Оливия Штерн

Мой хозяин дракон

Пролог

Стыд и отчаяние жгут, разливаясь под кожей кислотой, заставляя опускать глаза. Окруживший меня полумрак как будто напитан похотью, она повисла в воздухе, я дышу ею, чувствую ее каждым дюймом обнаженной кожи… И ничего не могу сделать. Не могу шевельнуться без чужого приказа: маг-менталист, стоя за кулисами этого жуткого театра, умело делает то, за что ему платят.

«Папочка, забери меня отсюда, пожалуйста», – вот что я думаю в эти мгновения. Других мыслей нет, разве что… Хочется умереть прямо сейчас, чтобы сердце разорвалось и чтобы я упала на помост поломанной игрушкой.

– Пятьдесят золотых крон! Кто больше? Уважаемые санноры, этот нежнейший цветок доставит вам ни с чем не сравнимое удовольствие!

Я в свете десятков свечей, словно муха в янтаре. По позвоночнику струится пот, мне нечем дышать, тоненький полупрозрачный пеньюар с совершенно неприличным вырезом липнет к телу. И я тону, уже перестав барахтаться, в мужских взглядах, таких плотных, почти осязаемых. Почему мое сердце не может остановиться прямо сейчас?

– Шестьдесят золотых крон!

Пульс в висках стучит, словно кувалда по металлу.

И тут менталист, что притаился где-то в потемках, приводит в движение мои руки. Я… не хочу делать то, что хочет он. Но тело непослушное, ватное. Другой человек сейчас управляет мной, заставляя выставить себя на продажу. Мне хочется плакать, кричать, проклинать, но все, что срывается с губ, – тихий всхлип в то самое мгновение, когда мои руки распускают на груди тонкие завязки, распахивая пеньюар и демонстрируя то, что и без того было почти видно. По залу проносится вздох.

– Семьдесят!

Я знаю: когда менталист отпустит меня, я тотчас упаду. Жаль, что не умру сразу же, – ни одна девушка из хорошей семьи не должна пережить подобное. Горло тут же перехватывает, и я как будто снова возвращаюсь в то утро, когда в собственном доме мне на голову накинули мешок.

– Обращаю ваше внимание, уважаемые санноры, эта прекрасная лань невинна, совершенно невинна!

Я давлюсь собственным плачем. Конечно же они проверили меня, прежде чем вывели на торги. Унизительно до дрожи, так, что умереть захотелось еще тогда. Но я даже не подозревала, что все это – только начало…

– А где гарантии, что она невинна? – выкрикивает кто-то из переднего ряда.

Я помимо воли вскидываю взгляд. Там, за пределами помоста, жирный и липкий мрак, оттуда и тянутся ко мне отвратительные щупальца чужих взглядов. И там же я успеваю заметить плечистый силуэт.

– Сертификат, заверенный мастером Фиери, – не без гордости отвечает аукционист.

Папочка, забери меня…

– Сто золотых крон!

Кажется, менталист немного отвлекся, и я роняю голову на грудь, пытаюсь накинуть пеньюар на плечи, как-то закрыться… В следующий миг меня дергает незримая сила, тело выгибается дугой, и то подобие одежды, что еще держалось на плечах, соскальзывает на пол.

– Сто двадцать! Кто больше, господа? Сто двадцать – раз…

Стоило прозвучать удару молотка, и менталист беззаботно меня отпустил. Колени ожидаемо подогнулись, и я упала, кое-как успев упереться ослабевшими руками в грязный дощатый пол. Дыхание застряло в горле, и я захрипела, пытаясь вдохнуть. В висках страшно стучал пульс. Нет, это все не со мной…

Сто двадцать золотых крон. Именно за такую сумму неизвестный купил единственную дочь покойного ныне адмирала Лайса. Дочь, от которой так ловко избавилась его молодая вдова.

Несколько мгновений я просто лежала, упираясь ладонями в пол, и просто дышала, жадно хватая душный воздух. Теперь мне было совершенно безразлично, кто и как на меня будет пялиться. Все. Продана. Искать никто не будет, вызволять – тоже. Наверное, я успею броситься под проезжающую карету… или наглотаться битого стекла, это кошмарная смерть, но лучше так, чем постельной игрушкой. Невольно дернулась, когда чьи-то тяжелые ладони легли на плечи.

– Поднимайтесь.

Я просто замотала головой. Нет, не хочу. Ничего не хочу. Пусть я исчезну прямо сейчас!

– Поднимайтесь, – повторил мужчина, – не заставляйте тащить вас силой. Вот плащ…

На меня опустилась бархатная мягкая ткань. Зубы начали выбивать дробь, я судорожно вцепилась в плащ, заворачиваясь в него, ныряя головой в капюшон. Не хочу, чтобы еще кто-то меня видел… Хотя – все желающие уже посмотрели, что там прятать?

– Давайте помогу. – Снова тот же голос.

Я едва не взвыла, когда он ловко подхватил меня под мышки, потянул вверх и на себя, все же поставил на ноги.

– Стоять можете? Ну же, посмотрите на меня.

И я посмотрела. Я не знала его, хоть торжественные приемы и балы составляли изрядную часть моей жизни… прежней жизни беззаботного мотылька. Он был не стар, лет тридцати, и хорош собой, холеный блондин, непривычно коротко, на военный манер, стриженный. Лицо показалось умным, приятным, только вот… глаза не понравились – светлые, колючие, словно стеклянное крошево, и зрачок маленький, как булавочная головка.

– Ну вот, все хорошо, – спокойно сказал он, – держитесь, недолго осталось. Только вот… вы правда… девственница?

Вопрос настолько огорошил, что я невольно кивнула не думая. Неужели только это его и волнует?

Он окинул меня задумчивым взглядом, затем взял за плечо.

– Идемте. Нам нужно поторопиться.

– Куда? – прошептала я.

Все же я оставалась Корой Лайс, дочерью адмирала Кардилии и прилегающих островов. Преданной, похищенной и проданной, но пока что не сломленной окончательно. Я все еще оставалась собой и отчаянно боролась со страхом, который уже запускал под кожу ледяные иголки.

– Вам это знать необязательно, – прохладно ответил блондин.

– А как… мне к вам обращаться? – Сиплый шепот застревал в горле.

Он пожал плечами.

– Потом разберемся. Идемте же, времени мало.

И тут меня словно обожгло внезапной догадкой. Сквозь пелену стыда и горя настойчивым ростком пробилась следующая мысль: человек, меня купивший, не смотрел на меня так, как обычно смотрят на женщин. Он взирал на меня с тем интересом, с которым наш семейный лекарь рассматривал лягушек, прежде чем начать их препарировать.

Некоторое время он просто тащил меня за собой, вцепившись в запястье, по темным и грязным коридорам того дома, где проходил аукцион. Я семенила следом, запахнув на груди плащ. Мысли плавали в голове медленно и лениво, точно золотые рыбки-вуалехвосты в аквариуме, когда они еще у меня были, до того как папа женился второй раз. Санна Теодора сразу объявила, что у нее сыпь от всяких там рыбок, и от хомячков, и от черепах… поэтому ничего такого у меня больше не было.

Куда он меня тащит? Понятное дело, что наружу. Наверняка там ждет экипаж. А потом? К себе домой? Попробовать столь удачное приобретение? От мыслей о том, что последует дальше, накатывала тошнота. Нет, я понимала, что рано или поздно меня выдадут замуж, но мечталось об ином: чтоб нас познакомили на балу и чтобы у нас… было хотя бы несколько танцев, чтобы поговорить, хоть немного узнать друг друга. Не так, как сейчас происходит со мной.

К тому же мне не давал покоя тот взгляд, которым смотрел на меня незнакомец, мой, выходит, хозяин. Так не смотрят на женщин. Так смотрят на вещь, которую собираются использовать… А как использовать – еще не ясно. Впрочем, у меня было слишком мало опыта в понимании мужских взглядов. Папа все хранил меня, берег… для чего-то хорошего. А все кончилось тем, что умер за завтраком, едва поднеся ко рту чашку с чаем.

Запыхавшись, я хватала душный, смрадный воздух этого проклятого дома. Ногти незнакомца больно впивались в кожу. В какой-то миг я наступила на что-то острое и невольно вскрикнула.

– Что такое? – Он сердито обернулся, остановился.

Я, прыгая на одной ноге, кое-как ощупала пятку – крови не было.

– Простите. Я наступила…

– Идем, – процедил он почему-то зло, – не тяни время.

И снова потащил вперед, но теперь это продолжалось недолго. Мы вылетели в небольшой холл с пыльными драпировками, затем – распахнутые двери, и я застыла на пороге, не решаясь сделать шаг вперед. Там… шел снег. А я босиком.

– Пошевеливайтесь. – Мужчина грубо дернул меня за собой, ступни обожгло холодом.

– Куда мы? – Рыдания теснили грудь, я озиралась по сторонам.

Темный проулок. Фонарь горит далеко-далеко, у перекрестка. И никакого экипажа. Да что ж он, будет тащить меня голой и босой через весь город?

Или же… до ближайшей подворотни?

– Что вы хотите со мной сделать? – пискнула я, отчаявшись. – Вы меня убить хотите? Зачем я вам?!

Внезапно он остановился, обернулся ко мне. Глаза, все такие же колючие, блестят в потемках. И лицо кажется белым-белым, словно у мертвеца.

– Послушай… те, санна. Я… лично я не буду вас убивать, не беспокойтесь. Но время дорого. Вы когда-нибудь путешествовали личным порталом?

Я растерянно мотнула головой. Не понять его: то ли злится, то ли просто волнуется. Но, коль упомянул личный портал, выходит… меня купил маг?

А если он… купил меня для опытов? Слышала я разные сплетни, чем они занимаются, когда нужно дотянуться до не подвластных дару умений…

Я окончательно растерялась. И было страшно, настолько, что я совершенно не чувствовала снега под ногами. Да и вообще уже ног не чувствовала.

– Я просто не хотел открывать портал на людях, – снизошел до объяснений мой хозяин, – чтобы потом не болтали лишнего, когда я появлюсь здесь в следующий раз.

– Но почему? – упрямо спросила я. – Что будут о вас болтать, если вы маг?

И тут меня словно молнией прошило. Ну конечно! Все же опыты. И это его «когда появлюсь в следующий раз». Так он, быть может, просто скупает девушек, чтобы их убить? Раз за разом? А если будут болтать, что какой-то маг покупает девушек, каждый раз новую, то это может заинтересовать королевские службы… которые знают, что очень часто ради магии приносятся страшные жертвы. То есть он просто не хотел показывать людям, что является магом, и поэтому поволок меня подальше.

Нутро скрутило от накатившего ужаса, рот наполнился кислой слюной. А мой… хозяин, видимо, понял ход моих мыслей, потому что едва заметно улыбнулся.

– Помогите! – сдавленно пискнула я и рванулась прочь.

Плевать, что я голая. Плевать, что босиком и что никто меня здесь не знает. Но я не дамся этому чудовищу, которое собралось меня убить ради собственной прихоти.

– Стой! – рявкнул маг.

Успел все же схватить за ладонь, нещадно дернул на себя, затем сжал горло. Я все еще брыкалась, ударила его локтем куда-то под ребра, он зашипел, но хватку не ослабил.

– Не трепыхайся, дура, еще нужна!

И в следующий миг в глаза брызнул золотистый свет открывшегося портала.

На несколько мгновений мы провалились в непроглядный мрак, но он тем не менее то тут то там оказался прошит яркими золотыми волокнами, у которых не было ни начала, ни конца. Маг все еще сдавливал мою шею, я вяло трепыхалась у него в руках, скорее по инерции, потому что в самом сердце сотворенного портала ничего я сделать не смогу с моим крошечным целительским даром. Да и вообще ничего не смогу. Я задыхалась, и на миг мне даже показалось, что я сейчас задохнусь окончательно и умру. Сама, без всяких запрещенных опытов и жертвоприношений. Но уже в следующее мгновение мы вывалились куда-то в узкий темный коридор, перед глазами поплыли старые серые камни без штукатурки, кое-где расцвеченные зеленоватыми пятнами плесени.

– Пусти! – просипела я. – Ты не посмеешь!

Но он тащил меня куда-то быстро и молча, тяжело сопя. А потом резко развернул вокруг своей оси – передо мной распахнулись высокие деревянные двери, словно их кто-то хорошенько пнул изнутри. В лицо дохнуло жаром, словно из печи, и я застыла, судорожно пытаясь сообразить, что это и чем мне грозит.

– Ну, пошла, пошла! – зло прикрикнул маг, купивший меня, и толкнул в спину.

Да так толкнул, что я влетела в двери и упала на пол. Позади раздался гулкий удар. Я только и успела, что обернуться: двери за моей спиной захлопнулись.

В ушибленных коленях стремительно разливалась острая боль. Всхлипнув, я осторожно поднялась, опираясь на руки, и вот так, стоя на четвереньках, едва прикрытая плащом, принялась озираться.

Варгов маг! Что он замыслил, забрасывая меня сюда? Почему так торопился?

В голове теснились десятки вопросов, бестолково вертелись, толкались, словно толпа дебютанток на ежегодном Балу роз. А я, лишенная всего Кора Лайс, все еще стояла на четвереньках и оглядывала помещение, в котором так внезапно и против воли оказалась.

Наверное, это была чья-то спальня. Только уж очень мрачная и неухоженная, с потемневшей от времени грубой мебелью. У дальней стены – кровать под тяжелым балдахином непонятного цвета и очень пыльным. Пара стульев, тоже старых, неудобных, с жесткими сиденьями и спинками. Еще я заметила окно, арочное, застекленное так, как было принято в старину, круглыми мутными стеклышками. В оконном же проеме горела свеча в кованом подсвечнике, и еще одна свеча стояла на сундуке в углу комнаты – вот и все освещение. А у кровати внезапно я увидела медный таз с грязной, кажется, кровавой водой. На блестящем бортике висел обрывок ткани в бурых разводах.

И все-таки зачем я здесь?

Кое-как поднялась, подобрала полы плаща, запахнула его на груди. Предчувствие, притаившееся под сердцем словно холодный червяк, нашептывало о том, что просто так бы этот маг меня сюда не швырнул. Но что же здесь такого, в этой комнате?

– Эй, – тихо позвала я.

Так и не дождавшись ответа, развернулась, босиком прошлепала к двери, стукнула в нее кулаком.

– Выпустите меня! Кто-нибудь!

Ну не оставят же они меня здесь умирать, в самом деле? Даже для магического опыта как-то скучно.

На душе было гадко, так гадко, как только может быть у девушки, которая еще несколько дней назад блистала в свете, при дворе его величества Ратмунда Второго, а теперь – сирота, похищенная, увезенная непонятно куда, да еще и купленная неведомо кем с непонятной целью. Хотелось плакать. И – господи! – как же хотелось, чтобы на голову легла тяжелая ладонь отца, чтобы он погладил меня по волосам и сказал что-нибудь вроде «не плачь, дочка, перемелется». Я невольно всхлипнула. Папа, папа. Как внезапно ты отошел к Господу нашему, как много я не успела тебе сказать. Да и варги с этими балами и с этим богатством – лишь бы только ты еще немножко побыл рядом…

Я стукнула в дверь еще раз. И внезапно услышала за спиной шипение, от которого волосы зашевелились на голове.

Несколько мгновений я стояла замерев. Я просто трусила, отчаянно трусила, боялась обернуться, потому что… кажется, уже тогда знала, что увижу там собственную смерть.

Шипение сменилось клацаньем когтей по камню. Что-то – или кто-то – медленно двигалось ко мне, явно хромая, припадая на ногу.

Я зажмурилась – и все же обернулась. Вопль застыл в горле, и я так и не поняла, как начала медленно, спиной сползать по двери на пол.

Почему я не заметила это сразу же? Или оно пришло сюда откуда-нибудь из потайного хода? Оно не было человеком. Вернее, очертания казались вполне человеческими, мужскими, но вот кожи… не было. По телу гуляла вязкая тьма, перекатывалась волнами, и там, где она немного редела, алели свежие раны, глубокие, рваные. Мне померещилось, что я вижу осколки костей, обрывки белых сухожилий. И на месте головы твари тоже пузырилась тьма, черная, глянцево блестевшая в бледном трепещущем свете. Глаза… да, у твари были глаза… кажется. Яркие, янтарные, нечеловечески большие.

– Господи, – выдохнула я.

Больше сил ни на что не осталось.

Тварь подходила и подходила, подволакивая ногу, клацая по камням когтями, медленно протягивая ко мне руки с неправильно длинными и одновременно скрюченными пальцами. Только это и маячило перед глазами: клубящаяся тьма и жуткие раны под ней.

– Нет! – Я вскинула руку, инстинктивно защищаясь.

И в этот момент монстр навалился на меня, опаляя неестественным жаром своего тела. Тьма, пузырящаяся на нем, словно почуяла добычу, потянулась ко мне десятком жал, как будто прилепилась и к моей коже.

– Нет! – взвизгнула я, пытаясь оттолкнуть от себя чудовище.

Кажется, ударила кулаком куда-то в глаз. Тварь рыкнула, схватила меня, оттаскивая от двери, подминая под себя, заставляя задыхаться от окутавшего меня жара.

Нет, оно не пыталось раздвинуть мне ноги или еще что-то такое.

Но дышать стало невозможно. Я барахталась в обжигающем мареве, мое тело, казалось, воспламенилось – кожу опаляли черные языки тьмы.

– Господи, папа…

Потолок с темными балками завертелся и куда-то поплыл. Сердце прыгало где-то в горле, и в легкие словно насыпали углей.

Я тонула в огне. Но в какой-то миг Господь сжалился надо мной, и все с оглушающим скрежетом провалилось в ничто.

Глава 1

Над бездной

Я дернулась и открыла глаза. Дыхание тут же сбилось, сердце подскочило куда-то к горлу, и я инстинктивно попыталась подняться – но не смогла. Тело… Я его едва чувствовала. Словно проросла корешками в жиденький кисель. И вроде бы дергаешься, корешки напрягаются, но кисель не сдвинуть с места. Высоко над головой застыл светлый беленый потолок с закопченными балками. Стояла звенящая тишина. Откуда-то сбоку падал золотой сноп солнечного света… Я зажмурилась.

Что-то словно надломилось внутри, и воспоминания хлынули грязным потоком, закружили, грозя лишить рассудка. Внезапно стало так холодно, что я затряслась и, кое-как подняв руки, стиснула пальцы… Мои руки. Мне казалось, они должны были обгореть и напоминать обугленные головешки. Ведь та тварь, которой меня попросту скормили… Она была такой горячей, как полыхающий костер, и я тогда растворилась в этом жутком пламени. Кровь кипела и оседала бурой пузыристой пеной. Тем не менее руки оказались моими, с чистой кожей, тонкими пальцами. Изрядно похудевшие, но без следа ожогов.

Зубы клацали, но я наконец ощутила собственное тело целиком. Оно тряслось в жестоком ознобе, во рту стало кисло. Я кое-как повернула голову набок: оказывается, рядом стояло кресло, обитое серой косматой шкурой, а там, свернувшись клубочком, укрывшись пуховой шалью, спала девочка лет десяти. Она была очень бледной, эта девочка, под глазами залегли тени, а на щеках горел неестественно яркий румянец. Жиденькие волосы рассыпались по узким плечам.

Я окончательно запуталась. Меня скормили жуткой огненной твари – но я все еще жива. Теперь вот… эта комната, тесная, бедно обставленная. И девочка рядом.

– Эй, – сипло выдавила я.

Девочка резко вздрогнула, распахнула глазищи – большие и синие, словно озера. Казалось, узкое и худое личико просто в них утонет. Она несколько мгновений непонимающе смотрела на меня, затем закашлялась, нехорошо так, и, поспешно выпутавшись из шали, вскочила на ноги.

– Санна! – кинулась ко мне. Темно-серое шерстяное платье болталось на ней как на вешалке. – Санна, вы пришли в себя, как хорошо! А то уж и не надеялись мы. Как дядька Терф вас сюда принес, так мы уж от вас не отходили. Саннор Фейдерлин приказал вас выхаживать, а если не умрете, глаз потом не спускать. Хотя, – тут она подозрительно прищурилась, – вы первая, кто выжил.

– Где я?

Говорить было трудно, я могла лишь шептать. Да еще эта проклятая дрожь. Я все еще продолжала мерзнуть, хоть и была укрыта тяжелым одеялом.

– Да вы попейте водички, санна, – девочка улыбнулась, – вам надо много пить, так сказал саннор Фейдерлин.

Откуда-то в ее тонких руках появилась плошка с водой, девочка подсунула мне под затылок руку, приподняла голову. Первый глоток дался тяжело, тело словно и забыло, как это – пить. Но затем я вцепилась в плошку двумя руками. Прохладная влага лилась и лилась в горло, я давилась и жадно глотала, боясь упустить хотя бы каплю. А потом рухнула снова на подушку. Озноб отступил, и как будто стало легче.

– Где я? – повторила свой вопрос. – Ты можешь сказать?

– Так это, в замке клана Ши, – сообщила девочка.

Она отошла, поставила куда-то пустую плошку, затем вернулась. Некоторое время мы молча рассматривали друг друга, я невольно подмечала, как тяжело она дышит. Дар целительства вяло шевельнулся в груди, словно в этой девочке было что-то для него интересное. Я невольно положила руку на грудь, успокаивая пульсирующую магию. С этим – позже… Когда сил наберусь. Когда пойму наконец, как быть дальше. Слова «клан Ши» мне совершенно ни о чем не говорили.

– А вы красивая, – наконец заключила девочка. – Жаль, что вас купил саннор Фейдерлин.

– Это… блондин? Маг? – просипела я и поняла, что начинаю краснеть.

Не было моей вины в том, что мачеха меня продала, о чем мне и сообщили похитители, не было вины и в том, что, подчиняясь командам менталиста, я позволяла себя рассматривать там, на помосте. Но все равно было стыдно.

– Ага, – кивнула моя собеседница и наморщила нос. – Мы его не любим. И сестрицу его – тоже. Она все хочет выйти замуж за лорда-дракона.

– Дракона? – эхом повторила я.

– Клан Ши – все драконы, – назидательно сказала девочка, – а Арктур Ши – лорд-дракон. Неужто не знаете?

Я покачала головой. Нет, я ничего этого не знала. Хотя… если подумать хорошенько…

Наша земля – расколотый мир. Острова плавают над Чашей Тьмы. А у самых ее краев, там, где постоянно заливается снаружи Хаос… Да, я краем уха слышала, что есть драконьи заставы и что драконы оберегают нас от варгов, тварей Хаоса. Но тогда… Меня все это мало интересовало. Я думала о хороших книгах, о подругах, которые, как мне казалось, у меня были, о том, как весело танцевать котильон на балу, и о том, что хоть я росла и без мамы, но у меня такой добрый любящий отец.

Горло тут же сдавил спазм, рыдания рвались из груди, и я изо всех сил зажмурилась, выжимая из глаз первые слезы.

Далеко же меня занесло от центральных островов. На драконью заставу! Но, выходит…

Кое-как сглотнув горький комок, я вновь посмотрела на девочку. Она стояла рядом и спокойно ждала дальнейших расспросов.

– Ты сказала, что… до меня были другие девушки. Что их убило?

– Ну, известно что, – она покачала головой и вновь кашлянула, – лорд-дракон. Иногда на границе бывает так тяжело и он получает такие раны, что не может восстановиться. Он ведь ведет за собой клан и бросается в гущу боя. Остальные-то драконы послабее будут, так, мелочь одна. А потом не может вернуться к человеческому облику. А ведь всем известно, что лучшее лекарство для дракона – чистая дева…

– Жизнь чистой девы, – хрипло поправила я.

– Ну да. – Она развела руками. Мол, а что тут сделаешь?

– И как… часто саннор Фейдерлин покупал чистых дев вашему лорду-дракону?

– Последнюю привозил года два назад, – неохотно сказала девочка и зябко обхватила себя руками. – Я так плакала, когда она умерла. Мне ее так жаль было… И как хорошо, что вы выжили! Саннор Фейдерлин сказал, что никого больше не будет привозить. Вы будете тут жить и каждый раз…

– Понятно, – перебила я ее.

Очень хотелось выругаться теми словами, которые я слышала от нашей горничной и употребление которых благовоспитанной барышней так порицал папа. То есть меня теперь будут держать здесь как этакое зарядное устройство, время от времени используя и практически убивая. А не пойти бы саннору Фейдерлину в известном направлении?

– И ваш дракон… он преспокойно живет дальше, зная, что его жизнь стоит жизней многих ни в чем не повинных девушек? – пробормотала я, скорее, себе.

– Я не знаю, – девочка пожала плечами, – но его долг – защищать Чашу и острова. Если варги прорвутся, нам всем конец. По крайней мере, на этом острове.

– Как тебя зовут? – потрясенная услышанным, я кое-как сообразила, что до сих пор не знаю имени моей маленькой сиделки.

– Айта, меня зовут Айта.

– А меня – Кора, – сказала я и протянула ей руку.

Очень хотелось верить в то, что она будет моей подругой до того момента, как я отсюда сбегу.

Айта посидела со мной еще немного, но по большей части молчала. Лишь изредка покашливала в уголок шали. Я же пыталась собраться с мыслями и сообразить, что делать. Конечно, сперва следовало подняться, а вот потом? Есть ли на острове вход в королевские портальные линии? Насколько он тщательно охраняется? И если даже мне удастся сбежать, куда я пойду – без денег, без документов? Как доберусь если не до дома, то хотя бы до людей, которые смогут помочь?

А сквозь сумбурно пляшущие обрывки мыслей просачивались воспоминания, такие наивные, немножко глупые и очень чистые. Мое восемнадцатилетие… Я спускаюсь по лестнице в пышном кипенном платье с открытыми плечами. В нем я похожа на пирожное безе, такое же воздушное, сладкое. У меня смуглая кожа и карие глаза, а волосы темно-каштановые, словно крепкий кофе. Белый цвет удивительно мне к лицу. И кажется, что весь мир простерся у ног, словно мраморная лестница нашего особняка. У ее подножия меня ждет отец в адмиральском мундире, с белой розой в руке… Он тогда плакал, глядя на меня, мой милый папа, а я постеснялась спросить почему. Вечером отмечали день рождения, со мной все время танцевал наш сосед Эндрю, и, казалось, он обязательно продолжит знакомство, но… как мне потом нашептывала моя служанка, «ваш папенька ищет более выгодную партию».

Не знаю, почему мне вспомнился именно тот день. Возможно, слишком велик был контраст между мной тогдашней, три года назад, беспечной санной из богатой семьи, и нынешней – больной, совершенно разбитой, едва не сожранной лордом-драконом, использованной. Похищенной и проданной. Мне казалось, что я сижу на дне глубокого колодца, в холодной грязи, и смотрю на саму себя где-то там, на фоне яркого неба, все в том же воздушном платье и с белой хризантемой в прическе. Я не знала, что мне делать. Понятия не имела, куда податься, даже если получится бежать. Да и… вдруг сюда не заходят портальные линии, а лишь Фейдерлин может переноситься на остров? Мысли крутились, словно белки в колесе, почти сводя с ума, а я лежала и беспомощно таращилась в потолок – до тех пор, пока не скрипнула дверь и в комнате не появились новые действующие лица моей собственной драмы.

Первой я увидела дородную женщину лет сорока, моложавую, в опрятном белом чепце и чистом переднике поверх серого платья. Мне сразу понравилось ее лицо, лучистые морщинки вокруг глаз говорили о том, что она часто смеется, полные румяные щеки намекали на хороший аппетит. Было очевидно, что она следит за собой: полукружья бровей аккуратно выщипаны в ниточку, глаза и губы слегка подкрашены. Тяжелые серебряные серьги в ушах намекали на то, что женщина эта не бедствует, возможно занимая высокую должность в замке.

Следом за ней, пригибаясь, в дверь протиснулся высокий мужчина, одетый так незатейливо, что сперва я приняла его за разнорабочего: простая рубаха и штаны, вот и все. Однако стоило ему разогнуться, стало видно, что и лицо у него чисто выбрито, и причесан он аккуратно, да и вообще… Глаза не наши, не человеческие. Они были словно тающий на солнце мед, яркие, желтые. С узким вертикальным зрачком.

Я сглотнула и невольно поежилась. Похоже, ко мне пожаловал кто-то из клана Ши? Или же… Тот, кто едва меня не убил?

Между тем женщина решительно шагнула ко мне, всплеснула руками и рассмеялась располагающе и просто.

– Айта! Айта, соня! Что ж ты не бежишь мне сказать, что санна очнулась?

Девочка в кресле завозилась под шалью, засопела, потом все же встала и слегка поклонилась.

– Вы же сами сказали – не беспокоить, пока не закончите с расчетами.

– И то правда. – Она уже склонилась надо мной, словно забыв о присутствии всех прочих. – Ну что, милочка, как ты?

Глупый вопрос. Что я должна была ответить? То, что невероятно счастлива оттого, что пришла в себя, после того как меня подбросили дракону?

– Так я пойду передам саннору Фейдерлину, что она очнулась? – уточнил дракон.

– Не торопись, – поморщилась женщина, словно само имя Фейдерлина вызывало у нее по меньшей мере изжогу. – Через пару дней скажешь, понял? Пусть придет в себя.

– Как скажете, санна Левия. – Парень неловко потоптался, я чувствовала, что он меня с интересом рассматривает. Потом он все же спросил: – А что сказать лорду Арктуру?

– Иди уже. – Левия махнула рукой. – Говори, что приказал маг. Лиар Фейдерлин так просто отсюда не уберется, и мы с тобой это знаем. А злить его не стоит, больно силен, подлюка. И ты, Айта, поди прочь. Мне надо поговорить с санной.

Когда мы остались одни, Левия подвинула кресло ко мне поближе и расположилась в нем. Еще несколько минут мы рассматривали друг друга, и я подумала, что мы немного похожи: те же темные волосы и карие глаза. Наверное, когда мне будет столько же лет, сколько Левии, у меня тоже появятся эти задорные морщинки-лучики, потому что я люблю улыбаться. Раньше любила.

– Как ты себя чувствуешь? – повторила она, глядя на меня с прищуром.

Я, распластанная на постели, пожала плечами. На этот вопрос отвечать совершенно не хотелось.

– Тебе повезло. – Левия откинулась на спинку кресла. – До тебя были две девушки, которые не пережили… этого. Но ничего не поделаешь, всему своя цена. Фейдерлин сказал: возможно, ты не умерла оттого, что в тебе есть магический дар. Может, поэтому и удержалась на краю. – Она помолчала задумчиво и продолжила: – Я здесь управляющая лорда-дракона, можешь звать меня Левией. Скажи, что ты умеешь делать? Здесь бездельников нет, в замке клана все что-то делают. Стряпать умеешь?

Я едва не рассмеялась. Кое-что, конечно, я умела… Только вот ни стряпня, ни стирка, ни уборка в это «кое-что» никак не входили.

– Отпустите меня, – сказала тихо. – Мой отец был адмиралом. Я тут буду бесполезна.

Левия мягко улыбнулась.

– Да ладно. Дочерей адмирала не продают как будущих шлюх. А саннор Фейдерлин сказал, что купил тебя на таком аукционе.

– Я не шлюха. Я попала туда обманом.

И поняла, что уши просто пылают. Кого следовало отдать дракону, так это мою мачеху. Жаль, что она не была невинной девой.

– Даже если и так. – Левия окинула меня выразительным взглядом. – Даже если ты попала на торги обманом, купили-то тебя вполне законно. У меня на столе лежит купчая от имени лорда-дракона. Так что теперь ты принадлежишь ему. А то, что выжила… дает надежду на то, что в следующий раз не придется искать новую девушку. Обойдемся твоими силами.

– То есть вы считаете, что я должна теперь пожизненно обслуживать… это? – не удержалась я.

– Ну уж как получится. – На полных губах управительницы появилась тонкая улыбка. – Но в любом случае убежать отсюда невозможно, королевские портальные линии сюда еще не заведены, пока только в проекте. Так что не торопись, осмотрись. Твоими, хм, услугами лорд будет пользоваться не так уж и часто. Всплески Хаоса происходят редко. Однако на глаза ему постарайся лишний раз не попадаться, Фейдерлин будет зол, а нам не с руки с ним ссориться.

Я поморщилась. Фейдерлин то, Фейдерлин се. Похоже, у него здесь свой интерес? А если его так боятся здешние, почему не скажут об этом дракону? Или дракон и сам на коротком поводке?

Я сделала мысленную отметку, что нужно будет разобраться в происходящем. А вслух наивно поинтересовалась:

– А что, если я потеряю невинность? Вы же понимаете: она сегодня есть, завтра – нет.

Улыбка на губах Левии стала еще шире.

– Если ты станешь бесполезной для восстановления лорда-дракона, тогда тебе не останется ничего иного, как обслуживать его клан. Двадцать молодых и резвых драконов. Подумай хорошенько, что для тебя выгоднее. И ты так и не ответила на мой вопрос: что умеешь делать?

– Вышивать, – процедила я сквозь зубы.

– Значит, будешь белье штопать, – с энтузиазмом заключила Левия.

День прошел в полудреме. И еще день. А потом – еще. Со мной постоянно сидела Айта, приносила мне жиденький постный суп, кормила меня с ложечки. Тело по-прежнему было ватным и безвольным, сил не хватало даже на то, чтобы самостоятельно есть, и вся пища казалась не вкуснее жеваной бумаги. Однако я уже уверилась в том, что не умру, и поэтому старательно съедала все до крошки, пила какие-то горькие отвары, которые приносила Левия. Я должна была подняться на ноги как можно быстрее, а там – еще посмотрим, кто кого.

Однажды утром я открыла глаза и поняла, что сил прибавилось. В окно светило солнце, я подняла руку, которая внезапно перестала ощущаться как желе, поймала ладонью солнечный зайчик. Там, за тусклыми стеклами, росло большое дерево, и поэтому, когда дул ветер, по комнате плясали узоры из теней и света. Я впервые осмотрелась и, к собственному удивлению, почувствовала радость. Вот так, в бедно обставленной каморке, купленная пленница, лишенная всего, – и радость.

«Я выздоровею», – мелькнула мысль, и я поймала себя на том, что улыбаюсь.

Айты не было в комнате, и этому я тоже обрадовалась. Мне не хотелось, чтобы она видела мою слабость сейчас, когда я попытаюсь самостоятельно подняться. Хотя Айта не стала бы злорадствовать: она была доброй девочкой, носящей в себе недуг, и оттого была еще и несчастной. Я решила, что, как только силы вернутся, займусь ею: незачем умирать, когда еще не пожил толком.

И вот я повернулась на бок, уперлась локтем в постель – изо всех сил, так, что мгновенно прошиб холодный пот, – но все-таки села. Комната закружилась перед глазами, все поплыло, но я задышала глубоко, потерла глаза, и все снова обрело устойчивость. Слабость, болезнь медленно отступали, а я в мыслях уже ходила, разведывая обстановку на острове.

Я немного посидела-посидела и легла обратно. Оказалось, очень вовремя: пришла Левия, как всегда улыбчивая, приветливая. Хоть она и была, по сути, моей надсмотрщицей, злиться на нее я почему-то не могла. Возможно, потому, что Левия всегда находила как меня поддержать – шуткой или этаким грубоватым сочувствием.

Сегодня Левия принарядилась. На ней было дорогое платье из тафты, светло-серое. В ушах – объемные серьги с серебряной филигранью. Волосы уложены в косу и закреплены шпильками на затылке. Словно событие какое в замке…

– Как дела? – осведомилась она.

– Лучше, – обманывать не было смысла. Не буду же я вечно валяться в кровати?

Левия расправила подол, аккуратно уселась в кресло и, подперев подбородок рукой, о чем-то задумалась. Она слегка хмурила брови, отчего я решила, что, невзирая на нарядную одежду, происходящее в замке не слишком-то ее радует.

