – взял я телефонную трубку и попросил телефонистку.

Ждать пришлось пару минут, ответил мне Александр Анзорович, чему я обрадовался.

– Значит, трудишься и Анну Михайловну одну спать заставляешь? – улыбнулся, хотя меня помощник Анзора увидеть не может.

– Ваше высокопревосходительство, вы все шутите, – хмыкнул тот в ответ. – Дел много, сами знаете. Наш начальник рвет и мечет, разгон всем такой устроил, что приходится отрабатывать.

– Что там по управляющему Корбину Денису Гавриловичу. Молчит?

– Буквально пять минут назад решил покаяться, – доложил Александр. В голосе помощника Анзора скользнуло удовлетворение.

– Говорить-то он в состоянии? – уточнил я, примерно представляя, какими методами выбивали признание.

– Терпимо, – уклонился мой собеседник от прямого ответа.

– Сейчас подъеду – хочу послушать, что он рассказывает, – предупредил я Александра, чтобы до моего приезда к Корбину не применяли физического давления.

Всем известно, что я не сторонник кровавых методов, если только при крайней необходимости. Однако часто слышу, что полиция и контрразведка используют в своей работе не совсем законные приемы. Ну, если не переходят черту, а необходимые сведения получают, то промолчу, но при этом особо стоит учесть, какие средства использованы. Инквизиторские или подобные пытки не приемлю. Есть ведь психология, определенное моральное давление… в конце-то концов, мы же не на войне!

Связался со своей охраной по телефону. Охранители на территории усадьбы проживают. В их распоряжении скромный дом, где есть столовая, спальни и кухня. Не хоромы, но и не казарма.

– Водителя, двух охранителей; едем в контрразведку, – сказал я дежурившему офицеру.

– Слушаюсь! – четко ответил тот, но все же уточнил: – Автомобиль сопровождения с охраной?

– Нет, не стоит, угрозы никакой, кроме как в контрразведку и не собираюсь никуда.

– Будет исполнено, ваше высокопревосходительство! – ответил дежурный.

Спать расхотелось, да и ложиться уже поздно. Опять-таки следует подготовиться к встрече с послом. Чем черт не шутит, а вдруг получу какой-нибудь козырь? И если уж совсем откровенно, то не могу понять мотивы предательства управляющего заводом. Чего ему не работалось-то?! Зарплата приличная, ей может позавидовать средней руки купец! Своих вложений делать не нужно, сиди в кабинете и управляй. Ну, работать необходимо, конечно, так ведь есть за что!

Вышел из дома, сел в поданную машину и через некоторое время уже входил в кабинет к заместителю контрразведки. Самого Анзора на месте нет.

– Иван Макарович, – устало потерев глаза, поднялся мне навстречу Александр Анзорович, – рад вас видеть.

– Взаимно, – ответил я, пожимая ему руку. – Твоего непосредственного начальства, смотрю, нет.

– Какие-то дела с господином Картко решают, – ответил тот, а потом, усмехнувшись, добавил: – Не личного плана, у них друг к другу претензий нет.

– Это я и без тебя знаю, – усмехнулся ему. – Что там у нас по управляющему и бухгалтерше?

– Корбин берет всю вину на себя, говорит, что его сожительница Хорева о его махинациях ни сном ни духом не ведает. Врет, падла! – оскалился Александр, став на мгновение похожим на того Жало, который у Анзора был подручным в свое время.

– Согласен, – кивнул я, – вряд ли бухгалтерша ничего не знала и не видела. А она что говорит?

– Молчит, только рыдает, – поморщился Александр. – К ней пока средства убеждения не применяли, дознавательниц у нас нет.

– А это упущение, – осуждающе покачал я головой. – Как вы собираетесь с населением-то работать?

– Оперативные работницы имеются, а вот следователей-женщин просто не предусмотрено по штату, – развел руками мой собеседник.

– Так кого-то из своих оперативниц выучите, если они того заслуживают, – отмахнулся я, пытаясь вспомнить Табель о рангах.

Хм, как-то раньше я этим вопросом не задавался, однако многие чины женщинам недоступны. Сейчас идет послабление, но определенные должности – под негласным для них запретом. Чернорабочей можно трудиться, а вот расследовать преступления – нет. Этим упущением следует заняться, ведь если найдутся желающие женщины, у которых имеются определенные следовательские способности, то почему бы им не помочь? Следует переговорить по этому поводу с Картко и Анзором, пусть штат подбирают.

– Мы попросили прибыть пару надзирательниц из женской тюрьмы, чтобы те с госпожой Хоревой побеседовали по-свойски, – продолжил оправдываться Александр. – Правда, и так все ясно, предательство явное.

– Доказательства? – поинтересовался я, подходя к окну.

Кузнечики поют-стрекочут, ночь теплая и душная, ожидаемой прохлады нет. Опять завтра пыльно в городе будет, нужно с этим что-то делать. По улице пройдешь, а потом из одежды пыль выбиваешь! И куда только дворники смотрят? Стоп! А чего это они не желают свои территории полить водой, особенно в жару? Недостатка в воде нет, пусть этим немедля и займутся, желательно в ночное время.

– Все уже задокументировано, протоколы допросов оформлены, признание Корбина получено, – подойдя к столу и взяв пару мелко исписанных бланков, сказал Александр. – Иван Макарович, не желаете ознакомиться?

– Чуть позже, – остановил я взмахом руки помощника Анзора. – Телефоном воспользуюсь? – спросил ради приличия, сам уже трубку снял.

– Да-да, конечно, – покивал Александр.

– Барышня, доброй ночи, – сказал в трубку, а телефонистка в ответ, явно зевнув, протянула:

– Здравствуйте… кого хотите услышать?

– Градоначальника, с ним соедините, голубушка, – попросил ее, а сам про себя ругнулся, никак от словечка профессора не избавлюсь.

Давно пытаюсь, но часто проскакивает, правда, никто из слабого пола недовольства не высказывал.

– Простите, слуга господина Маркова говорит, что тот просил его не беспокоить, даже если, – барышня-телефонистка хихикнула, – сам черт звонить решит!

– Гм, – озадачился я, – интересно… Милая девушка, передайте слуге, что с его господином желает Хозяин Сибири побеседовать, Иван Макарович, посмотрим, что он ответит!

– Ой!.. Ваше высокопревосходительство! Простите! Минутку! – суетливо произнесла телефонистка.

Как и ожидалось, голос градоначальника я услышал уже через минуту. Делано бодро он сказал в трубку:

– Ночи доброй! Иван Макарович, что-то случилось?

Хотел ему ответить, что он фигово свои обязанности исполняет, да вот беда, некого на его место поставить. Этот хоть исполнительный, инициативу, правда, если и проявляет, то для собственного интереса, но хотя бы не ворует нагло, что уже радует. Впрочем, попадись он на подлоге или мошенничестве, и разговор оказался бы короткий. В сибирских тюрьмах есть места, да и рабочие руки везде постоянно требуются.

– Михаил Алексеевич, скажите мне, пожалуйста, как вам в пыльном городе живется? – задал я вопрос с подвохом.

– Э-э-э, как всем, – осторожно ответил тот после короткого замешательства.

– Так какого… – Я сдержался, не стал употреблять жесткие выражения. – В нашей столице и в крупных городах Европы улицы в такую жару обязательно водой поливают! Почему же у нас это делают только когда требуется грязь смыть, да и то чаще дождя дожидаются?! Или дворников не хватает?

Последний вопрос задал с ехидцей. Для меня, когда осмотрелся в столице, одним из откровений оказалось, что профессия дворника стала престижной. На такую должность, а это именно должность, непросто устроиться, и требуется своего рода блат. Абы кого не берут, домовладелец при приеме в обязательном порядке интересовался прошлым своего работника. Чаще всего ими становились прошедшие воинскую службу и имеющие награды. Тем не менее требовалось еще какое-то поручительство от какого-либо сослуживца или знакомого. Работа же дворником не такая и простая. На первый взгляд, кажется, что это не так: маши себе метлой да мусор или снег убирай. Однако это лишь видимая часть. В обязанности дворника также входят слежение за порядком на вверенной ему территории и совместная работа с полицией. Да и подработок, так называемых халтурок, у дворника хватает. Кому-то надобно дров нарубить, вещи перетащить или последить за сбором квартирной платы. Опять-таки дворник имеет право выписать определенную справку.

– Ваше высокопревосходительство, все понял, немедленно отдам распоряжение! Дороги и тротуары окажутся в идеальном порядке, – заверил меня градоначальник.

– Только не переусердствуйте, – попросил я и разорвал связь.

– И почему поливать улицы не додумались до вашего распоряжения? – удивленно покачал головой Александр, который все отлично слышал. – Сейчас бы не так с улицы духота шла, а был бы прохладный воздух.

– Лучше поздно, чем никогда, – ответил я и сказал: – Пойдемте, хочу от господина управляющего услышать, как он до такой жизни докатился, а потом и с его сожительницей побеседовать.

– Иван Макарович, а может, кофе и ограничитесь протоколами? Чего он вам может нового рассказать? Право слово, идти в сырой и холодный подвал, брр… – Помощник Анзора передернул плечами, словно ему резко стало холодно, невзирая на то, что на дворе больше двадцати градусов, хотя и ночь стоит.

– Пойдемте, – отмахнулся я. – Вы же могли переусердствовать, а управляющий – себя оговорить. Мне необходима правда, какой бы горькой она ни была.

Александр вздохнул, но перечить не посмел. Мы вышли из его кабинета, который помощник главного контрразведчика за собой закрыл аж на два ключа!

– Остерегаетесь, что кто-то может вас обворовать? – сдерживая улыбку, поинтересовался я у своего спутника.

– Таковы порядки, начальству виднее, а оно требует, чтобы никто посторонний по кабинетам не шлялся, – ответил Александр, намекая на Анзора, который выдвинул такие требования своим подчиненным.

Хм, правильно, если уж заниматься вопросами безопасности и разведкой, то начинать необходимо с себя. Что получится, если каждый сможет заходить в кабинеты? Никакие секреты не утаить. Следует этот опыт перенять и насаждать в той же армии или моем управлении. Часто случается, что Анну прошу принести кофе, и в приемной посетители остаются одни. Охранители, что у дверей, бумаги-то на столах не охраняют… С такими размышлениями спустился за Александром Анзоровичем в подвальное помещение, где находятся камеры для заключенных. Последних, слава богу, немного, шпионов и смутьянов-революционеров в Сибири практически нет. Условия тут, мягко скажем, не очень, зато сейчас вот прохладно, хотя и сыро. Ну, это если после жары и духоты в подвале оказаться, а проведи тут пару часов – и замерзнешь к чертям собачьим.

– Открывай, – приказал Александр Анзорович охраннику, указав на железную дверь в камеру.

– Есть, – коротко ответил ефрейтор.

Господин Корбин сидит на нарах, на лице ссадины, глаз заплыл, губа разбита. Рубашка, когда-то белая, вся в розовых разводах. На ногах у бывшего управляющего заводом обуви нет, только носки, а его брюки – без ремня. Я молча огляделся. Кроме нар и отхожего места, тут нет ничего, если не считать решетки на оконце под самым потолком да ярко светящей лампочки.

– Встать! – рыкнул ефрейтор, и арестованный со стоном с нар поднялся и тут же покачнулся.

– Свободен, – махнул я рукой охраннику.

– Дверь не запирай, – велел ефрейтору Александр, когда тот направился из камеры.

Я молча прошелся по камере: шесть шагов – и уперся в стену. Это одиночка, тут не разгуляешься.

– Хочу услышать все, что вы говорили для протокола, и получить объяснения – из-за чего пошли против империи, – не оглядываясь на Корбина, произнес я.

Люди Анзора допрос проводили с пристрастием, этого Александр не скрывал. На самом деле я опасался увидеть бывшего управляющего с переломанными руками и ногами. Не исключал возможности, что он и вовсе при смерти. Нет, его перед моим приездом привели в более-менее сносное состояние. Не удивлюсь, если и обезболивающее вкололи. Зная Жало, несложно предположить, что тот мог подстраховаться.

– Отвечай! – гаркнул Александр.

Обернувшись, я увидел, что на губах Корбина играет кривая улыбка, а глаза – с расширенными зрачками. Тем не менее его покачивает, да и стонал он недаром, когда с нар поднимался. Похоже, дознаватели перестарались как с выбиванием признания, так и с вколотым снадобьем. Увы, но быстро снять боль легче всего опиумом, который дешев и не запрещен к продаже. Это еще один из пунктов моих споров с Портейгом. Профессор категорически против изъятия из аптек сильного обезболивающего, не соглашаясь, что люди из-за него становятся зависимы.

– Мне не столь интересно, на какую вы работали страну, достаточно того, что предали Россию, – подошел я к бывшему управляющему. – Могу допустить, что из-за каких-то убеждений или проблем в личном плане. Но, черт побери, у меня в голове не укладывается, как можно предать Родину! Или это из-за наживы и желания красиво пожить?

– А разве я этого не достоин? – неожиданно ответил Корбин. – Чем я хуже вас или ваших шавок, которые могут себе позволить в ресторанах развлекаться и девиц понравившихся в кабинетах обжимать? А?! Есть у меня гордость и самоуважение! Вы все плохо кончите, народ вас на вилы поднимет или освободители земли Русской придут и накажут!

– Ах ты мразь! – выдохнул Александр и коротким ударом заехал Корбину под ребра, а потом добавил по печени несколько раз.

Бывший управляющий рухнул на нары и демонически рассмеялся, после чего изрек:

– Гниды вы! Ничего, захлебнетесь в кровушке!

Всего я ожидал, но не такого разговора. Предполагал, что арестованный начнет на коленях ползать и прощение вымаливать. Он на самом деле говорит, что думает, или это так опиум действует?

– На кого он работал? – обратился я к Александру.

– Насколько мы смогли проследить цепочку предполагаемого перемещения двигателя, Британия в этом замешана. Конечный получатель груза – фирма «Баркер», специализирующаяся на пошиве и продаже обуви. Считаем, что получатель подставной, – ответил правая рука Анзора. – Не удивлюсь, что адрес использован с единственной целью – не вызвать подозрений, а впоследствии груз заберет совершенно другое лицо. Анзор предлагает проследить, кто это будет. В ящик напихать металлолом или камни и сделать вид, что нам ничего о посылке не известно.

– Но ведь, – кивнул я в сторону над чем-то смеющегося Корбина, который ползает по нарам, – ни для кого не секрет арест этого господина.

Понимаю, что наша контрразведка хочет затеять игру с вражеской стороной. Допустим, груз заберет заказчик и… Что нам это даст? Ровным счетом ничего. А вот если в ящик загрузить двигатель и части самолета, предварительно внеся такие изменения, чтобы надолго озадачить противника, то нам это может принести пользу. Как минимум пару недель форы.

– Анзор сказал, что груз изъяли без шумихи, могут посчитать, мол, недоглядели и не знали, – пожал плечами Александр.

– А сам как считаешь? – поинтересовался я, но ответа не стал дожидаться, спросил о другом: – Черт возьми! Чем вы его накачали? Он явно одурманен!

– Гм, перестарались слегка, – печально вздохнул Александр. – Ваше высокопревосходительство, пойдемте в кабинет, этот, – он указал рукой на гладившего ладошкой нары Корбина, – все равно ничего рассказать не в состоянии.

– Скажи, а на хрена вы ему обезболивающее кололи, да еще в такой дозе? Я же предупредил, что приеду!

– Ну, он говорить не мог, – опустил голову Александр, – только визжал и плакал. Потребовалось два укола, первый не помог, потом его в надлежащий вид привели и…

– Хватит, – оборвал я откровения. – Пошли посмотрим, какие вы из него признания выбили.

Верить или нет тому, что в протоколах понаписали? Доказательств выше крыши, а номера счета, где лежат деньги, полученные за работу на англичан, – нет! С другой стороны, все складно и соответствует виденному на заводе, да и хотел Корбин со своей сожительницей из Екатеринбурга ноги делать. Но что-то тут мне не дает покоя, какая-то зацепка и несоответствие.

– Саша, а кто груз отправлял? – задаю вопрос, постукивая пальцем по столу.

– В каком смысле? – не понял меня помощник Анзора.

– В прямом, черт побери! Корбин при всем желании не мог сам загрузить двигатель в ящик, упаковать его и отправить перевозчиком по адресу!

– Иван Макарович, да зачем нам такие подробности? Нанял грузчиков – и всего-то делов! – махнул рукой Александр, но документы, относящиеся к перевозке груза, стал искать.

В накладной отправителем значился некий Иван Иванович Петров, с несуразной подписью. Нашлись и показания железнодорожника, который груз принял; с его слов, подъехал какой-то грузовик, пятеро мужиков споро вытащили ящик, используя для этого тросы и бревна, по которым ящик перекатили из грузовика сразу в вагон поезда. Железнодорожный смотритель поделился своим изумлением с тем, кто его опрашивал: «Сынки-то богатыри, но молчаливы, и чем меня поразили – ни словом не обмолвились, даже не матюгнулись, и одеты прилично!»

– И после этого ты мне скажешь, что не следует искать тех людей? – подвинул я бумагу по столешнице к Александру. – Ты хотя бы читал эти показания? Кстати, тому, кто додумался провести беседу с железнодорожником и ее записать, – премию от моего имени! Три рубля золотом!

– Рубля за глаза хватит, – буркнул расстроенно помощник Анзора. – Но нам это ничего не дает. Описания грузовика нет, внешность грузчиков неизвестна.

– Саша, скажи-ка мне, любезный, много ли ты знаешь грузчиков, что не матюгаются? Ящик тяжелый, его привезли к вагону и быстро перегрузили. Какой вывод?

– Молодцы? – неуверенно спросил контрразведчик.

– В какой-то степени, – хмыкнул я. – Смотритель же рассказал, что у грузчиков имелись с собой направляющие, которые они приладили на борт грузовика и оперли на пол вагона. Используя заготовленные круглые бревнышки, с помощью тросов ящик в мгновение ока перегрузили! Это я тебе почти процитировал показания железнодорожника. Нет, парни молодцы, как ты сказал, не спорю. Но вывод какой?

– Чертовщина какая-то, – почесал затылок Александр.

– При этом ни разу не матюгнулись, – покачал я головой. – Ищи их среди иностранцев, и в первую очередь среди охраны британского посольства.

– Думаете? – уточнил Александр.

– А ты сам мозгами пошевели!

– Значит, эта падла, Корбин, нам не всю правду рассказал! – заявил мой собеседник.

– Ну, он на себя взял вину, что за десять тысяч золотом был готов предоставить основные узлы самолета, в том числе и двигатель. Отправив их по указанному адресу, он получил вексель, которого, кстати, в документах нет. Про срыв производства самолетов – ни слова! Корбин не дурак, понимает, что за последнее деяние могут и расстрелять. А вот за продажу деталей и узлов – лет десять тюрьмы. Чуешь разницу?

– Так чего делать-то? – потер глаза Александр. – Хватать всех из британского посольства и допрашивать? Так они хрен чего скажут!

– Ничего пока не делать, – задумчиво ответил я. – Давай-ка побеседуем с бухгалтершей, Софьей… Как там ее?

– Хорева Софья Олеговна, тридцати двух лет, – подсказал Александр.

– Сибирячка или приезжая? – поинтересовался я. – Что о ней известно?

– Полгода назад перебралась в Екатеринбург из-за известных событий. Родом из Спасска – небольшого уездного городка под Рязанью. Свела знакомство с Корбиным, которого, по рекомендации господина Маркова, назначили управляющим на завод. Через какое-то время, установить точно не удалось, стали сожительствовать. Соответственно и работу получила бухгалтером, – чуть морща лоб, по памяти сказал Александр.

– Так-так, – прищурился я, – а узнать в Спасске о такой даме как-то возможно? Жила ли она там, чем занималась? Хорошо бы, если бы кто-нибудь про ее внешность рассказал.

– Думаете, она не та, за кого себя выдает? – понял мой намек Александр.

– Кто из нас контрразведчик? – хмыкнул я. – Проверь, а потом с ней и побеседуем. Надзирательницам – отбой; если Хорева на самом деле из уезда под Рязанью, то ничего она не знает и сказать не сможет.

– А если взяла себе не свою личность, то молчать станет до последнего, – понимающе покивал помощник Анзора.

Из здания контрразведки я вышел, когда до назначенной встречи с Гардингом осталось несколько часов. С бухгалтершей разговаривать не стал, против нее нет никаких доказательств, а всю вину на себя Корбин берет. Конечно, словам бывшего управляющего особого доверия у меня нет, не исключаю, что он себя оговорил. Александру Анзоровичу на это обстоятельство пенял, тот проникся и обещал не доводить дело до крайности. Что он подразумевал – понятно: не применять чрезмерную физическую силу. Впрочем, в какой-то степени я удивлен увиденным, хотя и подозревал, что люди Анзора действуют жестко. Тот же начальник полиции предпочитает не выбивать показания, а припереть подозреваемого доказательствами. Необходимо начальнику контрразведки перенять опыт у Картко, пусть поучится.

– Иван Макарович, домой? – спросил меня водитель, когда я сел в машину.

– Нет, давайте-ка, подпоручик, прокатимся к резиденции императрицы, – ответил я, прикинув, что как раз успеем обернуться до встречи с послом.

– Как прикажете, – вздохнув, ответил Василий Петрович и попенял: – Охраны у вас мало. Прознает Гастев – орать начнет.

– На меня? – усмехнулся я.

– Нет, на вас не посмеет, но обязательно выскажется, – стронув автомобиль, заявил подпоручик.

Проезжая мимо больницы, где сестрица лежит с малышами, я решил узнать, как они себя чувствуют. Если же профессор на месте, то и с ним переговорить.

– Отменяется резиденция, – указал Василию на поворот к больничному заведению, – рули к служебному входу.

– С радостью! – поворачивая, заявил подпоручик.

Хм, неужели он так ругани Гастева опасается? Хотя чему тут удивляться, как ни крути, а генералу подчиняются охранители. Нет, мои приказы для них в большем приоритете, но по шапке могут и от Анзора получить. Бюрократия? Возможно, и так, в России всегда на одного работника приходилось много начальников.

– Доброго утречка, ваше высокопревосходительство, – сдерживая зевок, сказал медицинский брат, дежуривший у входя для персонала и приема больных.

К одному из наших с профессором достижений отношу наладку работы скорой помощи в Российской империи. Как ни парадоксально, но первая станция скорой помощи возникла в Варшаве, аж в тысяча восемьсот девяносто седьмом году! А в Москве, через год, закупили всего две кареты скорой помощи и то на пожертвования купчихи Кузнецовой, которая еще и финансировала работу станций. В Санкт-Петербурге спустя год появилась такая услуга населению. В общем и целом по всей империи это нововведение как-то с трудом приживалось. На все необходимы средства, а их обычно не хватает, как заявляют чиновники, при этом пуская деньги на какие-то непонятные прожекты. На сегодня в каждом крупном городе Сибири имеется по несколько подстанций скорой помощи, где трудятся сотни человек, если не больше. Карет скорых не очень много – признаю, но заказы размещены, техника не заставит себя ждать.

– Доброе утро, – вежливо ответил я. – Скажите, любезный, господин Портейг на месте?

– Оперируют они, – уважительно ответил медбрат.

– Давно?

– Так сразу как паренька переломанного привезли, – сокрушенно поведал мой собеседник. – Не жилец: за кошкой на дерево полез да сверзился почитай с десятиметровой высоты.

– Так-таки и десятиметровой? – не поверил я.

– Можа, и нет, – покладисто согласился тот, – сам я не видел ту сосну.

– А привезли-то когда?

Медбрат вытащил из кармана часы, открыл крышку, печально вздохнул и сказал:

– Около часа назад, время на дежурстве медленно тянется.

Соглашусь, нет ничего хуже, чем ждать и скучать, когда прошедшая минута кажется часом. Семен Иванович занят, а идти в операционную и узнавать, когда он закончит оперировать, не очень-то хочется. Ведь припашет же! И тем не менее временем располагаю, может, чем-нибудь и помогу профессору.

Прошел в умывальную комнату, тщательно вымыл руки, попросил у сестры милосердия принести мне медицинский халат и после того, как облачился, прошел в операционную, предварительно еще раз руки вымыв.

Три операционных медицинских сестры суетятся возле коротко отдающего приказы профессора. На столе лежит пацаненок лет десяти с открытыми переломами. Профессор же борется с внутренним кровотечением у пострадавшего. Аппарат искусственного дыхания работает, мальчишка под наркозом, но… медицинский брат, что встретил меня на входе, как ни печально, но прав. Ребенку может помочь только чудо, ну или профессор.

– Зажим и тампон! Кровь убирайте! – рычит он на стоящую рядом операционную сестру, а потом переводит взгляд на меня. В глазах Семена Ивановича какое-то безумие, честное слово! – Иван! Чего застыл столбом?! Помогай!

Ноги сами собой понесли! Оказался рядом со столом и принялся выправлять переломы. Нет, действую осознанно, все контролирую и мыслю спокойно. Кости рук и ног пострадавшего соединил, надеясь, что нам всем посчастливилось и нет перелома позвоночника. Больше всего пришлось повозиться с переломом ключицы. Через какое-то время заметил, что работаю один, Портейг стоит у окна и внимательно за моими действиями наблюдает.

– Выживет? – подошел я к профессору, когда закончилась операция, а сестры под моим присмотром забинтовали малолетнего пациента, сделав похожим на мумию.

– А сами как считаете? – со вздохом поинтересовался тот.

– Пятьдесят на пятьдесят, – честно ответил я, потом добавил: – Хотелось бы, чтобы инвалидом его не оставили. Не дай бог, поврежден позвоночник, тогда его существование в ад превратится.

– Позвоночник я смотрел, на первый взгляд – цел, что невероятно. Возможно, парень в счастливый день родился. А насчет прогноза… – профессор вздохнул, – неблагодарное это занятие. Будем надеяться, что молодой организм справится. Ладно, мы сделали все, что могли. Пойдемте, коллега, мыть руки, а потом и поговорим за чашечкой чая. Вы уж простите старика, но от кофе у меня стало сердечко пошаливать.

– Что-то серьезное? – забеспокоился я.

Портейг ничего не ответил, отмахнулся и направился на выход из операционной. Черт! Зная его ритм работы, опасаюсь, что он себя в могилу загонит! Где мне такого компаньона найти? А что будет с лекарственными разработками? Следует как-то так сделать, чтобы он отдохнул и сил набрался. А как? Н-да, задачка! Не послушается же!

Когда мы с профессором уже пили чай в его кабинете, я решил затронуть одну болезненную тему.

– Семен Иванович, скажите, как поступим, если начнется война с Альянсом? – спрашиваю своего компаньона, про себя прикидываю, как бы его все же на курорт сплавить.

– Иван Макарович, в моей профессии ничего не изменяется веками. Призвание врача – помогать людям, – ответил тот, а потом добавил: – Знаете, я тут кое-какие расчеты произвел и пришел к выводу, что если переоборудуем наши фармацевтические фабрики под нужды только военных, то сильно усложним жизнь обычным людям. Им нечем станет лечиться. Лекарственные препараты, которые мы вывели на рынок – исчезнут из аптекарских пунктов. Возникнут сложности в лечении обычной простуды, а про осложнения и не заикаюсь.

– Краски-то не стоит сгущать, – вздохнул я, осознавая его правоту. – В настоящее время мы нарабатываем продукцию на склады, стараемся сделать запасов как можно больше. Однако раненым на поле боя необходимо помогать. Их тоже на произвол судьбы не бросишь.

– Вот и ищите баланс, ваше высокопревосходительство, – ответил Портейг, намекая, что в этом вопросе он помогать отказывается.

Попытался я развить это направление разговора, но Семен Иванович не поддался. Наоборот, легко перевел разговор на интересующую меня тему:

– Катерина Макаровна, голубушка, меня удивила. Н-да, приятно так удивила, – повторил он. – Не ожидал, что она двойню под сердцем носит. А держалась-то как! Достойна своего брата! – Он снял пенсне и протер стекла.

– Проблем со здоровьем не возникло? – чуть дрогнувшим голосом спросил я, осознав, как мне сильно Катька дорога.

– Кровопотеря оказалась чуть больше нормы. Заставила она на какое-то время поволноваться, но все обошлось. Чтобы быстрее восстановилась, сестрице вашей нужны покой, овощи и фрук… – Профессор резко замолчал, а потом хмыкнул, что ему несвойственно. – Иван Макарович, да чего я вам рассказываю?! Вам же, голубчик, не хуже моего известно, что и как!

Спорить с ним не стал, если других проблем нет, то восстановление стандартно. Много полезной еды (не всегда вкусной), прогулки на свежем воздухе, отдых и как можно меньше физических нагрузок. Ох, боюсь со всеми этими пунктами возникнут сложности из-за Катькиного упорства. Детишки в полном порядке – и это радует. А вот повидаться с сестрой профессор мне не позволил. Заявил, что та категорически отказывается видеть дорогих ее сердцу мужчин. пока находится в болезненном состоянии.

– А как же вы-то к ней в палату заходите? Насколько я знаю, одним из авторитетов для нее являетесь! – заявил я.

– Пыталась она от моих услуг отказаться, – улыбнулся Портейг. – Пригрозил, что прикажу ей давать сонное зелье, и, когда она уснет, тогда и буду осматривать. Шутил, разумеется, Катерина женщина неглупая, понимает, что с моей помощью на ноги быстро встанет. Планирую ее завтра выписывать, тогда уже увидитесь. Кстати, мой вам совет: готовьтесь к крестинам, от крестного отца требуется много чего. Надеюсь, вы этот обряд знаете в деталях и уже подготовились?

– Честно говоря, смутное имею представление, – озадаченно пожал я плечами. – Да и чего там сложного? Подержал младенца, походил вокруг купели, повторил за священнослужителем необходимые слова и…

– Идите-ка вы, голубчик, к отцу Даниилу! – смеясь, перебил меня Портейг.

Профессор так залихватски смеется, что мне стало не по себе. Похоже, я что-то важное упустил и оттого попал в какую-то непростую ситуацию. Попытался его расспросить, но Семен Иванович только руками замахал и заявил, что мне поможет только священник. Мало того! Семен Иванович еще и слезы смахивал от смеха, так я его рассмешил! Гм, в памяти-то всплывают обряды, как крестили в моем мире и времени, неужели тут все разительно отличается и традиции утратили из-за разницы во времени? Придется заехать к отцу Даниилу; взглянул на часы и понял, что пора с послом встретиться. Ну, приготовления к обряду могут и подождать, времени-то еще вроде достаточно, Катька только недавно родила, будущей крестной еще предстоит приехать сюда… Кстати, нет у меня уверенности, что императрица согласится на эту процедуру, если я рядом с ней в обряде принимать участие стану. Н-да, ночь и утро выдались удивительными, что в контрразведке, что в больнице меня неслабо так озадачили!

Распрощавшись с профессором, я вышел из больнички и велел водителю:

– В посольство Британии едем!

Глава 7

Переговоры и уступки

Охранители с водителем остались дожидаться меня во внутреннем дворике посольства, где им в беседке организовали завтрак. Честно говоря, при виде овсянки, даже издали, лица моих сопровождающих скривились. Не в русской традиции есть полезную пищу по утрам, к тому же мы еще молоды и о здоровье задумываемся редко.

– Чая с булочками попросите, – подсказал я господам офицерам.

– Всенепременно, ваше высокопревосходительство, – хмыкнул один из охранителей и спросил: – Через какое время нам начинать беспокоиться?

– Часа два-три, с запасом, – ответил я, не собираясь проводить в посольстве весь день, дел много, а для беседы за завтраком этого вполне достаточно.

– Ваше высокопревосходительство господин Чурков, сэр Гардинг вас ожидает в библиотеке, – обратился ко мне чопорный дворецкий в форменной ливрее. – Разрешите вам показать путь.

– Ведите, – кивнул я и отправился следом за слугой, идущим как на параде – с высоко поднятой головой и прямой спиной, словно ему в позвоночник лом вставили.

Убранство посольства можно описать двумя словами – дорого и богато. Денег не пожалел Чарльз на комфорт и показуху для гостей. Кстати, последнее мое утверждение – под вопросом. Насколько знаю, не с кем тут послу встречаться и решать дипломатические вопросы, ну, не считая меня. Хотя пышные приемы посол устраивает, приглашения присылает регулярно, но я постоянно нахожу веские причины, чтобы не тратить зря время. Да и нервы свои берегу. Очень уж на торжествах от дам приходится отбиваться, не в прямом смысле, разумеется. И ведь всегда есть вероятность, что особо хитрая хищница сумеет меня затащить в койку. Способов не так много, но есть одни пилюли, которые мы с профессором выпустили в свет, словно джинна из бутылки. Средство проверено, без побочных эффектов, если не считать мощнейшего влечения к противоположному полу. Стоп! Противопоказания-то как раз имеются, это если после приема воздерживаться, то последствия для мужского организма наступят печальные. Нет, разумеется, я не евнух и с хорошенькой дамочкой готов приятно отдохнуть, но без обязательств. Все же дамочки вокруг, как правило, преследуют определенные цели: мужу-брату-свату желают оказать содействие и получить преференции.

– Прошу, проходите, – отворил передо мной двухстворчатые двери дворецкий, пропуская внутрь библиотеки.

Слуга перестарался: распахивать две двери, показывая, что гость занимает чуть ли не высшую должность… Но, думаю, его так проинструктировал посол, который с улыбкой идет мне навстречу.

– Иван Макарович, я счастлив, что вы приняли мое приглашение и почтили своим визитом! – заявил Чарльз.

– Хм, господин посол, не вижу в этом ничего странного, – пожимая ему руку, ответил я. – Кстати, доброе утро!

– Да-да, конечно, и вам доброго утра. Правда, я слышал русскую поговорку: «Утро – не вечер: другие речи!» Получается, решать дела лучше до обеда – или я не так что-то понимаю? Вы уж простите, но обороты у русского языка витиеваты, смысл для подданного другой империи может ускользать, – сказал посол, а потом указал на сервированный журнальный столик: – Не желаете позавтракать?

– Благодарю, сыт; если только чашечку кофе… – Я чуть склонил голову в знак признательности о такой заботе. – А насчет решений утром, так это зависит от многого, зачастую и за ужином дела делаются.

– Возможно, я что-то все-таки не понял, – пожал плечами посол и, подойдя к столу, взял колокольчик для вызова прислуги. Коротко его тряхнул, и на мелодичный звон тут же явилась служанка.

Хм, одета молодая женщина вроде и пристойно, в форменное платье и передник, но выглядит этакой соблазнительницей. Прическа уложена, макияж на лице, несколько верхних пуговок расстегнуто, и напоказ выставлена ложбинка меж больших грудей, а подол платья едва до середины бедра доходит. Ходить так прислуге не принято, если только она не выполняет еще и интимные функции. Самое интересное, что для Чарльза ее появление оказалось полной неожиданностью. Посол побагровел, а сказать ничего не в силах. Служанка же переводит взгляд с меня на своего господина, и чувствуется, что ей не по себе. Что-то про себя решала, хмурилась, но все же заявила:

– Господа, к вашим услугам. Правда, не ожидала, что нас окажется трое!

– Брысь! – прошипел Чарльз. – Скажи, чтобы кофею подали!

– Ой! – Одной ладошкой «служанка» или содержанка, так, наверное, более правильно, прикрыла рот, а второй ладонью попыталась натянуть передник пониже.

Гм, зрелище получилось завораживающим! Лифчик-то девица надеть забыла, передник под ее натиском поддался, а груди, словно два футбольных мяча, выскочили из удерживающего их места. Кстати, размерчик отличный, не такой и большой, как казалось, ну, где-то третий с плюсом. Это я успел за пару секунд рассмотреть, так как «служанка» оказалась не только понятливой и послушной, но еще и проворной. Резко развернулась, короткое платье не скрыло ее упругих ягодиц, на которых также нет белья, и, сделав несколько быстрых шагов, скрылась за дверью. Мы с послом переглянулись, я засмеялся, а из-за закрытой двери меня поддержал хохот барышни легкого поведения.

– Мм… Иван Макарович, простите, ради бога, за такой казус, – закусив нижнюю губу, попросил посол. – Не ожидал, что Грета придет.

– Это вашу служанку так зовут? И позвольте полюбопытствовать, если не секрет, каковы ее обязанности? – не сдержался я и задал не слишком деликатный вопрос.

– Поручения выполняет только мои, – ответил Чарльз. – Кстати, вы оказались в ее вкусе, и если пожелаете, то могу устроить ваше, гм, тесное знакомство.

– Благодарю, но нет, – помахал рукой.

Естественно, сэр Гардинг не стал настаивать. Радует, что его лицо стало приобретать естественный цвет, а то бы еще удар хватил. Я бы никогда не подумал, что у посла есть содержанка, да еще вчера видел его идущим к девочкам в бордель. Кстати, вот точное название заведениям Олеси Федоровны! Она свою деятельность прикрывает ресторанным бизнесом, но прибыль извлекает из другого. Если мне память не изменяет, а я уверен почти на сто процентов, что нет, то налоги на увеселительные заведения у нас намного выше. Та же Марта использует определенный этаж, где ее девочки с клиентами встречаются. А вот у госпожи Беляевой есть только один пустующий зал для гостей, которые пришли покушать. И тем не менее градоначальник пытался организовать угощение свиты императрицы именно в заведениях своей пассии. Что-то не сходится, надо Анзора напрячь, пусть раскопает, что там на самом деле.

– Господа, – в библиотеку вошел дворецкий, – ваш кофей-с.

– На стол поставь, да смотри не урони, – предупредил своего слугу Чарльз.

– Вот не ожидал, кто роль служанки у вас выполняет, – хмыкнул я, когда дверь за слугой закрылась.

– Это я сам виноват, – сокрушенно вздохнул Чарльз, – дал неточные распоряжения. А слуги, сами знаете, могут воспринять приказы неадекватно.

Мы присели за стол, я с удовольствием сделал пару глотков кофе, а потом попросил разрешения закурить. Жду, когда сэр Гардинг перейдет к делу, а посол хмурится и молчит, словно собирается сообщить неприятное известие.

– Господин посол, сэр Гардинг, за кофе – спасибо, но, может, перейдем к делу? У меня намечено еще несколько дел на сегодня, и хотелось бы успеть их сделать, – сказал я, прямо намекнув, что тянуть кота за одно место уже достаточно.

– Гм, всего столько навалилось, – Чарльз вздохнул, – прямо и не знаю, с чего начать.

– Так, может, по мере возникновения того или иного? – предложил я. – Готов вас выслушать.

– Конечно, мне стоило бы обратиться к вам, ваше высокопревосходительство, в официальной обстановке, чтобы донести позицию Британии. – Сэр Гардинг задумчиво на меня посмотрел и, улыбнувшись, продолжил: – Иван Макарович, мы с вами немного друг друга узнали за время нашего знакомства и понимаем, что официальные встречи не всегда идут на пользу делу.

– Это вы о чем? – нахмурился я.

Нет, примерно понимаю, куда Чарльз клонит, однако лучше не догадываться, а знать наверняка.

– Отреагировать в официальной обстановке на то или иное предложение другой империи придется согласно этикету и внешней политике. Особенно в ситуации, когда приходится высказывать свою позицию прилюдно и потом уже ей следовать, даже если решение и пересмотрено. Нет, случается, монархи свои слова на следующий день истолковывали совершенно не так, как вечером, ставя все с ног на голову. Понимаете, о чем я говорю? – склонил Чарльз голову к плечу и внимательно на меня посмотрел.

– Да, догадываюсь, – хмыкнул я. – Просите не рубить сплеча, а спокойно все обдумать.

– В том числе, – удовлетворенно ответил он, встал и подошел к стойке с книгами. Выбрал один толстый и большого формата том, открыл его и вытащил из середины книги конверт, облепленный сургучными печатями. Книгу захлопнул, постоял, словно размышляя, передавать ли мне послание или нет. А что это именно какое-то послание от важного чина Британии – вероятность под сто процентов. – Иван Макарович, – повернулся ко мне сэр Гардинг, – хочу вас заверить, что не со всеми пунктами ультиматума, который вынужден вам вручить, я лично согласен. Тем не менее поймите меня правильно, я же своего рода подневольный человек…

– И вы так смело высказываетесь? – удивленно спросил я.

– Я оставил за собой право заявить в беседе с вами собственное мнение. За определенные заслуги мне пошли навстречу.

– Значит, ультиматум, – кивнул я на конверт. – Что ж, давайте, раз обязали передать.

Прекрасно понимаю, что в данный момент сэр Гардинг официально представляет свою державу. Винить его глупо, да и не в чем.

– Прошу, – протянул мне конверт посол.

– Благодарю, – встав, я взял предложенный мне ультиматум. – На словах не желаете что-то дополнить? – поинтересовался, рассматривая личные печати короля Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии.

– Нет, – отрицательно покачал головой посол, а потом уточнил: – Пока я не готов, вы вначале ознакомьтесь с посланием.

Ясно, ему есть что сказать, но решил посмотреть на мою реакцию. Ну-ну, Чарльз – умный господин, наверняка мою реакцию просчитал, но предусмотрел некоторую вероятность иного моего решения, отличного от его предположений. Я вскрыл конверт, точнее, пакет, в котором обнаружил сложенный лист с отпечатанным с двух сторон текстом.

– Впервые вижу, что официальный документ сразу переведен на русский язык, – удивленно покрутил в руках письмо (такое заглавие успел прочесть).

– Простите, совсем запамятовал, – улыбнулся сэр Гардинг, – просили разъяснить, что данная бумага – неофициальная позиция.

– Это как так? – не понял я, рассматривая подпись Эдуарда VII, короля Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии.

– Ознакомитесь – и тогда поймете, – ответил Чарльз. – Иван Макарович, не рубите сплеча, все обдумайте. А перевод сделали по моей инициативе, чтобы не возникло неправильного толкования.

Я молча прочел русский вариант, а потом внимательно изучил его и на английском языке. Все вроде правильно, за исключением того, что бумага составлена с позиции силы и мне выставили наглые условия. Посол правильно сказал, что это ультиматум. В документе присутствует и «пряник», если соглашусь с основными требованиями «кнута».

– Гм, и кому это в голову взбрело? – потряс в воздухе документом. – Или с перепоя написали и от незнания русского человека.

– Вполне возможно, что советник моего короля, подавший такую сомнительную идею, находился под воздействием каких-то неизвестных факторов, – обтекаемо ответил сэр Гардинг, в какой-то мере соглашаясь с моим выводом.

На самом деле, если разобраться, то помимо ультиматума сделано и предложение. Как же без этого! Думаю, Чарльз именно его и подразумевал, опасаясь, что впаду в бешенство. Если говорить коротко, то король Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии надеется, что наконец-то в Сибири появится крепкая рука, которая образует независимую империю, поддерживая торговые отношения с европейскими странами. Обещает помощь военной силой и техникой, которой у него намного больше, чем у России. Эдуард VII предлагает заем под небольшой процент с отсрочкой платежа, если в предстоящем конфликте между Россией и Альянсом я займу нейтралитет или, другими словами – предам императрицу. Конечно, текст письма составлен грамотно, в нем многое скрыто между строк. В случае же отказа от сотрудничества вооруженные силы Альянса не остановятся на определенных рубежах. После захвата столицы России не будет капитуляции и контрибуции, войска Германии, Австро-Венгрии, Франции, поддерживаемые Британией, двинутся на Сибирь, чтобы взять под контроль всю территорию России, после чего разделить мою империю на равные доли и организовать собственные колонии.

– И какой же был расчет? – поинтересовался я, медленно складывая письмо короля. – В какой-то степени меня этим посланием унизили, и не только поставили под сомнение лояльность императрице, но и предположили, что смогу ее предать.

– Доподлинно мне неизвестно, что в этой бумаге, – кивнул Чарльз на лежащий конверт. – В общих чертах мне сообщили содержание и несколько фраз приказали передать устно. Сами понимаете, что кое-какой информацией я владею и просчитывать развитие ситуации могу.

Ха, посол врет и не краснеет, правда, на такой-то должности другого не дано. Готов побиться об заклад, что с текстом он ознакомлен детально. Даже допускаю, что это послание он долго и внимательно изучал. Вскрыть конверт, а потом его запечатать так, чтобы невозможно было понять, что кто-то сунул внутрь любопытный нос, элементарно. Тот же Анзор с таким делом справится за минуту!

– И что же на словах? – прищурился я.

– Э-э-э… ваше высокопревосходительство, позвольте восхититься вашей выдержкой, – осторожно заявил посол. – Если вы категорически и ни при каких обстоятельствах не приемлете предложения о сотрудничестве с моей страной, то все слова лишние.

– Сэр Гардинг, – широко улыбнулся я и отрицательно покачал головой, – как можно говорить о категоричности? Наши державы всегда, в той или иной степени, будут торговать, обмениваться необходимой информацией. Насколько помню, у меня подписаны контракты на поставку лекарств нескольким фармацевтическим компаниям Британии. Разрывать отношения не планирую, если только не последует такой шаг со стороны вашего правительства или короля, дай бог ему здоровья и долгих лет правления.

С последней фразой я слукавил, Эдуарду VII ничего не желаю, ни плохого, ни хорошего, он хоть и король, но свое отношение к нему я не сформировал. Нет, прекрасно осознаю, что он России не друг, а следовательно, и мне. Однако и врага ни в коем случае нельзя недооценивать, в том числе в чем-то можно и восхищаться. Любить, само собой, тоже никто не станет.

– Иван Макарович, понимаю вас, – после некоторого размышления ответил посол. – Правильно ли я понял, что вы от сотрудничества отказываетесь и императрице Романовой собираетесь помогать? Простите, вопрос просто риторический, но я должен знать ответ на него. – И он развел руками, мол, ничего поделать не могу.

– Да, – коротко ответил я, а потом добавил: – В том числе и оставляю за собой возможность, если Британия начнет активно поддерживать Альянс, противостоять ей всеми возможными средствами. Как видите, скрывать ничего не собираюсь.

– И какими же способами вы намерены этого добиться? – поинтересовался посол. – Учтите, я догадываюсь, что вам известно о поставках помощи союзникам со стороны моего королевства, без отправки солдат и офицеров.

– Сэр Гардинг, не пытайтесь выведать секреты таким примитивным способом, – усмехнулся я. – Если этот вопрос, – кивнул на конверт, – мы закрыли, то давайте перейдем к следующему. Если же на этом все, то…

– Нет-нет, – перебил меня Чарльз, – ваше высокопревосходительство, можно сказать, что это только часть того, о чем я хотел переговорить, и она действительно завершена. Теперь позвольте уточнить ваши намерения по поставкам антибиотиков и различного медицинского оборудования.

– Контракты, как я уже сказал, исполним, – ответил ему, чуть улыбнулся и добавил: – В точности и по всем пунктам, в том числе и с оговорками на неопределенную силу.

– Господа фармацевты Британии именно по этому пункту, в том числе и о блокаде водного сообщения для транспортных судов, волнуются. Просили заверить, что сделают все возможное, чтобы не возникло препятствий к перевозке. С правительством договоренности есть, британский флот не будет препятствовать, дело за русскими моряками. – Сэр Гардинг тяжело вздохнул и добавил: – Во исполнение договоренностей и с учетом рисков мои соотечественники готовы выплатить премию по договорам в размере пяти процентов.

Суммы сделок у нас приличные, и даже незначительное увеличение процентов выльется в большую прибыль. Однако если начнутся военные действия, то я готов предоплату вернуть.

– Знаете, – медленно проговорил я, – допускаю, что перечень лекарств и медицинских приборов придется пересмотреть, если Альянс объявит России войну. И для перевозки моей продукции подойдут только те ваши суда, которые не будут задействованы в военной помощи Германии и ее союзникам. Вы понимаете, о чем говорю?

– Э-э-э, ваше высокопревосходительство, но какой в этом смысл?! Транспортные суда – гражданские, и…

– Если на них перевозят военную технику, их сопровождают и охраняют боевые корабли, то такие транспорты уже не безобидные гражданские суда и приравниваются нами к боевым. В том числе мы оставляем за собой право атаковать их с целью уничтожения. Понимаете, если я отдам приказ потопить то или иное судно, мои люди не станут разбираться, что там в его трюмах, – жестко пояснил я.

Пару минут препирались, фехтуя словами, но Чарльз прекрасно понимает, что не уступлю. Придется ему перед своими бизнесменами отчитываться, а тем – фрахтовать суда, не имеющие отношения к Альянсу. Это вызовет толику недовольства у определенных лиц, и маленькая ложка дегтя упадет в бочку меда тех, кто ратует за вооруженный конфликт и выступает за военную помощь союзникам. И отдаю себе отчет, что ничего кардинально не изменится, пока Британия не начнет нести ощутимые потери.

– Хорошо, – поднял руки Чарльз, показывая, что не смог меня переубедить в этом вопросе. – Ваше высокопревосходительство, мне тут сообщили, что на вашем заводе по выпуску летательных аппаратов случилась нелицеприятная история. А в городе стали пропадать дамы легкого поведения. Знаете, такие происшествия, если они предаются гласности, могут пошатнуть карьеру любого чиновника, какую бы высокую должность он ни занимал.

– Это вы к чему? – стараясь выиграть время, достал я портсигар, помял папиросу и прикурил ее, скрыв лицо в облаке табачного дыма.

Какая су… сволочь донесла послу о происходящем на заводе? Куда, черт его задери, Анзор смотрит?! Про исчезновение проституток в городе сплетни ходят, посол нового ничего не сказал. Правда, не понимаю, какого рожна он вообще про дам легкого поведения упомянул.

– Знаете, так сложилось, что один из работников посольства совершенно случайно видел одну из жертв незадолго до того, как она исчезла, – ответил посол.

– И что с того? – затянувшись, прищурился я.

– Они встретились случайно, имея любовные отношения в одном из приличных заведений Екатеринбурга, и девица рассказала, с кем и где собралась затем встретиться.

– И за эти сведения вы что-то желаете взамен, – догадливо хмыкнул я.

– Совершенно верно, ваше высокопревосходительство. Самую малость, просто как знак нашего друг к другу расположения, – прищурился сэр Гардинг, и на миг на его лице проступили жесткость и холодная расчетливость.

– И что же это за малость?

– Скажите, как вы относитесь к тому, гм, точнее – к тем, кто добывает для вас информацию за границей? Да-да, мне известно о созданном подразделении разведки в армии, и не забываю о действиях Анзора, являющегося одним из ваших помощников. Знаете, сам вот не могу для себя определиться по отношению к тем, кто узнает секреты врага на его территории и всячески старается ослабить противника, – подбирая и взвешивая каждое слово, произнес сэр Гардинг.

– Вопрос отношения к шпионам и разведчикам? – хмыкнул я. – К своим отношусь положительно, к врагам – отрицательно. Впрочем, – пожал плечами, – так любой здравомыслящий человек считает.

Чарльз подошел к окну; хмурится и наверняка о чем-то усиленно думает. Он явно к чему-то подводит, но пока еще не понятно, что это.

– Иван Макарович, а если бы вам предложили устроить обмен военнопленными, как бы вы к этому отнеслись?

– Чарльз, вы задаете какие-то странные вопросы, – потер я переносицу. – Как командир и военачальник я могу иметь одно мнение, как человек, имеющий высокий гражданский чин, – другое. Все зависит от ситуации и условий. Тем не менее постараюсь сделать все возможное, чтобы своих людей вернуть из плена – Я встал и подошел к послу. – Предлагаю открыть карты хотя бы частично, не вижу смысла ходить вокруг да около. Вы же намекаете на работу вашего агента на моем предприятии!

Имеются у меня подозрения зыбкие и основанные большей частью на интуиции, чем на каких-либо фактах. Можно считать, что сказанное далеко от дипломатии, но иногда следует нарушать неписаные законы и, как говорится, брать на понт. Тем не менее я подстраховался, когда не стал говорить про авиазавод. Так-то я уверен, что посол или его человек, отвечающий за разведку, пытается внедрить на мои предприятия людей. Сделать это сложно, большая часть заводов и фабрик имела под собой какую-то основу, и работники остались на своих местах, но с измененным видом деятельности. Новых людей, разумеется, принимаем, их пытаются проверять и требовать рекомендации.

– Вы правы, – после затянувшейся паузы кивнул посол, – скажите, что вы хотите получить в обмен на задержанного нашего человека?

Упс! Попал точно в цель, хотя и следует признать, что шанс угадать имелся высокий.

– А что вы можете предложить взамен? – поинтересовался я, пытаясь лихорадочно сообразить, какие преференции от этого получить.

В голову ничего не приходит, обменять Корбина не на кого, наших людей не арестовали ни Британия, ни какая-либо страна Альянса, насколько мне известно.

– Мм… а если я напомню об услуге, которую не так давно оказал? – задумчиво произнес посол.