Наконец она снова посмотрела на меня и сказала:

– Сегодня опять прибыла санна Фейдерлин. Весь день замок стоит на ушах. Все ей не так да не эдак. Голову мне заморочила. Еще и наряжаться надо – ей, видите ли, нужна компаньонка…

– Это супруга саннора Фейдерлина? – наивно поинтересовалась я.

А потом вспомнила, что мне рассказывала Айта в самом начале. Сестра конечно же, которую Фейдерлин хочет выдать замуж за лорда-дракона.

– Да прямо, супруга. – Левия фыркнула. – Сестрица, Катрина Фейдерлин. Все никак, бедняга, не охмурит нашего лорда. Уж старается-старается, только что из платья не выпрыгивает. А он на нее смотрит, ну, примерно как на стену. Н-да.

Она помолчала минутку, а затем добавила:

– Но в этот раз, похоже, все серьезно. Фейдерлин уломал лорда жениться. Через неделю помолвка у них. Так что, Кора, если хочешь поглядеть одним глазком, в твоих интересах побыстрее приходить в чувство.

Я пожала плечами.

– Да я бы и рада. Лежать здесь удовольствия мало, санна Левия. И мне бы хотелось посмотреть на невесту лорда-дракона, очень.

Левия чуть подалась вперед, чтобы быть ближе ко мне, и негромко сказала:

– Не понимаю я, что за игру ведет Фейдерлин. Приказал, чтобы тебя Арктуру не показывали. Боится, что уведешь дракона у Катрины? Но лорд-дракон и так не знает отказа у нашей сестры. Хорош, зараза, ой, хорош…

– А почему вы делаете то, что приказывает саннор Фейдерлин? – спросила я тем голосом, которым могла бы говорить невинная овечка. – Разве он здесь хозяин?

Она улыбнулась, но как-то грустно.

– Так ведь понятное дело, Кора. Мы здесь живем у самого края Чаши, где влияние сил Хаоса весьма велико. Ты что-нибудь слышала о кристаллах дифлиума? Вижу, что нет. Так вот, Кора, глубоко под замком – дифлиум, всего несколько штук. Кристаллы спасают нас от безумия, которое со временем поглощает всех, кто проживает в такой близости от Хаоса. А маг, Фейдерлин то есть, занимается тем, что их питает, а заодно и настраивает спектр дифлиума на каждого из здесь живущих. Как ты понимаешь, при такой тонкой настройке Фейдерлин может запросто ошибиться. А никому не хочется сойти с ума и броситься с края острова.

– Но лорд-дракон мог бы нанять другого мага, – возразила я. – Почему вы терпите Фейдерлина, если он вам не нравится?

– Лорд-дракон не наймет другого мага и уж тем более не станет никого из нас слушать, – в голосе Левии послышались стальные нотки, – потому что Фейдерлин – его молочный брат и неоднократно спасал ему жизнь.

– Доставляя вовремя невинных девушек, – вставила я, понимая, что, возможно, сейчас разозлю Левию.

– И это тоже. – Она хмыкнула. – Но, Кора, ведь Фейдерлин не требует от нас ничего сверх наших способностей. Он хорошо выполняет свои обязанности. Благодаря ему мы все живы и здоровы, и драконы охраняют края Чаши, сражаясь с варгами.

– А лорд-дракон… знает обо всем этом? – Я все не унималась. Мне казалось странным и неправильным, что на драконьем острове всем заправляет противный маг, в то время как хозяином, по идее, должен быть дракон.

– Конечно же не знает, – со вздохом ответила Левия. – Вернее, про девушек он, разумеется, знает. Фейдерлин говорит, что это единственно возможный способ восстановить дракона, в котором едва теплится жизнь. А вот о том, что Фейдерлин здесь вроде как второй хозяин – нет, не знает. Да и зачем ему об этом знать? Мы тут в тепле и сытости, никто перемен не хочет. Кто знает, что произойдет, если лорд Арктур узнает о маленьких самоуправствах своего молочного брата?

– Интересно, – я даже приподнялась на кровати, – коль Фейдерлин приказал меня дракону не показывать, то что лорду сказали обо мне? Что я тоже умерла?

Левия пожала плечами. Солнечный луч заиграл в филиграни ее серьги.

– Отчего же. Фейдерлин сказал, что ты совершенно лишилась рассудка и лежишь овощем. Я слышала, что Арктур хотел на тебя посмотреть, но маг его отговорил, сказал, мол, смотреть там уже не на что. Но убеждал, что тобой можно будет попользоваться еще раз, что ты крепкая и выживешь, хоть и лишилась рассудка. Лорд-дракон остался этим доволен. Ну, в смысле, доволен тем, что не нужно убивать других девушек, раз есть ты.

«Гад какой, – подумала я, – доволен он остался!»

Мне очень захотелось посмотреть на того, кто меня чуть не убил. Ну как, интересно было в основном оттого, что хотелось понять: он дурак? Или слепой? Почему так легко принимает ложь за правду? Настолько доверяет Фейдерлину? Или лорду-дракону попросту ничто не интересно за пределами познания о варгах и Хаосе?

– А драконы тоже подвержены безумию от близости Хаоса? – только и спросила я.

– Еще как, – ответила Левия, – по крайней мере, с нашей стороны. Поговаривают, если дракона затащить в Хаос, плохо будет тем, кто находится по ту сторону. Но я ничего толком не знаю.

Я приуныла. Похоже, что хозяином острова и в самом деле был маг Фейдерлин. Потому что даже лорд-дракон прекрасно понимал: если Фейдерлин «случайно» допустит ошибку, то безумие поглотит и его самого. Мало кто способен смело смотреть в глаза собственному подкрадывающемуся сумасшествию, если такие люди вообще существуют.

На следующее утро, воспользовавшись тем, что моя маленькая бессменная сиделка отлучилась, я кое-как встала на ноги. Все снова плыло и кружилось, но я успела опереться о высокое изголовье и потому осталась стоять. Все правильно, я была дочерью своего отца, а человек, дослужившийся до чина адмирала, лично водивший в бой эскадры, умел бороться, буквально выгрызать свое у судьбы. И у меня получится. Еще не знаю как, но этот остров не станет моей тюрьмой, а мачеха… О-о-о, она окажется в тюрьме до конца дней своих. Ей удалось добиться успеха только потому, что она действовала быстро и, что уж там, неожиданно.

Я обливалась холодным потом, но все еще стояла на ногах. Потом и держаться перестала, выпрямилась, осматриваясь. Конечно, я уже успела разглядеть все в этой комнатке, но одно дело – рассматривать обстановку, когда лежишь пластом, и совсем другое – с высоты своего роста. Возможность посмотреть на мир чуточку свысока придавала уверенности в собственных силах, а заодно и в будущем.

Вот кресло, обитое серым мохнатым мехом. За спиной – кровать и небольшое окно с мутноватыми стеклами, за которым колышутся ветви большого дерева. Сбоку – маленький столик, на котором Айта всегда оставляет кувшин с водой и кривобокую глиняную кружку. На полу – истертый до дыр тканый коврик.

Я сглотнула и посмотрела на дверь. Весьма обшарпанная, из плохо оструганных досок, она казалась мне олицетворением свободы. Добраться до нее, распахнуть – и все, иди на все четыре стороны. Конечно, глупо было так думать, но я решила: если сейчас доберусь до двери – скоро освобожусь. Мысли о том, что могу свалиться мешком посреди комнаты, я не допускала.

Вдохнув поглубже, я сделала первый шаг. Стены тут же предательски дрогнули, пошатнулись, но я расставила руки в стороны – и удержалась. Прикусив губу и стараясь дышать как можно глубже, сделала еще один шажок. Так, мелочь, всего лишь передвинула другую ногу чуть вперед. Снова получилось. И, воодушевленная столь легким успехом, я так и поковыляла вперед, к заветной двери, балансируя руками, вытягивая их то в стороны, то вперед, совершенно не думая о том, как пойду обратно, о том, что, если кто-нибудь войдет, увидит меня в одной коротенькой рубашонке, застиранной до состояния сеточки.

И я дошла. Это была великая победа. Выдохнув с облегчением, смаргивая назойливых мошек, что роились перед глазами, я вытянула вперед руки, чтобы дотронуться до деревянной поверхности… Но не успела. В тот самый миг, когда мои пальцы должны были вот-вот коснуться двери, кто-то резко дернул ее на себя. Я едва не взвыла от досады. Как же так, мою удачу уводили у меня из-под носа! И почему Айту угораздило вернуться именно в этот момент?

Дверь открылась. А я, сообразив, кто стоит у порога моей комнаты, неловко попятилась и наверняка бы упала, но… он успел схватить меня за руку.

– Да ты делаешь отменные успехи, пташка. – На меня в упор смотрели ледяные глаза.

– Не помню, когда это мы стали на «ты». – Я выдернула пальцы из его хватки, комната угрожающе накренилась…

В следующий миг он подхватил меня за талию, придерживая, с интересом рассматривая мое бессильно запрокинутое лицо. Варгов маг, Лиар Фейдерлин. Негласный хозяин этого острова и человек, который втолкнул меня в комнату, где поджидала верная смерть.

– Наверное, в тот самый момент, когда ты голая стояла на помосте, а на тебя пялились все присутствующие, – обманчиво мягко ответил он. – Как считаешь, это повод перейти на «ты»?

Я промолчала. Кажется очень странным препираться с мужчиной, который держит тебя, почти что голую, в объятиях.

– Вот и правильно, санна, – издевательски заключил он, – иногда надо вовремя закрыть рот.

– И не рассчитывайте, – все же буркнула я. – Вы бесчестный, циничный негодяй. Как жаль, что магическое сообщество этих островов не знает, что вы покупаете девушек, чтобы скормить их дракону.

А сама рассматривала его. Тогда, в потемках, потрясенная всем происшедшим, я запомнила лишь бледное лицо, колючий взгляд и светлые волосы. Не портрет – набросок. Теперь же, в свете дня, я могла видеть и то, что высокий лоб с небольшими залысинами тронут тонкой морщиной меж бровей, как будто Лиар привык хмуриться. И то, что волосы у корней темнее, и то, что щетина на его квадратном подбородке тоже темная. Щеки впалые, выступающие скулы. Прямые брови. Скульптурное, но хищное лицо. Такой если вцепится, то уже не отпустит.

– Нравлюсь? – ехидно шепнул он, чуть улыбнувшись.

Таких вопросов мне, дочери адмирала, еще не задавали. И я уже открыла рот, готовясь сказать что-нибудь этакое, язвительное, но Фейдерлин меня опередил:

– Спешу тебя огорчить, пташка, но пока ты мне нужна невинной овечкой. Хотя – Господь свидетель! – такие прелести пропадают, никому не нужные! – И выразительно заглянул в ворот моей рубашки.

Я задохнулась от возмущения. Кровь ударила в голову, я неловко дернулась, собираясь залепить нахалу пощечину, но он меня опередил, ловко перехватив руку.

– Идем, пташка, на кровать. Ты слишком рано решила подняться.

– Да что вам нужно? – наконец выдавила я, сгорая от стыда.

Так со мной себя еще никто не вел. Но раньше… меня оберегал отец, а теперь я никому не нужна, да и вообще стала никем.

– Поговорим? – совершенно спокойно предложил Фейдерлин и потащил волоком в сторону кровати.

Выходит, я так и не добралась до двери. Думать о том, что точно так же не доберусь до свободы, было неприятно. А тем временем Фейдерлин ловко уложил меня в постель и даже заботливо укрыл тяжелым одеялом. Сам же уселся напротив, в кресло, смахнул с рукава сюртука несуществующую пылинку, поправил запонки и уже без улыбки уставился на меня своими страшными холодными глазами.

– Тебя уже поставили в известность, кто я такой?

– Разумеется. – Я отчаянно краснела, но все еще пыталась держать лицо и вести вполне светскую беседу. В конце концов, он должен понимать, что не шлюху безграмотную купил на том аукционе. Возможно, именно в этом мое спасение. – Вы следите за состоянием дифлиума на этом острове.

– И что это значит, пташка? Как полагаешь?

– То, что вас следует слушаться. – Я невольно скривилась, так неприятно было это произносить.

– Вот именно. – Он, казалось, повеселел, совсем по-мальчишечьи взъерошил волосы. – Состояние твоего рассудка тоже теперь от меня зависит, пташка, понимаешь? Поэтому, если хочешь жить долго и счастливо, меня нужно слушаться, милая.

– Лорд-дракон тоже вас слушается? – Я взглянула на него из-под ресниц.

Было неправильным злить Фейдерлина, но что-то словно толкало меня изнутри, заставляя язвить.

– Считаешь себя самой умной? – Маг подпер кулаком подбородок, словно наблюдать за мной было забавнейшим занятием. И тут же пояснил: – Мы просто не лезем в дела друг друга. Арктур занимается Хаосом, варгами, своим кланом и своим островом, а я делаю свою маленькую работу, а заодно периодически спасаю ему жизнь… когда варги рвут его на части так, что он не может обратиться и буквально разваливается на ходу. Ты же видела его, так ведь, пташка? Сплошные раны. Это жизненно важно – сила чистой девы в обмен на восстановление. На лорде-драконе держится оборона острова, а когда появится следующий – неизвестно. Поэтому время от времени девицы нам просто необходимы.

Я промолчала. Он знал, что мне больно слушать это как напоминание о том, что со мной сделала та тварь, но намеренно бил именно туда, где больнее всего.

– Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше и чтоб он тебя не видел, – без обиняков заявил Фейдерлин.

– Боитесь, уведу у вашей сестры?

– Может, и боюсь, – прищурился он, – только правды ты все равно не узнаешь. В общем, не показывайся лорду-дракону на глаза, маленькая пташка, и, возможно, я еще отпущу тебя на свободу. Ты ведь хочешь на свободу?

– Вы же решили, что я буду всегда «спасать» вашего лорда. – Я изобразила светскую улыбку. – Зачем тогда обещаете свободу?

– А кто сказал, что всегда? Когда он женится на Катрине, твои услуги более не понадобятся. Я, так и быть, уговорю его выписать тебе вольную, отправишься на все четыре стороны. Даже документы оформлю и билет на корабль куплю.

Я невольно нахмурилась. Все это… звучало очень и очень подозрительно. Выходит, единственное, что от меня требовалось, – не показываться дракону и время от времени восстанавливать его силы, а потом, когда он женится, необходимость в такого рода «сеансах» отпадет? Что такого в этой Катрине?

– Я вам не верю, – так и сказала, глядя в колючие холодные глаза мага.

– Твое дело, – спокойно ответил он. – Но в любом случае, если ты будешь вертеться у Арктура под ногами, я с легкостью дерну за нужную ниточку, и твой рассудок постепенно поглотит Хаос. Тогда ты в самом деле станешь овощем. Я понятно объяснил?

Очень хотелось расцарапать ему физиономию. Или плюнуть в нее же. Но я вовремя вспомнила, что главное оружие истинной санны – ее спокойствие, и потому, одарив гада сладкой улыбкой, заверила:

– Понятнее некуда, саннор Фейдерлин. Поверьте, со мной у вас не возникнет никаких хлопот. Совершенно никаких, да.

Он усмехнулся, пристально глядя на меня, потом тряхнул головой.

– А вот теперь я тебе не верю, пташка. Больно у тебя физиономия стервозная.

– Никогда себя стервой не считала, саннор.

– Самое главное – помни о ниточках, – почти ласково произнес он и изобразил пальцами ножницы. – Чик-чик – и ты почти как кабачок. Или морковка.

– Оставьте меня, саннор, – все еще улыбаясь, попросила я. – Мне по-прежнему нездоровится. Мне тяжело с вами говорить, да и видеть вас… не слишком-то хочется.

Почему я ходила по краю? Сама не знаю. Но Фейдерлин хмыкнул, при этом хищно раздув ноздри, как будто нюхал воздух, и окинул меня странным взглядом, смысла которого я не сумела разгадать.

– В самом деле пора идти готовиться к помолвке. Выздоравливай, пташка. Левия сказала, что уже заготовила для тебя три корзины белья на починку.

Когда он, уходя, повернулся ко мне спиной, я тайком показала ему однажды подсмотренный на улице и объясненный горничной неприличный жест. И почему-то стало легко на душе – выяснилось, что я не боялась Лиара Фейдерлина до дрожи в коленках. Эта словесная перепалка словно утвердила меня в мысли, что ничего он мне дурного не сделает ровно до тех пор, пока… Пока – что?

Через пару дней я окрепла настолько, что сама предложила Айте прогуляться и посмотреть остров. К этому времени Левия выдала мне платье, такое же добротное и уныло-серое, как и у нее, белый передник с карманами и накрахмаленный до хруста чепец. Вдобавок я стала обладательницей плотных шерстяных чулок, сатиновых панталон по колено и грубых, но практичных башмаков, которые, по словам той же Левии, очень хороши, чтобы ходить по каменистой почве.

– Куда вы хотите пойти? – Айта удивленно заморгала печальными глазами. – Санна Левия говорила, чтоб далеко не ходили. Драконы, конечно, вас не тронут, но зачем лишний раз им на глаза попадаться?

– Должна же я знать, где тут что, – резонно заметила я, а про себя добавила: «Чтоб отсюда сбежать».

Айта задумалась, но потом смиренно кивнула.

– Хорошо, санна Кора. Пойдемте, покажу вам остров. Только вы уж оденьтесь и волосы уберите под чепец. Зачем дразнить драконов?

– Они на девушек бросаются? – уточнила я на всякий случай.

– Насколько мне известно, – с умным видом сообщила девочка, – не бросаются. Но неравнодушны. Это же драконы.

На этом наши препирательства закончились, я тщательно спрятала волосы под головной убор. Айта в это время привычно завернулась в шаль – и мы отправились в путь.

Сперва брели по коридорам и лестницам, которые казались бесконечными. Всюду было светло благодаря стрельчатым окнам. Я, однако, пришла к выводу, что прислуги в замке не хватало: под сводами потолка то тут то там красовались полотнища паутины, кое-где в углах лестниц собрались лохмотья пыли. Было даже видно, что ровно посередине протоптана дорожка, а по бокам убирать никто не удосуживался. Я вздохнула, вспоминая, как сверкали чистотой лестницы в отцовском доме. А здесь… Дракону все это неинтересно, а Левия, судя по всему, вечно занята какими-то расчетами, закупкой провизии… Или что там еще нужно для замка?

Замок казался пустынным. Пока мы бродили по коридорам, только единожды нам навстречу торопливо прошагала юная девушка в точно таком же сером платье, белом переднике и чепце, как у меня. Наши взгляды встретились, и, положа руку на сердце, мне ее взгляд совсем не понравился. Она глянула на меня так, словно я здесь была явно лишней. Так могла бы смотреть соперница на балу, если бы я уводила у нее кавалера. Но здесь, в драконьем замке? Смешно. Я невольно пожала плечами и пошла дальше, за Айтой, а спину так и жгло: девица пялилась вслед. Неужели она думает, что я посягну на ее драконов? Смешно и странно все это.

Потом Айта вывела меня в большой холл и тут остановилась, переводя дыхание. Недуг, что поселился в ее легких, давал о себе знать.

– Здесь, – она обвела пространство рукой, – лорд-дракон устраивает пиры для клана. И обычно в это время женщины сюда не ходят.

– А прислуживает кто?

Я тоже остановилась осматриваясь. Свет в высокий холл попадал сквозь узкие витражные окна, их было четыре. По периметру были расставлены длинные столы и лавки. У стены красовался самый настоящий трон, вместо подлокотников – мраморные драконьи головы с разверстыми пастями. Любопытно, там лорд-дракон восседает? А где тогда место Фейдерлина?

– Мужчины прислуживают, – охотно сказала Айта, отдышавшись. – Вы просто не знаете драконов, санна Кора. Когда они навеселе, лучше держаться от них подальше. Слишком много в них… как это, э-э-э…

– Огня?

– Страсти, – вспомнила Айта. – Да, слишком… Вспыльчивые, ревнивые. Помню случай, когда два дракона повздорили из-за женщины. Что тут было, ой, что было! Лорд Арктур их едва разнял. А северная башня так и стоит разрушенная.

– Понятно. – Я все еще рассматривала витражи. Всегда любила смотреть на красивые вещи и поэтому наслаждалась видом орнаментов, сложенных из кобальтово-синих, алых и ярко-желтых стекол. Свет, проходя сквозь них, рассыпался пригоршнями самоцветов по залу, придавая помещению торжественный и при этом загадочный вид.

«Сокровищница дракона, – подумалось мне, – вот на что это похоже. Именно так сверкают камни среди россыпей золотых монет».

– Идемте, – Айта мягко потянула меня за рукав, – я покажу двор замка. Мы даже можем выйти за его пределы, если вы захотите.

– Конечно, захочу! – воскликнула я, а сама вновь подумала о том, что не буду собой, если не найду возможности отсюда сбежать.

В конце концов, я не была ни забитой служанкой, ни глупенькой необразованной девицей из низов. Там, в прошлой жизни, я всегда получала все, что хотела… Ну почти всегда.

Замок поражал размерами. На Кардилии таких просто нет. Наш особняк – так, игрушка из мрамора и позолоты. А здешняя крепость разлеглась сытой львицей, занимая почти весь остров.

В центре находилось главное жилое здание, где обитали лорд-дракон, часть его клана, а также слуги. Донжон стоял рядом, на возвышении, соединенный с жилым зданием деревянной галереей. И дальше – три кольца стен, каждое кольцо соединяет высоченные сторожевые башни.

Мы с Айтой проходили сквозь ворота второго кольца, когда она доверительно мне сообщила:

– Говорят, замок очень стар и был построен еще до того, как наш мир раздробило на острова. Левия все ворчит, что толку нет от сторожевых башен…

– Почему? – Я внимательно осматривалась, отмечая детали. Вон там, похоже, крытая оранжерея. А дальше – сад, пышные изумрудные шапки древесных крон.

– Так ведь варги летают. И не нужно далеко смотреть, чтобы их увидеть, – пояснила девочка, кутаясь в шаль. – Они всегда словно выныривают из-под острова.

– Остров у самого края Чаши, верно?

Она вздохнула и кивнула.

– Тогда лорд-дракон собирает свой клан, и они отправляются убивать варгов. – В голосе Айты зазвучало мрачное торжество.

И мы отправились дальше.

За вторым кольцом стен я увидела драконов. Вернее, сперва даже не поняла, что это именно они, – мимо нас спокойно прошагало несколько мужчин, молодых и очень просто одетых. Айта дернула за рукав:

– Глаза опустите, санна. Не нужно смотреть.

Я торопливо ткнулась взглядом себе под ноги, поспешила вперед. За спиной послышались смешки, но все же никто нас не окликнул.

– Мы никогда не смотрим им в глаза, – тихо поучала Айта. – У них… слишком велика их сила. Лишает воли. Если дракон захочет, вы будете делать то, что он прикажет. Захочет, чтоб вы голая на столе сплясали, – будете плясать.

– Хорошенькое местечко, – буркнула я. – Как вы здесь выживаете? В смысле, люди?

– Лорд-дракон наводит порядок. Да вот, кстати, и он!

– Где? – Внутри все ухнуло в пропасть.

– Да вот же, санна! Наверху!

И, следуя звонкому голоску Айты, я задрала голову. Высоко в небе, то ныряя в пуховые облака, то вырываясь из них подобно черной молнии, в самом деле летал дракон. Он был черен, как уголь, но в какой-то миг мне померещилось, что по его длинному и узкому телу временами скользят голубоватые молнии. Я замерла, забыв как дышать. Впервые я наблюдала за полетом дракона. В душе отчего-то нарастало раздражение: он ведь почти убил меня, а до этого убивал других девушек. Разве может столь жадная до чужих жизней тварь быть настолько красивой? Разве может Господь допустить, чтобы он так свободно летал и резвился в небе, когда кости невинных девушек лежат в могилах? Да где же, варги меня побери, справедливость этого мира?

Очнулась оттого, что тонкие холодные пальчики Айты сомкнулись на моей руке. У нее всегда мерзли пальцы, и она сама вечно мерзла, кутаясь в свою теплую шаль.

– Красиво, правда? – тихо спросила она. И, помолчав немного, добавила: – Иногда мне хочется, чтобы перед тем, как я умру, он меня покатал по небу.

Эти ее слова вернули меня к действительности. Я сжала ее руку и, больше не глядя на кувыркающегося в облаках дракона, сердито сказала:

– С чего это ты собралась умирать? Теперь я здесь, и никого он больше не убьет. Наверняка саннор Фейдерлин уже всем об этом сказал.

Кажется, Айта немного покраснела.

– Да нет же, лорд-дракон тут ни при чем. Я же…

– Я не дам тебе умереть, слышишь? – Опустившись перед ней на колени, я заглянула в безмятежные, широко распахнутые глаза, в которых отражалось небо. – Не придумывай глупостей. Ты будешь жить долго и счастливо. Только мне нужно немного восстановиться, понятно?

Айта шмыгнула носом и смущенно сказала:

– Пойдемте дальше, санна. Мы можем выйти из замка и даже подойти к краю острова.

– А дойдем ли? – Я поднялась, отряхнула передник.

– Так остров невелик. Только стоянка для кораблей, они иногда провизию доставляют, да роща. Замок почти весь остров и занял.

Проходя сквозь главные ворота, я с удовольствием отметила, что они совершенно не охраняются, да и вообще вряд ли запираются. В самом деле, к чему их запирать, когда варги – с крыльями? Из этого следовало, что никто не помешает мне покинуть территорию замка и, возможно, даже забраться на борт отбывающего торгового судна.

А остров и в самом деле был невелик: начиная от ворот, его на две части делила посыпанная гравием дорога. По одну сторону – невысокие холмы, поросшие серебристым ковылем, по другую – низенькие акации. Наверное, тут частенько бывали ветра, потому что некоторые деревья были изломаны, да и на земле валялись черные сухие ветви. А со стороны холмов, всего-то в какой-нибудь сотне шагов от дороги, красовалась старательно выровненная площадка с чугунными крюками для швартовки кораблей.

– Мы пойдем до конца дороги? До края? – спросила моя провожатая.

– Конечно.

Айта с сомнением покачала головой.

– Он, бывает, осыпается. Близко подходить нельзя.

– А мы и не будем, – ответила я, а у самой в памяти всплыла яркая картинка из детства: я стою на обрыве над морем.

Мы жили на одном из центральных островов, к середине Чаши они большие, даже внутренние моря бывают. Я стою у самого края, ветер треплет косы, грозит унести шляпку – а я щурюсь на розовый закат, на его отражение в бирюзовой воде, и в груди все замирает от сладкого страха, какой бывает, когда одновременно и боязно, и невероятно интересно, и охватывает ложное чувство собственной неуязвимости.

Я еще раз посмотрела на небо: дракона больше не было. То ли улетел к краю Чаши, то ли вернулся в замок. Полдень давно миновал, и мы с Айтой отбрасывали длинные тени. Передернув плечами, я зашагала дальше вслед за Айтой. Варги с ним, с драконом. Возможно, в самом деле стоит прислушаться к тому, что говорит и обещает Фейдерлин… Хотя как я могу верить человеку, который, глазом не моргнув, бросил меня на съедение монстру?

– В роще есть озеро, – вдруг сказала Айта, – хотите подойдем? Оно не слишком глубокое, в нем можно купаться. Только вода там всегда холодная.

– На обратной дороге. – Мне все-таки хотелось увидеть край острова, а заодно и край Чаши.

– Я сегодня видела санну Катрину.

Тут я невольно навострила уши, сама не знаю почему. Мне-то какая разница, на ком женится лорд-дракон? Но послушать все равно было интересно.

– Она гуляла в саду, – продолжила Айта, пока мы неторопливо брели по дороге, – в таком голубом платье… Ну, знаете, когда ткань блестит…

– Атласном, наверное, – пробормотала я, невольно вспомнив и собственные туалеты.

Наверняка их мачеха к рукам прибрала. Ну ничего. Клянусь всеми отрезанными хвостами варгов, я вернусь, и тогда мы еще посмотрим, кто будет смеяться последней.

– Да. Очень красивое. И плечи голые. И даже грудь видно. Представляете? На нее другие драконы та-ак смотрели, а ей хоть бы что.

– Она просто уверена в том, что никто ее не тронет.

– Ну да. Наверное. Санна Катрина… она красивая. Красивее, чем вы, – наивно рассказывала Айта. – У вас кожа смуглая, и вы вся темная. А санна Катрина – беленькая, что снежок, и волосы как пшеница.

– Терпеть не могу блондинок. – Я усмехнулась.

Что правда, то правда. И почему-то все блондинки, кого я знала, невероятно гордились цветом своих волос, что словно намекало на полное отсутствие прочих достоинств.

– Я слышала, саннор Фейдерлин долго уговаривал лорда-дракона жениться. Едва уговорил.

– А что ж так?

– Я слышала, – тут голосок Айты упал до шепота, – лорд-дракон вроде как говорил саннору Фейдерлину, что санна Катрина… не подходит ему, что ли.

– А как он определяет, кто ему подходит, а кто – нет?

Айта не ответила. Конечно же этого она не знала.

Постепенно, болтая о всяких пустяках, мы дошли до края острова, где было сооружено что-то вроде вала из крупных камней.

– Дальше нельзя, – предупредила девочка, хватая меня за руку.

Я высвободилась.

– Ты здесь постой, я на минуточку.

И полезла на вал. В самом деле, если осторожно – я ведь не свалюсь? Но, коль я здесь, грех не посмотреть на край Чаши!

Плюнув на чистоту передника, я легла грудью на камни, подтянулась на руках и все-таки увидела его. Оказывается, так близко… Пожалуй, все равно что перейти Дворцовую площадь на Кардилии. Похоже на стену из густого тумана, фиолетово-синего, постоянно меняющего форму. Или же туман попросту клубился над краем Чаши, закрывая обзор и не давая увидеть – а что же там, где Хаос? Когда-то я читала: магическое сообщество пришло к выводу, что и за краем Чаши люди вполне могут жить и что если бы не многочисленные варги, уже давно бы освоили те земли. Но вряд ли кто из тех магов на самом деле бывал за этой завесой. Уверена, что все это лишь выдумки.

Я вздохнула, аккуратно отползла обратно, затем отряхнула передник от белесой пыли – правда, похоже, стирки ему уже было не избежать. Поймала восхищенный взгляд Айты.

– Вы… такая отважная, санна! Другие к краю боятся даже подходить.

Я лишь пожала плечами и взяла девочку за руку. Мы двинулись в обратном направлении.

– Видишь ли, Айта… На самом деле мне тоже было немного страшно, – честно призналась я. – Но ты только подумай. Меня похитили, продали как рабыню, а потом бросили на съедение дракону… Неужели ты думаешь, что после этого я буду бояться подойти к самому краю? После того как он сжигал меня своим огнем?

– Вам было очень больно? – только и спросила она.

– Мне было и больно, и страшно. Мне казалось, что я исчезну… И, знаешь, когда настолько больно и страшно, что-то ломается внутри, и то, что раньше бы очень испугало, больше не кажется таким уж страшным. Зато теперь я точно знаю, как выглядит край мира.

Потом мы добрались до рощи и Айта повела меня по узкой тропинке. Потянуло сыростью, вскоре мы вышли на берег небольшого озерца с такой чистой и прозрачной водой, что были видны и песчаное дно, и каждый камешек, и пучки водорослей, и даже маленькие юркие рыбки. Я присела на корточки, попробовала пальцами воду – она, на удивление, оказалась теплой.

– Айта, а вы здесь купаетесь?

Девочка ловко поддела носком башмака камешек и столкнула его в воду. По поверхности озерца скользнула легкая рябь – и снова оно стало спокойным.

– Иногда, санна Кора.

– А драконы?

– Никогда не видела, чтоб они сюда ходили. – Теперь она присела рядом с водой, опустила руку в воду и пыталась поймать мелких рыбешек, что серебристым косяком мелькали то тут то там.

– Давай как-нибудь с тобой здесь искупаемся? – попросила я.

– Не думаю, что это понравится санне Левии.

– А мы ей не скажем. И никто нас не увидит, – заверила я.

Плавать я умела и любила. В конце концов, должна же остаться хоть какая-то радость у преданной и проданной адмиральской дочери?

А еще через пару дней меня попросту завалили работой. Те самые три корзины рванья, о которых говорил Фейдерлин. Левия отвела меня в каморку, которую занимала предыдущая швея. Там было светло: рабочее место располагалось как раз напротив большого окна. На кособоком столе, правда, стоял подсвечник с оплывшими свечами, это намекало на то, что рабочий день швеи может затянуться и до ночи.

– Вот, – Левия обвела рукой пространство комнатки, – все, что видишь, – твоя работа. Одежду чинить нужно постоянно, ничего не поделаешь.

– А кто ее до меня чинил? – все же поинтересовалась я.

Левия нахмурилась и махнула рукой.

– Тавида. Она уехала.

– Отсюда можно уехать? – Я приподняла бровь.

Левия прищурилась. О, она была весьма неглупой женщиной и, похоже, понимала меня с полуслова. Да и разве лорд-дракон сделал бы глупышку управляющей?

– Не в твоем случае, милочка, – сказала она с усмешкой. – Тавида была свободной женщиной и приехала сюда на заработки с мужем. Они прожили здесь несколько лет, заработали золотишка и подались обратно, куда-то ближе к центру Чаши. Понимаешь?

Я невольно опустила голову. Конечно, я понимала. Но то, что все еще осталось во мне от Коры Лайс, блистающей на балах и приемах в сногсшибательных туалетах, вопило и билось в агонии. Я не рабыня! Я свободная… Но попробуй докажи это, особенно если где-то среди документов лорда-дракона завалялась еще и купчая с аукциона. Когда тебя никто не знает и никто не ищет…

– В общем, садись и работай, – подвела итог Левия. – Обедать приходи на кухню. Чай, не благородная какая-нибудь, чтобы тебе отдельно носили.

Ну, конечно. Левии первой же было выгодно считать меня женщиной низшего сословия, потому что в противном случае ей пришлось бы признать мое превосходство хотя бы по рождению. И точно так же ей было совершенно невыгодно знать, что я умею читать, писать и считать, потому что тогда, возможно, ее трон управляющей пошатнулся бы.

Она ушла, а я уселась на шаткий табурет, взяла из подушечки иголку, сунула палец в наперсток и принялась за работу. Через полчаса борьбы с дырявым чулком расплакалась – меня не учили шить, я была знакома с иголкой исключительно по причине своей любви к художественной вышивке. Ну и умела совсем немного – то, что показывала нянюшка, когда я была еще совсем девочкой. Чулок я победила, посмотрела на три полных корзины с бельем, смаргивая слезы. Перевернуть их к варгам? Объявить, что ничего не буду делать? Закатить истерику?

И задумалась. Да, я могла поскандалить, разругаться с Левией… Что они со мной сделают? Посадят на хлеб и воду? Выпорют?

Я сидела, шмыгала носом и вытирала бегущие по щекам слезы. Закатить истерику очень хотелось. Но что-то мне подсказывало, что управу на меня все равно найдут, Левия не первый год управляет замком. Портить с ней отношения казалось… несколько неразумным. Пока что она относилась ко мне неплохо. Кто знает, вдруг пригодится еще?

Я вытерла лицо краем передника и взялась за следующие… панталоны, треснувшие по шву. День только-только начался, и до обеда было далеко. Впрочем, не очень и хотелось идти туда. Наверняка там будет та девица, которая так нагло и дерзко смотрела на меня. Да и другие… Тоже неясно, чего от них ждать.

Следующим снова был чулок с гигантской дырой, которую я побеждала, наверное, больше часа. А потом работа увлекла, и я очнулась только потому, что дико ныли шея и спина, да еще скрипнула дверь.

Я обернулась – на пороге застыла та самая особа. И точно так же, как и в прошлый раз, рассматривала она меня неприязненно и нагло, так что помимо воли хотелось отвести взгляд.

Раньше я с подобным не сталкивалась. Если у меня и были недоброжелатели, то в приличном обществе свою неприязнь не выражали столь открыто, иначе можно было получить вызов на дуэль или едкий памфлет. Здесь же… я попала в совсем иной мир, где, похоже, побеждал сильнейший. Или тот, кто громче прочих кричит в споре.