Да, в какой-то мере, когда происходил эсеровский мятеж, сэр Гардинг мне помог. Правда, этому предшествовала наша с ним беседа, и он согласился с моими выводами, что для всех, в том числе и для его королевства, смена власти в Российской империи окажется катастрофой. Краски я тогда сгустил, но выводы делал уже Чарльз.

– И есть еще один момент. – Посол поморщился: не хочется ему говорить, но приходится. – Иван Макарович, поймите правильно, это не мое мнение, но в определенных кругах Британии не забыли гибель Гарри Джонса. Приоткрою одну из карт, как вы выразились, – он чуть улыбнулся, – расследование и сбор доказательств о причастности к убийству в беседке у озера продолжаются. Мне поручено передать, что этот эпизод полиция Британии и ее специальные службы сдадут в архив без предъявления кому-либо обвинений.

– Гарри Джонс? – переспросил я, делано нахмурившись. – Помню такого, и, если не ошибаюсь, полиция Москвы никаких улик не обнаружила, точнее, он вроде как с кем-то повздорил и погиб. Если же речь зашла о вашей помощи с этим несчастным случаем, то могу пойти навстречу, если не узнаю, что Российской империи нанесен значительный вред со стороны того, за кого просите.

– Можно считать, что мы предварительно договорились? – протянул мне руку посол.

– Вы не назвали имя этого человека, – пожал я руку послу.

– Госпожа Хорева, бухгалтер вашего предприятия, – буднично произнес посол.

– Ей хватит пяти суток, чтобы покинуть территорию Российской империи? – уточнил я. – Учтите, ее липовые документы, в которых она выдает себя за другую, ей не оставят.

– На нее уже оформлен дипломатический паспорт Британии, – развел руками посол.

Наверное, мне стоило поторговаться, чтобы получить еще какой-нибудь бонус. Правда, сомневаюсь, что Чарльз мог интересное предложить. Понятно, деньги, материальные ценности в виде украшений, машин или чего подобного меня не заинтересуют, наоборот, могут оскорбить. Информацию же посол не предоставит, тогда уже он сам окажется у меня на крючке. Впрочем, мог бы и дезинформировать, с него станется.

– Если привезу данную особу через час к воротам вашего посольства, то сможете ее встретить? – поинтересовался я, мысленно прикинув, что тянуть нет смысла.

– Был бы рад такой оперативности, – выдохнул Чарльз, вероятно, до последнего момента не веря, что я пойду ему навстречу. – Да, еще одно: примерно через три недели не отправляйте свои товары морским путем. Корабли, идущие под флагом Российской империи, будут задерживаться, при сопротивлении – уничтожаться, за исключением туристических. Если же судно пойдет под флагом Тартарии, то его пропустят.

– Если флаг Тартарии и будет на том или ином судне, то обязательно рядом с российским стягом, – усмехнулся я. – А кто на море и на суше будет править бал – посмотрим.

Обменялись еще парой любезностей, в том числе затронули ожидаемый приезд императрицы. Сэр Гардинг попросил включить его в список приглашенных на торжественный прием. Я-то о таком событии еще ни сном ни духом, но пообещал подумать.

– Сами понимаете, тут не все от меня зависит, думаю, Ольга Николаевна не откажется видеть посла Британии, – обтекаемо ответил, а потом попрощался.

Дворецкий меня сопроводил до охранителей, которые дожидались в беседке и при моем появлении синхронно поднялись с мест. Мазнул взглядом по полным бутылкам с вином, несъеденной пище, которую предлагали господам офицерам, и остался доволен. В доме врага не есть ни куска хлеба!

– Поехали, – коротко кивнул в сторону автомашины.

Не говоря ни слова, прошел и сел рядом с успевшим опередить меня подпоручиком, который уже завел двигатель.

– Ваше высокопревосходительство, куда едем? В резиденцию императрицы? – спросил меня Василий Петрович.

– Планы изменились, возвращаемся в контрразведку, – сказал я, а сам обдумываю разговор с послом.

Осталась после нашей беседы какая-то недосказанность. Гардинг выполнял свою работу и почти не высказывал собственного мнения. Ему отдали такое приказание, и он его исполнил. Удачно? Хм, думаю, не слишком. Основной вопрос остался нерешенным, наоборот, я дал понять, что поставки по контрактам в любой момент могу прекратить. А с другой стороны, на что они могли рассчитывать? Мол, я ради наживы закрою глаза и врагам буду лекарства поставлять? Конечно, это не очень-то соответствует врачебной этике, больным следует оказывать помощь независимо от национальности и подданства. Однако могу спрогнозировать, что нам и на нужды внутри Российской империи тех же антибиотиков не хватит, если начнутся полномасштабные военные действия…

– Иван Макарович, прибыли, – отвлек меня от раздумий подпоручик. – Какие будут указания?

– Минут через тридцать отвезем к воротам посольства одну даму, – потер я щеку. – Пока не передадим англичанам, ее следует охранять, недоразумения ни к чему. Несколько охранителей из моей усадьбы привлеките и одну машину в сопровождение, – подумав, приказал я.

Не удивлюсь, что англичане могут устроить провокацию. Какой-нибудь их репортеришка сфотографирует наш кортеж, а наемный убийца Хореву прикончит, чтобы на нас подумали и объявили на весь мир этакими зверями, приложив доказательства в виде фотоснимков. Впрочем, маловероятен такой исход событий, но и обезопасить себя лишним не будет.

Не успел выбраться из машины, как у крыльца остановилось авто Анзора, и мой начальник контрразведки вышел из него и направился ко мне.

– Иван Макарович, рад видеть, – устало сказал мой друг.

– Взаимно, – пожал я ему руку. – Выглядишь усталым и расстроенным. Случилось чего?

– Три девки за три дня пропали, – вздохнул он. – По городу слухи про маньяка поползли. А эта гнида не оставила никаких зацепок. Глеб Сидорович тоже ни единой улики не обнаружил. Топчемся на месте и тыкаемся наугад, как слепые котята!

– Никто ничего не видел и не слышал? – уточнил я.

– Уже отыскали бы мерзавца, – поморщился Анзор.

– Значит, правильно решил, – больше для себя произнес я.

– Это ты про что? – нахмурился Анзор.

Мой друг редко переходит на «ты», подчеркивая, что уважает, а если и проскакивает такое обращение, то это говорит о его усталости. Правда, практически ни разу он ко мне так не обратился при ком-то из посторонних. Вот и сейчас мои охранители на почтительном удалении, но вижу, что напряжены и ситуацию отслеживают.

– Поступило предложение: за сведения о том, кто дам легкого поведения похищает, отдать одного нашего арестованного. Догадываешься, о ком речь?

– Насколько мне известно, вы приехали из посольства, – прищурился Анзор. – Посол решил вытащить управляющего, который на него работал?

– Ты чуть-чуть ошибся, – хмыкнул я. – Чарльз вряд ли имеет отношение к происходящему на авиазаводе, в том числе и к отправленному грузу. Эта операция не в его компетенции. А вернуть он попросил бухгалтершу, у которой имеется дипломатический паспорт и, как подозреваю, на совершенно другое имя.

– Вот черт! – хлопнул себя по лбу Анзор. – Видел же я, что с ней что-то не так!

Мы прошли с ним в здание контрразведки и отыскали прикорнувшего на диванчике Александра. Тот сонно трет глаза и извиняется, мол, не спал сутки, если не больше.

– Иван Макарович, ваши распоряжения выполняются. Запросы в уездный городок Спасск отправил, результат ожидаю через пару дней.

– Это не имеет значения, – отмахнулся я. – Приведи госпожу Хореву к нам, ей предстоит покинуть Россию.

– А чего это так? – насупился Александр. – Чем больше я размышлял над вашими словами, Иван Макарович, тем больше склонялся к мнению, что Корбина использовали. Судя по отзывам о его прошлой работе – порядочный человек, хороший управленец. Вступив же в должность управляющего авиазаводом, резко изменился. У меня даже есть бума…

– Саша, это уже не важно, – прервал его Анзор. – Корбин, вольно или нет, устроил саботаж, стал предателем, и теперь его ничего хорошего не ждет. Так ведь, ваше высокопревосходительство?

– Доказательств достаточно, дело в суд через месяц можно передавать, как раз когда груз, им отправленный, получит адресат, – ответил я.

– Нет, следует поспешить, – не согласился со мной Анзор. – Чем быстрее решится вопрос с Корбиным, тем сильнее враг будет уверен, что тот не рассказал про отправку посылки.

– Это мы еще решим, – отмахнулся я. – Александр Анзорович, – посмотрел на помощника начальника контрразведки, – приведите наконец госпожу Хореву. Хочу с ней все же побеседовать.

Разговора не получилось, британская шпионка плотно сжала губы и ни слова не вымолвила. Я даже забеспокоился, уж не откусила ли язык, но мысленно себя же и обругал. На такое мало кто способен, да и последствия как доктор я заметил бы сразу. Хореву, или как там ее, не смутило даже то, что ее обман раскрыт и она не та, за кого себя выдает. Ни один мускул на лице у женщины не дрогнул. Действительно классный специалист, надеюсь, и у нас такие шпионы… тьфу, разведчики в скором времени появятся.

Обмен бывшей бухгалтерши на информацию о маньяке, терроризирующем дам легкого поведения, прошел буднично и быстро. Мы подъехали к воротам посольства Британии, из калитки вышел дворецкий, который меня недавно сопровождал, и, дождавшись, когда его соотечественница ступила на территорию Британии, вручил мне тощую папку.

Глава 8

Нашли сатаниста

Тянуть время я не стал, сразу же развязал тесемки и открыл папку, очень похожую на те, которые были распространены в моем времени. Серый картон точно такой же, нет только крупной надписи «Дело». Моему взгляду предстало всего несколько листов бумаги. На первом показания капрала Джонсона, любителя борделей. Так в документе и указано, что он завсегдатай увеселительных домов. Многих девок легкого поведения знает лично, и у него имеется свой рейтинг заведений и обслуживающего персонала. Кстати, ресторан Марты неожиданно для меня оказался на втором месте. Правда, Джонсон подчеркивает, что покушать лучше у моей подруги, а вот развлекаться в последнее время он ходит в недавно открытое заведение. У госпожи Беляевой основной упор сделан на расслабление, нет ничего невозможного, главное – платите деньги.

– Е-мое! Да давай уже переходи к сути! – нетерпеливо произнес я, но продолжаю внимательно изучать показания капрала, подавив в себе желание сразу быстро пробежать текст глазами и отыскать нужную информацию.

Рассуждения Джонсона о том, сколько и за какие услуги берут дамы легкого поведения, прочел с трудом. Мысленно порадовался, что нет подробностей. И наконец-то подошел к главному. «С Жаклин встречался пару месяцев. Девка умелая, раскрепощенная, может спокойно поддержать разговор чуть ли не на любую тему, – пишет Джонсон. – В тот вечер, когда она, как выяснилось впоследствии, пропала, я направлялся не к ней, а решил, по ее же совету, попробовать одну из ее подруг. При этом Жаклин обещала, что если я останусь неудовлетворен, то она сама компенсирует мне моральный вред. Честно признаюсь, мелькала мысль обмануть доверчивую простушку и сказать позже, что мне не понравилась ее подруга. Правда, на тот момент еще ничего не решил. Встретил Жаклин у входа в заведение мадам Беляевой и спросил:

– Ты же обещала мне удовлетворение, если не понравится Мария!

Так зовут ту, к которой шел.

– Обязательно, но не сегодня. У меня срочное и важное дело! – ответила Жаклин и томно вздохнула. – Господин обещал озолотить за несколько часов интимной встречи. Сто рублей золотом посулил! Представляешь?

– Это большие деньги, – озадаченно ей ответил, не понимая, как можно такие суммы спустить за встречу с девицей.

– Все, я побежала! Если выгорит, то, может, и с этой профессией завяжу! – Жаклин послала воздушный поцелуй и скорым шагом направилась по улице, осматриваясь, словно кого-то выискивая.

«Богатый, а не мог за девкой прислать экипаж», – подумалось мне, да и заинтересовала меня эта короткая встреча, сам не понимаю почему. Постоял я на крыльце, покурил, а потом следом за девкой отправился. Захотел посмотреть на такого транжиру. Прошел всего сотню-другую метров, когда увидел, что Жаклин разговаривает с каким-то господином, а потом он усаживает ее в автомобиль. Через пару дней, совершенно случайно, увидел этого человека и машину у здания текстильной мануфактуры, что на Проньской улице. Тогда-то и узнал, что господина зовут Матвей Семенович Грудчиняев, он занимает сразу несколько должностей и получил в наследство от батюшки текстильное производство. Ну, так мне один из работников рассказал, который низко кланялся этому человеку».

На этом месте я постарался напрячь память и вспомнить этого промышленника, в особенности меня заинтересовал факт совмещения должностей. Фамилия точно мне знакома, что-то о нем слышал. Нужна более подробная информация. Пролистал остальные документы, но там ничего интересного не обнаружил. Точнее, все тот же капрал Джонсон расписывает, что господина Грудчиняева никто не видел, когда пропадали остальные дамы легкого поведения. Готов поспорить, что англичане провели собственное расследование и знают намного больше. Нам же решили выдать дозированную информацию. Ну, этого более чем достаточно. Правда, необходимо все перепроверить и уточнить, в том числе и с самим капралом побеседовать. Надеюсь, Анзор с этим разберется. Молча отдал папку сидящему рядом другу и ткнул пальцем в абзац, где Джонсон описывает встречу с девицей, впоследствии найденной убитой после проведения какого-то ритуала.

Я вышел из машины и закурил, раздумывая, как лучше поступить. Свидетельства капрала – это хорошо, но нет уверенности, что все в них – правда. Точнее, Грудчиняев – подозреваемый, против которого дал показания Джонсон. А вот про присягу в суде ни слова, бумаги неофициальные, и их к делу не пришьешь. Если маньяк осторожен, то обыск ничего не даст и выбить признание Картко не сможет. Да, это дело полиции, не контрразведки; пожалуй, следует отправиться к Глебу Сидоровичу и уже с ним наметить дальнейшие шаги. Ха! Какие шаги, о чем это я?! Да начальник полиции меня к расследованию на пушечный выстрел не подпустит, уж кого-кого, а его я хорошо изучил. Правда, он соберет такие доказательства, что в суде подозреваемый не сможет отпереться. Кстати, а что нам с Корбиным делать? Бывший управляющий если не дурак, то сообразит, что фактически против него ничего нет. А после исчезновения бухгалтерши, которую я своими руками передал англичанам, и вовсе может на нее все валить. Н-да, придется Александру копать и кропотливо собирать доказательства вины именно управляющего, но уже без мордобоя.

– Иван Макарович, а чего ждем? – поинтересовался Анзор, выйдя из машины. – Поехали и арестуем этого мерзавца!

– И что ему предъявим? Эти писульки? – хмыкнул я и бросил под ноги окурок, затоптав его ботинком. – Нет, необходимы улики, так тебе и Картко скажет.

– Найдем или выбьем, – предсказуемо ответил мой друг, но уже не так уверенно.

– Установи за ним слежку, разузнай насчет его алиби в те дни, когда девицы пропадали. Можешь негласно произвести обыск на предмет поиска улик. Не думаю, что он успокоится и не продолжит творить черт-те что! Необходимо, чтобы при аресте и предъявлении доказательств даже у самого прожженного скептика не нашлось, что возразить. Понял меня?

– Угу, все сделаю, ваше высокопревосходительство, – четко ответил Анзор. – Могу ли привлечь к работе людей со стороны? Узнать правду хотят многие. – Он прищурился, на миг превратившись в того, кого я знал в начале нашей дружбы.

– Не вопрос, – медленно ответил я, как бы давая ему карты в руки. – Только учти, мне этот гад нужен целым, чтобы над ним суд состоялся.

По расстроенному лицу своего друга сразу догадался, что тот сам собирался выступить в роли судьи. Ну, может, и не сам лично привел бы приговор в исполнение. Теперь уже такое не прокатит.

– А если он сопротивляться начнет? – поинтересовался Анзор, пытаясь отыскать заранее лазейку и не нарушать слово.

– Можешь ему руку сломать, но не более того, – хмыкнул я. – Знаешь, говорят, что маньяки или те, кто с головой не дружат, очень боятся разоблачений. Будьте предельно осторожны, не спугните.

– Постараюсь, – кивнул Анзор, а заметив мой удивленный взгляд, исправился: – Иван Макарович, не сомневайтесь, сделаем все по высшему разряду, комар носа не подточит. Умельцев в моем распоряжении достаточно.

– Хорошо, договорились, – устало сказал я. – Действуй. Спешить не стоит, но и тянуть никак нельзя. В нашем распоряжении времени мало, гниду следует отыскать до приезда императрицы.

Так мы и порешили, начальник контрразведки отправился наводить справки и давать задания своим людям. Хм, готов поспорить, что эти специалисты в нашем штате не числятся. Анзор решил поднять старые связи, впрочем, это необходимость. Любой офицер такое деликатное поручение на раз провалит. Есть, правда, Картко, тот слишком правильный, не отступит от буквы закона. Ну, такое о нем сложилось мнение: честный и порядочный полицейский и своих подчиненных подбирает по такому же принципу. Если честно, то с Глебом Сидоровичем мне повезло, есть на кого опереться.

– Ваше высокопревосходительство, бензина у нас мало, надо бы заправиться, – сказал извиняющимся тоном мой водитель.

– Гм, Василий Петрович, перед выездом стоило бы бак заливать под завязку, – попенял я ему.

– Виноват, исправлюсь! – бодро отрапортовал тот, а потом добавил: – До резиденции доедем, а там, может, сумею топливом разжиться.

– Или телегой с лошадкой, – хмыкнул я и взглянул на часы. – Н-да, время бежит, уже, считай, обед пропустили. Езжай-ка в ресторан у управы, перекусим, а потом ты заправишь машину и уже поедем.

– Есть, – коротко ответил Василий Петрович и всю дорогу молчал, время от времени беспокойно посматривая на стрелку указателя уровня топлива, которая к нулю ползет.

Боится, что заглохнем посреди дороги! Ничего, добрались, правда, когда я уже выходил из машины, движок стал троить, явно на последних каплях горючего доехали…

Из окна ресторана наблюдаю и головой качаю. Мои охранители толкают заглохший «мерседес», а про свои обязанности забыли. Хотя… им ведь известно, что в ресторане имеются вышибалы и охрана Марты. Опять-таки господа офицеры здесь частые посетители, опасаться нечего.

– Любезный, – обратился я к распорядителю зала, пытаясь вспомнить, как его зовут, – желаю отобедать, но без шика.

– Будет сделано, ваше высокопревосходительство, – провел парень по своим напомаженным волосам и, чуть в поклоне согнувшись, указал рукой: – Проходите, ваш столик всегда свободен.

– Благодарю, – кивнул я, сдерживая улыбку.

Мне вспомнилось, как распорядитель заставил кухню трудиться, когда я примерно такими же словами сообщил ему о своем намерении перекусить. Стол заставили всевозможными блюдами и чуть ли не со слезами на глазах просили подождать, пока сбегают на рынок за поросенком, мол, так получилось, что его в распоряжении повара не оказалось. Ничего, разобрались, слава богу – кухня начала с салатов и не приступила к чему-то основательному. Поэтому-то и уточнил для распорядителя, чтобы тот не перестарался.

Иду через зал и сдержанно приветствую собравшихся. Далеко не всех знаю, но вежливо киваю в ответ и даже пожал руку вскочившему поручику, лицо которого смутно знакомо. Он вроде из танкистов, но не уверен. Гм, а чего это я упустил вопрос о знаках различия? Появились новые рода войск, а служат в них пехотные офицеры и солдаты. Усевшись за свой столик, вытащил из кармана блокнот и записал, чтобы придумали эмблемы на форму. Про надписи и флаги на технику речь не идет, Катерина расстаралась, можно сказать, сверх меры, очень ее рисунки яркие. Пока ждал заказ, пролистал свои записи, вычеркивая уже сделанное и подчеркивая, на что необходимо обратить пристальное внимание.

– Иван Макарович, можно присоединиться? Не прогонишь? – раздался голос Марты.

Владелицу ресторана я уже приметил, они с моей пресс-секретаршей вошли в зал и неуверенно, перешептываясь (явно что-то замыслили!), приближались к моему столику по большой дуге.

– Марта! Конечно, как я могу отказать такой очаровательной женщине! – воскликнул я и, встав, поцеловал ей ручку, после чего задумчиво посмотрел на Лису-Марию. – И вас, госпожа пресс-секретарь, рад видеть, – сдержанно ей кивнул, намекая, что та находится на службе и потому лобызать ей руку не собираюсь.

Сумел таким образом и приличия соблюсти, и свое недовольство показать. Адъютанта-то своего не наблюдаю, а он обязан находиться непосредственно рядом с Лисой-хитрюгой! Не дай бог, отчудит чего-нибудь моя пресс-секретарша – и разгребай потом последствия.

– Ваше высокопревосходительство, так мы присядем? – чуть склонила голову Марта, и в ее глазах блеснуло лукавство.

– Конечно, – указал я на свободные стулья у столика, – прошу оказать мне такую честь. Надеюсь, вы отобедаете со мной. Как-то одному махать ложкой в вашем обществе не позволит воспитание, а кушать очень хочется.

Ха! Этими словами сбил их с толку! Марта и моя пресс-секретарша переглянулись… усмехнулись и на стулья уселись. Не повелись, хорошо меня изучили.

– Хорошо, что желаете сказать? – со вздохом уточнил я.

– Иван Макарович, свите императрицы лучшего места для завтраков, обедов и ужинов, чем это заведение, не отыскать, – произнесла Лиса-Мария. – Тут рядом большая гостиница, всего в паре минут…

– А там они не могут столоваться? – поинтересовался я. – Честно говоря, не понимаю, из-за чего такой сыр-бор, – пожал плечами. – Где будут питаться горничные, охранители и подлизы императорской свиты – мне все равно. Этот вопрос не стоит моего внимания. Не находите? Кстати, Марта, неужели ты думала, что я воспротивлюсь? Извини, но окончательно портить отношения с Ларионовым не собираюсь.

– Господин Марков свою протеже проталкивает, а он с вами много и долго общался, и я подумала, что… – начала Марта, но я ее перебил, что не очень-то вежливо, тем не менее и так понятно, что скажет.

– Градоначальник отвечает за многое, нам есть о чем с ним беседовать. Кстати, в ресторации, если так можно выразиться, у госпожи Беляевой я трапезничал не так давно, – усмехнулся и головой покачал, – да-с, ее заведение специализируется на других услугах. Не приглянулось оно мне.

На этом можно было бы поставить точку в разговорах, тем более что Марта повеселела, Лиса-Мария с облегчением выдохнула, а официантка принесла заказанный мною обед. Кушать один не пожелал, женщин, можно сказать, принудил составить мне компанию. Марта ест неохотно, моя пресс-секретарша и вовсе полупустую ложку в рот тянет. А чего они хотели? Пришли с просьбой, которую я удовлетворил (иначе поступить не мог, но им-то это неизвестно!), так теперь хоть сплетни послушаю.

– Щи-то у повара удались! – прокомментировал я еду. – Как считаете?

Женщины неуверенно со мной согласились, продолжая вяло ковыряться ложками в тарелках. Иногда этикет приходится весьма кстати!

– Что слышно в городе, какие новости и, кстати, где мой адъютант? – посмотрел я на Лису-Марию.

– Савелий Петрович решает вопрос с ковровыми дорожками. Мы насчитали, что требуется около пятидесяти метров… – начала моя пресс-секретарша, а Марта произнесла вместе с ней совершенно другое:

– Господин Варинов сказал, что у него образовалось одно дело, расследованием которого заняты Анзор и Картко.

– Подробности знаешь? Рассказывай, – попросил я, с аппетитом расправляясь с жаренной ломтиками картошкой и внушительным куском отбивной. – Кухня, как всегда, на высоте! – прокомментировал, чувствуя, что голод утолил и теперь можно поварам отдать должное.

– Мне мало что известно, Савелий Петрович беседовал с парой моих девочек. Предлагал кого-то наказать и вывести на чистую воду. Это я краем уха слышала, – пожала плечиками Марта.

– Так… – Я резко отодвинул в сторону тарелку, аппетит пропал. Знаю своего адъютанта хорошо, тот сообразителен, но риски оценивать не умеет. – Немедленно пойдем: с кем-нибудь из этих дам нам нужно срочно переговорить! – резко встал из-за стола под удивленными взглядами владелицы заведения и своей пресс-секретарши. – Марта! Не сиди, время можем потерять!

Владелица заведения встала, явно не понимает, что меня в ее словах не на шутку заставило обеспокоиться. Хотя сопоставить историю пропажи девиц легкого поведения с предложением Варинова – это элементарно! Подпоручик и сам не прочь поразвлечься с девицами, но начальник контрразведки и Глеб Сидорович тогда бы не упоминались. Не так давно мы с адъютантом обсуждали ловлю на живца. Разговор вышел случайный, не понял я Савелия Петровича, рассуждающего о хитром приеме рыбалки, думал, речь идет про поимку преступников или боевые действия…

– Необходимо учитывать риск поражения. Каждый человек на счету, а командиры обязаны в первую очередь заботиться о подчиненных, – сказал тогда я.

– Иван Макарович, а при чем тут это? – недоуменно спросил Варинов. – Нет, риски, если ловишь с лодки или с тонкого льда, существуют, но они минимальны! Потеря же живца не так страшна.

– Какой лед, какая лод… – начал я, но осекся, понимая, что мы говорим на разные темы. – Савелий Петрович, а о чем вообще разговор?

– О ловле хищницы-щуки, – ответил подпоручик.

– Гм, а я-то вам толкую про тактику введения противника в заблуждение. Это может потребоваться при поимке обычного преступника или в бою.

– Можно подробнее? – заинтересовался мой адъютант.

Несколько примеров я ему привел, впрочем, Савелий Петрович и сам мои слова дополнил. Ему известен такой прием, как он сказал, правда, почему-то название не знал. Мне тогда показалось, что мой адъютант слукавил, не задумывался он, что так можно и преступников ловить. Впрочем, ему простительно, он не полицейский, а боевой офицер, и ловить карманников – не его дело. Зато теперь у меня имеются подозрения, что Варинов ввязался в авантюру, которая может стоить жизни не только ему, но и «живцу».

Мы с Мартой поднялись на этаж «отдыха и развлечений». Владелица ресторана вызвала в зал трех девиц легкого поведения, которые, увидев меня, принялись активно крутить попами и бюстами, выставляя на обозрение свои прелести. Нет, они недурны собой: соблазнительные фигурки и симпатичные личики, одеты опять-таки вызывающе, но сейчас не до утех. Эх, когда же время такое настанет, что смогу хотя бы отоспаться? Нет-нет, не с этими жрицами любви, а один, в собственной постели, с отключенным телефонным аппаратом и… нет, лучше уехать в тайгу, там не так быстро отыщут.

– Дамы, – обратился к собравшимся, – мне необходимо в деталях знать, что и как вам предлагал мой адъютант.

Девицы между собой переглянулись, хихикнули, а потом одна из них заявила, чуть не вогнав меня в краску:

– Ваше высокопревосходительство желает знать все интимные подробности и позы, в которые нас ставил подпоручик? Нет, мы можем рассказать, тем более что он человек приличный и в извращениях не замечен. Наоборот, не слишком раскрепощен, часто извиняется и уточняет, не сделал ли кому больно и хорошо ли той или иной девице!

– Варька! Не лыбься и дуру из себя не строй! – прикрикнула Марта.

– Ой, да вы что!.. – сделала та большие глаза. – Я готова все-все рассказать, могу и лично продемонстрировать. Иван Макарович такой желанный и мужественный, мы прямо все готовы с ним отправиться хоть на край света. Правда, девочки? – обратилась нахалка к своим товаркам.

– Варя, палку-то не перегибай, – хмуро ответила ей брюнетка с короткой стрижкой. – Ваше высокопревосходительство, не слушайте ее, – она махнула рукой на хотевшую что-то возразить девицу, – она вечно шебутная. Господин Варинов и в самом деле предлагал подработать, да еще и прославиться. Обещал, что если все получится, то и в газетах про нас пропечатают, может быть, и с фотографией, сулил и награду. Правда, точной суммы так и не назвал.

– А что сделать просил? Где он сейчас, знаете? – спросил я, прислушиваясь к собственной интуиции, которая кричит, что медлить нельзя.

Девицы между собой переглянулись, одна из них пояснила:

– Савелий Петрович просил заигрывать с одним господином, якобы случайно с тем столкнувшись. Намекать о готовности за денежку доставить ему удовольствие. Когда же тот согласится и предложит отдохнуть с ним где-нибудь, сразу согласиться.

– И? – нетерпеливо уточнил у них. – Кто этот господин? Вы пытались, а он не клюнул? – Последнее слово вырвалось, так как все время крутится в голове мой разговор с адъютантом о рыбалке.

– На меня он внимания не обратил, – со вздохом призналась Варя. – Так-то он складен, молод и при деньгах. Как зовут – не знаю, да и толку-то от его имени! – Она махнула рукой.

– Ирэн с ним флиртовала; подробности не знаю, но что-то про тысячу золотом говорила, – произнесла брюнетка.

– Сейчас-то эта Ирэн где? – мрачно спросил я, чувствуя, как время уходит.

– Она сегодня выходной взяла, – обеспокоенно ответила Марта, понимая, что не так просто спрашиваю и начинаю нервничать. – Иван Макарович, да что в этом такого?! Решила девочка подзаработать, я никогда этому не противилась, если по согласию и заразы не подцепит.

– Савелия Петровича кто-нибудь видел? – потер я щеку, а потом прошелся по залу и закурил.

– Утром господин подпоручик заходил, чему-то веселился, когда с Ирэн переговорил. Та, кстати, лучший свой наряд надела и у меня брошку выпросила, – заметила третья девица.

– Понял, – кивнул я. – Никто, значит, не знает никаких подробностей, в том числе с кем собралась ваша подруга встречаться и как этого господина звать-величать?

– Ой, да какая она подруга! – отмахнулась Варя. – Мы просто вместе работаем и стараемся не передраться за клиентов.

Хм, честно и откровенно, а самое главное – точно все охарактеризовала. Молодец, но сейчас вопрос в другом! Чувствую, что Варинов мог свои силы не рассчитать, сам погибнет и женщину не спасет. И как поступить?

– Мне нужен телефон, – задумчиво проговорил я.

– Мой кабинет в вашем распоряжении, – пожала плечиками Марта.

Как ни странно, но Лиса-Мария сидит этакой мышкой, явно не желая, чтобы я на нее внимание обратил. Что-то знает? Если правильно понимаю ее выражение лица, то нет, она оказалась не в курсе событий и ее это злит.

Первым, кому решил попытаться позвонить, – Анзору. Увы, его на месте, в контрразведке, не оказалось, как и Александра. С остальными людьми, занимающимися поимкой шпионов и проведением разведывательных операций, я плохо знаком, поэтому стал вызванивать Картко. Увы, Глеба Сидоровича тоже не застал. Вот когда можно с завистью вспомнить о мобильных телефонах в моем времени или хотя бы пейджерах. Увы, этого нет и в ближайшие годы не будет. Можно отправить на поиски вестовых, сообщить городовым, но на это уйдет не меньше пары часов.

– Иван Макарович, скажите, вы считаете, что Савелий Петрович вышел на след маньяка, который проводит ритуалы и убивает проституток самыми ужасными способами? – осторожно спросила моя пресс-секретарша.

– С чего вы так решили? – задумчиво поинтересовался я, между тем понимая, что, похоже, предстоит самому нанести визит мануфактурщику. Тут уже не до оперативных разработок и поимки с поличным, если под угрозой жизни людей. Моих охранителей, как на грех, нет рядом, наверное, толкают машину на заправку. Ждать их не стал, хотел один направиться на мануфактуру, да Лиса-Мария у Марты подмогу попросила. Вышибалы оказались парнями из деревни, но в городе уже полгода, пообвыклись, да и сами по себе сообразительные, хотя и с простинкой. Сразу заявили, что кому угодно ноги переломают, только укажите, мол, на злодея.

– Оружие есть? – поинтересовался я.

– У нас кулаки лучше любой дубины, – прогундосил Федя, как он сам представился.

– Не сомлевайтесь, не подведем, – вторил ему Игнат. – У меня есть нож, метаю его на десяток метров, могу белке в глаз попасть.

– Угу, – покивал я, – хорошо. Подстраховывать меня станете и не давайте никому со спины ударить исподтишка.

Поймал извозчика, который отказывался брать за проезд до Проньской улицы. Возница твердо заявил, что с самого Хозяина Сибири он денег не возьмет. Пререкаться я не стал, время уходит. А вот стоящая рядом Лиса-Мария от поездки отговорила:

– Ваше высокопревосходительство, а зачем вам на мануфактуру-то? Вряд ли там окажется искомый господин.

– И как мне узнать, где он? – ехидно поинтересовался я, занося ногу, чтобы в пролетку забраться.

– Так вы позвоните на телефонную станцию, – пожала та в ответ плечами. – Телефонистки адресок и подскажут.

Гм, ничего не сказал, махнул вознице, что, мол, не поеду, а сам поспешил в Мартин кабинет, чтобы подсказкой своей пресс-секретарши воспользоваться. И как сам до такого простого и очевидного решения не додумался? Хотя Лиса-то в своих аферах явно разными методами пользуется, недаром ее Анзор долго отыскать не мог. Журналистка хитра и умна, однако чересчур деятельная особа и не просчитывает дальние последствия своих действий.

Действительно, адрес владельца мануфактуры я от барышни-телефонистки получил в два счета. Особо порадовало, что когда вновь на улицу вышел, то Василий Петрович на автомобиле к крыльцу подрулил. Правда, с ним всего два охранителя, вторая машина вышла из строя. Не заводится, хоть ты тресни.

– Едем на Луговую улицу, пятый дом. Возможно, что убийца девиц легкого поведения является его владельцем и там сейчас находится одна из жертв. А подпоручик Варинов в этой истории желает получить крест, до вот только, может, и не на грудь, – мрачно обрисовал я сложившуюся ситуацию своим людям.

– Фигово, – пробормотал Василий Петрович, и «мерседес» резко стартанул.

– Вы только нас не угробьте, – попросил я, когда мы разминулись с телегой, перевозившей пожитки какой-то семьи.

– Да скорость небольшая, – ответил Василий и добавил: – Вы, ваше высокопревосходительство, если бы сами за руль сели, то уже бы выжали из двигателя все возможное.

Хм, знает, в чем упрекнуть: грешен, люблю погонять… Через десять минут мы уже подъехали к каменному забору по нужному адресу.

– Оружие держим наготове, – обратился я к охранителям, а водителю приказал: – Василий Петрович, двигатель не глушить, если потребуется подмога, то гони в ближайший околоток.

– Есть, – коротко ответил.

– Пошли, – кивнул сидящим на заднем сиденье охранителям и первым выбрался из салона.

Как один из них меня обогнал и первым в калитку позвонил, я так и не понял! Дело свое знают; даже когда какой-то слуга дверь отворил, и то мне слова сказать не дали. Семен Викторович, поручик, что первым шел, наган ко лбу слуги приставил и спросил:

– Хозяин дома? Быстро отвечать!

– Н-нетути их… – проблеял слуга.

– Не ври, паскуда! – ударил в лоб привратника Семен Викторович. – Гости у барина твоего есть?!

Слуга-то не отлетел внутрь двора по причине, что поручик его левой рукой за грудки держал. Кстати, слуга получил рассечение, не глубокое, а все лицо в крови и уже рубаха запачкана.

– Ты бы лучше мозгами шевелил, – усмехнулся стоящий позади подпоручик Васенцов. – Неужели не узнал Хозяина Сибири? Соврешь ему – и тебя на дыбу отправят!

Это он о чем? Какая, к лешему, дыба? Или я чего-то о методах дознания не знаю? Хм, следует у Александра Анзоровича поинтересоваться, какие сейчас методы в ходу, и особо бесчеловечные – запретить. Ну, или пожурить за них.

– Помилуйте! – У привратника ноги подкосились, а поручик его уже не держит.

Слуга бухнулся на колени и, не обращая внимания на идущую из рассечения кровь, попытался в прыжке мои ноги обхватить. Семен Викторович этого не позволил, по ребрам слугу ударил, но не сильно, ребра у того не хрустнули.

– Говори, у нас нет времени! – рыкнул я.

– Тута барин, у него гостит какой-то подпоручик с мадамой. Кстати, дамочка фривольная, явно из увеселительного дома! – выпалил слуга.

– Где они? – спросил я.

– Так ить Матвей Семенович их решил в своей лаборатории с чем-то ознакомить. Нам туда дорога заказана под страхом плетей! – испуганно ответил привратник.

– Веди! – рыкнул я и нехорошо усмехнулся: – Нам твой барин обрадуется.

– Прошу за мной, господа хорошие, – подскочил на ноги слуга и ладонью кровь с лица попытался смахнуть, но больше размазал.

Привратник засеменил не к особняку, а к стоящему в стороне гостевому домику. По дороге узнали, что, кроме пары служанок, поварихи, дворецкого и самого привратника, выполняющего роль дворника и садовника, на территории никого нет, если не считать владельца и его гостей. Ну, можно чуть-чуть выдохнуть. Я опасался, что можем столкнуться с преданной челядью, готовой за своего хозяина вступиться.

– В дом я не пойду, – опустил глаза привратник. – Простите, господа хорошие, но тогда точно со своей шкурой распрощаюсь. Вы с барином договоритесь, а я-то останусь.

– Сами войдем, – хмыкнул я и дернул дверную ручку.

С первой попытки проникнуть в дом не удалось, изнутри закрыто на засов, но небольшая щель между дверным полотном и косяком имеется. Помня, как Анзор со своим помощником устранял такую проблему, я вытащил нож и попытался повторить их действия. А вот хрен-то, не получилось!

– Ваше высокопревосходительство, – обратился ко мне поручик, – можем дверь выбить или через окно внутрь попадем. – Он кивнул на открытую раму.

– Шуметь не стоит, – принял я решение и встал напротив окна. – Подсади!

– После меня, – покачал тот головой и кивнул подпоручику: – Спину подставь!

Семен Викторович лихо взобрался на подоконник, оттолкнувшись от моего второго охранителя, и, подпрыгнув, подтянулся чуть ли не на одной руке, во второй держа револьвер.

– Иван Макарович, у двери ждите, сейчас ее открою, – раздался его шепот, а потом он исчез в помещении.

Прислушиваюсь к происходящему, готовясь в любой момент начать действовать силовыми методами (дверь ломать!). Повторить трюк поручика никакой сложности не представляет, но если его обнаружат, то нас могут и пулей встретить. Однако через пару минут дверь, тихо скрипнув на несмазанных петлях, отворилась, и мы втроем оказались внутри дома.

С первого взгляда берет оторопь: стены увешаны мерзкими картинами. И кто такое мог написать?.. Одни убийства, то головы рубят, то расчлененка… Брр! Кстати, дом явно не убирается, хотя это и понятно, слугам вход воспрещен, а сам мануфактурщик ручки в пыли пачкать не желает. Тут и там попадаются сатанинские рисунки и пентаграммы на стенах и полу. Мы, держа оружие наготове, медленно обходим комнату за комнатой, нет никого. У меня уже закралось сомнение, что привратник наврал и тут пусто, но откуда-то донесся вскрик женщины, оборвавшийся на высокой ноте.

– Подвал! – шепнул поручик и стал оглядываться.

– Обычно вход в него на кухне или под лестницей, – подсказал подпоручик.

Это и так хорошо известно, я уже направился в сторону, где видели грязную посуду. Кстати, неужели сатанист все-таки тарелки сам моет? Или он их выкидывает?.. Я выругался про себя: что за мысли – в такой-то момент?!

– Иван Макарович!.. – раздался приглушенный голос Семена Викторовича. – Дверь – под лестницей!

Мы как раз в холле оказались, и поручик осторожно потянул на себя дверь, которая легко и без скрипа поддалась. Сделав шаг в темноту, Семен Викторович охнул одновременно с каким-то лязгом.

– Капкан… – прошипел поручик, сидя на ступеньке лестницы, уходящей вниз.

Как он сумел удержаться и не упасть – непонятно. Скрипит зубами, а капкан-то – на медведя или какого-то другого большого хищного зверя, мог и кость перебить.

– Подпоручик, помогите другу, – попросил я и, пока те не вздумали протестовать, стал осторожно спускаться вниз. Короткую перебранку со стороны своих охранителей пропустил мимо ушей, как и то, что следом заспешил подпоручик, оставив Семена Викторовича самостоятельно разбираться с капканом.

Я же спешу, тут промедление и в самом деле может смерти быть подобно. Слышу, как хриплый мужской голос на непонятном языке какой-то псалом распевает. От запаха и вовсе в горле першит: даже благовония здесь мерзкие, противные. Наконец-то дошел до зала, где происходит кровавый обряд, и смог облегченно выдохнуть – успел! На стенах чадят факелы, освещая подвальное помещение. Высокий мужик в балахоне с капюшоном на голове держит в руках большую книгу, стоя на возвышении меж двух нарисованных красной краской (или кровью?!) пентаграмм. Мой адъютант и незнакомая девица лежат нагие, руки и ноги у них разведены в подобие звезды и примотаны к вбитым в пол железным прутьям. Девица испуганно моргает, во рту у нее кляп из ее же белья, ну, наверное, ибо кружевные трусики сатанист или плененный подпоручик вряд ли носят. Варинов же без сознания, на лице большой кровоподтек, а вот бок залит кровью из пореза, надеюсь, не глубокого.

– Прошу прощения, но вынужден прервать ваш обряд, – хмыкнул я.

Сатанист прервался, швырнул в меня книгу и выхватил револьвер из-под своего одеяния.

Глава 9

Мероприятия

Действовал владелец дома проворно, однако я не стал ждать и пытаться взять его живым. Да и зачем? Устроить прилюдный суд, а потом казнь?.. Просто выстрелил в маньяка несколько раз: первые пули из моего револьвера попали ему в грудь, а последнюю послал между глаз. Теперь он никого не тронет и, надеюсь, отправится в ад.

– Девку развяжи, – коротко приказал своему охранителю, который позади громко дышит, а выстрелить так и не успел.

Я сделал несколько больших шагов и склонился над Вариновым, обследуя его ранения. Гематомы и ссадины на теле поручика осмотрел бегло, сразу же прижав платок к ране на боку, чтобы остановить кровь. Н-да, кровопотеря немаленькая, но порез поверхностный, внутренние органы не задеты, и главное – мы успели вовремя, так что жить будет.

Позади меня, всхлипывая, заголосила Ирэн, бессвязно рассказывая, как она тут оказалась.

– Вещи подпоручика собери, и сама оденься, не сверкай своими телесами! – обернувшись, рявкнул я на даму легкого поведения.

Нет, той не привыкать ходить в неглиже и тем более она не собирается смущаться перед мужиками, которые обычно на нее смотрят как на объект желания. Тем не менее она резко замолчала и попыталась выполнить приказание. Растерянно смотрит, ведь простые движения доставляют боль, мышцы затекли и не слушаются. Да еще в подвале пол каменный и холодный, тут на раз можно заработать воспаление легких или простудиться.

– Подпоручик, помоги даме, – обратился я к своему охранителю.

– Есть, – бойко отрапортовал тот, первый раз произнеся хоть одно слово за довольно долгое время.

Осторожно срезал веревку с рук и ног своего адъютанта, потом и кое-как одел его. Девица пришла в себя и разминает мышцы, но теперь отчетливо слышно, как стучат ее зубы. Размышляю, как оттащить Варинова наверх, лестница крутая и узкая, носилок у нас нет, а перемещать раненого необходимо осторожно. При беглом осмотре я не заметил сильных повреждений, но могут оказаться скрытые. Наверху раздались какие-то крики, брань, а потом по лестнице затопали сапоги. Кто это еще пожаловал? Слуги сатаниста или у него имелись последователи, которые очень огорчатся гибели своего предводителя? Наставил револьвер на вход, но сразу же его спрятал, после того как раздался голос:

– Иван Макарович, ваше высокопревосходительство, не стреляйте, пожалуйста!

– Господин Картко, зачем же мне палить в своего начальника полиции? – хмыкнул в ответ, опознав говорившего.

– А то я вас не знаю, – с усмешкой вошел в зал Глеб Сидорович, – вы же в такой ситуации сперва стрелять начинаете, а потом – разговаривать! Кстати, это не так и плохо, – осматриваясь, заметил он.

– И как же вы тут оказались? – поинтересовался я, вставая на ноги.

Следом за Картко в зал зашли человек пять жандармов и двое в гражданской одежде, с последними я не раз сталкивался – сыщики, работающие рука об руку с Глебом Сидоровичем.

– Служба у нас такая, расследовать всякие преступления, – подошел начальник полиции к убитому сатанисту. – Матвей Семенович Грудчиняев – собственной персоной, убивец родного отца и дяди, свихнувшийся на поклонении дьяволу и принесший в жертву двенадцать дам, работавших проститутками. Н-да, милочка, – посмотрел он на Ирэн, – вы должны были замкнуть его пентаграмму и стать тринадцатой.

– Так он хотел меня убить?! – воскликнула дама и прикрыла рот ладошкой, в ужасе выкатив глаза.

– Н-да, гм, – крякнул Картко, – а вы решили, что после такого обряда вас отпустят на все четыре стороны? Впрочем, это не важно, вы, милочка, приведите себя в порядок и ждите наверху. – Он махнул в сторону выхода.

Передернув плечами, так и не одевшись, Ирэн, прижимая к груди одежду и туфли, поспешила уйти из мрачного подвала.

– Подпоручика необходимо осторожно вынести и переправить в больницу, – сказал я, продолжая обследовать Варинова. – У него не вижу травм, несовместимых с жизнью, однако потерял много крови, есть гематомы на голове.

– Сидоров, Семенов, слышали, что Иван Макарович сказал? Быстро, но осторожно, словно вазу хрустальную несите! – обратился Картко к своим людям в штатском.

– Есть! Сделаем! – ответили те вразнобой.

Подпоручика унесли, он в себя не пришел, но это и к лучшему, без сознания не так остро переносится боль.

Мы с Картко подошли к сатанисту. Черт побери, совсем молодой парень, на пару лет младше меня. Вот что у людей в мозгах происходит? Все же имел, развлечения, деньги, женщин… Хотел чего-то большего?

– Глеб Сидорович, а как вы здесь оказались? – наконец-то поинтересовался я мучившим меня уже минут десять вопросом.

– Работа такая, ваше высокопревосходительство, – ответил тот. – Следует признать, что, не опереди вы нас, могли бы появиться еще два трупа. Тем не менее на этого субъекта, – он брезгливо поморщился, указав своей тростью на застреленного, – выйти удалось после агентурной работы. Изначально мы ошиблись, искали маньяка, но потом проконсультировались со священником, который сталкивался с общинами, поклоняющимися дьяволу. Тот-то нам и объяснил значение пентаграмм, вытащенных у жертв внутренностей и многое другое.

– Допустим, – кивнул я. – Но как вы вышли именно на этого человека? – указал на мертвого сатаниста.

– Это не так важно, у нас имеются маленькие секреты, – чуть заметно улыбнулся Картко. – В любом случае вы, Иван Макарович, нас опередили.

Ну, ничего не стал ему отвечать, подозрительно посмотрел и промолчал. Глеб Сидорович уже отдает приказы о начале обыска. Обещает через день-два предоставить все доказательства вины сатаниста, в чем, собственно, нет необходимости. Я же решил тут больше не задерживаться и не мешать следствию. Правда, у злополучного домика столкнулся со своей пресс-секретаршей, которая что-то усердно в блокнот записывает со слов стоящего моего охранителя.

– Ваше высокопревосходительство! – вытянулся подпоручик. – Семена Викторовича и Савелия Петровича повезли в больницу. У поручика нога опухла, и он на нее ступить не может.

– Это и так понятно, – мрачно ответил я, не спуская глаз с Лисы-Марии. – Госпожа пресс-секретарь, а что вы, собственно, тут позабыли? Или возложенные на вас обязанности уже выполнили?

– Ой, Иван Макарович, да вы так сильно-то не волнуйтесь, – усмехнулась эта рыжая плутовка. – Встреча поезда императрицы пройдет по высшему разряду. Приготовления практически завершены, и даже оркестр отрепетировал торжественные марши. Остается только приветственная речь, которую вы произнесете, и то, что в ответ Ольга Николаевна скажет.

– Какая еще речь?! – возмутился я.

– А как иначе? – развела она руками.

Страница блокнота мелко исписана, и там я даже рассмотрел схематично нарисованную пентаграмму.

– Мария Генриховна, – прошипел я, начиная выходить из себя, – речей не будет! Хлеб-соль или что там положено – пожалуйста, но молотить языком не собираюсь.

– Гм, Иван Макарович, – улыбнулась она мне, – давайте этот момент обсудим в другой обстановке, мне еще следует доложить, что сделано, и показать план мероприятий.

– Поехали в управу, – мрачно произнес я.

– Гм, ваше высокопревосходительство, – смущенно сказал подпоручик, – Василий Петрович, водитель наш, повез раненых в больницу.

– Тогда поймаем пролетку, – поморщился я, поняв, что остался «без колес».

Охранитель в двухместную пролетку не поместился, принялся еще одну ловить. Мы же с Лисой-Марией, которая продолжает что-то быстро писать (и это при тряске!), отправились в управу. Размышляю над тем, что же пресс-секретарша желает опубликовать из услышанного от подпоручика и нужно ли мне это. Народ следует успокоить – мол, изверг не просто пойман, а пристрелен при попытке оказать вооруженное сопротивление.

– Анна Максимовна, голубушка, пока беседую с госпожой Соловьевой, вы нас не беспокойте, – отдал распоряжение своей секретарше и делопроизводителю, когда оказался в управлении.

– Иван Макарович, все поняла, – покивала та. – Документы на подпись у вас на столе, там же газеты. Господин Марков звонил, уточнял время встречи в резиденции императрицы.

– Черт! – взглянул я на часы. – Нехорошо получилось, опоздал. Анна, вы с градоначальником свяжитесь и извинитесь от моего имени. Встречу отложим на пару часов, обязательно прибуду. Да, передайте ему, если он абсолютно уверен, что все в полном порядке, то может меня не ждать.

Побьюсь об заклад, что Михаил Алексеевич меня обязательно дождется. Не сомневаюсь: в резиденции полный порядок – за свое кресло градоначальник держится.

– Что вы собрались о сатанисте публиковать? – задал я вопрос Лисе, как только мы вошли в кабинет.

– Есть два варианта, – хмыкнула та.

– Вот как? Интересно, – закурив, тоже усмехнулся я и прошел к окну. – Мария Генриховна, вы присаживайтесь и удовлетворите мое любопытство: что там у вас за варианты?

– Первый – рассказать все как есть. Люди такому обрадуются, сам наслед… ой, Хозяин Сибири ситуацию разрешил, – как бы размышляя вслух, произнесла госпожа Соловьева.

Сделал вид, что ее оговорку не заметил. Честно говоря, уже давно рукой махнул на то, что иногда мне напоминают о дальнем родстве (не доказанном со стопроцентной вероятностью!) с царем Тартарии. Нет-нет да и мелькнет статейка о том, как бы вышло замечательно, если бы Сибирью правил свой царь. И это при нашей-то цензуре! Правда, подается все завуалированно, то под видом интервью какого-нибудь известного человека, то просто придумывают журналисты историю, которая не происходила на самом деле.

– А второй вариант? – поинтересовался я.

– Наша полиция проявила чудеса и отыскала мерзавца. При попытке ареста произошла перестрелка, э-э-э… минут на двадцать. Закончилось все предсказуемо, загнанный в угол сатанист получил пулю между глаз от… ну, скажем, лично начальника полиции или рядового полицейского. Этот момент с господином Картко следует согласовать, – усмехнулась Лиса. – Думаю, он на любой вариант согласится.

– Потому что кое-чем вам обязан? – поинтересовался я и добавил: – Как вы успели отыскать Картко и сообщить ему, куда я направился?

– Побойтесь бога, ваше высокопревосходительство! – мгновенно отреагировала пресс-секретарша на обвинение. – Этого сделать я никак не могла – сами представьте, сколько бы времени понадобилось полиции! И потом, где я, а где Картко!

Ее эмоциональная речь только подтвердила мои подозрения. Она стуканула Глебу Сидоровичу! Правда, претензий не собираюсь высказывать, уверен, главный сыскарь в любом случае докопался бы до истины. Да и не смог он помешать пристрелить мерзавца, что само по себе радует, а то бы арестовал, то да се, и тот мог бы попытаться сбежать из тюрьмы до приговора. А с его-то деньгами это было бы вполне возможно. Даже при наличии неопровержимых улик и то судебные заседания ушлые адвокаты могут затянуть на пару месяцев. Да, рассмотрение дела в суде, если у тебя очень много денег, можно отодвинуть, но вот приговор в любом случае окажется справедливым.

– Прекратите, – отмахнулся я, – претензий в данном случае предъявлять не собираюсь. Знаете, Лиса, вы сегодня оказались плохой актрисой, я вашу хитрость раскусил. С Глебом Сидоровичем вы вместе к дому сатаниста прибыли.

– Кто это вам сказал? – наморщила лоб моя пресс-секретарша. – Иван Макарович, вы ни с кем не разговаривали! Или это очередной ваш прием на слабо?

– Вы прокололись с блокнотом, – хмыкнул я.

– С чего такой вывод? – озадачилась госпожа Соловьева.

– Не мог мой охранитель столько текста надиктовать, а пентаграммы в подвале были немного другой формы. Следовательно…

– Поняла, – перебила меня Лиса-Мария, – признаю, имела беседу с господином начальником полиции. В том числе и договорилась, что, если вы откажетесь фигурировать в статье об этом деле, тогда он выйдет на первый план.

– Это до того, как ему адрес назвали? – понятливо хмыкнул я.

– Да, – кивнула прохиндейка. – Но, признаю, Картко сумел меня удивить. По пути к дому Грудчиняева он мне рассказал о десяти подозреваемых, и сатанист, которого вы застрелили, числился среди них. Так что можно считать, что Глеб Сидорович на него в любом случае вышел бы. Так что же, ваше высокопревосходительство, какой вариант отправить в печать? Учтите, на месте задержания сатаниста народа много побывало, слухи и сплетни пойдут гулять по Екатеринбургу, если вы откажетесь упоминаться действующим лицом этой драматической истории.

Хм, а ведь она меня к стенке приперла. Точнее, говорит правильные вещи, а о том, какие слухи поползут, если представленная информация окажется недействительной, могу только догадываться.

– И что же желаете людям рассказать? – поинтересовался я.

– Что вы лично занялись этим делом параллельно с начальником полиции и контрразведкой. Все в итоге пришли к одному и тому же выводу, преступника изобличили, но именно Хозяин Сибири первым пришел на помощь несчастной жертве и заложнику. В короткой схватке, как и следовало ожидать, убийца ничего не смог противопоставить вашему мужеству и отваге. Справедливость восторжествовала, и возмездие настигло подлого изверга и душегуба.

– Ну, в целом более-менее нормально, только поменьше бы пафоса и упоминания моих личных заслуг, – поразмыслив, согласился я. – Теперь к насущным делам: рассказывайте, что там у нас с подготовкой к встрече императрицы.

– Как вам известно, Ольга Николаевна прибудет через… – Лиса-Мария взяла небольшую паузу, а потом выдохнула: – Прибудет завтра.

Вот всего ожидал, но не такого поворота событий! Сказать ничего не успел, слова не слишком литературные на языке крутились, а пресс-секретарша продолжает:

– Как вам также известно, крещение происходит на третий, восьмой или сороковой день после рождения. Последний срок для императрицы совершенно не подходит, столь долго она у нас не собирается гостить. А вот насчет восьмого дня… – Лиса-Мария вдруг нахмурилась. – Иван Макарович, простите великодушно, а вы уже приготовились стать крестным отцом?

– Э-э-э… если ты про подарки, то кулончик приобрел для малыша, тогда еще не знал, что Катерина двойню родит, – ответил я.

И тогда госпожа Соловьева мне рассказала, что крестный отец должен делать и какие принято от него подарки ждать, в том числе и обязательные. Также она поведала в общих чертах о собственно таинстве крещения, поняв, что я ничего об этом не знаю. Гм, больше всего меня напрягло, что ухаживать за младенцем, в том числе и держать его на руках прорву времени, предстоит лично мне, со всеми, так сказать, вытекающими проблемами. Готов смириться с тем, что придется менять подгузник, но, черт побери, наблюдать-то за моими действиями будет не только священник, но и императрица! Ох, боюсь, опозорюсь…

– Кстати, а чего на третий-то день? Детишки только родились, слабы еще, думаю, крещение следует сдвинуть хотя бы на восьмой! – потерев подбородок, заявил я.

– Это уже зависит от родителей, – широко и, как мне показалось, хищно улыбнулась Лиса. – Очень я сомневаюсь, что ваша сестра рискнет и затянет крещение детей. Катерина Макаровна спит и видит, чтобы крестной матерью стала Ольга Николаевна.

Непроизвольно зубами скрипнул: доводы убийственные и, боюсь, завтра денек окажется тот еще. Хотя нет, еще ведь и сегодня до вечера далеко. Приезд важных гостей, начальства – всегда головная боль. Приходится носиться, словно в одно место ужален, решать пустяковые вопросы и отдавать распоряжения, проверять подготовку к встрече, лихорадочно вспоминать, не забыли ли чего. Анзор тоже с ног сбился, на него я взвалил многое. Все готовятся к прибытию императорского поезда, но как-то неспешно, на мой взгляд.

Из запланированного – вроде все сделать успел. Побывал на заводах, провел инспекцию в аптечных пунктах. В резиденцию заехал и вместе с дождавшимся меня градоначальником прошелся по этажам, заглядывая в комнаты. Время было уже около полуночи, везде горел свет, сверкали надраенные полы, придраться ни к чему я не смог, да и не очень-то хотел. В общем и целом мне понравилась резиденция, правда, парк я бы не так разбил и фонтанов сделал не больше двух. Хорошо хоть скульптур немного, но я их в темноте мог не все заметить.

Оркестр играет бравый марш, я же, подавив зевок, стою на перроне рядом с Гастевым и Анзором, градоначальник и начальник полиции находятся чуть позади, а моя пресс-секретарша что-то обсуждает с отцом Даниилом. Вокруг находятся жандармы, военные в парадной форме с автоматами за спиной. Охранители проинструктированы и передвигаются между встречающими людьми, выискивая подозрительных.

Послышалось три гудка паровоза, медленно прибыл поезд, привезший знатных гостей. К вагону императрицы я отправился один, точнее, моя свита шествовала на удалении, и остановились они тоже метрах в десяти. Меня встретил Ларионов, сухо поздоровался и шепнул:

– Ну и устроили вы, Иван Макарович, показуху! Неужели забыли, что Ольга Николаевна не любит пышных торжеств?

– Вениамин Николаевич, а как бы вы на моем месте поступили? – озадаченно ответил я.

– Черт его знает, – признался тот, а потом громко сказал, чтобы слышали окружающие: – Ваше высокопревосходительство, Ольга Николаевна желает переговорить с вами. Прошу, следуйте за мной.

– Не вопрос, – буркнул я, но потом опомнился и громко ответил: – Почту за честь!

Поднялся за ротмистром в вагон. Кстати, обстановка шикарная, толстая ковровая дорожка под ногами, на стенах светильники, да и само помещение больше похоже на апартаменты. Мы оказались в узкой приемной, с креслами, секретарем за столом и тремя охранителями, с подозрением меня осматривающими. Интересно, потребуют сдать оружие? С револьвером-то я не расстаюсь, и есть еще кинжал, доставшийся в наследство. Но нет, охранители промолчали, секретарь-поручик встал и сдержанно кивнул.

– Пойдемте, Иван Макарович, – не задерживаясь, прошествовал к дверям ротмистр. – Сами понимаете, что докладывать о вас императрице нет необходимости.

Через пару секунд мы оказались в помещении, которое отведено под штаб. Карта на стене, прямоугольный стол, стулья – это не купе императрицы. Сама Ольга Николаевна появилась из неприметной двери (это в вагоне-то!), она пришла в сопровождении двух фрейлин-охранительниц.

– Ваше императорское величество, рад оказанной высочайшей чести! – заявил я, щелкнул каблуками (ну, постарался, так толком и не научился это делать) и склонил голову.

– Иван Макарович, вы меня сами неоднократно приглашали, – ответила Ольга Николаевна. – Знаете, мне ужасно любопытно, как вы тут устроились.

Чувствую какую-то неловкость от встречи и в то же время радость, что императрица не изменилась. Кстати, ее пышное платье украшено драгоценными камнями, волосы уложены в замысловатую прическу. В общем, величественная особа, к которой и подойти-то страшновато… Это я смущаюсь, что ли, как красная девица?! Мысленно отвесил себе оплеуху. «Иван, ну-ка, в руки себя взял, а то от вида хорошенькой девки уже «поплыл»! И какая разница, кто она?! Ты и сам не лыком шит!» Такими словами себя отчитал и широко улыбнулся, почему-то вспомнив, как целовал Ольгу, когда в столице мятежники чуть не победили.

– Ваше императорское величество, не сочтите за дерзость, но хотелось бы переговорить без посторонних. Следует уточнить кое-какие детали, чтобы потом недопонимания не возникло, – произнес я, поражаясь своей смелости: начинаю условия диктовать!..

– Узнаю вас прежнего, – хмыкнула императрица и обратилась к находящимся в помещении: – Оставьте нас с Хозяином Сибири наедине.

Ларионов поморщился, но дамам-охранительницам кивнул на выход и, пропустив их, вышел и сам, плотно дверь прикрыв.

– И что же вы желаете сказать? – спросила Ольга.

– А может, я просто соскучился… – сделал к ней шаг.

Императрица не сдержала улыбки, а сама шагнула в сторону окна, как бы от меня отдаляясь.

– Иван Макарович, у вас столько дел и забот, что вы вряд ли находили время вспоминать обо мне, – произнесла Ольга, в голосе которой прозвучала неуверенность.

Она нервничает? Пальцами перебирает складки платья, щеки чуть-чуть порозовели. В меня же словно черт вселился! Где-то краем сознания понимаю, что веду себя не как джентльмен, а охотник, загоняя жертву в угол. Ну, отступать-то Ольге и в самом деле некуда, стол мешает, сама себя в такое положение поставила. А к окну идти не спешит.

– Ваша правда, – огорошил я свою собеседницу, делая еще несколько шагов в ее направлении.

– Объяснитесь, – нахмурилась Ольга Николаевна, мгновенно превратившись в правительницу.

Брошь у меня в кармане, но в данный момент не время для преподнесения подарка.

– Позвольте приложиться к вашей ручке, – протянул я вперед ладонь.

– Вас по щеке или по ребрам бить? – уточнила та.

– Гм, по губам, – хмыкнул я и завладел ладошкой молодой женщины.

Да, она правительница большой и мощной империи, я ее подданный и не собираюсь нарушать статус-кво. Склонился и поцеловал ручку императрицы, которая чуть слышно произнесла:

– Наглец…

– Вы так считаете? – выпрямился я, но руку своей соблазнительной собеседницы не отпустил, хотя та и попыталась ее выдернуть.

– Какой-то у нас странный разговор, – ушла от прямого ответа императрица. – Иван Макарович, вы же понимаете, что стоит мне позвать на помощь, и… – Она закусила нижнюю губу, видимо, пытаясь придумать, как закончить фразу.

Я с интересом на нее смотрю и жду продолжения. Пауза затягивается, осторожно тяну императрицу на себя, та молча начинает упираться. Секунд десять длилось молчаливое противостояние взглядов и сил. Нет, понятно, что она со мной не справится, но не орет, не пытается влепить пощечину свободной рукой. Я же боюсь ей больно сделать, тяну осторожно… Резко делаю к ней шаг и обнимаю, нахожу своими губами ее губы и наконец-то беру их в плен. Ольга осторожно отвечает, глаза у нее прикрыты, одной рукой держит меня за шею, а второй вяло упирается в грудь. Поцелуй затягивается, губы смелеют, в голове начинает шуметь, боюсь, еще немного – и нас на перроне долго будут ждать. Императрица от меня отпрянула, лицо раскраснелось, в глазах бесенята горят, с губ ее непонятный полувздох-полустон слетел. Сожалеет или взбешена? Господи, да о чем я?! Она же на поцелуй ответила! Впрочем, с желанием и влечением может совладать, сила воли у нее отменная, упорством со мной легко посоревнуется, и не факт, что проиграет.

– И как это понимать? – тяжело дыша, спросила императрица.

– Вы о чем, ваше императорское величество? – решил уточнить я.

– Иван, не строй из себя дурака! – неожиданно резко ответила Ольга, переходя на «ты».

– А сейчас передо мной кто? – набрался наглости и спросил я. – Императрица или молодая, красивая, умная и привлекательная особа?

– А все вместе быть не может? – после небольшой паузы спросила Ольга.

Хм, ее вопрос на какое-то мгновение меня поставил в тупик. Мысленно стал прикидывать, как на самом деле оцениваю императрицу. Неожиданно пришел к интересному выводу. Императрица – одно, Ольга – другое, или если говорить иначе, то в стоящей напротив молодой женщине вижу сразу двух. Одна уверенная и властная, не сказал бы, что особо прозорлива, но умна, этого не отнять. Кстати, может рубить сплеча, поддавшись порыву, но, просчитав ситуацию, меняет решение. Второй образ стоящей передо мной молодой женщины – хрупкая, красивая… Гм, этак черт знает до каких выводов дойду! Оборвал свои размышления, тем более что Ольга Николаевна решила моего ответа не дожидаться. Она провела пальцами по губам и призналась:

– Вот что ты сделал?! Всю губную помаду съел!

Она резко ко мне подошла, улыбнулась, чмокнула в щеку, а потом, ускользнув от моих объятий, нырнула в дверь, через которую пришла со своими охранительницами.

– Теряю сноровку, – пробубнил я, пытаясь пройти за императрицей, но та задвинула за собой засов. Ольга Николаевна из-за двери явно хихикнула, наверное, мои слова расслышала, так как ответила:

– Сейчас вернусь, и не вздумай распускать руки!

– А губы можно? – поинтересовался я, переходя все грани приличия.

– Только ручку поцеловать! Губы накрашу, чтобы никто ничего не заподозрил! И, Иван Макарович, нам с вами действительно необходимо переговорить.

Гм, опять на «вы» перешла, словно подчеркивает, что речь пойдет о важных вещах. С другой стороны, она бы и не отправилась в путешествие из столицы, если бы не преследовала определенные значимые цели.

Не прошло и трех минут, как императрица вернулась. В руках держит какие-то бумаги и небольшой женский несессер, искусно расписанный золотой нитью.

– Присаживайтесь, Хозяин Сибири, – указала рукой на один из стульев у стола.

Молча выполнил ее просьбу, точнее, подошел к стулу, взялся за его спинку, но садиться не стал.

– Где это видано, чтобы при императрице сидеть, когда та стоит?! – сказал ей и продолжил, кивнув на свободное место рядом: – Только после вас, ваше императорское величество.

– Ага, так я с тобой рядом и села! – хмыкнула Ольга, но потом нахмурилась и, обойдя стол, устроилась напротив.

Моя уловка не удалась, но ведь и в самом деле, пора приступать к делам. Нас на перроне люди ждут, наверняка нервничать начали, ну как минимум некоторые.

– Итак, приступим, – заявила императрица и постучала пальчиком по лежащим бумагам: – Это наградные листы за недавние события и помощь с вашей стороны в трудную минуту. Зная, что предстоит выступать, я решила лично вручить награды нескольким людям. Думаю, вам следует об этом знать заранее. Да и посоветоваться мне требуется.

– Я весь внимание, – обдумывая слова императрицы, ответил ей.

Честно говоря, в какой-то степени задевало, что мои офицеры остались не отмеченными за сражения с эсерами. Это была одна из причин, по которой и заказал у ювелира сибирские награды. Впрочем, собственные ордена и медали нам в любом случае нужны. Как ни крути, а от столицы мы, можно сказать, независимы, хотя я постоянно твержу всем и каждому, что империя едина и неделима.

– Полковника Гастева, точнее, уже генерала, о чем есть официальное подтверждение от моего генерального штаба и подписанный указ о присвоении нового звания, также своим личным указом, за проявленную доблесть награждаю Императорским Военным орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия второй степени. Возражений не принимаю! – Императрица сдвинула брови и посмотрела на меня.

– Кто я такой, чтобы возражать? – развел руки в стороны. – Рад за Ивана Матвеевича, он многое делает во славу империи.

– Так, атамана казачьего войска, генерал-губернатора Ожаровского, генерал-губернатора графа Кутайсова – этим же орденом, но третьей степени. Профессора Портейга – Императорским орденом Святого Благоверного князя Александра Невского. Наместника Урала, которого в народе прозвали Хозяином Сибири, – Императорским орденом Святого апостола Андрея Первозванного. – Она подняла ладонь, требуя, чтобы я молчал. – Иван Макарович, это не обсуждается. Есть единственный вопрос. – Она нашла один документ и протянула мне. – Не знаю, стоит ли афишировать, объявлять об этом прилюдно…

Пробежал текст глазами: «За многоусердные труды во благо Отечества» орденом Святого Александра Невского награждается господин Анзор Геронтиевич Такаишвили.

– Откуда известны отчество и фамилия моего друга? – заинтересовался я.

Да, когда-то у Анзора я, можно сказать, выпытал его происхождение, но он попросил его никогда по отчеству не называть и фамилию нигде не указывать. С чем это связано – не понял, мы тогда находились в приличном подпитии. Правда, утром Анзор еще раз попросил меня никогда и никому не рассказывать о нашем разговоре. Я тогда еще спросил:

– А как же ты планируешь Симу в жены взять? Или она свою фамилию оставит?

– Своей женщине, когда та станет женой и матерью, я все расскажу, стыдиться нечего, – ответил друг.

Развивать тему и уточнять какие-то детали я не стал: друг не захотел говорить, а я посчитал, что ему этот разговор неприятен.

– Иван Макарович, не только у тебя есть различные специальные службы, мои тоже не лыком шиты. Правда, признаю, пришлось Ларионову потрудиться, прежде чем узнал происхождение Анзора. Тебе рассказать? – ответила Ольга Николаевна.

– Нет; если Вениамин Николаевич захочет, то сам расскажет, – покачал я головой. – Ваше императорское величество, давайте этот наградной указ прилюдно не зачитывать. Анзора, если пожелаете, наградите лично и без свидетелей.

– Хорошо, – кивнула та. – Примерно так я и думала. Больше возражений нет?

– Э-э-э… вроде как не заслужил я высшую награду… – осторожно начал я. – Но приятно, что оценили так высоко, спорить не стану.

Ольга усмехнулась и погрозила мне пальчиком:

– Это не обсуждается, однако добавлю, что Еремеев выиграл у нас с Ларионовым по рублю. Ваш наставник сразу заявил, что его бывший ученик попытается остаться незамеченным. При этом действует иногда сверхнагло! – Она провела пальцем по губам. – Иван Макарович, этот орден – ваш, и отказаться вы не вправе! – поджала она губы и твердо на меня посмотрела. – Честно заслужили!

Гм, вижу, что спорить бесполезно, Ольга Николаевна от своего не отступит, вопрос для нее решен, и никто не переубедит.

– Если только за еще один поцелуй! – хмыкнул я и неожиданно получил ответ:

– Посмотрим… но не обещаю и предупреждаю: в следующий раз, если вновь себя так нагло поведете, я и охрану могу позвать.

Вот не понял, серьезно она говорит или шутит… Мы еще минут десять обсуждали награды особо отличившимся моим солдатам и офицерам. Оказалось, что Вениамин Николаевич провел большую работу и сумел отыскать чуть ли не всех, кто участвовал в подавлении мятежа. Обсудили и предстоящее выступление на перроне, правда, в двух словах. Как понимаю, больше предстоит импровизировать по ходу.

– Насколько понимаю, после того как закончится официальная часть, мы отправляемся крестить детишек вашей сестры? – с улыбкой спросила Ольга Николаевна.

– Имея докторскую степень в медицине, я против того, чтобы на третий день появления малышей на свет они участвовали в такой процедуре, – ответил я.

– Вам ли не знать, что нарушать традиции нам никак нельзя, – хмыкнула Ольга и, склонив голову к плечу, поинтересовалась: – Уж не боитесь ли вы общения с племянниками?

– Ничего не боюсь, – покривил душой. – Ваше императорское величество, нам, наверное, уже следует выйти к встречающим.

– Да, вы правы, – согласилась императрица. – Пойдемте, а обстоятельно переговорим позже.

– Очень на это рассчитываю, – кивнул я. – Есть несколько задумок, которые без вашей помощи осуществить окажется сложно.

– Заинтриговали вы меня, но сейчас нам и в самом деле пора, – поднялась императрица и, в очередной раз погрозив пальцем, произнесла: – Учтите, опять губы красить не собираюсь.

– Вам можно и без губной помады обойтись, – буркнул я.

Из вагона императрицы я вышел первым и подал руку Ольге Николаевне. Грянул марш, послышались радостные выкрики из толпы, отдельно стоящие фотографы под предводительством моей пресс-секретарши стали со вспышками снимать каждое движение императрицы. Ох, что-то я подозреваю Лису-Марию, как бы она подлянку какую не устроила… Наверняка же знала о наградных указах, что с собой Ольга Николаевна привезла.

Торжественно-официальные мероприятия я не люблю, но их необходимо пережить. Вот и сейчас, поднявшись на возвышение, оглядел собравшуюся толпу на перроне и начал речь толкать. Нового никто от меня не услышал, а вот известие из уст императрицы, что она награждает наших доблестных воинов, встретили бурными овациями. Зачитав несколько указов, императрица лично вручила ордена мне, Гастеву и смущенному профессору.

– Остальные награжденные тоже вскоре получат свои ордена и медали. Кто-то лично из моих рук, кто-то от своих командиров, – пояснила императрица собравшимся, почему всего нескольких человек наградила.

И вновь народ встретил ее слова аплодисментами и выкриками. Оркестр опять ударил марш, а я решил, что пора ретироваться, посчитав, что первое мероприятие завершено.

Глава 10

Крестины и новые замыслы

Вечером, после сумасшедшего дня, другого определения нет, сижу в кресле и медленно потягиваю из бокала коньяк. Пятьдесят грамм могу себе позволить, для снятия стресса, жаль, что не больше. После небольшого приветствия императрицы и ее свиты на перроне мы с Ольгой Николаевной, ее и моими охранителями да самыми доверенными людьми отправились крестить Катькиных малышей. Черт! Как вспомню – вздрогну! Ни за что бы на это не согласился, если б знал заранее. И ведь до последнего не понимал намеков от Портейга и Анзора. Императрица к дому Катерины следовала на своем автомобиле, с ней отправился Ларионов, а вот Еремеев остался руководить разгрузкой (и чего они там привезли?) поезда, чтобы потом и всех оставшихся придворных отправить в резиденцию. В помощь Петру Евграфовичу я выделил градоначальника и госпожу Соловьеву. Свою пресс-секретаршу проинструктировал, чтобы нос никуда не совала.

В доме Катерины Макаровны нас встретила сама виновница торжества с двумя малышами на руках.

– Голубушка, у вас есть муж, и таскать младенцев пока не стоит, – сразу заявил профессор, с укоризной качая головой.

– Ой, Семен Иванович, да я их только взяла, – улыбнулась бледная и с синяками под глазами Катька.

– Поздравляю! – направилась к ней императрица, а потом, как и свойственно всем женщинам (наверное), принялась восхищаться сопевшими малышами.

Перечисление достоинств моего племянника и племянницы заняло добрых десять минут. Столько одновременно сказанных ласковых слов я не слышал никогда. Сима и Марта, которые тоже присутствовали при этой встрече, вовсю поддакивали, а Катька даже раскраснелась, очень ей такие слова про ее детишек приятны. Мы же с Ларионовым, Анзором, Портейгом как бы невзначай оказались от женской компании отделены, точнее, женщины заняты настолько, что на нас им плевать. Правда, моего зятя от себя Катька не отпускает, да тот и не отходит. Тем не менее я ловил взгляды, которые Марта бросала на Вениамина Николаевича, как Анзор с Симой переглядывались, да и Ольга мне пару раз улыбнулась. Зато мы с Ларионовым успели коротко переговорить.

– Вениамин Николаевич, как обстановка в столице? Все утихло, нет ли происков врагов и подстрекателей? – поинтересовался я у ротмистра.

– Иван Макарович, тут ведь как посмотреть. Если сравнивать день вчерашний и сегодняшний, то все намного лучше, однако до идеала еще ох как далеко, – ответил ротмистр. – Опять-таки внешнеполитическая обстановка такова, что для умиротворения нет предпосылок. Вам ли не знать, – он пристально на меня посмотрел, – что грядет война.

– Увы, мне это известно, – подтвердил я. – Скажите, как императрица отнесется к тому, чтобы на территории Санкт-Петербурга мы собирали военную технику?

– Позвольте полюбопытствовать, с какой целью? – прищурился ротмистр.

– Для противодействия врагам, – пожал я плечами.

– Так вы готовы выступить в случае нападения на империю? – уточнил Ларионов.

– Обидится или нет? – задал я ему вопрос. – Или я когда-то поступал иначе, даже в ущерб себе?

– Гм, простите, ваше высокопревосходительство, – выдохнул Вениамин Николаевич. – Сплетни и слухи продолжают бурлить вокруг вашей персоны. Скажу по секрету, что одним из мотивов, побудивших Ольгу Николаевну нанести визит в Екатеринбург, явилось именно желание лично разобраться с происходящим в Сибири.

– Она не разочаруется, – улыбнулся я. – Тем не менее хочу заручиться вашей поддержкой, когда речь коснется обсуждения моего предложения.

Ротмистр взял паузу, закурил, я последовал его примеру – и нас обоих мгновенно выставили из гостиной: императрица и моя сестрица в один голос заявили, что при малышах курить не позволят. Кстати, профессор их поддержал, да еще ехидно мне попенял, что как врач я должен это хорошо знать, а не подавать дурной пример.

Нет, ну если хотят, чтобы мы спокойно переговорили, – так я разве возражаю?.. Мы с ротмистром вышли на улицу, где и продолжили беседу.

– Одного не пойму: на базе чего вы желаете что-то собирать? Конечно, в Санкт-Петербурге имеются заводы, в том числе и оружейные, но на них размещены государственные заказы, а в преддверии войны, простите, вам никто не позволит их переоснащать. Конечно, имеется пара доков, которые простаивают или ни шатко ни валко готовят не очень перспективные суда. Но, думаю, вы вряд ли возьметесь за постройку линкора, – высказал свои мысли ротмистр.

– А что в доках неперспективное собирают? – задумчиво потер я щеку, пытаясь уловить какую-то мелькнувшую мысль.

– Две подводные лодки строятся, – отмахнулся ротмистр, словно это ерунда и глупость, – пытаемся показать Британии, что и сами можем скрытно ставить заградительные мины. Там много технических сложностей, малое финансирование и в проект мало кто верит, но отставать от врага никак нельзя. Уже принято на вооружение три корабля подобного класса. Но толку от них немного, малое время могут скрытно передвигаться, небольшой запас хода, недостатков столько, что скептиков полно. В успех прожекта почти никто не верит.

– А как же британские подлодки? – поинтересовался я.

– На них найдется управа, да и толку-то от того, что в морской пучине прятаться могут?

Хм, понимаю, Вениамину Николаевичу, связанному «постольку-поскольку» с этой темой, сделать далеко идущие выводы сложно. Но у меня даже ладони зачесались, понимаю, что возможен еще один козырь против Альянса. Конечно, следует осмотреть, что там сделано и есть ли возможность внести коррективы, да еще за короткий срок.

Подсказать своему главному конструктору, какие сделать усовершенствования в подводном аппарате, я вряд ли смогу. Техническую часть не знаю вовсе, если только самые верхи, да и то вперемешку с просмотренными в своем времени художественными фильмами. Тем не менее оснастить подлодку торпедами, на мой взгляд, задача несложная. И, насколько помню историю, совсем не за горами и первые подводные бои, а следовательно, технические решения уже имеются или вот-вот появятся.

– Вы о чем-то задумались? – спросил меня Ларионов. – Понимаю, в Сибири флот особо не надобен, за новшествами в этой сфере вряд ли следите. Подводный корабль способен на небольшое время полностью погружаться и становиться невидимым для врага. Всплывая, он бьет торпедо-минами, а потом уходит на глубину. Господин Бубнов Иван Григорьевич обивает пороги важных кабинетов и доказывает всем, какие перед его субмаринами открываются перспективы.

Хм, и в самом деле для меня это откровение. Признаю, упустил этот момент, сосредоточившись на наземной и воздушной технике. А перспективы и в самом деле огромные, прав незнакомый мне господин Бубнов.

– Встретиться бы с ним… – задумчиво проговорил я.

– Так он в свите императрицы, – огорошил и в то же время обрадовал меня ротмистр. – Ольга Николаевна его с собой привезла в качестве эксперта, который может дать независимую оценку. Иван Григорьевич пытался отвертеться, но сейчас у него в доках работы почти остановились, хотя он убеждает, что сделано чуть ли не девяносто процентов и остались мелочи. Ха! Да еще и просит он на них почти двадцать тысяч золотом.

– И почему бы не выделить средства? – спросил я, понимая, что в худшем случае выделю деньги из казны.

Ох и ворчать господин Велеев будет… Банкир каждый рубль считает и всячески пытается урезать мои аппетиты.

– Есть более важные задачи, – пожал плечами Ларионов. – Так какую же военную технику и для чего вы решили в Санкт-Петербурге собирать?

– Торпедоносцы, – задумчиво отвечаю, пытаясь сообразить, а стоит ли этим заниматься или сделать ставку на субмарины, – это самолеты, которые смогут поражать корабли противника с воздуха.

– Отличная идея! – широко улыбнулся ротмистр. – Думаю, императрица согласится, если же мое мнение спросит, то я вас поддержу. Правда… – он помолчал, – Ольга Николаевна к моим словам вряд ли прислушается, знает, что в этом вопросе не разбираюсь.

А вот тут ротмистр явно лукавит. Далеко не каждый офицер способен рассказать такие подробности про подводную лодку, да и услышав про мою задумку, он сразу ее оценил. Следовательно, понимает, на что способны мои самолеты. Не удивлюсь, если и технические характеристики нашей техники для Ларионова не секрет.

– Господа! Иван Макарович, вас приглашают в гостиную, – сказала подошедшая служанка.

– Уже идем, – кивнул ей и поспешил в дом.

Сестра мне вручила Петра, наскоро прошептала какие-то инструкции по обращению с малышом. Уточнила, все ли подготовил к обряду крещения, сунула в руки узелок с вещами малышей, а служанка дала корзину с бутылочками молока и какими-то тряпками, а потом…

Налил себе еще грамм двадцать коньяка и зябко передернул плечами, вспоминая весь ужас, который пришлось пережить.

В церковь к отцу Даниилу мы отправились на трех автомобилях. Императрица разместилась вместе со мной, держа притихшую Нику. Василий Петрович едет медленно и осторожно, словно везет по разбитой дороге мины на боевом взводе. Что не так-то далеко от истины. Не успели мы и двадцати метров проехать, как мой племянник решил проснуться и закатить истерику. Никогда не видел, чтобы новорожденный так орал! Соску он брать отказался, молоко из бутылочки тоже.

– Ваше высокопревосходительство, – обратилась ко мне Ольга Николаевна, сдерживая улыбку, – боюсь вас обидеть, но если верить запаху, то Петенька изволил сходить в туалет.

– Да? Так считаете? – для чего-то переспросил я, хотя аромат из пеленок не оставляет сомнений в ее словах.

Черт возьми! Кто же решил, что во время крещения младенцев мамаше с папашей не следует присутствовать при обряде? Им, видите ли, дома полагается дожидаться! Хорошо хоть на улице жара, с горем пополам, с подсказками Ольги Николаевны, переодел я малыша, предварительно попу ему вытерев, благо полотенец нам надавали с запасом.

– Иван Макарович, а крестики вы приобрести для своих крестников не желаете? – указала мне рукой императрица на церковную лавку, когда мы в храм вошли.

– Так уже купил, – ответил я и достал из кармана красивые нательные крестики.

– Они что, золотые? Вы их у ювелира купили или заказывали? – нахмурилась Ольга. – Надеюсь, успели освятить? Но как крестильные они не подойдут.

– Здравствуйте, дети мои, – с широкой улыбкой подошел к нам отец Даниил. – Иван Макарович, ваша спутница совершенно права, эти крестики можно носить, но для обряда они не подойдут.

– Как скажете, – кивнул я и направился в сторону церковной лавки, та всего-то в пяти шагах.

Купил крестики, шнурочки к ним и еще свечи, о которых вспомнил в последний момент. Н-да, крестный из меня получается плохой, ничего, подарками и игрушками свою вину искуплю.

Сам процесс крещения вспоминается плохо, действовал я по указке отца Даниила и под руководством Ольги. Одно радует, племянник с племянницей как в церковь попали, так сразу примолкли и ни разу не всплакнули, чего не скажешь об обратном пути. Петька решил, что теперь можно повозмущаться, и ревел белугой всю дорогу. А вот Ника у крестной мамы вела себя молодцом, так ни разу и не зарыдала. Правда, когда девочку отдавали родительнице, то истерику все же закатила, очень ей понравилось на руках императрицы. Еще бы! Та с ней ласково говорила, баюкала и к груди прижимала, я бы тоже заистерил. В общем, устал так, что легче отстоять в операционной десять часов, чем еще раз на такой шаг пойти. Конечно, это все от моей дремучей неграмотности по части крещения, но все равно руки-то до сих пор от напряжения подрагивают. Очень я боялся крестника уронить или сделать малышу больно.

Застолье по случаю крестин вышло какое-то скомканное, чувствовалось, что императрица устала, как бы ни старалась не показывать этого. Впрочем, тут нечему удивляться, Ольга Николаевна только с поезда, речи на перроне, крещение – тут любой без сил останется…

Мои воспоминания прервал телефонный звонок.

– Слушаю, – поднял я трубку.

– Ваше высокопревосходительство, – раздался в трубке голосок барышни-телефонистки, ее Анной зовут, обычно она соединяет меня с нужным абонентом, – добрый вечер.

– И вам, Анечка, хорошего вечера, – ответил той, с которой заочно знаком. – Кто-то желает со мной переговорить?

– Да, господин Ларионов, звонит из резиденции императрицы, – уважительно сказала телефонистка.

– Соединяйте, – вздохнув, попросил я и отодвинул в сторону недопитый бокал коньяка.

– Иван Макарович, тут со мной господин Бубнов, он хочет с вами пообщаться как можно быстрее, – сказал ротмистр. – вы не против, если подъедем?

– Жду вас, охранителей предупрежу, проводят сразу в кабинет, – ответил я.

Устало потер глаза, взял папку с бумагой и принялся выписывать по пунктам свои скудные знания о субмаринах. Н-да, записей не так и много, особенно тех, которые касаются подводных лодок периода даже Великой Отечественной войны. Из памяти смог выцепить только легендарную серию «Щука»; если память не изменяет, такие подлодки успешно воевали и потопили много судов противника. Однако какие на них стояли двигатели, чем были вооружены и остальные технические характеристики – не могу сказать. Нет, в общих чертах знаю, что использовались торпеды и пушки, но какие?.. Прикрыл глаза и стал рисовать силуэт субмарины, напрягая память и стараясь выцепить из нее хоть что-то. В каком-то фильме, книге или статье мне запомнились габариты одной легендарной лодки, которую за боевые заслуги стали именовать гвардейской и наградили орденом Красного Знамени. Если не ошибаюсь, то таких «Щук» было шесть. Длина лодки составляла чуть менее шестидесяти метров, при ширине корпуса шесть с небольшим. На борту находились около сорока человек экипажа.

– И это все? – разочарованно посмотрел я на лист перед собой.

Скорость у подводного аппарата при движении на поверхности составляла от одиннадцати до четырнадцати узлов, что соответствует двадцати – двадцати шести километрам в час. В подводном же состоянии субмарина могла развивать скорость до восьми с половиной узлов. Способны ли современные двигатели обеспечить такой ход? Однозначно – нет, но даже если скорость окажется меньше, то в любом случае подлодка – это немалая сила, если ею правильно распорядиться.

Сложил бумаги в сейф и решил прогуляться до ворот, заодно и предупредить охрану о том, что гостей жду. Катерина со своим мужем сейчас у себя дома, как-то сразу пусто и тихо стало.

Во дворе только переговорил с охранителями, как подъехал автомобиль. Ларионов приехал, как понимаю, с конструктором и строителем подводных лодок. Господин Бубнов мне сразу приглянулся, молчаливый, с умным и внимательным взглядом. Сам он высокий, с окладистой черной бородой, одет в форму морского офицера.

– Позвольте представить вашему высокопревосходительству начальника кораблестроительной чертежной Морского технического комитета Бубнова Ивана Григорьевича, – сказал ротмистр после того, как мы все обменялись рукопожатиями.

– Ваше высокопревосходительство, очень рад знакомству, – улыбнулся в бороду Бубнов.

– Взаимно, – ответил я. – Господа, пройдемте в мой кабинет и переговорим. Вы же приехали не кофею со мной испить или посплетничать за рюмкой чая. Как понимаю, вас привели сюда какие-то вопросы.

– Иван Макарович, а может, вы вдвоем побеседуете? – взглянул на часы Вениамин Николаевич. – У меня еще одна встреча назначена, и опаздывать на нее не хочу.

– Понимаю, – кивнул я, – передавайте Марте привет.

– Непременно, – улыбнулся ротмистр. – Господа, так я вас оставлю?

– Идите, – махнул я рукой, – мы с Иваном Григорьевичем сумеем найти общие темы для разговора. Не так ли? – взглянул на кораблестроителя.

– Совершенно, верно, ваше высок… – начал тот, но я его перебил:

– Можете обращаться ко мне по имени-отчеству; если будем перечислять регалии друг друга, то до сути долго не доберемся.

– Как прикажете, Иван Макарович, – кивнул Бубнов.

– Вот и договорились, Иван Григорьевич, – вернул я ему любезную улыбку.

Перед тем как мы с Бубновым оказались в кабинете, я все же попросил служанку принести нам кофе. Медленно идем и говорим ни о чем: погоде, природе и всякой чепухе, чего ни мне, ни моему новому знакомому явно не хочется, но этикет необходимо соблюсти (черт бы его побрал!). Конечно, знай мы друг друга не пять минут, этой словесной чепухи могли бы и не нести.

– Присаживайтесь, – гостеприимно указал Бубнову на кресло и сам опустился в стоящее рядом. – Курить изволите? – Я достал портсигар и, открыв подарок графини, протянул собеседнику.

– С вашего позволения, – Иван Григорьевич достал трубку, – на флоте не приветствуется курение папирос или самокруток – традиция.

– Что-то такое я слышал, – заметил я. – Правда, так и не понял, какое отношение это имеет к сегодняшнему флоту. Корабли давно уже не такие пожароопасные.

– Я и говорю, что традиция, – пожал плечами Бубнов. – Ведь трубка – безопасный прибор для курения, из него так просто не вылетит искра, как из сигары, папиросы или самокрутки. Опять-таки издавна повелось, что на кораблях есть специальное место для курения, а во всех остальных местах можно только жевать табак.

– Традиции следует уважать и оберегать, они имеют свойство со временем бесследно исчезать, – заметил я, закуривая.

– Господа, ваш кофе, – вошла в кабинет служанка с подносом.

– Благодарю, – улыбнулся я Наде. – Если что-то понадобится – вызову.

– Приятного вечера, – пожелала нам служанка, после чего удалилась.

Иван Григорьевич молча кофе пьет, однако по его лицу вижу, что этот напиток ему не по душе.

– Гм, может, следовало для вас попросить сделать чаю или чего-то другого? Не стесняйтесь, скажите как есть, и я позову служанку, – предложил я Бубнову.

– Не стоит, – отмахнулся тот. – Но вы правы, к кофе себя никак не могу приучить, не нравится мне этот, простите, деготь. Тем не менее его сейчас везде подают, приходится привыкать. Впрочем, я с вами, Иван Макарович, хотел встретиться с другой целью. Позволите? – Он достал какие-то бумаги из кармана кителя и протянул мне. – Вы человек прогрессивный. Полюбопытствуйте, может, и заинтересуетесь.

Хм, в голосе моего собеседника скользнули тоска и безнадежность. Я развернул сложенные листы и увидел схематичный чертеж подводной лодки, расчеты, краткое описание возможностей. Что-то типа рекламного буклета, но составленного технарем и из рук вон плохо. Чтобы добраться до сути, необходимо углубиться в документ и мыслить примерно как сам изобретатель. Опять-таки тут много допущений и нет никаких гарантий, что прожект окажется удачным и будет соответствовать заявленным данным. Так и написал господин Бубнов: «Сии расчеты позволяют надеяться, что мы сумеем превзойти подводные лодки противника. Однако следует понимать, что выкладки – теоретические и могут отличаться в худшую или лучшую сторону».

– Денег просите? – коротко уточнил я.

– Все пути перепробовал, – кивнул Иван Григорьевич. – Как мог удешевил конструкцию, – он тяжело вздохнул, – однако в империи есть другие задачи, и финансирование, не стану скрывать, прекратилось. Собственных сбережений у меня почти нет. – Бубнов развел руками, избегая взглянуть на меня.

Господин конструктор явно разговором тяготится, но твердо решил довести его до конца. Получается, что весь подводный флот, которого по факту еще в России нет, зависит от сегодняшнего решения. Раскритикуй я этот прожект – и неизвестно, когда сможем догнать ту же Британию, которая, как понимаю, скоро и вовсе сможет на море доминировать.

Хм, а не поэтому ли Ольга Николаевна с собой взяла Бубнова, чтобы я вынес заключение? С одной стороны, императрица видит и знает наши достижения в производстве тяжелого вооружения, ей отлично знаком и автомат. Оружие себя уже показало и зарекомендовало с лучшей стороны, а теперь еще есть и самолеты. Впрочем, могут иметься и другие причины, о которых мне остается только догадываться.

– Знаете, – продолжая рассматривать выкладки конструктора, – в этом схематичном проекте меня многое смущает. Нет-нет, – поднял я руку, останавливая что-то хотящего возразить Ивана Григорьевича, – уверен, что подводные лодки поплывут и будут выполнять боевые задачи. Но толку-то от них не так много! Вооружение минимально, всего, как понимаю, два торпедных аппарата, и они неперезаряжаемые!

– Есть еще мины, – вставил Иван Григорьевич.

– Это второстепенно! – отмахнулся я. – Самое главное в тактике такого аппарата – скрытность и возможность нанести максимальный ущерб противнику. В особенности – уничтожать грузовые суда, если те перевозят что-то ценное, но они ведь следуют в караване под охраной большого количества военных кораблей. Согласны?

– Гм, возникают технические сложности, – возразил мне Иван Григорьевич. – Их можно разрешить, но, как ни печально, это приведет к удорожанию.

– Вы намекаете, что у вас есть расчеты и проект подводной лодки, стоимость которой намного выше? – поинтересовался я.

– Конечно, – хладнокровно кивнул Бубнов. – Иван Макарович, я вам даже больше скажу: в доках лежат части корпусов, которые можно доработать и собрать подводный аппарат, превосходящий первоначальные габариты в пять, а то и в десять раз! Представляете, лодка длиной в сто метров – да о такой только мечтать!

– И о каких суммах речь? – поинтересовался я.

Господин Бубнов тяжело выдохнул, и по его лицу скользнула обреченность. Он поморщился, как от зубной боли, а потом осторожно произнес:

– Зависит от многих факторов, в том числе от вооружения, двигателей, аккумуляторных батарей. Электроэнергетическая система дизель-электрической подводной лодки – ДЭПЛ – состоит из аккумуляторных батарей, дизель-генератора, гребного электродвигателя, вспомогательных двигателей и других потребителей электроэнергии. Иван Макарович, вы же понимаете, что из этого складывается итоговая стоимость подлодки? – задал он вопрос.

– Отдаю себе в этом отчет, – скрывая улыбку, кивнул я.

– Так вот, ДЭПЛ получится существенно дороже по отношению ко всему. Точных цифр не приведу, но цена поднимется в разы. – Он помолчал, а потом продолжил: – Если честно, то тут следует задуматься о целесообразности: что лучше иметь – одну большую грозную субмарину или же две, а то и три небольших, которые по суммарной стоимости окажутся сопоставимы с ней? Как ни крути, а сложностей при строительстве возникнет предостаточно.

– И они вас пугают? – погасил я в пепельнице свою папиросу.

– Знаете, как ни странно – нет, не пугают, – спокойно ответил господин Бубнов.

– Мне необходимо знать, какое вы решите поставить вооружение на такую лодку, ее дальность хода в подводном и надводном положении, – принялся я перечислять, задумался и добавил: – Да, важна еще и глубина погружения. Если расчеты меня устроят, в том числе и сроки строительства, то, думаю, помогу с финансированием.

– Спасибо, – растерянно произнес Иван Григорьевич, не ожидавший такого поворота событий.

– Обязательно предусмотрите запас торпед, и чтобы их могли перезаряжать в боевом походе, желательно даже во время движения и боя. Да и самих торпедных аппаратов запланируйте не менее шести, при таких габаритах вы с легкостью их разместите. Но и большой длиной лодки не увлекайтесь, от ее веса, не мне вам рассказывать, зависят ее скорость и плавучесть. Предлагаю исходить из длины метров шестьдесят. Предусмотрите и установку орудий для боя в надводном положении, на случай, когда лодка по какой-то причине не может погрузиться.

– Кораблям противника она не сможет оказать серьезное сопротивление, – возразил мне Бубнов. – Не будет ли это неоправданной излишней тратой денег, причем с увеличением веса?

– Пушки две, не меньше, обязательно следует поставить, как и спаренные пулеметы, способные поражать летательные аппараты, – не обратил я внимания на его слова. – Когда ждать от вас предварительные расчеты?

– Месяца через… – начал Иван Григорьевич, но я усмехнулся и перебил его:

– У нас нет в запасе большого количества времени. Даете мне завтра цифры, их обсуждаем, и я осуществляю перевод на указанный вами счет. Вы же телефонируете своим помощникам, чтобы те приступали к работам. Такой подход к делу вас устроит? – протянул я ему руку.

– Постараюсь… – В растерянности он пожал мою ладонь.

– Отлично! – негромко хлопнул я себя по колену и встал. – За такое не грех и выпить по пятьдесят грамм, в том числе и за знакомство. Вы же не против?

Говорю, но ответа не дожидаюсь, подхожу к горке и достаю бутылку коньяка, беру два бокала. Когда разлил янтарную жидкость и уже хотел провозгласить тост, в дверь кабинета кто-то осторожно постучал.

– Входите, открыто! – громко сказал я.

В кабинет, кашлянув, зашел Петр Евграфович Еремеев, держа в руках бутылку коньяка. При его появлении господин Бубнов встал и смущенно потупился.

– Так я и знал, что Вениамин Николаевич вас к Ивану Макаровичу потянул, – осуждающе пробасил генерал и обратился ко мне: – Нехорошо, ваше высокопревосходительство, забывать старого учителя. Даже не соизволили ножки племянника и племянницы обмыть.

– Виноват! – покаялся я. – Готов исправиться, – взял еще один бокал, а потом оглядел столик, на котором, кроме сахара, ничего нет. – Одну минуту, попрошу принести нам какой-нибудь закуски.

Готов поспорить, Еремеев не просто так пришел, о чем-то желает переговорить. А если он с собой еще и спиртное принес, значит, о чем-то просить собирается.

Со служанкой чуть не столкнулся, когда из кабинета вышел. Надежда мою просьбу выслушала с рассеянным видом, она почему-то нервничает. Ну, устала, понимаю, денек не только для меня выдался сумасшедшим.

– Хорошо, как прикажете, – покивала служанка. – Все принесу, но… – Она замялась и в смущении взгляд отвела, но потом решилась: – Иван Макарович, вы долго-то не сидите, устали, не отдыхаете, поберегите себя.

– Голубушка, к чему такие речи? – удивился я.

– Так если захвораете от беспрестанной работы, то от этого всем хуже окажется, – ответила та. – Пойду-ка я на кухню. Хорошо?

– Да, идите, – покивал я и потер переносицу, пытаясь сообразить, что это на Надю нашло.

Постоял в задумчивости, глядя, как служанка удаляется, и вернулся к ожидающим меня господам. Петр Евграфович о чем-то с Бубновым спорил, но при моем появлении замолчал.

– Господа, что у вас за дебаты? Насколько понял, речь шла про самолеты, – сказал я.

– Гм, Иван Макарович, да я вот пытался господину конструктору и строителю кораблей доказать, что летательные средства – будущее! Флот отойдет на второй план, а то и вовсе исчезнет! – покрутил свой ус генерал.

– Почему? – поинтересовался я такой интересной точкой зрения.

– Так все же просто и понятно, – отмахнулся, словно рубанул, Еремеев. – Скорость, меньшие затраты и сохранность груза. Готов поспорить, что не за горами увидеть у вас самолет, который сможет перевозить танки к месту сражения. Какие корабли так смогут?! – Он победоносно посмотрел на своего оппонента.

– Петр Евграфович, простите великодушно, но самолеты и корабли – разные вещи, они друг друга никогда не заменят, – ответил я.

– Да? Ну, вам, думаю, виднее. – Генерал не очень-то расстроился, что я его не поддержал. – Господа, я самый старший среди вас, не по званию, так по возрасту, вы уж старика простите и позвольте сказать тост.

– Внимательно слушаем, – взял я в руки бокал.

– За процветание Российской империи, чтобы всем в ней жилось еще лучше, в том числе и детишки забот не знали! – провозгласил генерал.

С ним невозможно не согласиться, мы с господином Бубновым поддержали Еремеева, чокнулись и выпили. Иван Григорьевич сразу засобирался, сославшись, что у него возникли кое-какие идеи и просто жизненно необходимо их обдумать.

– Если Иван Макарович не станет возражать, то можете идти, – улыбнулся в усы генерал.

Ха, да Петр Евграфович явно желает как можно быстрее со мной переговорить. Однако как только конструктор кораблей вышел, на пороге кабинета возникла Надя. Служанка извинилась, что закуски немного, сослалась, что повара отправились к моей сестре, мол, там младенцы, а прислугу толком не набрали. Печенье, конфеты и даже варенье принесла – действительно, для застолья этого явно недостаточно. Но самое интересное, что мне отлично известно, – в погребах найдутся продукты, в том числе вяленое и копченое мясо, сыры и фрукты. Так чего же это она так мой приказ исполнила? И, главное, ушла стремительно, не успел выразить ей свое неудовольствие.

– Смотрю, вы все работаете, ваше высокопревосходительство, – покачал головой Петр Евграфович. – Даже продукты дома не запасли! Впрочем, я сам такой. – Он усмехнулся и рукой махнул. – Почти и не ночую в своем доме, так зачем еду переводить?

– Петр Евграфович, вы бы ко мне обращались по-простому, как-никак, а я ваш ученик, хотя и бывший.

– Эх, Иван Макарович, если ученик превзошел своего учителя, то этому радоваться нужно. А свой титул вы по праву заслужили делами. – Он взял в руки бутылку и грамм по десять накапал в бокалы. – Догадываетесь, что не выпивать пришел. Черт побери, даже напиться и забыться нет времени. Представляете?!

– Охотно верю, – улыбнулся я. – Так что за дело вас ко мне привело?

– Сразу быка за рога, – хмыкнул Еремеев. – Правильно! Дипломатические политесы ни к чему.

И тем не менее генерал взял паузу. Выпил коньяк, отставил бокал в сторону, закурил и с минуту пускал табачный дым к потолку. Я молча повторил все его действия, ожидая, когда он расскажет, с чем пожаловал. Пауза затянулась, и тогда я решил спросить:

– Петр Евграфович, скажите, а как же вас мои охранители пропустили?

– Ой, да я их осадил! Пару раз гаркнул, как это они с генералом разговаривают, да и потом со мной же и мои охраннички пришли, кочергу им в печень… Знакомы они по школе охранителей, мне даже долго ругаться не пришлось, – ответил он.

– Н-да, – осуждающе покачал я головой, – и ведь меня даже не предупредили.

– Гм, вы уж, ваше высокопревосходительство, на них не серчайте, – попросил Еремеев, а потом признался: – Я часто в резиденции устраиваю проверку охране Ольги Николаевны. Конечно, у нас имелось в данном случае численное превосходство, нейтрализовали мы ваших людей.

– Что вы сделали? – поразился я.

– Скрутили, – поправился генерал. – В любом случае передайте Анзору, или кто там у вас за это отвечает, что хреново его служба налажена. У меня же и муха не пролетит, императрица в полной безопасности!

Ага, теперь-то понятно, как генерал ко мне в кабинет прошел. Ох, чувствую, Гастев и мой начальник контрразведки в бешенство впадут. Как бы крайним не оказаться, когда приставят человек двадцать охранителей, а вокруг дома разместят роту солдат! Утрирую, конечно, но доля правды в этом есть.

– Так по какому вопросу вы ко мне пришли? – спросил я Еремеева. – Только не говорите, что решили устроить проверку охранителям!

– Гм, собственно, меня просили из нашего Генерального штаба, чтобы вы отправили танки и другую военную технику на границу с Германией. Задумали провести учения, – осторожно заявил генерал.