Я с трудом уняла нервную дрожь и все же заставила себя не отводить взгляд. Один раз поддашься – и все, проиграла, об тебя будут ноги вытирать. И внезапно она не выдержала первой, ее взгляд скользнул куда-то в угол, мазнул по расставленным корзинам, но потом все равно вернулся ко мне.

Я настороженно рассматривала ее: высокая, полногрудая и, как почти все рыжие, вся в веснушках. Глаза светлые, наглые. Маленький носик пуговкой и большой рот с пухлыми губами, которые она подкрашивала.

– Что пялишься? – грубо спросила девица, хотя сама на меня уставилась.

Я прикусила губу изнутри и, кое-как поборов в себе великосветскую санну, тем же тоном ответила:

– А ты что пришла? Любопытно стало? Ну так смотри, мне не жалко.

Она побледнела, и теперь веснушки стали еще отчетливей – россыпь темно-коричневых пятнышек.

– Думаешь, лучше всех? – А вот теперь в ее голосе клокотала злость. – Думаешь, будешь постель лорду греть?

«Да ничего такого и в мыслях нет», – удивилась я, но промолчала, заставляя себя выслушать до конца.

– Так вот, даже не думай! – почти выкрикнула она. – Он мой, понятно? И чтобы не крутилась у него под носом! Не то я тебе рожу кипятком обварю, поняла?

И в этот миг я невольно рассмеялась. Да что ж такое-то? Фейдерлин требует, чтобы я не показывалась этому лорду-дракону, теперь еще и эта… Сговорились они, что ли?

– Что смешного? – Рыжая сжала кулаки. – Чего ржешь, кобыла?

– Потому что смешно. – Я уняла рвущийся наружу горький смех. – У меня и в мыслях подобного не было, а ты уже переполошилась. Что, охладел к тебе твой любовник? А тебе и завлечь уже нечем? И поэтому ты дергаешься, как бабочка на булавке, и тебе кажется, что все вокруг только и думают, как забраться в постель к дракону? Ошибаешься, милочка. Мне он не нужен. Держи при себе.

Она опешила. А я на миг даже ощутила себя победительницей. Что-что, а говорить гадости я умела, правда, пользовалась этим крайне редко. Обижать людей – так себе удовольствие.

– Ты… ты… Да я тебе патлы повыдергаю!

В этот миг произошло то, чего я не ждала. Рыжая попросту кинулась на меня с кулаками, а я даже подняться со стула не успела. Все произошло в считаные мгновения: вот она несется на меня, вытянув вперед руки со скрюченными пальцами, вот я вскакиваю, опрокинув табурет…

Девицу швырнуло на пол так, что она захрипела, заскребла ногтями камень. Я, ошарашенно глядя на нее, судорожно выдохнула, чувствуя, как по спине вниз потекла капля ледяного пота. Потом посмотрела на дверь: там, элегантно опершись о косяк, стоял Лиар Фейдерлин. Свежий, отдохнувший, идеально причесанный и так же идеально одетый. Его белоснежная рубашка с кружевным жабо так и светилась, оттеняя идеальную черноту сюртука. Он стоял, сложив руки на груди, но вокруг его головы, как мне показалось, парили тонкие золотые искры. Это он магией, что ли, приложил мою обидчицу?

Лиар улыбнулся уголками губ, не отрываясь глядя на меня, а затем сказал:

– Таша, пошла вон отсюда. Будешь руки распускать, я расскажу Арктуру, что ты с конюхом по сеновалам таскаешься.

Рыжая, все еще извиваясь на полу, прохрипела жалобно:

– Но это… неправда! Неправда! Я же… ни с кем…

– Напряги свою горошину, что у тебя в голове, – спокойно ответил Фейдерлин, – и подумай, как следует, а как не следует себя вести. Поднимай свою задницу и двигай отсюда. Хочу побеседовать с санной Корой.

Я не верила собственным ушам. «С санной Корой»! Он ведь специально так говорит, чтобы сделать мне приятное и чтобы заодно еще больше унизить Ташку, которая медленно поднялась на четвереньки, что-то бормоча под нос. Наверняка меня проклинала.

– Поторопись, – строго сказал маг, – ты же знаешь, я не так терпелив, как Арктур.

И посмотрел на меня своими светлыми колючими глазами.

От присутствия Фейдерлина становилось не по себе. Почему-то сбилось дыхание… Или я все никак не могла прийти в себя от представления, которое устроила Таша? В голове же упорно вертелся вопрос: какого варга здесь Фейдерлину надо? Зачем он пришел?

Я отвернулась, подняла табуретку, поставила ее и только потом снова повернулась к магу. Он все так же стоял, опершись о косяк, только руки положил в карманы. Молчание становилось напряженным, и я поняла, что придется говорить первой.

– Ну а вы? Зачем пришли? Тоже интересно посмотреть?

Маг хмыкнул.

– И где же слова благодарности, санна? Я только что, можно сказать, спас вас от когтей разъяренной Таши, которая трясется за свое место в койке лорда-дракона.

Я невольно сомкнула руки под передником. Взгляд Фейдерлина был острым, проницательным, и мне хотелось закрыться от него… как-нибудь. Зачем он здесь? Вести светскую беседу? Или что?

– Можете передать любовнице его драконшества, что ей незачем меня опасаться, – сказала я с достоинством. – Я не воюю за места в койках кого бы то ни было.

– Естественно, – согласился Фейдерлин и снова умолк, меня разглядывая.

И это меня разозлило. Да, я была куплена и отдана на верную смерть – но выжила и по-прежнему не была сломлена. И во мне текла кровь моего отца, прославленного воина.

– Почему вы так на меня смотрите? – спросила сухо, борясь с желанием опустить глаза. – Никак насмотреться не можете?

– Пожалуй.

Внезапно он резко шагнул вперед, сокращая расстояние между нами, я невольно попятилась, уперлась в край стола. Бежать было некуда. А Фейдерлин, не переставая улыбаться, подошел почти вплотную.

– Здесь скучно, – посетовал он. – Мой молочный брат практически не бывает в замке, каждый день облетая свой участок края Чаши. И Арктур – единственный здесь человек… или нечеловек, с которым интересно поболтать. А ты мне кажешься весьма любопытной штучкой. В общем-то еще там, на помосте, показалась занятной.

– Так вы, саннор, развлечься пришли?

Маг был так близко от меня, что я невольно отклонилась назад, потому что касаться его совершенно не хотелось. Ноздри улавливали тонкий аромат дорогого одеколона. Солнце играло золотыми искрами в светлых волосах.

– Развлечься? – мягко переспросил он. – Почему бы и нет?

– Вы мне мешаете работать, – язвительно заметила я.

– Ничего, Левия переживет пару незашитых панталон.

Он помолчал несколько мгновений, а у меня уже спина ныла от неудобной позы. Варги! Хоть бы Левия зашла, в самом деле. Или Айта. Ну хоть кто-нибудь!

Внезапно Фейдерлин поднял руку и погладил меня по щеке. Я дернулась, уходя от прикосновения, но все стало только хуже: он легко обхватил меня за талию, притягивая к себе, опаляя лицо дыханием с мятным привкусом.

– Я тебя заберу к себе. – Маг продолжал улыбаться. – Похоже, ты в самом деле любопытная штучка. Моей будешь.

Опешив, я даже не пыталась сопротивляться.

– Вам же нужна моя невинность, – процедила сквозь зубы.

– До поры до времени, милая. – Он погладил меня по спине, очень бережно, словно тонкую хрустальную вазочку.

Фейдерлин прищурился, а меня в жар бросило от его взгляда. Варги! Уж лучше бы он меня ненавидел, тогда все было бы очень просто и понятно.

– И потом… – хрипло прошептал он, склоняясь к моему лицу, – ты же догадываешься, что есть много способов доставить друг другу удовольствие, не лишая тебя при этом девственности?

Кровь ударила в голову, и… сама не знаю, как так вышло, что, почти не замахиваясь, я залепила ему пощечину. Когда он отшатнулся, отпустил меня, прошипела:

– Подите прочь, саннор. И больше не приходите ко мне с такими предложениями.

Фейдерлин невозмутимо потер щеку, на которой розовело пятно.

– Дерзкая и интересная штучка. Я бы мог взять тебя прямо здесь, на полу, и плевать на то, что пришлось бы таскать Арктуру новых девок. Но, пожалуй, так будет даже интереснее. А за пощечину… – тут он быстро облизнул губы, а меня передернуло.

– Ты – рабыня, – сказал он уже у порога, – не забывай об этом. Тебя могут наказать. Могут бросить в карцер. Могут выпороть. Могут выставить голой на обозрение всем обитателям замка.

Я промолчала, тяжело и надрывно дыша. Маг был прав. Нужно быть тише воды ниже травы, не стоит нарываться на неприятности, иначе все закончится для меня весьма плачевно. А в груди все рвалось, горело, полыхало. Господи, почему я не могу превратиться в дракона и просто улететь отсюда?

Обессилев, я опустилась на табурет, все еще глядя на дверь, за которой исчез Фейдерлин. Только его домогательств не хватало! А ведь я здесь действительно никто, бесправная вещь, и он может делать со мной все, что заблагорассудится, – никто и слова поперек не скажет.

Я окинула взглядом корзины, полные рваного белья, и стало тошно. Ну почему, почему все это происходит со мной? Чем я провинилась? Или наоборот, почему Господу угодно возложить эти испытания на мои плечи? Глаза жгли едкие слезы. Давя в себе рыдания, я снова взялась за работу. Решила, что на обед не пойду, как-нибудь перетерплю до ужина. Видеть ту же рыжую после того, что она здесь устроила, не хотелось. Да и вообще никого не хотелось. Разве что Айту.

Внутри все сжималось от боли. Оказывается, слова Фейдерлина задели меня куда сильнее, чем показалось сначала. Нельзя ему больше показываться на глаза. Нельзя напоминать о себе.

Вся беда заключалась в том, что он здесь хозяин, а я – вещь. Вещь можно использовать, сломать и выбросить. И я была бессильна что-либо изменить. Единственное, что я знала точно, – меня он не получит.

Так, в тягостных размышлениях, день и прошел. Когда за окном начало темнеть, я одолела только половину первой корзины. Нервно подскочила, когда кто-то вошел в дверь, оказалось – Левия. Шурша длинными юбками, она молча прошлась по каморке, окинула взглядом кучу починенного белья, повертела в руках зашитые панталоны. Хмыкнула, отложила их обратно.

– Почему к обеду не пришла? – спросила сухо. – Думаешь, лучше прочих?

– Зато ко мне уже Таша приходила, – без обиняков ответила я, – устроила здесь драму в трех действиях.

Левия поморщилась.

– Не обращай на нее внимания. Таша совсем помешалась на мысли, что лорд-дракон ее бросит. Вся беда, Кора, в том, что лорд-дракон никогда и не был ее.

– Так ведь…

– Ну а что? – Левия смешливо блеснула глазами. – Ташка вертела перед ним хвостом до тех пор, пока он не снизошел. Все-таки здоровый молодой дракон. Женщина нужна, и желательно – каждую ночь. А теперь она трясется оттого, что тебя увидела. Ты красивая… утонченная. Ташка поняла, что и в подметки тебе не годится. Вот и не вытерпела.

– А что, дракониц нет здесь? – вдруг осенило меня.

– Так ведь их вообще нет, дракониц. Драконов рожают человеческие женщины, и лишь мальчики становятся драконами.

Я только глазами хлопала. Сидя в нашем прекрасном особняке и грезя об очередных туфельках, я так многого не знала о жизни на островах!

– Ишь ты, удивилась, – добродушно сказала Левия. – Ташку не бойся. Она девка не слишком умная и порядком трусливая. И это… Айта тебе поесть принесет. На сегодня работу сворачивай, хватит уже, а то ослепнешь раньше времени.

Только дойдя до своей комнаты, я поняла, как сильно устала за день. Спина и поясница ныли, пальцы болели с непривычки. Я-то, конечно, вышивала, но не целыми же днями. Прикрыв за собой дверь, я попросту рухнула на кровать, разбросала руки в стороны и закрыла глаза. Интересно, могло ли со мной приключиться что-нибудь хуже, чем уже произошло?

И тут же мысленно ответила: «Могло. Тебя, милочка, могли купить в один из столичных «веселых» домов. Там тебя тоже никто бы не искал, а вот отбою от кавалеров точно бы не было».

Я перевернулась на живот, уткнулась носом в подушку. В голову пока что не приходило ни одной здравой идеи, как отсюда сбежать. Да и – сплошное невезение! – я даже не успела перезнакомиться с обитателями замка, а недоброжелатели уже появились. Таша вот. Фейдерлин… Но с ним, похоже, все будет сложно. Да и не только с ним. Разобраться бы, что к чему, почему на самом деле он меня прячет от лорда-дракона? Или расспросить кого… Но Левия вряд ли вот так запросто расскажет…

Я зевнула. Глаза слипались от усталости, хотелось просто лежать и не шевелиться, не думать ни о чем, а потом проснуться в собственной постели. Увы. Моя драгоценная мачеха, санна Теодора, оказалась до варгов предприимчивой и хитрой сволочью… Я стиснула челюсти. Все-таки вернусь. Обязательно. Чего бы это ни стоило. И тогда посмотрим, чья возьмет.

Неотвратимо наплывали воспоминания – о том, как санна Теодора появилась в нашем с отцом доме. Ну как появилась: скорее, просочилась, медленно, постепенно. Сперва одной ножкой, затем и второй.

– Ах, саннор Филипп, какая у вас премилая дочурка! – щебетала она. – Хочешь леденец, солнышко? А карамельку?

И я, десятилетняя дурочка, брала – сперва прозрачный кисленький леденец в хрустящей обертке, потом карамель с апельсиновой начинкой, потом яблочко… И невдомек мне было, что папа умилялся, глядя на все это, и сам думал о том, что, хвала Господу, нашлась женщина, которой не наплевать на чужого ребенка, на сироту.

– Ах, саннор Филипп, ваша девочка растет такой красавицей! – то и дело слышала я. А потом уже было: – Дорогой, давай купим Коре во-он то платье, оно замечательно будет смотреться с тем манто из чернобурки, что я ей подарила. Дорогой, ты же видишь, как я пекусь о будущем твоей дочери? Давай не будем торопиться с браком, она так молода, еще успеется…

Тварь. Какая же тварь. Красивая, но ядовитая, как гадюка.

Что я сделаю в первую очередь, когда выберусь отсюда? Отправлюсь на Кардилию, наш остров, к личному нотариусу моего отца… Он был верным человеком. Да, пожалуй, начать нужно будет с него…

Что делать дальше, я не успела додумать, потому что меня окликнула Айта:

– Санна Кора?

Я торопливо села: девочка стояла в дверях с подносом, на котором исходили горячим паром миска и кружка.

– Санна Левия приказала вам принести, – сказала Айта, приближаясь.

Я приняла у нее из рук поднос, невольно принюхиваясь к содержимому миски. Туда Левия от души наложила каши с мясом, и мой желудок только что восьмеркой не свернулся от аппетитного запаха. Рядом лежала краюха темного ноздреватого хлеба, намазанная тонким слоем масла.

– Спасибо. – Я поставила поднос на колени и взялась за еду. Уже с набитым ртом совсем невоспитанно сказала: – Ты присаживайся. Посиди со мной. Какие новости?

Айта опустилась рядом на кровать, и я отметила, что сегодня она бледнее обычного, а щеки, наоборот, горят неестественным румянцем. Снова в груди шевельнулся мягким перышком дар – моя магия, которую я унаследовала от матушки. Магия эта тянулась невесомым вьюнком в сторону Айты, щекотала под кожей.

– Дай поесть, пожалуйста, – шепотом взмолилась я, – сейчас все сделаю.

– Это вы мне? – Девочка услышала и испуганно захлопала глазами. – Разве я вам есть не даю?

– Это я себе, – буркнула я. – Расскажи, что новенького случилось, пока я панталоны штопала.

И Айта принялась с удовольствием рассказывать.

Сегодня она лично видела, как в саду лорд Арктур гулял с Катриной Фейдерлин, и даже подслушала часть разговора. Санна Катрина все просила: «Ах, сорвите мне вон ту белую розу, лорд Арктур», – и так уж к нему прижималась, что едва из собственного платья не выскочила. Ну, платье-то вообще непонятно на чем держится: плечи голые, сиськи голые…

– Не сиськи, а грудь, – поправила я, едва не подавившись кашей. – У женщины – грудь.

– Я слышала, что драконы называли это сиськами, – возразила Айта.

– Ты бы еще у извозчиков поучилась, как правильно говорить.

Она хмыкнула и продолжила свой рассказ о том, что лорд-дракон смотрел на санну Катрину как-то задумчиво и не очень дружелюбно. Когда у него хорошее настроение, то глаза зеленые, а когда дурное – желтые и даже оранжевые, как угли в печке. Так вот, глаза у лорда-дракона полыхали, словно угли, но санна Катрина, видать, таких вещей не знала, потому что продолжала прыгать вокруг него, все равно что канарейка по клетке.

– А еще Левия сегодня обмолвилась, что с лордом Арктуром что-то не то творится, – вдруг голос Айты упал до шепота. – Говорит, мол, лорду везде мерещится цветочный запах. Ругался на чем свет стоит, санна Кора, пытался узнать, кто ему роз в спальню натащил. Орал, мол, я что вам, баба?

– Не баба, а женщина, – поправила я, подбирая последние крошки каши. – Ну и что, нашел, кто ему цветы носит?

– Так не было никаких цветов. Ему теперь везде розовый аромат чудится. Или запах цветущего шиповника, как санна Левия уточнила.

– Понятно, – сказала я, хотя ничего не было понятно.

Впрочем, несложно было догадаться о том, что лорд-дракон не в восторге от перспективы женитьбы на Катрине. Язвительно подумала: то ли дело – Ташку тискать…

Я отставила пустую миску, выпила чуть подслащенный чай из кружки и, чувствуя себя почти счастливой, переставила поднос дальше на кровать.

– Скажи, Айта, ты давно болеешь?

Озорной огонек в ее глазах потух, и девочка уставилась на меня почти со страхом.

– Я… а вы… откуда?

– Тебя лечить не пробовали? Тот же Фейдерлин?

– Так а с чего ему меня лечить? – внезапно насупилась она. – Я тут кто? У меня никого нет. Саннор маг не будет свою силу просто так на меня расходовать.

– Скотина он, – вздохнула я. – Мог бы, но не хочет. Дай руку, Айта.

– А вы… – и застывший в глазах немой вопрос.

– Я попробую, хоть и не училась, – твердо ответила я и сжала худенькие пальчики.

Вьюнок в груди защекотал сильнее прежнего – и я его отпустила. Он потек теплыми ручейками под кожей, от плеча к пальцам, и уже через несколько ударов сердца незаметно перетек в Айту.

– Щекотно. – Она натянуто улыбнулась.

– Не бойся.

Я закрыла глаза, чувствуя дар. Вьюнок мой торопился, пробираясь по чужому телу, а потом движение застопорилось, и я поняла, что он потихоньку ввинчивается усиками в то, что составляло недуг Айты.

– Ой, – вдруг сказала она испуганно, – жжется.

– Хуже не должно быть, потерпи.

Не нужно направлять дар. Если он не универсальный, как, например, у Фейдерлина, он все сделает сам, если будет цель. У меня перед глазами запрыгали серые мошки: моя магия пила болезнь, перемалывала ее невидимыми жерновами, но и мне доставалось отдачи. Во рту пересохло, но я продолжала улыбаться, хоть и через силу. Потерпеть еще немного – и все. Все!

– Я не могу дышать, – прошептала Айта.

– Пожалуйста, только не бойся.

Хлопок. Жаркая вспышка в груди. Я подавилась собственным дыханием, пальцы разжались, и несколько мгновений я как будто сползала в темную, налитую сизой дымкой яму. В ноздри ударила вонь, словно сдохло что-то крупное и лежало разлагаясь…

– Санна!

Я вяло шевельнулась, приоткрыла глаза. Все еще дымка и кошмарная, тошнотворная вонь.

– Санна! – Меня потрясли за плечи.

Жар в груди медленно гас, а я… так же медленно, лениво выплывала из мглы обратно в свою жалкую комнатку. Айта испуганно трясла меня за плечи, и, рассмотрев ее, я выдохнула с облегчением. Лихорадочный румянец с ее щек медленно уходил, личико наливалось здоровыми красками.

– Так, – я села, потрясла головой, – все хорошо. Теперь ты свободна от недуга.

– Но…

– Все в порядке, – строго повторила я, – все хорошо.

И в этот миг меня буквально смело на кровать. Оказывается, исцеление отнимало уйму сил, так что даже слабенькая Айта попросту свалила меня набок своими объятиями.

– О, санна Кора! Спасибо, спасибо вам! Чем я могу отплатить?

Что я могла сказать этой несчастной сиротке? Для меня не было бы лучшей благодарности, помоги она мне отсюда бежать. Но пока что… слишком рискованно просить об этом. Да и для Айты подобное предприятие могло обернуться бедой.

Поэтому я пожала плечами, взъерошила ей волосы, растрепав косу.

– Ничего мне не нужно, Айта. Просто… будь моим другом, хорошо?

После того как Айта ушла, унеся поднос с опустевшей посудой, а мне оставив зажженную свечу, я еще некоторое время сидела на кровати, приходя в себя. Раньше… да, я лечила. Но не более чем мигрень старой няньке, а такую болезнь, как у Айты, – никогда. Дар сам тянулся к нянюшке…

И тут меня тряхнуло. Вот ведь странно: мой дар чувствовал мигрень у старушки, но не тянулся к отцу, у которого было больное сердце. А было ли?

Я обхватила себя руками за плечи и принялась мерить шагами комнату. Так не вовремя все вспомнилось… Ведь я совершенно бессильна что-либо предпринять, его уже нет на свете. А вдруг… вдруг и сердце у него было абсолютно здоровым? Вдруг он не просто так умер, а ему помогли? Кто помог? Но это же очевидно! Стоит лишь вспомнить, как алчно блестели глазки санны Теодоры, когда она впервые пришла к нам в гости. Казалось, еще немного – и она будет метаться от дверей к драпировкам, от резного бюро – к дивану, ощупывая, оценивая. А я тогда была маленькой дурочкой и ничего, совсем ничегошеньки не понимала. Да и теперь… Слишком поздно я сообразила: если бы отец долго страдал от недуга, я бы почувствовала, я бы вылечила…

Но что же делать? Понятно, что с острова нужно бежать. Понятно, что следует добраться до отцовского нотариуса, саннора Тасиди… Осталось только придумать, как все это воплотить в жизнь, не имея при себе ни денег, ни документов… Ничего.

Я остановилась, слепо глядя в маленькое окошко. Сквозь кривые стекла было видно, как медленно и величественно в темном небе поднимается круглая луна. Почему у меня нет крыльев? Да я бы отдала сейчас все что угодно тому, кто предложит помощь!

«А что насчет Лиара Фейдерлина? – спросила я себя. – Как далеко ты готова зайти, чтобы вывести мачеху на чистую воду? Чем готова платить?»

Тут же я вспомнила о том, как не далее чем сегодня маг держал меня в объятиях, вырисовывая на спине прихотливую вязь прикосновений. Я снова невольно передернулась. Нет, Фейдерлин не внушал мне страха, просто… был неприятен. Но, возможно, стоит самую малость потерпеть? Выторговать своим телом свободу? Быть с ним поласковей?

Я тихонько выругалась, поминая варгов. Скатилась ты, однако, дочь адмирала Лайса. Хотя Лиар Фейдерлин прямо сказал, что собирается сделать меня своей любовницей. Так, может, в самом деле попросить его о помощи? И все же я не могла решиться вот так, сразу. Наверное, стоило просто лечь спать, а уж поутру, на свежую голову и с новыми силами, поразмыслить над этой странной и неприятной ситуацией.

Поди пойми Фейдерлина. Сперва обещал отпустить сразу после драконьей свадьбы. Потом передумал почему-то, видимо, я ему приглянулась.

Вздыхая, я расстелила постель, сняла передник и платье, аккуратно развесила их на стуле и, оставшись в сорочке, нырнула под плотное одеяло. Потом, вспомнив, поднялась, задула свечу и снова легла.

Невзирая на усталость, сон не шел. Я думала об отце, о том, могла ли санна Теодора его отравить, или меня подвел мой дар. Я смотрела на стену напротив и видела, как медленно ползут по ней пятна лунного света, а на душе было так тоскливо, хоть волком вой. Потом я пробовала молиться, надеясь, что слова, обращенные к Господу, уймут мои мятущиеся мысли. Затем я лежала и думала о том, не стошнит ли меня, если Фейдерлин полезет целоваться, и стоит ли ему в таком случае снова давать пощечину… В какой-то миг я все же провалилась в сон – и меня выбросило прочь из него, резко, болезненно…

Потому что горло перехватило так, что я не могла дышать. Я задергалась. Надо мной в темноте полыхали два оранжевых пятна, ярких, словно угли. Кто-то просто душил меня, сжав шею железными пальцами! Я вцепилась ногтями в горячую руку, захрипела, и хватка тут же ослабла.

– Ведьма! – послышался тихий рык, от которого вмиг заледенела кровь. – Кто тебя послал?

– Я… пусти… те…

И сей же миг – я не могла ошибиться! – два оранжевых пятна сменили цвет. Сперва на желтый, жидкое золото, а потом – и на совершенно спокойный, зеленый, словно молодые березовые листочки. Дракон! Варги меня побери, это был дракон… в моей спальне.

Я хватала ртом воздух и все не могла надышаться. А это чудовище… Эта тварь, которая чуть не убила меня уже во второй раз, внезапно попросту нависла надо мной, наклонившись и шумно сопя.

Дракон уперся руками в кровать по обе стороны от моей головы и склонился так низко, что я ощутила жар его тела. Постойте… он что, голый? Совсем голый?! Да что ж такое-то со мной, что мне так не везет…

– Уйдите, – только и смогла выдавить я.

– Это ты… – тихий шепот, – это ты провоняла мне весь замок.

– Простите? – От неожиданности я даже забыла, что надо бояться.

Еще никто не говорил мне о том, что я воняю.

– Розы! – прошипел дракон. – Это от тебя весь этот запах! Я терпеть его не могу! И я нашел, откуда… все это…

Тут я вспомнила, что рассказывала Айта, – о том, что лорду-дракону всюду мерещится аромат роз. Но я-то здесь при чем?!

– Как ты это сделала? – мрачно спросил он, продолжая все так же двусмысленно нависать надо мной.

Я, отдышавшись, натянула одеяло по самый подбородок.

– Я ничего не делала. Не понимаю, о чем…

И запнулась, когда он попросту опустился на колени и уткнулся носом мне в шею, жадно вдыхая мой запах.

– Варги знают что, – заключил лорд-дракон, отстраняясь. – Ничего подобного раньше не встречал.

Я лежала, не смея шелохнуться, а сама разглядывала его лицо в потемках. Так близко… что даже страшно, очень. Лунные блики в темных волосах, заплетенных в длинную косу. Высокий лоб. Черные широкие брови вразлет. Узкий нос с горбинкой. Твердая линия губ…

Он почти убил меня тогда. Он безоговорочно верил Фейдерлину, который сказал о том, что девушка превратилась в овощ. Он – бессердечная тварь, убивавшая других девушек ради того, чтобы жить. Но вот этот решительный подбородок, этот четкий рисунок скул, эти широченные плечи, перевитые мышцами…

В душе всколыхнулась злость. Зачем он пришел ко мне? Обнюхивать? Выяснять, почему ему везде мерещится нежный аромат королевских цветов?

– Оставьте меня, – сказала твердо, насколько это было вообще возможно.

Не нужно мне его внимание. Уж лучше пусть Фейдерлин женит его на своей сестре, а мне поможет вернуться и отомстить мачехе.

С минуту дракон молчал, разглядывая мое лицо, а затем вдруг спросил:

– Я тебя раньше нигде не видел?

«Видел, конечно, когда выпивал мою жизнь», – едва не сорвалось с языка, но я вовремя прикусила губу.

Фейдерлин… Возможно, он поможет мне. Он, а не эта полуразумная тварь, которая даже не помнит своих жертв.

– Мы с вами никогда не встречались, – ответила я с ледяным достоинством.

– Странно…

Чего он медлит? Почему не уходит? Поднялся с колен, стоит надо мной, задумчиво почесывая подбородок. Лунный свет оглаживает обнаженную грудь, будто спаянную из литых мышц, крепкую шею, плечи…

– Мне кажется, я тебя знаю, – сказал он хрипло, – но не могу вспомнить… Впрочем, это не важно. Ты здесь работаешь?

– Работаю, – буркнула я, мечтая, чтобы он наконец перестал подавлять меня видом своего обнаженного торса.

Не то чтобы я никогда уж не видела мужских торсов – конечно же видела, но в основном в музее и в королевском дворце. Из мрамора. Не так, как сейчас…

– Хорошо. – В голосе лорда-дракона вдруг послышались нотки удовлетворения. – Тогда… ты ведь знаешь, что лорду-дракону не говорят «нет»?

И он совершенно невозмутимо улегся рядом со мной на боку. На моей кровати, варги его дери! Почти голый. Улегся – и тут же по-хозяйски повернул мое лицо к себе.

– Я же вам здесь все провоняла, – в отчаянии сказала я.

– Это очень странно, девочка, но мне начинает нравиться. Это не розы. Ближе к тебе это нечто совсем другое. И… я хочу попробовать, а вдруг на вкус ты окажешься еще лучше?

– Да вы с ума сошли!

Я попробовала ткнуть его локтем под ребра, но это было равносильно попытке тыкать локтем гранитную глыбу.

– Забываешься! – Радужки мгновенно окрасились желтым. – Я здесь хозяин. Я могу тебя убить, если сочту нужным. А может, еще и сочту… Все это слишком подозрительно. Но сейчас…

И вот так, удерживая меня за подбородок, он попросту наклонился и накрыл мои губы своими.

Глава 2

Крушение планов

Опешив, я застыла безвольной куклой. Как будто бы все происходило и не со мной: мужчина в моей постели, его обжигающе горячее тело рядом и мягкие, уверенные движения его рта. Так непривычно… Но при этом не гадко. И стоило только глянуть ему в глаза, полыхающие яркой зеленью в темноте, с узким вертикальным зрачком, как я поплыла. Как далекие отголоски – слова Айты о том, что не нужно драконам смотреть в глаза, что они могут заставить тебя делать все, что им заблагорассудится. Я тонула в сладкой до приторного зелени, задыхаясь от совершенно новых нахлынувших ощущений: он ласкал мои губы то нежно и трепетно, то настойчиво, но стоило только чуть разжать челюсти, как поцелуй стал глубже. Меня затягивало в раскаленный омут все быстрее, все безнадежнее, тело сделалось мягким, словно горячий воск, податливым, послушным.

«Нет!» – вопило мое сознание, увязшее в зелени драконьих глаз и драконьей магии.

«Не останавливайся», – билось в висках вместе с пульсом.

И я захныкала от беспомощности, но мои жалкие всхлипы были расценены совсем в ином ключе. Дракон оторвался от моих губ, плотоядно облизываясь.

– Тебе нравится, – заметил совершенно обыденным тоном. – К чему ломаться, куколка?

И, верно, все дело было в драконьем взгляде, потому что от этих его слов все внутри меня свернулось тугой пружиной и тело внезапно потребовало еще. Не знаю, чего именно. У меня ведь совсем не было опыта с мужчинами. Да что там… Лорд-дракон был первым, кто меня поцеловал.

Я почувствовала, как он стянул с меня одеяло – ту единственную преграду, что нас разделяла, и еще через мгновение его ладонь, горячая, шершавая, оказалась на моем бедре. Поднялась от коленки вверх, задирая сорочку.

– Как ты пахнешь, – хриплый шепот лился в уши, – сводишь меня с ума. Сильнее, чем Хаос, сильнее, чем варги. Кажется, я начинаю понимать, в чем тут дело…

Он ловко раздвинул мне ноги, вклинившись коленом, и я, кое-как выдираясь из колдовской зелени, сообразила, что все-таки он был в штанах и что именно сейчас отвлекся на завязки…

Господи, что я творю?

Крепко зажмурилась. Челюсти сжала до боли, до хруста… Уперлась в грудь дракона ладонями.

– Нет!

– Нет? – Низкий голос, от которого все внутри завибрировало в предвкушении…

– Нет! – жалко пискнула я. – Вы… вы не можете! Нет!

– Ты – моя, – выдохнул он. – Моя.

Сколько у меня времени? Совсем ничего. А тело все такое же ватное, безвольное, опутанное драконьей волей. Как разорвать эти путы?

– Я… невеста мага! – просипела я, понимая, что еще немного – и сама начну предлагать дракону себя.

– Что? – Он резко отстранился, глаза налились жидким золотом.

– Я невеста Фейдерлина!

– Врешь!

Во взгляде разгорался пожар, и теперь страх нахлынул с новой силой, сметая напрочь то чувственное удовольствие, которое нес в себе поцелуй.

– Спросите у него. – Я попыталась отвернуться, но он удержал мое лицо.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, я видела, что дракон потрясен услышанным. Его рваное, тяжелое дыхание, резко вздымающаяся грудь – все говорило о волнении и даже… гневе. Зрачки вытянулись в нитки, и мне даже показалось, что зубы стали длиннее и заострились.

– Ты… – прошипел он и умолк.

Затем резко оттолкнулся ладонями от кровати, поднялся на ноги. Глаза во мраке полыхали алым, но – хвала Господу! – я наконец-то освободилась от этой удушающей и подчиняющей магии.

– Я не лгу, это правда, – пробормотала я. – Фейдерлин – ваш молочный брат…

Лунный свет скользил по обнаженному торсу лорда-дракона – и, клянусь, в любой другой момент я бы с удовольствием его рассмотрела, потому что это был великолепный образец мужского торса, с которого любой скульптор почел бы за честь ваять статую воина, – но сейчас меня просто трясло от страха. Зубы начали тихо клацать, и я кое-как натянула на себя одеяло обратно.

А дракон все стоял и смотрел на меня, громко сопя, и было видно, как под кожей желваки ходят. Потом прошипел:

– Не говори Фейдерлину, что меня видела.

В следующий миг он с рыком перевернул столик и вышел прочь, громко хлопнув дверью. А я разрыдалась, свернувшись в клубочек на кровати. Не было сил даже думать о том, почему все происходит так, как происходит. Наверное, мачеха не только меня продала, но еще и прокляла вдобавок.

На следующее утро меня ждали по-прежнему три корзины белья. Та корзина, из которой я починила часть вещей, снова оказалась доверху забита рваньем. Я вздохнула. Возможно, именно эти корзины станут решающим аргументом в пользу завязывания отношений с Фейдерлином… Они были слишком огромными и тяжелыми, навалились каменными глыбами, совершенно перекрыв путь к свободе.

Я уселась на табурет и принялась за работу. Сидела, ковырялась иголкой в чьих-то протертых чулках, а сама думала, думала… Вспоминала себя прежнюю. Тот помост, где меня выставили голой на продажу, переломил мою жизнь на две части, словно сухую палочку. На одной осталась изнеженная девица, которая при виде такого количества работы наверняка бы охнула и свалилась в обморок, а на другой… оказалась все та же девица, но она больше не ахала, не изображала упадок сил, а очень хотела выжить, вернуться и отомстить. И потому, стиснув зубы, неумело штопала.

Мысли все крутились вокруг Фейдерлина и лорда-дракона, который, дери его варги, унюхал во мне что-то особенное. Правильно ли я поступила, загородившись именем Фейдерлина? А если дракон в самом деле пойдет и спросит? Да и вообще, глупо как-то – невеста могущественного мага штопает белье для всего замка.

Но что-то мне подсказывало, что дракон никуда не пойдет и никого спрашивать не будет. Вот этот его сумасшедший огонь в глазах, так похожий на жидкое золото, как будто говорил о том, что владелец острова что-то задумал и что, скорее всего, он отнюдь не дурак, как я себе поначалу вообразила. Ну что ж, посмотрим. Самое главное в моем нынешнем положении – не показываться дракону на глаза, соблюдать условия, поставленные Фейдерлином, а дальше… Как получится.

Невольно я вспомнила обнаженный мужской торс в лунном свете. Так и просится быть увековеченным в мраморе или бронзе. Тьфу.

Из всех этих мыслей меня вырвал голос Левии:

– Кора! Ты уснула, что ли?

Оказывается, она неведомо сколько уже стояла в дверях, а я…

Улыбнулась и покачала головой. А я, выходит, о мужских торсах думаю. Еще раз – тьфу.

– Кора, – добродушно сказала Левия, – ты пока все это оставь. Надо помочь привести в порядок замок. Через семь дней – помолвка лорда Арктура и Катрины Фейдерлин. Пойдем, отведу тебя к девушкам.

Я поднялась и покорно потянулась следом, надеясь, что среди этих девушек не будет Ташки.

К счастью, Левия отвела меня в большой холл, тот самый, с витражами, где уже трудились две незнакомые мне молодые девушки.

– Это поденщицы, – негромко сказала Левия. – Надо хорошенько здесь все отмыть. А потом, Кора, вон ту лестницу, что ведет наверх, – указала она пальцем на темный провал арочного прохода. – На обед позовут.

– Как скажете, санна Левия. – Я смиренно склонила голову. Какая разница, заниматься уборкой или зашивать чье-то исподнее?

И мы принялись за работу. Как выяснилось, убираться я не умела совершенно. Поденщицы, видя, как отчаянно и беспорядочно я гоняю клубы пыли, сперва похихикали, а потом принялись учить, удивляясь, как это можно не уметь таких простых вещей.

– Видать, чем другим зарабатывала? – уколола меня одна. – Так, милочка, убирать – это тебе не ноги раздвигать. Удовольствия куда меньше.

Я лишь плечами пожала. Не буду же я им рассказывать, что я – дочь адмирала. А то еще, вдобавок ко всему, сочтут скорбной умом.

– Мочи тряпку в воде, – добавила другая, – отжимай хорошенько, и вот здесь, рядом со стеной… Видишь, как все загажено. Можно подумать, что у лорда-дракона золота мало, чтоб нормальную прислугу нанять. Руки у тебя к труду непривычные, эх… Тоже мне…

Тереть пол конечно же было удобно, стоя на четвереньках. И почему-то я даже не удивилась, когда позади раздались тяжелые шаги, сопровождаемые цокотом каблучков. Все-таки Теодора меня прокляла, это точно.

– А здесь, дорогая санна Катрина, мы все украсим цветами, – прозвучал низкий глубокий голос, моментально пробуждая воспоминания о том, что произошло этой ночью в моей постели.

Уши стремительно наливались жаром, и я понимала, что еще немного – и сорвусь с места, брошусь прочь. А Фейдерлин сказал – не попадаться на глаза. Но как тут не попадешься, когда чудовище – вот оно, само пришло, да еще и невесту с собой притащило?

Я осторожно обернулась, и тут уж кровь бросилась в голову. Лорд-дракон с невестой стояли в пяти шагах, она разглядывала стены, а он… Он смотрел прямо на меня. На мой оттопыренный зад. И улыбался, гад. Так улыбался, словно только что увидел наиприятнейшее в своей жизни зрелище.

Я поспешно отвернулась и с удвоенным усердием принялась возить тряпкой по полу. А перед глазами – эта парочка, провались они в Хаос.

Ночью… сложно что-либо толком рассмотреть. А теперь я увидела лорда-дракона при свете дня. Он оказался жгучим брюнетом с бледной кожей. Лицо воина, закаленного в битвах, суровое, как будто выточенное из камня. Забранные в косу волосы открывали высокий лоб, меж бровей пролегла глубокая складка. Узкий нос с небольшой горбинкой. Четкие линии скул и подбородка. И глаза, наполненные золотом. Не зеленью. Это значило, что лорд-дракон чем-то недоволен. Одет он был просто, но дорого – уж я-то знала толк в тканях! Белая сорочка, поверх – темно-синий, словно беззвездная ночь, сюртук. Бриджи черные. Синий шейный платок, в котором что-то блеснуло, – булавка с драгоценным камнем?

Катрина Фейдерлин… Едва завидев ее, я поняла, что она относится к тому типу девиц, которых я и в прежней жизни терпеть не могла. Блондинка с васильковыми глазами и нежно-розовыми губами, слишком сладкая, как сахарная вата. Ее платье было воздушным, из нежно-голубого шелка, и украшено таким обилием прозрачных оборочек и бантиков, что мне даже стало жаль ту портниху, которая все это сооружала. Волосы Катрины были убраны в замысловатую прическу и украшены голубой лентой в тон платью, и только игривый локон вился у лица, спускаясь к точеной шее.

– Арктур! – прозвучал позади ее голосок. По мне – слишком тонкий, слишком звонкий. Такая лорда-дракона быстро доведет до мигрени. – Арктур, дорогой, а где мы возьмем столько белых роз, чтобы здесь все украсить?

Мне показалось, что дракон поперхнулся воздухом. Воцарилось минутное молчание, а затем он сказал:

– Санна Катрина, думаю, мы обойдемся без роз. И без того уже…

Я поняла, что это он сказал мне. О-о-о, какой гад.

Однако, мне следовало убраться от него подальше, еще не хватало, чтобы нас вот так застал Фейдерлин, когда я – на четвереньках с тряпкой, а дракон с удовольствием рассматривает те изгибы тела, до которых не добрался ночью.

– Как же без роз? – пискнула Катрина. – Белые розы, Арктур! Это мой цветок!

– Я думаю, мы вполне обойдемся полевыми цветами, которые не пахнут столь навязчиво, – отрубил дракон.

Я еще раз осторожно обернулась через плечо – а глаза-то у него уже полыхали алым.

Определенно, надо было убираться от него подальше. Возможно, он в самом деле считает, что я – источник этого аромата, который ему так не нравится?

И тут я сообразила, что две поденщицы стоят перед лором-драконом навытяжку, смиренно опустив голову в поклоне, и только я – в такой вот интересной позе. Поэтому я тоже торопливо поднялась и поклонилась, не поднимая глаз. Кажется, дракон хмыкнул. А Катрина принялась канючить белые розы. Уши у меня… просто полыхали. Не удивлюсь, если они даже начали светиться таким же алым огнем, как глаза лорда Арктура.

– Пойдемте, моя дорогая Катрина, – насмешливо сказал он. – У нас еще много мест, которые я хочу вам показать. В конце концов, вам жить в этом замке.

Катрина надулась и умолкла, а потом они ушли.

– Вот дрянь эта Катрина, – сказала потом одна из девушек.

Было, правда, непонятно, чем провинилась санна Катрина именно перед ней, но я решила, что поденщица просто завидовала Катрине – тому, что именно санна выходит замуж за дракона и что именно на нее обратил свое внимание лорд Арктур.

Мы продолжили свое занятие. До лестницы я добралась аккурат к обеду и, хотя спина ныла с непривычки, обедать не пошла. Только попросила:

– Принесите мне что-нибудь? Хочу пораньше закончить.

Мне обещали принести, и я наконец осталась одна.

Я уселась прямо на полу, привалившись спиной к прохладной стене, и закрыла глаза. В голове снова царил сумбур: вспоминались последние дни отца, санна Теодора, то, как мне в собственном доме набросили на голову мешок, схватили и куда-то повезли… Ледяные глаза мага, который меня купил. И то, что со мной сделал умирающий от ран дракон. Накатила тоска. Кто я здесь? Так, пустое место и лишние рабочие руки. А где-то там моя мачеха, убийца, наслаждается жизнью, пьет по утрам кофе с бисквитами и распоряжается нашей прислугой. Я невольно всхлипнула. Горячая капля скользнула с ресниц, покатилась вниз по щеке… И тут же была осторожно вытерта чьим-то горячим прикосновением.

Заходясь в немом вопле, я уставилась в желтые глаза с узким вертикальным зрачком. Господи, да как же?.. Он что, совсем бесшумно ходит? И куда он дел свою невесту?

А лорд-дракон сидел совсем рядом на корточках и смотрел на меня, чуть склонив голову к плечу. И молчал, только сильнее сжимал губы.

– Вы… – с трудом выдохнула я, – что вы тут…

– Ты мне солгала, – тихо сказал он. – Ты не невеста Фейдерлина. Фейдерлин не стал бы свою женщину заставлять работать.

– Что плохого в работе? – промямлила я.

А сама, словно напрочь потеряв рассудок, смотрела прямо в эти бушующие потоки чистого золота. Он мог заставить меня делать все, что угодно, забрать мою волю, как тогда, ночью.

– Ничего плохого, – лорд улыбнулся уголком рта, – но работа бывает разной. Хочешь, я дам тебе другую?

– А что я должна буду предложить вам взамен?

Золото сменилось цветом раскаленных углей.

– Это ведь ты вроде как лежишь овощем, потеряв рассудок, да?

Тут мне стало просто страшно. Как же быстро… он меня нашел, как быстро догадался. И что теперь? Кто мне поможет? Что я скажу Фейдерлину?!

– Вижу, что ты, – невозмутимо продолжил лорд-дракон. – Фейдерлин мне солгал. Как интересно…

И умолк. Затем протянул руку и еще раз коснулся моей щеки. Я отпрянула и стукнулась затылком о стену. Он хмуро смотрел на меня, но огонь во взгляде снова сменился жидким золотом. А я совершенно неуместно обратила внимание на то, какие у него пушистые черные ресницы. Ну просто на зависть любой красавице. И еще заметила старый шрам на шее, вдоль горла, как будто там когда-то была рваная рана.

– Ладно, – вдруг сказал он, поднимаясь, – продолжай работать. Чего расселась?

Он отряхнул руки, как будто хотел стереть с пальцев следы прикосновений ко мне, сердито посмотрел сверху вниз, а затем развернулся и пошел прочь. Совершенно неслышно. А я сдержала порыв запустить ему вслед мокрой грязной тряпкой. Уж не знаю, почему мне так этого хотелось.

– Женишься – Катрина тебе покажет, – процедила сквозь зубы.

А дракон неожиданно услышал, обернулся, обжигая вязкой зеленью во взгляде.

– Непременно женюсь, таури, не переживай. Всему свое время.

И зашагал дальше, насвистывая себе под нос какую-то незатейливую мелодию.

Следующие два дня слились для меня в нескончаемую карусель, от катания на которой начало ощутимо тошнить. Мы приводили замок в порядок. Мыли, скребли, протирали, мели, собирали вездесущую пыль. Обедала я с прочей прислугой. Ташка буравила меня взглядом, однако больше не подходила. Прочие не проявляли ко мне особого интереса, хотя… Зашедший на кухню дракон, один из клана, внезапно долго меня рассматривал, неприятно так, плотоядно, и я уже не знала, куда деваться, когда к парню подошла Левия и что-то быстро ему сказала. Лицо дракона – такое приятное, открытое, при этом исказилось необузданной злобой, из-под вздернутой верхней губы показались острые зубы… Он резко развернулся и ушел. А Левия поторопила: мол, не сидим без дела, продолжаем работать, девушки.

Единственное, что меня радовало, так это то, что ни Фейдерлин, ни лорд-дракон меня больше не тревожили. Сомнительная радость! Я ведь хотела договориться о помощи с магом, а он как будто забыл обо мне. И я уже не знала, что и от кого ожидать.

Под конец третьего дня уборки я была готова взвыть. Спину ломило, руки болели. Я слишком много тяжестей таскала за это время, к такому быстро не привыкнешь. И в самом деле было тошно от этого тяжелого и нескончаемого труда. Конечно, в душе я поклялась себе, что все вынесу, что вернусь и отомщу Теодоре, но одно дело – давать высокопарные клятвы, которые никто не слышит, и совсем другое дело – не позабыть о них, когда едва доходишь до кровати и выхода из сложившейся ситуации не видишь.

Я утешала себя только тем, что теперь неплохо знаю замок. Я запомнила, где комнаты Катрины, Лиара. Где крыло, которое полностью занял клан. Он, к слову, был немногочисленным, два десятка молодых драконов. Я узнала и то, что лорд-дракон – это единственный дракон в клане, которому доступна магия. Поэтому полноценно оборонять остров они могут только с ним, и он же срывается в бой первым, отбрасывая варгов не только своим огнем, клыками и когтями, но еще и волной магии. Прочие юные драконы ходили с ним, скорее, чтобы прикрыть спину. Ну и рвать на части тех варгов, кто уцелел после атаки лорда.

Сам же Арктур занимал еще одно крыло, в которое ход мне был закрыт. Туда вообще мало кого допускали из прислуги. Да не очень-то хотелось, если честно. Лорд-дракон по-прежнему вызывал во мне острое чувство несправедливости в мироустройстве: убийственно красивая тварь, которая живет за счет убитых и едва не убила меня. Что у нас может быть общего? Да ничего, конечно же, кроме того единственного и первого моего поцелуя.

И я как будто снова проваливалась в ту ночь, когда тонула в мягкой зелени драконьих глаз и когда его руки так нежно ласкали меня. Когда он чуть не овладел мной. А что, если бы я не соврала ему про Фейдерлина?

При этих мыслях я обычно содрогалась и клялась себе выбросить из головы эти воспоминания. Но ничего нельзя было выбросить: ни позорного помоста, на котором я очутилась стараниями мачехи, ни зубастой твари, израненной, покрытой клочьями тьмы, ни того поцелуя, ни прикосновения к моей щеке сильных и шершавых пальцев, ни объятий мага. Все это теперь стало моим навсегда, и что с этим делать, я совершенно не знала. От этого тоже было тошно и тоскливо, страх и сомнения сжимали когтями, полосуя мое бедное сердечко, и не отпускало чувство, что я постепенно проваливаюсь в западню, откуда самой не выбраться.

Поэтому, когда нас отпустили чуточку раньше, не затемно, а на закате, я отыскала Айту. Она была приставлена к наведению порядка в оранжерее и занималась тем, что пропалывала очередную клумбу с яркими петуньями.

– Санна Кора! – Девочка поднялась, отряхнула подол и кинулась ко мне в объятия.

Едва доставая мне до подмышки, она обхватила меня руками, прижалась головой к груди. А я… я с удовольствием отметила, что она немного поправилась и на слегка округлившихся щеках обозначились ямочки.

– Айта, как ты? – Я погладила ее по волосам. – Тебя тут не обижают?

– Нет, что вы, санна Кора, у меня все хорошо. Кто ж меня будет обижать? Санна Левия меня утром сметанкой угостила… вот. А вы?

– Пойдем сходим к озеру, – зашептала я заговорщицки, озираясь. – Не могу уже так… целыми днями замок моем.

– Пойдем, – согласилась Айта. – А что мы там делать будем?

Я наклонилась к ней и уже на ухо сообщила:

– Я хочу поплавать. А ты посидишь на берегу и посмотришь, чтобы никто меня не увидел.

Айта отпрянула, уставилась на меня в крайнем удивлении.

– Санна Кора! А вы… Вы что, собрались там… раздеваться? Совсем?

– Все санны купаются в сорочке, – строго сказала я. – Пойдем, пожалуйста… Посторожишь меня?

– Там вода холодная. – Она поежилась, затем еще раз посмотрела на меня. – Ну хорошо, идемте. Только быстро, ладно?

– Всего лишь окунусь разочек, – пообещала я.

Снаружи царили мягкие сумерки. Солнце село, закатившись за край Чаши, и только малиновая полоса по краю неба напоминала об ушедшем дне. Во дворе было пустынно, легкий ветер доносил запах влажной травы. Ну и где тут лорд-дракон унюхал розы? Только свежесть, сладость, свобода… Никем не замеченные, мы с Айтой выскользнули за ворота и быстро зашагали по дороге к роще. Девочка настороженно озиралась, явно опасаясь, что нас остановят или что мы наткнемся на драконов. Но нам повезло. Только раз она задрала голову, указала пальцем на небо.

– Вон он, лорд Арктур. Уже вылетел в дозор.

– Так, верно, и все остальные с ним? – Я прищурилась, вглядываясь в темнеющее небо.

В безбрежной фиолетово-синей дымке купался черный дракон, то ныряя в потоках ветра, то паря на расправленных крыльях. Прочих я тоже увидела, но они были помельче и куда менее приметные, почти растворялись в подступающей ночи.

– Идем, – я потянула Айту за руку, – я поплаваю чуточку, а потом мы вернемся и никто ничего не заметит.

Роща встретила нас тихим шепотом крон и свежестью. По хоженой тропе мы быстро добрались до озера, которое казалось фиолетовым зеркалом в резной раме отраженных ветвей, зашли за поросль орешника, и я начала торопливо раздеваться. Айта тем временем потрогала воду.

– Не слишком и холодная, – заключила она. Потом выглянула осторожно из-за кустов и попросила: – Только недолго, санна Кора. А вдруг кто мимо будет идти?

– Так драконы в дозоре, – заметила я, избавляясь от чулок.

– Это не единственные мужчины в замке, – покачала головой девочка. Помолчав, добавила: – А вы правда умеете плавать?

– Правда, – пропыхтела я, освобождаясь от платья, – меня папа научил.

На миг горло стиснуло спазмом невыплаканных еще слез, но я вдохнула поглубже. Все это… как-то надо пережить, ничего не поделаешь.

Оставшись в сорочке, я аккуратно шагнула в прозрачную воду. Она была прохладной, но не холодной, и я с удовольствием пошла дальше. По колено. По пояс. А потом поплыла, медленно вытягиваясь в струнку, ныряя. Вот что мне было нужно! Всего-то искупаться, забыть на несколько минут о том, что меня купили и что будущее мое туманно.

Дышалось легко. Я снова как будто свободна, и мы с папой на море. Пахнет солью и чем-то неуловимо сладким. И багровое солнце, прячущееся в дымку у горизонта. Белые паруса вдали, блестящие шелковые спины дельфинов мелькают почти рядом…

Я обернулась и помахала рукой Айте. Я и отплыла-то всего на десяток шагов, озеро было совсем небольшим. Айта помахала мне в ответ, а потом внезапно ее красивое личико исказилось ужасом.

– Кора! – взвизгнула она, указывая трясущейся рукой куда-то мне за спину. – Назад!

– Что? – не поняла я.

Когда заходила в воду, никого ведь не было, озеро как на ладони.

Я даже не успела сообразить, что такого могло случиться, как меня за горло обхватило что-то горячее, липкое… Резкий рывок назад – и в воду.

Выдох устремился куда-то вверх россыпью серебристых пузырьков, вода попала в нос, в горло… И я совсем ничего не успела сделать. Совсем.

Тут же, через мгновение, меня дернуло вверх, голова снова оказалась поверх воды, и я, отплевываясь, откашливаясь, судорожно хватала ртом воздух. Откуда-то издалека доносились крики, это наверняка кричала Айта. Я окоченела от ужаса. Все мысли куда-то делись.

Еще через мгновение меня развернуло, и взгляд уперся… во вполне человеческое лицо. Почему – вполне? Ошарашенно, хрипя и тяжело дыша, я рассматривала его. Это был определенно мужчина, о чем говорила легкая рыжая щетина на подбородке. Но при этом я никогда в жизни не видела столь идеальных лиц с совершенными, изящными чертами, словно выписанными тонкой кистью. Если бы не щетина, я бы сказала, что это, скорее, девушка: узкий подбородок, точеные скулы, пухлые, такие порочные губы, тонкий нос с изящными, хищно раздувающимися ноздрями. Он был огненно-рыжим, мой похититель, длинные мокрые волосы темной медью стекали на широкие плечи. А глаза у него… словно пара изумрудов, холодно-зеленые.

Он тоже рассматривал меня, не отпуская, его губы дрогнули, верхняя чуть приподнялась – и я дернулась, увидев кончики белоснежных и острых клыков.

– Лиан-тэ, – произнесло это создание.

То горячее, что держало меня за шею, вдруг сжалось сильнее. А я… на своем теле чувствовала прикосновения… других конечностей? Сколько их было? И что это, с человеческим лицом, с человеческим торсом… А там, под водой?

Я не успела ни додумать, ни увидеть.

Внезапно на нас рухнуло что-то тяжелое, что-то светлое, я снова ушла под воду, захлебываясь, судорожно молотя руками и ногами. Господи, дай мне сил…

Но меня отпустили. Шея, туловище, все оказалось свободным; я оттолкнулась в мутной и темной воде от клубка переплетенных тел, успела увидеть, как толстые щупальца опутывают человека… Вынырнув, изо всех сил погребла к берегу и только теперь сообразила, что Айта исчезла. Испугалась? Побежала за помощью?

Перед глазами прыгали цветные пятна. Задыхаясь, я кое-как на четвереньках вылезла из воды. Обернулась.

Вода в озере бурлила и клокотала, словно кто-то отчаянно пытался выбраться, а тот, другой, тянул его ко дну. Надо было самой бежать и звать на помощь.

Я попятилась, не смея отвести взгляда от бурлящей воды. И вдруг из озера вырвалось нечто, не зверь и не человек, с сильными кожистыми крыльями. Тварь забила ими, набирая высоту, заваливаясь на один бок, а затем рванула куда-то прочь, в темное небо.

Оступившись, я села в траву. Меня мутило, мир вокруг предательски темнел и раскачивался. Да и без того были густые сумерки… А как же тот, другой? Чудовище его убило? Да и что это, побери меня варги? Знает ли дракон о том, что на самом деле творится на его острове?

Вода в озерце постепенно успокаивалась. Я старалась дышать глубоко. И, хоть и потряхивало, все же поднялась на ноги, еще раз окинула взглядом водяную гладь. Во рту снова сделалось горько: что-то там было, в этой такой обманчиво прозрачной толще воды. И это что-то плыло к берегу.

Остолбенев от ужаса, я только и могла что наблюдать, как над водой появилась сперва голова, затем плечи, туловище… И вот он наконец выбрался целиком, слегка пошатываясь, постоял немного, а затем решительно двинулся в мою сторону.

Я… старалась не смотреть ниже пояса, потому что мужчина был совершенно голым. В потемках сверкнуло жидкое золото его глаз. Потом он пошатнулся. Оцепенение спало, я бросилась вперед, уже ни о чем не думая, подставляя свое плечо, – и медленно осела на землю, когда лорд-дракон навалился на меня всем весом. Он дышал тяжело, с присвистом. На моей ладони – что-то горячее, липкое. Я ведь знаю, что это. Всего лишь кровь из глубоких порезов, оставленных когтями чудовища из озера.

– Таури, – донесся до меня сиплый шепот, – ты не пострадала?

– Вы ранены, – растерянно пробормотала я.

– Ему тоже досталось. – Мне показалось, что он улыбается в темноте. Лорд-дракон помолчал, затем добавил: – Ну кто бы мог подумать… Интересно, что ему здесь надо?

– Кто это был? – почти беззвучно спросила я, все еще подпирая плечом дракона, чтобы тот хотя бы сидел.

– Варг. Но, видишь ли, таури, он не хотел тебя убить. Если бы хотел, то я бы не успел.

– Почему вы обратились в человека?

Лорд-дракон хмыкнул.

– А как ты думаешь? Если бы я упал на вас в своем драконьем облике, от тебя осталось бы мокрое место.

Я помолчала. Выходит, меня берег. А сам?

Дар в груди зашевелился, раскрываясь дивным теплым цветком, выпуская усики, шустрым вьюнком устремляясь вниз по рукам. От плеч – к ладоням, туда, где кровавые порезы на теле дракона. Он молча и внимательно смотрел на меня. Сейчас наши лица снова оказались так же близко, как и той ночью, в золоте глаз начала прорастать живая зелень.

– Что ты делаешь? – тихо спросил он. – Сейчас сюда придут, девочка убежала в замок звать на помощь.

– Я вас лечу. – Мои ладони заскользили по мокрой и липкой коже. – У меня есть… небольшой дар.

– И само заживет.

Я не поверила своим ушам. Сейчас-то он чем недоволен?

– Но если я могу помочь, почему нет?

Тепло стекало с моих пальцев, впитываясь в тело лорда-дракона, расползаясь тонкими вьюнками, щекоча, стягивая и закрывая раны. Конечно, ему есть отчего злиться: если бы меня не понесло купаться, то не сидел бы он сейчас на берегу, совершенно измотанный схваткой.

Но дракон не был бы драконом, если бы не прошептал:

– В следующий раз, когда тебе захочется поплавать, приходи в мое крыло. Там есть купальни с бассейном. И вода теплая. И никто не будет поджидать на дне.

– И что я буду должна взамен? – не удержалась я.

Помнится, новую работу он мне предлагал…

– Ничего, – ответил Арктур. А потом добавил: – Ничего сверх того, что сама захочешь мне дать.

– Ну, знаете ли…

У меня начинала кружиться голова: дар сделал свое дело, и теперь меня ждал привычный откат. Дракон наоборот, кажется, почувствовал себя значительно лучше: его ладонь скользнула по моей спине вверх, запуталась в мокрых волосах. Он мягко привлек меня к себе, ближе, совсем близко… Хотя что уж тут смущаться, я ведь ощупала его всего, пока лечила.

Горячее дыхание на моих губах. Сердце пропустило удар, а потом, когда лорд-дракон все же сделал последнее движение, преодолев то расстояние, что нас все еще разделяло, понеслось вскачь.

Все повторялось. Он играл моими губами, пробовал их на вкус. Он ласкал меня, одновременно подчиняя, приучая к себе, позволяя привыкнуть… Потом неохотно оторвался, заглянул в глаза – и я снова оказалась в плену зелени, подавляющей волю, от которой тело делалось мягким, податливым.

– Только не говори, что ты – невеста Фейдерлина, – с усмешкой сказал он.

Соображалось плохо. Передо мной был лорд-дракон, он меня целовал, а ведь я его должна ненавидеть уже хотя бы за то, что по его вине погибли две девушки. Ненависть получилась мягкой и вялой, словно переспелая слива.

– Так ведь… вы скоро женитесь, – брякнула я наобум.

– И то правда, – согласился Арктур.

Мне было плохо видно, но, кажется, он улыбался.

– А ты ревнуешь?

– Надо быть честным по отношению к своей невесте, – сварливо ответила я.

На несколько мгновений дракон задумался, а потом спросил без обиняков:

– Что ты хочешь за то, чтобы стать моей?

Хорошо, что было темно. Кровь ударила в голову, я мгновенно стала пунцовой. На языке вертелась тысяча обидных слов, но почему-то я не могла произнести ни одно из них. Как же так? Он что, хочет меня купить? Да за кого он меня принимает?!

Я так ничего и не ответила.

За спиной раздался треск сломанных веток, послышались громкие взволнованные голоса… И я не успела отодвинуться от дракона подальше, прежде чем нас увидел Лиар Фейдерлин, первым выбежавший к озеру.

Я с трудом помнила, как меня довели до двери моей комнатки. Кто-то укутал меня шерстяным одеялом, кто-то из женщин вел под руку, а у меня ноги подгибались. Наконец докатилось осознание того, что только что произошло. Во-первых, меня едва не утопил варг. Во-вторых, все-таки не утопил. Чего он от меня хотел – непонятно. В-третьих, меня спас лорд-дракон, при этом отчаянно рискуя. Ну и, наконец, нас увидел Лиар Фейдерлин в тех позах, которые уже не оставляли простора для фантазии. Или наоборот, оставляли, для фантазии весьма и весьма бурной.

Кто-то из девушек стянул с меня мокрую сорочку, потом заставил продеть голову в ворот чистой и сухой. У меня зубы клацали так, что, казалось, легко сама себе язык откушу.

– Так, – голос Левии слышался как будто сквозь толстую перину, – пусть ложится. Укройте ее хорошенько. Я принесу горячего вина. Еще не хватало, чтобы грудную горячку схватила.

Я дала уложить себя в постель. Все еще трясло, но постепенно накатывала усталость. Мне оставили свечу на столике, потом все куда-то ушли. Я поморгала, глядя на трепещущий огонек, прикрыла глаза…

Варги! В руках еще живут ощущения прикосновений, кровь на ладонях, на пальцах. И такие неподдельные беспокойство и страх на лице дракона. Кажется, он за меня испугался больше, чем за себя самого.

Дверь грохнула о стену так, что я вскрикнула. На пороге застыл Лиар Фейдерлин, и вид у него был такой, что я поспешно втянула голову в плечи, прячась под одеялом.

– Какого варга?! – рявкнул он, проходя внутрь и тщательно прикрывая за собой дверь. Вокруг его ладоней слабо вспыхивали алые искры, наверняка еще и дверь запечатал, чтоб нам никто не помешал.

Он повернулся ко мне, взгляд бегал, глазищи черные от магии, светлые волосы растрепаны.

– Какого варга? – снова закричал он, наступая. – Я тебе что сказал? Не показываться на глаза лорду! Тебе жизнь не дорога? Ты совсем курица безмозглая, что ли?

Я лишь успела вскинуть руки, защищаясь, как он схватил меня за запястья, сдернул с постели и поставил на ноги. Долго смотрел мне в лицо, тяжело дыша, а я ощущала его дыхание с привкусом мятной прохлады. От страха живот свело, колени подгибались. В такой ярости я мага еще ни разу не видела: он сделался бледным, что простыня, глаза – сумасшедшие, над верхней губой блестит пот. Он так сильно сжал мои запястья, вздернул их кверху, что пальцы начали неметь.

– Пустите, – пролепетала я заплетающимся языком. – Мне больно!

– Больно? – Вместо того чтобы отпустить, он только сильнее сжал пальцы, дернул меня на себя, прижимая. – Какого варга тебя понесло купаться? Тебе что, не говорили, что баба должна сидеть дома и глаз не поднимать? Ты где росла, дура? В модном салоне? Или во дворце?

А у меня язык словно отнялся. Да, я должна была тоже крикнуть, что росла в богатой семье, что я единственная наследница адмирала Лайса… Но вместо всего этого я только смотрела на Фейдерлина, на его перекошенный рот и молчала.

Маг тоже умолк, затем быстро отпустил мои запястья, подхватил меня под спину и неистово вжал в себя, словно хотел поглотить, впитать своим телом.

– Ах ты, дрянь, – склоняясь к моему лицу, прошептал прямо в губы, – маленькая непослушная дрянь.

– Отпустите. – Я уперлась кулаками ему в грудь. – Я не хотела!

– Что ты не хотела? Чтобы дракон тебя лапал? Думала, я не увижу?

– Я не хотела, – выдохнула я, все еще глядя в безумные темные глаза мага.

– Да не будь ты дурой! – Пальцы его впились мне в спину, прочерчивая болезненные полосы. – Я тебе предлагал… Останешься со мной – не пожалеешь. Зачем ты лезешь к двуликой твари? Ха, ты просто не знаешь, на что он способен!

Да он просто не в себе, поняла я.

Даже если я ему понравилась… понравилась настолько сильно за считаные встречи, то все равно нормальный, цивилизованный человек не должен так себя вести. А как я должна говорить с сумасшедшим? Увы, практики подобного общения у меня не было совершенно.

Но, верно, надо было его как-то успокоить. Сгладить вспышку этой неистовой ярости, или ревности, или что там у него…

– Простите меня, – покорно прошептала я, отводя взгляд. – Так получилось… Я правда не хотела.

И потихоньку надо бы отстраниться от него… Но как? И руки Фейдерлина просто железные.

– Я тебя предупреждал, – прошипел он, а взгляд наконец сфокусировался на моих губах.

Нет-нет, только не это.

– А если… мы с вами договоримся, вы мне поможете? – аккуратно продолжила я.

И вдруг он резко оттолкнул меня, да так, что я упала на кровать. Фейдерлин тяжело дышал, глядя на меня, мертвенная бледность ушла, и теперь на лице его алели пятна.

– Договоримся? – неожиданно вкрадчиво переспросил он. – Нет, милая. Теперь, когда дракон тебя увидел, договариваться поздно. Бежать тебе отсюда надо. – Маг задумался, потирая руки.

– Куда? – Я быстро села, прикрывая руками грудь.

– У меня есть дом на Эртвилле.

Фейдерлин провел руками по лицу. Казалось, он несколько успокоился, по крайней мере, взгляд прояснился и не был похож на взгляд сумасшедшего.

– Я смогу тебя туда отправить, – веско сказал он и тут же добавил: – Если согласишься. Тебе тут больше оставаться нельзя.

– На что я должна согласиться? Стать вашей любовницей?

Он приподнял брови.

– Завтра после обеда приходи ко мне, я тебя отправлю на Эртвилль, – проговорил он, не слушая меня.

– Вашей любовницей?

– А ты что, на большее рассчитываешь? – Лиар Фейдерлин усмехнулся. – Ты – рабыня. Я тебя купил, когда ты голая была выставлена на всеобщее обозрение! И тебе еще повезло, дура. Если бы тебя купил владелец публичного дома, знаешь, скольких мужиков ты бы уже обслужила?

Снова и снова он делал мне больно. Намеренно. Как будто я перед ним была в чем-то виновата. За что он со мной так? И я поникла. Пережитое навалилось огромным вязким комом из темноты и слез, в груди невыносимо жгло, я прикусила губу, чтобы не расплакаться.

А он подошел, приподнял мое лицо за подбородок. Я закрыла глаза, видеть его лицо казалось невыносимым. И это выражение покорности, кажется, Фейдерлину понравилось.

– Ну, курочка, не расстраивайся. – Он легонько погладил меня по щеке. – Тебе будет хорошо со мной. Я умею делать женщине приятное. Ни о чем не беспокойся.

Я обессиленно всхлипнула и промолчала. Да и что тут скажешь? Фейдерлин ломал меня умело и настойчиво. Если уеду к нему, он об меня ноги будет вытирать, а когда наиграется, вышвырнет прочь.

– Ты просто не знаешь, что делают драконы с такими девочками, как ты, – тихо говорил мне маг. – Поверь, лучше со мной. А ты мне приглянулась. В общем, завтра после обеда я жду тебя у себя. Придешь?

По-прежнему не глядя на него, я шепнула:

– Да, саннор Фейдерлин.

– Вот и умница, – снова нежное прикосновение к щеке. Он очертил пальцем скулу, спустился к губам, смял их большим пальцем. – Надеюсь, ты не передумаешь, потому что теперь от этого зависит твоя жизнь.

Потом он ушел. Я застыла, заледенела на кровати, слепо глядя в стену. Пыталась думать – и не могла. Кажется, единственным выходом и вправду было отправиться в дом Фейдерлина на правах содержанки. Возможно, позже, когда он привыкнет ко мне, получится что-нибудь выторговать и для себя? Но что меня ждет в его доме? В том, что Фейдерлину нравилось меня унижать и причинять боль, я уже убедилась. Но маг утверждает, что дракон меня и вовсе убьет… Хотя лорд до сих пор не сделал ничего дурного, ну, исключая те мгновения, когда попросту выпивал мою жизнь…

Я покачала головой. Наверное, Фейдерлин прав: самое лучшее в моем положении – просто стать его любовницей. Дальше будет видно, что делать.

Но почему-то в моей душе проклюнулся робкий росток недоверия. Стал бы лорд Арктур меня спасать, рискуя собой, если бы помышлял только о моем убийстве, или на что там маг намекал? Не складывалось. А еще… Вон, Ташка за дракона глаза готова выцарапать. Ее не убил, значит. А не привирает ли саннор Фейдерлин, возводя на своего молочного брата напраслину? Возможно, дело не в том, что я понравилась магу, а в чем-то ином?

Мои сумбурно пляшущие мысли прервало появление Левии. Она принесла на подносе большую кружку, исходящую паром. Окинула меня испытующим взглядом и покачала головой.

– Что-то ты бледная. И почему не под одеялом? На вот, выпей. И спать ложись. А уж завтра я с тобой поговорю о том, куда должна, а куда не должна ходить девушка.

– У вас в том озере варги водятся? – спросила я, принимая кружку и блаженно грея о ее глиняные бока пальцы.