– А что же не поступило письменное предложение об учениях? – поинтересовался я, а потом рукой махнул: – Петр Евграфович, мы же прекрасно знаем, что Альянс уже стянул военные силы к границе. Называются и сроки объявления войны. Зачем ходить вокруг да около? Предлагаю говорить открыто и начистоту. Желаете запросить помощь – пожалуйста. Подумываете в войска приобрести военную технику? Рассмотрю этот вопрос и отдам с минимальной наценкой, чтобы рабочим заплатить.

– Вы правы, ваше высокопревосходительство, – вздохнул мой бывший учитель, – в таком деле, где на кон поставлено очень много всего, в том числе и жизней, лучше всего играть открытыми картами.

Глава 11

Капризы императрицы

Я молча плеснул по несколько грамм коньяка в бокалы, жду от генерала продолжения. Петр Евграфович поглаживает усы и не спешит открыто говорить. Сам же я тру пальцами виски, пытаясь сообразить, как и что ответить на в общем-то понятную просьбу Генерального штаба армии императрицы. Примерно такую просьбу, не приказ, я и предполагал. Если у Ларионова сведения точны и он их предоставил своему начальству, то генералы Ольги Николаевны должны понимать, что могут выступать только просителями. На их приказы имею право не обращать внимания. А если сама императрица повелит предоставить ее войскам сибирскую технику? Как-никак, а я постоянно заявляю, что являюсь подданным ее императорского величества.

– Петр Евграфович, вы же понимаете, что каждый патрон стоит денег, а танк или самолет – еще бо́льших денег. Честно говоря, не могу даже ориентировочно назвать, за сколько могу предоставить то или иное вооружение, считать нужно. Однако, простите, разориться никак не могу, – развел руками.

– Ваше высокопревосходительство, честно говоря, никто не рассчитывал, что вы пойдете навстречу этой просьбе, – ответил Еремеев. – Со своей стороны, не могу назвать сумму, на которую сможем ориентироваться. Однако армейский бюджет давно сверстан, деньги в распоряжении армии есть, и немалые.

– Тогда обсудим это предложение завтра, я дам распоряжение подготовить за это время смету на единицу техники, – предложил я. – К тому же после осмотра наших заводов все высокие гости осознают возможности производства и перспективность нашего вооружения.

– Договорились, – пробасил Петр Евграфович и облегченно выдохнул. – Иван Макарович, позвольте откланяться, устал я сегодня что-то, а встречу, если не возражаете, отметим позднее.

Когда генерал ушел, я сделал несколько звонков. Велеева попросил предоставить расчеты, за сколько мы можем передать технику, Симу озадачил таким же вопросом. Получается, что выступаю не как подданный, а как союзник, да и то с оговорками. Но, черт возьми, не вижу другого выхода! Империя не финансирует наши проекты, если им безвозмездно передавать все, что сделано с таким трудом, то мы собственную обороноспособность подорвем, да еще и окажемся на грани финансового краха. Уверен, Генеральный штаб армии захочет прибрать к рукам все, ничего у нас не оставив. Конечно, это при условии, если им наши достижения достанутся задарма. И в то же время я готов оказывать вооруженную поддержку всеми силами, если враг посягнет на нашу землю. Однако тут есть одно большое отличие: мои войска будут выполнять приказы своих командиров, подчиняющихся мне.

– Иван Макарович, – появилась на пороге служанка, которая пришла убрать со стола, – вам бы отдохнуть следовало.

– Угу, согласен, – потер я глаза и широко зевнул. – Кстати, голубушка, а что это за демарш вы устроили?

– О чем это вы? – замерла служанка.

– У нас разве опустели погреба и мыши съели все запасы? – хмыкнул я.

– Ой, простите, хотела быстрее ваше приказание исполнить, – ответила та, а потом пояснила: – Пока взяла бы ключи от подвала, сходила, набрала провианта, а потом все порезала и вам принесла – не меньше часа прошло бы.

Оправдание – так себе, но не стал разбираться, в самом деле следует отдохнуть, денек завтра предстоит еще тот. Если за танковый завод спокоен, там все отлажено, то авиазавод вызывает определенные опасения. А может, высоких гостей сводить туда, где конструируется и испытывается техника, а сборочным заводом ограничиться лишь танковым?.. Гм, нет, не стоит менять планы, а в конструкторском цехе увидят и новые разработки, в том числе и те, которые забракованы. Некоторые экземпляры танков, каркасы самолетов там так и стоят под открытым небом.

Открыл дверь в свои комнаты и замер. В спальне горит настольная лампа, вряд ли ее служанка не выключила. Получается, кто-то у меня с визитом, но интуиция молчит. Тем не менее рука автоматически нащупала в кармане рукоять револьвера. Делаю аккуратные шаги на цыпочках, стараюсь, чтобы ни одна половица не скрипнула. Осторожно заглядываю в комнату и мгновенно понимаю, почему себя так служанка вела. В кресле, рядом с журнальным столиком, уронив на пол какую-то книгу, мирно сопит императрица. Сбежала из резиденции и оставила с носом своих охранителей! А совсем недавно господин Еремеев бахвалился, что мимо его охраны муха не пролетит. Ну, получается, это не совсем так!

Ольга Николаевна моего прихода не услышала, одета она не в роскошное платье, а в дорожное, темно-синего цвета. Свернулась калачиком, благо кресло широкое и мягкое. Голова у нее на подлокотнике, руками себя обхватила и… дрыхнет. Вероятно, пока я вел беседы с Бубновым, а потом Еремеевым, императрица меня здесь дожидалась.

Интересно, как она мимо моей-то охраны пробралась? Ну, никому не стану рассказывать, а то и в самом деле с Анзора станется окутать периметр колючей проволокой и через каждую пару метров поставить часовых…

С кровати взял плед и укрыл Ольгу, которая во сне что-то пробубнила. И что теперь делать? Будить или нет? Уселся в другое кресло рядом с императрицей и любуюсь ее умиротворенным выражением лица. Не заметил, как сам задремал…

– Иван! Проснись! Черт тебя подери!

Кто-то меня за плечо трясет и бранится, а сон, такой замечательный, все не желает уходить.

– Иван Макарович, не заставляйте меня вас обливать водой!

Кто-то грозится, но я-то иду по васильковому лугу, а навстречу верхом на коне, с развевающимися на ветру волосами, скачет всадница и протягивает ко мне руки. Так и хочется крикнуть, чтобы за белоснежную гриву хотя бы держалась, амазонка фигова! Почему-то взгляд прикован к ладной фигуре воительницы, а вот лица разглядеть не могу…

– Пффф!!!

В мое лицо кто-то выплеснул воду! Тряхнул головой и мгновенно проснулся, открыв глаза.

– Наконец-то! – воскликнула Ольга Николаевна, стоящая напротив меня с полупустым стаканом.

– Доброе утро, – улыбнулся я ей.

– Иван Макарович, какое оно, к черту, доброе?! Вы почему меня вчера не разбудили?!

– Ой, простите великодушно, – приложил я руку к груди, рассматривая императрицу, у которой прическа спуталась, косметика размазалась, а сама она в ярости пребывает. – Вы так сладко спали, что не смог на такой шаг пойти. И потом откуда же мне знать, что вы не решили променять свою кровать на мое кресло?

– Иван, не паясничай! – отмахнулась Ольга. – Я к вам пришла по делу, но вы изволили беседовать с Бубновым, а потом Еремеевым. Ваша служанка меня сюда проводила и обещала, что никому о моем приходе не расскажет. Почему вы никак не шли сюда и заставили дожидаться бедную женщину в одиночестве так долго, что та, – она ткнула пальцем себя в грудь, – задремала.

– Какая же вы бедная? – возразил я, вставая с кресла и потягиваясь. – А потом откуда мне было знать, что меня тут дожидаются? Простите, но сквозь стены видеть не умею!

– А ваша служанка… – начала императрица, а потом осеклась и непристойно завершила фразу: –… Я же ей велела никому не говорить! Она вам про мое присутствие в доме не рассказывала?

– Нет, – коротко ответил я.

– Черт! Совсем нет времени, – задумчиво взглянула императрица на свои часики. – Необходимо продумать, как мне в резиденцию незаметно проникнуть!

– Никак, – развел я руками.

– Это еще почему? – нахмурилась Ольга Николаевна.

– Миновать моих охранителей, незамеченными добраться до резиденции белым днем, когда на улицах полно народа, а потом еще и проскользнуть мимо вашей охраны и слуг? Ваше императорское величество, это невозможно!

– Но сюда-то я смогла пробраться? – возразила та.

– Хотелось бы узнать, каким именно способом, – хмыкнул я, а потом уточнил: – Вы прибыли на автомобиле или верхом?

– Машину оставила у заготовительной конторы, метрах в пятистах отсюда, – ответила она, а потом задумалась.

Мы молча обдумывали сложившуюся ситуацию, а потом я предложил:

– Можно сделать вид, что вы ночевали у крестной дочери, мол, переживали за нее и спонтанно решили навестить, да так и остались. Сестрица у меня с пониманием, поддержит и прикроет, – озвучил я свое предложение.

– И как туда мне пробраться? У вас же охранители, да и сестру, как понимаю, охраняют, – ответила та, а потом рассмеялась: – Знаешь, как-то нелепо все получилось!

Молча с ней согласился, сам-то ведь продрых в кресле до утра, хотя обычно ложусь поздно, а встаю рано. Устал, наверное, другого объяснения нет…

– Барышня, здравствуйте, соедините меня с домом госпожи Чурковой Катерины, – попросил я телефонистку.

– Одну минутку, ваше высокопревосходительство, – вежливо ответила та.

Катьке потребовалось несколько намеков, после чего она поняла, что ей следует взять одну из своих служанок помоложе и быстро идти ко мне. Ни слова сестрица не сказала, когда в моей спальне застала Ольгу Николаевну. Правда, вид у Катерины оказался очень довольный, и улыбка с лица не сходила. А вот несмятая постель ее явно озадачила, она даже сделала вид, что подушки поправляет, и как-то разочарованно выдохнула.

– Иван Макарович, не могли бы вы на пару минут нас покинуть? – попросила Ольга, рассматривая разложенное на кровати платье Катькиной служанки.

– Ваше императорское величество, вы не переживайте, одежда новая и неношеная, – развеяла сомнения Ольги Николаевны моя сестрица.

– Дамы, я вас оставлю, – пришел я к выводу, что мое присутствие тут неуместно.

– Иван Макарович, так мы с вами сегодня на экскурсию, которую обещала ваша пресс-секретарь, отправимся? – уточнила императрица.

– Да-да, конечно, – заверил я ее.

Настроение почему-то испортилось, прошел на кухню и попросил у поварихи приготовить кофе и несколько ломтиков обжаренного белого хлеба с сыром. Пока дожидался своего завтрака, прикидывал дальнейшие действия. Правда, так пока и не понял, с какой целью Ольга приходила. Явно о чем-то желала побеседовать. Впрочем, нависшая над империей угроза не много оставляет вариантов.

– Ваше высокопревосходительство уже на ногах? – удивленно сказал появившийся с широкой улыбкой на лице Анзор.

– Да и ты, смотрю, бодр и весел, – хмыкнул я и протянул руку для пожатия. – Скажи, как так получилось, что Еремеев прошел мимо охраны?

Этим вопросом решил настроение своему другу подпортить, но тот меня огорошил:

– Так ему доступ никто не запрещал, как и еще одной высокопоставленной особе.

– Ты это о ком? – нахмурился я, догадываясь, что визит гостьи для моего контрразведчика не является тайной.

– Вот и говорю – удивлен, увидев вас на ногах, – ответил Анзор. – Понимаю, что вы привыкли вставать раньше неугомонных петухов, но сегодня имелся отличный повод отдохнуть. Только вот не пойму, почему китель мят и вы, простите великодушно, небриты!

Анзор да и я вместе с ним начинаем изъясняться высокопарно, изначально пытались свою речь поправить и не употреблять выражений, которые грузчики используют, потом от словечек избавлялись. И вот он, результат! Лучше бы правду сплеча рубанул и крепким словцом припечатал, тогда бы и ответку получил адекватную. А теперь что сказать? «Простите, сударь, но на эту тему распространяться нет желания?» Тьфу! И как же я заснул? Нет, следовало Ольгу вчера разбудить, глядишь, и поговорили бы.

– Вы мне лучше поведайте, какой у нас на сегодня план? – решил я не трогать щекотливую тему.

– Господа, ваш кофе, – произнесла Надежда, словно чертик из табакерки появившись с подносом в руках. – Куда прикажете подавать?

– Хм, пирожные… – протянул Анзор.

Действительно, кроме кофейника и двух чашек на подносе расположились мои хлебцы с сыром и штук десять птифуров с различными обсыпками и кремом. Вопросов к служанке накопилось с избытком.

– В гостиной, – коротко сказал я и направился туда, мысленно считая до ста, чтобы успокоить свое раздражение.

Глоток кофе взбодрил, пирожные оказались вкусными, не припомню, чтобы мои повара такие делали. Скорее всего, Надя из ресторана сласти принесла, и они предназначались не мне. Хм, и чего я раньше от таких десертов отказывался? Нет, свои хлебцы с сыром все предварительно съел.

– Так скажи, какие мероприятия на сегодня запланированы? – поинтересовался я у своего контрразведчика.

– Посещение конструкторского цеха, визит на танковый завод, а потом и на авиационный. Завершится все на полигоне, где воины Гастева покажут короткое танковое выступление, а в небе пролетит пятерка самолетов, – ответил тот, помолчал и добавил: – Выступление императрицы Романовой в думе – под сомнением, как и ответы журналистам на вопросы.

– Это что еще за новшества? – нахмурился я. – Устраивать встречу с журналистами – чья идея?

– Гм, я думал, что с вами согласовано, – удивился Анзор. – Или это инициатива вашей пронырливой Лисы?

– Где она? – коротко спросил я.

Анзор посмотрел на часы и ответил:

– В конструкторском цехе или на авиазаводе. Кстати, не волнуйтесь, везде все привели в порядок, никаких проблем не будет…

И все же я нервничаю: как ни крути, а с императрицей высшие чины, министры, которым пыль в глаза просто так не пустишь. Еще больше психует стоящий рядом со мной главный конструктор. Василий Андреевич нервно в руках крутит новенькую шляпу, того и гляди ее сложит и в карман засунет. Генерал Гастев сурово на своих офицеров поглядывает и время от времени кому-то кулаком грозит. Анзор беспечно прохаживается и что-то под нос себе напевает. Мы ждем императрицу со свитой, а они задерживаются, что, впрочем, меня не удивляет. Ольга Николаевна, согласно легенде, провела вечер у моей сестры и так устала, нянькаясь с крестниками, что проспала, а будить ее из уважения поостереглись. Что-то мне подсказывает, в эту версию никто не верит, ну, из моего окружения – точно! Лиса-Мария тоже здесь, она с каким-то фотографом стоит в сторонке и боится, как бы я ей не указал выйти за забор. С пресс-секретаршей успел переговорить, в частности, о том, что это за встречу императрицы с журналистами она затеяла.

– Так как же иначе, ваше высокопревосходительство, – сделала та удивленное лицо. – Вы же сами распоряжались, чтобы при удобном случае печатать только проверенную и правдивую информацию, которая пойдет на пользу империи, поднимет у народа патриотизм!

Действительно, примерно такими словами общался я с редакторами газет и журналов. Подавать негативные новости не запрещал, но только если это чем-то более положительным заканчивается. В том числе и ругался сильно всегда, если печатают откровенные враки. Уже несколько газет и журналов закрылись из-за своей так называемой желтизны и популизма. Остальные редакторы и владельцы изданий прониклись и стараются следовать официальной политике, да еще и люди Анзора за ними приглядывают.

– Надеюсь, вопросы окажутся лояльными? – с прищуром уточнил я.

– Иван Макарович! Как можно подумать иначе? – прижала ладошки к груди Лиса. – Со всеми я переговорила, проинструктировала. У меня даже имеется перечень, кто и чем может интересоваться у императрицы!

– Едут! – прокричал постовой ефрейтор, а поручик, стоящий рядом с ним, скомандовал:

– Смирно!

В ворота въехали пять автомобилей, из которых важно стали выходить высшие чины империи. От орденов и медалей на парадных мундирах у меня даже в глазах зарябило, но робости нет, мы сами не лыком шиты! Императрица в новом наряде, бирюзовое платье, модная шляпка (хоть без вуали, в этом отчасти есть и моя заслуга, но в большей степени – сестры), в руках длинный зонтик. Кстати, ручка у предмета, предназначенного защищать от солнца, очень занимательная. Готов поспорить, что легким движением Ольга с легкостью обнажит не такой уж и короткий клинок, спрятанный под искусными кружевами зонта. Она чего-то или кого-то опасается?

– Ваше императорское величество! – сделал шаг вперед (после того, как я его подтолкнул) господин Терешкин. – Рад, что вы почтили своим вниманием вверенную мне площадку по проектированию, первичной сборке и испытаниям техники.

– Мне просто жутко любопытно, как тут все устроено! – одарила она улыбкой моего зятя и обернулась к своей свите: – Думаю с этим все согласны. Не так ли?

Императрицу хором заверили, что им ужасно интересно. Но я-то вижу, что Еремееву скучно и неинтересно. Ларионову и так все известно, а детали ему не важны, да и не выспался ротмистр, думаю, встреча с Мартой оказалась бурной и они про отдых забыли. А вот стоящий позади основной «толпы» господин Бубнов ничего не ответил. Корабельный изобретатель, если так можно выразиться, уже чуть шею себе не свернул, осматриваясь вокруг на триста шестьдесят градусов.

– Ваше императорское величество, на площадке стоят несколько моделей танков, их модернизацией в данный момент не занимаемся. Это готовые машины, они на ходу, с вооружением на борту, но без боезапаса, – продолжил Терешкин.

– И чем же вы сейчас заняты? – медленно шагая вперед, внимательно рассматривая боевые машины, спросила Ольга Николаевна.

– Разработка и усовершенствование летательных аппаратов, – ответил мой главный конструктор.

– Иван Макарович, а вы почему молчите, словно воды в рот набрали? – обратилась ко мне императрица. – Это ваше детище, хоть бы слово вымолвили!

– Ваше императорское величество, лучше пусть специалист своего дела говорит. В каких-то мелочах я могу ошибиться из-за некомпетентности, – ответил я, мысленно усмехнувшись, с водой-то меня Ольга явно подколола.

– Золотые слова! – громко произнесла императрица и обернулась к своим сопровождающим: – Учитесь, господа, у Хозяина Сибири, он не только говорит правильные вещи, но и воплощает в жизнь замечательные идеи, а результаты этого можно здесь увидеть, как говорится, вживую. Кстати, Иван Макарович, а вы летательным средством управлять умеете?

– Приходилось, – осторожно ответил я.

– Требую, чтобы меня прокатили! – капризно надула губки императрица, словно неразумный ребенок.

А то, что я заметил краем глаза, мне очень не понравилось! Лиса-Мария одобрительно кивнула в такт словам Ольги Николаевны и даже мимику такую же сделала, словно они этот момент уже где-то репетировали! Анзор тоже нахмурился, от моего контрразведчика не укрылось поведение нашей прохиндейки.

– При всем моем уважении это может оказаться опасно, – ответил я. – Риск отказа техники существует всегда, ломаются автомобили, но они хотя бы не могут упасть с неба и разбиться…

– Так вы хотите сказать, что ваши летательные средства опасны? – прищурилась императрица. – Тогда их следует запретить, не дело, если летчики рискуют собственными жизнями. Вот скажите, уважаемый Василий Андреевич, как вы оцениваете полет самолета в мирных условиях? Да и вообще, расскажите же хоть немного о том, что и как вы конструируете! Для чего вам тут столько дерева, вы же не собираетесь строить дома? – Она указала на сложенные под навесом заготовки для каркасов самолетов.

– Наверное, лучше всего посмотреть какой-нибудь недостроенный самолет, – предложил я и посмотрел на Терешкина, но тот отрицательно покачал головой:

– Иван Макарович, сейчас в мастерской такой машины нет. Есть полностью готовые или разобранные на части.

– Василий Андреевич, тогда уж, любезный, покажите на готовом самолете, – кивнул на ближайший двухместный штурмовик, который еще не вошел в серию.

– Попытаюсь, – вздохнул главный конструктор и подошел к боевой машине. – Этот самолет несет на своем борту бомбы, десять и сорок штук, весом по пятьдесят и семь килограмм соответственно. Имеет два расположенных в крыльях пулемета с боезапасом по пятьсот патронов на каждый, которыми управляет непосредственно пилот. Сдвоенный пулемет установлен в кабине второго пилота.

– Впечатляет, – сказала императрица и обернулась к своим спутникам: – Господа, какие у кого вопросы?

– Позвольте, ваше императорское величество? – сделал шаг вперед господин Бубнов.

– Да, прошу вас, Иван Григорьевич, – благожелательно кивнула Ольга Николаевна.

– Вооружение – важно, спору нет. Но как самолет защищен? Какова дальность полета? Боюсь, что тонкое железо не защитит пилотов даже от револьверного выстрела с земли. Опять-таки вес, как мне кажется, слишком большой, и маневрировать в воздухе очень проблематично, – осторожно высказался конструктор кораблей.

– Если говорить про защиту пилотов, двигателя и топливных баков, то присмотритесь, – указал Терешкин на перечисленные узлы самолета. – Все защищено бронелистами, которые, разумеется, тоньше, чем на наших танках, но от пистолетного и даже ружейного выстрела защитят. Конечно, повреждение двигателя возможно от шальной пули, тут приходится чем-то жертвовать, ибо, закрыв его почти герметично, мы могли получить проблемы с тягой. Касаемо же фюзеляжа, крыльев и хвостовой части, там мы используем тонкий металл, где-то клепая его, а в каких-то местах сваривая. Иными словами, используем различные металлы и, естественно, дерево.

– Не поняла, – нахмурилась императрица.

– Весь каркас собирается из бруса, а потом обшивается металлом, – подсказал я.

– Сам самолет, без топлива, боеприпасов и пилотов, весит около двух тонн. Двигатель ви-образный, имеет двенадцать цилиндров, водяное охлаждение и выдает мощность в пятьсот лошадиных сил. Максимальная скорость – двести пятьдесят километров в час, высота подъема – семь с половиной тысяч метров, дальность полета – шестьсот километров, – перечислил характеристики машины Василий Андреевич.

– Господа, простите, но это абсурд! – покачал головой Бубнов. – При всем моем уважении позволю себе усомниться в приведенных цифрах. В том числе и о таком двигателе я ничего не слышал! Поверьте, за новинками в этой сфере пристально слежу.

– Двигатель является нашей новой разработкой совместно с французской моторостроительной фирмой «Гном» под руководством инженера Луи Сегена, – ответил мой главный конструктор.

– А где же сам мсье Сеген? – поинтересовалась Ольга Николаевна.

– К сожалению, он в данный момент не в Екатеринбурге, – ответил Терешкин.

Француза не так давно я отправил в Пензу, чтобы там организовать на одном из заводов выпуск авиационных двигателей. Несколько специалистов, обучившихся у Терешкина, должны подготовить площадку для сборки самолетов. Пока они закупают необходимые материалы и обучают рабочих. На все про все отвел им несколько месяцев, срок небольшой, но и особых сложностей не вижу, а инфраструктура в Пензе неплохо развита, все должно получиться. Изначально планировал там построить танковый завод, но, честно говоря, столкнулся с проблемой нехватки квалифицированных кадров. Точнее, в качестве руководителя некого отправить. Но это временно, с десяток молодых инженеров на танкостроительном предприятии трудятся, и скоро я смогу выбрать из них лучших.

– Скажите, дальность полета указана с полной загрузкой и всеми необходимыми маневрами? – поинтересовался Бубнов.

– С загрузкой – да, но на крейсерской скорости, в режиме экономии топлива, – ответил я. – Предугадать, какие потребуются ускорения самолета во время боевой операции, никто не в силах, соответственно и пройденное расстояние может оказаться меньше.

– А на сколько меньше? – не перестал допытываться кораблестроитель.

– В зависимости от обстоятельств, – пожал я плечами.

– Господа, довольно вопросов, – махнула рукой императрица. – Если, не дай бог, самолеты Ивана Макаровича примут участие в боевых действиях, тогда и на эти вопросы мы получим ответы. Правильно я поняла? – Она с чуть заметной улыбкой на меня посмотрела.

– Совершенно верно, ваше императорское величество, – подтвердил я.

– Хорошо, – кивнула Ольга Николаевна. – А теперь вернемся к вопросу нашего с вами вылета в небо. Насколько мне известно, даже Катерина Макаровна уже летала и ничего с ней не случилось.

Честно говорю, не сдержался, мысленно выругался! Красноречиво посмотрел на Терешкина, который заметно покраснел и взгляд в сторону отвел. Значит, он Катьку катал на самолете, вот же паршивцы оба! А я ведь эту ситуацию предвидел и заранее запретил им в воздух подниматься. Интересно, как они осмелились ослушаться? Конечно, инициаторша понятно кто, но, черт побери, Василий Андреевич чем думал?

– Это может быть опасно, – ответил я.

– Даже если я прикажу? – посмотрела на меня императрица.

– Для полета необходимо переодеться в предназначенную для этого форму. К сожалению, о вашем желании я не знал и заранее не подготовился, – медленно проговорил я, найдя отличную причину для отказа. – За несколько дней, после того как снимут мерку, портные подготовят одежду, и мы сможем отправиться в небо.

Короче, вежливо отказал. Несколько дней – понятие растяжимое, у портных не найдется специальной ткани, мол, вся закончилась и поставки вот-вот ожидаются, или дождь пойдет, а может, и желание у Ольги пропадет.

– Иван Макарович, так зачем же для меня что-то шить? Катерина мне сказала, что для нее изготовили несколько комплектов и они находятся в ее рабочем кабинете. – Императрица нахмурилась и указала на ангар: – Насколько понимаю, там Катерина Макаровна работает.

Самое интересное, свита императрицы молчит, словно воды в рот все набрали! Ольга Николаевна выказывает каприз, связанный с риском для собственной жизни и подставляя под удар империю, если что-то, не дай бог, случится. А ее министры и советники, черт побери, ведут себя так, словно ничего не происходит! О чем они думают?!

– Надеюсь, вы от своего слова не откажетесь? – усмехнулась императрица, смотря мне в глаза.

Черт! Черт! Черт!.. Сам себя в ловушку загнал, сказав, что когда летная форма будет, то и полететь сможем. Ну Катька, ну паршивка! И ведь выхода не вижу. Перечить императрице после самим же сказанных слов – себя не уважать. Опять-таки не полететь – значит подставить под сомнение технику и труд многих людей, да и пилотам сказать ничего не смогу и даже в глаза посмотреть. Особенно когда летчики на боевые вылеты отправятся, ведь так и останется в их взглядах, что сам-то Хозяин Сибири побоялся на пробный полет отважиться. А вот императрица-матушка не струсила, не смотри, что женщина…

– Если летная форма подойдет, то можем и полетать… – выдавил я из себя.

– Так пошли же скорее! – нетерпеливо указала зонтиком направление к ангару Ольга Николаевна.

Фотограф еще этот уже снимков десять сделал, а Лиса-Мария все подробно записывает в свой блокнот.

– Проследи за плутовкой, – шепнул я Анзору. – Что-то мне подсказывает, она в этой авантюре тоже поучаствовала.

– С чего такие мысли? – поинтересовался у меня контрразведчик.

– Как ни крути, а Ольга Николаевна стройнее Катьки, и если летная форма окажется сшитой на императрицу… – Я не стал договаривать: и так понятно, что кто-то заранее все просчитал.

Ольга Николаевна идет впереди и задает вопросы моему главному конструктору, который уже давно перестал нервничать и что-то рассказывает императрице. Ко мне же подошел Бубнов и уважительно заявил:

– Как говорят, снимаю перед вами шляпу! Не ожидал, что увижу такое. – Он указал на оставленные за спиной самолеты. – Чувствуется грамотный подход к делу, кое-какие детали можно и на морских судах применить.

– Это вы о чем? – поинтересовался я.

– Гм, конкретно пока не хочу говорить, следует осмыслить. – Иван Григорьевич ладонью пригладил бороду. – Н-да, а примерную смету, конечно, не точную, в общих так сказать чертах, я успел подготовить. Надеюсь, мы с вами по поводу подводных лодок переговорим.

– Обязательно, – обнадежил я его. – Думаю, и строить совместно станем. У моего главного конструктора голова работает хорошо, да и не боится он идти против устаревших норм и правил.

– Вы хотите господина Терешкина отправить конструктором в доки? – нахмурился Бубнов.

– Да, но не конструктором, а вашим помощником, пусть поучится, – ответил я.

Разговор вынужденно прервался, мы в ангар зашли, и императрица уверенно направилась к кабинетам, словно заранее изучила маршрут! Я переодевался в раздевалке для мастеровых, куда мой зять принес мою летную форму. Не могу сказать, что я такой уж сильный фанат неба, отношусь к этому спокойно и рассудительно. Да и времени нет, чтобы просто так на самолетах кататься.

– Василий Андреевич, надеюсь, техника в порядке и не подведет меня? – посмотрел я на своего главного конструктора, когда облачился в комбинезон пилота.

На самом деле мог бы и в мундире в воздух отправиться, но тогда у императрицы возникнет закономерный вопрос, для чего же ей понадобилось переодеваться. Ссылаться на то, что в платье забраться в кабину не получится – так она на лошади может в бальном платье кататься, а тут надо всего лишь в кресле какое-то время посидеть… Честно говоря, наш самолет прошел неоднократные испытания, и к его движку нареканий нет. Опять-таки если и откажет, то можно спланировать и сесть. Главное, чтобы проблемы не возникло при посадке или взлете. Если вдруг движок при разгоне заглохнет, то по инерции можно далеко укатиться за взлетку, а попади колесо в яму – аварии не избежать.

– Иван Макарович, сами знаете, что стопроцентной гарантии я не дам, – ответил мне главный конструктор.

– Вот и отговаривали бы Ольгу Николаевну, – мрачно заявил я. – Почему молчали, когда она напрашивалась лететь?

– Так как-то сложно говорить, что полеты безопасны – и в то же время грозить аварийными ситуациями в небе, – развел руками Терешкин.

Императрицу долго ждать не пришлось, комбинезон подчеркивает ее стройную фигурку (явно по ее меркам сшит!), волосы из-под шлема спадают на плечи, в глазах азарт – готова к полету. Кратко ее проинструктировал, заострив внимание, что трогать, нажимать, стучать по приборам, тянуть за рукоятки, щелкать тумблерами запрещается.

– Иван Макарович, я не планирую с вами разбиться! Пролетите над городом, моей резиденцией, а потом приземлитесь, – скрывая торжествующую улыбку, сказала Ольга Николаевна.

– Как прикажете, – мрачно ответил я.

Самолет выкатили на взлетную полосу, баки залиты под завязку. Это одно из моих требований, чтобы при взлете, если случится авария, пары бензина не устроили взрыв.

– Ваше высокопревосходительство! – подошел ко мне Анзор, держа в руках ремень с кобурой. – Вы оружие забыли.

– И от кого отстреливаться? – поинтересовалась императрица. – Уж не от птиц ли?

– Это один из обязательных предметов, который должен иметься у летчиков. В бою случиться может всякое, – неопределенно ответил я.

– Тогда и мне потребуется револьвер! – хмыкнула Ольга Николаевна.

Хотел съязвить, что уж у нее-то наверняка есть дамский браунинг припрятанный или что-то аналогичное, но вовремя язык прикусил. Какой-то бравый полковник с поклоном протянул свой револьвер, который императрица с благодарностью приняла и в один из карманов комбинезона спрятала.

– Поехали, – протянул я ей руку и помог взобраться на крыло самолета.

Проследил, чтобы Василий Андреевич пристегнул императрицу ремнями безопасности. Показал, как те расстегиваются, а потом и сам на место пилота забрался. Был шанс, что движок откажется запускаться и на этом авантюра прекратится. Но нет, как часики мотор заработал… Кабина у нас общая, закрывается колпаком из бронестекла, мы защищены от столкновений с птицами или шальной пулей. Общаться пилот и стрелок в полете практически не могут, каждый делает свою работу. Тем не менее, если потребуется, дотянуться до меня Ольга Николаевна сумеет, сам же вижу ее в небольшое зеркальце, честно позаимствованное из салона автомобиля. А вот радиостанция пока еще до ума не доведена, ни бортовая, ни приемопередатчик на земле. Технические задания и заказы я разместил в нескольких инженерных университетах. Обещают первые образцы поставить в ближайшее время, но срок каждый месяц сдвигается.

– Не передумала?! – обернувшись, проорал я, стараясь перекричать шум двигателя.

– Ваня, полетели, – отрицательно покачала она головой и улыбнулась.

Разгоняю самолет, и он послушно отрывается от земли, устремляясь в чистое, без единого облака, небо.

Глава 12

Полетали

Я ожидал, что Ольга Николаевна испугается, но постарается не показывать виду, когда самолет оторвется от земли и начнет набирать высоту. Однако ошибся, моя пассажирка крутит головой и напевает какую-то веселую песенку. Хулиганить в воздухе не собираюсь, демонстрировать фигуры высшего пилотажа – тоже не для этого случая, да и нет у меня ни практики, ни умения. Летчик-то из меня еще тот, но спокойно взлететь, сесть, да и просто полюбоваться открывающимися красотами с высоты могу легко. Этому способствует и простое управление самолетом, а вот в самолетах моего времени, где куча приборов, все намного сложнее. Хотя и там не все так однозначно, в стандартной ситуации есть эффективные помощники в виде автоматизированных систем, как тот же автопилот.

– Ваня! А быстрее можешь?! – прокричала императрица.

Как ни странно, но я ее хорошо слышу, шум двигателя не такой громкий: Василий Андреевич что-то в конструкции изменил и учел мои замечания. Возможно, рабочие идеально подогнали детали да поставили дополнительную шумоизоляцию или какие-нибудь уплотнители.

– Вы куда-то торопитесь? – спросил я в ответ. – Скорость под двести километров!

– Да быть не может! Она почти не чувствуется, – удивленно ответила императрица.

– У вас есть дублирующие приборы, можете убедиться, – предложил я и предупредил: – Только ничего не нажимайте.

Высотомер показывает чуть меньше трех тысяч метров над землей, про скорость я не соврал. Можно наслаждаться полетом, чем мы некоторое время и занимались. Облетели город, а потом, помня о просьбе императрицы, я направил самолет в сторону резиденции.

– Ваня, ты можешь лететь быстрее орла? – поинтересовалась императрица, указав на парящую в отдалении птицу.

Птица большая, к какой разновидности относится – понятия не имею, но знаю, что в полете они могут забираться очень высоко, даже выше, чем способен наш самолет. Да и скорость у некоторых видов для нас пока недостижима.

– Мы не на соревнованиях, – ответил императрице. – Вот она, ваша резиденция, с воздуха выглядит еще лучше… Черт! – резко повернул я штурвал, закладывая вираж.

Орел – вероятно, хозяин здешнего воздушного пространства – увидел во мне соперника и решил атаковать самолет, чтобы покарать нахала. Птица не испугалась рокота движка, размеров самолета и стремительно бросилась в атаку. Нам повезло, что скорость приличная, а пикирующего орла я заметил издали. Сумел избежать столкновения и решил, что следует снизиться, тогда орел от нас, возможно, отстанет. Бросил взгляд в зеркало: Ольга Николаевна серьезна, но вид не испуганный. Не понимает, к чему может привести столкновение с крупной птицей на такой скорости и высоте. Впрочем, если орел атакует середину фюзеляжа, то ничего не произойдет, а вот за рули высоты и направления в хвостовой части, двигатель и остекление кабины опасаюсь.

– Вот же упрямая птица! – резко задираю нос самолета и набираю высоту.

Орел от самой земли, словно ядро из пушки, устремился к нам и вновь промахнулся. Н-да, жаль, что пулеметы без боезапаса, возможно, смог бы просто отпугнуть наглого орла: попасть на такой скорости в быстродвижущуюся мишень, у которой скорость явно выше, не получилось бы.

Птица не успокаивается, продолжает атаку. Может, у него брачный период, лето-то в самом разгаре?.. Мощные когти птицы скользнули по стеклу кабины, по ушам резанул противный скрежет, но на полете это никак не сказалось. А через пару десятков секунд от винта во все стороны полетели брызги крови и перья. Двигатель заглох. Штурвал держу, стараясь планировать, а сам жму на кнопку старта, пытаясь запустить двигатель. Увы, не получается, даже винт не прокручивается – заклинило, а его лопасти погнуты.

– Мы разобьемся?! – нервно спросила Ольга Николаевна.

– Это вряд ли, – сжав зубы, ответил я. – Подумаешь, птичка нашу прогулку испортила! Ничего, спланируем и сядем, а потом приедут рабочие, поменяют вышедшие из строя детали, и самолет будет дальше летать.

Осматриваюсь по сторонам, не могу сориентироваться, где мы находимся: под нами лес, в отдалении какая-то река, но не Исеть. Дорога имеется, но не тракт, а мы продолжаем снижаться, хорошо что не падаем. В подробностях землю тоже рассмотреть получается плохо, забрызгавшие стекло капли крови и прилипшие к нему перья самоубийцы-орла сделать это не позволяют. Впереди, слева по курсу нашего полета, разглядел какое-то озеро и луг, на котором стоят стога сена. Поворачиваю штурвал, машина послушно выполняет маневр, но на такой скорости и высоте, боюсь, мы пролетим мимо, а дальше лес. Садиться на макушки деревьев меня не прельщает, необходимо рискнуть.

– Держись, крепко держись! – кричу императрице, хотя она и так все прекрасно слышать должна, в кабине-то тихо, только негромкое шуршание воздуха, рассекаемого самолетом.

Пикирует воздушная машина, на моем лбу капли пота, руки крепко держат штурвал, необходимо рассчитать и не ошибиться, когда начинать выравнивать самолет. При приземлении на такой скорости стойки шасси могут сломаться, а удар о землю, возможно, приведет к деформации топливных баков, как говорится, со всеми вытекающими…

Все это вихрем проносится в мыслях, успеваю заметить, что руки уже тянут на себя штурвал, опередив на долю секунды посыл от мозга. Рефлекс сработал или интуиция? Один черт, не важно! Скорость гашу, колеса ударяются о дернину луга, и самолет подпрыгивает; жду, когда машина покатится, чтобы после того, как опустится хвостовая часть, давить на тормоз и пытаться остановить машину. В отличие от прототипа из моего времени, мы с главным конструктором так и не решили вопрос с убиранием шасси в фюзеляж, что сегодня мне упростило задачу. Хотя если бы они были убраны, то мог бы попытаться сесть на воду. Самолет, возможно, оказался бы потерян, но вероятность печального исхода была бы не такой высокой. И тем не менее я зря так нервничал и переживал! Два стога сена помогли погасить скорость, да и тормоза не подвели. Мы приземлились! Целые и невредимые!

– И что теперь? – поинтересовалась моя пассажирка после того, как мы очутились в темноте под стогом и стоим без движения уже пару минут.

– Выбираемся, – ответил я и наконец-то смог разжать пальцы на штурвале. – Черт, мышцы от напряжения ломит, – пожаловался, откинув замок фонаря кабины и сдвигая его над своей головой.

В нос ударил запах свежевысушенного сена, а в уши – пение птиц и стрекот кузнечиков. Однако большую копну мы собрали… с трудом прополз сквозь сено до Ольги и помог ей выбраться из кабины.

– Предлагаю прыгать! – сказал в темноте, крепко держа императрицу за талию.

– А если в стогу оставили вилы? – спросила императрица, а потом хихикнула: – Не боишься на них напороться?

– Не-а! – усмехнулся я, и, притянув Ольгу к себе, оттолкнулся от крыла, насколько это позволяло сено, и, увлекая ее за собой, бросился в душистый стог.

– Иван! Ты что творишь! – воскликнула императрица.

– Гм, спуститься ведь как-то требовалось, – ответил ей, так и не отпуская от себя.

Ольга Николаевна не делает попыток вырваться, прижалась ко мне всем телом. Я же мысленно ругнулся, вспомнив, что чертов комбинезон снять не так-то просто.

– Испугалась? – переходя на «ты», спросил молодую женщину, а то, что она императрица, как-то само собой отошло на второй, а то и третий план.

– Нет, ты же рядом находился, а я привыкла, что ты из любой ситуации способен выбраться и всех за собой вывести, – ответила та. – Кстати, ты не мог бы нас из стога спасти, а то сено так щекочет, что чихать хочется.

– Думаешь, нужно? – спросил и, не удержавшись, поцеловал ее в ушко.

– Да, – ответила Ольга, теснее ко мне прижимаясь.

Чертов комбинезон! Какой придурок его проектировал, а идиот-портной кроил и шил?! Руки путаются в пуговицах, сено лезет в глаза и действительно щекочет и колется. Мы с императрицей целуемся, пытаясь друг друга раздеть, но не получается. Копна еще эта здоровенная мешает, несмотря на то что сухая трава легкая и рыхлая. Барахтаясь, не заметили, как оказались подле стога. Солнце ударило в глаза, а императрица хихикнула и заявила:

– Нам следует остыть! Пока никто к нам не пожаловал, пойду поплаваю, а ты посторожи!

Выскользнула из моих рук и устремилась к воде, на ходу расстегивая пуговки, до которых я не успел добраться.

– Ольга! Иди ко мне, потом искупаемся! – встал я и кивнул в сторону стога. – Тут мягко и запах будоражит кровь!

– Непременно, но позже, может быть, – ответила она, скинула с ног сапожки, а потом под моим взглядом, не стесняясь, обнажилась.

Какие тут можно сказать слова? Их нет, из моего горла вырвался то ли хрип, то ли рык, а ноги сами сделали два прыжка в сторону охальницы. Не успел! Она русалкой бросилась в воду, подняв множество брызг, часть которых в меня попала (облила почти с ног до головы!). Провел ладонью по лицу и укоризненно сказал:

– Как же вам не стыдно! Ольга Николаевна, сжальтесь над своим несчастным поклонником и одарите его теплом и лаской!

– Ваня, ты меня в воде уже видел, чего теперь стесняться?! Но ты пока посторожи, мало ли кто к нам на помощь придет! От резиденции мы не так далеко улетели, а какая-то деревня поблизости стоит. – Она сделала несколько гребков и, балансируя в воде, продолжила: – Иван Макарович, позволю дать вам один совет! Когда обнимаете даму, то револьвер следует убирать, чтобы его ствол так больно не давил! – Она расхохоталась и нырнула.

И каким образом ей револьвер, находящийся в кобуре, мог… Гм, она же не это подразумевала! А сейчас дразнится! И как поступить? К ней присоединиться, наплевав на все и вся, или и в самом деле сторожем заделаться?.. Это я так размышляю, а сам с себя комбез стягиваю. Посмотрим, кто из нас быстрее плавает!

Прыгаю в воду и в несколько гребков догоняю Ольгу, которая не спешит уплывать или, что еще хуже, верещать.

– Вы не очень-то торопились, Хозяин Сибири! – смеясь, говорит она мне.

– Ваше императорское величество, кто я такой, чтобы перечить вашим приказам? – осторожно подплываю к ней, готовясь на этот раз не дать ей выскользнуть.

– И что же вы ослушались и не остались сторожить?

– А вы этого хотели? – вопросом на вопрос отвечаю ей.

Она промолчала, улыбнулась и попыталась нырнуть. Но я оказался начеку! Схватил ее за изящную ножку и к себе подтащил, а потом и к берегу потянул…

Где-то через час вновь искупались: после того, как на нас налипло изрядное количество сена, на которое мы вначале внимания не обращали.

– Как хочешь, но в стог ты меня больше не затащишь! – погрозила императрица пальчиком.

– Так, может, на берегу? Вроде никого вокруг, – предложил я.

– Вот именно, что «вроде»! – усмехнулась она. – Помоги мне одеться, нам еще переговорить необходимо. Или ты возомнил, что я к тебе в спальню приходила именно из-за того, что там кровать?

– Как можно! – прижал я руку к груди, жадно осматривая взглядом ее обнаженную фигуру.

– Иван! – нахмурилась Ольга. – Прекрати немедля!

– А чего я делаю-то? – развел руки в стороны.

– Ты, может, и ничего, но мысли твои греховны и я их вижу очень хорошо!

– Не понимаю, – сделал удивленное лицо.

– Ошиблась я, – делано вздохнула Ольга, – ствол револьвера был ни при чем, да и твое орудие – большего калибра и опять мне угрожает.

Молча подошел к ней, провел губами по ушку, а потом стал целовать в губы, увлекая на травку, где расстелен мой комбинезон…

Лежим рядом и смотрим в голубое небо, где время от времени пролетают птицы. Солнышко сегодня не так сильно жарит, у воды хорошо, и вообще хочется все проблемы из головы выкинуть.

– И все же ты меня соблазнил, – вынесла вердикт Ольга.

– Уверена? – уточнил я, а потом добавил: – Ваше императорское величество, мне вот кажется, что все с точностью до наоборот! Кто первым передо мной в воде плавал? Знаешь, не верю, что ты тогда моего прихода не заметила.

– Ну-у, если честно, то хотела на твою реакцию посмотреть. Гадала, бросишься бежать прочь или ко мне полезешь и объясняться в высоких чувствах будешь! Но, знаешь, мне кажется, что ты меня раньше увидел, чем я о твоем присутствии могла догадаться. Это так? – Она повернулась ко мне и внимательно в глаза посмотрела.

– Давно это было, уже и не упомню, – решил я уйти от ответа, хотя образ купающейся императрицы часто вспоминал.

– Давай одеваться, мы тут уже пару часов, наверняка с минуты на минуту любопытные понабегут, – вздохнула императрица и провела ноготком по моей груди.

– Доиграешься, – пригрозил я. – Еще десяток сантиметров ниже – и мы в ближайшее время точно не оденемся.

– Точно? – хмыкнула она, и ее рука скользнула по моему телу вниз. – Ой! Действительно! – Она резко села и подтащила к себе комбинезон. – Прости, но нам и впрямь следует привести себя в порядок.

Увы, она права, и с этим не поспоришь. И даже странно, что к нам еще никто не пришел. Уж наверняка видели, как самолет снижался. Конечно, крестьянам всегда есть чем заняться, но ведь совсем не часто такие происшествия случаются, и уж детвора-то непременно на поиски устремилась… Черт! Мне даже не по себе стало: а если и на самом деле наши утехи кто-то видел?.. Виду не подал, помог Ольге одеться, после чего отыскал папиросы и закурил, отметив, что как только мы с ней тут оказались, то про табак и думать забыл. Вот что страсть с нами делает!

– Иван Макарович, надеюсь, о нашем с вами приключении не станет всем известно?

– О чем это вы, Ольга Николаевна? – посмотрел я на императрицу.

– Надеюсь, вы не станете хвалиться своей победой, – ответила та.

Как-то неправильно все, и этот переход на «вы», словно она ставит между нами стену и раскаивается в произошедшем. А на что, собственно, я рассчитывал? Нет у меня ответа, знаю одно: тянет к этой хрупкой женщине, императрице давным-давно! Если вспомнить наше первое знакомство, когда она прикидывалась парнем, то тогда я даже в своей ориентации засомневался. Как ни печально, но выхода не вижу. Даже если на минуту представить, что сделал ей предложение руки и сердца, а она возьми и согласись, то… Сибирь ее не примет, как бы народ на улицах ни встречал и ни приветствовал. А в Москву, как понимаю, дорога мне заказана, очень там недоброжелателей много. Да и как я людей брошу, кто за мной пошли и доверились? Не смогу их оставить, и точка!

– Что-то вы загрустили, – усмехнулась императрица, поправляя свои почти высохшие волосы. – Ладно, как-нибудь обсудим, что здесь произошло. Предлагаю перейти к делам и, пока мы одни, попытаться решить несколько вопросов. – Она тяжело вздохнула.

– Поговорим про ситуацию с Альянсом? – уточнил я.

– А что про него говорить – и так все ясно… – печально вздохнула императрица. – Россию хотят раздробить, оторвать как можно большую территорию и сделать так, чтобы она управлялась Альянсом. Война неминуема, мне предлагали нанести упреждающий удар, но не хочу выглядеть агрессором, да еще и когда наши силы малы. Или вы считаете, как многие мои советники, что русское оружие непобедимо и можем врага взять на штык?

– Это кто же такое мнение высказывает? – поинтересовался я. – Надеюсь, не офицеры из Генштаба?

– Нет, господа военные сдержанны в своих оценках, но и они уверяют, что по хребту всем надаем. А если еще господин Чурков со своей техникой поможет, то нам сам черт не страшен. Скажите, Иван Макарович, это действительно так? – Она задумчиво на меня посмотрела и, сорвав травинку, стала ее пожевывать.

Гм, а губки-то у нее припухли, и засос на шее виден…

– Когда кто-нибудь появится, то вы ворот комбинезона застегните, – подсказал императрице, у которой зрачки расширились и она непроизвольно за шею схватилась.

– Иван, ты что наделал-то?!

– А кто мне спину поцарапал? – развел я руками, как бы говоря, что оба виноваты и головы на время потеряли. – Чего уж теперь… но, знаешь, я не прочь повторить!

– Иван Макарович! – прикрикнула Ольга, брови сдвинула, верхнюю пуговку на комбезе застегнула.

– И совсем не страшно, – хмыкнул я, неуловимым движением сграбастал молодую женщину и поцеловал.

Та вновь стала упираться, но через пару мгновений уже сама прижалась и на ласку ответила. Ага, не может сопротивляться влечению! Но, черт возьми, сердце говорит одно – хватай ее и беги куда глаза глядят, строй свое счастье! Разум же сухо перечисляет проблемы и ехидничает, что предательство не в крови у нас обоих и никуда-то мы не сбежим. Если вдруг и попытаемся, то счастья точно не построим.

– Ваня, хватит… – прошептала Ольга.

С трудом ее отпустил, понимаю, что сейчас в любом случае не место и не время для выяснения отношений. А будет ли у нас возможность их выяснить и, может быть, решиться на какой-то безрассудный шаг? Сам себе не могу ответить…

– Что вы хотели обсудить в отношении Альянса, ваше императорское величество? – спросил я.

– Вы передадите свои войска и технику под управление Генерального штаба? – напрямую спросила Ольга Николаевна. – Как Хозяин Сибири вы должны понимать, что командование необходимо сосредоточить в одних руках и строить военные планы сообща. На фронте, если война все же случится, анархия никому не нужна.

– Военную помощь в отражении агрессии, если она случится, окажем всем чем можем. Не стоит забывать, что Сибирь входит в состав России и мы подданные вашего величества, – медленно ответил я. – Тем не менее со всем моим уважением к вашим командующим, но они неспособны планировать операции без знания того, на что способны мои части. Представьте ситуацию, что какой-нибудь генерал посылает танки форсировать реку или болото там, где совсем недавно прошла пехота. Что произойдет? Ничего хорошего! Техника увязнет или утонет, мы понесем невосполнимые потери на радость врагу. Или если задумают устроить контратаку, пошлют в прорыв боевые машины, а о горючем не побеспокоятся, и танки встанут, став добычей врага. Мы же с вами понимаем, что командиры боевых экипажей не осмелятся оспорить полученный приказ. С самолетами такая же беда. Их можно направить для решения различных задач, но забивать гвозди микроскопом – глупо.

Императрица, хмурясь, меня выслушала, подумала и уточнила:

– И каким образом тогда от вас ждать помощи? Хотите действовать самостоятельно, без согласования? Иван Макарович, я плохой стратег, но вижу при таком подходе много минусов. Напрасно надеясь друг на друга, можно терять города и села, живую силу и технику.

– Координация необходима, – согласился я. – Поэтому и прошу, чтобы мои офицеры вошли в состав вашего Генштаба для согласований. Отдавать приказы частям из Сибири смогут только они, и никто более. Это не условие, а холодный расчет. Проблемы могут возникнуть, но получится и сдерживание особо горячих голов.

– Я обдумаю ваше предложение, – осторожно ответила императрица.

– Со своей стороны, хотел бы у вас просить о некоторых преференциях, – потерев переносицу, сказал я, решив не откладывать в долгий ящик некоторые замыслы.

– И что же вам потребовалось? – удивленно спросила Ольга Николаевна, а потом как-то нервно засмеялась: – Знаете, Иван Макарович, у меня иногда складывается ощущение, что вы уже к своим рукам прибрали все, до чего смогли дотянуться. А меня так и вовсе в первую очередь!

Последняя фраза у императрицы вырвалась случайно, она явно не хотела ее произносить, а теперь морщится и наверняка себя ругает. Я не стал уточнять, почему она так считает.

– Хочу финансировать строительство подводных лодок с господином Бубновым. У нас нашлись точки соприкосновения и интересные идеи. Кто-то глубоко заблуждается, считая, что подводный флот лишь забава и у него нет будущего. Времени катастрофически нет, необходимо ускориться, того и гляди британские караваны с военной помощью нашим врагам отправятся в путь, а противопоставить наш флот им ничего не сможет, – произнес я.