Левия качнула головой, и большие серьги с филигранью тоже качнулись.

– Нет, не водятся. Это первый раз был, Кора. Но ты подумай – из-за тебя пострадал лорд-дракон. Ума не приложу, зачем он полез в драку в человеческом обличье.

«Мне боялся навредить», – подумала я и промолчала.

Пила большими глотками пряное горячее вино и думала, как быть дальше. Думать не получалось. В голову лезли всякие глупости, к примеру, пойти к Арктуру и нажаловаться на Фейдерлина. А потом согласиться на неприличное предложение самого Арктура. К моему великому удивлению, целоваться с драконом оказалось приятно, хоть подруги и любили рассказывать о том, что первый поцелуй – это слюняво, мокро и все такое.

Вконец измучившись за ночь, к утру я все же приняла решение: останусь на острове. Уж лучше штопать чулки и отдавать свою силу для восстановления дракона, чем стать бесправной постельной игрушкой мага. Последнее… как-то мерзко, да и мелко для адмиральской дочери. А с драконом… Что ж, возможно, гораздо опаснее, но и честнее. Для меня самой легче. Почему Фейдерлин так назойливо пытался утащить меня подальше от дракона? Почему лорд Арктур считал, что из-за меня замок пропах ароматом роз или чем-то там еще? Оба они вели какую-то странную игру, отчего у меня возникало ощущение, что шагаю я по тонкому-тонкому льду и он прямо под ногами дает трещины. Стоит остановиться хоть на миг – и ухну в ледяную воду с головой.

Да, я решила остаться. Был, правда, один интересный нюанс, связанный с властью Фейдерлина на острове: он мог лишить меня разума. Но что-то мне подсказывало: вряд ли маг воплотит в жизнь свои угрозы.

Маг говорил, чтобы я пришла к нему после обеда, но я решила не затягивать, отправилась пораньше. Пока брела мрачными коридорами, пыталась придумать, чем объяснить отказ, и в голову не лезло ничего лучше, чем размахивать своей девичьей честью как знаменем. Сказать наконец, что меня так воспитали, что я лучше умру, чем стану чьей-то содержанкой. Фейдерлин, разумеется, накричит, обзовет меня дурой… А, может быть, после такого заявления и сам отстанет? К чему одаренному магу дура? Что до девичьей чести… Я и об этом долго думала ночью. Папа бы не одобрил тех мыслей, это точно, но для себя я решила, что с этой самой честью, невинностью девы, я рано или поздно расстанусь, но – не так, как это видел Лиар Фейдерлин. Пусть это будет по любви, даже если и без брака, освященного божественной властью жреца.

Я немного помедлила перед дверью, ведущей в покои мага. Еще раз попыталась привести мысли в порядок, бормоча себе под нос: «Я не могу у вас жить, для меня это хуже смерти, и если вы благородный человек, то поймете». Постучалась. Подождала. Затем аккуратно толкнула дверь, заглянула внутрь. Взгляду открылась роскошно убранная комната с двумя большими окнами. Здесь было все – и спальня, и рабочий кабинет. В дальнем углу возвышалось поистине королевское ложе под тяжелым бархатным балдахином. У стены, где было светлее, стоял массивный письменный стол, заваленный грудами бумаг, свитками, да и просто старинными книгами. А Фейдерлина здесь не оказалось.

Я воровато оглянулась: в коридоре тоже было пусто. Скользнула внутрь. Может быть, я смогу узнать чуть больше о намерениях мага, если пороюсь в его бумагах?

Затея конечно же была глупой и, если можно так сказать, изрядно затертой. Сидя в особняке, я от скуки перечитала не один роман, в которых герои именно так и поступали, а затем неизбежно расплачивались за такую-то дурость, кто – свободой и доверием, а кто и жизнью. Но бумаги на столе Фейдерлина так и манили. А что, если я узнаю что-нибудь новенькое?

Я все же скользнула внутрь, оставив дверь чуть приоткрытой. На цыпочках пересекла комнату, на всякий случай заглянула за бархатные занавески балдахина – а не в постели ли маг? Но там было пусто. Смятые простыни говорили о том, что Фейдерлин ночь провел у себя, а потом куда-то ушел. Я вернулась к столу.

В комнате было светло, чтобы понять: все эти бесчисленные бумаги – исключительно трактаты по магии. Исписанные незнакомыми мне рунами, исчерканные совершенно непонятными схемами. На одной из бумаг я все же высмотрела знакомое слово – «дифлиум», а ниже – заковыристую схему расположения кристаллов, которое должно было быть привязано к расположению острова относительно Чаши. Я аккуратно приподняла несколько листов, заглянула под них, в раскрытую книгу. Пожалела о том, что меня не учили магическому искусству. Отец всегда считал, что место женщины – в богатом доме, быть его украшением, а мужу – усладой, и все эти магические университеты созданы исключительно для голодранцев, а не для девушек из приличных семей. Как бы теперь все это пригодилось!

Я прищурилась, выхватив из мешанины незнакомых слов еще одно знакомое – «лиан-тэ». Кажется, именно его произнес тот варг, когда схватил меня в озере. Что же оно означает?

И вдруг – голоса в коридоре. Совсем близко. Руки мгновенно сделались ледяными, во рту пересохло. Голоса, мужской и женский. Варги! Да они меня сейчас здесь застанут, и тогда… Что тогда? Что я скажу? Господи, ну прямо как в том глупом романе…

Задыхаясь от нахлынувшего ужаса, зажав рот ладонью, я нырнула под стол. Повезло, что он был не на ножках… Нырнула – и задвинула стул. Вот ведь дура! Очень надо было лезть и копаться в вещах Фейдерлина. Но уже ничего не изменить. Я замерла, вцепилась зубами в ладонь, стараясь дышать как можно тише и реже. Хлопнула закрываемая дверь. И я услышала тонкий голосок Катрины Фейдерлин:

– Лиар, мне совершенно все это не нравится. Совершенно.

Пауза. Потом маг ответил:

– Потерпи, недолго уже осталось. Помолвка совсем скоро, потом через месяц свадьбу сыграем.

– Ты отдаешь родную сестру чудовищу на потеху, – капризно сказала девушка. – Терпеть его не могу! Мне постоянно кажется, что он надо мной насмехается. Язвительная сволочь.

– Потерпишь, – сказал Фейдерлин. – Твоя задача – выйти замуж. И чтобы без фокусов, дракон должен консуммировать брак, поняла? Иначе, когда он умрет, брак сочтут недействительным.

– Пфф! Господи, Лиар, да зачем тебе все это?

– Затем, дорогая, что после смерти лорда-дракона ты будешь его единственной наследницей. Жена дракона наследует все! Сокровищница клана Ши – тебе это о чем-нибудь говорит?

– Арктур не похож на умирающего, – заметила Катрина. – Ты его отравишь?

– Зачем? Достаточно не помочь ему восстановиться, вот и все. Сам помрет.

– Так ты ж специально для этого притащил в замок ту шлюху!

– Вообще-то она девственница, – заметил Фейдерлин. – Да и сегодня ее уже здесь не будет. Я думал, что она подстрахует, чтобы дракон продержался до свадьбы, а у меня не болела голова, где каждый раз брать созревшую и невинную девицу, которую никто не будет разыскивать. Но, похоже, придется теперь переиграть. От девицы я избавлюсь сегодня же. Если Арктур снова сильно пострадает в бою, так и быть, найду еще кого-нибудь… А про эту скажу: мол, свалилась с края острова. По неосторожности. В общем, до свадьбы он так или иначе доживет. А там достаточно просто ему не помочь. И все. Будешь вдовой, унаследовавшей сокровищницу.

– Там хоть есть что наследовать? И ты уверен, что сокровища в замке? Ты хоть раз их видел?

– Не видел, но знаю, что сокровищница тут. – В голосе Фейдерлина было удовлетворение. – И перечень содержимого я читал, у Арктура вечно все на столе валяется. Игра стоит свеч, сестренка. Хватит и нам, и нашим детям, и внукам.

– Да с чего ты взял, что тебе покажут, где это все хранится? – Катрина фыркнула.

– Тебе и покажут по праву вдовы.

Кажется, Катрина вздохнула. Я услышала шелест юбок, скрипнула дверь.

– Хорошо, Лиар. Ты меня уговорил. Но уж постарайся, чтобы мое замужество не продлилось долго.

– Да чем тебе дракон плох-то? – Маг рассмеялся. – Ташка вон готова любой патлы из-за него выдергать…

– Вот и пусть продолжает его ублажать, раз ей так нравится… Пойдем, проводи меня.

И они вышли. А я так и осталась сидеть под столом, слепо глядя на свои дрожащие руки. Выходило, что всю эту свадьбу Лиар Фейдерлин затеял только затем, чтобы прибрать к рукам сокровищницу драконьего клана? А лорд-дракон? Живет себе и не знает о том, что его приговорили, причем приговорил человек, которому он доверял более, чем кому-либо еще. А я? Где гарантия, что Фейдерлин от меня не избавится? Он ведь не сказал сестре, что заберет меня в свой дом…

И так стало гадко на душе, что я едва не расплакалась. Почему-то больнее и обиднее всего стало за дракона. Да, он убивал, невольно, но убивал… Но заслужил ли он столь изощренную кару? Я зажмурилась. Арктур Ши не был хорошим человеком, о котором следовало бы печься, и все же…

«Он – дракон, который просто исполняет свой долг, а за это приходится платить», – всплыла внезапная мысль.

Заслуживал ли он при этом быть преданным своим молочным братом и брошенным умирать?

Тут я спохватилась. Если Лиар Фейдерлин пошел проводить сестру, то скоро вернется. А к этому времени меня здесь быть уже не должно. Решение созрело мгновенно. Теперь я точно знала, что делать и как следует поступить. Я выбралась из-под стола, метнулась к двери и, выскочив наружу, побежала прочь. Да, я точно знала, куда бежать.

Больше всего я боялась столкнуться в коридорах с магом. Страх этот бился внутри, пульсировал, обволакивая сердце ледяной скорлупой, стискивал горло. До покоев лорда-дракона я добралась вспотевшая, задыхаясь. Но ведь… я поступлю верно, если раскрою Арктуру глаза на происходящее? Он ведь, варги его дери, всерьез собрался жениться на Катрине, а только этого Фейдерлину и надо. А сам Фейдерлин? Каков, однако, мерзавец! Мало того что стал здесь негласным хозяином, так еще и дракону могилу роет. И все ради денег, конечно же.

Мысли скакали, словно бешеные белки, когда я, задыхаясь, добежала до нужных дверей. Охраны не было – да ее никогда здесь не было – и я смело толкнула тяжелые створки, темные, полированные множеством рук за все эти годы. Они послушно поддались, и я шмыгнула внутрь, замирая, пытаясь сообразить, куда бежать дальше.

Покои лорда-дракона… Я никогда здесь не была раньше. Но от прочего замка они, пожалуй, отличались только гобеленами на стенах. А еще здесь почему-то пахло корицей и совсем немного – лимонной цедрой, такой уютный, домашний запах. Я прислушалась, озираясь. Собственно, заблудиться здесь было сложно: передо мной открывалась анфилада комнат, несколько темноватых. Наверное, это крыло замка было самым старым и потому окон было немного, да и те – маленькие, с тусклыми стеклами и решетками. Закусив в волнении губу, я заторопилась вперед. Мимо проплыла тяжелая и темная мебель гостиной, затем что-то вроде кабинета, письменный стол прямо под окном. Косые лучи света выхватили стопку старинных книг… И вдруг я остановилась как вкопанная.

Стон – вот что меня отвлекло. Откуда-то из дальних комнат, сладкий такой стон, и еще, и еще.

В груди внезапно сделалось горячо и больно, как будто меня ударили. Я стояла, слепо уставившись в стену, и перед глазами все плыло от вдруг набежавших слез. А девица где-то впереди стонала, вскрикивала и даже взвизгивала. У меня, конечно, не было мужчины – папа внимательно следил, чтобы никто-никто его девочку не обидел, но… кое-какие познания, чисто теоретические, я все же имела. Да и кухарка наша была охоча до развлечений подобного рода, так что…

Замерев на месте, я обвела взглядом комнату. Кабинет, похоже. Захотелось что-нибудь столкнуть на пол, разбить. Да какого варга? Я, значит, спешу предупредить его об опасности, а он, он…

Разбить оказалось нечего – ни вазы, ни бокала, ни тарелки. Рвать книги рука не поднималась, они слишком ценны. Я стиснула зубы, борясь с болезненным жаром в груди, чувствуя, как и щеки начинают пылать. Руки почему-то тряслись. В этот момент невидимая мне девица взвизгнула в последний раз и умолкла, и это было… сложно передать. Словно пощечина. Как будто я ожидала какой-то благодарности за то, что собиралась рассказать, а вместо благодарности в меня плюнули.

«Ну и пропади ты пропадом!» – Я развернулась на каблуках и побрела прочь.

Продолжайте, лорд-дракон, развлекаться с Ташкой, или с кем вы там, если на большее ума не хватает. А мы как-нибудь… и без вас. Вон, Фейдерлин просто жаждет заполучить меня в любовницы. Почему бы и нет, в конце концов?

Но все равно было больно и противно, и если поразмыслить здраво и трезво, непонятно почему.

В конце концов, дракон вовсе не был обязан сидеть и ждать, пока я донесу ему столь важные сведения. Он мне никто, и все, что сделал, – едва не убил. Ну и, наконец, мне наплевать, с кем он спит. Я ведь знала, что Таша ему постель греет. Так отчего же… такое странное ощущение несправедливости, такое острое, до боли где-то под сердцем?

Где-то на полпути к крылу прислуги меня обогнала Таша, растрепанная, простоволосая. Сочно-рыжие волосы до талии. Окинула насмешливым взглядом, вздернула нос и прошествовала дальше, словно королева. Я лишь плечами пожала, а сама подумала: «Как часто шлюха мнит себя гораздо большим, чем она есть на самом деле». И ведь наверняка считает, что лорд-дракон от нее без ума. Хотя кто его знает, может, и так, ведь она уже давно его любовница. Идиот! Он что, лучше себе не мог найти? Если эта не слишком умная девица его вполне устраивает, то, выходит, он и сам от нее недалеко ушел.

Я вздохнула. Мысли уводили меня в какую-то неправильную сторону. Почему-то я обижалась на лорда-дракона, хотя повода для обиды не было. Не должно было быть…

Меня так резко дернули за руку, что я невольно вскрикнула, мгновенно покрылась ледяным потом. Обернувшись, молча уставилась на лорда-дракона, куда-то в область ключиц. И снова – этот позорный румянец.

– Кора. – А голос такой спокойный, как равнинная река. Усыпляет, укачивает.

– Да, саннор. – Я окончательно смешалась и опустила глаза.

Сил смотреть ему в лицо почему-то не было. И – стыдно, очень стыдно. Я подслушала то, что совсем не предназначалось для моих ушей, там, в его покоях.

– Ты ко мне приходила.

Не вопрос – утверждение.

– Я к вам не приходила, – буркнула я, пялясь в пол.

– Не ври. – Он сильнее сжал мои пальцы. – Ты была там… Я тебя учуял.

Я пожала плечами.

– Хорошо. Я приходила, да. Но вы, саннор, были очень заняты. Не хотела вам мешать, – и сама удивилась тому, как горько это прозвучало.

Мне ведь должно быть совершенно все равно. Да мне и так нет разницы, с кем он там… А потом я вдруг сообразила, отчего же мне так обидно. Он ведь меня целовал. А после этого – с Ташкой. А целовал – меня. Тьфу, противно-то как.

– Ты… – Его голос вдруг упал до шепота. – Посмотри на меня, Кора.

– Зачем? – Я вздохнула. – Хорошо, саннор. Я хотела вам сказать, что услышала очень неприятные вещи от Лиара Фейдерлина.

– Он тебя обидел? – Теперь в голосе звучала натянутая стальная струна.

Как будто ему небезразлично, в самом-то деле.

Я вдохнула поглубже, подняла все-таки взгляд снова до уровня воротника белоснежной рубашки. Должна ли я рассказать ему все? Да, наверное…

– Я слышала, как саннор Фейдерлин разговаривал с санной Катриной. Они обсуждали, что после того, как вы женитесь на ней, Фейдерлин больше не будет вас спасать. Он просто хочет, чтобы, став вашей женой, Катрина унаследовала сокровищницу вашего клана. Вот, собственно, и все, что я хотела сказать… Если вам это интересно.

Молчание. Долгое, тягостное. Я стояла перед ним, он сжимал мои пальцы, и я не знала, что делать дальше. По-хорошему, следовало вырваться и убежать. Но это будет как-то уж совсем глупо выглядеть.

– Понятно, – наконец сказал дракон. – Я чего-то подобного и ожидал. Хорошо, что ты подтвердила мои опасения… Кора.

Он притянул меня к себе, чуть ближе, чем это допускают приличия. Я ощутила лбом теплое дыхание.

– Кора… – прошептал он, – таури.

От него совсем чуть-чуть, но пахло корицей и терпкой лимонной цедрой.

Зачем он пошел меня догонять? После того как был близок с Ташкой?

– Пустите, – процедила сквозь зубы. Как-то зло получилось.

– Пойдем со мной, – прошептал он, и я поняла, что он с наслаждением нюхает мои волосы.

– Куда?

– Ко мне, – без тени смущения сказал Арктур.

Да он в себе, в конце концов? Тут меня захлестнуло злостью.

– У вас там занято, саннор. Нам с Ташей будет тесновато. Так что извольте меня выпустить и займитесь наконец своими делами. Или не знаю… Женитесь на Катрине.

– И чем это я так провинился, что ты желаешь мне смерти? – вкрадчиво спросил он.

А я набралась смелости, посмотрела ему прямо в лицо и… В груди остро кольнуло непонятной тоской. У лорда Арктура на губах играла легкая полуулыбка, и в глазах растекалась зелень, заманчивая, мягкая и тягучая, словно мятная карамель. И его губы… То, что он ими вытворял со мной…

– Прекратите! – взвизгнула я. – Отпустите же наконец!

Задергалась, пытаясь вырваться, но… увы.

Стены крутанулись куда-то вбок, я с хрипом выдохнула. Он без усилий закинул меня на плечо и быстро пошел обратно в свои покои. Я замолотила кулаками по спине, но тут же получила ощутимый шлепок ниже поясницы.

– Перестань, – раздраженно рявкнул дракон. – Я просто хочу, чтобы ты тоже поприсутствовала.

– Да как вам не совестно? – пропищала я. – Вы только что… с ней… не смейте меня трогать вашими грязными руками!

– Они чистые, – заметил Арктур.

А я, повернув голову, только и могла наблюдать, как с каждым шагом колышется его иссиня-черная тугая коса, змеей спускающаяся меж лопаток.

Честно говоря, я думала, что тащит он меня в спальню. Нужно было придумать, чем и как обороняться, а внутренний голос противно хихикал и приговаривал: еще парочка поцелуев, и бастионы падут, позорно и бесславно. Не знаю, что должна чувствовать девушка, которую дракон на плече несет в свою пещеру. В те минуты, кажущиеся бесконечными, меня одолела странная, почти невозможная смесь ощущений. Я была зла. Нет, не так, я была в ярости, которая поглотила даже страх. Мне хотелось расцарапать его физиономию и украсить ее приличным фингалом. Но вместе с этим – о, ужас, что бы сказал мой папенька? – я вдруг поняла, что довольна происходящим. Вот такое странное чувство, необъяснимое совершенно…

До спальни он меня не донес, резко сгрузил на пол в кабинете. И только я вдохнула поглубже, намереваясь высказать все, что думаю, глядя прямо в эти глаза, наполненные чарующей зеленью, как дракон приложил палец к моим губам:

– Тихо.

– Вы…

– Я сказал, помолчи, – уже раздраженно добавил он и приказал: – Садись на стул.

И подтолкнул в нужном направлении к одному из неудобных деревянных стульев с высокой резной спинкой.

– Что вы собираетесь делать?

В это мгновение мне действительно стало страшно. Лорд-дракон, очевидно, задумал нечто оригинальное и при этом собирался устроить все так, чтобы и я поучаствовала. Вглядываясь в его хмурое лицо, отмечая крошечные детали вроде давным-давно рассеченной и зашитой брови, хищного носа, придающего лорду несколько зловещий вид, этих его изогнутых в полуулыбке губ, которыми он так сладко меня целовал, я ждала ответа.

– Зачем я вам здесь, саннор? – спросила уже почти шепотом.

Глаза Арктура внезапно полыхнули обжигающе-ярко, словно две только что отчеканенные золотые монеты. Он покачал головой, а сам потянулся к шелковому шнуру для вызова прислуги и несколько раз дернул.

– Затем, таури, что мне хотелось бы обозначить границы своих владений и все окончательно разъяснить моему молочному брату.

– Но… – Я отчаянно покраснела.

Если дракон сейчас начнет выяснять отношения с магом, то Фейдерлин сразу поймет, кто донес. Не поплатиться бы…

– На тебе его запах! – особенно зло прошипел Арктур. – А я тебя ему не отдам!

«А меня здесь кто-нибудь спрашивает?» – уныло подумала я, но вслух спросила:

– А вам я зачем, саннор? Вы меня не знаете, мы практически незнакомы. К тому же у вас есть Таша и Катрина Фейдерлин. Не многовато ли будет?

Лорд-дракон ткнул в меня указательным пальцем и с совершенно искренним удивлением спросил:

– Ну и что? Какое все это имеет значение? – И добавил весомо: – Ты – женщина, твоя задача – просто повиноваться.

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Зачем я вам? – борясь с накатывающей паникой, проблеяла я.

С ним бессмысленно спорить, что-то доказывать. Пожалуй, он даже не понимает, почему мне неприятно оттого, что он был с Ташкой.

Арктур весело подмигнул.

– Я понял, откуда этот цветочный запах. Ты моя таури, и это определяет все.

– И… что это значит? – почти беззвучно выдохнула я.

Предчувствие подсказывало, что ничего хорошего ждать не приходится.

– Это значит, дорогая, что ты идеально мне подходишь и в состоянии родить мне нескольких сыновей, которые станут драконами, – радостно сообщил он.

Я закусила губу и умолкла.

Нет, наверное, что-то нужно было ответить. Но что? Я – рабыня. На его острове. В его власти. И ежели саннор дракон решил, что именно от меня необходимо иметь детей, то что я могу сделать? Только сбежать с Фейдерлином. Но, выходит, путь к бегству теперь отрезан, и отрезала его я сама?

Я невольно сникла на стуле. Весь мой запал куда-то делся. Остались лишь глубокая печаль и осознание того, что, как бы я ни трепыхалась, у меня нет шансов освободиться.

– А как же чувства? – все-таки проговорила я. – Разве вам хочется жить с женой, с которой, возможно, вам будет скучно и неинтересно?

Арктур задумался, но всего лишь на мгновение. Потом шагнул ко мне, склонился, заглядывая в лицо. Радужки по-прежнему золотились в обрамлении черных пушистых ресниц.

– Таури – пара дракона, которая может родить драконов, – тихо сказал он. – Никто не упустит своего шанса получить наследника.

Я опустила взгляд, сцепила на коленях дрожащие руки.

– И потом, – голос Арктура сделался едва слышимым, – в тебе есть еще что-то. Я не понимаю, почему меня так к тебе тянет. Это нечто большее, чем просто желание заполучить свою самку… Нечто большее…

И в этот миг от порога донесся знакомый голос:

– Арктур? Что за спешка? Что случилось?

Лиар Фейдерлин запнулся, разглядев меня, но затем прошел в кабинет, остановился у стола. О, как он шел! Он стелился по полу, словно песчаная гадюка. А лицо – наигранно-расслабленное, словно ничего не происходит. Только вот глаза снова полны битого стекла, и выдержать его взгляд невозможно…

А я… мне очень хотелось исчезнуть. Просочиться сквозь какую-нибудь незаметную щелку на полу или потолке, лишь бы не чувствовать, как тяжелый взгляд ползет по телу, как будто срывая одежду, обнажая, зарываясь под кожу и почти причиняя боль. Но все, что я могла, – это понуриться и стиснуть пальцами сиденье стула.

– Здравствуй, Лиар, – тем временем произнес дракон. Размеренно так, спокойно – но это спокойствие явно было предвестником бури.

Фейдерлин остановился в двух шагах от стола, и получилось так, что исчез из моего поля зрения: меня собой загородил лорд-дракон.

– Ты меня позвал.

– Да, позвал. – Тихий смешок, от которого мурашки по коже. – Ты меня обманул. Сказал, что девушка, которой я обязан жизнью, потеряла рассудок и лежит овощем, никого не узнавая и ничего не понимая. Но ты, мой брат, забыл, что драконы хорошо помнят запахи.

– Когда ты меня спрашивал, она и лежала овощем, – в голосе Фейдерлина слышался лед, – я ж не знал, что она очухается.

– Вот и прекрасно, что она, как ты изволил выразиться, очухалась. Но теперь, брат мой… Знаешь, это решение зрело долго. Все-таки я решил дать тебе свободу. Ты ведь давно жаловался, что тебе надоел остров. Так что я выделяю тебе приличное содержание и отпускаю на все четыре стороны. Равно как и твою сестру.

– Ты раздумал жениться? – равнодушно поинтересовался Фейдерлин. – Но отчего? Она родит тебе сына…

– Никого она мне не родит, и ты это знаешь, – оборвал Арктур, – посему я не вижу смысла вообще затевать этот брак.

Я покосилась на дракона: он стоял как раз боком ко мне, я видела его профиль – такие любят чеканить на монетах. А глаза уже полыхали углями. Еще я увидела, что ладонь его мелко подрагивает, словно дракон изо всех сил боролся с тем, чтобы не броситься на своего молочного брата.

Фейдерлин вдруг рассмеялся сухим, надтреснутым смехом и презрительно прошипел:

– В конце концов, это даже оскорбительно. Не знаю, что на тебя нашло. Остынь, подумай еще…

А сам сделал шаг вперед – и ко мне, но лорд-дракон тоже неуловимым движением переместился, опять закрыв меня своим корпусом. Я вновь вздохнула с некоторым облегчением. Хотя бы не нужно смотреть в колючие и жестокие глаза мага.

– Дифлиум, – почти выплюнул тот. – Значит, ты меня прогоняешь? Но где ты найдешь мне замену?

– Пусть тебя это не волнует. Я все сказал, Лиар. Я не желаю тебя видеть на острове, и я надеюсь, что через час тебя и Катрины здесь уже не будет.

В голосе дракона звенела сталь, так что у меня побежали мурашки по коже. Он умел подчинять, Арктур Ши, с этим не поспоришь. А вот Фейдерлин, наоборот, говорил мягко, вкрадчиво, но почему-то его голос невероятно походил на змеиное шипение.

– Вот, значит, как! Вот она, награда за долгие годы… Да что с тобой?

Меня начало трясти. Пусть он скорее уйдет, пусть… Иначе я не выдержу, брошусь прочь.

И вдруг, кажется, Фейдерлин успокоился.

– Хорошо. Как скажешь. Хотя… М-да, внезапно. Без объяснения причин, просто так… Но переживу как-нибудь. У меня одна просьба, брат.

– Слушаю.

Я испуганно уставилась в широкую спину лорда-дракона, затянутую в белый шелк сорочки, как будто опасность подстерегала именно там.

– Я хочу забрать с собой эту девушку. – Я съежилась на стуле, вцепилась в сиденье так, что пальцы свело судорогой. – Мне кажется, что это достойная награда за все годы моей безупречной службы.

И ему все-таки удалось глянуть на меня из-за плеча Арктура. Я поймала колючий взгляд, который буквально обжег холодом. Ой, мамочки… Что же будет?

– Я награжу тебя другим способом, – с усмешкой ответил дракон, – дам тебе денег. Достаточно денег. Ты же всегда любил золото, так ведь?

– Но…

Арктур махнул рукой, ребром ладони отсекая все возможные альтернативы.

– А девушку я все же оставлю себе. Мы с ней, уверен, поладим. И не заставляй меня думать, Лиар, что ты обманул меня в чем-то гораздо большем.

Воцарилось минутное молчание. Я сжалась в комок под тяжелым, пронзительным взглядом Фейдерлина… Невыносимо, просто невыносимо. Я чувствовала себя предательницей и одновременно жертвой. Дракон прогонял Фейдерлина, оставляя меня себе в пользование. И нет выхода, просто нет. Я ощутила, как по щеке покатилась горячая капля.

– Ах ты, дрянь! – вдруг взревел маг.

Он рванулся ко мне так быстро, огибая дракона, что, казалось, сейчас врежется всем корпусом, сметет со стула на пол.

Я едва успела отшатнуться, как перед моим лицом что-то полыхнуло, взрезало воздух огненным лезвием. И тут же – багровый отсвет… или, скорее, щит накрыл меня, окрасив комнату заревом близкого пожара. Сквозь красноватую линзу я увидела, как Арктур попросту схватил мага за шиворот и потащил прочь из кабинета, а тот извивался червем в его руках – и куда только весь лоск подевался? Красный, страшный, всклокоченный…

– Мы еще встретимся, тварь! – услышала я и прикусила тыльную сторону ладони, чтобы не закричать от ужаса.

Это он… мне? Или дракону? А что, если он что-то может сделать? О господи, не знаешь, от кого спасаться – то ли от дракона, то ли от Фейдерлина. И опять же дифлиум. О чем только лорд-дракон думает?

– Где… он? – Меня трясло, зубы клацали.

– Все, его больше нет. Я вышвырнул его с острова. Катрина отправится чуть позже.

– Вышвырнули… куда?

– Не знаю. Куда-нибудь на острова. Он не сможет вернуться, таури. В моей власти отсечь все его порталы от моего острова. Я могу запретить Лиару появляться здесь. Я же лорд-дракон.

– Он… хотел меня убить?

– Украсть. Он хотел тебя умыкнуть. Не понимаю, зачем… Что в тебе такого? Для меня – все ясно. Но для Лиара? Пока не понимаю.

Я помотала головой, всхлипывая. Напряжение схлынуло, сил не осталось. Когда Арктур вернулся, я все так же сидела на стуле, окаменев, руки утратили чувствительность. Сидела и беззвучно рыдала, глядя в пространство перед собой.

– Не плачь, тебе больше ничто не угрожает.

«За исключением дракона, который хочет, чтоб я ему рожала, а на меня ему наплевать».

Он стоял на коленях перед стулом и ладонью вытирал слезы с моего лица. Радужки… кроваво-красные, полыхают углями.

– Кора…

Арктур поднялся, а затем легко подхватил меня на руки и понес. Теперь уже в спальню.

– Нет! – осознав, взвизгнула я. – Не надо! Нет!

Но он только крепче прижал меня к себе, и я, обессилев, уткнулась носом в рубашку, почему-то пропахшую гарью.

– Не плачь, таури. Ничего плохого не происходит. Я… я дам тебе время привыкнуть. Тебе будет хорошо со мной.

– Но я не могу вот так! – воскликнула я. – Вы не понимаете, да? Я не могу принадлежать вам только потому, что вы так захотели, неужели непонятно?

Еще через несколько мгновений мы оба оказались на кровати, которую кто-то уже успел перестелить.

– Что, нашли замену Ташке?

Все было безнадежно, все. И терять мне было нечего.

Я попыталась сесть, но дракон без усилий повалил меня обратно, и, пока я барахталась, пытаясь подняться, сам опустился рядом и крепко прижал меня к себе спиной.

– Кора, – услышала я хриплый шепот, – ты не замена. Это все предыдущие были заменой. Ты разве не знаешь, что драконы никогда не изменяют своей таури?

– И все равно… я не хочу… так, – горько сказала я.

– Кажется, пока что я тебе ничего дурного не сделал, – шептал он мне на ухо, осторожно гладя по плечу. – Пока что ты просто лежишь в кровати. Там, где тебе будет безопаснее всего, понимаешь? Где тебя никто не посмеет тронуть или обидеть…

Глава 3

Мой хозяин дракон

Я проснулась на закате и долго лежала, глядя на то, как медленно ползут по стене пятна розового света. Лежала неподвижно, но чувствовала, что дракона рядом нет, ушел. Наверное, хорошо, что ушел, потому что… Возможно, он захотел бы меня присвоить окончательно, сделать своей наложницей, а я… не такой я представляла свою жизнь, когда стояла наверху мраморной лестницы в легком белоснежном платье.

Правда, если отбросить чувства и попытаться немного подумать, то выходило, что жизнь с драконом не слишком отличается от обычных перспектив для девушки из такой семьи, как моя. Рано или поздно меня бы выдали замуж, скорее всего, этого человека бы выбрал отец, исходя из собственных соображений о благополучии женщины. Вероятно, мой муж был бы отнюдь не молод, располагал бы немалым состоянием, а может, и штатом любовниц. Скорее всего, в первую брачную ночь он был бы равнодушен… не оттого, что подлец, а всего лишь потому, что я была бы женщиной, от которой просто ждут наследников. Ничего иного, только наследников, и как можно больше.

А если все же убегу отсюда без документов, без денег?

Я села на постели и покачала головой. Одинокая девушка, собравшаяся путешествовать, должна быть очень везучей – чтобы ее снова не похитили, не продали, не изнасиловали, не задушили, в конце концов, выбросив тело в ближайшую канаву. А здесь… кажется, моей жизни хотя бы ничто не угрожает. И, возможно, я смогу договориться с лордом-драконом, выторговать себе хотя бы несколько месяцев относительной свободы от него самого, а там… уж как получится.

Тут я вспомнила о том, что меня так настойчиво хотел забрать и Лиар Фейдерлин, по крайней мере, он так утверждал, а вместе с Фейдерлином в памяти всплыл и дифлиум, которым теперь некому было управлять. Получается, все мы висим на волоске от безумия? О господи, о чем только думает лорд этого острова?!

Я поднялась, кое-как привела в порядок измявшееся платье, поправила растрепавшиеся косы, заколола выбившиеся волосы шпильками и тихонько побрела искать дракона. Я понятия не имела, где он может быть, возможно, улетел патрулировать край Чаши, но все-таки решила обойти его крыло. Комнаты здесь были расположены, как и во многих старинных постройках: любая из них непременно была проходной. Я читала когда-то, что раньше так строили по той простой причине, чтобы в случае нападения у хозяина дома всегда имелся путь к отступлению, хотя, что уж там, уюта подобная планировка не добавляла.

Ежась и обхватив себя руками за плечи, я побрела наугад, зачем-то вернулась в кабинет, где произошла та некрасивая сцена с магом, и почему-то не удивилась, застав Арктура за столом. Я невольно остановилась, засмотревшись на строгий профиль. Дракон перебирал бумаги на столе, склонив голову, в двух кованых подсвечниках горели толстые восковые свечи, и оттого немного пахло медом. Арктур читал какие-то документы, кое-где ставил отметку пером и далеко не сразу обратил на меня внимание. Потом все же глянул – как жидким золотом обжег – и скупо улыбнулся.

– Присаживайся. Ты отдохнула?

– Отдохнула, спасибо.

Я послушно подошла и опустилась на один из тех самых неудобных стульев, а потом, помолчав, спросила:

– А как же дифлиум? Вы… прогнали мага.

И посмотрела на запястья Арктура, выглядывающие из-под манжет свежей рубашки. Надо сказать, очень красивые запястья: не слишком широкие, но крепкие, поросшие редкими черными волосками. Впрочем, я ведь видела его у себя в спальне. С дракона можно было ваять статуи.

Арктур пожал плечами.

– Я-то думал, тебя другое волнует. Дифлиум – это мое дело, таури.

– Но замена…

Он помахал какой-то бумагой.

– Вот новый договор. Я не понимаю, почему некоторые считают меня идиотом. Возможно, это потому, что большую часть времени я провожу в дозоре? Но разве это основание для того, чтобы предположить, что я больше ни о чем и не думаю? Договор заключен еще месяц назад. Я все равно собирался отправить Лиара с острова, но тогда я думал, что это будет наградой. Думал, что женюсь на Катрине, раз уж не вышло найти таури, а Лиар пусть отправляется с хорошим вознаграждением куда ему захочется… А получилось… как получилось. В общем, не стоит волноваться, Кора. Завтра прибудет новый маг, который не даст нам всем сойти с ума.

Я вздохнула, не буду скрывать, с облегчением и только открыла рот, чтобы спросить, что дальше будет со мной, как дракон продолжил:

– Теперь… что касается тебя. Я хочу, чтобы ты выбросила из головы все блажные мысли – о том, что сможешь сбежать, о том, что я передумаю. Не передумаю. И не сбежишь. А если сбежишь, я объявлю тебя в розыск. Кстати, я смотрел купчую… Как ты попала в тот клоповник? Да еще и девственницей?

Я потупилась. Он так запросто говорил о вещах, для меня столь болезненных, что закрадывалось подозрение – лорд-дракон считал меня не более чем вещью.

– Молчишь? – В голосе послышались мурлычущие нотки. – Обиделась?

Я мотнула головой. Подняла взгляд. Арктур, откинувшись на спинку стула, смотрел на меня внимательно, чуть склонив голову к плечу, сложив пальцы шалашиком.

– Вы действительно хотите знать, как я туда попала?

Кивок.

– Хорошо. Тогда… Мой отец, адмирал Лайс, умер. А мачеха наняла людей, которые меня похитили и отправили на аукцион, где меня и купил саннор Фейдерлин. – В горле странно запершило, но я откашлялась и продолжила: – Вот так я и стала рабыней, саннор Арктур.

Мне показалось, что моя краткая история не произвела на дракона никакого впечатления. Он чуть заметно пожал плечами и проворчал:

– Бывает, – затем прищурился. – Ты в самом деле дочь адмирала Лайса? Я слышал о нем, о Бейтвельском сражении.

Я кивнула. В душе медленно разгорался огонек надежды на то, что… И тут же этот жалкий огонек был прихлопнут тяжелым башмаком дракона.

– Это ничего не меняет, Кора. Ты не уйдешь с острова.

Но я решила не сдаваться. А вдруг… что-нибудь получится?

– Неужели вам будет приятно иметь дело с женщиной, которая вас не любит, а потом еще и начнет презирать? – спросила тихо.

Он побарабанил пальцами по столешнице.

– Мне бы хотелось, чтоб ты меня полюбила. Или у тебя был жених? Не было? Ну вот. Так что же мешает? Я настолько тебе противен?

Помимо воли я снова мотнула головой. Нет, он не был противен. И – как я уже раньше решила – нет совершенно никакой разницы между тем, чтоб быть с драконом или с навязанным мужем. Но все равно… В своих детских мечтах я-то видела совсем иное.

– Уже хорошо. – Он улыбнулся, блеснув белозубой улыбкой. – Вот видишь, с разумной женщиной всегда можно договориться. Скажи вот что, милая… Чего бы тебе хотелось, за исключением того, чтобы я тебя отпустил?

Тут думать было особо не о чем, и я сказала:

– Чтобы мачеха получила по заслугам. Возможно, она отравила моего отца.

– Ты получишь ее голову на блюде, после того как она сознается, – не раздумывая, ответил Арктур. Очень легко ответил, словно речь шла не о голове, а о кочане капусты. – Но что готова предложить взамен?

Я понурилась. Понятно, куда он ведет. Я ему – ребенка, он мне – месть. Что ж…

– Сделка? – просипела я. – От меня – ребенок, а от вас – месть.

Он тихо рассмеялся, а у меня от этого смеха мурашки побежали по коже… Такое ощущение, словно тебя мягко трогают перышком.

– Разумная женщина – бесценный бриллиант. Почему бы и нет? Хотя конечно же мне бы хотелось иметь много детей, но… Возможно, я смогу предложить потом еще что-нибудь? И, Кора, поразмысли на досуге, захочешь ли ты потом оставить своих детей, чтобы быть свободной от меня?

– Я не хочу пока думать об этом, – честно ответила я. – Возможно, я и останусь с вами ради того, чтобы видеть детей, но между нами больше ничего не будет.

– Ну, тогда можно начать думать о первом предложении – ребенок в обмен на месть, так?

Я кивнула. Радужки у дракона сделались мятно-зелеными. Он был доволен происходящим. А я? Сложно сказать. По крайней мере, я уже выторговала для себя месть за отца, а это было немало. Лорд-дракон сможет мне помочь.

– И можно приступать к изготовлению наследника, – решительно объявил он.

– Нет! – опешив, я даже руки вскинула, закрываясь от него ладонями. – Прошу вас…

– Нет? – поднял бровь, но все еще улыбается, гад.

– Послушайте, – заторопилась я, – попытайтесь понять. Я не могу… вот так. Если вы сделаете это сейчас, я буду вас презирать и ненавидеть. Но если… а вдруг… вдруг получится, чтобы я почувствовала к вам… ну хотя бы каплю расположения? А вдруг получится, что я смогу вас полюбить? Ну, право же, вам самому будет приятнее. Пожалуйста… Дайте мне немного времени.

– Хорошо, – легко согласился дракон, – давай сделаем так, как ты просишь, но у меня есть условие.

– Какое?

– Начиная с этого дня ты переезжаешь в мою спальню. И живешь там со мной. И больше не занимаешься штопкой, я скажу Левии, пусть кого-нибудь наймет. А ты… пожалуй, ты будешь приводить в порядок библиотеку. Дело нужное и полезное. Составишь реестр книг… Ты ведь грамоте обучена?

Я кивнула. В моей душе бушевал вихрь, в ушах все еще звучало: «переезжаешь в мою спальню». Боже! Спать в одной постели с мужчиной! Наверное, даже под одним одеялом. Он хоть в белье будет спать?

– Так что, договорились? – Дракон криво усмехнулся, а в глазах появились задорные искры.

– Договорились, – выдохнула я и опустила голову.

Мой переезд не занял много времени, особенно если учесть, что вещей у меня никаких и не было. Я лишь забрала из своей комнаты сменную сорочку и чулки, а в дверях столкнулась нос к носу с Левией, которая, намеренно перегородив проход, смотрела на меня с ленивым прищуром и улыбалась, но как-то холодно, совсем не так, как раньше.

– А ты не промах, – наконец сказала она. – Ну надо же! А я почти поверила. Такую скромницу из себя строила… А потом – раз! – и Фейдерлинов прочь, свадьбу отменили, а Ташке просили передать, чтоб на глаза больше не попадалась.

Стало горько, до слез. Вот как это все выглядит со стороны: амбициозная девица быстренько влезла в постель к дракону.

– Скажи, чем ты его купила? – все еще усмехаясь, поинтересовалась Левия. Ее крупные серьги с серебряной филигранью забавно раскачивались в такт ее словам.

Я неосознанно прижала к груди смятую сорочку, словно пытаясь защититься от слов и легкого презрения управляющей. Слова предательски застревали в горле.

– Не я этого хотела. Это… решение лорда-дракона.

– Да неужели? А ты сопротивлялась изо всех сил?

Совершенно не зная, что ей сказать и как себя оправдать, – да и нужно ли оправдываться? – я твердо попросила:

– Дайте пройти.

Левия неохотно шагнула в сторону, я проскользнула мимо и почти побежала прочь. Спину жег неприязненный взгляд. Да, теперь я для всех – бессовестная девка, вовремя раздвинувшая ноги перед хозяином и этим освободившая себя от тяжелого труда. Хотелось бы верить, что хотя бы Айта от меня не отвернется. Должен же быть на острове хоть кто-то, с кем можно переброситься парой слов? Дракона в этой роли я не рассматривала. Моим другом он точно не был.

Когда я вернулась в свою новую спальню, выяснилось, что старую одежду я могла бы и не забирать: первое, что бросилось в глаза, – ворох белья, шелкового, тонкого, словно паутинка. Белье лежало прямо поверх вышитого покрывала на огромной кровати, я недоверчиво подняла сорочку, повертела ее и положила обратно. Вряд ли все эти оборки и кружева – для лорда-дракона. А рядом на покрывале было разложено платье с пышной юбкой, черное, с воротником под горло. По юбке были рассыпаны крупные розы, вышитые яркими сиреневыми лентами, и такие же розы украшали длинные рукава. Я невольно погладила цветок: на вид он выглядел почти живым.

– Нравится?

Вкрадчивый шепот над виском. Боже, да почему я постоянно забываю, что лорд-дракон может ходить совершенно бесшумно?

Я невольно шагнула вперед – подальше от заманчивого тепла его тела.

– Чье это платье? – Я горько усмехнулась и покачала головой. – Оно принадлежало вашей очередной любовнице?

Смотреть на дракона не хотелось. Но кто меня будет спрашивать? Сильные руки резко развернули меня вокруг оси, мой взгляд уперся в крепкую шею. Воротник рубашки был расстегнут, так что были видны ключицы, ямка меж ними, редкие черные волоски на груди.

– Посмотри на меня. – В его голосе слышался глухой низкий рокот.

Наши взгляды встретились, мой – и его, полный огня.

– Это платье, – тихо сказал он, сминая пальцами мои плечи, – принадлежало моей матери. Как видишь, на нем цвета клана Ши, черный и фиолетовый. Моя мать носила его еще до моего рождения…

– А после?..

Взгляд лорда-дракона завораживал и подчинял. Почему мне так хочется смотреть ему в глаза и тонуть в этом жидком пламени? Почему даже не хочется оспорить то, что я рабыня и мое место именно здесь, с ним?

Нет. Пусть меня и купили, но рабыней я не стану.

– А после ее не стало, – очень тихо, интимно сообщил Арктур, – ее убили варги. Так получилось.

Он отпустил меня и резко отошел, как будто не хотел, чтоб я видела выражение его лица. Мне оставалось лишь смотреть на его широкую спину и черную косу почти до пояса. Затем дракон, помолчав, спросил:

– Так что, ты будешь его носить? Если не хочешь, я прикажу пошить новое, но это займет время.

Я на минуту задумалась. Можно, конечно, отказаться и ждать, пока сюда прибудет портниха, пока она раскроит и сошьет отрезы ткани, – и тем самым, скорее всего, оскорбить Арктура Ши. Но нужно ли портить с ним отношения? Тем более что платье это ему должно быть очень дорого…

– Простите меня, – сказала я, – разумеется, я буду носить это платье. Просто я подумала…

– Я бы не предложил тебе ничего из того, что носила она из моих бывших женщин, – глухо сказал он и снова умолк.

И что теперь? Я растерянно огляделась.

За окном плыла ночь. В спальне горели свечи, наполняя комнату ароматами горячего воска с медом и капелькой пряностей. Искрился бархат балдахина, я только сейчас рассмотрела, что он глубокого сиреневого цвета. Большой резной комод был окутан, словно коконом, ломкими тенями. Поблескивало шитье на нарядных декоративных панелях на стене. И ворох белья на черном, с сиреневым, покрывале. И это платье…

– Вы хотите, чтобы я переоделась в платье прямо сейчас?

Дракон обернулся.

– Зачем? Ночь. Пора спать. Белье это – совершенно новое, и теперь оно твое. В соседней комнате – гардеробная.

– А вы…

– Я тоже буду спать. Представляешь, лорд-дракон тоже спит по ночам, когда на краях Чаши спокойно.

– Вы… хотя бы отвернетесь, пока я буду переодеваться? – с трудом проговорила я.

– Если хочешь, я даже выйду из спальни, – насмешливо фыркнул Арктур, и глаза блеснули жидким золотом.

Я кивнула. Совершенно неясно, как себя вести с ним, чего ожидать. Сейчас он кажется таким мягким, спокойным, податливым… что теплый воск в ладонях. Но ведь это не может продолжаться долго. Кто знает, что у него на уме?

Арктур молча – и очень почтительно – забрал платье с кровати и часть белья, оставил мне пару кружевных сорочек на выбор и широким шагом вышел вон, скрывшись за совершенно неприметной дверцей за шелковой расписной панелью.

К тому моменту как я переоделась, меня начало трясти – от страха, от неизвестности, от понимания того, что я полностью во власти лорда-дракона и он может вытворять со мной все, что захочет. Понятное дело, что это не хуже, чем ложиться в постель с нелюбимым и старым мужем, но…

Муж хотя бы не имел права жену избить, особенно если жена – из хорошей семьи. Дракон имел полное право сделать все, на что хватит фантазии.

Но мы с ним заключили что-то вроде сделки, которая чем дальше, тем глупее мне казалась. И он обещал дать мне немного времени привыкнуть… Вздохнув, я поправила кружевной и почти прозрачный подол, нырнула под одеяло и сразу натянула его по самый подбородок. Зажмурилась. Сделала несколько глубоких вдохов. И едва не вскрикнула от неожиданности, когда кровать легко скрипнула под весом хозяина.

Потом… я поняла, что он тоже забрался под одеяло. Ощутила легкое, ненавязчивое прикосновение к своему бедру – его ладонь быстро скользнула вверх, к талии, а потом дракон убрал руку. По коже побежали мурашки.

– Можешь открыть глаза, – раздалось надо мной насмешливое.

Я повиновалась и в почти полной темноте – он успел погасить свечи – едва сумела разглядеть его лицо, которое сейчас находилось в такой опасной близости.

– Смотрю, ты твердо решила отбить у меня желание к тебе приставать, – прошептал Арктур, щекоча мое лицо теплым дыханием.

Я пожала плечами и ничего не ответила. Да, я легла спать в панталонах, ну так что? А он небось думал, что голой буду ждать его в постели?

– Ты невероятно пахнешь. – Он жадно вдохнул воздух, почти коснувшись моего лица. – Я думал, что это розы, но ошибся.

– Вы тогда сказали, что я провоняла вам весь замок.

Я вздрогнула и сжалась, когда горячая ладонь собственническим жестом накрыла грудь. Глядя в колдовскую зелень глаз, прошептала:

– Вы обещали…

– Но ведь пока я ничего такого и не делаю. – Его драконшество явно потешался надо мной.

И это называется – ничего не делаю?

Его рука жадно меня ощупывала, он легонько то сминал мою грудь, то массировал. Я, стиснув зубы, шлепнула его по руке – и все мигом прекратилось. А у меня… осталось какое-то странное чувство, словно чего-то не хватает. Я схожу с ума? Меня только что самым наглым образом лапал мужчина, а мне как будто понравилось?

Я нахмурилась и повернулась на бок, к нему спиной. Ох, лучше бы я этого не делала, потому что сей же миг лорд-дракон придвинулся совсем близко, прижался к моей спине, громко сопя в затылок. Похоже, он все еще меня обнюхивал. Ну и… внезапно я ощутила, как что-то горячее и твердое уперлось в ягодицу. Ох.

– Вы это специально делаете? – прошептала я. – Сами обещали, а на самом деле…

– Так, милая моя, я же ничего не делаю. – От его шепота шевелились волоски на виске.

– Это называется – ничего? – От возмущения я фыркнула.

– Совсем ничего по сравнению с тем, что я мечтаю сделать.

– Ну, знаете ли…

И умолкла. Что я могла ему сказать? А вот он мне мог напомнить о многом. Например, о том, что я здесь никто, что я всего лишь рабыня и что купчая – у него на столе. И он имеет полное право… Эх.

Я вздохнула, крепко зажмурилась и решила просто спать, не обращая внимания… На горячую ладонь, играючи нырнувшую под мою руку и теперь гладящую живот.

– Ты меня не поцелуешь на ночь? – Снова – ехидный шепоток над ухом. – Всего лишь поцелуй, моя таури. Это так мало. Неужели ты будешь столь жестокосердна, что лишишь меня и этой малости?

Он ведь не отстанет, да?

Я повернулась к нему и твердо сказала:

– Только один поцелуй, хорошо? И ничего такого.

– Разумеется! – согласился он и приступил к поцелую.

С энтузиазмом. Признак энтузиазма я теперь ощущала бедром, и от этого становилось как-то не по себе. Немного страшно. Непривычно. И щеки горят в темноте.

Все повторялось. Его горячие губы и язык вытворяли такое… отчего я совершенно теряла способность здраво мыслить. Он играл мной, а я, я… словно проваливалась в вязкое и горячее ничто, все больше и больше запутывалась в паутине вкрадчивых касаний. Мне как будто стало мало всего этого, хотелось большего… не знаю чего. И когда шершавые пальцы дракона нырнули в глубокий вырез сорочки, лаская грудь, до сладкой боли, до напряжения, я уже не вырывалась.

– Не бойся меня, таури. – Хриплый шепот, сбившееся дыхание.

– По… дождите.

– Тебе будет хорошо со мной.

– Вы… обещали…

Мой шепот терялся в шорохе сминаемых простыней и звуках поцелуев. А я вдруг поняла, что устала сопротивляться. Возможно, если он получит желаемое, то просто оставит в покое? Все равно никогда мне уже не блистать на приемах и не быть самой завидной невестой королевства…

Всего лишь один мужчина. Красивый, надо признать. Приятный в некотором смысле. И, как я уже и думала раньше, ничем не хуже навязанного старого мужа.

И мысли теряются, растворяются в патоке смелых ласк. И вдруг я понимаю, что действительно хочу, чтобы он не останавливался. Нет, не я хочу, скорее, этого хочет мое глупое тело, глупое-преглупое неопытное тело, утонувшее в шершавых льняных простынях, обласканное драконом. С задранной сорочкой и уже приспущенными панталонами – когда только успел развязать?

– Прости, таури… это сильнее меня.

И вдруг жаркую тишину спальни разбил надрывный звук колокола. Я вскрикнула и невольно вцепилась в каменные плечи дракона. Он тихо выругался.

– Что это?

– Это? – Горький смешок в темноте, глаза, полыхнувшие алым. – Это атака варгов. Сиди здесь, таури, ни шагу отсюда, поняла? Здесь самое защищенное место в замке.

Он тяжело вздохнул и быстро выбрался из кровати. Еще несколько мгновений я едва различала в темноте его обнаженную спину, а затем Арктур вышел прочь. Я осталась совершенно одна в ночи, все еще ощущая его сладкие, тягучие прикосновения.

Невозможно спать, когда знаешь, что где-то там, за стенами замка, идет сражение. Некоторое время я вертелась в постели, напряженно вслушиваясь в тишину. Потом где-то вдали что-то прогрохотало, и темень за окном разбилась вдребезги от полыхнувшей багровой молнии. Меня словно выбросило из кровати: как была, босиком подбежала к окну, приникла к холодному стеклу лбом, пытаясь что-либо рассмотреть. Что там? Как там?

Снова тишина, разбиваемая мерным и далеким «у-у-ух», как будто неведомый гигант ревет, сложив ладони рупором.

Следующая молния, казалось, ударила прямо в стену драконьей спальни. Я на миг ослепла от яркой рыжей вспышки, запоздало отпрянула от окна – и в этот миг что-то большое, тяжелое ударилось в раму, заставив дребезжать толстые, скрепленные свинцом стекла. Все, что я успела увидеть, – белое, перекошенное гримасой ярости лицо, распахнутый рот, словно черная дыра. В следующий миг чудовище попросту смыло с окна нахлынувшей волной светящейся ядовитой зелени, до меня донесся визг, словно собаку ударили, – и снова стихло. Я перевела дыхание, вытерла вспотевшие ладони о подол сорочки.

Раз, два, три… тишина снаружи. Я постояла еще немного, выжидая. Ничего.

А потом… как будто сердце екнуло в дурном предчувствии. Я кое-как нашарила в темноте халат, торопливо накинула его, на ходу завязала поясок. Высунулась в соседнюю комнату. Там… тоже тишина, жуткая, давящая. Темно. Да что ж такое? И что мне теперь делать?

Лорд-дракон приказывал сидеть в спальне и никуда не выходить. Но, судя по тишине, бой либо закончился, либо откатился прочь от крепости. И неведение было совершенно невыносимо, меня не оставляло предчувствие, что происходит что-то не то.

Боже! Я должна была узнать, что случилось.

Вернувшись в спальню, я нашарила мягкие туфли, а затем быстро пошла к выходу из покоев Арктура Ши. Сердце то замирало, то пускалось вскачь, и ладони стали просто ледяными, так что я то и дело их терла. Мимо смазанно промелькнули несколько комнат, а в окнах – все та же темень… На миг я задержалась перед дверями, все еще раздумывая, но затем потянула на себя тяжелую створку и выглянула в коридор.

Там было тихо и безлюдно, лишь факел в держателе потрескивал. Я на цыпочках, почти не дыша, добралась до лестницы, что вела вниз, в холл, и тут наконец услышала голоса.

Несколько. Взволнованных. Мужских. Я не могла разобрать, о чем именно шла речь, все сливалось в возбужденный гомон. И еще… постепенно голоса отдалялись. То есть мужчины уходили вниз.

Я припустила следом, цепляясь за перила и молясь, чтоб не поскользнуться на истертых ступенях. Вскоре стало возможно разобрать хоть что-то из того, что говорили. А когда я сообразила, о чем шла речь, у меня буквально волосы на голове зашевелились.

– Лорд приказал ее не трогать.

– А как он теперь восстановится? Отсчет пошел.

– Сказали же тебе, здесь есть девчонка. Ее можно взять.

– Был бы Фейдерлин, что-нибудь придумал.

– Да что тут придумаешь?

Все было понятно, как дважды два. Я закусила до крови губу, стискивая на груди руки. Они ведь… обсуждали то, что лорд-дракон тяжело ранен и ему снова требуется… В общем, как обычно. Но поскольку юных и невинных дев здесь явно не хватало, а меня дракон запретил трогать, то… Неужели они в самом деле отдадут ему Айту?

Тяжело, ох, тяжело решиться отдать себя кошмару, особенно когда отголоски предыдущего еще опаляют память. Но… Айта не переживет этого. И что, я буду ходить к могильному холмику и носить цветочки?

Я стиснула зубы. Для чего ее вылечила? Для того, чтобы Айта погибла столь глупо и безвременно? В конце концов, мой отец был отважным адмиралом. А я? Я буду прятаться за спину тощей девочки?

Но ведь… в этот раз я могу и не выжить. Не лучше ли сделать вид, что я ничего не знала и не слышала?

Перед глазами вдруг с необычайной ясностью предстала картина: вот я иду за ворота замка, набираю букет простеньких цветочков, что умудряются расти на каменистой почве, а затем возвращаюсь и, смиренно склонив голову, кладу их на маленький, размытый дождями холмик.

Меня захлестнуло омерзение к самой себе, да так, что едва не стошнило. Ну уж нет. Надо быть честной хотя бы с собой и признать, что после этого я и сама не смогу жить, зная, что могла спасти невинное дитя – и не захотела, испугавшись.

Я рванула следом за удаляющимися голосами, нагнала говоривших уже в холле. Это были три молодых дракона, у одного туловище перевязано, и на бинтах со спины уже проступило бурое пятно.

– Стойте! – гаркнула я во всю силу легких.

Они разом повернулись – в потемках загорелись янтарные глаза.

– Вы это куда? – Не давая себе даже возможности помыслить об отступлении, я уперла руки в бока.

Один из драконов пожал плечами.

– Мы, таури, идем по своим делам. А вам бы вернуться в покои лорда.

– По каким это делам? Вы… Я все слышала! Вы собираетесь отдать ему девочку?

– А что мы можем сделать? – Все тот же дракон, видимо, старший из троицы, пожал широкими плечами. – Других невинных дев здесь нет.

– Как это нет? А я?

Кажется, все трое смутились. Самую малость. Потом я услышала усталое:

– Лорд сказал, что головы нам поснимает, если с вами что-то случится…

Но я видела, что на самом деле они колеблются. Наверное, из взрослой девицы силы можно вытянуть куда больше, чем из малолетней, и дракону бы пошла на пользу именно я, и все же… Волшебное слово «таури». И с этим они ничего не могли поделать. Лорд им приказал, видите ли.

– Со мной ничего не случится. – Я упрямо мотнула головой. – Один раз не случилось, и сейчас переживу.

«Ты в этом уверена, Кора?»

– Возможно, он от вашей помощи откажется, – неуверенно пробормотал мужчина, который был ранен.

Но его тут же прервали:

– Он не соображает ничего. Сейчас только жажда дракона имеет смысл…

Взгляд янтарных глаз с любопытством остановился на мне. И по-прежнему – нерешительность во взгляде…

– Ведите меня к нему, – уверенно сказала я.

«А голосок-то дрожит, Кора. Боишься до варгов повторения того, что уже было».

Я сжала кулаки и шагнула вперед. Повторила:

– Ведите!

Старший дракон покачал головой:

– Мы не можем…

«Значит, все-таки Айту?»

– Я таури вашего лорда, – через силу произнесла я, окончательно отрезая себе путь к отступлению. – Если вы сейчас меня не послушаетесь, ваш лорд умрет… Или, если он не умрет, а вы ему скормите невинное дитя, я потом вам все равно жизни не дам, понятно?

Он кивнул, еще раз смерил меня испытующим взглядом.

– Что ж… таури. Тогда извольте следовать за нами. Ваша воля.

Я невольно поежилась. Вот и все, Кора Лайс. Теперь только Господу известно, переживешь ты эту ночь или нет.

Идти пришлось недолго, и я, семеня среди размашисто шагающих драконов, вскоре начала узнавать темные коридоры, по которым меня когда-то тащил Лиар Фейдерлин. Вот и знакомая дверь. Меня начало знобить.

– Таури? – Дракон вопросительно глянул.

– Я иду.

Но как же тяжело было это произнести! Тяжело себя заставить шагнуть в смертельно опасную неизвестность.

Но у меня получилось. И вот так, с гордо поднятой головой, я переступила порог темной спальни.

Ничего здесь не изменилось с прошлого раза. Все тот же запыленный балдахин, все те же каменные стены, ничем не прикрытые. Одинокая свеча в оконном проеме.

Я обхватила себя руками за плечи. В голове метались самые разные вопросы. Как они его сюда затащили, раненого? Когда он обратился? Почему не занесли в теперь уже нашу общую спальню?..

Шипение откуда-то сбоку. Боже мой, я ведь знала, что увижу, но почему-то снова сердце подскочило куда-то к горлу и затрепыхалось пойманной птицей. Он… Оно ползло. Что-то среднее между ящерицей и человеком. Ползло, опираясь на вполне человеческие руки, царапая камень когтями. А нижняя часть тела – словно от ящерицы. И все это – в струящейся, плещущейся лаковой черноте, из-под которой проглядывают глубокие рваные раны.

Я невольно всхлипнула, заметив, что чудовище оставляет за собой кровавый след. И языки черноты тоже размазывались по полу, словно желе, жадно вылизывали камень.

– Арктур, – тихо позвала я, не зная, на что надеюсь.

Я ведь сама решила. Знала, что будет. И все равно – противненький, тонкий росточек надежды – а вдруг он меня узнает и передумает?

– Арктур. – Шепот сорвался с губ и смешался со скрежетом когтей.

Я посмотрела в большие янтарные глаза твари. Когда он в человеческой ипостаси, они словно жидкое золото. Или как изумруды. Или как угли, наконец. А сейчас – прозрачный рыжеватый янтарь.

То, что осталось от лорда-дракона, явно почуяло свежую силу и ускорилось. А я… не выдержав и позорно завизжав, бросилась к двери. Нет, я не могу, не могу!

Дверь предусмотрительно заперли.

И в следующий миг в мои плечи вонзились когти, пропарывая ту немногую одежду, что на мне была, а заодно и кожу. Меня резко дернуло назад, и я как-то медленно сообразила, что падаю на спину, лечу… прямо в полыхающую бездну.

Последнее, что запомнилось, – это как предплечье перехлестнуло жирным сгустком тьмы и как живые, копошащиеся щупальца оплетали меня всю, присасываясь и выпивая мое дыхание.

Медленно возвращались ощущения, я как будто плыла, мерно покачиваясь на волнах. Потом ко мне вернулся слух, и я с трудом разобрала тихое бормотание на неизвестном мне языке. Еще несколько мгновений спустя я осознала, что жива, что щека моя прижата к чему-то горячему… Не только щека. Мой бок, живот, под коленями. Я с трудом разлепила глаза, поморгала, зажмурилась, пытаясь понять, что же происходит. Меня окутывало тепло и легкий, едва заметный аромат корицы с примесью лимонной цедры. Когда круговерть перед глазами унялась, я как-то сообразила, что вокруг – полумрак плохо освещенной комнаты, а надо мной – решительный, основательно заросший черной щетиной подбородок лорда-дракона.

Он носил меня на руках по комнате, ни на минуту не останавливаясь, что-то бормоча себе под нос, глядя куда-то вдаль, как будто сквозь стены. Бормотание то замедлялось, то ускорялось, как будто заклинание, дракон прижимал меня к своему сильному и совершенно здоровому телу и ходил, ходил кругами. Краем глаза я заметила, как мелькнул знакомый балдахин. Выходило, что он носил меня на руках по своей – нашей – спальне.

Я вяло шевельнулась, и этого хватило, чтобы лорд-дракон резко остановился, без усилий приподнял руку, на которой лежала моя голова. Теперь его лицо оказалось так близко от моего, что я ощущала кожей его дыхание.

– Кора…

И столько горечи, столько боли я услышала в одном-единственном своем имени, что захотелось плакать. Вот так, лежа щекой на горячем плече, глядя в горящие изумрудной зеленью глаза.

Комната резко крутнулась, я ощутила спиной покрывало. Под ладонью оказалась выпуклая вышивка, наверное, та самая сиреневая роза на черном, цвета клана Ши. Стоило мне оказаться на кровати, мгновенно сделалось холодно, зубы непроизвольно клацнули. Дракон понял все без слов: тут же накинул поверх пушистый шерстяной плед и сам лег рядом, прижимая меня к себе спиной. Слушая, как он сопит мне в макушку, я снова закрыла глаза. Хотелось открыть их – и обнаружить себя дома, оказаться в собственной светлой спальне с бледно-голубыми тюлевыми занавесками на окнах, услышать, как за окном шумит старая липа, вновь увидеть, как солнечные зайчики рассыпались по молочного цвета обоям. Когда-то я мечтала, чтобы мой муж был не только красив внешне, но и безупречен в мыслях и поступках. Наверное, я невероятно невезучая, ведь в результате стала собственностью мужчины, который питался жизнями других и ничего с этим поделать не мог, потому что был должен защищать острова.

– Кора, – неуверенно позвал он, – как ты?

Я не удержалась и хмыкнула:

– Так себе.

Получилось слабо и хрипло.

– Сколько я уже… так?

– Сутки.

– Я… лежала сутки? – прошептала я, хотя уже знала ответ.

– Нет. – Мне показалось или дракон смутился? – Не лежала… Я… – и умолк.

Выходит, все это время он носил меня по комнате на руках? У самого-то откуда силы?

Внезапно мне сделалось грустно. Это, конечно, здорово, когда мужчина носит тебя на руках. Только вот… Он ведь это делал потому, что я оказалась его таури, потому, что чуял во мне подходящую особь женского пола, которая могла родить дракона. А если бы я не была его парой, стал бы он на меня тратить силы? Вряд ли…

Но, верно, я должна была хоть что-то сказать?

– А вы… как?

– Ты.

– Все равно. Как вы… ты… себя чувствуешь?

Это было хорошо и правильно, что мы не видели лиц друг друга. Наверное, ему бы и не хотелось, чтобы я видела его таким… несильным и смущенным. Дракон должен быть непрошибаемым, его сердце – сплошь камень. Он должен править стальной рукой и развлекаться с любовницами. И голос не должен дрожать, словно у перепуганного ребенка. А я… мне тоже совсем не хотелось, чтобы он увидел мою растерянность. Я ведь должна была на него злиться – оттого, что он чудовище, что попользовался мной. Только вот злости не было, она вся угасла, подернулась пеплом. Потому что впервые за все время я почувствовала дракона слабым и ранимым. Он и сам был себе не рад, но ничего не мог изменить. Ни-че-го.

– Зачем ты это сделала? – тихо спросил он, касаясь губами макушки.

– Что?

– Зачем пришла? Разве тебе не сказали, что в том состоянии… Варги! Я даже ничего не помню. Мое сознание спит, когда силы остаются только на драконью суть.

– Они хотели отдать тебе Айту, – прошептала я, – ты бы ее убил.

– Я и тебя мог убить, и ты это знаешь, – с горечью сказал Арктур. – Если бы ты погибла, то… в чем был бы смысл моего существования?

– Я не могла позволить убить девочку, – упрямо сказала я.

– Она тебе никто. И ты была готова пожертвовать собой ради совершенно чужого ребенка?

В его голосе звучало искреннее удивление.

– Если бы Айта погибла, то уже я бы не смогла жить дальше так, как до этого.

Пусть думает что хочет.

Он и вправду задумался. Запустил в мои волосы пальцы и принялся неспешно перебирать пряди. А потом сказал:

– Ты наверняка считаешь меня чудовищем, которое убивает девственниц, чтобы продолжать жить самому. Но я не могу позволить себе умереть, Кора, потому что мой остров закрывает портальные пути к еще пяти островам. Если я погибну, то еще пять островов отойдет варгам и опрокинется за край Чаши. А на островах живут люди. Такая вот странная у дракона жизнь. Приходится убивать одних, чтобы жили другие. И никуда не денешься от этого, как бы ни хотелось.

«Пять островов!» – изумилась я про себя.

Наверняка там живет множество людей. И тогда… в самом деле Арктур Ши не может позволить себе умереть, потому что погибнет куда больше народу.

Я молчала, и он медленно продолжил:

– А еще, маленькая женщина с огромным сердцем, я вот что тебе скажу. Ты только-только вступила в самостоятельную жизнь и поэтому не знаешь ее основного правила.

– Это какого же? – буркнула я.

– Истинно благородные и порядочные люди, к сожалению, всегда проигрывают лжецам и негодяям, – с чувством произнес дракон. – Ты предпочла рискнуть собой ради девочки, которая, может, и спасибо тебе не скажет завтра, а в другой день и вообще тебя предаст. Это истинно благородный поступок, и он ценен, как может быть ценен бриллиант, оброненный в грязь. Но судьба непредсказуема. Может статься, ты будешь играть против человека менее благородного. И тогда тебе придется сделать выбор: оставить свою порядочность при себе и проиграть или некрасиво солгать – и выиграть.

– Это не может быть… так, – ошеломленно прошептала я. – Вы… это специально мне говорите, чтобы высмеять!

– Ничуть. – Он нежно гладил меня по плечам, закутанным в плед, и тепло от сильной ладони расходилось, расцветало чудесными цветами по коже. – Такова жизнь, маленькая благородная таури. Запомни: если предпочтешь честность и благородство, то, скорее всего, проиграешь. Впрочем, – он усмехнулся, – будем надеяться, что больше тебе не будет что-либо угрожать…

– За исключением вас…

– Тебя. Я постараюсь предпринять что-то… чтобы такого не повторилось. Я сам не знаю, что происходит, почему такие возмущения на краю Чаши, почему варги так упорно сюда стекаются, да еще и в таком количестве. Я только недавно запечатывал их норы, а они умудрились сорвать печати… И наседают такой волной, что даже я ее не могу сдержать. Такого не было раньше.

– Если ты не можешь покинуть остров, то что можешь предпринять? – тихо спросила я, все еще потрясенная услышанными откровениями.

– Я могу попросить помощи у кузена, что живет через три острова по краю Чаши, – шепнул дракон и умолк.

Он тихо сопел, вдыхая запах моих волос, зарывшись в них носом, и это было так трогательно, что я даже забыла: это мой хозяин, а я – рабыня, из которой он совсем недавно высосал почти всю жизнь. Я медленно проваливалась в сон – теперь уже сон, знаменующий выздоровление. А дракон медленно поглаживал меня по плечу, прижимая к себе, не давая замерзнуть.

– Спи, маленькая таури. Утро будет прекрасным.