– Думаю, ваша просьба будет удовлетворена в зависимости от условий, которые поставите. Вы же не просто так станете разбазаривать собственную казну!

Ну, честно говоря, практического применения субмарин для Сибири я не вижу. Но это пока, впоследствии все может измениться. Но императрица права, выступать филантропом глупо, придется найти какие-то условия, которые всех удовлетворят.

– Это, как понимаете, предварительный разговор, – уклончиво ответил я. – Можно сказать – обсуждение намерений, как и то, что я хотел бы построить авиазавод в Санкт-Петербурге. Там же и основать авиаполк, который будет охранять воздушные границы Российской империи.

Ответа не получил, а к нам галопом несется десяток верховых. Главное сказано, теперь нам обоим предстоит все обдумать и обставить таким образом, чтобы каждой из сторон было выгодно. Приличия, как ни банально звучит, необходимо соблюсти.

– Ваше высокопревосходительство! Вы целы?! Не ранены?! – проорал Александр Анзорович, который возглавлял всадников.

– К счастью, ее императорское величество не пострадала, – ответил я и укоризненно покачал головой, намекая помощнику своего начальника контрразведки, что по этикету так не следует себя вести.

Сщаз! Не услышал Александр мои слова или не захотел, но спрыгнул с лошади, когда та еще не остановилась, и ко мне бросился, внимательно осмотрел с головы до ног, перекрестился и, шумно выдохнув, сказал:

– Как же мы все обеспокоились, когда самолет пропал и к назначенному сроку не вернулся! Василий Андреевич заявил, что топливо-то в баках должно закончиться еще полтора часа назад!

Гм, я краем глаза взглянул на солнце за озером, которое уже над деревьями склонилось. С учетом того, что сейчас лето, садится оно поздно, вылетели мы утром… Черт возьми, это сколько же мы тут? Хм, желудок вдруг о себе напомнил, получается, что прошло черт знает сколько времени. А ни я, ни императрица о таком простом факте и не догадались. Если же подумать, то после того, как приземлились, произошло немало приятных моментов, а время-то летело и за ним мы не наблюдали.

– А до этого времени вы нас и искать не думали? – нахмурилась императрица, чуть слышно облегченно вздохнув.

– Ну так вы же с Хозяином Сибири улетели, ваше императорское величество, – развел руками Александр. – Даже если что-то и случилось бы, то Иван Макарович всегда с проблемами разбирается. Кстати, а что случилось-то? – Он кивнул на развороченный стог сена, из которого торчит хвост самолета.

– Орел нас атаковал, – ответил я. – Птичку жалко, под винт угодила, а у нас движок заклинило, и пришлось планировать и садиться. Оставишь тут охрану, чтобы никто самолет на свои нужды не растащил: знаю крестьянскую натуру, воздушную машину вмиг на части разберут – мол, вдруг в хозяйстве какая железяка пригодится…

– Сделаю, ваше высокопревосходительство, – ответил Александр и махнул стоящим в сторонке солдатам во главе с незнакомым подпоручиком.

Офицер одернул на себе мундир, передал поводья солдату и, как на плацу, стараясь чеканить шаг, к нам направился.

– Ваше императорское величество! Ваше высокопревосходительство! Подпоручик тридцать четвертого пехотного полка… – начал он свой рапорт, но я его прервал:

– Как вас зовут?

– Юрий Семенович Карпов, – смущенно ответил тот.

Офицер молодой, усики едва пробиваются, видно, еще недавно юнкерскую форму носил. Понятно его смущение, когда не думал не гадал, а видит перед собой императрицу (и зачем ее так глазами пожирать?!).

– Подпоручик, выставите боевое охранение у самолета. Пяти человек хватит, как только мы окажемся в городе, сразу отправим сюда ремонтную бригаду, – объяснил я задачу.

– Будет исполнено, ваше высокопревосходительство! – отрапортовал тот. – Разрешите выполнять?

– Идите, – махнул я рукой.

Когда окажемся в городе, озадачу Василия Андреевича, пусть приедет и решит, как воздушное судно переправить в мастерскую. Вполне возможно, сумеет на месте отремонтировать. И, кстати, нам необходимо создать еще мобильные ремонтные группы, которые смогут чинить технику в полевых условиях. Обязательно следует решить этот вопрос в кратчайшие сроки. Правда, где таких людей взять, понятия не имею.

– Возвращаться придется верхом, я правильно понимаю? – задумчиво уточнила Ольга Николаевна.

– Совершенно верно, ваше императорское величество, – подтвердил Александр. – На автомобиле я не решился отправляться на ваши поиски. Лошадь-то везде пройдет, в отличие от машины.

– Иван Макарович, можно вас на минутку? – кивнула в сторону озера императрица.

Мы с ней отошли к воде, хотя и могли отослать Александра, чтобы погулял.

– Вы о чем-то хотели спросить, ваше императорское величество? – вежливо поинтересовался я.

– Скажите, как я выгляжу? – пытаясь рассмотреть свое отражение в воде, спросила Ольга.

– Стихов не пишу, – смотря на нее, ответил я, – не могу описать словами вашу красо…

– Прекрати! – перебила она меня. – Комплименты оставь на потом. Посмотри на меня глазами обычных людей, солдат и офицеров. Я же одета не пойми во что! Прическа растрепана, – императрица провела ладошкой по голове, – украшений никаких. Что подумают, если встретим кого-нибудь?

– Хм, раньше ты таким вопросом не интересовалась, когда пыталась сдать экзамен на охранителя, – прокомментировал я, а потом добавил: – Знаешь, ты прекрасно выглядишь. И люди, увидев тебя в таком образе, подумают, что императрица у них не только умна и отважна, но и чертовски хороша в любой одежде, без украшений и прически. Вспомни, как пару минут назад тебя подпоручик чуть глазами не съел… И, кстати, чего это ты ему так мило улыбалась?!

– Иван Макарович, – сдерживая улыбку, покачала головой императрица, – не забывайте – своим подданным я не только дарю улыбки, но могу их и поцеловать. Значит, считаете, что прилично будет верхом на лошади в этой одежде ехать?

– До резиденции тут недалеко, маловероятно, что кого-нибудь встретим, – дипломатично ответил я, представив, как императрица на лошади будет со стороны смотреться.

Я оказался прав, ни одной живой души нам не попалось, пока добирались от места аварии до резиденции, где Ольга со своей свитой остановилась. Солдаты во главе с подпоручиком и Александром ехали впереди, императрица настояла, чтобы не ловить спиной заинтересованные взгляды. Мы же с ней продолжили разговор о внешней политике, но не затрагивая конкретных деталей. По молчаливому согласию взяли паузу, чтобы обдумать, а потом окончательно договориться по предложениям, сделанным со стороны Москвы к Сибири. Да-да, как ни крути, какие слова ни употребляй, а есть Российская империя, в которую входит Сибирь со своим укладом, указами и даже экономикой. Этакое государство в государстве получается, и что с этим делать, как поступить – пока не ясно. Империя, как понимаю, не спешит перенимать все нововведения, которые я осуществил.

– Иван Макарович, официально приглашаю вас отужинать, – заявила императрица, когда мы спешились у крыльца резиденции.

– Отказаться, как понимаю, невозможно… – шепнул ей, смотря в ее лукавые глаза.

– Моветон… – так же шепотом ответила Ольга.

– С величайшим удовольствием приму приглашение, ваше императорское величество, – ответил я, чтобы слышали слуги и наши сопровождающие.

– Хорошо, ужин через час, ваши покои покажет дворецкий, – произнесла императрица и с гордо поднятой головой отправилась в особняк.

Ко мне подошел Александр Анзорович и усмехнулся:

– Подставляет она вас, Иван Макарович. За один час вы себя в приличный вид привести не успеете, отсюда до вашего дома, на машине или верхом, галопом, минут сорок добираться.

– Ты о чем? – не понял я помощника Анзора.

– Одежда, – коротко ответил тот.

Черт! Если на ужин Ольга Николаевна пригласит еще кого-то (однозначно!), то мой наряд и в самом деле окажется неуместным. Это она так решила отомстить за путешествие верхом, когда я делал комплименты, хваля ее посадку, и сокрушался (шутливо!), что она не скачет обнаженной. Ну, честно говоря, тогда еще неудачно пошутил, сказав, что обтягивающий ее комбез только подчеркивает достоинства фигуры, упругих ягодиц…

– За все приходится платить, – вздохнул я и обернулся к уже поджидавшему дворецкому: – Будьте добры, отведите меня к телефонному аппарату.

– В ваших покоях он есть, – степенно ответил мне пожилой слуга. – Пойдемте, ваше высокопревосходительство.

Хм, молодец Марков! Как-то я упустил, что в императорской резиденции для меня сделали целых пять комнат – апартаменты, черт возьми! Имеются кабинет, переговорная, библиотека (книг почти нет), спальня и гостиная, естественно – и ванная комната. Получается даже не пять комнат, а шесть, и это если не считать еще один просторный туалет с умывальником и подсобку. Про материалы говорить и вовсе не приходится, на них никто не экономил. Но все это я обследовал уже после того, как переговорил со своим главным конструктором.

– Василий Андреевич, вы прикиньте, какие детали могли выйти из строя и можно ли их на месте поменять, чтобы перегнать самолет своим ходом, – сказал я Терешкину по телефону.

– Иван Макарович, очень рад, что вы благополучно приземлились, – ответил тот. – Боюсь, следует разобрать двигатель и сделать дефектовку. Перелет на побывавшем в аварии самолете может оказаться опасным, – ответил тот.

– Сами смотрите, но я бы попытался заменить винт и погонять движок на холостых. Если все показатели окажутся в норме, то можно попытаться перегнать самолет, – пояснил свою позицию.

– Хорошо, так и сделаем, – согласился Василий Андреевич. – Думаю, сумеем выехать минут через сорок.

– Дождитесь Александра Анзоровича, он дорогу покажет.

Вот после этого короткого разговора я и осмотрелся, к своему изумлению обнаружив в шкафу новый парадный мундир с нашивками грифонов – символа сгинувшей Тартарии, а теперь используемый в моих войсках, на печатях и стягах. Н-да, градоначальником я доволен, тот сумел еще раз порадовать, да и о нательном белье не забыли. Отобрал необходимые вещи и прошел в ванную комнату, решив помыться и побриться, время еще до ужина есть.

До обозначенного часа, когда состоится трапеза, минут за десять, в дверь моих апартаментов постучали.

– Открыто! – крикнул я, застегивая мундир.

– Иван Макарович, смотрю, вы готовы и отыскали одежду, – сказала императрица, зайдя в гостиную.

– Вы, ваше императорское величество, выглядите еще более замечательно, – склонил я голову и получил в награду ручку, которую незамедлительно поцеловал.

– Вы так обходительны, – усмехнулась Ольга, приблизилась, и ее губы шепнули: – Совсем не тот хищник, что накинулся в стогу сена на беззащитную женщину…

– Хм, помнится мне, что борьба шла с переменным успехом, – попытался я ее обнять.

– Платье не помните, – погрозила императрица пальцем. – Я зашла узнать, нашли ли вы мундир, а то с вас станется в комбинезоне к столу явиться. – Она усмехнулась.

– А если бы и в нем, – пожал я плечами, – что такого?

– Иван Макарович, ваши предложения я собираюсь огласить советникам и высшим офицерам Генерального штаба. Никаких дополнений у вас не планируется?

– Если только финансирование… – задумчиво ответил ей, вспомнив стенания своего банкира. – В том числе нам следует открыть школу пилотов и механиков. Если вы захотите видеть в армии боевую технику, то за нее, увы, необходимо платить. Сибирь не сможет за свой счет выпускать боевые машины и безвозмездно их передавать.

– Да, этот пункт понятен, думаю, мы с ним разберемся, – ответила императрица. – Жду вас в зале, слуги укажут дорогу.

Она развернулась и ушла, оставив после себя легкий аромат духов. Выждав пару минут, отправился вслед за ней, по этикету мы не могли прийти вместе, тогда бы получилось, что стал ее негласным фаворитом. А кто мы с ней теперь? На этот вопрос, заданный самому себе, так и не нашелся с ответом. Зато нашим полетом доволен, и даже рад, что орел решил атаковать самолет и мы совершили вынужденную посадку. Не факт, что смогли бы сблизиться, если б не оказались наедине. Хотя нет, я не прав: нас друг к другу тянет, наверняка не выдержали бы и сошлись… но могли и разругаться вдрызг.

Глава 13

Достойное сражение

Ужин, к моему разочарованию, оказался вовсе не таким, как я его представлял. Званый прием с легкими закусками и шампанским никак не подходит для насыщения желудка. С учетом того, что императрица общается с двумя бравыми и незнакомыми мне полковниками – настроение не поднимается. Нет, если бы Ольга Николаевна выслушивала какие-то донесения и отдавала распоряжения – одно, но она-то им улыбается и явно флиртует! Бокал шампанского с малюсеньким канапе – для моего желудка капля в море.

– Ваше высокопревосходительство, – подошел ко мне Гондатти, – рад вас видеть.

– Взаимно, – пожал я руку губернатору-ученому. – Николай Львович, так вы еще не отправились в экспедицию?

– Как можно! Мы же с вами договорились о гоночном заезде – правда, без конкретики, но все же. – Он развел руками. – Говорят, что уже принимают ставки и, что удивительно, в кои-то веки вы не являетесь фаворитом!

– Да что вы такое говорите! – усмехнулся я, вспомнив неоконченный разговор о пари. – Послезавтра, если успеем подготовиться и обговорить условия, давайте и погоняемся. Может, и со стороны двора ее величества кто-нибудь захочет к нам присоединиться.

– Я готов, – поправил пенсне Гондатти. – Ваше распоряжение касаемо моей просьбы исполнено. Завершается погрузка в эшелон, и грузовой состав отправится в полночь по назначению.

– Очень хорошо, – кивнул я.

– Господа, что за деловые переговоры? – подошла к нам императрица. – Иван Макарович, Николай Львович, что же вы в стороне стоите? Сегодня чудесный вечер!

– Да-да, ваше императорское величество, – мы с ученым одновременно произнесли одну фразу, слово в слово, и склонили головы.

Императрица рассмеялась и спросила:

– Верно ли, что собираетесь устроить заезд на скорость? Мне сказали, что даже поставлена на кон неприлично большая сумма!

– Гм, и сколь же большая? – поинтересовался я.

– Десять или двадцать тысяч золотом! Согласитесь, сумма существенная, я бы сказала, что огромная! – Ольга Николаевна смеется, но в глазах недоумение.

Понятен ход ее мыслей, когда докладывают, что мы тут с жиру бесимся и можем себе позволить такие пари. Но, черт возьми, как слухи настолько способны преувеличить тысячу в ассигнациях, превратив их в гору золота?.. Мы с Николаем Львовичем переглянулись, я чуть пожал плечами, как бы предлагая губернатору Тобольска ответить на это недоразумение.

– Ваше императорское величество, кто же вам такое доложил? – покачал головой Гондатти и вежливо улыбнулся. – Действительно, что-то вроде пари мы с Иваном Макаровичем обсуждали, но без конкретных условий заезда, а поставить решили по тысяче рублей, и не золотом!

– Сплетни – они как пожар, – ответила императрица, из глаз которой ушла подозрительность. – Так давайте обсудим правила и, если оба вы не против, да и проведем этот заезд. Насколько мне известно, у вас, уважаемый Николай Львович, какая-то новая спортивная машина.

– Да, подарок от одного джентльмена, такого же ученого из Британии, – ответил Гондатти.

Ольга Николаевна, естественно, заинтересовалась, за что такой дорогой презент получил Николай Львович. Эту историю я уже слышал и потому осматривал присутствующих, прислушиваясь к повествованию Гондатти. Уловил только, как императрица удивилась, что какие-то иностранцы шастают по империи в поисках непонятно чего и прикрываются ее личным разрешением. Ну, не удивлюсь, если обнаружатся и те, кто моей подписью с печатью всем в нос тычет и права качает, в глубинке, само собой. Увы, наглецов, прохиндеев и мошенников во все времена хватает.

Заметив, что появившийся на приеме Анзор, идущий под руку с Симой, делает мне знаки, я извинился и оставил императрицу, увлеченно расспрашивающую о приключениях ученого.

– Иван Макарович, срочное донесение, – хмуро шепнул мне контрразведчик. – Давайте отойдем и перекурим, – кивнул в сторону.

– Это можно, – согласился я и, подозвав слугу, ходящего с пустым подносом, поставил на него свой фужер, так и не допив шампанское.

Из Германии пришла зашифрованная телефонограмма, что кайзер подписал план наступления на Российскую империю. Приказ уже ушел в войска, через месяц начнется агрессия. Если точнее, то первого августа, в десять часов утра, после вручения ноты послами Альянса императрице или ее ближайшему окружению. Ожидаемо, и, к сожалению, мы почти ничего не успеваем.

– Предложения есть? – поинтересовался я у Анзора.

– Отсрочить не получится, в этом никаких сомнений, но мы предупреждены и можем принимать меры, – ответил тот.

Знать бы еще какие! Да и дух войны давно в воздухе витает, это не секрет. А когда на границе начнется движение войск, то и сообщения пойдут одно за другим. А вот и сэр Гардинг, который раскланивается перед императрицей и что-то ей с улыбкой говорит. Интересно, он уже передал мои слова про поставки заинтересованным лицам?

– В груз, отправленный британцам с авиазавода, Василий Андреевич внес изменения, – продолжил Анзор. – Какие-то детали поменял, и, как он выразился: «Брак из первых партий заставит наших врагов поломать головы».

– Стоит ли отдавать почти готовый двигатель? – потер я подбородок, наблюдая, как англичанин целует Ольгину ручку и просто соловьем заливается.

– Думаю, правильное приняли решение, в ящик свалили то, что позволит запустить движок, но он не покажет те характеристики, на которые способен, и выйдет из строя через пару часов. Почти ничего не теряем, – успокоил меня мой друг. – Жду отмашки для отправления.

– Ну, если так, то пусть посылка путешествует, – махнул я рукой.

Хотя рассчитывать на эту операцию нет смысла. Пока груз доберется до адресата, то да се, времени пройдет много, уже будут говорить пушки и гибнуть люди. Но зато мы сможем проследить цепочку и выявить врагов, работающих на Британию.

– Тогда я звоню на станцию и приказываю отправлять почтовый вагон? – уточнил контрразведчик.

– Не забудьте указать в сопроводительных документах дату отправки, – напомнил я. – Не сегодняшним числом, а тем, когда посылку с авиазавода доставили на станцию. Из-за чьей-то ошибки груз не отправлялся и лежал в забытом вагоне, а потом, мол, спохватились.

– Уже сделано, – широко улыбнулся Анзор. – По документам в Пензе перепутали и отправили обратно, в накладных комар носу не подточит!

– Хорошо, – покивал я. – Что еще?

– Лиса-Мария, – произнес контрразведчик, заставив меня напрячься.

– Что-то натворила? – уточнил у друга.

– Ее идея – отправить вас с Ольгой Николаевной в полет, – ответил Анзор.

– Ха, тоже мне тайна, да я сразу же понял, чьи уши за всем этим торчат!

– В ночном выпуске газет – ваши фотографии: как вы любезно императрицу подсаживаете в кабину и ремнями ее пристегиваете. – Он достал из внутреннего кармана газету и протянул мне. – Обратите внимание на четвертый снимок, у читателей сложится неправильное представление о ваших действиях.

– Вот же!.. – Ругательство сдержал, мысленно чертыхнулся и поаплодировал плутовке, та четко идет к поставленной цели.

На мутном фотоснимке – императрица в кабине, я же склоняюсь над ней, и наши головы видны в таком ракурсе, что можно подумать, будто я ее целую.

– По тексту – никаких претензий, – мрачно продолжил Анзор. – Подчеркивается, что Хозяин Сибири принимает императрицу со всеми возможными почестями. Не жалеет ни сил, ни средств, ни времени.

– Тираж изъять, как понимаю, невозможно, – обронил я.

– Совершенно верно, – подтвердил Анзор. – Сама плутовка отсиживается у вашей сестры и категорически не желает со мной говорить. Катерина Макаровна, разумеется, свою подругу защищает.

– Плутовку не исправить, в этом я себе отчет отдаю, но хотя бы сумели большую часть времени контролировать ее, – заметил я. – Ладно, пойду к Ольге Николаевне, покажу ей статью.

Императрица с послом уже переговорила, сэр Гардинг со мной раскланялся и сделал вид, что увлечен одной дамой, которая ему строит глазки, хотя и замужем. Муж находится рядом, что-то обсуждает со своим компаньоном и на поведение жены внимания не обращает. Ну, не мое дело влезать в их отношения, хотя и есть желание Чарльзу как-то напакостить, но не размениваться же по мелочам…

– Иван Макарович, почему вы такой хмурый? – поинтересовалась императрица, что-то своей фрейлине рассказывая.

– Ваше императорское величество, все сделаю в точности, как вы велели, – сказала собеседница Ольги Николаевны и почему-то на меня посмотрела таким взглядом, словно раздела до трусов.

– Идите, милочка, надеюсь на вас, – отпустила фрейлину императрица. – Так что вам рассказал ваш начальник контрразведки? Поделился дурными новостями?

– Да, – коротко ответил я. – Нам стоит переговорить.

– Хорошо, после приема жду вас в кабинете, – сказала императрица и, развернувшись, направилась к группе военных, которые с Гастевым что-то активно обсуждают.

Хм, почему она так себя повела? Я озадачился, но мысленно рукой махнул: понять женщин не всегда представляется возможным, даже тех, кто правит империей и умеет держать в своих руках всех и вся, не поддаваясь эмоциям.

– Иван Макарович, простите, пришлось пообещать императрице, что гонка состоится, – печально сказал Гондатти. – Пари есть пари, даже если придется стартовать без соперников.

– Николай Львович, это Ольга Николаевна вас так настроила? – поинтересовался я.

– Буду честен, – кивнул он, – попросила, очень хочет посмотреть, как вы сумеете что-то гоночной машине противопоставить.

– Хорошо, – согласился я. – Нам следует найти какой-нибудь участок трассы длиной, скажем, километров пять. Там и погоняемся. Вот только некому организацию этого мероприятия поручить.

– Так ведь Мария Генриховна уже несколько вариантов подготовила, – огорошил меня Гондатти, а увидев мое удивление, продолжил: – Это мне сама Ольга Николаевна поведала. Кстати, один из вариантов не так уж и плох.

– Можно полюбопытствовать – какой?

– Старт из резиденции, разворот перед городом, и тот, кто первым пересечет ворота, из которых и выехал, – победитель заезда, – ответил Гондатти, а потом добавил: – Дорога тут неплохая, относительно ровная и широкая, могут и три машины рядом проехать, если столько участников наберется.

Пару минут поразмышлял, но уже понимаю – хрен отвертишься. Впрочем, почему бы и не погонять? Вопрос – на чем? На машине с заведомо слабым движком шансов слишком мало, у Николая Львовича машина скоростная, но выжать из нее максимум он вряд ли сумеет, на этом все и строится. Ну, пожалуй, последние «мерседесы» не так и слабы. Кстати, а чего это мы сами не займемся выпуском аналогичных машин? Грузовики и танки выпускаем, самолеты, а деньги платим за границу! Гм, можно сказать, я недоглядел и о такой мелочи не задумывался. Стоимость-то в разы упадет, а если украсть идею у Генри Форда, который первым применил конвейерную сборку, то и вовсе сущие копейки на себестоимость уйдут! Эх, если бы не война на носу, то сразу бы дал задание своему главному конструктору эту идею проработать. А может, еще и не так поздно? Дешевый транспорт, превратившись из роскоши в обыденность, даст толчок развитию многих отраслей. И все же не стоит пока размениваться, необходимо отладить все производства, да и границы обезопасить, а потом уже и за это дело браться.

Пообщался с офицерами Генерального штаба императрицы. Как ни странно, но в их лице нашел поддержку, не знают они, как задействовать нашу технику, и всячески стараются от командования ею отвертеться.

Какие-то две дамы из свиты Ольги Николаевны прямо целью поставили затащить меня в постель. Первыми представились, наплевав на этикет, а потом стали заигрывать. Видя, что не реагирую, прямым текстом заявили:

– Вы такой статный, сильный и волевой господин, так нам понравились – готовы пасть к вашим ногам прямо в неглиже, в любом месте и в то время, какое назначите. Не смущайтесь, нравы при дворе просты. Все всё про всех знают, но виду не подают. Одна императрица словно пуританка. А если у вас какие-нибудь особые желания, то мы ко всему привыкли! Недаром у каждой по несколько охранителей разного пола! Так что если пожелаете, можем втроем развлечься или пригласить кого-то еще.

Это они мне вдвоем такую речь толкнули, рассудительно и с улыбками на милых и непорочных на вид лицах. Даже не сразу с ответом нашелся, но потом все же ответил:

– Дамы, вы ищете развлечения не там. Ваша охота на меня не удалась, но еще не поздно, можете продолжить с кем-то другим, но ко мне не подходите. Честь имею, – развернулся и отправился на поиски нормальной еды.

Естественно, мой путь лежал на кухню, где Марта командует официантами. Ларионов же сидит в углу на стульчике, читает газету и время от времени на свою подругу поглядывает.

– А ничего существенного съесть нет? – поинтересовался я, осматривая малюсенькие порции, которые собираются в зал выносить.

– Иван Макарович! – встал со своего стула ротмистр. – Боюсь вас разочаровать, но горячее привезут через час, а достанется оно далеко не всем.

– Почему? – мрачно полюбопытствовал я и заметил несколько батонов, которые тонко-тонко нарезают. – Хоть хлебушка дайте!

Подойдя, я взял у повара половину булки и попросил:

– Стакан молока налейте, будьте так любезны.

– Сей момент, ваше высокопревосходительство, – улыбнулся тот.

Через минуту я с аппетитом откусывал от свежей, мягчайшей и ароматной булки, запивая молоком. Вениамин Николаевич моему примеру последовал, и мы даже ничего не говорим, ротмистр проголодался не менее моего. Марта же шипит, что мужчины могли бы потерпеть и дождаться изысков.

– Это божественная пища! – хмыкнул ротмистр и подмигнул мне: – Не дали вы мне от голода тут окочуриться! Все закуски крошечные, и ими не наесться! Считайте, что я ваш должник.

– Ничего, сочтемся, – допив молоко, хмыкнул я и поинтересовался: – Как вам статья? Поверьте, эта инициатива не от меня исходила.

– Не обращайте внимания, – отмахнулся Ларионов. – Там же все ясно и понятно, что вокруг много господ, визит официальный, а кадр оказался двусмысленным. Понимающие люди и внимание на этом не заострят, – пояснил ротмистр, а потом задумался.

Ага, в том-то и дело, что люди на сенсацию падки. Уверен, что завтра поползут слухи, что Хозяин Сибири специально увез императрицу, чтобы с ней наедине побыть, а орла сам же и сбил, чтобы отговорка была. Нет, могут и другие варианты найтись, у людей фантазия бурная. И, черт побери, в чем-то они окажутся правы! Сразу же вспомнился стог сена и прозрачная вода в озере, где мы купались с императрицей… Развивать тему не решился, перевел разговор на насущное и поделился с Вениамином Николаевичем информацией от Анзора. Ларионов и на это спокойно отреагировал, ответив, что его аналитики называли близкие даты начала войны и, мол, ничего в этом страшного нет. Войска на границе давно в боевой готовности, приказы розданы и штыки заточены. Хм, он еще и шутить изволит в такой ситуации… Неужели не понимает, что угроза для империи серьезная? Но нет, все ему известно, пытается сделать все возможное, чтобы врагу урон нанести.

– Ваше высокопревосходительство, – обратился ко мне дворецкий, – позвольте напомнить, что императрица ожидает вас для ужина и переговоров.

– Уже время? – удивился я, взглянув на часы, показывающие всего пять минут десятого.

– Да, велено-с вас отыскать и проводить, если вы не против, – пояснил дворецкий.

– Хорошо, ведите, – ответил я слуге и кивнул Ларионову: – Простите, договорим в другой раз.

– Непременно, – согласился ротмистр и направился за очередной булкой.

Я успел заметить, что Марта, которая вся взвинчена и носится среди официантов, Ларионова опередила и из-под его носа булку увела. Они начали о чем-то спорить, но деталей я уже не расслышал.

Кабинет императрицы меня поразил обилием пищи, стоящей на специально принесенном столе. Тут и запеченный молочный поросенок, рябчики, рыба и икра, закуски и нарезка… Пара бутылок вина, компот и обычная вода. При этом приборов для трапезы всего два. Похоже, Ольга Николаевна решила со мной вдвоем поужинать. Но вот беда! В кабинете нет кровати и скрытой комнаты для отдыха! Нет, мы сегодня побывали и вовсе на природе, где отыскали место для тесного контакта, но теперь-то можно и на простынях понежиться…

– Не понимаю выражения вашего лица, Иван Макарович, – сдерживая улыбку, произнесла Ольга Николаевна. – Вы же обескуражены и озадачены. Позвольте узнать – чем?

– Ваше императорское величество, на приеме и даже на кухне не было и намека, что тут есть такая превосходная пища. Боюсь, многие приглашенные вами останутся голодными, – ответил я, а потом добавил: – Да и на переговоры я рассчитывал, а тут – застолье.

– И вы недовольны только этим? – спросила Ольга Николаевна.

Вот как ей правду сказать? В задумчивости к императрице подошел, а потом резко к предназначенному для нее стулу развернулся, отодвинул его и, посмотрев на Ольгу Николаевну, произнес:

– Ваше императорское величество, прошу вас, присаживайтесь.

– Вы сама любезность, – поблагодарила Ольга и без каких-либо опасений села на стул.

Как можно такой момент упустить и не поцеловать ее в шейку и ушко? Кто бы на моем месте сдержался? А она оказалась в таком положении, что уже ускользнуть не в силах. Правда, на мой поцелуй ответила, а потом шепнула:

– Хозяин Сибири, соблюдайте рамки приличия, если вас женщина на ужин пригласила!..

– Ха, сегодня уже приглашали, даже в оргии предлагали поучаствовать две ваших фрейлины! – ответил ей, запуская руки под декольте.

– Иван, не знаю, как ты, а я голодна, да и переговорить нам нужно, – вяло возразила императрица.

Нет, если бы не робкий стук в дверь, то не факт, что я остановился бы. Пришлось пройти на свое место, пока императрица давала указания какому-то поручику.

– Хорошо, что успела губную помаду стереть, – хихикнула, совсем не как императрица, моя соседка по застолью. – Знала, с кем на переговоры собираюсь! – Она укоризненно на меня посмотрела.

– Давайте выпьем за нас, империю и ее процветание, – налил в бокалы вина.

– Почему бы и нет, – согласилась Ольга, и мы с ней чокнулись.

После ужина, на котором говорили о разном, но серьезных тем не касались, как и наших с ней взаимоотношений, мы уже принялись за важное. Интересно, что оба сбиваемся то на «вы», то на «ты». Иногда вижу, что императрице неловко, она не ощущает себя выше меня по чину, однако твердо отстаивает собственную точку зрения. Упряма, но умна, этого не отнять, лишний раз убеждаюсь. Гм, еще чертовски красива и привлекательна. Проработали где-то полтора часа, составили соглашение, в котором определили статус помощи империи от вооруженных сил Сибири. В документе затронули и строящиеся подводные лодки, финансирование которых беру на себя. В случае успеха прожекта и оказания будущими военными судами значительной помощи в боевой обстановке часть финансовых вложений казна империи возвращает, а право распоряжаться субмаринами останется за мной. Нет, не только по своему усмотрению, часть миссий и задач Генеральный штаб России будет ставить морякам, но по согласованию с моими офицерами. Нашла коса на камень в отношении авиазавода и училища для подготовки пилотов. Ольга Николаевна пожелала в проекте участвовать и получить восемьдесят процентов продукции, как она выразилась.

– Ваше императорское величество, побойтесь бога! – не соглашался я. – Это же грабеж средь бела дня! Запасные части, в том числе и двигатели, пока собираются в Екатеринбурге. Их мне за свой счет в Санкт-Петербург придется отправлять, а это немалые расходы! Опять-таки для наладки сборочного процесса мне своих специалистов предстоит убедить отправиться в командировку, а это влетит в копеечку. Пилотов подготавливать, обучать их – опять-таки никто, кроме моих летчиков, с этой задачей не справится. Вот и получается, что девяносто процентов участия идет не от империи. Считаю, что для начала вам следует довольствоваться каждым пятым самолетом и пилотом.

– Не пойдет! – погрозила она пальцем. – Кто-то не так давно согласился, что вооружение для самолетов поставит империя, в том числе боеприпасы и, – императрица победно на меня посмотрела, – так нужные вам торпеды. Насколько я знаю, выпуск таких снарядов у вас не налажен.

Грубо говоря, мы банально торговались. Приводили различные доводы, Ольга Николаевна даже дышала тяжело и сетовала, что в кабинете душно, касалась пуговок на платье, которые расположены впереди. Правда, так до конца и нет у меня уверенности, что таким способом она пыталась выиграть дело, да и не расстегнула она платье.

В итоге договорились, что империя оплатит расходы на транспортировку запасных частей, в том числе и выплатит половинную их стоимость, а самолеты с летными экипажами поделим поровну. Такой вариант меня не очень устроил, но я согласился, поняв, что на меньшее она не пойдет даже под страхом поцелуя. Смеюсь, конечно, но ее позиция в этом вопросе оказалась принципиальна. В летных аппаратах она увидела большие возможности и упускать их не собирается.

– Ваше императорское величество, а что ж вы о танках позабыли? – перед подписанием соглашения поинтересовался я. – В перспективе могу и такое сборочное производство организовать. Если же избыток получится, то тяжелое вооружение легко какому-нибудь государству продать. Пора уже выходить на мировой рынок вооружения.

– Не совсем вас поняла: предлагаете потенциальным врагам продавать наше же оружие?

– А что в этом такого? – хмыкнул я. – Пистолеты, винтовки и даже пулеметы продают и покупают, почему бы и с танками так не поступать, если их в избытке?

– Самим мало, – нахмурилась Ольга Николаевна. – Тем не менее над вашим предложением обещаю подумать, пока же остановимся на достигнутом и посмотрим, что из этого получится.

Настаивать я не стал, как-то так получается, что самолет изготовить намного проще, чем танк. По большому счету торговать-то можно и летательными аппаратами, в том числе и без вооружения. Действительно, если их окажется в моем распоряжении с избытком, то и покупателя не грех поискать. А в тот же двигатель внести незначительные изменения, чтобы они уступали самолетам, которые останутся у нас. Хм, идея неплоха, за одним критичным исключением: навскидку не вижу ни одного потенциального покупателя, кому бы со спокойным сердцем продал военную технику.

– Благодарю вас за ужин и сотрудничество, – услышал слова императрицы. – Надеюсь, завтра увижу увлекательное зрелище, как вы проспорите господину Гондатти. Я немного разбираюсь в технике и понимаю, что противопоставить ничего не сможете.

Нет, ее слова про предстоящую гонку не задели, даже если и проиграю. Тут вопрос-то в другом! Она как бы указывает, что пора мне выметаться! Это как же так? После совместного ужина, плодотворной работы и…

– Не желаете кофе испить с вашим верным слугой? – поинтересовался я и поспешил добавить, так как Ольга отрицательно головой качнула: – Могу и спинку потереть, массаж какой-нибудь сделать или, на крайний случай, внимательно вас осмотреть, как-никак, а докторскую степень имею.

– Иван, давай не сейчас, у стен могут иметься уши, – вновь покачала она головой и уже громко добавила: – Приятно было с вами побеседовать, и благодарю, что разделили со мной ужин. До завтра.

– До свидания, ваше императорское величество, – расстроенно проговорил я и, развернувшись, из кабинета вышел.

Не успел пройти по коридору и пару шагов, как меня догнала фрейлина, которой Ольга Николаевна давала какие-то инструкции. Молодая женщина прижала пальчик к губам и протянула мне записку, после чего спешно удалилась. Что, черт возьми, тут за тайны? Листок развернул и прочел: «Жди!» И почему лично не сказала? Хотела на мое расстроенное лицо посмотреть? Хм, планы поменял, хотел домой ехать, но теперь точно в гостях останусь.

Прием, как оказалось, еще не окончен, но господа и дамы уже потянулись к выходу. Камердинер объявил, что императрица устали и изволят отдыхать. Оркестр стал играть тише, придворные особы решили отправиться в отведенные им покои. Я выпил кофе и дал кое-какие указания Анзору, дожидавшемуся меня вместе с Симой. И только потом отправился в свои апартаменты в предвкушении застать там высокую гостью.

Однако Ольги нет, и я решил пообщаться по телефону с главным конструктором, чтобы его «обрадовать» новыми целями и задачами. Созвонился и с Портейгом, узнал, как чувствует себя мой адъютант. По заверению профессора с господином Вариновым все замечательно, ходит, и у него нет отбоя от сестричек милосердия.

Прошло минут сорок, императрица не приходит, и я уже решил, что не так записку понял. Разделся и отправился в ванную.

– И кто же кому спинку потрет? – услышал, когда лежал с закрытыми глазами.

Шум воды заглушил приход Ольги, которая скинула с себя длинный халат и, ничуть не смущаясь, полезла ко мне, благо ванна большая…

Ночь была бессонная, силы на исходе, а я сижу за рулем «мерседеса» и отчаянно пытаюсь подавить зевки. Честно говоря, не понимаю, для чего и зачем нам с господином Гондатти завершать это пари. Черт меня за язык дернул, не иначе! И что из этого вышло? На старте пять машин! Выразили желание составить нам с Николаем Львовичем конкуренцию двое из свиты императрицы – полковник и поручик – и местный промышленник, всеми силами пытающийся войти в мой ближний круг. Гормунов Парфений Иванович – тридцати пяти лет, владелец кожевенного завода, спит и видит, как бы заключить договоры о поставке своей продукции на мои предприятия. Перед стартом пришлось устроить жеребьевку, кто с какой позиции отправится на дистанцию. Императрица тянула жребий, и выяснилось, что ее полковник – на первой позиции, рядом с ним Гондатти, потом я с поручиком и замыкает процессию Парфений Иванович.

– Иван Макарович, у меня на заводе кожа-то получше будет, чем та, что на эти сидушки использована! – прокричал промышленник и похлопал по спинке сиденья.

– Не сомневаюсь, Парфений Иванович, – ответил я и добавил: – Не беспокойтесь, о ваших предложениях помню, как только потребуется – сразу дам знать.

– Не подведу, ваше высокопревосходительство! – улыбнулся мне тот.

Не сомневаюсь, дела у него не шибко хорошо идут, большие вложения в завод сделал. Пока в убытках, если прибыль и есть, то очень небольшая. Это мне господин Картко поведал, когда я справки о промышленнике наводил, а то как-то подозрительно стало, что он так и вьется вокруг управы с всевозможными предложениями. Одно из последних – обтянуть кожей стены и потолок в моем кабинете, мол, такого ни у кого нет.

– Господа! Все ли готовы? – встала сбоку от машин императрица.

– Да!.. – нестройно ответили новоиспеченные гонщики, я в том числе.

– Желаю вам удачи! На старт! – Она подняла руку с пистолетом. – Внимание! Марш! – С последним словом она выстрелила.

Машины взревели движками и медленно стали разгоняться. Н-да, время разгона до ста километров в час тут дикое, впрочем, далеко не каждая машина вообще способна показать такую скорость. Привычно переключаю передачи – и обхожу полковника, автомобиль которого дернулся, похоже, «гонщик» что-то перепутал в управлении. Кстати, на старт вышли автомобили разных стран. Полковник – на «фиате», поручик, который никак не желает отставать, – на «ситроене», Гормунов управляет «альфой-ромео», я пытаюсь выжать максимум из «мерседеса», а Николай Львович на «остине» уже прилично оторвался, недаром у него спортивный авто. Получается, что Российская империя представлена только господами, соревнующимися на импортных автомобилях. Н-да, неправильно это, обязательно необходимо создавать собственное производство, чтобы не отстать в автомобилестроении и попытаться лидировать и в этой отрасли. С российскими ресурсами и инженерами такие возможности есть.

Так, что-то я из гонки выпадаю, поручик меня обошел! Как же так? «Ситроен»-то совсем слабый, у него максимальная скорость шестьдесят пять километров в час. Как он смог меня обогнать?.. Правда, не стоит забывать, что двигатель моей машины разгоняет ее до восьмидесяти километров в час, что ненамного больше. А Николай Львович все дальше и дальше. Я сосредоточился на гонке, проигрывать как-то не привык. Дорога пошла петлять, в одном из поворотов «ситроен» отстал, и я приблизился к «остину» под управлением господина Гондатти. Практически не снижаю скорость при прохождении поворотов, правда, из-за развесовки и высокой посадки еду с большим риском, но зато все приближаюсь к авто Николая Львовича. Медленно сокращается дистанция, а вот остальные участники отстали. Поворот около городской стены, и мы устремляемся в обратную сторону. Теперь уже следует опасаться отставших, которые едут нам навстречу. Гондатти пронесся мимо поручика, который дернул рулем, и его «ситроен» проскрипел по боку моего «мерседеса». Одно радует, на траектории движения это не сказалось, толстый металл используется, от этого и скорость невелика.

– Давай покажи, на что ты способен! – азартно кричу, вновь сокращая дистанцию до машины губернатора Тобольска.

Перед самыми воротами резиденции поравнялся с «остином», но, следует признать, на полкорпуса отстал.

– Браво, господа! Очень зрелищно и увлекательно! – воскликнула императрица, когда мы заглушили двигатели. – Выступая в качестве судьи, объявляю победу господина Гондатти! Иван Макарович, простите, но вы немного отстали. Считаю, что в этом споре Хозяин Сибири не смог выиграть! Губернатор Тобольска победил, он показал высший класс вождения!

– Ваше императорское величество, – выбрался из-за руля своего автомобиля Николай Львович, – мне очень лестно услышать такое, особенно из ваших уст, но, ради объективности, Иван Макарович не проиграл. Он стартовал после меня, а на финише чуть-чуть не обогнал. Думаю, что если бы дистанция оказалась на несколько сот метров длиннее, то вопрос о пересекшем первым финишную черту мог решиться иначе.

Хм, пытается подсластить пилюлю моего поражения? Честно признаюсь, что, когда машины сорвались со старта, уже тогда понял – погорячился. Ошибки признавать необходимо. А Николай Львович, если разобраться, на прямой перед резиденцией не стал выжимать из двигателя полную мощность. Пытался поддаться, но так, чтобы никто не заметил.

– Господа и дамы! Признаю свое поражение, – подошел я к губернатору Тобольска и протянул руку: – Поздравляю! С меня тысяча рублей ассигнациями, говорю при всех, чтобы не возникло недопониманий! – и взглянул на Лису-Марию, которая что-то усердно записывает в свой блокнот.

Гм, думаю, гонку моя пресс-секретарша распишет во всех красках, но с финишем ей придется постараться. Как ни крути, а я согласился с проигрышем. Да еще при всех отсчитал купюры и отдал своему сопернику по заезду. Приехавшие остальные участники состязания бурно поздравили Гондатти, а поручик извинился за столкновение.

– Ваше высокопревосходительство, извините, – развел руками офицер императрицы, – когда автомобиль Николая Львовича мимо пронесся, то мой «ситроен» в сторону повело, а колесо в ямку угодило.

– Это гонка, на трассе все возможно, а в обычной жизни такое не следует повторять, – улыбнулся я и пожал ему руку. – Все достойно состязались, и можно сказать, что первые гонки в Екатеринбурге, при содействии ее величества императрицы, состоялись! Ура ее императорскому величеству! – подвел я итог и выразительно посмотрел на госпожу Соловьеву. Та медленно кивнула, сделав знак, что правильно поняла. Уверен, Лиса-Мария все сделает как надо, два раза подряд злить меня она поостережется.

Глава 14

Не ждал и не бредил

Почти неделю императрица гостит в Екатеринбурге. Наши отношения с Ольгой Николаевной странные, если так можно выразиться. Прилюдно мы вежливо общаемся и не подаем виду, что между нами есть какая-то тайна. После страстной ночи в ее резиденции она вновь сумела инкогнито пробраться ко мне и до утра оставалась, а потом ушла. Две доверенные охранительницы императрицы оказались в курсе происходящего, они ее не только охраняли, но и прикрывали от любопытствующих. Один раз мы с ней выбрались на природу, устроили совместный пикник, но там охрана присутствовала и дальше разговоров дело не зашло. Большую часть времени Ольга Николаевна посвятила экскурсиям, причем не только на мои предприятия. Ее интересовало, как живут и чего хотят обычные люди, как власть Сибири во главе со мной заботится об улучшении их жизни и что для этого делает.

Танковый завод произвел на сопровождавших ее офицеров Генерального штаба сильное впечатление, а вот она сама лишь обронила:

– Господа, чему удивляться? Что-то подобное я и ожидала увидеть! Вам следует поучиться организации дела у Ивана Макаровича и его людей. Догадываюсь, что десяток боевых машин с легкостью разобьют наш полк пехоты и, может быть, не один. – Она указала на стоящие готовые танки.

– Без солдат это просто железки, – ответил я. – Прорвать оборону, нанести большой вред противнику они способны, но закрепить полученное преимущество без поддержки пехоты, – отрицательно покачал головой, – не смогут.

– Почему? – озадачилась императрица.

– Топливо и снаряды закончатся, превосходство исчезнет, – ответил я под одобрительный ропот господ офицеров.

– Да, без солдата ни пушки, ни пулеметы исход сражений не решат, – заявил полковник, который со мной участвовал в гонке.

– Соглашусь, но, когда это все объединится, – обвел я рукой стоящие машины, – получится сила, с которой непросто справиться.

И тем не менее о постройке танкового завода на территории империи (не считая Сибири, само собой) речь так и не зашла, и наше соглашение с императрицей осталось неизменным. Честно признаюсь, рассчитывал, что тяжелым вооружением военные заинтересуются. Однако им больше приглянулись минометы, особенно когда узнали, что стоят те не так дорого, а поражающая способность, на взгляд военных, колоссальная.

– Теперь нам и пушек понадобится меньше! Такую установку гораздо легче перемещать! Это действительно новое слово в вооружении! – заявил один из советников Ольги Николаевны, чем-то похожий на банкира Велеева.

Н-да, когда Алексей Петрович узнал, сколько денег я выделяю на постройку субмарин в Санкт-Петербурге, то он даже заикаться стал. Такую, на его взгляд, растрату делать не стоит, мы свои финансы подорвем и взамен ничего не получим. Не убедил я его, что вложения обязательно оправдаются, пришлось отдать приказ, причем Велеев попросил письменный, показывая, что подчиняется, но умывает руки. Деньги уже отправили на счет, указанный господином Бубновым, который вместе с Терешкиным отправился в Санкт-Петербург. Катерина такому повороту событий не обрадовалась, заявила, что отцу надобно с детишками находиться.

– Он скоро вернется, от силы на пару месяцев, – ответил я сестрице.

– Тогда и я с ним отправлюсь! – упрямо поджала она губы.

– Не вопрос, – спокойно ответил я. – Но в каких условиях в Санкт-Петербурге ты окажешься с двумя детишками на руках? Конечно, няню с собой возьмешь, охрану выделю. Однако если вдруг Петр или Ника заболеют, то что тогда? Учти, с медицинской помощью там дело обстоит далеко не так, как у нас. А профессора Портейга не отпущу, да он и сам от своей больницы и лаборатории ни за что не согласится отлучиться надолго. Опять же, после родов тебе следует и о своем здоровье позаботиться. А так – смотри, решай…

Катерина засомневалась после моих слов, ей и мужа не хочется отпускать, и в то же время понимает, что это необходимо. Пару раз вещи собирала, но в итоге осталась дома. А вот если бы я попытался категорично ей запретить, то, скорее всего, своенравная сестра была бы уже в городе на Неве.

Сейчас у меня выдалась пара часов свободного времени. Императрица со свитой решила посетить театральное представление, а я под благовидным предлогом отказался. Пришлось покривить душой и сказать, что именно сегодня в это время назначил совещание с офицерами своего штаба. В какой-то мере это правда, имел беседу с Гастевым и Ожаровским. Мы усиленно готовимся к отражению агрессии Альянса, и если при взгляде со стороны можно решить, что ничего не делается, то это не так. Один эшелон с танками и личным составом отправился в сторону границы. Все делалось в строжайшей тайне, технику не грузили на открытые платформы, а загоняли в специально подготовленные вагоны, чтобы враг не узнал о переброске мощного подкрепления. С самолетами ситуация чуть лучше, их можно быстро перегнать своим ходом, и несколько аэродромов уже строятся. Ну, «аэродромы» – это громко сказано: готовятся взлетно-посадочные полосы, завозятся горючее и боеприпасы, строятся склады для них и казармы для личного состава.

– Иван Макарович, чего вы карту разглядываете? – входя в кабинет, спросил Анзор.

– Планы наступления сил Альянса не удалось получить? – поинтересовался я.

– К сожалению, – развел руками мой контрразведчик. – Не могут мои люди подобраться к этому секрету, разработанному в германском Генеральном штабе. Думаю, есть несколько вариантов, и окончательное решение по выбору одного из них пока не принято. Да и толку-то знать, где нанесут основной удар? Боевые действия ведь начнутся по всей границе…

– Нужно знать, чтобы сдержать этот удар, – мрачно заявил я, а потом уточнил: – Как у тебя взаимодействие с людьми императрицы? Делитесь информацией с Ларионовым?

– У него нет никаких сведений или он не желает их разглашать, – пожал плечами мой друг. – Вы, ваше высокопревосходительство, могли бы у Ольги Николаевны поинтересоваться, как-никак, а она вам всецело доверяет.

– С чего это такой вывод? – прищурился я и достал портсигар.

– А ни для кого не секрет ваши отношения, – хмыкнул контрразведчик. – Это вы вдвоем ничего не видите и не слышите, как за спинами у вас хихикают и делают ставки, кто кого первый бросит.

– Да быть не может!.. – нахмурился я.

– Утаить такое от любопытных? Ваше высокопревосходительство!.. – усмехнулся Анзор и головой покачал.

– И где же мы прокололись? – поинтересовался я.

– Подозрения появились уже после вашего полета. Как полагаю, Лиса-Мария держала нос по ветру и оказалась права в своих предположениях о том, что последовало после посадки. Не могут два человека, что чудом избежали смерти и радуются этому, так сторониться подоспевшей помощи. Естественно, на приеме все внимание присутствующих, ну, может, и не всех, но большей части точно, сосредоточилось на вас двоих. В этом ничего удивительного, как ни крути, а самые важные персоны – именно вы с императрицей. Так вот, по взглядам и жестам, которыми вы обменивались тайком, безуспешно пытаясь скрыть их от окружающих, любопытство последних только распалилось. – Анзор закурил и продолжил: – То, что вы отужинали с императрицей и вернулись к гостям, оказалось неплохим тактическим ходом. Но вы забыли про слуг, горничных, убирающих постели. Волосы императрицы на вашей подушке и запах ее духов в спальне… – Контрразведчик развел руками. – Остальное – дело техники: как Ольга Николаевна пробиралась к вам в особняк со своими охранительницами, уже никого не удивило. Ее визит видели не менее пяти человек.

– Гм, в шпионы мы с императрицей не годимся, – сказал я и потер переносицу. – И что говорят? Почему делают ставки, что разругаемся?

– Не ясен ваш статус, – задумчиво сказал мой друг. – Честно говоря, я и сам не понимаю. Фаворитом у императрицы, как ни почетна эта постельная должность, вам не бывать. Простите за откровенность, но для этого вы слишком влиятельны и независимы. Ей же становиться вашей любовницей, что по факту уже свершилось, и вовсе как-то не по статусу. Брак? Гм, вероятно, он мог бы на какое-то время проблемы решить, если заранее разделить между вами полномочия непосредственного управления территориями в империи.

– Ты про Центральную часть России и Сибирь? – уточнил я.

– Да, – подтвердил Анзор. – Но дело в том, что вы уже влезли на территорию императрицы, и если отступите, то это вновь вызовет вопросы, а у некоторых и недоумение.

– Боишься, что пошатнется мое влияние?

– Не знаю, – подумав, ответил мой друг и глубоко затянулся. – Иногда задаю себе вопрос: для чего все это? Почему я изменил своим привычкам и – в какой-то степени – убеждениям? И самое главное, что дальше?

– У тебя же есть ответы на большинство вопросов, – хмыкнул я. – К прежней жизни вернуться не сможешь, не тот ты человек. Уверен, Сима согласится за тебя выйти замуж и нарожает кучу ребятишек. Будете жить, нянчиться с внуками и вспоминать бурную молодость.

– Внуками? – переспросил Анзор. – Иван, ты далеко загадываешь! Но, допустим, ты мою жизнь так видишь, и я ничего против этого не имею. А как тебе быть с твоей? К чему стремишься? За власть не держишься. В этом лишний раз убеждаюсь.

– Жить, просто жить и радоваться каждому дню. Нашим общим победам, каким-то событиям, – ответил своему другу, а у самого почему-то муторно на душе стало.

– Ладно, пойду я, – поднялся с кресла мой начальник контрразведки и взглянул на часы. – Представление скоро завершится, хочу послушать, какие впечатления произведет на императрицу и ее свиту выступление Ольги Иоффе-Десмонд.

– Главное, чтобы ее муж ни к кому не приревновал, – хмыкнул я.

– Ой, да Абраму Федоровичу не привыкать, – отмахнулся Анзор. – Зря ты отказался императрицу сопровождать: танцует Иоффе-Десмонд очень зажигательно, после ее представления дамочки податливее становятся.

– Откуда знаешь? – погрозил ему пальцем. – Смотри, Симе расскажу.

– Так мы с ней пару раз на это выступление ходили, – парировал Анзор и из кабинета ретировался.

Согласен, в том числе и по этой причине не отважился императрицу сопровождать. Самый зажигательный и провокационный танец, практически без одежды, Иоффе-Десмонд показывает под самый занавес. У большинства находящихся в зале господ случается эрекция, и встать с места они стесняются, сидя аплодируют. Короче, после окончания представления еще минут пять, а то и десять никто не расходится, звучат выкрики «браво!», «бис!» и все в таком духе.

– Слушаю, – поднял я трубку зазвонившего телефонного аппарата.

– Ваше высокопревосходительство, с вами желает переговорить господин Терешкин, – поздоровавшись, проинформировала барышня-телефонистка и уточнила: – Соединить?

– Да, конечно, соедините, пожалуйста, – попросил я.

Мысленно прикинул, что Василий Андреевич в Санкт-Петербург со своей так называемой командой прибыл недавно. Неужели сразу же возникли проблемы, которые сам решить не может?

– Здравствуйте, Иван Макарович, это ваш главный конструктор, – раздался голос мужа моей сестры в телефонной трубке.

– Приветствую, Василий Андреевич! Как добрались, разместились? – ответил я, ища на столе чистый лист бумаги и карандаш, чтобы записать вопросы, по которым звонит главный конструктор.

Уже по голосу своего собеседника понимаю – хреново идут у них дела.

– Доехали без происшествий, разместились в отеле, не так далеко от доков, но не это главное. Иван Макарович, тут невозможно работать! Каждый второй здесь требует каких-то разрешающих документов, согласований… С боем, если так можно выразиться, мы вдвоем с господином Бубновым прорвались в доки. Такого бардака я давно не видел! Боюсь, без вашего личного присутствия у нас ничего не получится. Даже бригадиры и те отказываются выполнять распоряжения. Всем заведует господин Пергин, являющийся владельцем доков! – выпалил Терешкин и замолчал, ожидая моей реакции.

– Вы мне жаловаться позвонили? – хмыкнул я. – Василий Андреевич, никто и не говорил, что будет легко и просто. У вас имеются бумаги, подписанные мной и императрицей, какие еще «верительные грамоты» требуются? Кто-то ставит палки в колеса? Идите в полицию!

– Ваше высокопревосходительство, мы с господином Бубновым уже в участке побывали, – вздохнув, ответил мой главный конструктор. – Не по собственной воле: арестовали нас, а потом разобрались и отпустили. Напутствовали словами, что дело это сугубо финансовое и политическое, разбираться они не намерены, так как нет состава преступления. Предложили нам подать в суд, чтобы получить доступ к выполнению своих обязанностей, – пояснил Терешкин.

– Что за бред? – удивился я. – Все же ясно и понятно! Есть указы ее величества! Чего не хватает?!

– Со слов Ивана Григорьевича, в доках многое отсутствует, в том числе и закупленный на обшивку корпусов металл, – ответил Василий Андреевич, посчитав, что спрашиваю о материалах.

– Вы где остановились? Как с вами связаться? – поинтересовался я.

– В отеле «Шмидт-Англия», на четвертом этаже, – ответил Терешкин. – Это временно, скорее всего, снимем несколько меблированных квартир. Расценки за проживание высоки.

– Ждите от меня инструкций, – приказал я. – В доки не суйтесь, обсудите с господином Бубновым, как и что в первую очередь делать станете, когда ваш вопрос разрешу.

– Хорошо, все сделаем, как велите, ваше высокопревосходительство! – не сдержавшись, радостно воскликнул мой главный конструктор.

Положив телефонную трубку, я только головой покачал. И куда бы Катька поехала? В отель? Впрочем, она у себя дома, и с этой стороны проблем не предвидится. Но что, черт возьми, происходит в Санкт-Петербурге? Полученные сведения не дают полной картины, Василий Андреевич не владеет информацией и толком не смог рассказать, что и как. Мне нужны ротмистр или Ольга Николаевна, пусть объяснят, почему подданные так исполняют их приказы. До окончания представления осталось всего ничего, но, учитывая, что зрители не сразу покидают свои места, время у меня в запасе имеется.

– Анна Максимовна, голубушка, на сегодня можете заканчивать, вряд ли вернусь, – вышел я из кабинета.

– Отпечатаю пару указов, что вы просили, и тогда уйду. Кстати, Иван Макарович, моя матушка сетует, что вы никак не найдете время побывать у нас в гостях, а все время присылаете с извинениями Александра Анзоровича, – потупила она взор, и на щеках румянец выступил.

– Да? – удивился я, а потом вежливо улыбнулся. – Так ваша матушка грозится, что меня отыщет и спросит, чего это мой порученец к вам от моего имени зачастил и небось еще на ночь остается?

– Не совсем верно, – еще ниже склонила голову моя секретарша и делопроизводительница, – но близко к истине.

– Предупреждаете, чтобы мне не попасть в неловкую ситуацию и не проговориться вашей матушке? – задумчиво уточнил, подойдя к Анне.

Молодая женщина промолчала, слегка руками развела и чуть заметно кивнула.

– Хорошо, не переживайте, не выдам, – улыбнулся я. – Но, голубушка, скажите, а из-за чего так? Александр Анзорович за вами давно ухаживает. Неужели Антонина Михайловна резко против него настроена?

– Иван Макарович, я в себе-то не разберусь, – приложила она руку к груди. – А матушка что-то чувствует и переживает.

– Вы ей от меня привет передавайте и скажите, что нервничать не стоит. Времени после операции прошло достаточно, и она уже восстановилась, но давление может иногда меняться.

– Хорошо, – с каким-то немым вопросом посмотрела она на меня.

– Нет-нет! – поднял я руки вверх. – В ваши личные дела с помощником Анзора я не полезу и советов давать не стану. Увольте!

– Жаль… – чуть слышно произнесла Анна.

Я поспешил из собственной приемной ретироваться. Вот-вот окончится спектакль, самому бы в сердечных делах разобраться… Какой из меня советчик, тем более женщинам! А вот помощнику моего друга могу кое-что по секрету поведать. Моя секретарша от него без ума, но ее останавливает прошлое Александра и его мутные связи в определенных кругах. Пожалуй, следует при Анне как-нибудь похвалить Александра Анзоровича за данные, предоставленные от воровского сообщества, и посочувствовать ему, что приходится такую сложную работу выполнять. Пусть молодая женщина задумается о реалиях жизни. Жало, который превратился в Александра Анзоровича, давным-давно сгинул, и его нет. Конечно, знакомства и связи остались, но пользуется-то он ими из-за своего шефа…

– Иван Макарович, куда ехать? – отвлек меня Василий Петрович, когда я в машину сел.

– К театру, – коротко распорядился в ответ и мысленно стал решать, купить букет цветов императрице или нет.

Ольге Николаевне я недавно сделал подарок. На пикнике преподнес брошку, которую незадолго до ее приезда купил, и настаивал на том, чтобы приняла. Императрица какое-то время упиралась, заявив, что это очень дорогостоящий презент. Пришлось сделать вид, что расстроился и обиделся. Взяла и согласилась «свежую росу», такое дала название драгоценному украшению, носить не снимая.

– Надеюсь, днем или ночью вы меня ею не оцарапаете, да и на кровати в платье спать… – пожал я тогда плечами.

– Иван Макарович, что за вольности? – Она делано нахмурила брови и кивнула в сторону моих и своих охранителей. – Не следует им знать о наших отношениях.

Н-да, как мы, умные и взрослые люди, могли решить, что ближайшая охрана не заметит нашей связи? И это при том, что императрица сама нескольких охранительниц посвятила в свой секрет и просила о нем никому не говорить. Уверен, просьбу они выполнили, но можно же «громко молчать» и хитро улыбаться, когда тебя расспрашивают. А то, что охранительниц Ольги Николаевны, да и моих, не раз выводили на разговор, о чем это Хозяин Сибири с императрицей шепчется и нет ли у них близости, – нет сомнения.

– Приехали, – доложил подпоручик.

Хм, действительно, остановились у театра, рядом с автомобилями императрицы и ее свиты. Оглянулся – цветочниц поблизости нет, зато паренек с лотком выкрикивает сенсационные новости, касаемые Сибирской земли в частности и всей Российской империи в целом.

– И что же за сенсации такие? – поинтересовался я, протягивая уличному торговцу мелкие монеты.

– В «Губернских новостях» статья вышла с подробным планом захвата Сибири и взятия ее под контроль империи, – протянул мне газету парень.

Удивительно, но он меня не признал, сразу затем поспешил к господину, который его из пролетки подзывает. Я же быстро пробежал глазами текст на первой странице и мысленно усмехнулся. Действительно, некий журналист под псевдонимом Утренний Жаворонок пишет о нескольких вариантах событий, важных для всей Сибири. На первый взгляд, никаких тайн нет, начинается статья со слов, что все останется как и прежде. А вот потом… Анализ ситуации выполнен профессионально, а самое поганое, что между мной и императрицей желают вбить клин. Мысль, что к тексту приложила перо Лиса-Мария, отверг, не ее стиль, слишком заумно и не каждый поймет. Черт, но редакторы-то – люди неглупые, как же не смогли увидеть подтекст! И тем не менее рискнули тиснуть статью, да еще на первой странице. Радует одно, из умозаключений этого Жаворонка понимаю, что он не в ближнем круге и о моих теплых отношениях с Ольгой Николаевной не в курсе. А ведь может узнать – и тогда не так еще запоет…

– Василий Петрович, вы езжайте в управу и отыщите господина Анзора, – велел я водителю. – Он мне срочно понадобился.

Так и хотелось добавить, что следует одну птичку за горло подержать и узнать, с чего это она так запела! В это время двери театра отворились и на улицу потянулись зрители. Дамочки смущенно хихикают и веерами обмахиваются, у кого этот предмет имеется. Господа, в большинстве своем с красными лицами и затуманенными взорами, что-то своим спутницам на ушки шепчут. Ну-ну, небось просят повторить увиденное, когда останутся вдвоем в уютном номере. Кстати, Марта не так давно подсуетилась и просекла эту ситуацию, открыв напротив театра гостиницу с почасовой оплатой. Н-да, нравы еще те, но кто я такой, чтобы осуждать всех и каждого? «Дом свиданий», как я тогда назвал эту гостиницу, расположен в небольшом парке. Он имеет с десяток входов-выходов, скрытых кустарником – чтобы не смущались ни входящие, ни выходящие. Ага, а вот и господин Ларионов, ведущий под ручку владелицу сети ресторанов и увеселительных заведений Екатеринбурга.

– Вениамин Николаевич, не проходите мимо! – остановил я ворковавшую парочку.

Марта хмуро на меня посмотрела, подозревая, что могу сбить их планы на свидание.

– Простите, всего на пару слов, – прижал я руку к груди, искоса наблюдая за дверями театра, боясь пропустить выход императрицы.

– Простите нас, – взял руку своей спутницы ротмистр и галантно поцеловал. – Обещаю, не более трех минут, не так ли, Иван Макарович?

– Да-да, мы и курить не будем, – подтвердил я и сделал шаг в сторону, откуда лучше обозревать, что на ступенях театра творится.

– Смотрю, вы кого-то дожидаетесь, – хмыкнул Ларионов. – Может, в другой раз побеседуем?

– У меня всего один вопрос, – поспешно сказал я. – Мне мой главный конструктор звонил, который с господином Бубновым отправился с Санкт-Петербург. Их там встретили не очень хорошо, на подписанную императрицей бумагу чуть ли плюют, в доки не желают пускать. Вам по этому поводу ничего не известно?

– Гм, – Вениамин Николаевич как-то неопределенно головой качнул, – этот вопрос не в моей компетенции. Насколько мне известно, доки являются частной собственностью, на них размещаются имперские заказы, и не более того.

– Не понял, – озадачился я, – вы хотите сказать, что командует там частное лицо, и если у него имеется оборонный заказ, то он может откровенно на таковой наплевать, простите за выражение, с высокой колокольни?!

– Контракт, договоры – если они сорваны, то возможно все, – поморщился Ларионов. – Точно знать, что там происходит, не могу.

– Офигеть, – буркнул я себе под нос, плохо представляя такую ситуацию. – Спасибо за разъяснения, не стану задерживать вас и вашу спутницу, – пожал я руку ротмистру и направился к ступеням театрального входа, на ходу доставая портсигар.

Курю и прокручиваю в голове полученные сведения. Получается, что напрасно понадеялся на быстрое строительство субмарины. Рассказы господина Бубнова о избытке комплектующих в доках на поверку оказались явным преувеличением, и это еще мягко сказано. Впрочем, пока я до конца не разобрался и делать вывод преждевременно.

Гашу недокуренную папиросу о край урны и направляюсь к вышедшей из театра в окружении своей свиты императрице.

– Иван Макарович, будьте добры, объясните, как такое возможно? – встретила меня вопросом Ольга Николаевна.

По ее лицу не понятно, о чем она думает. Щечки раскраснелись, глаза горят, брови чуть сдвинуты. Черт ее знает, собирается метать громы и молнии или поблагодарить.

– А что не так? – ответил я. – Все в рамках дозволенного, Десмонд-Иоффе – отменная танцовщица.

– С этим вашим утверждением не стану спорить, – кивнула императрица, а потом сказала своим сопровождающим: – Дамы и господа, я собираюсь пройтись с Иваном Макаровичем по парку и побеседовать на важные темы.

Своими словами дала понять свитским, чтобы те держали дистанцию, разговоры не предназначены для их ушей. Я увидел промелькнувшие злорадные и сочувствующие улыбки на лицах господ и дам из свиты. Похоже, решили, что Ольга Николаевна собирается устроить разнос одному зарвавшемуся нахалу по прозвищу Хозяин Сибири.

Медленно перешли дорогу, движение по которой перекрыл городовой. Не дело это – такие исключения для высокопоставленных особ, тот же пешеходный переход не так далеко. Конечно, два извозчика и один грузовик легко переждут пару минут, но так ведь дойдем до того, что начнем придумывать опознавательные устройства на машины, чтобы все прочие участники дорожного движения расступались и проезд давали. Помню эти мигалки на машинах чинуш, когда для проезда важных деятелей перекрывали трассы и заставляли автомобилистов ждать в пробках. Пожалуй, следует в правила дорожного движения вписать пункт о наказании за такие нарушения, невзирая на чины и должности. Скорее всего, ничего из этого не получится, но хоть попробую…

– Иван Макарович, о чем задумались? – спросила императрица, когда мы вошли на территорию парка.

– Боюсь и слово при вас вымолвить, мысли все улетучились, когда рядом такая женщина, – ответил я.

– Сомнительный комплимент, – усмехнулась Ольга. – Ваня, ты для чего меня на этот спектакль направил?

– Я? Насколько помню – инициатор-то как раз ты. Еще и обиделась, что у меня дела на этот час… – парировал ее слова.

– Двойственное у меня впечатление, – не обратила внимания на мои слова императрица, – вроде и разврат, но в красивой форме, и приличия соблюдены. Видела, как господа на своих спутниц смотрели и, честно говоря, от избытка эмоций могла всего ожидать… Ладно, – она махнула рукой, – про театр поговорим, когда не будет лишних глаз и ушей. Ты из-за чего пришел? Мы договаривались, что сегодня я приеду к крестникам на ужин и там с тобой увидимся. Если не забыл, то и ночевать я запланировала у Катерины. – Она лукаво на меня посмотрела.

– Да, все верно, но… возникли некоторые обстоятельства, – вздохнул я. – Звонил мой главный конструктор, отправившийся с господином Бубновым в Санкт-Петербург для строительства подводной лодки. Там сплошные недопонимания и прочие трудности.

– Подробнее, – попросила императрица.

Пересказал почти дословно, что поведал мне Василий Андреевич. С минуту императрица обдумывала услышанное, а потом поморщилась и сказала:

– Да, такое поведение владельца доков вполне предсказуемо. Не помню, как его фамилия. – Она наморщила лоб.

– Господин Пергин, если не ошибаюсь, – подсказал я.

– Да-да, верно, Пергин Карл Фридрихович, – кивнула Ольга Николаевна, – потомственный кораблестроитель. Его семья обосновалась в Санкт-Петербурге давным-давно, приехав из Германии. Так сказать, обрусевший немец. Рассудительный, дотошный человек и свое слово до сих пор держал…

– И почему же, имея столь хорошую характеристику, он так нагло поступает с моими и вашими людьми? – удивился я.

– В этом следует разобраться, – ответила императрица и поманила кого-то пальцем, а мне сказала: – Сейчас нам министр путей сообщения расскажет, как так получилось.

Гм, а ведь императрица знает больше, чем говорит мне, и затронутая тема для нее болезненна. К нам же вальяжной походкой направился плотный господин во фраке, с бородкой, лет сорока на вид или что-то около того.

– Господа, если не знакомы, то представлю вас, – сказала императрица, когда министр подошел. – Чурков Иван Макарович, официально занимающий должность наместника Урала, но по своим полномочиям ставший Хозяином Сибири.

Вежливо указала Ольга Николаевна на мою персону… Я по достоинству оценил ее реплику и то, что она подчеркнула мой чин и негласный статус.

– Министр путей сообщения Российской империи Вахлов Василий Сергеевич, прошу любить и жаловать, как говорят в таких случаях, – посмотрела на господина во фраке императрица.

Гм, случается, что человек вызывает антипатию с первого взгляда, вот и сейчас – не понравился мне Василий Сергеевич. Да и он как-то не рад тому, что нас познакомили. Тем не менее мы друг другу кивнули и одновременно заявили:

– Очень приятно познакомиться.

– Василий Сергеевич, поясните Ивану Макаровичу ситуацию вокруг доков в Санкт-Петербурге, где мы закладывали строительство двух подводных лодок, – обратилась к министру Ольга Николаевна.

– Ваше императорское величество, так там и говорить не о чем, – беспечно махнул рукой Вахлов. – Прожект всеми ведомствами признан бесперспективным, соглашения разорваны, и казначейство пытается взыскать потраченные средства.

Его слова меня ошарашили! Господин Бубнов не скрывал, что финансирование прекращено, он бегал по кабинетам и выбивал средства, но чтобы после заключения контрактов и начала работ разорвать все договоренности да еще взыскать потраченное – ни в какие ворота не лезет! Ольга Николаевна тоже такими речами своего министра озадачилась.

– Какие-то работы уже делались, материалы закупались, почему же решили потраченное вернуть в казну? Кто такое решение принял? – тихим голосом, в котором проскользнули угрожающие нотки, задала она вопросы министру.

– При согласовании бюджета в Государственной думе выявлен перерасход средств. На нескольких заседаниях большинством голосов принято решение: проекты, признанные провальными и невыполненными, остановить, провести финансовую проверку, по результатам которой принять соответствующие меры, – медленно проговорил министр. – Вашему императорскому величеству об этой инициативе известно. Все эти мероприятия проводятся из-за казнокрадства и растраты имперской казны.

– Да, знаю о таком, – задумчиво ответила Ольга Николаевна. – Но как быть с тем, что заказ на производство одобрялся военным ведомством и лично мной? Под статью о растрате легко подвести все что душе угодно! Даже строительство дорог! Которые в Москве намного хуже, чем в Екатеринбурге! У меня сложилось впечатление, что и автомобилей тут больше, и дорожное движение регулируется. А в столице? Почему так отстали?!

Императрица стала заводиться, накручивать себя, а министр начинает втягивать голову в плечи. Разноса он не ожидал и не оказался к этому готов. Да и как тут что-то сказать в оправдание? Результат не оспоришь, когда он перед глазами.

– Что вы молчите? Сказать нечего?! Ступайте с глаз долой и подумайте, как ситуацию по вверенному вам направлению исправить, – сжала губы императрица. – Жду вас с докладом через три дня. Не с общими и пустыми словами, а с конкретными предложениями. Все, идите, господин Вахлов, и благодарите Ивана Макаровича, что он мой гнев сдержал!

– Все понял, ваше императорское величество. Исправлю все то, за чем недоглядел. Ольга Николаевна, матушка, вы не судите строго, тут же случился мятеж, опять-таки нависла угроза войны… – попятился Василий Сергеевич.

Хм, от важного и уверенного в себе господина не осталось и следа. Сейчас он лебезит и заикается. Императрица его не слушает, нервно рукой дернула, а я готов поспорить, что если министр еще пару слов в свое оправдание скажет, то лишится занимаемого поста.

– Знаете, за всем не могу усмотреть, под благовидными намерениями идет грызня за дележку поступлений из казны. Готова биться об заклад, что доки кому-то приглянулись и их захотели прибрать к рукам, пустив по миру господина Пергина. Тот пытается выкрутиться, и появившиеся вдруг наши господа конструкторы, с очередным предложением строить подводные лодки, вызвали у владельца понятную реакцию, – проговорила Ольга Николаевна, а потом сделала неожиданный вывод: – Боюсь, данная затея безнадежна, в ближайшее время у нас не появится таких военных кораблей… Подводная лодка – это же корабль? – подумав, задала она мне вопрос.

– Да, все верно, – кивнул я, а потом дал по памяти определение: – К подводным лодкам относят класс кораблей, способных погружаться и длительное время действовать под водой. Они обладают способностью преднамеренно изменять свою осадку вплоть до полного погружения в воду и ухода на глубину.

– Говорите, класс кораблей? – переспросила императрица и внимательно на меня посмотрела.

– У Британии их не одна, – отмахнулся я и постарался выкрутиться: – Боевые и разведывательные относятся к разным категориям этого класса.

– Империи необходим такой корабль? – посмотрела на меня Ольга Николаевна.

– Очень хотелось бы его видеть в том исполнении, которое мы с господином Бубновым обсуждали, – утвердительно кивнул я.

– Иван Макарович, а если я вас попрошу принять непосредственное участие в строительстве не только этого корабля, но и авиазавода, аэродромов? Особые права получите, в том числе сможете казнить или миловать тех, кто препятствует. Средства из казны выделю, они пойдут по одной из статей, никому, кроме меня, не подотчетных. Пожалуйста, соглашайтесь.

– А как же Сибирь? – обескураженно спросил я, не ожидавший такого предложения.

– Поезда ходят быстро, есть телефонная связь, – пожала императрица плечами, – никто на вашу Сибирь не покушается. Да и невозможно это сделать после того, что я тут увидела. Поставь я нового наместника Урала – и, боюсь, народ его вздернет на ближайшем столбе, а потом ультиматум выдвинет, чтобы вас вернуть.

Глава 15

В Питер-град

Предложение Ольги Николаевны требовалось обдумать и взвесить. Это на первый взгляд может показаться, что все легко и просто, когда даны высочайшие полномочия и есть деньги. Увы, этого мало, нужна поддержка чиновников и простых работяг, военных и полиции. Если в Екатеринбурге, да и в большинстве городов Сибири я могу рассчитывать как минимум на лояльное отношение окружающих, то в том же Санкт-Петербурге столкнусь с непониманием и сложностями. Пару дней раздумывал над сложившейся ситуацией, отчетливо понимая, что время упускаю. Тем не менее хотелось узнать, не наладится ли работа в доках без моего присутствия. Надежды не оправдались, господам Терешкину и Бубнову не удалось исправить ситуацию, даже после того, как погасили имперские долги из выделенных мной денег. Максимум, на что согласился владелец доков, так это приостановить продажу закупленных материалов и отправку в воинские части поставленного вооружения. По словам господина Бубнова, владелец заявил: ему необходимы гарантии, что в случае неудачи он не пойдет по миру нищенствовать.

– Иван Макарович, так что ты решил-то? – спросил меня Анзор. – Едем в Питер-град?

Я сделал маленький глоток кофе и посмотрел на сцену, где полуодетая певичка что-то томно поет и одновременно пытается посетителям глазки строить. Н-да, недовольство Марты, которая при каждом движении этой, так сказать, артистки морщится, очевидно. А вот сидящий рядом с владелицей ресторана Ларионов ничего не замечает и продолжает что-то на ушко своей женщине нашептывать. Гм, ротмистр по краю ходит, Марта начинает злиться на певичку, и Вениамину Николаевичу может перепасть ни за что.

– Нет окончательного решения, – поморщился я, ответив своему другу. – С тобой вот решил переговорить, – потер переносицу, вздохнул и приступил к непростой части разговора: – Анзор, ты же понимаешь, кого-то необходимо оставить в Екатеринбурге, если решусь на поездку. Людей, которым могу полностью доверять, не так-то и много.

– Гм, Иван, ты это к чему ведешь? – забеспокоился Анзор. – Учти, тебя никто заменить не в состоянии.

– Незаменимых нет, – усмехнулся я. – Или ты считаешь, что из-за одного человека все может рухнуть? Тогда грош ему цена, что выстроил такое управление. Да и не прошу полностью меня заменить, достаточно приглядывать за происходящим и вовремя сообщать мне, чтобы смог отреагировать. Не стану скрывать, рассматривал несколько кандидатур, собираясь просить тебя отправиться со мной. Увы, перед теми господами уже стоят определенные и немалые задачи. Да ты и сам посуди, например, может ли господин Велеев остаться вместо меня?

– Банкир? – переспросил Анзор и сразу же ответил: – Он по бумажкам и финансам, а это одна десятая часть всего. Не представляю, как он сможет на том же заводе порядки проверять.

– Генерал Гастев? Градоначальник? Господин Картко? – перечислил я.

– Не-а, – покачал головой мой контрразведчик, – каждый из перечисленных господ легко справится с возложенными на него обязанностями, но только в своей сфере.

Анзор, в начале этого разговора выглядевший напряженно, вдруг развеселился и расслабился. Согласен или нашел как отмазаться? Зная своего друга, не сомневаюсь… в последнем. Значит, есть человек, о котором я еще не подумал. Кто же он, черт его побери?! Задумался, но на ум никто не пришел.

– Ладно, – махнул я рукой, – чего ходить вокруг да около! Давай говори, кто сможет тут рулить и имеет авторитет!

– Атаман Ожаровский или граф Кутайсов? – задал вопрос мой друг.

– Не подходят, – отрицательно покачал я головой. – Владимир Федорович – хозяйственник весьма условно, а Павел Ипполитович не желает играть в политика.

Певичка со сцены пошла между столиками, то и дело будто случайно вскользь касаясь бедром кого-нибудь из посетителей мужского пола; в ее голосе звучат страсть и обещание жаркой ночи. Мы с Анзором невольно замолчали и стали за дамой наблюдать.

– Марта не выдержит, – пробубнил мой друг, – минуты не пройдет, как она взашей выгонит эту девку, да еще управляющему влетит, что такую вертихвостку пригласил.

– Биться об заклад не стану, – хмыкнул я. – Впрочем, певичка выбрала не то время и место для своей песни. В конкурирующих заведениях она бы имела успех. Кстати, что ты про ту дамочку разузнал?

– Ты про госпожу Беляеву? – уточнил Анзор.

– Не люблю, когда люди возникают словно из воздуха и сразу выбиваются в заметные фигуры, – ответил я и кивнул в сторону поднявшейся со своего стула владелицы заведения: – Сейчас певичку отправят на предназначенный ей этаж.

Марта подошла к поющей, предварительно поманив своего управляющего, сказала пару слов и вернулась к ротмистру. Исполнительницу песен выставили из ресторана на улицу в том виде, в котором та пела. Гм, немного жестоко, а мы с Анзором ошиблись, Марта оказалась взбешена таким поведением певички, хотя внешне по лицу владелицы заведения этого и не скажешь.

– Госпоже Беляевой рекомендовали свои заведения переименовать в дома терпимости, та поупиралась, но согласилась, – ответил Анзор. – Короче, она обычная мадам-сутенерша, решившая замаскировать истинное назначение своих вертепов. Промышляла в Одессе, но ее изгнали из-за нечестного ведения дел.

– Откуда такие деньги? – коротко уточнил я.

– Доподлинно неизвестно, но долгов за ней не числится, – пожал плечами мой контрразведчик. – Иван Макарович, не волнуйся, за этой Оксаной присматривают, если что-то выплывет, то сразу сообщат. Ведет она себя тихо, в политику не суется, допускаю, что хотела стать уважаемой дамой, беря пример с Марты. Вот только старые привычки не дают покоя, эксплуатирует девиц, вместо того чтобы заниматься ресторанным бизнесом.

Да, как ни банально, но у Марты есть немало девочек, обслуживающих клиентов. Стоят игорные столы и рулетки в ее заведениях, но это все побочное, основное – первый этаж и ресторан, где подают вкусную пищу и устраивают торжества. Марта уважаема и приглашения на приемы получает, хотя и допускаю, что из-за нашей дружбы у нее дела идут так хорошо.

– Следите за этой Оксаной и копайте в ее прошлом, что-то с ней не так, – подумав, дал распоряжение Анзору.

Подспудно что-то не дает покоя, не верю, что с этой дамой все так просто. Контрразведчик до истины не докопался, но если продолжит рыть, то обязательно отыщет. Впрочем, он не сам этим занимается.

– Хорошо, тогда вновь попрошу тщательнее проверить эту мадам, – задумчиво кивнул Анзор. – Пожалуй, привезу пару девиц, что в Одессе работали с госпожой Олесей.

– Опять-таки за газетчиками необходимо следить, того и гляди тиснут какую-нибудь статейку, которая не ко времени и на пользу врагу придется, – возвращаясь к первоначальному разговору, намекнул я.

– Ты про то, как императрица со свитой уезжали? – поморщился Анзор.

Его больная мозоль, недоглядел, что три газетенки тиснули одинаковые статейки, где говорилось, что владычица Российской империи плакала навзрыд, прощаясь с обаявшим ее Хозяином Сибири. Материал так подан, что и не подкопаться. С одной стороны, сделан упор на то, что Ольге Николаевне здесь все очень понравилось, она осталась довольна как увиденным в ходе визита, так и достигнутыми договоренностями. Второй же посыл – о том, что между ней и мной возникла какая-то связь, о которой простому народу лучше не знать. Ага, как же… слухи вспыхнули тут же, как пожар в засушливое лето. Дошло до того, что уже обсуждается, какой получится у нас наследник или наследница. Мол, недаром оба крестными выступили! Когда прочел, немедленно отыскал Лису-Марию, поселившуюся у моей сестры.

– Вот на хрена? – положил газетенку перед ней.

– А что такого? – пожала плечами Катерина. – Ольга Николаевна эмоций не сдержала, когда прощалась, это многие видели.

Крыть особо нечем, у императрицы и впрямь пара слезинок в глазах блеснула. Причину не знаю, допускаю, что ей что-то Катька шепнула, а моя пресс-секретарша масла в огонь подлила. Они Ольгу Николаевну провожали и на перроне о чем-то переговорили. Я тогда с Еремеевым общался, и спина у меня вдруг зачесалась, хорошо хоть икать не начал. Верная примета – подлянку мне приготовили…

– Не только, – ответил я Анзору и потянулся за лежащим на столе портсигаром, – необходимо присматривать и за обстановкой в Сибири, чтобы на корню пресечь появление политических идей, подрывающих устои общества.

– Значит, ты решился на вояж, но брать меня с собой не желаешь, – резюмировал Анзор, а потом продолжил: – Остаться вместо тебя никак не могу, это тебе отлично известно. Следовательно, придется делать совместное управление, что-то типа того, когда все сообща в Екатеринбурге смотрели за порядком в твое отсутствие. Сейчас же пытаешься заручиться моей поддержкой, а совсем недавно переговорил с Гастевым и Картко. Не удивлюсь, если и с графом Кутайсовым разговор уже состоялся. Насчет банкира и градоначальника – не уверен, но они роли играют менее значительные, и их голоса – не решающие. Все верно?

– Да, – согласился я, неожиданно понимая, что на самом-то деле уже вел подготовку к своему отъезду.

Да и как иначе, если начнутся боевые действия, а я в глубоком тылу буду получать донесения о действиях нашей техники. Как ни крути, а ставка на танки и самолеты сделана крупная.

– Иван Макарович, вы забыли об одном господине, который вмиг решит большинство проблем, – широко улыбнулся Анзор. – С ним я уже имел предварительный разговор, подозревая, что со дня на день вы отправитесь в Питер. Его фигура устроит всех, в том числе и журналисты не станут борзеть.

Мысленно перебрал всех кандидатов и… нет такого человека!

– Кого предлагаете, господин начальник контрразведки? – поинтересовался я.

– Отца Даниила, – коротко ответил тот и стал следить за моей реакцией.

Хм, честно признаюсь, кандидатуру священника, что сберег для меня наследство, не рассматривал по нескольким причинам. Одна из них – стойкое нежелание самого́ святого отца заниматься политикой. Хотя… это он на словах так говорит, а на деле подталкивал меня занять место царя Тартарии. Вторая причина – банальна: священнослужитель занят прихожанами и отвечает за производство золотых монет. Да и резковат он в миру, с тем же банкиром не смог договориться.

– Понимаю, о чем думаете, ваше высокопревосходительство, но кандидатура отца Даниила устроит всех. На власть он не претендует, а за порядком присмотрит в лучшем виде. С недавних пор его слово ценится не меньше вашего, – продолжил Анзор.

– Допустим, – потер я подбородок. – Но с ним необходимо оставить доверенных людей, на которых всецело могу положиться.

– Жало? – вопросительно предложил Анзор своего помощника. – Он и меня заменит, да и с определенными людьми сумеет переговорить при надобности.

Ну, я-то рассчитывал оставить Анзора в Екатеринбурге, но мой контрразведчик приводил различные доводы, в том числе и тот, что Александр Анзорович не справится с задачами в Санкт-Петербурге, коли таковые возникнут. В том числе и когда отправимся на строящиеся аэродромы, ведь там может потребоваться определенная авторитетность для решения некоторых вопросов с позиции силы. Конечно, я не сторонник методов, на которые намекал контрразведчик и бывший, чего уж там, вор, до сих пор известный и уважаемый в соответствующих кругах, но, взвесив все «за» и «против», согласился на его предложение. Переговорил с отцом Даниилом. Священнослужитель, как ни странно, отнесся спокойно к моему предложению присмотреть за обстановкой на территории Сибири во время моего отсутствия…

Поезд медленно плетется, мы с Анзором бо́льшую часть времени дрыхнем, мои охранители перекидываются в картишки. В вагоне больше никого, если не считать симпатичной проводницы, к которой за сутки подкатывали все господа, за исключением Анзора и меня. Лиза всем отказала, но, каждый раз предлагая принести в наше купе чай или кофе, смущается и краснеет.

– Иван, и чего ты теряешься? – дымя папироской, спросил Анзор. – Могу на часок пойти с нашими охранниками в картишки перекинуться.

– С чего это ты решил, что дамочка на меня запала? – поинтересовался я.

– Ой, – отмахнулся тот, – когда ты рядом, то охмурить дамочку очень сложно. Они же на тебя смотрят как на объект вожделения. И потом, с Ольгой Николаевной не скоро свидишься, и не факт, что останетесь вдвоем.

– И как тебя Сима отпустила?.. – задумчиво посмотрел я на приятеля.

– Зарок дал, – горестно вздохнул Анзор. – Без причины не волочиться ни за одной из дам, а в увеселительные заведения не ходить вовсе.

– Поверила?

– Обижаешь! – покачал он головой. – Слово я привык держать.

– Ага, но теперь лихорадочно прикидываешь, как бы и овцы остались целы, и волки сыты! – рассмеялся я.

– Угадал, – хмыкнул он, а потом серьезно спросил: – Ваше высокопревосходительство, а нет ли у вас какого-нибудь ответственного задания для меня? Готов своим телом пожертвовать и кого-нибудь соблазнить.

– Может, к машинисту тебя послать, чтобы паровоз быстрее тащился? – предположил я и рассмеялся в голос, видя помрачневшее лицо приятеля. – Шучу! А на самом деле, боюсь, некогда тебе окажется по увеселительным заведениям шляться.

И вот мы оказались в Санкт-Петербурге. Город встретил мелким дождем и туманом, погодка не радует, но нет изнуряющей жары, что уже неплохо. Пока мои охранители занимались разгрузкой автомобилей, я решил отправиться пешком в отель «Шмидт-Англия». Анзор остался на перроне, поленившись, и пообещал приехать быстрее, чем я пешком доберусь. Со мной отправились два охранителя в звании подпоручиков с автоматами за спинами. Минут двадцать шли по улицам города и рассматривали его. Красивые здания, булыжные дороги, но кое-где есть бетонное покрытие, автомобилей немного, народ неулыбчивый и общая атмосфера под стать моросящему дождю с ветром.

– Ловим извозчика, – решил я и кивнул одному из охранителей.

Не успел подпоручик подойти к краю проезжей части, как, пересекая под прямым углом широкую дорогу и подрезая всех участников движения, к нам ринулась пролетка. Извозчик, нахлестывая лошадку, не хотел упускать клиентов, а на дорожные правила ему наплевать. Прохаживающийся неподалеку городовой с интересом наблюдает за рискованными маневрами экипажа, но в свисток дуть и возницу штрафовать явно не собирается. Н-да, порядка на дороге нет, кто первый – тот и прав… Минут пятнадцать тряски в пролетке, и мы у цели.

– Любезный, в вашем отеле остановились господа из Екатеринбурга, – подошел я к стойке портье, – подскажите, в каких номерах.

– А вы, господа, желаете снять номера? – с улыбкой спросил тот и пригладил напомаженные волосы.

– Возможно, – пожал я плечами, – если понравится обслуживание и вид из окон.

– Простите великодушно, я нигде раньше не мог вас видеть? – листая толстую книгу учета постояльцев, уточнил портье. – Вы у нас раньше не останавливались?

– Не приходилось, – коротко ответил я, увидев, что у крыльца остановился автомобиль и из него вышел Анзор.

Хм, контрразведчик нас и в самом деле опередил бы, не возьми мы пролетку. Мы вот вымокли, а мой друг сухой и довольный жизнью, что-то весело напевает и поднимается по ступенькам. Вошел в услужливо распахнутые швейцаром двери и что-то тому сказал, сунул монетку и направился к стойке, не обращая внимания на согнувшегося в поклоне пожилого слугу. Увидел меня с охранителями и усмехнулся, подходя:

– Ваше высокопревосходительство, неужели изволили пролетку взять?

– Моросит же, – коротко ответил я.

– Господа, прошу простить, что вмешиваюсь, – подошел к нам средних лет господин в костюме. – Управляющий отелем, Илья Яковлевич Самковский. – Он склонил голову. – Чем могу помочь?

– Любезный, мы желаем узнать о неких господах, что тут остановились, – хмыкнул я, прекрасно понимая, из-за чего портье тянул время.

– К величайшему сожалению, мы не даем справок неизвестно кому, – улыбнулся управляющий. – Конечно, если принесете запрос из полиции, то…

– Не хами, – процедил Анзор, перебив Илью Яковлевича. – Мы издалека и не собираемся тут лясы точить. Нам необходимы господа Бубнов и Терешкин с сопровождающими.

Управляющий и портье переглянулись, словно пытаясь решить какую-то задачу.

– Они вроде бы предупреждали, что их могут спрашивать… – неуверенно произнес портье.

– Позвоните в их номера и уточните, – приказал управляющий своему подчиненному. – Если господ ожидают, то велите проводить, если же не захотят видеть, – он наигранно вздохнул, – то мы ничем не сможем помочь, у нас на этот счет строгие правила.

– Это вы еще с нашими законами не знакомы, похоже, – оскалился Анзор и бросил портье: – Звоните, любезный, и передайте, что в холле дожидается Хозяин Сибири!

А вот теперь, когда работники отеля побледнели, сразу стало ясно – узнали и мысленно заказывают помин собственной души. Опростоволосились они крупно, так встретить высоких гостей – это ж умудриться надо! Правда, мы одеты с Анзором непрезентабельно, в обычные кители без знаков различия, а что подпоручики рядом с непонятным оружием, так это не показатель статуса. Откуда тут могли знать, что я не гонюсь за почестями и не обвешиваюсь регалиями?

Портье, заикаясь, что-то лепечет по телефону. Управляющий о чем-то распинается и просит его простить и извинить. Анзор ему что-то тихо на ухо шепнул, и бледный господин Самковский аж позеленел. Неужели мой друг свои негласные титулы назвал? Или наплел, что я скор на расправу?

– Так нас проводят? – задаю вопрос, понимая, что портье толком ничего в телефонную трубку сказать не может, что-то мычит и заикается.

– Да-да, пройдемте, – согнулся в поклоне управляющий.

– Иван Макарович, может, нам заодно и номера посмотреть, которые тут могут предложить? – обратился ко мне Анзор.

– Можно, – пожал я плечами, – но после встречи с господами Терешкиным и Бубновым. Посмотрим, что и как.

Вышеназванные господа встретили нашу компанию в одном из номеров. Небриты, рубахи у обоих застегнуты криво, от каждого разит перегаром, и в номере витает тяжелый запах, явно пару дней пили не просыхая и курили не продыхая.

– Свободны. – Я махнул рукой управляющему, и того словно ветром сдуло.

Готов поспорить, что он побежал докладывать о моем приезде владельцу отеля и вместе с ним решать, как со мной себя вести. Ну-ну, поглядим, правда, сейчас передо мной стоят два деятеля, про которых никогда бы не подумал, что в запой уйти могут.

– Это как же понимать, Василий Андреевич? – сделал расстроенное лицо Анзор. – Катерина Макаровна ваших детишек нянчит, Хозяин Сибири важную миссию доверил, а вы тут пьете-с!

– Виноваты… ик! – ответил муж моей сестры. – Сорвались, нервы ни к черту.

– Еще раз подобное увижу, – подошел я к своему главному конструктору и взял того за пуговицу на рубашке около горла, – закодирую к чертям собачьим! Вы у меня, зятек, ни глотка спиртного не сделаете, даже по великим праздникам и торжествам. Ну-ка быстро приняли холодный душ, и чтобы через пять минут могли связно рассказать, что тут происходит!

Анзор под локоток взял Терешкина и, уточнив у него, где тут ванная комната, повел в ту сторону. А господин Бубнов стоит морщится, губы поджаты, на лице извиняющаяся улыбка:

– Ваше высокопревосходительство… простите, я виноват, недоглядел, что Василий Андреевич пить не умеет… Он мне что-то такое говорил, мол, не любитель зеленого змия, но… – Иван Григорьевич вздохнул, пригладил бороду, руками развел и продолжил: – Мы с вашим зятем обсуждали узлы и конструктивные особенности субмарины, которую собираемся строить. Спорили, ругались, ну и в запале, так сказать, работы решили промежуточные итоги отметить. Выпили-то всего ничего, а господина Терешкина немного развезло.

Я молча прошелся по номеру, остановился у стола, на котором приличное количество пустых бутылок, несъеденная закуска, пара пепельниц, набитая окурками. Ну, господин Бубнов сумел себя в руки взять, опыт, как говорится, не пропьешь.

– На чертежи взглянуть могу? – задаю вопрос, хотя и не знаю, для чего это нужно.

– Да, конечно, – кивнул господин Бубнов и нетвердой походкой прошел к окну, рядом с которым на полу разложены листы бумаги. – Вот полюбопытствуйте, только не перепутайте последовательность, потом долго придется разбираться.

«Хм, они действительно работали над схемой подводной лодки и сделали немало…» – сумел я оценить увиденное. Господа прямо так на полу и чертили, в том числе и карандаши тут же затачивали, а чтобы прислуга при уборке им бумаги не перепутала, то и горничной запретили заходить и в номере убираться. Ну, в любом случае это лучше, чем если бы я застал тут оргию или вытаскивал господ конструкторов из увеселительного заведения. Объясняйся потом с Катькой, что муженек ей рога наставил. А так – побухал человек, когда занимался выяснением важного дела, с кем не бывает… Тем не менее сестрице, пожалуй, и этого знать не стоит. Господин Терешкин без нее скучал и с головой ушел в работу по проектированию субмарины. Такова официальная моя версия. Это я вслух и объявил, когда появились Анзор с бледным моим зятем.

– Бумаги разберите и в стопки сложите, после чего пригласите прислугу, чтобы убралась, мы вас дожидаемся в ресторане. На все про все – полчаса, – приказал я и направился на выход.

– И оденьтесь нормально, а еще лучше – если и душ успеете принять, – хмыкнул за моей спиной Анзор.

Выйдя из номера, я обратился к своим охранителям:

– Господа, присмотрите за конструкторами. И пусть кто-нибудь узнает, где их охрана. Чем она тут занимается?

– Ваше высокоблагородие, будет сделано! – ответил поручик, который у меня за действия охранителей отвечает.

Спустились в ресторан, расположенный на первом этаже, и заказали обед. Настроение не то чтобы испорчено, нет, могло быть и хуже. Подумаешь, господа конструкторы увлеклись и, решая технические задачи, вино пили. Главное, чтобы не усугубляли и в привычку такое действие не вошло. Если за господина Бубнова переживать как бы нечего, то вот Василий Андреевич как-никак уже родня, и за Катьку обидно. Правда, уверен, моя сестрица мгновенно своему муженьку мозги прочистит и на путь истинный вернет…

– Иван Макарович, о чем задумался? – спросил Анзор.

– Как считаете, какой сделать первый шаг? Встретиться с владельцем доков или заручиться поддержкой силовых ведомств? – спросил я.

Мой статус, пусть и подтвержденный императрицей, которая еще и широкими полномочиями наделила, не такой и понятный для общества. Конкретика в документах не прописана, а общие слова трактовать можно двояко. Не удивлюсь, если начнется бюрократия и уточнение того или иного моего решения. Так-то и черт бы с ним, финал окажется тем же, что я и запланировал, но на него потратится большее время, а у нас с этим напряг.

– Ваше высокопревосходительство, что толку от моих советов? – хмыкнул Анзор. – Все равно же сделаете так, как сочтете нужным.

Гм, ну, согласен: решающее слово за мной, но он-то мог бы и посоветовать… Пока размышлял, а не стоит ли на друга обидеться, к нашему столику направились два представительных господина. Подпоручик из моей охраны им путь загородил и о чем-то коротко переговорил, а потом к нашему столику подошел и доложил:

– Ваше высокопревосходительство, господа желают выразить вам свое почтение и переговорить. Один представился губернатором Санкт-Петербурга, генерал-майором Драчевским Даниилом Васильевичем. Второй господин является одним из владельцев отеля и назвался Отто Гельмутовичем по фамилии Шмидт.

– Негоже генерал-майора заставлять ждать, как и хозяина этого дома, – хмыкнул я и отложил с сожалением ложку, понимая, что отобедать пока не удастся. – Пригласи господ к столику, – велел охранителю и встал со стула.

Анзор повторил мои действия, и к нам подошли эти двое. Генерал-майор – в гражданской одежде, френч кое-где в пятнах и пыли, но дорогие запонки с манжет рубашки выглядывают, да и внешний вид господина не оставляет сомнений, что он имеет немалый чин. Не очень высокий, лысоватый, с длинными усами и бородкой клинышком, лет под пятьдесят на вид, Даниил Васильевич внимательно нас с Анзором разглядывает. Второй господин одет по последнему слову моды, невысок, молод, чисто выбрит и – с заискивающим взглядом.

– Господа, рад приветствовать вас в Санкт-Петербурге, – проговорил губернатор и прищурился: – Простите великодушно, но не могли бы вы предъявить свои сопроводительные документы, чтобы не возникло недоразумений? Конечно, сходство с газетными фотоснимками очевидно, но, простите еще раз, времена нынче сложные.

– Понимаю, – чуть улыбнулся я и достал документы из внутреннего кармана. – Извольте, – протянул губернатору.

– Благодарю вас, ваше высокопревосходительство, – отдал мне бумаги Даниил Васильевич, бегло их просмотрев.

– Господа, прошу принять искренние извинения за тот вопиющий инцидент, который произошел из-за нерадивости моих служащих. Поверьте, они уже раскаиваются, а наказание не заставит себя ждать! – приложив к груди руки и преданно пожирая меня глазами, заявил Отто Шмидт.

– Не стоит никого наказывать, – хмыкнул я, – ваши люди действовали как принято и не виноваты, что на нас нарвались.

– Готовы предоставить вам и вашим людям лучшие номера в отеле за половинную стоимость, – продолжил Отто. – Если вы согласитесь, то побегу и лично все проверю!

– Остановимся, – согласился я, но предупредил: – На какой срок – не могу сказать, зависит от обстоятельств.

Отто радостно закивал, заверил, что нам в отеле понравится и мы не захотим его покидать. Для этого он готов в лепешку расшибиться и чуть ли не лично прислуживать и выполнять любые капризы. Чем-то мне это напомнило комедию Гоголя «Ревизор», за тем исключением, что мы прибыли не для проверки и занимаем настоящие высокие должности. После того как владелец отеля и впрямь убежал, мы с Анзором и губернатором расселись за столиком.

– Даниил Васильевич, вижу, вы с какого-то строительства к нам приехали, – обратился я к Драчевскому. – Думаю, и не обедали еще. Прежде чем переговорим, не соблаговолите ли составить нам с моим начальником контрразведки компанию? – кивнул я на стол с уже остывающими блюдами.

– С удовольствием, ваше высокопревосходительство, – согласился тот. – С утра в бегах, инспектировал несколько километров новых трамвайных путей. Город развивается, чуть ли не каждый день что-то новое открывается.

Хм, пожалуй, следует внимательно присмотреться к благоустройству Питера. Этак получится, что мы в Сибири успокоимся на достигнутом и нас в скором времени превзойдут. Если вспомнить что-то из вновь построенного в Екатеринбурге, то сразу упираемся в военное дело. Нет, те же дороги, парки и скверы, небольшие фонтаны строятся, негласная столица Сибири развивается, но не так сильно, как хотелось бы. Ведь могли бы городской транспорт запустить, для горожан он большое подспорье. Платить извозчикам не каждый способен. Впрочем, а так ли нам трамвай необходим, когда есть более доступный транспорт? Почему не развито автобусное движение? На первый взгляд, оно выгоднее, не надо ни рельсов, ни столбов с проводами, и маневренность выше… Следует дать задание господину Маркову, пусть с банкиром рассчитают и предоставят проект. Велеев не даст градоначальнику глубоко запустить руку в казну, поэтому пусть-ка вдвоем поработают…

За размышлениями мы покушали, а когда принесли кофе, то и к разговору приступили, за обедом-то реплики насчет погоды, того, как добрались, цен на то или иное – не в счет.

– Даниил Васильевич, предлагаю друг к другу обращаться по имени-отчеству, а то величание чинами и званиями между фактически равными по статусу – как-то оно… – я щелкнул в воздухе пальцами, – сухо и официально.

– Хорошо, Иван Макарович, не откажусь и, признаюсь, польщен такой оценкой, – кивнул губернатор.

– Наверняка вы в курсе, из-за чего нам пришлось в ваш город прибыть, – продолжил я. – Обстановка вокруг Российской империи, к сожалению, накаляется. Имеются сведения и о готовящемся вторжении Альянса. Даниил Васильевич, скажите, неужели вам об этом не известно?

– Гм, Иван Макарович, сами понимаете, что слухов ходит много, а какие из них соответствуют действительности – вопрос! Вы же говорите о том, что еще и не произошло. Уверен, если на нашу территорию враг сунется, то мы его побьем, как уже случалось неоднократно. Силу русского духа и оружия никому не сломить! – ответил генерал-майор.

Да, в данный момент он выступил не как губернатор, чем я и постарался воспользоваться:

– Так почему же нам ставят препоны в производстве техники для нужд армии и флота?! Сила духа – хорошо, не поспорю, но насчет оружия вопрос открыт! Если посмотреть, чем та же Британия на море владеет, то нашим морякам придется несладко! Или вы считаете, что британские пушки испугаются доблестного русского штыка?!

– Согласен, кораблей у британского флота больше, – кивнул губернатор. – Но моя власть не распространяется на владельцев заводов и фабрик. Могу их просить пойти навстречу, но выплачивать из губернской казны суммы, которых там нет… – Он развел руками.

– А что насчет авиазавода? – поинтересовался я, понимая, что губернатор не намерен помогать в строительстве субмарины.

– Я принимал посетителя с таким вопросом от вашего имени… – Губернатор сделал небольшой глоток кофе. – Никаких препятствий для строительства не вижу, и если укажете, где собрались производством заняться, то готов выделить земли. Арендную плату городу платить придется, но можно рассмотреть льготы и субсидии.