Утро и в самом деле могло бы быть прекрасным, если бы не едкая боль в плече. Оно и ночью болело, а к утру окончательно разнылось, дергало и пекло. Морщась, я открыла глаза. Уже рассвело. Я лежала, все так же старательно закутанная в мягкий плед. Повернулась кое-как – дракона и след простыл, кровать с его стороны была измята и пуста. Вздохнув, я с трудом, кряхтя, села и первым делом потрогала противно болящие раны, там ведь кожа была порвана, это я запомнила. Подушечки пальцев наткнулись на грубые бинты: оказалось, все было старательно перевязано. Тихо скрипнула дверь, и в спальню медленно вплыла Левия, осторожно неся перед собой медный таз, над которым прозрачной завесой колыхался пар. Увидев, что я уже не сплю, она поспешно улыбнулась, я бы сказала – смущенно – и даже чуть присела в книксене. С чего бы?

– Доброе утро, Кора.

– Доброе утро. – Я настороженно следила за ней.

И что, спрашивается, за перемены в настроении? Еще позавчера она меня презрением облила, а теперь, гляди-ка, прямо медовые улыбки расточает.

Тем временем Левия подошла к кровати, ногой ловко подвинула стул и поставила на него таз. Сразу же запахло травами, чем-то едким. Затем она пошарила в кармане свежего передника и выудила свернутые бинты.

– Ну что… – застыла в нерешительности, – давай перевяжу тебя? Это лорд-дракон приказал, не подумай чего.

Я пожала плечами и снова поморщилась. Все же раны, оставленные когтями чудовища, болели знатно.

– А что я должна подумать оттого, что вы хотите сменить мне повязку?

Левия достала тряпку и принялась сосредоточенно ее полоскать в горячей воде.

– Ну, знаешь… В прошлый раз мы все же не лучшим образом поговорили. Хотя не мое это было дело.

– Так ведь ничего не изменилось. – Я даже фыркнула. – Я по-прежнему бессовестная девица, ничего собой не представляющая, но при этом залезшая в постель к лорду-дракону.

– Изменилось, – тихо ответила Левия, а я с удивлением заметила на ее щеках румянец. – Сними, пожалуйста, сорочку. Я сменю повязки.

Разговор не доставлял мне удовольствия. Я, конечно, догадывалась, что именно изменилось в отношении ко мне Левии и почему. Но лишний раз бравировать своим поступком не хотелось. Я сделала то, что сделала, не ради того, чтобы Левия или кто-нибудь еще мной восхитились. Я это сделала только для Айты – и немножечко для себя.

Поэтому я молча развязала шнурок, стягивающий ворот, и спустила сорочку до пояса.

Смена повязки оказалась той еще процедурой. Предыдущая присохла, и пришлось ее отмачивать. В результате я ежилась от холода и шипела сквозь зубы, пока Левия сперва отдирала бинты, затем мазала глубокие борозды, оставленные когтями, какой-то чрезвычайно вонючей зеленой мазью.

А потом – ну кто бы сомневался – в спальню вошел Арктур Ши, я даже не успела прикрыться, так и сидела в одних панталонах и спущенной сорочке. Он остановился у двери, прислонясь спиной к стене, окинул меня жадным взглядом.

Я же, ойкнув, торопливо закрыла свободной рукой грудь и тут же услышала:

– Левия, ты можешь идти.

Женщина вопросительно глянула на него.

– Но я же…

– Дальше я сам. – Он одарил ее самой очаровательной улыбкой, на которую только способен дракон. Очень хищной улыбкой, не предвещающей ничего хорошего тому, кто посмеет ослушаться.

Левия молча сделала книксен и, недовольно поджав губы, прошелестела прочь из спальни. А я… я лишь сжалась в комок, понимая, что судорожно хвататься за сорочку и пытаться в нее завернуться как-то поздно. Дракон помедлил, затем решительно двинулся ко мне, не забыв прикрыть дверь.

Он же не будет ко мне приставать прямо сейчас? Ну, в самом деле?..

Со всевозрастающим ужасом я смотрела на него, невольно отмечая то, что бросалось в глаза: расстегнутый ворот рубашки, такие широкие плечи и узкие, мускулистые бедра, обтянутые облегающими бриджами. Он остановился надо мной, мягко взял за руки, разворачивая спиной к свету, и несколько минут молча осматривал раны. Затем ругнулся вполголоса, припоминая какие-то особенно изощренные интимные отношения с варгами.

– Больно, маленькая?

Я лишь покачала головой. Зачем задавать вопрос, ответ на который очевиден?

Лорд-дракон взял бинты, оставленные Левией, заглянул мне в лицо.

– Ты позволишь? Осталось лишь перевязать…

Я промолчала. Да что тут ответишь? И он, правильно поняв мое нежелание говорить, принялся аккуратно накладывать повязку. Только вот возникла небольшая заминка: бинт должен был пройти под мышкой, а для этого мне следовало бы отвести руку в сторону.

– Кора, – серьезно сказал дракон, – пожалуйста. Я просто тебя перевяжу.

– Это могла бы сделать и санна Левия, – пробурчала я.

А сама подумала, что он снова все это специально задумал, исключительно чтобы поглазеть на меня голую. Впрочем… хотелось закрыть глаза и ни о чем не думать. Наверное оттого, что Арктур мягко поглаживал мою шею, шершавыми пальцами легонько лаская ямку под затылком. От этих незатейливых прикосновений по коже словно расходились волны приятного тепла, и я как будто очутилась внутри мягкого кокона, где было уютно и совершенно безопасно. Совершенно неуместно я вспомнила, как Лиар Фейдерлин кричал, мол, ты не представляешь, что он с тобой сделает. Сдается мне, саннор маг изрядно наговаривал, преследуя собственные цели. Только вот… какие?

– Кора, – низкий, вибрирующий голос, – не упрямься. Я не беру женщин силой, уже давно пора бы понять.

– Конечно, саннор, – не удержалась я, – вам и не нужно. Достаточно лишь посмотреть жертве в глаза. Вы, драконы, это хорошо умеете…

– Но сейчас я даже в глаза тебе не смотрю. – И правда, мой взгляд упирался в широкий черный кушак и перламутровые пуговки рубашки. – И потом, милая, неужели ты не оценила, как уважительно я отношусь к твоему желанию скрывать от меня самые интересные участки твоего прекрасного тела?

Я удивленно подняла взгляд. Арктур стоял надо мной, так близко, в одной руке держа на весу размотанные бинты, а другую запустив мне в волосы и продолжая выписывать огненные вензеля по моей коже.

– Я даже переодел тебя в панталоны! – припечатал он и тут же скомандовал: – Подними руки. Можно подумать, я еще чего-то там не видел!

И, пока я растерянно рассматривала тоненькие, почти прозрачные панталончики с кружевом, которые он в самом деле на меня надевал уже сам, Арктур решительно задрал мои руки вверх и закончил перевязку так быстро, что я даже покраснеть не успела.

– Оденься, – сказал он, бросая в таз грязные бинты. – Я хочу, чтобы ты со мной позавтракала.

Он даже не спросил, хочу ли я. Дракон, одним словом.

Но спорить и препираться сил не было, да и не очень-то хотелось. В конце концов, оказалось, что с ним можно договориться и по-хорошему. Так, теряясь под жадными взглядами дракона, который отошел к окну и там стоял, скрестив руки на груди, я облачилась в чистую сорочку, затем – в платье его матушки, которое оказалось чистым, даже пахло полевыми травами. Между делом я подумала о том, что в прошлый раз провалялась в постели гораздо дольше, а тут – поглядите-ка – уже через день как новенькая, только плечи болят. Возможно, это оттого, что потом уже Арктур делился со мной своей силой? Или в чем-то другом дело? Надо будет спросить… Впрочем, он и сам мог не знать, что да почему.

Потом, за неимением расчески, я принялась ворошить пальцами спутавшиеся волосы, кряхтя и шипя от боли в раненых плечах. Дракон смотрел-смотрел, потом попросту обошел меня, встал за спиной и, убрав мои руки, занялся волосами сам. Уж не знаю, насколько у него хорошо получилось, но все кончилось тем, что он попросту покрутил меня из стороны в сторону, как хрупкую куколку, заявил, что я прекрасна в любом виде, и предложил руку, чтобы проследовать к столу.

Так мы и пошли. Оказалось, завтрак для нас был накрыт в одной из гостиных, где за столом уже сидел незнакомый мне сухонький старичок в темно-синем шелковом халате с богато вышитым воротом.

– Кора, – интригующим шепотом прошелестело в ушах, – позволь мне представить тебе мастера Ли Хинна с острова Чидже. Он прибыл вчера и уже успел подписать договор на поддержание дифлиума в должном состоянии.

Я механически присела в книксене. И в самом деле, почему раньше я считала дракона глупым? А он все просчитал заранее и не дал Фейдерлину себя шантажировать. Возможно, это не последний сюрприз, который меня ожидает в ближайшее время? Хотелось бы… чтобы не последний и чтобы приятный.

– Прекрасная санна, – проскрипел старичок, приподнимаясь, – я счастлив познакомиться с вами. Да пребудет огонь дракона в вашем доме!

– Это традиционное пожелание добра на острове Чидже, – вполголоса пояснил Арктур.

Он галантно отодвинул мне стул, и мы сели завтракать.

Завтракая в обществе лорда-дракона и пожилого, но очень веселого мага, я невольно поражалась тому, как мало знала об островах. Да, я была хорошо осведомлена о том, что есть центр Чаши, где каждый остров весьма обширен и на каждом острове – свое государство, что есть острова у края, мелкие, вроде бы ничейные. Ну как ничейные – где-то жили люди, которые платили дань ближайшему «королевскому» острову, а где-то сами острова являлись цитаделями на пути варгов. Еще я точно знала, что «наш» остров много лет находился в состоянии войны с островом через Небесный пролив, и именно там, на летучих кораблях, и происходили сражения, которыми в свое время так удачно командовал мой отец. Как-то я даже ездила с ним на воздушном корабле на другой остров, и это был день, когда я впервые увидела дно Чаши: иссиня-черное, постоянно меняющее форму, как будто пузырящееся… Пузыри лопались, и тогда наверх устремлялись языки раскаленных газов. Казалось, они лижут днища кораблей – да так оно и было. И я испугалась, но отец тогда сказал, что днища всегда покрывают специальной защитой, которую изготавливают маги-алхимики.

Так вот, на этом мои познания об островах Чаши и исчерпывались. И я понятия не имела, что, оказывается, есть и такие острова, люди на которых совершенно не похожи на нас – у них золотисто-желтая кожа и узкие темные глаза, приподнятые к вискам. Люди эти носят длинные шелковые халаты с вышивкой и такие же шелковые шаровары, а живут они в домах, построенных на деревьях, поскольку на тех островах, оказывается, растут такие гигантские деревья, на спилах которых можно устроить танцевальный вечер. И еще, как рассказывал саннор Ли Хинн, на его родном острове обитают белые тигры – это такие огромные кошки, которые могут запросто откусить человеку голову, и слоны. Я всегда считала, что, кроме как в зоологическом саду, слона не встретишь – а вон оно как, оказалось, что есть места, где слоны просто живут на воле и бродят стадами.

Ли Хинн был приятнейшим собеседником, впрочем, как и лорд-дракон. Они с магом вообще друг друга понимали с полуслова, и дракон обсуждал проблемы острова Чидже так, словно частенько там бывал и сам. Впрочем, может, и бывал. Он – дракон, может просто улететь, куда захочется, а может и в портал шагнуть.

Пока они болтали, я рассматривала нового мага. У него было круглое доброе лицо, длинные седые усы и жиденькая бородка. Он часто смеялся сухим, надтреснутым смехом и потирал ладони, но это вовсе не выглядело отталкивающим или некрасивым. Наоборот, все это казалось очень заразительным, так что под конец я едва сдерживала рвущийся на волю смех.

Уже под конец завтрака, помешивая серебряной ложечкой кофе, Ли Хинн сказал мне:

– Я никогда не думал, что встречу на пограничном острове столь утонченную санну. Как вы сюда попали?

Я запнулась. В груди мгновенно свернулся холодный клубок из страхов и воспоминаний. Но лорд-дракон опередил меня, так и не дав сказать лишнего: он решительным жестом накрыл ладонью мою руку и ответил Ли Хинну:

– Санна Кора приехала сюда по давней договоренности наших семей. Она – моя невеста, через месяц, по условию брачного договора, свадьба.

Я едва не подпрыгнула на стуле. Свадьба! Ох. Варги, он в самом деле собрался на мне жениться? Должно ли это меня радовать? Я не знала. Слишком быстро, слишком неожиданно и слишком в духе дракона: никого не спросил, сам все решил. Или, что, скорее всего, просто придумал для мага красивую небылицу, чтоб не рассказывать, как обстоят дела на самом деле.

Я невольно вздохнула. Да, скорее всего. Зачем ему на мне жениться? И так все хорошо.

Ли Хинн молчал минуту, и что-то такое было в его глазах нечитаемое, но отчего-то внушающее тревогу. А потом улыбнулся так обезоруживающе-приятно, что я даже усомнилась в том, что что-то видела.

– Я искренне рад за вас, Арктур. Вы даже представить себе не можете, как вам повезло.

– Отчего же, могу, – сказал дракон. – Санна Кора – моя таури. Это такая редкость и так ценно.

Ли Хинн прищурился, покачал головой, как будто о чем-то раздумывая.

– Вам нужно как следует беречь вашу невесту, Арктур. Она – ваше сокровище. Будь я моложе лет на тридцать, непременно бы попытался ее украсть.

И Ли Хинн улыбнулся нам обезоруживающей улыбкой, с какой старый, умудренный жизнью человек может смотреть на своих детей.

Так незаметно я пришла к выводу, что иногда, чтобы все изменилось, надо просто не бояться рискнуть. Конечно, спасая малышку Айту, я совершенно не думала о том, что будет после. И в мыслях не было чего-то вроде «вот я сейчас, а потом все они». Но так получилось. Левия больше не поджимала губы, глядя на меня. Другие слуги улыбались чистосердечно и приветливо. Драконы из клана Ши почтительно кланялись. И самый главный дракон неуловимо изменился, словно в ту самую ночь, когда носил меня на руках, ухитрился разглядеть во мне что-то такое, что разом приподняло меня – пусть и совсем немного – над понятными и доступными ему женщинами.

Он перестал пытаться меня соблазнить. Все ночи проводя со мной, прекратил щупать за все интересные ему места и стягивать панталоны – вместо этого обнимал меня, мягко притягивая к себе… и так мы засыпали, он – жадно вдыхая мой запах и своим дыханием грея макушку, а я – млея от легкого, щекотного страха, ощущения горячего мужского тела рядом и одновременно – от чувства покоя и защищенности. Во мне медленно просыпалась вера в то, что самое плохое уже позади и что никогда и никто больше не похитит меня и не выставит на тот помост.

Помимо этого произошли и другие перемены в моем существовании. Как и обещал Арктур, мне отдали библиотеку. Она здесь была небольшой – всего-то одна комната, где вдоль стен расставлены стеллажи с книгами, – но невероятно запущенной. Вначале пришлось обмести лохмотья пыльной паутины, а затем я принялась влажной тканью протирать старинные кожаные переплеты. В центре библиотеки стоял изящный столик на резных ножках, там же лежала еще одна толстая книга – библиотечный реестр. И, поскольку мне надлежало его обновить, так я и работала – протирала книги, а затем записывала их названия.

Можно, конечно, поморщиться и сказать, что это – крайне скучная работа, да и вообще девушке вроде меня не пристало перебирать пыльные полки, но… Мне нравилось то, что я делаю.

Ощущение старинных пергаментных страниц под руками успокаивало и волшебным образом вышибало прочь все тревожные мысли. Я даже перестала с тоской думать о том, что рано или поздно лорд-дракон потребует того самого ребенка.

Да и как он мог что-то потребовать? Последнее время он был сама галантность, а я… ловила себя на том, что посматриваю на дракона с интересом. В конце концов, он был приятным собеседником, красивым мужчиной. Не таким красивым, конечно, каким три года назад я представляла себе своего жениха – а представляла я его себе почему-то белокурым, с нежным румянцем на щеках и непременно в голубом камзоле, – но было в драконе что-то очень притягательное, в нем чувствовался несгибаемый стержень. И внутренний огонь, отблески которого, словно от детского фонарика, я ловила на лице Арктура, когда тот рассказывал что-нибудь очень занятное.

В библиотеку ко мне частенько прибегала Айта. Подозреваю, что Левия сама отрядила ее мне помогать, потому что девочка с охотой приносила мне пыльные фолианты, забавно чихала и временами рассказывала сплетни драконьего замка.

– Какой добрый дедушка этот Ли Хинн, – говорила она, – настоящий маг. Он не жадничает, помогает всем. Вон, давеча тетка Пуния ошпарила руку на кухне, так он залечил, и еще и отвар дал. Не то что этот…

Понятное дело, под словом «этот» надо было понимать изгнанного Фейдерлина.

Или вот:

– Санна Левия бурчит, что припасов не хватит, если гости прибудут. А еще поденщиц кормить надо.

Вероятно, в замке готовилось какое-то событие, о котором я не знала, но Айта никогда не заостряла на этом внимание, а я и не особенно интересовалась.

Она рассказывала мне и о том, что подрались молодые драконы, а лорд их разнимал, и о том, что Ташка ведет себя крайне нагло и вызывающе, – а я-то почти забыла об этой пассии Арктура Ши. Было у меня подозрение, что Ташка затаила зло и вынашивает план мести, но все, что я могла предпринять, – это проявлять осторожность и не бродить в одиночестве по замку. Но пока что ничего дурного не происходило, и лучшим было даже не думать о готовящей месть Ташке. Работа с книгами, болтовня с Айтой и крепкий сон в объятиях лорда-дракона странным образом вернули мое душевное равновесие. Я перестала бояться.

А потом произошло событие, которое разбило вдребезги это стеклянное спокойствие.

Как-то Айта прибежала в библиотеку, взволнованная и растрепанная, словно подравшийся воробей.

– Санна, санна! Вас лорд-дракон зовет в оранжерею!

Я как раз переписывала в реестр название «Трактата о целебных травах острова Изобран» и едва не посадила кляксу.

– Что стряслось?

Айта раскраснелась, чуть ли не подпрыгивала на месте, размахивая руками.

– Идемте! Кажется, он ранен…

– Ранен?

Меня словно подбросило пружиной, и я метнулась к выходу вслед за Айтой.

– Кто его ранил? Наверное, надо драконов звать?

Но Айта лишь замотала головой и, схватив меня за руку, побежала вперед. Я – за ней, путаясь в длинном и тяжелом подоле платья. И чем дальше, тем все усиливалась внутренняя дрожь. А если с ним что-то случится, с Арктуром?

Нет, я не думала о собственных перспективах. Я думала только о нем. Да чем он мог пораниться в оранжерее? Разве что в розовый куст свалился?

Потом мы бежали уже по двору замка, холодный ветер с первыми брызгами дождя хлестал в лицо, вышибая слезы, а я и не сообразила, что даже не накинула шаль. Потом порыв ветра словно раздвинул в стороны свинцовые тучи, и необычайно яркие лучи света блеснули на стеклах оранжереи. Окончательно запыхавшись, я вбежала внутрь, лихорадочно озираясь. Где он, дракон, среди всей этой пышной зелени?

В конце дорожки… темный силуэт. Я рванула туда со всех ног, ожидая… Да что там, я так испугалась, что ожидала чего угодно. А он стоял ко мне спиной у роскошного куста пунцовых роз и повернулся, заслышав шаги и мое сбившееся дыхание.

– Арктур! – выдохнула я, еще не веря, оглядывая его.

Лорд-дракон… не выглядел пострадавшим. И умирающим, хвала Господу, тоже не выглядел. Зеленючие радужки. Подозрительно довольная физиономия.

Я остановилась в двух шагах, все еще оглядывая его и безуспешно пытаясь унять скачущее сердце. Как странно… Он выглядел совершенно здоровым. Более того, явно приоделся как на торжественный прием. Белоснежный воротник рубашки плотно охватывал крепкую шею.

– Что случилось? – выпалила я. – Айта сказала, что ты пострадал.

Без единого слова он схватил меня за руку, потянул к себе, а я все заглядывала ему в глаза, пытаясь понять…

– Я приказал Айте выманить тебя любым способом, – промурлыкал лорд-дракон. – Вижу, что у нее все получилось.

Я вырвала пальцы из его хватки, всплеснула руками.

– О господи! Арктур! Ты мог просто приказать мне явиться. Разве я могу ослушаться?

– Но тогда бы ты так не торопилась. – Уголки губ чуть приподнялись. – А то, как ты примчалась, узнав о моем ранении, обнадеживает.

– Что?!

Я не верила собственным ушам. Внезапно разозлившись, я стукнула его кулаком в грудь. Он, оказывается, так пошутил! А я, я… испугалась так, что бежала сюда, теряя на ходу туфли. Ну и гад, что тут скажешь?

– Тшш, – он приложил палец к моим губам, – не спеши, маленькая. Я долго, хм, принимал решение. Для меня это непросто.

И совершенно неожиданно опустился передо мной на одно колено.

– Кора, – сказал лорд-дракон совершенно серьезно, – ты выйдешь за меня замуж?

Я моргнула при виде кольца в его руке, массивного, с овальным черным камнем. Кольцо это было совершенно не похоже на те колечки, которые принято дарить девушке на помолвку, но ведь я привыкла видеть, как это все у людей, а кто знает, как принято у драконов.

Время словно застыло, и все мысли вмиг куда-то делись. Я просто стояла и глупо моргала, не зная, что сказать.

Замуж? Он в самом деле зовет меня замуж? Но он же… или все же?..

– Кора, – донесся до меня взволнованный голос, – ты ведь знаешь, что я не отступлюсь?

– Слишком… неожиданно, – наконец я обрела способность говорить.

Радужки дракона начали наливаться жидким золотом. Кажется, он раздражен. Или уже разозлился?

– Я о своих намерениях сообщил Ли Хинну, как только он приехал. Разве ты не слышала?

В его голосе угрожающе звякнул металл.

Кора, какая же ты дура! Твоей руки просит лорд-дракон, а ты стоишь как кукла. А он – на коленях перед тобой. Ему это непривычно, неловко и наверняка его злит. Дракон на коленях – это вообще событие из ряда вон выходящее. Варги… Не нужно его унижать. Разве он заслужил унижение? Нет, все что угодно, но только не это. Значит, надо скорее думать.

Я на миг прикрыла глаза и вспомнила, как воображала себе будущего мужа. Этаким воздушным созданием с кукольными ресницами, голубыми глазами и кудрявыми волосами. Образ этот изрядно стерся и померк. Столько вопросов… Должна ли я была любить своего жениха? Мне всегда твердили, что девушка из хорошей семьи просто должна выйти замуж за надежного человека, и этого более чем достаточно. Было ли правильным то, что мне твердили? Или была права я, мечтая о том, чтобы влюбиться? Теперь уже я не знала. И так жаль, что у меня не было матушки, которая бы мне могла помочь хотя бы советом.

Совершенно не зная, что думать и как поступить, я попыталась прислушаться к себе. В конце концов, ответ может быть и в моем сердце. А вопросом было – смогу ли я прожить жизнь рядом с этим нечеловеком? Смогу ли просыпаться рядом с ним каждое утро? Смогу ли терпеть его прикосновения?

Девушек моего круга выдавали замуж, не спрашивая. Сейчас же… я могла отказаться.

Но я… и без того уже принадлежала дракону. Целовалась с ним, позволяя куда больше, чем предписано правилами. Каждое утро просыпалась рядом с ним, в коконе его запаха, приятного, будоражащего.

Наверное, мое сердце уже знало ответ.

– Кора, – угрожающе пророкотал дракон.

Я открыла глаза и поняла, что все-таки он уже злился. Так себе удовольствие – стоять коленопреклоненным перед собственной рабыней. А глаза – как полыхающие угли.

И я подумала, что, наверное, не бежала бы так в эту оранжерею, если бы он был мне совершенно безразличен. Даже если между нами нет любви, наверное, она может случиться чуть позже, если мы будем терпеливы и попытаемся понимать друг друга.

И потом, что отрицать, по утрам, если я просыпалась раньше, мне хотелось его трогать – погладить ладонью это идеальное тело, отмеченное шрамами.

Я зажмурилась. Чувство было такое, что сейчас я с головой нырну в ледяную воду. Мысли метались в голове, мельтешили бестолково. На миг стало страшно. Но ведь… я все равно принадлежу ему, разве нет? Осталось только признать, что мне самой начинает это нравиться.

– Да, – выдохнула я тяжело, – да… – И, повинуясь неясному порыву, добавила: – Прости, что думала так долго.

В конце концов, уж чего-чего, а унижения Арктур Ши не был достоин, это точно.

Он поднялся и аккуратно надел кольцо мне на безымянный палец. Затем мягко обнял, так завораживающе нежно, как никогда раньше, притянул к себе, прижал к груди.

– Тебе будет хорошо со мной, поверь.

А я отчего-то расплакалась. Не знаю, что на меня нашло. Возможно, потому что разбились все мои детские мечты, – я ведь думала, что выйду замуж по любви. А возможно, и потому, что все наконец разрешилось и появилась в моей жизни определенность. Я всего лишь выходила замуж за лорда-дракона. Папа бы такой брак одобрил. И приданое богатое бы дал.

– Почему ты плачешь? – Арктур медленно гладил меня по волосам. – Я настолько тебе противен? Видит бог, я стараюсь. Изо всех сил стараюсь, чтоб тебе было хорошо и приятно. Так что не так?

– Все так. – Я всхлипнула. – Прости… Глупости, это все глупости. И ты мне не противен. Я… постараюсь тебя полюбить, правда.

Мне показалось, он скрипнул зубами.

– Ты слишком много думаешь, Кора. А жизнь… она не слишком длинная. Можно просто слушать, что говорит твое сердце. Видишь ли, я тоже еще не совсем понимаю, что к тебе чувствую помимо того, что ты можешь мне родить драконов. Единственное, что я понял, так это то, что ты достойна уважения. И восхищения. До тебя я не знал ни одной женщины, способной на такой отчаянный шаг ради чужого ребенка. И теперь я хочу, чтобы ты принадлежала мне вся. Ли Хинн правильно сказал, что ты – мое сокровище. Такое чистое сердце просто не может им не быть.

Я уткнулась носом в его рубашку. Признание лорда-дракона огорошило, и я растерялась окончательно. Что ему сказать? Признаться, что мне хочется гладить его обнаженное тело? Или что мне хочется, чтоб он так же гладил и трогал меня?

Но он не дал мне ни единого шанса сказать что-либо. Отстранился, приподнял мое лицо за подбородок и поцеловал, слизывая с губ соленые слезы. Я… варги, мне определенно нравилось то, что он делал. Всегда нравилось.

– Санна Кора, Таша просила передать, что санна Левия вас ждет в кладовой.

Айта стояла рядом с моим рабочим столом, где я старательно переписывала реестр книг, переминалась с ноги на ногу и гоняла за щекой леденец. Я поставила перо в чернильницу, оглядела девочку. Мое лечение пошло ей на пользу: она немного поправилась, уже не была такой бледной и прибавила в росте, это было заметно даже за то недолгое время, что я провела в замке. Я уже не раз ловила себя на том, что привязалась к ней, как будто бы это была моя младшая сестренка, и порой размышляла о том, чтобы выпросить у Арктура ее себе в горничные. Ну, когда мы поженимся… А в том, что вопрос этот решенный, сомнений уже не было: весь остров готовился к свадьбе, и приглашения рассылались тем немногим нужным и полезным людям, с которыми был знаком лорд-дракон.

– А что Таша сама не пришла сказать?

Не то чтобы я горела желанием видеть бывшую любовницу дракона, но, если Левия поручила это ей, к чему перекладывать на ребенка?

– Так это, – Айта улыбнулась, демонстрируя на диво ровные и белые зубы, – она мне сказала: «Чтоб мои глаза ее не видели».

– Понятно.

Вздохнув, я поднялась, расправила подол. Затем, сообразив, попросила:

– Если тебе пока нечем заняться, протри аккуратно во-он ту книгу. А я потом вернусь и продолжу.

Айта кивнула и, все так же довольно гоняя леденец, отчего щеки смешно оттопыривались, взялась за мягкую шерстяную ткань. Я нарезала с десяток лоскутков специально для книг, чтобы, упаси боже, не попортить старинных переплетов. Хоть Арктур и намекал, что жене лорда-дракона работать незачем, я уперлась и решила в библиотеке навести порядок. Работать с книгами мне нравилось, да и вообще я не привыкла сидеть без дела. В отцовском доме вела расходные документы, чем повергала санну Теодору – да утащат ее варги – в благоговейный ужас.

Шагая по коридору, я вновь невольно задумалась о драконе. Похоже на то, что я уже не могла о нем не размышлять: он прочно обосновался в моих мыслях. Вот теперь я думала о том, какой будет наша с ним жизнь. Каким будет сам он? Беда в том, что я до сих пор так и не знала, каков Арктур Ши на самом деле. С одной стороны – самовлюбленный, надменный, считающий себя выше прочих. С другой – заботливый и нежный, такой, каким я его узнала в последние дни. Каков же он настоящий? Чего ожидать?

Я механически повертела на пальце тяжелый перстень. Дракон мне нравился, и, верно, я должна была бы прыгать от восторга оттого, что выхожу замуж, но почему-то все равно не прыгалось. По-прежнему оставалась настороженность. Все слишком быстро, неожиданно. Такое впечатление, что я не могла довериться Арктуру до конца. Но что должно было приключиться, чтобы я переступила и эту последнюю черту? Что, наконец, должно произойти, чтобы я окончательно разобралась в себе, поняла, что же чувствую к лорду-дракону?

Дверь в кладовую была приоткрыта. Я сунула туда нос, но ничего, кроме темноты, не увидела. Позвала:

– Левия? Вы там?

Я прислушалась. Кладовая в замке была внушительных размеров, занимала несколько помещений, уходящих глубоко под фундамент замка, и было совершенно непонятно, там ли санна управляющая. Однако мне послышался ее голос. Я огляделась в поисках факела или фонаря, взяла факел, догорающий в держателе, и решительно двинулась в темноту.

– Левия, вы где? Айта сказала, что вы меня звали.

Кажется, где-то вдалеке она откликнулась. Щурясь в темноту, которую не был способен до конца разогнать свет догорающего факела, я сделала еще несколько неуверенных шагов, на всякий случай вытянув вперед руку. Наткнулась на висящий вяленый окорок, обогнула его. На душе стало тревожно и как-то муторно. Что еще за шутки?

И вдруг под сердцем кольнуло предчувствие: возвращайся, Кора, назад. Кто бы тебя ни заманивал в темноту кладовой, ничем хорошим это не закончится.

Я повернула обратно, и в этот миг словно потолок обрушился на мою несчастную голову. Еще мгновение – и я даже не поняла, как оказалась лежащей на полу. Надо мной в темноте кто-то склонился, и я услышала до боли знакомый голос:

– Сдохни, тварь!

Реальность схлопнулась в ничто, отдавая в висках душераздирающим металлическим лязгом.

Глава 4

Когда хаос смотрит в глаза

Вокруг была кромешная темень, такая, от которой резко тошнит, потому что взгляд судорожно ищет хотя бы отблеск света – и не находит.

Где я? Что случилось?

Я облизнула губы и почему-то ощутила на языке кровь. Последнее, что припомнила, – я медленно иду сквозь мрак, выставив вперед свободную руку… А в другой – факел, который шипит и искрит. Кто-то ударил меня по голове, и, кажется, я упала…

«Сдохни, тварь!» – голос Ташки.

Она напала на меня в кладовой и… А что дальше? Где я, наконец?

Я хотела позвать на помощь, но язык плохо слушался, и вместо крика из горла вырвалось лишь жалкое «ы-ы-ы». Я ощупала поверхность под собой и выяснила, что лежу где-то на куче битого камня, осколки больно впиваются в спину. И эта ужасная темнота вокруг. И сырой, затхлый воздух. Такое чувство, что меня просто… выбросили куда-то. Или… замуровали?!

От мысли о том, что, возможно, Ташка затащила мое безвольное тело в одно из бесчисленных ответвлений подвалов и заложила выход камнями, тело скрутило резкой судорогой, и еще несколько минут я пыталась отдышаться. Отголоски боли гуляли по мышцам, я заскулила, моля Господа избавить меня от этого… А потом пришло понимание: хорошо, что я чувствую боль, потому что чувствую свое тело. Это значило, что у меня не сломана спина, не свернута шея, что я смогу подняться на ноги. Что будет потом, когда у меня это получится, я не знала. Но горько усмехнулась: уже не первый раз я оказываюсь в столь плачевном состоянии, что валяюсь поломанной игрушкой. Сперва – восстановление дракона. Потом еще раз. И вот, теперь – пожалуйста, Ташка все-таки до меня добралась. Странно было это осознавать, мне бы и в голову не пришло покушаться на женщину, к которой ушел любовник. А Таша почему-то решила, что, если от меня избавится, то Арктур к ней вернется. Глупая. Я не знала, что он чувствовал ко мне, но была уверена, что к Таше он не чувствовал ровным счетом ничего. Как ни неприятно звучит, она была женщиной, чтобы скрасить ночь, а я… Варги! Я могла быть уверена только в том, что дракон видит во мне свою пару.

Подумала так и тут же себя оборвала: не самое подходящее время – размышлять о подобных глупостях. Надо было что-то предпринимать, потому что я по-прежнему не имела понятия, где очутилась и есть ли способ отсюда выбраться.

Изо всех сил борясь с подкатывающей истерикой, я попыталась дышать глубоко и редко, задерживая дыхание. Подняла руки и пощупала голову. Так и есть! Волосы на затылке слиплись, пальцы размазывали что-то теплое.

– Так, Кора, очень хорошо, – прошептала я в темноту, – а теперь ты медленно, осторожненько сядешь и попытаешься понять, где находишься.

Голова болела. Спина болела. Ноги… Такое впечатление, что меня в самом деле куда-то сбросили, куда-то вниз, в бесконечные лабиринты под замком. Возможно, сюда можно было попасть через лаз в кладовой, вряд ли Ташка тащила меня через ползамка.

Я сперва перевернулась на бок, затем села, еще раз ощупала место вокруг себя. Камни, острые, битые камни – и ничего более.

– Эй, – позвала я слабо, даже не надеясь, что кто-то ответит.

Услышала лишь слабенькое эхо, которое частично подтверждало мою догадку: я где-то в подземельях, меня выбросили умирать здесь. Вряд ли Арктур учует меня сквозь каменную толщу.

Тогда я сказала себе:

– Вставай, хватит лежать.

От окружавшего меня мрака было душно. Воздуха определенно не хватало, сердце забилось птицей в силках. Пришлось еще посидеть и подышать спокойно, а чтобы не бояться, я решила думать о чем-нибудь приятном. Да хотя бы о помолвочном кольце, которое подарил Арктур. Попыталась нащупать его в надежде, что прикосновение к холодному камню немного утешит, – и вдруг поняла, что кольцо исчезло. Либо свалилось с пальца, когда я падала, либо кто-то его снял. Впрочем, Ташка запросто могла присвоить перстень. Раз уж она Арктура считала своим, то что уж говорить о кольце?

Я размышляла дальше. Надо было как-то подняться, но – рискованно. А вдруг здесь ямы и я рухну в пропасть? Лучшим способом будет ползти… Куда ползти – пока непонятно, но я что-нибудь придумаю. А чтобы передвигаться столь оригинальным способом, длинная юбка не нужна.

План действий был составлен, и я, кряхтя и охая от пульсирующей боли в голове – да и во всем теле – взялась за его реализацию.

Даже не знаю, сколько времени у меня ушло на то, чтобы стянуть платье и остаться в нижнем белье и чулках. Теперь, в длинных, по колено, панталонах, передвигаться было куда проще. В подземелье, конечно, было холодно, но я утешила себя тем, что умру от жажды быстрее, чем от простуды.

Вспоминая рассказы отца, я послюнила палец, вытянула руку перед собой, и – о чудо! – оказывается, здесь был сквозняк. А раз сквозняк, то, значит, где-то там мог быть выход.