– Охренели? – сравнительно мягко спросил я, а потом продолжил, заводясь: – Какая, к чертям, аренда земли?! Завод предназначен для нужд империи! Или с военной летной школы вы захотите тоже мзду получить? Даниил Васильевич, не стоит меня разочаровывать! До завтра подготовьте предложения, где начнется сборка самолетов, желательно на уже построенном заводе, чтобы его переоборудовать как можно быстрее. Определенные требования таковы: обустройство взлетной полосы; крытые склады для хранения материалов, деталей и узлов; непосредственная близость железной дороги. Под летную школу выделить здание поблизости, минимум в три этажа, и приступить к его переоборудованию – устройству учебных классов, где будущие юнкера смогут незамедлительно приступить к освоению летного дела. Невыполнение данного приказа буду считать саботажем и пособничеством врагу.

– Летную школу, если последует приказ из Генерального штаба и выделят финансирование, организуем в кратчайший срок. С авиазаводом, к которому вы высказали определенные требования, сложнее. Владельцев производств никто не обяжет бесплатно передавать свои земли с постройками. И, как ни печально, но за все необходимо платить. Не перечислит казна денег, так ничего и не будет, – хмуро, но твердо ответил губернатор, не испугавшись моей угрозы.

– Работать бесплатно или у кого-либо отбирать, что они создали, не собираюсь. От вас прошу поддержку и помощь в пределах разумного, – произнес я и внимательно посмотрел на губернатора.

– С таким вашим подходом, – мы сработаемся, – уважительно кивнул Драчевский. – Думаю, завтра сможем конкретно переговорить. Где вам будет угодно встретиться? Хотите, могу прибыть в отель.

– Позже решу, сейчас поедем в доки, посмотрю, что там и как, – неопределенно ответил я, давая понять, что разговор окончен.

Генерал-майор понял меня правильно, рассиживаться не стал и откланялся, сославшись на занятость. Мы с Анзором обменялись мнениями о губернаторе и пришли к выводу, что господин Драчевский не прост, но и не подхалим и дело свое знает. Конечно, может, следовало вначале свести знакомство с высшим светом Санкт-Петербурга, наладить связи, заручиться поддержкой полиции, но на это уйдет не одна неделя, которых у нас в запасе нет.

Взял с собой господина Бубнова, и отправились в доки. Терешкину велел отсыпаться, толку от него сейчас никакого, хотя он и пытается выглядеть готовым к работе. Прежде чем направиться по нужному адресу, велел по городу покататься. Действительно, Санкт-Петербург развивается, но как-то местами, нет цельной картины. За красивыми зданиями, если сворачивали с центральных улиц, сразу же бросались в глаза унылые фасады других домов, требующих ремонта. Нет, великолепные особняки есть, ничего не скажу, но их мало. Город оставляет двойственное впечатление, и особенно портят его отвратительные дороги; теперь понимаю, почему императрица так впечатлялась Екатеринбургом…

Охрана не стала препятствовать нашему автомобилю, и на территорию порта пустили без разговоров. Уж не знаю, что на служивых подействовало – мой чин или охранители с автоматами. В кабинет владельца также попал без задержек, у меня сложилось впечатление, что господин Пергин о моем приезде уже знал и к визиту готовился.

Глава 16

Планы под вопросом

Карла Фридриховича, владельца и управляющего судостроительными доками, могу понять и в какой-то мере войти в положение. Он продемонстрировал мне гарантийные письма от казначейства, соглашение на постройку подводных лодок, накладные на покупку различных материалов, зарплатные ведомости, а потом, скрестив руки на груди, заявил:

– Ни рубля мне не перечислили! Вкладывал собственные средства и силы. Мотал нервы поставщикам, просил, умолял и унижался, надеясь погасить долги после получения обещанных средств. И что? Что, я вас спрашиваю?! Мне приходит депеша: мол, извините, глубокоуважаемый господин Пергин, но все договоренности казначейство в одностороннем порядке расторгает! Другими словами, меня обанкротили! Нет, конечно, за мной оставили право подать в суд на возмещение потраченного из личного кармана. Да, упреждая ваш вопрос, я несомненно выиграю дело, но пройдет достаточно времени, чтобы уже и всего лишиться!

– Уважаемый Карл Фридрихович, – листая бумаги, начал я разговор, – начнем с того, что я к казначейству империи не имею никакого отношения.

– Да-да, знаю! – отмахнулся тот. – Посмотрите на меня внимательно! Я старый и больной человек, когда-то начал ходить в море простым матросом, а потом до боцмана дослужился! Сколотил небольшой капитал и стал строить лодки. Сперва ялики, потом катера, а вскоре и большие суда. Радуюсь, как дитя, когда из доков на воду спускается судно, но теперь уже этого не видать!

Гм, на вид господину Пергину лет под шестьдесят, никогда бы не подумал, что он часть жизни на кораблях плавал… э-э-э, да – ходил, если точнее. Передо мной сидит настоящий промышленник, в приличном костюме, с модной стрижкой, правда, волосы большей частью седы.

– Есть два варианта, – спокойно отвечаю, – мы строим субмарину совместными усилиями или же вы продаете мне доки. Часть средств готов выплатить немедля, а на остальную сумму выдам вексель Сибири.

– Иван Макарович, я слышал, что вы человек слова и дела, – прищурился Карл Фридрихович, – но я с вами не работал и верить каким-то векселям не могу. Простите, но у меня семья, внуки. – Он отрицательно покачал головой. – Нет и еще раз нет! Доки не продам, а строить если и соглашусь, то лишь после полного погашения долгов со стороны имперской казны.

– Гарантии императрицы вас устроят? – поинтересовался я. – Повторюсь, часть затрат я готов компенсировать немедля, исходя из вашего тяжелого финансового положения, в которое вы попали из-за казначейства. Нам необходимо приступать к реализации проекта, каждый час простоя ставит под сомнение успех всей морской операции.

Тут преувеличиваю, пытаюсь заинтересовать владельца доков. Хотя и мелькала мыслишка, чтобы выкупить его долги, коих, как понимаю, он наделал много. И тут не только имперский заказ, подозреваю, что и прочие проекты господина Пергина малоокупаемы.

– Гм, Иван Макарович, мне вы представлялись этаким рассудительным господином, – потер гладковыбритую щеку Карл Фридрихович. – Неужели вы считаете, что две подводные лодки, которые планировалось спустить на воду, могут оказать хоть какое-то сопротивление британскому, не побоюсь этого выражения, подводному флоту? Мы же в общих чертах повторяем разработки наших конкурентов и ничего нового не изобретаем.

Я медленно достал портсигар, попросил разрешения закурить, оттягивая ответ. Решаю, стоит ли раскрывать карты и замысел насчет субмарины. Карл Фридрихович, конечно, в любом случае о ней узнает, даже если мы и не договоримся. У него в доках останутся доверенные люди, которые сразу с ним поделятся.

– Проект претерпел изменения, – ответил я, не став скрывать истину, – вместо двух лодок мы построим одну, водоизмещением раз в пять больше. Большего говорить не стану, достаточно этого намека на размах строительства.

– Постойте-ка, не может этого быть, – нахмурился господин Пергин и что-то себе под нос стал шептать.

Кое-какие цифры слышу, это он пытается представить масштаб «бедствия». Такую громадину на сегодня никто не осмелился строить, но через несколько десятков лет подводные лодки надводным водоизмещением около шестисот тонн уже будут отнесены к среднему классу.

– Решайте, вы с нами или нет, – выпустил я табачный дым к потолку.

– Хотелось бы увидеть чертежи и схемы, – ответил владелец доков, а потом со своего места поднялся и по кабинету заходил, продолжая сам с собой вести разговор. Вот он резко остановился и уточнил: – Лодка будет отнесена к военному флоту?

– Разумеется, – кивнул я.

– А какова расчетная мощь двигателей? Глубина погружения и…

– Карл Фридрихович, побойтесь бога! – перебил я его. – Точные технические характеристики не знаю. Не могу даже сказать, сколько торпед понесет на своем борту субмарина. Мы ведь обсуждаем с вами саму возможность строительства и вашего в нем участия. Не хочу показаться наглецом, но субмарину мы все равно построим в ваших доках, с вами или без вас. Векселя, которые вы выдали, скуплю, а потом предъявлю к оплате, да еще и процент наброшу за неустойку. По моим прикидкам, за пару недель управлюсь. – Тут блефую, но не может у него не иметься долгов!

Господин Пергин на меня недоуменно посмотрел, а потом расхохотался. Смеялся долго, даже икать начал. Затем Карл Фридрихович налил себе стакан воды и мелкими глотками, разбрызгивая капли на одежду, стал пить. Немного успокоился и сказал:

– Хватка у вас отменная! Все так, как про вас и рассказывают, но это очень хорошо! Признаюсь, я уже и позабыл, что не собирался строить подводные лодки, но если то, что вы рассказали, правда, то это все в корне меняет! Тем не менее, прежде чем продолжим разговор, я бы хотел взглянуть на чертежи и переговорить с тем же господином Бубновым. Как понимаю, Иван Григорьевич конструирует лодку и будет исполнять надзор за сборкой, как и раньше?

– Да, в том числе и с моими инженерами, – согласился я с его выводами. – Так мы работаем сообща?

– Склоняюсь к этому, – взял себя в руки владелец доков. – Необходимо осмыслить стоимость прожекта, финансирование и срок постройки.

– Разрешите позвонить? – кивнул я на стоящий телефонный аппарат. – Хочу пригласить господина Бубнова, пусть он вам в деталях все расскажет. Про затраты у него интересуйтесь, он же и мне доложит про расходы. Надеюсь, денег Сибири и того, что выделит имперское казначейство, нам хватит.

Господин Пергин усомнился в последнем, в частности, заявил, что пока со счета не снимет наличность или ее не переведет поставщику, то до последнего момента будет сомневаться. Ну, его можно понять, один раз уже кинули, как говорят в моем времени, так он уже во всем ожидает подвоха.

Ивану Григорьевичу объяснил по телефону задачу, правда, пришлось дожидаться около десяти минут, пока барышня-телефонистка соизволит нас соединить. Н-да, в Екатеринбурге со связью дело обстоит лучше, но там-то знают мой голос, может, поэтому мгновенно стараются с абонентом соединить.

– Иван Макарович, позвольте пригласить вас отужинать в моем доме, – на прощанье проговорил Карл Фридрихович. – Начинать такое большое дело и толком не познакомиться – непорядок.

Я взглянул на часы, прикидывая дальнейшие шаги.

– На сегодняшний вечер я планов не строил, – честно признался. – Хотел с дороги отдохнуть, чтобы завтра за дела взяться. В чем-то с вами соглашусь, дело грандиозное и сложное – в частности, вы еще не знаете сроки, в которые необходимо уложиться… – Тут я и сам не уверен, что они реальны. – Хорошо, ваше приглашение принимаю и обещаю прибыть. Во сколько и по какому адресу?

Господин Пергин назначил время в половине восьмого вечера, а адрес записал на листке, чтобы мы могли спросить, как отыскать нужное домовладение. Распрощавшись с Карлом Фридриховичем, я покинул его кабинет. В голове прочно засела мысль, которая не дает покоя. А не порю ли горячку? Субмарины необходимы – спору нет, но деньги можно вкладывать и в выпуск тех же самолетов, подготовку летчиков. На мой взгляд, отладить работу авиазавода, пусть и заново, но имея запас узлов и деталей, не так и сложно.

Господин Бубнов уверял, что из двух недостроенных подводных лодок он быстро соберет корпус для планируемой третьей, тем более что есть все необходимое для ее увеличенных габаритов. Установка оборудования (двигателей, аккумуляторов и торпедных аппаратов) зависит от их наличия. И тем не менее успеть за пару месяцев – нереальный срок. А не окажется ли вся эта гонка напрасной?..

– Василий Петрович, отвезите-ка меня в какой-нибудь ресторан, – попросил своего водителя, а потом уточнил: – Господин Анзор не объявлялся?

– Никак нет, ваше высокопревосходительство! – ответил подпоручик. – Где-то в центре мне попадалась вывеска ресторана, но не уверен, что смогу его отыскать.

– Тогда просто прокатимся, – пожал я плечами, а потом обернулся к сидящему на заднем сиденье поручику: – Сегодня в полвосьмого едем на званый ужин, со мной пойдете вы, Арсений Семенович, и еще двоих офицеров возьмем, на ваше усмотрение.

– Так точно! – ответил тот.

Следовало мне доки проинспектировать, чтобы понять, есть ли все же смысл затевать строительство. Хотя нет, пусть меня господин Бубнов проведет и все покажет. Сам пока вряд ли смогу разобраться.

Ресторан так и не нашли, решил ознакомиться с прессой и накупил газет и журналов. Надо сказать, получилась приличная такая стопка, не чета печатной продукции Екатеринбурга. С одной стороны, хорошо, разнообразие, но с другой – за таким количеством изданий хрен уследишь. И ведь в Сибири начинают появляться все новые и новые издания. Этак придется создавать штат из сотрудников, следящих за писаниной в прессе. А борзописцы совсем уже страх потеряли! Обсуждают визит императрицы в Сибирь и делают какие-то идиотские выводы. Точнее, в первой же статье наткнулся на измышления, что Ольга Николаевна, мол, совсем уже стыд потеряла и ради сохранения трона отправилась на поклон к держащему в жестком кулаке часть империи самозванцу. Бегло просмотрел статейку и зацепился за последний абзац: «Каким образом она сумела договориться – остается тайной за семью печатями. Автор свечку над ними не держал. Уважаемый читатель легко поймет, что господин Чурков славно постарался, так как получил неограниченные возможности, дарованные императрицей. До коих пор так будет продолжаться?»

– Вот же гнида! – буркнул я. – И ведь ни слова о военной помощи на случай нападения Альянса!

Газету смял и себе под ноги швырнул. За ней еще пяток листков такой же желтой прессы последовал. Какие-то сальные шуточки и наглые намеки. И куда местная полиция, жандармерия и контрразведка смотрят? Да тот же Ларионов за такую писанину должен город на уши поставить! Совсем же не так давно допустили до мятежа, а тут явное неуважение к власти, оскорбление и зубоскальство! Ладно бы еще факты приводили, так нет же, все на домыслах и слухах!

Однако, листая остальные газеты, я немного успокоился, в том же «Военном вестнике» уделено много внимания состоянию армии и флота империи, есть и критика, но в основном изложено все с патриотической позиции. Имеются и развлекательные журналы, где о политике нет ни слова, если не считать сплетен, кто с кем спутался из великосветских персон. Императрица если и упоминается, то в качестве мудрой правительницы – наставницы своих подданных. А вот про войну с Альянсом, кроме бравурных речей, толком никто не пишет и не сомневается в сокрушительном поражении неприятеля. Есть даже десяток интервью генералов, правда, подчеркну, что большинство уже в отставке. Такая подача информации никак не поднимет настроение тем, кто способен мыслить объективно и знает настоящее положение дел.

– Иван Макарович, не переживай, газет в Питер-граде с избытком, пытаются завлечь своими громкими заголовками, чтобы покупали, – прокомментировал появившийся в моем номере-люксе Анзор.

– Знаешь, я рассчитывал, что после подавления мятежа за тем, что печатают, стали пристально следить, – поморщился я. – Нет, что власть следует сменить – на это ни словом никто не намекает, что уже обнадеживает. Но времени с тех событий прошло всего ничего, такими темпами уже через полгода газеты опять запестрят статьями, что министры воруют и ничего не делают, а императрица не справляется с управлением страной.

– И тем не менее необходима причина, чтобы закрыть не понравившиеся вашему высокопревосходительству газеты и журналы, – не согласился со мной контрразведчик. – Иван Макарович, ты сам меня наставлял, что с прессой десять раз следует отмерить, а потом один раз кости переломать.

– Про кости речи не шло, – запротестовал я.

– Ой, да не важно! – отмахнулся мой начальник контрразведки. – Основной посыл понятен, и если разобраться, – он кивнул на ворох газет, лежащих на журнальном столике, – то ничего плохого не происходит. Или забыл, что не так давно печатали?

– Ладно, убедил, – кивнул я, а потом поинтересовался: – Что удалось узнать за столь короткое время?

Анзор по своим каналам наводил справки о губернаторе и владельце доков. Из Екатеринбурга своим знакомым звонил и давал задания по моей просьбе. Изначально хотел собрать информацию и только потом встречаться с господами Драчевским и Пергиным. Но так как генерал-майор сам нас отыскал, то и посещение доков я не стал откладывать.

– В общем и целом характеризуются положительно, – задумчиво ответил Анзор. – Господин Драчевский, разумеется, действует исходя и из своих интересов, но в сильном мздоимстве не замечен, из казны, естественно, приворовывает, но в пределах разумного. Наверное, если сравнивать с другими господами на аналогичных должностях, то никак не больше.

– А если провести параллель с нашим градоначальником, господином Марковым? – задаю вопрос, чтобы точно понимать ситуацию.

– Гм, ну, у Михаила Алексеевича чин заметно ниже и возможностей меньше, особенно в последнее время, – задумчиво ответил мой начальник контрразведки. – Иван Макарович, незапятнанным на таком посту можешь только ты находиться, да и то, не имей ты своих предприятий и заводов – неизвестно как бы дело повернулось. Усадьба требует денег, слугам – оплата, званые обеды и ужины – расходы, содержание детей, супруги и любовниц… – принялся перечислять мой друг, но я его перебил:

– Если про меня говоришь, то напомню, что я не женат и детей не имею, как и любовниц!

– Последние-то у тебя были, пусть не несколько сразу и не на постоянной основе, – парировал Анзор. – Подарки хочешь не хочешь, а делать приходилось.

– Не отвлекаемся от темы, – постучал я пальцем по подлокотнику кресла. – Что конкретно про губернатора тебе рассказали?

– Две любовницы, семья, работает на благо города от зари до зари. Обиженных хватает, но большинство горожан довольны правлением, да и делает он действительно много для города. Долги имеет, но небольшие, и погасить их в состоянии. Любит перекинуться в картишки, однако чувствует меру и на кон никогда ничего особо ценного не ставит, готов спасовать, если в своих картах не уверен, – наморщив лоб, явно кого-то цитируя, сказал Анзор.

– Работать с ним можно? – утвердительно спросил я и поделился собственным мнением: – На первый взгляд, Даниил Васильевич оставил приятное впечатление.

– Соглашусь, – кивнул Анзор. – А насчет работы – время покажет. Владелец доков – фанат морского дела, бывший моряк, волевой, основал все с нуля и ни от кого не зависит. Вредных привычек практически нет, семьянин, в карты не играет, любовниц не имеет. Однако долгов у него много, в это большую лепту внес заказ на подводные лодки, который потом отозвали. Господин Пергин на свой страх и риск закупил огромное количество материалов, приборов, рассчитывая ускорить процесс постройки, а деньги получить от казначейства империи. Не срослось, и в данный момент его легко за горло взять, как ты и предполагал, – достаточно выкупить долги, которые нам обойдутся в семьдесят процентов от номинала. Могу дать отмашку, и начнем переговоры: может, и меньше семидесяти процентов сторгуем.

– Не стоит спешить, – задумчиво ответил я и пояснил: – Карл Фридрихович знает свое дело, а наживаться на том, что он доверился гарантийным письмам, которые почему-то отозвали… – осекся и посмотрел на своего друга: – А еще кто-нибудь к долгам господина Пергина интерес проявляет?

– Думаешь, его специально кто-то под разорение подвел? – понял мою мысль Анзор.

– Очень на то похоже, – встал я с кресла и прошелся по комнате. – Отозвать гарантийные письма и не выплачивать причитающиеся ему за проделанную работу деньги – глупость со стороны казначейства. Какой бы чиновник на такой шаг ни пошел, у него должны иметься на то очень веские причины. Средства господину Пергину в любом случае казна возместила бы, да еще и с процентами, но лишь после разбирательства в судах, когда доки уже станут собственностью кого-то другого.

– Если твое утверждение верно, то этот «кто-то» очень высоко сидит, – резюмировал мой начальник контрразведки. – Заняться этим вопросом?

– Проследи, чтобы векселя не ушли на сторону, – попросил я, потом добавил: – Попробуй поискать того из высокопоставленных чинов, кто проявлял интерес к докам, но сильно не упирайся, это сейчас далеко не главное.

– Тогда я пошел, – пружинисто встал с кресла Анзор, взглянул на свои часы и уточнил: – На званом ужине мне находиться обязательно? Могу не успеть.

– Как сочтешь нужным, – пожал я плечами. – Возьму с собой охранителей и господ Терешкина с Бубновым.

– Насчет последних – не советую, – неожиданно заявил Анзор. – Их не приглашали, они могут оказаться лишними.

– Тогда уйдут, – пожал я плечами. – Знаешь, с одной стороны, мы в гостях, и следует придерживаться соответствующих правил, но так как мы делаем общее дело, то пусть здешние хозяева терпят, если какой-то мой шаг им не понравится.

– Никто не посмеет слова поперек сказать, – хмыкнул мой друг. – Честно говоря, я погорячился: вы, ваше высокопревосходительство, даже с цыганами заявиться на ужин можете.

– Иди уже! – с улыбкой отмахнулся я и подошел к телефонному аппарату. – Озадачу-ка я Ларионова нашими подозрениями. Может, он мне что-нибудь разъяснит.

– Мне подождать?

– Покури, десять минут погоды не сделают, – согласился я.

Связаться с Вениамином Николаевичем оказалось не так-то просто. Мой контрразведчик не дождался начала разговора и решил все же разузнать у местных знакомых, что и как. Наконец-то после примерно сорока минут ожидания со мной связалась барышня-телефонистка и заявила, что господин Ларионов согласен со мной переговорить.

– Соедините, – вежливо попросил я, понимая, что на телефонной станции не знают, что статусом я давно выше ротмистра, пусть и руководящего имперской разведкой и контрразведкой.

– Иван Макарович, что-то случилось? – послышался в телефонной трубке настороженный голос Вениамина Николаевича.

– Доброго дня, – поздоровался я.

– Гм, простите, забегался… конечно, доброго здравия, – чуть виновато ответил ротмистр.

– Ничего страшного не произошло, хотел у вас уточнить один момент относительно гарантийных писем казначейства владельцу доков, – сказал я.

– Честно говоря, что-то краем уха слышал, но не более того.

– Дело в том, что это все дурно пахнет. Отозвать выделенные казначейством средства далеко не каждому чиновнику под силу, тем более когда строительство шло полным ходом и закупались материалы. Поразмыслив, склоняюсь к мысли, что кто-то решил доки к рукам прибрать за бесценок. И, Вениамин Николаевич, вы должны понимать – такие решения принимаются очень влиятельными лицами, – заявил я, а потом поспешил добавить: – Бога ради, не подумайте плохого, никого обвинять не собираюсь, в жизни возможно все, в том числе чрезмерное усердие, плохо сказывающееся на деле.

– С такой точки зрения я не рассматривал сложившуюся ситуацию… – озадаченно ответил Ларионов после того, как выслушал меня и пару мгновений помолчал. – Справки наведу и если виновный отыщется, то дам знать. Хорошо?

– Считайте, мы договорились, – удовлетворенно ответил я. – Только есть еще одна просьба.

– Слушаю, – коротко ответил ротмистр.

– Ради подстраховки пусть пара влиятельных газет выпустит статьи, что императрица проявляет интерес к строительству заложенных судов. Для этого она даже распорядилась вызвать из Сибири известных инженеров-конструкторов и возложила обязанность следить за ходом работ на наместника Урала, – медленно произнес я.

– Сделаю, только вас ведь, Иван Макарович, уже давно все и везде величают Хозяином Сибири, – хмыкнул ротмистр. – Кстати, этот чин или титул, точно не уверен в правильности, уже и на соглашении вашем с императрицей указан. Подписи стоят, а значит, и должность вы занимаете такую.

– Без разницы, как и кто меня назовет, – отмахнулся я.

Пару минут еще поговорили, в том числе и о Марте. За владелицу ресторанов, как и за самого́ ротмистра я порадовался: все у них наладилось и, тьфу-тьфу, движется к алтарю. Правда, вновь Ларионов намекнул, что его невеста ни в какую не желает из Екатеринбурга в Москву перебираться. Пожалуй, в этой проблеме следует им как-то помочь. Самому, что ли, замутить ресторанный бизнес в столице и попросить Марту им поуправлять пару лет? Глядишь, вскоре и детишки у них с ротмистром появятся, и о возвращении в Сибирь уже речи не возникнет. Оставлю такой вариант на крайний случай, но, честно говоря, надоело смотреть, как эти двое друг другу нервы мотают.

Ровно в половине восьмого я с тремя охранителями поднимался по ступенькам крыльца небольшого особняка, в котором ярко освещены окна, а машин во дворе с десяток. Судя по тому, что здесь на дорогах легковых авто вообще мало, господин Пергин устроил не званый ужин, а торжественный прием, на котором, подозреваю, собралось чуть ли не все здешнее высшее общество.

– Господа, ваше высокопревосходительство, – поклонился слуга в ливрее, которая на размер больше. – Вашего появления ждут-с с нетерпением.

– Скажи-ка, любезный, а губернатор с супругой или нет? – задаю вопрос, чтобы убедиться в своих подозрениях. – Не хочется попасть впросак и делать комплименты не по адресу.

– Да, генерал-майор с супругой и дочерью, – ответил мне слуга и распахнул двери: – Прошу-с.

Господин Пергин меня в прихожей встретил, затараторил, что восхищен предстоящим грандиозным и амбициозным проектом.

– Почему такие высокопарные слова? – поинтересовался я.

– Господин Бубнов сам озадачен и удивлен, что многие решения, лежащие на поверхности, никто не воплотил в жизнь. В данный момент уже начато расширение силового каркаса той подводной лодки, что закладывалась изначально, – ответил Карл Фридрихович.

– Оперативно, – поразился я.

– Гм, ваше высокопревосходительство, простите, но есть один тонкий момент, – отвел глаза господин Пергин.

– Финансы, – догадался я. – Не переживайте, у Ивана Григорьевича есть вексель Сибирского банка за моей подписью. Из тех средств рекомендую погасить задолженность перед поставщиками.

– Да-да, господин Бубнов про деньги говорил, но их еще получить надобно, – тяжело вздохнул владелец доков. – Впрочем, надеюсь, завтра утрясем денежные вопросы, а сейчас – прошу, гости заждались! – Он указал на двери, из-за которых слышатся голоса, музыка и звон бокалов.

– У вас прием по какому-то особенному поводу? – задал я вопрос, когда служанка перед нами створки дверей распахнула.

– Э-э-э, Даниил Васильевич просил устроить в вашу честь торжество, – не стал лукавить господин Пергин.

Не люблю оказываться в центре повышенного внимания и выслушивать лестные комплименты, граничащие с подхалимством. С первых же минут мной стали восхищаться и превозносить до небес, словно я какой-то герой. От притворно-слащавых улыбок даже челюсть сводит. Правда, минут через десять, после того как губернатор и владелец дома меня познакомили с собравшимися господами и дамами из высшего общества, наступил долгожданный перекур. Да и то его инициатором выступил господин Драчевский, заявивший, что он просит прощения у всех и дозволения у меня решить пару вопросов.

– Слушаю вас, Даниил Васильевич, – устало произнес я, закуривая.

Мы с губернатором прогуливаемся по небольшому заднему дворику особняка.

– Ваше высокопревосходительство, не сочтите за наглость, но каков ваш официальный статус в городе? – спросил меня губернатор. – Честно говоря, ваше прибытие взбудоражило многих, поползли различные слухи и сплетни. Готов подать в отставку хоть завтра, только скажите.

– С чего бы так? – удивился я, а потом усмехнулся: – Или вы решили, что я претендую на вашу должность? Даниил Васильевич, побойтесь бога, зачем мне вас подсиживать?

– Слухи-с, – чуть облегченно выдохнул мой собеседник и руками развел. – Так повелось, что там, где вы появляетесь, все встает с ног на голову.

– А почему вы подумали, что я хочу занять ваше место? – решил уточнить я, а потом добавил, приложив руку к груди: – Очень любопытно! Иногда сплетни бывают такие, что и в бреду их не представить.

– Мне нашептали, что Хозяину Сибири необходимо закрепиться в центральной России, якобы есть такая договоренность с императрицей, что за помощь империи она должна чем-то пожертвовать. Санкт-Петербург подходит для этой цели как нельзя лучше. По значимости – второй город после столицы. А…

– Бред! – прервал я губернатора, а потом пояснил: – Извините, просто у кого-то очень больное воображение. Даю вам слово, что прибыл сюда ради создания военной техники, и только для этого.

– Спасибо, – улыбнулся господин Драчевский. – Признаюсь, что сам-то не поверил в слухи, но говорят же, что дыма без огня не бывает. Вот и решился на этот разговор, чтобы не препятствовать вам, а самому не оказаться совсем уж неугодным.

Лукавит губернатор, прекрасно знает, что при желании можно на большинство чиновников нарыть горы компромата. Нет, встречаются честные и порядочные, но и у них есть грешки. Кто-то пошел навстречу просителю, другой закрыл глаза на какой-нибудь проступок. Да мало ли случается житейских ситуаций, когда невольно нарушаешь законы?

– Иван Макарович, после нашего с вами разговора в отеле я сразу же занялся поиском места под авиазавод и здание для училища, – проговорил генерал-майор. – Прекрасно осознаю всю важность задуманного вами и не стал откладывать дело в долгий ящик.

– Неужели что-то смогли подыскать? – удивился я.

– Как ни странно, – довольно произнес губернатор. – Одно место оцениваю как крайне перспективное. Оно, правда, на окраине города, там расположены несколько столярных мастерских и стоят два двухэтажных доходных дома. Насколько знаю, владельцы еле сводят концы с концами и давно подыскивают покупателей, но желающих нет.

– Железная дорога? Возможность стоянки самолетов и их взлета? – перечислил я дополнительные требования.

– Дорога рядом, можно проложить ветку для разгрузки-погрузки. А вот насчет взлета воздушных судов – не могу знать, тут уже вы сами должны оценить.

– Хорошо бы нам завтра встретиться и посмотреть, что к чему, – потер я переносицу, а потом уточнил: – Это возможно?

– Во сколько за вами заехать в отель? – спросил Драчевский.

Договорились на восемь утра, необходимо к работе приступать немедля. Довольные друг другом, вернулись на прием. Там меня познакомили с промышленниками, купцами и военными. Не обошли мою персону и дамы, кокетничая напропалую, но с опаской, и намеков на любовные приключения, как ни странно, не получил ни одного. Последнее сильно озадачило, тот же Анзор всегда возмущался, что женский пол на мою персону падок. Вот в чем же дело? Или всему виной разговоры о политике? Честно говоря, устал отвечать на завуалированные вопросы о том, уж не хочу ли распространить свое влияние дальше Сибири…

– Ваше высокопревосходительство, не сочтите за дерзость, но… объявлен белый танец! – подошла ко мне, если не ошибаюсь, княгиня Грашевская Галина Петровна.

Или это графиня и зовут ее Грушевская Галина Павловна?.. Черт, когда нас друг другу представляли – плохо расслышал, а если честно, то и не старался запомнить. Хотя женщина яркая, на вид не больше двадцати пяти, стройна, симпатична, с черными волосами и карими глазами, в которых пляшут озорные огоньки. Хм, неужели решилась на интрижку и сейчас начнет намекать на личную встречу по какому-нибудь поводу?

– Почту за честь вальсировать с такой прелестной дамой, – склонил голову, а потом взял протянутую женскую ладошку.

Кружим по залу, графиня (все же такой у нее титул, вспомнил!) ко мне не прижимается, речей никаких не ведет…

– Скажите, а почему вы на присутствующих дам не обращаете внимания? – неожиданно спросила она.

– С чего вы сделали такой вывод? – вопросом на вопрос ответил я. – Зрение у меня отменное, вы, например, одна из самых красивых на этом приеме.

– Льстите, – скрывая улыбку, ответила графиня.

– Отнюдь, это истинная правда, – заверил я ее.

– И каковы у вас планы на ближайшее время?

– Работа и еще раз работа, – вздохнул я. – Дел столько, что на личную жизнь нет ни минуты.

– Устаете, думаю, сильно. Мне так вас жаль, что готова предоставить свою массажистку для снятия напряжения. Вы не подумайте дурного – Вайлин, так эту женщину зовут, служит у меня давно, ей уже около пятидесяти, а после того, как под ее пальцами побываешь – словно каждая клеточка тела обновляется. Хотите, прямо после приема проедем ко мне?

Забавно: так витиевато еще ни одна дамочка не пыталась меня затащить к себе в постель. А вдруг она и в самом деле массаж подразумевает? Хотя, подозреваю, после того как расслаблюсь, она и соблазнить попытается.

– Боюсь, в ближайшее время не смогу принять ваше предложение, – сделал расстроенное лицо.

– И все же вы подумайте, – обворожительно улыбнулась графиня, когда прозвучали завершающие ноты вальса.

– Непременно, – вежливо ответил я и довел графиню до того места, где она ко мне подошла.

– Если что, у хозяина дома мой адрес спросите, – сделала она мне глазки.

Ответить ничего не успел, рядом оказался чем-то встревоженный Анзор. Признаюсь, в таком состоянии своего начальника контрразведки видел однажды, когда его женщину чуть не похитили. Взбешенный Анзор тогда оказался почти неуправляем и, даже когда немного успокоился, решение свое не изменил, и на распутинцев мы набег устроили.

– Графиня, – приложил руку к груди, – простите, мне с моим подчиненным требуется срочно переговорить. Верно? – посмотрел на Анзора.

– Так точно, ваше высокопревосходительство, – мрачно подтвердил тот.

– Обещайте, что еще пару раз со мной сегодня потанцуете, – капризно надула губки моя недавняя партнерша по вальсу.

– Если получится, – ответил я, заметив, что губернатор, выслушав краткий доклад от запыхавшегося посыльного, подозвал владельца дома и вместе с ним скорым шагом куда-то направился.

Поцеловав ручку графине, я кивнул Анзору в сторону окна, а когда мы отошли, спросил:

– Что случилось?

– На границе с Альянсом идут бои, послы Германии, Австро-Венгрии и Франции вручили императрице ультиматум и объявили о начале военных действий, – мрачно ответил мой друг. – Прости, Иван Макарович, те сведения, что я тебе сообщал, оказались неточными. Война началась сегодня, несколько часов назад.

– Черт! – поморщился я. – Это не локальные стычки, а именно боевые действия?

– К сожалению, – подтвердил Анзор. – Что будем делать?

Честно говоря, как я ни готовился к такому повороту событий, понимая, что он может произойти в любой момент, но заготовленного плана нет. А вот уже начатое предстоит корректировать. Очень многое мы не успели претворить в жизнь, и сейчас лихорадочно соображаю, что необходимо в первую очередь.

– Дамы и господа! – раздался громкий возглас губернатора, и сразу же смолк оркестр. – Минуточку внимания! Сегодня Альянс объявил войну Российской империи! На границе гремят взрывы и свистят пули! Война, дамы и господа! Но враг сильно переоценивает свои силы, и его мы несомненно разобьем, победа будет за нами! А теперь – продолжаем веселиться, и предлагаю поднять тост за победу русского воинства!

Среди гостей показались официанты с подносами, на которых стоят фужеры с шампанским. Послышались патриотические выкрики, звон бокалов, а музыканты заиграли бравурный марш. Н-да, где-то уже гибнут солдаты и офицеры, а здесь продолжается веселье. Ни одного расстроенного или встревоженного лица, даже среди военных!

Глава 17

Деньги на войну

Какие, к чертям собачьим, празднества, когда на пороге беда? Необходимо принимать срочные решения как действовать, а тот же губернатор расслаблен, смеется в окружении дам! Бравый полковник приглашает на танец мою недавнюю партнершу по вальсу, и та с удовольствием соглашается. Господи, да что же это?! Неужели никто не понимает, что беда пришла? Хотя от театра военных действий мы далеко, крики раненых и умирающих не услышим.

– Карл Фридрихович, – подошел я к хозяину дома, – разрешите воспользоваться телефонным аппаратом.

– Пройдемте в мой кабинет, – подумав, ответил тот.

Иду за владельцем доков и пытаюсь осмыслить, какие шаги предпринять в первую очередь. Понятно, что отдам приказ генералу Гастеву выдвигаться в сторону границы. Этот вопрос уже не раз обсуждали, приказы заготовлены. Проблема с самолетами, у нас их не так много, как хотелось бы, и в этом есть часть моей вины, но печальнее дело обстоит с летчиками. Их практически нет! Не успели подготовить! А какая техника у врага, еще неизвестно. В любом случае следует танки с воздуха прикрывать.

– Вот, пожалуйста, – указал господин Пергин на кресло во главе письменного стола, – если потребуется бумага для записей, то возьмите в верхнем ящике.

– Благодарю, – кивнул я.

– Ваше высокопревосходительство, а как скажется начало войны на работе по нашему прожекту? – осторожно спросил Карл Фридрихович.

– Работать необходимо круглосуточно, если не хватает рабочих, то нанимать и не скупиться, – ответил я, а потом добавил, чтобы снять вопросы: – Все в силе, финансирование будет, план на завтра не меняется.

– Большое спасибо!.. – выдохнул владелец дома. – Скажите, что вам еще потребуется? Как понимаю, вы собрались поработать. Может, велеть принести кофе или что-нибудь еще?

– От кофе мы с моим начальником контрразведки не откажемся, – сказал я и посмотрел на стоящего у двери Анзора.

– Это точно, – подтвердил тот.

– Хорошо, тогда отдам распоряжения, и если понадоблюсь, то сообщите слугам, что желаете меня видеть, и они сразу позовут, – сказал Карл Фридрихович и направился на выход.

– А слуг как вызвать? – задал ему вопрос Анзор.

– Нажмите на кнопку, вмонтированную в телефонный аппарат, – ответил владелец дома и пояснил: – В комнате прислуги прозвучит звонок, и к вам придут. Почти во всех комнатах у меня такие приспособления, очень удобно, а трясти колокольчик – пережиток прошлого, при нынешнем-то развитии техники.

Хм, не поспоришь, особенно когда слуг немного, а дом большой.

– Интересное решение, – уважительно покачал головой мой начальник контрразведки.

– Так я пойду? – спросил меня владелец дома.

– Да-да, ступайте, – кивнул я и взял телефонную трубку.

Больше всего напрягает ожидание, пока ждешь ответа от нужного абонента. Барышни-телефонистки еще медлительны, но этому есть объяснение: связать с Екатеринбургом не так-то просто.

Мы с Анзором успели переговорить, выкурить пару папирос, когда перезвонила барышня-телефонистка и соединила с генералом Гастевым.

– Слушаю, – раздался его голос в телефонной трубке.

– Иван Матвеевич, узнали? – поинтересовался я, а потом, не дожидаясь его ответа, продолжил: – Те приказы, которые подготовили на случай объявления войны Альянсом, довести до сведения офицеров, передать предназначенные для прессы материалы и начать переброску наших войск к театру боевых действий.

– Будет выполнено! – ответил Гастев и доложил: – Из Генерального штаба империи уже звонили, шлют депеши, просят помощи. Бои идут тяжелые, у Альянса имеются боевые машины и самолеты.

– Подробностей нет? – мрачно спросил я.

– К сожалению, ничего толком не известно. Войска императрицы несут большие потери, пытаются удержать позиции, однако, судя по панике в столице, обстановка тяжелая, – пояснил генерал.

– Иван Матвеевич, вы там поосторожнее, сломя голову в пекло не лезьте, – попросил я. – Да, еще: координируйте действия с уполномоченными на то офицерами Генерального штаба императрицы. А то, не дай бог, стрелять по своим начнем.

– Ваше высокопревосходительство, не переживайте, – ответил Гастев. – Мы с вами все продумали, буду придерживаться плана.

– Удачи! – сказал я, и на этом телефонная связь разорвалась.

Сделал еще с десяток телефонных звонков, в том числе и на авиазавод в Екатеринбурге. Приказал подготовить три самолета и перегнать их в Санкт-Петербург. Вылет назначил на утро, с промежуточными посадками для дозаправки в городах империи, где уже ведутся работы по подготовке и обустройству летных баз. Попросил ускорить отправку деталей и узлов для сборки штурмовиков и торпедоносцев, по большому счету комплектующие для них идентичны, за исключением небольших конструктивных особенностей. Осознаю, что отправка по железной дороге займет несколько дней, а пока паровоз до Питера состав дотащит, нам необходимо подготовить сборочное предприятие.

– Иван Макарович, какие для меня указания? – поинтересовался Анзор. – Насколько понимаю, с господином Пергиным договоренности достигнуты, и искать рычаги давления на него пока нет необходимости.

– Верно, – кивнул я. – Знаешь, следует набрать людей или вызвать из Сибири, чтобы осуществлять охрану военных объектов. Доки, еще не построенный авиазавод и аэродромы, в том числе и промежуточные. Никак нельзя допустить диверсий и саботажа.

– Диверсий? – прищурился мой начальник контрразведки. – Хм, и почему мне раньше эта идея в голову не пришла?

– Ты про что? – нахмурился я.

– В Германии нашим людям удалось устроиться на заводы по производству оружия, – потер мой друг переносицу, наморщив лоб. – До руководящих должностей им далеко, задача стоит узнать технические характеристики собираемой техники и, если удастся, перерисовать чертежи или их украсть и переправить к нам. Но ведь можно подойти радикально!

– Если только осторожно, – хмыкнул я. – В том числе пусть и не рискуют с чертежами, они уже неактуальны, если только не начнется производство чего-то нового и усовершенствованного.

– Почему неактуальны? – уточнил Анзор, а потом сам же и ответил: – Техника уже на поле боя, она сама свои характеристики в деле покажет.

– Нам останется ее захватить, эвакуировать и разобрать до последнего винтика. Глядишь, какие-нибудь идеи наши конструкторы позаимствуют, – покивал я.

– Иван Макарович, а какое количество людей для охраны наших объектов привлекать? Расходы-то возрастут!

– Сам решай, а деньги в данный момент – не главное, – отмахнулся я.

– Задачу понял, нужен еще один телефонный аппарат, предстоит много звонков, – поднялся с кресла мой начальник контрразведки.

– Подожди, – остановил я его. – Думаю, в Санкт-Петербурге задержимся, следует организовать что-то типа нашего управления, как в Екатеринбурге.

– Сделаю, – кинул Анзор и уточнил: – Сколько телефонных номеров потребуется?

– Штук пять, чтобы с запасом, – ответил я.

Мой друг ушел, а я попытался связаться с императрицей. Увы, не вышло, как заявила барышня-телефонистка:

– Простите, все линии заняты и ждет большая очередь из желающих дозвониться. Вы готовы подождать пять-шесть часов?

– Не готов, – усмехнулся я. – Попробуйте установить связь с Генеральным штабом империи, скажите, что необходимо скоординировать действия с военными силами Сибири. Думаю, там есть какой-нибудь дежурный телефонный номер, если остальные заняты.

– Попытаюсь, – устало ответила телефонистка.

Всю ночь провел у телефонного аппарата. Удалось со многими переговорить, в том числе и с Катериной, которой строго-настрого наказал оставаться в Екатеринбурге и заниматься детишками. А вот с императрицей, Ларионовым и Еремеевым связаться не смог. Впрочем, ничего нового им не скажу, да и не услышу. Хотел поддержать Ольгу Николаевну и заверить, что с Альянсом сумеем совладать, но ничего, еще успею, да и сейчас ее в этом убеждает каждый второй. В России, почти всегда, недооценивают врагов, долго собираются, но потом супостату все же дают по шеям. Сейчас ситуация не очень-то хорошая, армия империи ослаблена после недавней попытки захвата власти эсерами. Неприятно такое говорить, но факт остается фактом: часть офицеров и солдат выступили против действующей власти. Сильных репрессий не последовало, в том числе и по моим доводам, но тем не менее настроение в имперской армии заметно ухудшилось. Это не относится к воинским подразделениям Сибири, у нас-то все неплохо, новую технику встречают на ура.

– Ваше высокопревосходительство, разрешите? – заглянул в свой кабинет Пергин.

– Конечно, входите, Карл Фридрихович, – открыл я портсигар и убедился, что тот пуст. – У вас не найдется папирос? Мои закончились.

– Немудрено, – хмыкнул владелец дома и кивнул на пепельницу, – всю ночь работали. А вот кроме табака и трубки, – он развел руками, – ничего предложить не могу. Не желаете? – Пергин прошел к шкафу с книгами и достал внушительный том, оказавшийся шкатулкой с табачными принадлежностями и флягой. – Тут у меня коньяк, не хотите взбодриться?

– Боюсь, кроме крепкого чая или кофе, остальные напитки, в том числе алкогольные, подействуют как сильное снотворное, – отрицательно махнул я рукой.

– Да, выспаться вам не помешает, – ответил владелец дома. – Иван Макарович, я тут прикинул – и получается, что подводную лодку мы спустим на воду месяцев через пять, при условии, что все пойдет по плану.

Владелец доков на меня посмотрел с торжеством в глазах, рассчитывая на похвалу.

– Карл Фридрихович, дорогой вы мой, так дело не пойдет, – ошарашил я его. – Что вы там за такой срок делать собрались? Материал на корпус есть, большинство приборов в наличии, проблема в двигателях и аккумуляторах, да еще предстоит довести до ума торпедные аппараты. Простите, но через два, в крайнем случае три месяца судно должно пройти испытания и отправиться на боевое дежурство.

– Помилуйте!.. – приложил Пергин руки к груди, смотря на меня выпученными глазами. – Ваше высокопревосходительство, это нереально! Такие темпы строительства чреваты ошибками, и судно может затонуть! Да что там говорить – нам просто не управиться за отведенное вами время!

– Управитесь: я с собой привез своего главного конструктора, он поможет господину Бубнову и пояснит, как работать без простоев и перекуров. Кстати, за пьянку или прогул – увольнение, за брак – штраф, а вот выполнение плана будет премироваться. Надеюсь, рабочим нововведения понравятся, – пояснил владельцу доков, а потом добавил: – Так как мы оба заинтересованы в результате, то на время строительства субмарины на вашем предприятии и законы вводятся военные, которые лично установлю.

– Затраты… – начал было Карл Фридрихович, но я его перебил:

– Не беспокойтесь, дополнительное финансирование, если потребуется, найду.

На этом и порешили, точнее, господин Пергин со мной спорить не посмел, да и ничего бы у него не вышло, доводов-то против привести невозможно.

Место под строительство, точнее, переоборудование авиазавода, предложенное губернатором, меня устроило. Конечно, сделать требуется много всего, но этот вопрос губернатор пообещал лично контролировать, и через пару недель уже можно будет принимать грузовые эшелоны с деталями и узлами самолетов для сборки.

– Так как пока в планах всего один состав, который еще из Екатеринбурга не отправился, то ветку железной дороги построить можно и попозже, – задумчиво глядя на поле, резюмировал я. – Потребуется взлетная полоса, за пару дней необходимо ее подготовить. Чертеж, что и как надобно сделать, выдам сегодня же. Состав, который прибудет из Сибири, разгружать на ближайшей станции и перевезти сюда детали на грузовиках. В юнкерском училище набрать двадцать будущих офицеров, которые захотят стать пилотами. Желательно бы и иметь для них наставников по общим наукам.

– С последним сложнее, – внимательно выслушав меня, заявил господин Драчевский. – В училище каждый наставник на своем месте, лишних нет, и если кто-то перейдет во вновь открываемое заведение, то в первом окажется нехватка. Да и не отпустит офицеров начальник юнкерского училища.

– Второй вариант – набрать учеников пилотов из действующих офицеров, не старше тридцати лет, – высказал я заготовленное предложение и поспешил добавить: – Денежное довольствие останется, за ученичество и каждый час самостоятельного полета будет произведена доплата, но небольшая.

– Младший офицерский состав, думаю, таким предложением сильно заинтересуется. Но опять-таки возникнет недостаток в строевой части, – задумчиво произнес губернатор.

– Двадцать младших офицеров – и проблемы в подразделениях? Вы надо мной смеетесь? Им легко найдут замену из унтерского состава! – не согласился я.

– Сколько времени есть на решение этого вопроса? – осторожно поинтересовался Драчевский.

– Иван Макарович, разрешите на пару слов, – обратился ко мне Анзор, который не так давно приехал и внимательно к окончанию разговора прислушивался.

Я примерно догадывался, что он предложит, так и получилось.

– Ваше высокопревосходительство, а почему не хотите задействовать младших офицеров из Сибири? Думаю, генерал Гастев сумеет выделить более двадцати человек. Мы сразу от этого выиграем, по всем статьям! – сказал Анзор, с удивлением на меня смотря, мол, чего это ему приходится такие простые вещи растолковывать.

– Про соглашение с императрицей не забывай, – вздохнул я. – А Иван Матвеевич и так постоянно армейских выделяет. Уже и до атамана Ожаровского черед дошел, должен пятьдесят своих казаков направить на обучение танковому, самолетному и минометному делу. Кстати, а насчет механиков, тех, кто самолеты чинить и обслуживать будет, – нам все же их придется где-то искать.

Сумел как-то предварительно с губернатором договориться, тот обещал помочь после урегулирования финансовых вопросов. Тот еще жук этот генерал-майор: выкуп строений, расплата по долгам господина Пергина, текущие расходы… Если не отыщутся средства, то и решение отложится, а промедление – смерти подобно.

В банке, где уже дожидался нас Карл Фридрихович, мой вексель подтвердили и по нему готовы перевести средства на указанные счета. Я распорядился сделать это немедленно, и деньги зачислили на счет господина Пергина, не его личный, а числящийся за судостроительными доками. А вот из имперского казначейства на мое имя не поступило ни гроша.

– Счет наместника Урала проверьте, – велел я клерку, а потом подумал и добавил: – В том числе и убедитесь, что ничего не пришло на имя Хозяина Сибири; наделенного полномочиями императрицы господина Чуркова Ивана Макаровича.

– Эк вас много-то, – непозволительно хмыкнул банковский служащий.

– Любезный, вы шевелитесь, а то могу расценить ваши действия как саботаж и помощь врагу, – мрачно произнес я, догадываясь, что распоряжение Ольги Николаевны не поспешили выполнять, и пять тысяч золотом где-то застряли.

Клерк, молодой парень, перерыл кипу бумаг, а потом попросил еще минутку подождать и сбегал за своим начальством. Сурбев Василий Дмитриевич, так представился управляющий филиалом имперского банка. Как-то он мне с первых минут не понравился! Господин слишком надменен, плевать хотел на всех, в том числе и на Драчевского с Пергиным, а про меня и говорить нечего. Сам он невысок, вальяжен, лет шестидесяти, напоказ выставляет перстень с большим бриллиантом на пальце, говорит свысока:

– Господа, никаких переводов из казначейства Российской империи за последние две недели не поступало. Кредитовать под что-либо, когда началась война и на финансовых рынках нестабильность, я никого не собираюсь. Операции проводятся по наличию денежных средств клиентов. Надеюсь, я все доходчиво пояснил?

– Василий Дмитриевич, дорогой вы мой, у господина Чуркова Ивана Макаровича неограниченные возможности по поручению императрицы, – вкрадчиво произнес губернатор, который с господином Сурбевым явно не ладит. – Давайте поищем пропажу и, возможно, свяжемся с казначейством.

– Вы считаете, что мне больше нечем заняться? – процедил сквозь зубы банкир. – Будут поручения – выполню, но выбивать их для вас – увольте!

От такого заявления банкира я только крякнул и головой покачал. Это кем же он себя возомнил? Перед ним стоит сам губернатор, а господину Сурбеву это – плюнуть и растереть. Как такое возможно? Конечно, банковская система – своего рода автономное государство, где свои законы действуют. Ну, на первый взгляд или до того, как на место зарвавшегося чинушу не поставят. А господин Сурбев – именно чинуша невысокого ранга, но возомнивший о себе хрен знает что.

– Лист бумаги и ручку, – мрачно попросил я.

– Позвольте полюбопытствовать, а для какой цели? – прищурил один глаз банкир, помахав указательным пальцем, на котором перстень сверкает перед носом клерка, потянувшимся за письменными принадлежностями.

– Скоро узнаете, – хмыкнул я.

– Ну-с, посмотрим, – сложил руки на груди Сурбев и вальяжно распорядился, обращаясь к банковскому служащему: – Выдайте господину требуемое. Мало ли, может, он пожелал написать какое-то распоряжение по управлению своими капиталами.

Усмехнувшись про себя, я мысленно составил текст указа и перенес его на бумагу, попросил у своего охранителя саквояж и заверил печатью, на которой изображены горы и парящий грифон. Размашисто расписался и протянул банкиру со словами:

– Будьте любезны исполнить или выдать письменный отказ.

Сурбев прочел, побагровел, задумался, а потом нагло заявил:

– Ваш указ, или лучше назвать его прошением, требует проверки. Ответ вам сообщат после рассмотрения; думаю, за неделю управимся!

– Прощайте, – разворачиваясь к выходу, сказал я банкиру. – Ослушаться приказа императрицы, перечить губернатору, не выполнять распоряжения Хозяина Сибири – глупость на грани измены. Показания дадите контрразведке, когда должности и свободы лишитесь, и поверьте, это произойдет очень скоро.

– Угрожаете? – насмешливо поинтересовался Сурбев.

– Нет, – отмахнулся я, – констатирую. Уважаемый Даниил Васильевич, – посмотрел на губернатора, – сопроводите меня в подразделение контрразведки, а если таковой тут еще нет, то в жандармское управление.

– Как прикажете, – ответил губернатор и направился следом за мной.

Господин Пергин остался в банке, собираясь немедленно погасить задолженности перед поставщиками. Прекрасно его понимаю, наверняка переживал, чтобы я не отозвал денежный перевод и не направил его на другие цели. В данный момент ситуация и в самом деле непростая, деньги нужны срочно. Самолеты из Екатеринбурга уже могли вылететь, как и отправиться поезд с деталями. Мои распоряжения выполняются быстро, никто не пытается затянуть сроки или работать спустя рукава, правда, есть исключение – авиазавод, но там возникла другая ситуация.

В отдельном корпусе жандармерии нас незамедлительно принял его командир – полковник Свирлов Петр Петрович. Выслушав наш рассказ и поняв проблему, пожилой и уставший командир жандармов спросил:

– И как мы можем помочь? Все понимаю, но если нет перевода из казны, то сделать-то я ничего не могу, при всем моем к вам, Иван Макарович и Даниил Васильевич, уважении.

– Дело в том, что есть распоряжение императрицы, наше с ней соглашение, и денежные средства должны уже прибыть в Санкт-Петербург. Мне безразлично, в каком они виде, – пожал я плечами, – в звонкой монете или на бумаге. Получается нелицеприятная картина. Золото, выделенное на военные нужды, пропало. Кто в этом виновен – другой вопрос, и вам необходимо в этом разобраться. Однако то, как повел себя господин Сурбев по отношению к вышестоящим по должности, непозволительно, и я требую его ареста с отстранением от должности.

Петр Петрович всячески стал банкира защищать, даже спорил со мной. Такой реакции, в особенности на фоне молчащего при этом губернатора, я сильно удивился. Пришлось писать письменное распоряжение, в котором, ссылаясь на императрицу и данные мне полномочия, я приказал произвести ревизию банка, найти виновных в непоступлении денег на счет, а самого господина Сурбева отстранить от занимаемой должности незамедлительно. Полковник несколько раз прочел распоряжение, поднимал глаза к потолку, бросал взгляды на телефонный аппарат и продолжающего хранить молчание господина Драчевского.

– Мм… простите, но я все же не вправе такое распоряжение исполнить, – расстегивая верхнюю пуговицу на рубахе и смахивая со лба пот, ответил командир отдельного корпуса жандармов. – Так как требования, которые вы изложили, расследуются четвертым отделением, они отвечают за финансовые и хозяйственные вопросы. Вот командир этого отделения и займется вашей проблемой, – протянул мне мой указ полковник Свирлов.

Ругаться я не стал, только дверью от души шваркнул об косяк, когда покидал кабинет этого трусливого начальника жандармов. В голове не укладывается, как такое может быть, когда свои обязанности не хотят исполнять и перекладывают на других. Нет, 4-е отделение жандармерии – это уже конкретные исполнители, те не отвертятся. Но время-то идет, а ведь полковник мог решить все на раз. Однако он чего-то или кого-то испугался, не захотел рисковать и переложил на другого исполнение своих обязанностей. Найдя подполковника, возглавляющего 4-е отделение, я первым делом попросил у него телефон, после того как предъявил свои верительные документы. Впрочем, находящийся рядом губернатор сразу меня Гаврилину представил, такую фамилию носит командир отделения жандармерии. Сам по себе подполковник – плотный, коренастый, с волевым лицом, небольшими подозрительными глазами и чем-то напоминает бульдога.

– Скажите, милейший, какого черта не выполняются распоряжения императрицы? – задал я вопрос какому-то заместителю министра финансов, когда барышня-телефонистка сумела соединить с казначейством.

– Простите, ваш вопрос – не в моем ведении, – ответил мне тот.

– Мне плевать, в чьем он ведении! Немедля отправить в банк депешу, а потом выслать с нарочным подтверждение о зачислении на мой счет денежных средств! В противном случае вы у меня вместе с министром под расстрел пойдете! Расцениваю ваше бездействие как государственную измену! Ее императорское величество Ольга Николаевна – мудрая правительница, но она все контролировать не может, а вы ее милостью и добротой пользуетесь! На этот раз такое вам с рук не сойдет! Доложу императрице, кто и как ее предает! Поверьте, она подпишет все обвинения против вас! Слово Хозяина Сибири!

И тем не менее моя эмоциональная речь не произвела должного впечатления на клерка, который в ответ отделался стандартными заверениями, что будет разбираться. С трудом, но до Ольги Николаевны удалось дозвониться.

– Добрый день, ваше императорское величество, – поприветствовал я императрицу, когда услышал ее голос в трубке телефона.

– Здравствуйте, Иван Макарович, – поздоровалась она и спросила: – Уже знаете, что Альянс объявил войну?

– Да, я в курсе событий, – ответил ей, после чего поставил в известность: – Войска из Сибири направились к театру боевых действий под командованием генерала Гастева. Если не произойдет задержек на железной дороге, то помощь скоро подоспеет. Главное, чтобы войска Альянса не углубились значительно на нашу территорию.

– Приятная новость, хоть одна за сутки, – устало, но, как мне показалось, с облегчением произнесла Ольга Николаевна. – Иван Макарович, – после небольшой паузы продолжила императрица, – подозреваю, что вы сумели до меня дозвониться не для того, чтобы эти сведения сообщить. У вас все нормально? Вы, как я поняла со слов мажордома, который к телефону меня позвал, находитесь в Санкт-Петербурге. Надеюсь, проблем нет?

– Да, я в городе на Неве, – ответил императрице, а потом вздохнул: – Увы, проблемы возникли с нашим соглашением. Почему-то казначейство не перечислило деньги на строительство авиазавода, взлетно-посадочной полосы и подготовку летчиков. Штурмовикам я уже приказал вылететь из Екатеринбурга, а базы для них нет. Сесть-то они как-нибудь сумеют. Вы сами знаете, что посадить самолет не так сложно.

– Да, это помню… – подтвердила Ольга Николаевна с непонятной тоской в голосе.

Хотя разве мне непонятна ее тоска? У самого по тому времени ностальгия, часто вспоминаю минуты, проведенные с ней в стогу, и как мы бесились в воде. И, черт бы меня побрал, на других дам и девиц после нашего полета с императрицей не то чтобы не могу смотреть, но нигде ничего не екает и желание не просыпается. Тем не менее понимаю, что физиологию не обмануть, и если с какой-либо симпатичной дамой в постели окажусь, то изобретенный Портейгом препарат для мужчин мне вряд ли понадобится. Вот только почему-то нет желания это проверять, лучше искать встречу с той, к которой тянет словно магнитом.

– Ваше императорское величество, необходимо перечисление обещанной суммы в пять тысяч золотом, без этих денег невозможно возведение авиазавода, аэродрома, да и летное училище не открыть. Место под наши замыслы нашли, господин Драчевский помогает. К строительству подводной лодки уже приступили, правда, владельцу доков только сегодня я перечислил обещанную сумму в две тысячи золотом из сибирской казны, – произнес я, давая понять, что работы ведутся и своему слову я верен.

– И как вы все успеваете? – задала риторический вопрос императрица, а потом сказала: – Я вас поняла, немедленно уточню, почему не поступили на ваш счет деньги. Через час-два свои обязательства по соглашению исполню. Кстати, Иван Макароввич, а когда вы собираетесь прибыть в мою резиденцию и лично доложить о состоянии дел?

– Гм, Ольга Николаевна, хотел бы еще вчера, но дел столько, что назвать какой-то точной даты никак не могу, – ответил императрице.

Парой незначительных фраз с ней обменялись, в том числе и теми, которые понять можем только мы. А потом я вновь связался с Екатеринбургом, узнать, как обстоят дела. Самолеты в Санкт-Петербург вылетели, два эшелона на фронт отправлены и еще три на погрузке. Заводы работают на полную мощность, а господин Велеев жутко расстроен, докладывая, что расходы превысили доходы, и если так пойдет, то сибирская казна опустеет за считаные месяцы.

– А конкретнее? – поинтересовался я у банкира. – Сколько у нас в запасе времени?

– Десять месяцев, – с печальным вздохом ответил Велеев. – Это при условии, что расходы не будут так стремительно увеличиваться.

Честно признаюсь, названная цифра меня обрадовала, а зная, как любит перестраховываться Алексей Петрович, я понял, что легко протянем пару лет.

Уже вечером, при свете прожекторов и фар от автомобилей, я вновь прибыл на площадку, где скоро (надеюсь) начнут собирать самолеты и будут учиться летчики. Из имперской казны деньги поступили, часть средств я переправил в Сибирь (пусть Велеев немного успокоится), остальные сразу пустил в дело. Оплатил строительство, рассчитался с бывшими владельцами строений, в которых будут завод и учебный корпус. Наняли строителей и вместе с губернатором поставили перед ними задачу. Взлетно-посадочная полоса уже более-менее пригодна для приема самолетов. Вскоре еще одну построят и бетоном зальют, чтобы если пойдут дожди, то самолеты не простаивали. Честно признаюсь, что чуть ли не с ног валюсь от усталости, а впереди еще запланированная встреча с журналистами. Анзор тоже крутится, с кем-то встречается, договаривается… как умеет, вот сейчас подъехал и доложил, что часть материалов промышленники готовы выделить на благое дело бесплатно.

– Это какими же ты их словами убедил? – недоверчиво спросил я.

– Благое дело мы делаем, – уклончиво ответил мой контрразведчик и в очередной раз пожаловался: – Ваше высокопревосходительство, людей у меня почти нет. Задачи, которые вы поставили, могу не выполнить. Разрешите из Сибири запросить подкрепление?

– Гм, прости, замотался, – покаялся я, – не дал команду, чтобы сюда отправлялись.

– Уже собираются, – улыбнулся Анзор. – Серафима Георгиевна приедет и Анна Максимовна, ваша делопроизводительница…

– Александр отпустит ее одну? – удивился я.

– Э-э-э… Жало осуществит охрану дам в дороге, – ответил мой контрразведчик. – В Екатеринбурге остается Картко, я его просил лично присмотреть за вашей сестрой. Но они ждут вашего разрешения.

– Сейчас поедем в отель и оттуда позвоним, – пообещал я другу, но предупредил: – Мы тут временно, наладим дело и вернемся обратно, скажи им, чтобы весь скарб не тащили.

– Все объяснил, не переживайте, – ответил тот.

Пару часов удалось поспать, а ни свет ни заря меня разбудил подпоручик:

– Ваше высокопревосходительство! Вставайте! Расчетное прибытие самолетов через два часа.

– Каких самолетов?.. – Спросонья я не сразу сообразил, о чем Василий Петрович говорит, а потом резко на кровати сел: – Как два часа? Они что, ночью летели?!

– Никак нет! В Устюжне заночевали, вылет назначен на пять утра, обещались прибыть в семь утра, – ответил мой водитель.

– Черт! Они сумеют отыскать взлетно-посадочную полосу? – забеспокоился я, лихорадочно одеваясь.

– Ориентиры им передал поручик, хотя как все выглядит с высоты, сложно сказать, но должны отыскать. Полетят над железнодорожными путями, а там флаги наши увидят и полотнище расстелем с изображением грифона.

Нервно прохаживаюсь по полю, каждую минуту ожидая услышать в небе звуки моторов. С погодой повезло, нет дождя и тумана, облачность не сильная… а штурмовиков все нет. И время уже половина восьмого.

– Где же их черти носят? – бубню под нос, и в этот момент раздается чей-то крик:

– Летят!

Три машины, друг за другом, приземлились и откатились к концу взлетно-посадочной полосы. Из самолетов ко мне с докладом поспешили три пилота и два стрелка. Почему-то прилетел один истребитель и два штурмовика.

– Ваше высокопревосходительство! Разрешите доложить о прибытии и выполнении вашего задания! – вытянулся передо мной молодой подпоручик в новенькой летной форме, улыбаясь во весь рот.

– Молодцы! Вольно, – отмахнулся я и каждому пожал руку, а потом спросил: – Кто старший? Как прошел перелет? Есть ли проблемы?

Меня успокоили и заверили, что все нормально. Боевые машины отличны, а задержались они, потому что на развилке железной дороги выбрали неверное направление, но когда подлетели к порту, то ошибку поняли и вернулись. Самолеты прибыли оснащенными боезапасом к пулеметам. Также летчики привезли ранцы с парашютами, которых успели на мануфактурной фабрике нашить всего семь штук, после того как провели испытания. Одного я не понял, на хрена они все парашюты с собой взяли? Всего-то пять человек в воздух могут подняться! На этот вопрос подпоручик ответил:

– Приказали вам передать, для проверки и разрешения запустить в серию.

Черт возьми, если провели испытания, так для чего требуется мое благословение-то? Или предлагают самому с какой-нибудь высоты прыгнуть и на прочность строп с куполом посмотреть? Опять господин Марков перестраховывается. И что печально, он отправил самолеты к границе без средств спасения экипажей. Созвонился с Михаилом Алексеевичем, дело оказалось в финансировании, без моей отмашки господин банкир не согласен непонятно на что перечислять средства… Думал, уже взорвусь от ярости на всех и вся, особенно когда Марков заикнулся, что отец Даниил не в курсе этого. Пришлось дозваниваться Велееву, объяснять вторично, что решение он принимает совместно с Даниилом Сергеевичем Пуштаревым.

Тяжелый день, за которым последовала вереница таких же. Всем требуется мое добро на каждый чих. Подводная лодка строится, но и там чуть ли не каждый новый прибор или двигатель со мной согласовывают. Летная школа еще не начала работу, и не собрано ни одного самолета на территории Санкт-Петербурга, но переоборудование завода уже завершается.

Сам же я вздохнул с облегчением, когда прибыли помощники (сразу их с собой стоило взять!). У нас теперь, почитай, такое же управление, как в Екатеринбурге. Работа кипит, и с финансами все наладилось. А вот сводки с фронтов не очень утешительны. Отступает имперская армия, а наши танки ведут бои с противником, у которого тяжелое вооружение мало чем уступает нашему. Зато заводы в Сибири развивают полную мощность. Почти сформирован авиаполк, создаются танковые бригады, и скоро перелом наступит, погоним супостата! Терешкин по моей просьбе сделал механизм для сброса с самолетов торпед. Обкатаем эту технологию, и отправлю десяток штурмовиков поближе к тому порту, куда, по прикидкам, будут приходить по морю караваны из Британии.

– Иван Макарович! – чуть ли бегом ворвался в мой кабинет Анзор. – Пять минут назад пришла информация, что транспортные корабли англичан везут союзникам подмогу! Но не это главное! Они собираются сделать высадку! Короче, прошляпил я этот момент!

– Быстро на аэродром! – подхватился я, но потом связался с дежурным на территории уже построенного авиазавода и приказал: – Самолеты немедля подготовить и оснастить торпедами! Приеду и лично проинструктирую пилотов!

Глава 18

Завершить миссию

По дороге поинтересовался, откуда стало известно о конвое. Мой начальник контрразведки рассказал, что сторожевой корабль Российской империи при патрулировании наткнулся на вражескую эскадру. Командир корабля принял решение только сообщить в штаб об увиденном, да и не мог он в бой вступить, калибр пушек сторожевика не позволял бить на такое расстояние, а подойти ближе враг не позволил. «Стриж», такое название имел корабль, сумел уйти почти целым, линейные корабли врага за ним даже в погоню не пустились, предпочтя охранять тихоходные транспортники. Но самое главное не это! Сторожевик встретился с эскадрой в Балтийском море, в районе Таллина!

– И где, черт возьми, они высадиться собрались?! – стукнув кулаком по колену, воскликнул я.

– В районе Нарвского залива, – ответил Анзор и пояснил: – Один из основных ударов Альянса идет из Кенигсберга, в попытке отрезать нас от моря и захватить территорию Эстонии и Латвии. Судя по сводкам с фронтов, большую часть Литвы мы уже потеряли, не можем удержать линию обороны.

Да, в последнее время дела на фронте обстоят неважно. И, что печально, о нападении Альянса знали все! Однако подготовка к отражению агрессии велась из рук вон плохо. Генеральный штаб сейчас рапортует в газетах, что все идет по задуманному плану, войска тактически отступают и перегруппировываются перед мощным ответным ударом. Надеюсь, в словах генералов есть толика правды. Гастев сообщает, что бои упорные, Сибирские части при поддержке танков, минометов могут прорвать оборону противника в любой момент, но численный перевес не на нашей стороне.

– Иван Макарович! – подбежал ко мне Терешкин, когда я направился к стоящим самолетам.

– Слушаю вас, Василий Андреевич, – пожал руку своему главному конструктору.

– Хочу доложить, что на каждый самолет установлено по торпеде. Тренировочные вылеты совершали всего два раза, нет гарантий, что механизмы поведут себя должным образом. – Терешкин судорожно сглотнул. – Черт! Горло пересохло, это от волнения! Количество бомб уменьшено в три раза, для компенсации веса. Лучше всего направлять торпеду впереди по ходу корабля, чтобы она попала в середину борта. Высота перед сбросом, судя по расчетам, должна оказаться не выше ста метров, лучше меньше.

– Вы ничего нового не сообщили, – улыбнулся я, не совсем понимая, из-за чего он так нервничает.

Его разработки, с моей подачи и по кое-каким подсказкам, себя хорошо зарекомендовали. Сообщения с фронта говорят о том, что наши танки превосходят вражеские. К сожалению, мы промедлили с наращиванием их производства, и численное превосходство в этой технике не на нашей стороне. Ничего, зато в небе имеем явное преимущество. Самолеты врага неуклюжи и ничего не могут противопоставить истребителям и штурмовикам из Сибири.

– Иван Макарович, к вылету готовы две машины, – доложил подпоручик, отвечающий за техническое состояние самолетов.

– Почему два? – забеспокоился я и кивнул на стоянку: – Три же машины стоят, и у всех торпеды подвешены!

– Гм, подпоручик Грищенок, пилотирующий истребитель, отсутствует. К сожалению, заменить его некем, – не глядя на меня, произнес Терешкин.

– И где он, почему не на аэродроме? – нахмурился я.

– В больнице, – поморщился подпоручик-механик.

– И что он там делает? Устроили какой-нибудь дебош? Сильно его побили? – спросил я.

Вообще-то с дисциплиной проблем нет, гулянки случаются, как и стычки с посетителями кабаков, но они не перерастают в членовредительство. Офицеры молоды, имеют в кармане деньги, и почему бы им не развеяться в свободное от службы время?

– Ваше высокопревосходительство, у подпоручика Алершина случился аппендицит, его ночью прооперировали, – ответил Терешкин.

– Черт, как не вовремя! – с досадой хлопнул я кулаком о свою ладонь. – Как операция прошла? Лекарствами обеспечен? – задаю вопрос своему зятю.

– Да-да, не переживайте, хирург отличный, следит за вашими медицинскими разработками и оказался рад присланным пилюлям и порошкам. Да, он просил вам передать низкий поклон за антибиотики и скромно интересовался, не поставите ли партию лекарств в его больницу, – ответил Василий Андреевич.

– Напомните потом, – отмахнулся я, – сейчас не слишком подходящее время.

Пилотам и стрелкам-пулеметчикам поставил боевую задачу, обозначил место на карте, где видели конвой, и попросил сильно не рисковать. Взлетели наши штурмовики, теперь уже больше напоминающие торпедоносцы, а я стою на взлетке и ищу причины, чтобы самому за штурвал не сесть.

– Иван Макарович, а давай я попробую, – предложил мой начальник контрразведки.

– Попробуешь что? – посмотрел я на него и закурил папиросу.

– Составить компанию пилотам, – указал Анзор рукой на летящие самолеты. – Управлюсь как-нибудь. – Он усмехнулся и добавил: – Три торпеды лучше, чем две.

– Это точно, – покивал я, загасил окурок каблуком сапога и направился к истребителю.

Очень нам не хватает обученных летчиков, мало самолетов. Пожалуй, следует еще пару машин из Екатеринбурга пригнать и оставить их для обучения. Зря я с этим делом затягивал, сейчас бы инструкторы могли на боевой вылет отправиться. Сейчас же управлять, худо-бедно, истребителем, несущим торпеду, могут Терешкин, Анзор и я. Главного конструктора отправлять в полет никак нельзя, нет у него навыков полета, как, впрочем, и у начальника контрразведки. Честно говоря, я и сам не слишком готов, но всяко лучше, чем перечисленные кандидаты. А мой друг прав, три торпеды намного лучше двух. Конечно, неизвестно, сумеем ли потопить хоть одно транспортное судно. Но, черт возьми, танки и пушки, боеприпасы, отправленные Британией своим союзникам, на фронте унесут много жизней наших солдат и офицеров.

– Баки полные? – поинтересовался я у подпоручика-механика, стоящего рядом с крылатой машиной.

– Так точно, ваше высокопревосходительство! – ответил тот и добавил: – Машина к полету готова, вот только нет летчика.

– Он есть, – хмыкнул я и полез в кабину.

Парашют лежит за сиденьем, надел его, подтянул лямки, не обращая внимания на Анзора, отговаривавшего меня на безрассудный поступок. В текущей ситуации, когда еще толком не придумано противовоздушное оружие, риск не такой и большой. Каковы шансы, что меня собьют? Оцениваю их минимальными, если только кто-то и не попадет по быстро движущейся цели, дав длинную пулеметную очередь. Сделать это очень и очень сложно, и тем более невероятен случай, что по мне начнут палить пушки кораблей сопровождения. Нет, они могут пострелять, но прицельно не получится. Револьверные выстрелы, как и большинство винтовочных, не опасны, кроме разве что шальной пули, случайно попавшей в уязвимое и плохо защищенное место.

– Анзор, ты, как сам любишь выражаться, не кипешуй, – хмыкнул я, видя, как друг из себя выходит. – Слетаю, посмотрю издали, что и как. Попытаюсь сбросить торпеду на транспортник или корабль прикрытия. Рисковать не собираюсь, да и сам же знаешь, что врагу нечего противопоставить нашим самолетам!

С последним утверждением где-то в глубине души не согласен, но делаю все уверенно. А мой друг знает меня хорошо, понимает, что отговорить не получится. Сам я уже принял решение и от него не отступлюсь. Или это просто ребячество? Нет, пока еще не наступило время, когда будут управлять битвой по видеосвязи. Солдаты и офицеры, перед боем ли, отдыхом или на марше, привыкли видеть своих командиров. Конечно, не всегда командующие армиями оказываются среди солдат или идут в атаку. Но грош цена тому командиру, кто, посылая на смерть своих людей, сам никогда не штурмовал укрепления врага или не держал оборону, отстреливаясь от противника и экономя патроны.

– От винта! – прокричал я и нажал кнопку старта двигателя.

Пропеллер закрутился, стрелки и лампочки в кабине ожили. Есть контакт! Сдвигаю фонарь над головой и начинаю, медленно добавляя газ, выруливать на взлетную полосу. Короткий разбег истребителя – и он отрывается от земли. Набираю высоту и ложусь на курс, стараясь ориентироваться по объектам на земле и разложенной на коленях карте. Странно, но управляю самолетом спокойно, при том, что налет за штурвалом составляет всего ничего. Постепенно разгоняюсь до максимальной скорости и лечу над береговой линией. Судя по расстоянию, если противник в районе Таллина, то запаса топлива хватит на несколько атак, а потом придется улетать. Пожалуй, когда в баках останется половина, а боезапас израсходую, тогда и лягу на обратный курс. Главное – не заблудиться! Ничего, компас поможет.

– Странно, почему не могу догнать штурмовики? – прищуриваясь, вглядываюсь вперед.

Видимость не ахти, облачно, того и гляди пойдет дождь, этак и в самом деле можно с курса сбиться. Скорость самолета чуть выше двухсот километров, в полете уже полчаса, а ни одного корабля, не считая рыбацких шхун, не заметил. И где же российский флот? Несколько военных судов, стоящих в Финском заливе, вряд ли сумеют оказать серьезное сопротивление британскому флоту. Черт, как можно прошляпить конвой с транспортниками, которые не могут развить приличную скорость? Нет у меня на эти вопросы ответов. Да и толку-то, если узнаю… Сейчас следует действовать по обстановке. Конечно, гарнизоны городов на какое-то время задержат врага, но следует отдавать себе отчет, что долго не продержатся. Если точны те сведения, которыми владею, то силы Альянса легко дойдут до Питера, а там и до столицы рукой подать. Особенно если им будет приходить подкрепление по морю.

– Кажется, это то, что я ищу! – воскликнул, заметив впереди две точки в небе, потом и небольшие прямоугольники на воде. – А это что за фигня?

Чуть в стороне от скопления кораблей врага, в этом нет сомнений, увидел четыре прямоугольника, по расположению которых можно легко догадаться, что они не относятся к конвою и его охране. Подлетая ближе, все понял. Эсминцы Российской империи вступили в бой с противником, а два наших линейных корабля обходят по дуге место сражения, собираясь никого не выпустить из подготовленной ловушки. Если правильно понимаю расстановку, то для англичан атака явилась полной неожиданностью, строй нарушен и идет лихорадочное маневрирование. Зря я думал, что наши адмиралы просто так бороздят моря! Классную западню они сумели конвою подготовить. Гм, а чего ж тогда такая паника от сообщения сторожевого корабля пошла? Или кто-то кому-то не доверяет и боится шпионов в штабах? Тем временем два штурмовика, оснащенные торпедами, выбрали цели и сбросили снаряды. Есть попадание! Взрывы на транспортных судах! А летчики не успокаиваются, уже зашли на другие корабли и стали палить из бортовых пулеметов и метать бомбы.

– Зря! – цежу сквозь зубы, наблюдая за действиями летных экипажей. – Не потопите вы никого, лучше бы прошлись огнем по палубам военных кораблей.

Пролетел над одним из эсминцев с поднятым морским флагом Российской империи. Моряки руками машут и, думаю, что-то приветственно кричат. Крыльями не стал качать, лечу дальше, выбираю цель. Пришел и мой черед совершить атаку. Большая баржа мне приглянулась, она перевозит танки. Борта у судна большие, маневрировать, считай, не может. Толкаю штурвал от себя и снижаюсь, выхожу напротив борта судна и дергаю за рычаг сброса торпеды.

– Что за хрень?! – восклицаю, понимая, что снаряд не покинул самолет.

Несколько попыток выпустить торпеду не увенчались успехом. Когда до баржи осталось метров пятьдесят, набираю высоту, предварительно дав несколько очередей из пулеметов. Попал или нет – непонятно, но выстрелы должны добавить нервозности противнику. Бомбы, пока не избавлюсь от торпеды, сбрасывать не могу, этак на них сам подорвусь: они могут удариться взрывателем о подвешенный снаряд и тут же сдетонируют. Заряд у них небольшой, но для моего самолета этого за глаза хватит.

Пролетел над баржей и впереди увидел большой военный корабль под флагом Германии. Линкор с бронированными бортами уже ведет огонь по нашим эсминцам. Ничего, скоро прозреют, что их окружили, и нашпигуют снарядами, превратив в дуршлаг. Делаю вираж и вновь захожу на баржу, которая взяла курс к берегу. По моему самолету начинают стрелять, но попаданий нет, а торпеда наконец-то упала в воду.

Вновь резко набираю высоту и закладываю левый вираж, краем зрения пытаясь проследить за торпедой. Скорость слишком большая, баржа остается за спиной, я же от души бью по линкору длинными очередями и открываю люк для бомбометания. Пролетая над линкором, израсходовал весь боезапас и, понимая, что больше ничего не могу сделать, сориентировавшись по компасу, направляюсь в обратную сторону.

Атакованная мной баржа разломилась пополам и уходит под воду, унося с собой танки, которые уже не смогут помочь врагу на поле боя. Не ожидал, что наш дерзкий и неподготовленный вылет завершится триумфом. Хотя и без нашего участия враг не смог бы достичь цели, очень грамотно подготовили западню моряки. Уверен, караван тут весь бы потопили, но зато мы доказали всем, что самолеты имеют стратегическое значение и с ними необходимо считаться.

– И откуда тут гроза-то? – до боли в глазах всматриваюсь сквозь бьющий в фонарь кабины ливень, бормочу и обеспокоенно бросаю взгляды на указатель уровня топлива.

Самолет стал легче, но из-за непогоды и шквалистого встречного ветра расход горючего сильно увеличился. Да и заблудиться могу среди грозовых туч, видимость ни к черту! И тем не менее показались знакомые очертания береговой линии. Нашел и наш аэродром, правда, немного покружить пришлось, не с первой попытки сумел зайти на посадку. На небе светит солнышко, и только раскисшая взлетно-посадочная полоса свидетельствует о прошедшей недавно грозе и ливне. Подумывал сесть на бетонку, но там еще ведутся работы и ее не достроили.

Приземлился, с радостью понимая, что и штурмовики все уцелели. Правда, вокруг них суетится персонал, в том числе и заливают горючее в баки.

– Иван Макарович! Так нельзя! – заявил мне Анзор, мокрый до нитки. – Ты представляешь, какие минуты мне пережить пришлось, пока ты развлекался?!

– С чего бы это такой вывод? – обнял я друга и похлопал по спине. – Ты весь вымок, если простудишься – лично тебе уколы делать буду!

– Не испугаешь, – хмыкнул мой друг. – Знаешь, ты вновь действовал безрассудно, поставив на кон все, чего добился. А если бы с тобой что-то случилось? Ты хоть представляешь, какая поднимется буча? Сибирь не…

– Хорош, – оборвал я Анзора. – Все знаю и понимаю. Как и то, что высади Альянс десант – и всем бы мало не показалось.

– А они не высадят? – удивился друг и недоверчиво на меня посмотрел. – Ваше высокопревосходительство, уж не хотите ли сказать, что тремя самолетами смогли разобраться с морским конвоем?

– Там шел бой, думаю, какой-то наш адмирал устроил ловушку кораблям Альянса. Конечно, исход морского сражения не ясен, но основного груза уже нет, и в этом наша с летчиками заслуга, – направился я к пилотам, рассматривающим что-то у одного из штурмовиков. – Господа офицеры! Объявляю вам благодарность за проявленную доблесть и обещаю, что награды не заставят себя ждать!

– Служим Отечеству, императрице и Сибири! – хором ответили те, вытянувшись по стойке «смирно».

– Вольно! – махнул я рукой. – Что тут интересного? – подошел к самолету.

Несколько пулевых пробоин на крыле, которые Терешкин линейкой измеряет и почему-то хмурится. Как потом доложил главный конструктор, пули, скорее всего, выпущены из винтовки и прошили металл насквозь. Но не это главное, судя по всему, если выстрел окажется удачным, то бронестекло фонаря пробьет, как и защиту топливных баков. В расчеты главного конструктора (и мои) вкралась непозволительная ошибка, не учли встречную скорость. Конечно, если стрельба будет вдогонку, то вряд ли что-то плохое произойдет, но на встречном курсе… Н-да, менять сейчас что-либо уже поздно, да и усиливать броню никак нельзя, вес увеличится, и все технические характеристики ухудшатся. Тем не менее главный конструктор пообещал что-нибудь придумать.

Пока же все силы брошены на изготовление подводной лодки. Терешкин днюет и ночует в доках, я с приехавшими помощниками занимаюсь и вовсе всяческой ерундой (на мой взгляд). Договариваюсь о поставках, даю газетчикам интервью, постоянно переговариваюсь с Сибирью и распределяю технику, какому воинскому подразделению и сколько направить. Бои идут ожесточенные, Альянс увяз, но продолжает давить. После атаки на конвой, который попал в расставленную адмиралом ловушку и понес большие потери, нет и попыток высадить десант на нашей территории. Тем не менее поставки вооружения из Британии в Германию идут, а мы ничего не можем сделать.

– Иван Макарович, а если здесь разместить пяток самолетов, чтобы они вылетали и трепали корабли противника? – предложил заместитель флаг-капитана Колчака, прибывший для координации действий.

Сейчас мы с ним стоим у карты в моем кабинете и пытаемся придумать, как использовать самолеты в сражениях на море. Именно Колчак с контр-адмиралом фон Эссеном разработали операцию на море, которая привела к первому крупному морскому поражению Альянса. Морские офицеры высоко оценили возможности самолетов, способных на многое.

– Не пойдет, – покачал я головой. – Дальность не позволит совершать перехват кораблей противника.

– Ну так увеличьте ее! – предложил тот.

Легко сказать! А как этого добиться, чтобы не снизить защиту и огневую мощь? Необходимы новые двигатели, но сейчас их нет. Мы так ничего и не решили; пока не освободим Польшу или часть ее территории с выходом к морю, наши самолеты не примут участия в морских битвах. Ну, если враг не приблизится на досягаемое расстояние удара. Сейчас же совершаются вылеты, в том числе и учебные, но с боезапасом, однако в пределах Финского залива, а туда корабли Альянса не заходят.

– Делаем все возможное, и, когда самолеты смогут действовать на большом удалении от берега, вы сразу об этом узнаете, – ответил я, и на этом встреча завершилась.

Наступила осень, а на фронтах почти без изменений. Силы Альянса не продвигаются дальше, а наши части не переходят в наступление. Такое ощущение, что все копят силы и в любой момент чаши весов могут качнуться в любую сторону. Люди Анзора докладывают, что деловые круги Германии и Британии недовольны происходящим. Как ни странно, но экономика начала давать сбои и не приносит дельцам запланированную прибыль. Нет, кто-то обогащается, рад подмять под себя военные заказы и все, что с этим связано. Однако канцлер перестает швырять деньги в топку войны.

Самолеты Альянса, этакие неуклюжие монстры, в небо боятся подняться, наши летчики их быстро сбивают. Танки и боевые машины врага только тогда могут рассчитывать на удачный исход боя, если имеют десятикратное численное превосходство. У нас одна большая проблема – количество техники! Генерал Гастев предложил не распылять силы, создать боевой кулак из сотни боевых машин, в том числе и самолетов, а потом нанести мощный и неотразимый удар. Заводы Сибири пока работают на склады, но в скором времени пойдет эшелон к фронту, и произойдет перелом в ходе войны. С императрицей, ее советниками и офицерами Генерального штаба уже обсуждается, как поступить после удачного наступления. Только освободить свою территорию, назначить контрибуцию проигравшим или продолжить наступать.

– Рано строить такие планы, – высказал я свое мнение Ольге Николаевне по телефону. – Если же представить, что запланированное сбудется, то есть ли нам смысл захватывать территорию врага? Что это принесет России? Население никогда не смирится с тем, что их подчинили чужой воле и превратили в подданных другой страны. Локальные территории, имеющие стратегическое значение, следует присовокупить к Российской империи, но это лучше обговорить при переговорах и назначении контрибуции.

– Не ожидала от вас таких речей, Иван Макарович, – озадаченно ответила императрица. – И какие земли, по вашему мнению, следует прибрать к рукам?

– Хотя бы Кенигсберг, – ответил я.

– Насколько я знаю, в Санкт-Петербурге вы свою задачу выполнили и сейчас подумываете вернуться в Екатеринбург, – перевела императрица разговор на другую тему.

– Совершенно верно, – подтвердил я, мысленно перебирая всех, кому о таком моем намерении известно. – Подводную лодку в скором времени спустят на воду, авиазавод выпускает самолеты, а училище готовит пилотов. Особого смысла оставаться в Питере у меня нет, а в Сибири следует увеличить выпуск продукции.

– Хочу вас попросить прибыть в столицу. Найдете время для общения? – произнесла императрица с уже знакомой и понятной мне (надеюсь) грустью в голосе.

– Почту за честь и сегодня же выезжаю! – ответил я, но потом посмотрел на кипу бумаг на столе и поправился: – Завтра, после обеда, до этого времени не успею с документами разобраться.

– Договорились, – ответила Ольга Николаевна, а потом добавила: – Жду!

Что-нибудь ей сказать не успел, она разорвала связь, а я с грустью принялся разгребать бумаги, но предварительно поставил Анну Максимовну в известность, что наша миссия в Санкт-Петербурге завершается и можно собираться обратно.

До утра разбирался с текущими делами, не вставая с кресла. Выпил пару литров кофе, выкурил неприлично много папирос, но с бумагами покончил. Главное – не вестись ни у кого на поводу и не начинать еще какое-то дело. Тот же управляющий авиазаводом и начальник училища (подполковник в отставке и прирожденный руководитель) все время что-то хотят улучшить. А на их хотелки требуются деньги.

– Иван Макарович, – широко зевнув, появилась в дверях моя делопроизводительница, – я закончила, документация собрана и готова к отправке.

– Вы отлично поработали, Анна Максимовна, – ответил ей и напомнил: – Не забудьте собрать личные вещи. Вы со своим женихом, Анзором и мной отправитесь на пару дней в столицу, после чего уже вернемся в Екатеринбург.

– Поняла, – кивнула та и уточнила: – Ваше высокопревосходительство, к вам на прием просится сэр Гардинг. Пустить или велеть охранителям, чтобы гнали к чертям?

– Гм… голубушка, пригласите, – крякнул я от конфуза.

Несколько раз ко мне приходили подданные британской короны. Сулили много чего, подкупить пытались, сволочи. Первых двух господ лично выгнал чуть ли не пинками и, стыдно признаться – матерными словами. Последующих выслушивал и приглашал Александра Анзоровича с парой охранителей, чтобы те не церемонясь вышвыривали посетителей. Естественно, делопроизводительница знает, как отношусь к посетителям с британским паспортом.

– Ваше высокопревосходительство, очень рад вас видеть! – через минуту зашел в кабинет Чарльз, держа в руке трость и шляпу.

– Сэр Гардинг, как человек вы мне приятны, – не стал скрывать я и поднялся навстречу. – Здравствуйте и рассказывайте, что заставило вас искать встречи со мной.

Как опытный политик, Чарльз не сразу приступил к изложению своих просьб. Он посетовал, что война затянулась и не видно путей разрешения конфликта.

– Иван Макарович, сейчас часть отраслей моей страны терпит убытки, – печально вздохнул Гардинг. – Согласитесь, ресурсы можно направлять на благие цели, а не на пушки и снаряды.

– Гм, скажите, а в каком лице вы со мной разговариваете? Как посол или старый знакомый? – поинтересовался я.

– Полуофициально, – усмехнулся мой собеседник. – Различные политические силы, в том числе и бизнес, зачастую имеют противоположные точки зрения. Вот им всем и приходится крутиться, как говорят русские.

– Если вы про поставки по договорам, то отгрузок не планируется, – покачал я головой. – В контрактах есть пункты о форс-мажоре и препятствиях выполнению обязательств в виде обстоятельств непреодолимой силы, в том числе катаклизмов и военных действий.

– Вы имеете докторскую степень врача, люди нуждаются в ваших медицинских препаратах и приборах! Никто не просит их бесплатно, наоборот, в силу ряда причин мы готовы платить на тридцать процентов больше, – произнес сэр Гардинг, а потом добавил: – Иван Макарович, война требует расходов, деньги вам требуются, от этого никуда не деться.

– Я к вам хорошо отношусь и поэтому не зову охрану, чтобы выгнали, – устало потер глаза и продолжил: – Если ваша страна выйдет из Альянса или откажется от поставок техники странам, которые воюют с Россией, то деловые отношения продолжим на прежних условиях. Другого варианта нет. И вы же умный человек, понимаете, к чему все идет, так объясните это британским политикам и бизнесменам…

– В Британии рассматривается полноценное вступление в войну, это ни для кого не секрет. Чья точка зрения победит – не знаю, но политика не претерпит резкого разворота. Считайте, что я открыл вам карты, – развел руками мой собеседник.

– На нет и суда нет, – пожал я плечами.

– Хорошо, я передам ваши слова заинтересованным лицам, – встал с кресла сэр Гардинг. – Позвольте откланяться.

– Приятно было вас увидеть в добром здравии, – встав, пожал руку этому неординарному человеку и политику. – Надеюсь, еще увидимся.

Визит посла, который, однако, явился сюда частным порядком, заставил меня призадуматься. Деловые связи со странами Альянса я заморозил, и никакой деятельности в этом направлении не ведется. А ведь есть те, кто являются ярыми противниками войны. Так почему бы их не заинтересовать в расколе коалиции и предложить дело, которое прибыльнее и приличнее убийств и разрушений. Конечно, со временем враги вновь попытаются раззявить пасти на Россию, и нам придется вновь поставить их на место. Но речь идет про сегодняшний день, и глупо не использовать даже малейший шанс.

– По дороге в столицу обязательно нужно Анзору пару идеек подкинуть. Пусть он в этом направлении поработает. Даже если и не удастся ничего, то получим лояльных к нам персон, которых можно и вербануть в дальнейшем… – пробубнил себе под нос, взглянул на часы и принялся собираться.

После того как наши автомобили в количестве трех штук направились в Москву, я со своим контрразведчиком обстоятельно обсудил, какие шаги предпринять нашей малочисленной агентуре в странах врага. Кому и какие денежные суммы можно предлагать (представляю лицо Велеева!) и что просить взамен. Анзор быстро понял идею и всю дорогу ерзал на сиденье, выдавая свое нетерпение сразу приступить к действиям. Он даже просился лично съездить в Германию с дипломатической миссией, но я не разрешил. Дипломаты имеют неприкосновенный статус, но не всегда и не везде, а потерять своего друга не могу.

В столице деревья желтеют и под ногами шуршат листья – осень наступила резко и неожиданно. Прежде чем отправиться на аудиенцию к императрице, мы заселились в гостинице, и я решил прогуляться по улицам. Лица прохожих приветливы и улыбчивы, правда, все куда-то торопятся и чуть ли не бегут. Ну, что всегда Москву отличало от других городов – это суета! Купил пару газет и бегло просмотрел заголовки. Хм, бравурные речи звучат, журналисты пытаются понять, когда же наша армия приступит к решительным действиям и погонит врага по всем направлениям. Еще их интересует вопрос о том, какие отступные захочет получить от Альянса императрица. Предположений много, но одна статья, в которой нет ни слова про войну, привлекла внимание. Идет рассуждение о судьбе самой империи и о том, как эта судьба связана с одним из влиятельнейших людей, господином промышленником, военным консультантом, банкиром – Хозяином Сибири. Неизвестный мне журналист предрекает, что в скором времени господин Чурков возьмет под свое влияние не только Санкт-Петербург (хм… с чего бы это?), но и всю центральную Россию…

– Иван Макарович! Неужели это вы! – оторвал меня от чтения газеты чей-то знакомый голос.

– Петр Евграфович! – обрадовался я. – Вот так встреча!

Мы пожали друг другу руки, а потом генерал предложил за чашкой кофе переговорить о текущих делах, вспомнить былое… короче, отметить встречу «без политических реверансов». Он так это сказал, словно грязно выругался.

– Надоело при дворе находиться? – понятливо усмехнулся я.

– В окопах оно проще, – кивнул Еремеев. – Так как, принимаете приглашение старого учителя?

Хорош учитель, за спиной которого три охранителя, да и ученик непрост, охраны даже больше.

– Почему бы и нет, – подумав, согласился я.

Мне стало очень интересно, что задумал генерал и сумеет ли довести свою партию до конца, не признавшись, что встретились не случайно. Улица, конечно, центральная, до резиденции не так далеко, но генералу тут явно делать нечего. Кстати, а почему не Ларионов со мной «столкнулся»? Хотя это-то понятно, ротмистра сразу заподозрил в том, что он подстроил встречу.

Еще большей неожиданностью для меня явилось то, что Еремеев потащил меня к себе домой.

– Петр Евграфович, может, к сути перейдем? – предложил я после того, как выпили за встречу, повспоминали, как когда-то стреляли по бутылкам, фехтовали и устраивали кулачные бои в этом месте.

– Иван Макарович, так вы не серчаете, что встречу ротмистр подстроил? – в лоб спросил генерал.

– С чего бы это? – пожал я плечами. – Душевно же поговорили, вспомнили былое, какие-то вопросы сняли, и, надеюсь, недомолвок между нами не осталось.

– Не желаете в меткости посостязаться? Можем устроить пальбу по бутылкам, – предложил мой собеседник и оглянулся по сторонам. – Н-да, мишеней мало, но что-нибудь можно придумать.

– Господин генерал, благодарю за предложение, но, – кивнул в сторону ворот, за которыми его и моя охрана дожидаются, – как бы господа офицеры на штурм не пошли, решив, что мы устроили тут дуэль.

– Черт! Действительно, все время про них забываю. Вздохнуть свободно не дают, вечно позади таскаются! Вы правы, не лучшая моя идея устроить тут пальбу, – покивал генерал. – А может…

– Петр Евграфович, мы же не дети малые, понимаю, что для чего-то серьезного меня пригласили, – перебил я его. – Давайте – карты на стол и вопрос закроем?

Взгляд Еремеева вильнул в сторону, брови он нахмурил и, тяжело вздохнув, прикурил папиросу.

– Иван Макарович, есть у меня одна к вам просьба. – Он глубоко затянулся и выпустил табачный дым в сторону.

– Слушаю, – осторожно ответил я, понимая, что сейчас-то он расскажет, для чего решил со мной «случайно» встретиться и затеял воспоминания о прошлом.

– Дай слово, что меня не станешь перебивать. А коли возникнут вопросы, то десять раз обдумаешь, прежде чем их задать. И еще, – он внимательно на меня посмотрел, – не руби сплеча и не пори горячку, даже если сказанное придется не по душе.

Еремеев на правах учителя и старого знакомого, которому я многим обязан, перешел на «ты», отправив весь этикет в дальние дали. Тем самым он подчеркивает, что следующие его слова могут больно задеть и оказаться неприятными.

– Хорошо, говорите, Петр Евграфович, обещаю выслушать молча и не перебивать, – сказал я и приготовился к… чему угодно.

Еремеев крякнул, налил себе полбокала коньяка, одним махом его выпил, рукавом занюхал, выдохнул – и начал монолог…

Ошарашил меня учитель, такого я не ожидал. Сижу, курю и про себя размышляю, как поступить. Нет, Еремеев прав на все сто, невозможно все так оставить. Две империи или государства в одной стране не смогут ужиться друг с другом. А Сибирь стала слишком сильна. Но, черт возьми, его-то вариант, как выйти из создавшегося положения, это… ну, право, даже не знаю. С одной стороны, я этого даже помыслить не мог, а с другой – почему бы и нет?..

Эпилог

Газетчики сошли с ума! Орут так, что у меня вот-вот треснет голова. И ведь не боятся наступивших холодов и выпавшего снега… Сегодня стало официально известно о полной капитуляции войск Альянса и подписании мирного договора с Российской империей. Да-да, вчера состоялся прием в резиденции императрицы, а потом… Гм, пока не желаю вспоминать определенные события, после которых ротмистр Ларионов на радостях предложил обмыть такие величайшие события почему-то за мой счет. Анзор его полностью поддержал, как и Еремеев. Последний, правда, не составил нам компанию, не смог покинуть пост охраны императрицы.

– Черт! Как болит голова!.. – Я прижался к холодному стеклу лбом.

Сейчас я нахожусь в номере люкс в одной из самых дорогих гостиниц столицы, которая на пару месяцев стала мне домом. Жить в резиденции Ольги Николаевны на правах гостя я посчитал неправильным, хотя друзья меня не поняли.

Зачерпнул с отлива окна горсть снега и растер лицо…

Когда я прибыл в столицу и встретился с Еремеевым, то ушел от него с твердым намерением последовать его совету. Правда, случай представился не сразу, да и не был я тогда готов. Первая встреча после долгой разлуки с Ольгой Николаевной прошла на заседании Генерального штаба. Офицеры умоляли и требовали отдать приказ о наступлении по всем фронтам и клялись, что неприятеля разобьют в пух и прах, что бы там ни заявлял какой-то генерал Гастев…

– Господа, если считаете, что военной мощи и резервов у вас с избытком, то могу отдать приказ и отвести войска Сибири в места их дислокации, – мрачно заявил я, а потом добавил: – Насколько помню, по соглашению мы должны координировать военные операции, будь то наступление или отход на заранее подготовленные позиции.

– Иван Макарович, но почему бы и не нанести удар? Войска Альянса уже не могут продвинуться вперед ни на метр, но наши территории по-прежнему оккупированы! В том числе и для координации действий я просила вас прибыть, однако ваш генерал твердит одно: нужно выждать! – посмотрела на меня императрица.

– Иван Матвеевич постоянно со мной на связи. Распылять силы глупо, мы вместе нанесем один мощный и неотразимый удар. Эшелоны с техникой уже в пути, потерпите пару дней или неделю. Генералу я доверяю и уверен: на месте ему виднее, – ответил всем, а потом покинул зал заседаний, не став отвечать на завуалированные оскорбления от офицеров.

Через восемь дней войска перешли в наступление при поддержке танков, самолетов и мощного артиллерийского удара. Враг так стремительно побежал, что нашим подразделениям зачастую приходилось дожидаться подвоза топлива, а потом без боев продвигаться вперед на десятки километров. Паника в рядах воинских подразделений Альянса оказалась такой, что большей частью их солдаты и офицеры предпочитали сдаваться в плен без боя. Очень быстро все потерянные территории вернулись к России, а наши войска встали на границе в ожидании приказа преследовать врага. Кенигсберг тоже оказался в осаде, как с моря, так и с суши. Императрица вызвала послов Альянса и вручила им ультиматум. Попытка торга провалилась, и проигравшие войну страны, скрипя зубами, согласились на все выдвинутые Российской империей условия.

Конечно, победа – отличный повод для эйфории. Тогда-то, после подписания послами акта о капитуляции, я и переговорил с Ольгой Николаевной с глазу на глаз. Она прошла в свой кабинет и довольная села за письменный стол, чтобы убрать регалии императрицы в шкатулку.

– Так что вы собрались мне важное поведать? – дотронулась тонкими пальчиками до брошки, которую носит постоянно, после того как я ту подарил.

– Ваше императорское величество… – хрипло начал я враз пересохшим горлом, – Ольга Николаевна… – опустил руку в карман парадного мундира и сжал небольшую коробочку, – хочу вам предложить… – вновь запнулся, а императрица с удивлением на меня посмотрела и сказала:

– Иван Макарович, что-то вы сегодня робки… Прямо-таки не узнаю вас!

– Выходи за меня замуж! – выпалил я и, резко вытащив коробочку с кольцом, поставил перед ней. – Гм, простите, – развел руками, – не привык делать предложения руки и сердца. Я вас люблю, хочу, чтобы мы всегда были рядом и не скрывали своих чувств, не прятались, словно подростки, и не пробирались друг к другу в опочивальни, словно воры!

Императрица встала из-за стола, в глазах ее блеснула слезинка, и, подойдя, она положила мне на плечи руки.

– Иван, я уже думала, что не дождусь этих слов! Да, я тоже люблю тебя, – улыбнулась и прикрыла веки.

– Так это да или нет? – уточнил я, решив, что поцелую после положительного ответа. – Не бойся, на управление империей я не собираюсь претендовать. Хотел бы оставить за собой управление Сибирью и решение промышленных вопросов, но только с твоего одобрения.

– Вань, да согласна я! Уже сама хотела тебя на этот разговор вызвать! Ведь не дело это, когда наследник или наследница престола рождается без отца!

– Это ты о чем?.. – не врубился я.

– Иван! Ты же доктор! – обняла она меня и сама страстно поцеловала.

И как после всего этого можно было отказаться от предложения Ларионова и не напиться?! Но как же орут разносчики газет и выкрикивают сенсационные новости!.. Наверняка тут не обошлось без Лисы-Марии, недаром она в доверие к Ольге втерлась. Эх, честно говоря, когда я попал в этот мир, то и представить не мог, через что мне предстояло пройти. Но все сумел, в том числе и империю не дал развалить, а теперь и подавно не дам…

Content

Константин Назимов
Охранитель. Война с Альянсом

Пролог

Глава 1 Небольшие проблемы

Глава 2 Подготовка визита

Глава 3 Хлопоты

Глава 4 Неожиданные вести

Глава 5 Торжество, а вопросы решать приходится

Глава 6 Озадачили

Глава 7 Переговоры и уступки

Глава 8 Нашли сатаниста

Глава 9 Мероприятия

Глава 10 Крестины и новые замыслы

Глава 11 Капризы императрицы

Глава 12 Полетали

Глава 13 Достойное сражение

Глава 14 Не ждал и не бредил

Глава 15 В Питер-град

Глава 16 Планы под вопросом

Глава 17 Деньги на войну

Глава 18 Завершить миссию

Эпилог