И я поползла вперед. Глотая слезы, кусая губы и заставляя непослушное тело двигаться. Я ползла, а сама обзывала себя дурой. Почему я так безоглядно верю людям? Почему, даже узнав их с плохой стороны, продолжаю считать их хорошими, честными? Уже пора бы расстаться с иллюзиями девочки из хорошей семьи. Не было вокруг хороших людей, не было! Каждый просто думал только о себе и о собственной выгоде.

Порой мне казалось, что время замерло, свернулось вокруг меня змеей, а я барахтаюсь в темноте, ползаю по кругу. Может, так и было. Жутко болела голова и глаза, да и все тело. Несколько раз я как будто ныряла в совершенное безвременье, потом возвращалась и понимала, что лежу, уткнувшись лицом в каменное крошево. Поднималась, проверяла направление и снова ползла в сторону, где ощущался сквозняк. Позже захотелось пить, язык во рту сделался похож на терку, и вот тут я окончательно испугалась. До этого казалось, что продержусь дольше, но вот так… Сколько может человек без воды? Как долго я уже здесь? Я расплакалась от боли и бессилия. Наверное, надо было просто лечь и ждать, когда силы окончательно покинут. К тому же никто меня не ищет… наверное. Застонав, я легла и закрыла глаза. Интересно, Арктур заметил мою пропажу? А если заметил, то… что? Как он меня разыщет? Дождусь ли его помощи?

– Перестань, – прошептала я себе, – даже если он тебя и ищет, то найдет далеко не сразу. А твоя задача – продержаться до этого момента и не умереть.

Для того чтобы не умереть, мне была нужна вода. Для того чтобы найти воду, мне нужно было ползти дальше, туда, откуда тянуло сквозняком…

Я изо всех сил уперлась ладонями в мешанину глины и камней, снова поднялась и поползла дальше.

Так я двигалась вперед еще некоторое время, а потом вдруг рука соскользнула в неглубокую яму. Замерев, затаив дыхание, я ощупала грунт впереди себя. Так и есть: передо мной было углубление. Я поводила рукой по воздуху, пальцы наткнулись на кирпичи, образующие как будто арку. А еще оттуда ощутимо тянуло сырым воздухом. И я воспрянула духом! Сил как будто прибавилось, и, уже не обращая внимания на барабанное «бух-бух» в пострадавшей голове, я проползла под арочным проемом.

Дальше… стало как будто чуть светлее. По крайней мере, я внезапно разглядела место, в котором находилась. Похоже, это и в самом деле были подземелья под фундаментом замка, да еще и наполовину засыпанные – щебнем, глиной, каким-то строительным мусором, так что я оказалась почти под выложенными из кирпича сводами. Оглянувшись, я увидела и место, откуда пролезла сюда, – за моей спиной темнел полузасыпанный арочный проем. Впереди же, наоборот, сквозь щель, оставшуюся между аркой и кучами щебня, было светло.

Едва веря себе, я преодолела расстояние до выхода, протиснулась в узкое пространство, скатилась вниз по куче щебня и… закричала от разочарования. Я мечтала найти выход, но здесь его не было: место, куда я так стремилась, оказалось тупиком, круглым залом с колоннами у стен. Почти все пространство на полу занимал идеально круглый подземный бассейн, вода в котором была неподвижна и… странного светло-голубого цвета. Похоже, именно водоем и служил источником света, хотя было трудно допустить что-либо подобное.

Я вытерла рукой слезящиеся глаза и села. Мачеха точно меня прокляла. Не может быть, чтобы на обычного человека валилось одно сплошное невезение.

Передохнув немного, я все же решила, что подземный бассейн – это не так уж и плохо, пусть и в тупике. В конце концов, из него можно напиться. А потом отправиться обратно и попытаться выбраться там, где я в эти подвалы свалилась. Ну или хотя бы докричаться до помощи, вдруг кто да услышит?

Здесь было светло, можно было не бояться куда-нибудь свалиться, так что я попробовала подняться на ноги. Не получилось: тут же голова закружилась так сильно, что я снова опустилась на четвереньки.

Ну что ж… Раз так – значит, так. В конце концов, варгова Ташка как следует огрела меня по затылку. Можно сказать, что мне все-таки немного повезло, самую малость: она хотя бы не раскроила мне череп.

Я подобралась к водоему. Вода манила, казалась чистой, вкусной. Я, правда, не понимала, почему она светится. Что там такого было на дне?

Зачерпнула пригоршней, попробовала. Да, точно. Вода была приятной на вкус, самой обычной пресной, как будто и не из подземного бассейна, а из хрустального графина в гостиной.

Потом я пила и никак не могла напиться. Умылась. А в чудесный водоем упала грязь вперемешку с кровью, поплыла мутными разводами, но почти сразу растворилась в нежно-голубом свете.

Наверное, мне стало чуть лучше, потому что в душе проснулось любопытство. Понятное дело, что любому станет интересно – что же это за странный круглый водоем, который еще и мягко светится?

Я опустила руку в воду, поболтала там, пытаясь нащупать дно. Не вышло. Похоже, вода заполнила глубокий провал. Боковые стенки я легко нащупала, шершавые и холодные, а вот даже намека на уклон, уходящий к центру водоема, не было. Просто обрыв в бездну.

Тогда я попыталась выискать источник свечения, и мне померещилось, что под толщей воды есть что-то вроде большой линзы и что свет идет именно оттуда. Вот бы понять, что это?

Я вздохнула. Была б здорова, обязательно бы нырнула, чтобы посмотреть поближе. Но не сейчас, когда в голове бухает молотком, а от слабости ноги подкашиваются. Я разочарованно еще поболтала рукой в воде, пропуская сквозь пальцы прохладную воду. И в какой-то миг мне померещилось, что там, в линзе под водой, мелькнуло что-то темное. Мелькнуло – и сразу пропало.

Я тихо выругалась. Похоже, подземная находка могла оказаться далеко не безобидной. Кто знает, что таится в глубинах под драконьим замком? Дифлиум? Но вряд ли кристаллы должны выглядеть именно так.

Вглядываясь до рези в глазах в голубоватую спокойную воду, я пыталась уловить еще движение в линзе – хотя бы для того, чтобы понимать: мне не померещилось. Но ничего больше не было, вода казалась чистой и безмятежной. Никакого движения. Никаких теней.

Я выпила еще немного воды, затем посмотрела на полузасыпанный вход. Похоже, нужно было и впрямь возвращаться назад, пробовать кричать, звать на помощь – вдруг кто услышит. Но тут накатило такое бессилие, что хоть плачь. Я была не в состоянии двинуться с места. Что ж, ничего дурного не приключится, если я немного передохну. Совсем чуть-чуть. Ведь самое плохое – все, что только могло, – уже случилось?

Так я думала, успокаивая себя и утешая. Расположилась подальше от края водоема, пожалела о том, что бросила в темноте платье, – тогда можно было бы лечь на пышную юбку. Но здесь, в этом странном зале, не было холодно, и я успокоилась. Закрыла глаза, подтянула колени к животу. Раз есть вода, я продержусь гораздо дольше, а значит, лорд-дракон меня найдет – если, конечно, хоть что-нибудь предпринимает в этом направлении. Было хорошо, спокойно. По коже гуляли легкие волны тепла, и я начала проваливаться в сон, почему-то в воспоминаниях возвращаясь к тому вечеру, когда пошла купаться в озерце и наткнулась на варга, который поджидал в глубине.

Как сейчас помнила я его лицо: такое манерное, изысканное, немного женственное. Тонкий нос с хищно раздувающимися ноздрями. Узкий подбородок. Волосы насыщенного медного цвета. Изумрудные глаза. Они и сейчас, во сне, на меня как будто смотрели, и варг выходил из воды. У него было вполне человеческое тело, красивое, мускулистое, с молочно-белой кожей. Длинные волосы рассыпались по плечам, укрывая, словно плащ. Варг жадно смотрел на меня, а потом облизнулся, показав раздвоенный, как у змеи, язык.

– Лиан-тэ. – Бархатный шепот, от которого мурашки по коже.

Варг приближался, и я не понимала, как такое возможно: ведь я сплю, лежу, свернувшись клубочком, а сейчас такое чувство, словно я стою перед ним и глупо уставилась на крепкую обнаженную грудь, по которой стекают струйки воды.

– Лиан-тэ, – повторил он мягко, сверля меня внезапно потемневшими глазами.

Чувственные губы дрогнули, он снова облизнулся. Протянул ко мне руки, словно звал меня. А может, и вправду звал? Мне стало так хорошо, так спокойно, как будто все, что сейчас происходило, было единственно правильным…

– Ты будешь моей, – уверенно сказал варг, а затем, усмехнувшись, добавил: – От такого никто не отказывается.

«Но я же сплю?» – подумалось мне, в то время как я, подчиняясь чужой воле, протянула ему руки.

Меня переполняло чувство тихой радости, и все было так, словно… я снова стала маленькой, и отец, молодой, еще не поседевший, держал меня на коленях. И от ощущения этого сладкого детского счастья вдруг захотелось плакать, а вместе с тем я как будто понимала, что все это давал мне зеленоглазый варг, не по-людски красивый, с гривой медных волос. Я улыбнулась, отлично понимая, что все это – сон. Ведь сон не может быть опасен? И потянулась вперед, потому что прикоснуться к узкой ладони варга вдруг оказалось самым важным, словно окутавшее меня счастье зависело исключительно от этого моего последнего усилия.

Наши пальцы почти соприкоснулись, почти…

И в тот же миг что-то жестоко и бесцеремонно тряхнуло меня, вырывая из этого дивного сна, где я была так счастлива.

– Кора!

Низкий, утробный рык, от которого голову мгновенно полоснуло болью. Я протестующе замычала. Зачем? Зачем все это? Ведь было так хорошо…

Но меня не перестали трясти. Потом боль ожгла щеку, раз, другой.

– Кора, не смей спать. Просыпайся!

И на самой границе слуха я как будто услышала разочарованный вой.

С трудом разлепила веки. Так не хотелось возвращаться. Теперь я ощущала боль – и в затылке, ту самую, надоедливо пульсирующую, разливающуюся под черепом, и во всем теле, потому что я долго падала, катилась по камням. На меня сверху взирал лорд-дракон, полыхая глазищами. Лицо его было перекошено от ярости, и, как мне показалось, даже зубы удлинились, острые кончики было видно сквозь приоткрытые губы.

Увидев, что я проснулась, дракон зашептал:

– Кора, маленькая, не спи… Потерпи немного, сейчас я вынесу тебя отсюда.

Как-то очень равнодушно я подумала о том, что все же он меня нашел. И, наверное, это было хорошо. Жаль только, что мой волшебный сон разбился вдребезги.

Все качнулось, я сообразила, что Арктур подхватил меня на руки. Он уже носил меня так, прижимая к себе, словно я – сокровище, и теперь вот снова. Надо мной проплыли своды потолка, арочный проем, который почему-то был… оплавлен и слегка дымился, затем еще один, в столь же скорбном состоянии. Теперь я слышала голоса, по потолку прыгали рыжие отсветы факелов.

– Держись, пожалуйста, – бормотал он, быстро шагая вперед. – Ты будешь жить.

С трудом ворочая языком, я проговорила:

– Если бы ты не нашел меня, то нашел бы… другую таури.

Если бы дракон мог сжигать взглядом, то я бы точно осела кучкой пепла.

– Мне не нужна другая таури, – процедил он. А потом прижал к себе так сильно, что мне и дышать стало тяжело.

– Что, маленькая? – услышала я обеспокоенное.

– Ты… отпусти…

– Да, да…

Он быстро поцеловал меня в висок и дальше нес уже чуть спокойнее, не пытался ломать мне ребра. А я плыла, плыла по невидимым теплым волнам. Мысли текли медленно, подобно широкой равнинной реке. Мне было немного жаль, что Арктур вырвал меня из того чудесного сна, но вместе с этим постепенно приходило понимание, что то был не простой сон. И видение варга, тянущего ко мне руки, и такое небывалое счастье, которое будто выцедили по капле из моих воспоминаний, чтобы потом напоить чарующим зельем… Разве подобное бывает просто так? И отчего сейчас тело как будто деревянное, а я едва ворочаю языком?

Мимо проплывали стены замка, доносились голоса. Мужские, женские. Кажется, я разобрала голос Левии, которая сокрушалась:

– Ума не приложу, как такое могло случиться! И что теперь будет?

Арктур что-то ей рыкнул неразборчивое, и Левия унеслась прочь, словно облако, гонимое порывом ветра.

Я тоже не знала, что теперь будет. И по-прежнему не понимала, что со мной произошло. Одно было доподлинно известно: дракон меня разыскал. Похоже, пробился сквозь завалы, попросту оплавив камни.

Может быть, мое состояние связано с тем, что выпила воды из того водоема?

В какой-то миг я обнаружила себя на кровати. Арктур покружил надо мной коршуном, хмурясь, сверкая глазами, – но хотя бы уже не цвета раскаленных углей, просто золотыми, – а затем начал уверенно сдирать с меня остатки одежды. Корсет, нижнюю сорочку, панталоны. Я протестующе замычала и попыталась удержать последнее прибежище благопристойности, мои шелковые тоненькие панталончики. Хватанула неуклюже клочок ткани. А дракон, не говоря ни слова, снова подхватил меня на руки и куда-то потащил.

О-о-о, оказывается, я не исследовала до конца его крыло, когда бродила там. Вскоре мы оказались в помещении, отделанном белым мрамором, он начал спускаться по лестнице, и я… внезапно поняла, что медленно погружаюсь в теплую воду. Это и были те самые купальни, о которых он как-то сказал мне?

– Вода к воде, – пробормотал он, погружая меня в воду по подбородок, придерживая под шею и колени. – Как ты? Отвечай, не молчи. Надо просыпаться.

– Я… – Кажется, говорить в самом деле стало легче, мысли немного прояснились. – Это потому, что я пила из того подземного бассейна?

Он не отводил взгляда от моего лица. Глубокая морщина меж бровей чуть разгладилась.

– Да, потому, – неохотно ответил Арктур. – Я тебя нашел как раз в тот момент, когда ты уже была готова свалиться туда.

– Но как же…

Я поморгала. Я точно помнила, что легла спать далеко от воды.

– Моя маленькая, – прошептал он, придерживая одной рукой меня под затылок, а другой гладя мои щеки, шею, плечи, – ты совсем ничего не знаешь о мире, в котором живешь. Каждый остров имеет в своих недрах такой водоем. Можно сказать, это как пуповина, тянущаяся ко дну Чаши. А мы ведь знаем, что находится под дном Чаши, равно как и за ее стенками?

– Хаос, – выдохнула я.

Мне в самом деле становилось лучше. Теплая вода ласкала озябшее и одеревеневшее тело, чувствительность понемногу возвращалась. Даже затылок, казалось, стал болеть чуть меньше.

– Правильно, Хаос и варги. – Арктур кивнул.

А я прилипла взглядом к его гладким черным бровям и пушистым густым ресницам. Было в нем что-то… поистине красивое. Разлет бровей – все равно что росчерк аспидных крыльев в небесной сини.

– Ты напилась оттуда, вот тебя и повело. Как хорошо, что я успел…

– Откуда ты узнал?.. – Мысли прояснились окончательно, я прикрыла рукой грудь, чем вызвала его улыбку.

Однако Арктур тут же нахмурился.

– Айта прибежала, – сказал он тихо. – Нетрудно было сложить два и два. Я верну тебе твое кольцо, Кора.

Я на миг прикрыла глаза. Вот оно, мы добрались до самого главного. И, верно, надо бы прикрыться… Я совсем голая. А он в одежде, и мокрая рубашка липнет к телу, обрисовывая тугие грудные мышцы.

– Мне уже лучше, – смущенно пробормотала я, не зная, что и как прикрыть от золотого взгляда.

– Я вижу. – Хитрая улыбка скользнула и пропала. – Я испугался за тебя.

– Оттого, что некому станет рожать тебе сыновей?

– Нет, – Арктур качнул головой, без зазрения совести меня рассматривая, – не поэтому.

Наверное, я окончательно пришла в себя, потому что начала стремительно краснеть. Надо было как-то выбраться из его столь ненавязчивых, но крепких объятий. Как-то одеться…

– Арктур… – я прервала неловкое молчание, – пожалуйста… Я хочу одеться.

– Да, конечно.

Как странно. Он даже не стал спорить. Не стал распускать руки. Просто поднял меня, вынес из бассейна, а там, посадив на деревянную лавочку, закутал в мягкий тканый плед. Потом покачал головой.

– Подожди немного, милая. Мне нужно обсохнуть.

Я не удержалась и скептически хмыкнула. Долго же ему придется сохнуть! С Арктура вода текла потоками, он оставлял лужи на мраморном полу и выглядел совершенно непривычно, мокрым и взъерошенным, но… при этом донельзя довольным.

Однако тут дракон нашел чем меня удивить. Он что-то сделал – не знаю, что именно, – но от одежды вверх устремились струйки пара. Так, словно тело его сделалось очень и очень горячим, как утюг. Несколько минут – и Арктур стал совершенно сухим.

– Позволь я отнесу тебя в кровать. – Он близко наклонился ко мне, жадно вдыхая воздух рядом с моим лицом.

Я вздохнула и смирилась. В конце концов, не так уж и плохо, если твой жених постоянно носит тебя на руках. И нам нужно было поговорить. Очень.

Он снова уложил меня в свою кровать, бережно закутав в пушистый плед, а сам прилег рядом, притянул меня спиной к себе и уткнулся носом в шею, щекоча и согревая дыханием.

– Так нельзя, Кора, – прошептал лорд-дракон. – Ты же будущая мать моих детей, а я только и успеваю, что вытаскивать тебя из всяческих неприятностей. Они словно липнут к тебе…

И замолчал, видимо задумавшись.

Мне же думать не хотелось. Мне было чрезвычайно хорошо, несмотря на всю двусмысленность ситуации: я в кровати с драконом. Как бы санна Теодора охала! Что бы сказал папа! Впрочем, папа, наверное, ничего бы не сказал, потому что я, считай, почти замужем.

– Как ты меня нашел? – спросила я тихо.

Арктур шевельнулся, по-хозяйски обнял меня за талию, буквально вжимая в себя. Горячий шепот приятно ласкал шею.

– Ко мне прибежала Айта, прямо на тренировочную площадку. Говорит, мол, санну Кору санна Левия позвала в кладовую, и что-то долго уже никто не возвращается. Часа три, наверное, прошло. Я пошел, разыскал Левию – и конечно же никого она никуда не звала. Тогда пришлось еще раз расспросить Айту, и она добавила к своему рассказу, что просьбу Левии ей передала Таша. Тогда… Я разыскал Ташку… – он на миг запнулся, словно говорить было тяжело, – отобрал твое кольцо. И побежал в кладовую. Я знал, что из кладовой есть лаз вниз, в ледник, ты там еще ни разу не бывала. А из ледника – еще глубже, вниз, под замок. Я тебя почуял еще в леднике, запах остался на камнях, когда она тебя сбросила вниз. Ну и полез следом. Пришлось, правда, проплавить себе дорогу… А ты умудрилась протиснуться в такие щели, куда бы я точно не пролез. Ну и вот. Я успел тебя схватить как раз в тот момент, когда ты уже собиралась падать в «пуповину».

Я невольно передернулась, почему-то представив, что действительно упала во сне туда и что в легкие хлынула вода. Арктур жадно втянул носом мой запах и продолжил:

– Понимаешь, «пуповина» отравлена границей Хаоса. Ты напилась оттуда воды и была явно не в себе. Но хорошо, что все хорошо закончилось.

Хорошо ли?

– Я не знала, что драконы умеют нагреваться, как утюг, – промямлила я.

В голове крутилась тысяча вопросов, и этот, почти детский, был в их числе.

– Но, Кора, это закон сохранения магии. – Он тихо рассмеялся. – Разве ты не знала?

– Меня не учили магии, хоть у меня и есть дар целительства, – пожаловалась я.

– Когда ты станешь моей женой, я обязательно приглашу сюда какого-нибудь благообразного старичка из столичной академии.

– Почему старичка? – не поняла я.

– Потому что молодым наглецам незачем крутиться вокруг моей жены, – решительно припечатал Арктур. – Но в любом случае, если захочешь, я приглашу тебе преподавателя. Так вот, санна Кора. Закон сохранения магии гласит, что магическая энергия, присущая телу, никуда не исчезает. То есть, посуди сама, когда я дракон – я сильно увеличиваюсь в размерах относительно человеческого тела. Все это – эффект магии. А когда я человек, ну или почти человек, куда должен деться весь тот объем, присущий дракону?

– Переходит в магическую энергию?

– Совершенно верно, милая. Так что в человеческом облике я куда более сильный маг, чем в драконьем. Что позволило мне очень быстро и без особых затей проплавить ход сквозь камни.

– Тот проход… Его когда-то пытались засыпать? – уточнила я.

– Конечно. И почти преуспели, как видишь. Этим занимался кто-то из предыдущих владельцев замка.

И он снова с наслаждением поводил носом по моему затылку, прижимая завернутую в плед меня к груди.

– Я как будто видела линзу в воде того водоема, – поделилась я. – Оно так и есть? Что там, на дне?

– На дне поставлен щит, конечно же. Если бы его не было, никто не мешал бы варгам лезть сюда еще и этим путем.

– Значит, я видела там и варга, – шепнула я.

Интересно, тот рыжий… Это был только сон? Или не совсем? Ведь он так активно меня звал, а в итоге я едва не свалилась в воду.

И почему-то, лежа в объятиях лорда-дракона, я вдруг захотела рассказать ему все – до самых мельчайших подробностей. В эти мгновения мы как будто стали чуточку ближе, возможно, оттого, что лежали так близко друг к другу, в тепле, и я с наслаждением слушала о вещах, о которых мне никто и никогда не рассказывал, считая, что будущей матери семейства это вовсе не нужно.

– Знаешь, – сказала я, – мне приснился варг. Почему-то тот самый, что тогда напал на меня в подземном бассейне. Он меня звал. Во сне сказал мне, что я – лиан-тэ и что я буду принадлежать ему. А еще… когда я всматривалась в толщу воды, то видела, как что-то темное мелькнуло за тем щитом. Мелькнуло – и пропало, больше не показывалось…

Воцарилось долгое молчание – такое долгое, что я не выдержала и, кряхтя, с трудом повернулась на другой бок, лицом к дракону. Он смотрел на меня совершенно неподвижным взглядом, лицо окаменело.

– Арктур? – несмело позвала я. – Ты рассердился?

Он дернулся, как будто я вырвала его из глубоких размышлений. Затем медленно провел подушечками пальцев по моему лицу, обрисовывая его контуры.

– Арктур… – Душу царапнул страх.

У дракона был такой вид, словно я только что сообщила ему нечто совершенно ужасное.

– Мы поженимся завтра же, – вдруг сказал Арктур. – Мы не будем ждать месяц. Скажи… я не противен тебе? Ты станешь моей добровольно?

Опешив, я не знала, что и сказать. Только вот под ложечкой противно заныло. Происходило что-то неправильное, некрасивое, неприятное…

– Арктур… ответь, ты знаешь, что такое «лиан-тэ»?

Он положил ладонь мне на щеку – невероятно нежное, сладкое прикосновение. Арктур не был мне противен. Скорее всего, он даже успел мне понравиться – своими поступками, тем, что, как мне казалось, искренне пытался ценить меня не только как таури, но и как человека. Я не знала, люблю ли я его и любит ли он меня… но уже договорилась с собой о том, что любовь – это необязательно, пусть и хотелось. К тому же как определить, есть эта самая любовь – или нет? Пресловутые бабочки в животе не порхали… Вроде бы не порхали. Но находиться рядом с Арктуром все равно было очень приятно.

– Ты станешь моей добровольно? – не слушая меня, повторил он. – Если мы поженимся завтра?

Я окончательно запуталась. Пожала плечами.

– Д-да… наверное…

– Замечательно. – Он, как завороженный, не отводил от меня взгляда. – А теперь, Кора, я расскажу тебе, кто такие лиан-тэ. Я хочу быть с тобой честным до конца.

– Ты говоришь так, что мне становится страшно, – пробормотала я, отводя взгляд.

– Ты права, здесь есть чего бояться.

Он усмехнулся, а в золотых глазах я вдруг увидела нечто вроде жалости. Но почему?

– Вот послушай, – начал он.

И я услышала.

Надо сказать, Арктур в самом деле был со мной честен до конца, или мне хотелось так думать. По крайней мере, он не пытался увиливать, не пытался сглаживать острые углы. Говорил как есть.

Лиан-тэ – вот как меня назвал тот варг, и это было абсолютной правдой. Той, до которой очень быстро додумался Лиар Фейдерлин, той, которой даже не предполагал Арктур Ши, видимо весь поглощенный мыслями о том, что нашел свою пару. Иногда случалось так, что в человеке, перенесшем сильное потрясение, просыпался этот дар: сделать практически неуязвимым того, кому он будет дарить свою любовь. Плотскую, разумеется. И обязательно добровольно. А еще был интересный момент во всем этом: лиан-тэ и неуязвимость – это не для простых людей, а лишь для существ магических или наделенных магией. То есть – для магов, драконов и варгов. Именно поэтому лиан-тэ необычайно привлекательны. У магов мозги совсем отшибает, когда они встречают лиан-тэ. Да и варги… Как сказал рыжий варг в моем полусне-полуяви, никто от такого не откажется. Лиан-тэ – истинный источник могущества для тех, кто так или иначе связан с магией. Только вот условие все то же: добровольно отданная любовь.

Возможно, как сказал Арктур, именно на том помосте, где меня купил Фейдерлин, начал раскрываться дар лиан-тэ. Скорее всего, именно этот дар позволил мне выжить в первый раз, когда Арктур восстановился от меня. И именно потому, что дар раскрывается постепенно, после второго восстановления мне было уже не так плохо.

Оставался еще маленький нюанс, завершающий штрих: лиан-тэ будет давать власть тому, кому отдаст свою невинность. И никому больше.

Я молчала, когда он закончил свой рассказ. Я просто не знала, что здесь говорить, да и нужно ли. Но, по крайней мере, теперь многое прояснилось, и я хотя бы поняла, что я такое и отчего Фейдерлин так хотел меня забрать себе.

И почему-то на душе сделалось горько. Выходит, все они – и маг, и дракон, который вдруг заторопился со свадьбой, и варг – проявляли ко мне такой интерес только потому, что чуяли во мне источник собственного могущества?

Как-то сделалось от осознания сего простого факта обидно. То есть Кора Лайс никому не была нужна? Всем им… только одно и нужно – стать самыми-самыми, непобедимыми, всемогущими…

– Ты плачешь, – тихо сказал дракон. – Но почему?

Я с трудом улыбнулась.

– Выходит, всем от меня только одно и нужно. – Я всхлипнула. – Только этот проклятый дар, лиан-тэ.

Арктур прищурился размышляя. Я его прекрасно понимала, он пытался придумать, как меня утешить, как смягчить эту неприглядную истину. И на том спасибо.

– Я не знал, что ты – лиан-тэ, – сказал он наконец. – Сперва я почувствовал в тебе женщину, с которой у меня могут быть дети. Знаешь, мне очень хочется иметь детей, это ведь все, что останется после нас, когда мы уйдем за грань. Потом я увидел, что ты достойна уважения, да и вообще достойна куда большего, чем сидеть запертой в башне и рожать. Мне кажется иногда, что тебя можно листать, словно книгу, и с каждой страницей я буду узнавать нечто новое. Ну а лиан-тэ… Что с этим поделаешь? Если ты подаришь это именно мне, то потом мне будет проще защищать острова от варгов. Как понимаешь, это могущество не для меня, а для тех, кто живет на ближайших островах. Мне кажется, это не самое плохое применение твоего дара. Как думаешь?

Я лишь кивнула. Он сказал откровенно, я услышала его мысли. И, честно говоря, они мне понравились.

– Хорошо, – смущенно отвела взгляд. – Завтра мы поженимся, и я… добровольно…

Арктур внезапно подался вперед и нежно поцеловал меня в висок, обжигая дыханием.

– Отдыхай, таури. Мне нужно переговорить с Ли Хинном.

– Подожди, – я выпростала руку из-под пледа и уцепилась за рубашку, – а что… с Ташей?

Арктур приподнял бровь.

– А что с Ташей? Она будет казнена в назидание прочим.

Кровь ударила в голову, запульсировала в висках.

– Нет, нет… Подожди. Зачем? Зачем ее убивать?

Арктур уставился на меня, как на умалишенную.

– Кора, – медленно произнес он, – каждый человек должен понимать, что есть поступок, а есть ответственность.

Я замотала головой. Ташка, вот дура-то…

– Подожди… Но ведь ее необязательно убивать, Арктур. Ты можешь ее наказать, ты можешь ее отослать с острова. Она всего лишь глупая девка.

– Странно это слышать от тебя, – помолчав, сказал он. – Впрочем, может, и не так странно. Тебе свойственно быть милосердной. Я ведь тебе говорил, что такое… поведение – всенепременная дорога к проигрышу?

– Она молодая и глупая, – прошептала я. – Пожалуйста…

– Эта молодая и глупая хотела тебе смерти. Почему ты просишь за нее?

– Возможно, она любила тебя…

Дракон фыркнул, а потом аккуратно разжал мои пальцы, высвобождая рубашку.

– Ты заблуждаешься, Кора. Она любила мои подарки. Ну и, возможно, любила заниматься этим со мной и не только со мной. Но никак не меня.

– Молодая и глупая, – в отчаянии повторила я. – Мы все иногда ошибаемся. Я тоже могу ошибиться однажды.

Арктур пожал плечами.

– Тогда тебе следует запомнить прямо сейчас, что наши ошибки могут стоить нам жизни. Прости.

Я видела, что он начинал злиться. Но почему-то в душе проклюнулся росток жалости к глупой Ташке, и я попросту не могла его задавить. Наверное, это было наивно, очень наивно – но я ничего не могла с собой поделать. Вот такая я, Кора Лайс.

– Хотя бы подумай, – попросила я.

– Хорошо, – сказал дракон, сверкнув алыми радужками. – А теперь прошу прощения, мне нужно все же переговорить с Ли Хинном. Отдыхай. Скоро придет Левия и займется твоим свадебным туалетом.

За один вечер не пошить свадебного платья, поэтому Левия, заручившись дозволением Арктура, извлекла из хранилища один из туалетов его матери и принесла мне.

Оно было роскошным, это нежно-фиалковое платье. Немного старомодным, что отразилось в крое рукавов и форме выреза, но все равно очень красивым. И снова – сиреневые розы, вышитые мягко мерцающей канителью по лифу.

Мы примерили его, стоя перед большим, в пол, зеркалом. Левия рассыпалась в уверениях, что все замечательно, а я… смотрела на собственное бледное отражение и ловила себя на том, что не то что радости никакой не чувствую, а скорее, наоборот, ощущаю нарастающую тревогу. Может быть, и не в платье было дело. Меня не покидало странное, иррациональное ощущение, как будто что-то случилось… С того момента, как я напилась воды из того водоема, клейкие нити протянулись от моих рук, ног, головы – туда, за края Чаши, и словно бы кто-то держал их в руках… Не дергая – нет. Но чувствуя каждый мой шаг, вслушиваясь в мое дыхание. С интересом подглядывая за мной. И я совершенно не знала, что с этим делать. Неосознанно старалась даже шевелиться поменьше, чтобы не тревожить эти нити… Что-то назревало в небе над островом, а я не понимала что. Хотя конечно же все это было не более чем нервы. По крайней мере, папа бы все списал именно на них.

– Подол надо чуть подобрать, – вынесла свой вердикт Левия.

Поставила меня на стул, сама взяла булавки, иголку и моток шелковых ниток и приступила к делу. Пока возилась, подворачивая и закрепляя фиалковую тафту, пересказывала мне свою версию происшедшего, вздыхая и сочувственно охая. Совершенно искреннее охая, я это чувствовала.

Для Левии история началась в тот момент, когда саннор дракон ударом ноги чуть не вышиб дверь в ее комнатушку, где она работала над расходными книгами, и потребовал сказать, где санна Кора. Левия понятия не имела, где находится санна Кора, о чем и сообщила, не забыв добавить: «Верно, она в вашей спальне, саннор». Арктур ожег ее совершенно бешеным взглядом и куда-то умчался, а еще через несколько минут до Левии донесся визг Ташки. Верещала она так, что уши закладывало. Несколько смутившись, Левия отложила перо и пошла посмотреть, что там происходит, но ничего интересного уже не застала: лишь бледная как смерть Ташка ползала на четвереньках, не в силах подняться, и из носа у нее текла кровь. Причем было видно, что по носу ее никто не бил, из чего Левия благоразумно сделала вывод, что дракон применил магию. Тогда Левия все же спросила Ташку, что случилось, но та как безумная лишь мотала головой, шипела и одновременно ревела в голос, хлюпая носом и роняя на пол крупные бордовые капли. В результате Левия дождалась дракона, выходящего из кладовой со мной на руках. Она было сунулась к нему, но тот так рыкнул, что мигом пропала охота что-либо узнавать. Подробности Левии рассказала уже Айта, тоже бледная до синевы, страшно напуганная тем, что «с санной Корой что-то случилось».

– А вообще, – сказала Левия, – ты бы радовалась. Арктур – отличный мужчина и будет тебя любить всю жизнь. Уже любит.

Я задумалась. То, что я – таури, подразумевало, что дракон будет ко мне как-то привязан. Но Левия отчего-то заговорила о любви, и мне это показалось каким-то неуместным. При чем тут любовь? Я сказала об этом Левии, но та лишь хитро подмигнула.

– Поверь мне, девонька: ни одну из своих наложниц лорд-дракон не таскал на руках. И еще ни одна из них не спала в его постели.

– Можно подумать, Ташка там не бывала, – не сдержавшись, фыркнула я.

А сама удивилась тому, что упоминать об этом было неприятно. Хотя мне должно быть все равно, с кем он там развлекался раньше.

– Бывала, да, – согласилась Левия, – на полчасика. А потом – обратно, в комнаты для прислуги. То-то, думаешь, отчего она на тебя так взъелась?

– Что с ней теперь будет? С Ташкой?

Левия безразлично пожала плечами.

– Сейчас она в темнице. Думаю, дракон ее сожжет.

Я передернулась. Гореть заживо… жутко, страшно даже думать о подобном.

– Почему он так жесток? – брякнула первое, что на ум пришло.

– Потому что он дракон, Кора, – строго ответила Левия. – Дракон не может позволить себе слабость быть милосердным. Если дракон проявит слабость, клан разлетится кто куда. Да и люди… Людей тоже надо в узде держать.

– Если он такой, вряд ли кто-то его любит.

– Но он ни у кого любви и не выпрашивает. – Женщина усмехнулась и покачала головой, а в карих глазах блестело, плавилось живое тепло. – Он выполняет свой долг, тот, который был на него возложен при рождении. Долг быть лордом-драконом.

И сказала она это с гордостью. А я подумала, что Левия, быть может, одна из немногих, кто Арктура понимает и принимает таким, каков он есть.

А вот я до сих пор так и не знала, каков же он, мой жених, а завтра – уже муж.

Потом Левия ушла. Вернулась, принесла обед на подносе – тарелку золотистого куриного бульона с сухариками, снова ушла.

Я и рада была, что осталась одна. Хотелось обдумать все услышанное.

Поставив поднос на столик, я уселась. Покосилась в окно – там постепенно темнело. Сумерки заливали края Чаши, а заодно и наш остров. Прислушалась к себе – ощущение нитей, уходящих куда-то «туда» исчезло, затаилось. Что ж… Горячий бульон был вкусным, разливался по пищеводу, разгоняя тепло по всему телу. Я выуживала маленькие сухарики, уже начавшие набухать от жидкости, а сама думала-думала.

Точнее, в голове то и дело проскальзывали куцые обрывки мыслей, и я никак не могла их собрать в кучу. Должна ли я была умолять дракона отпустить Ташку? Или не лезть не в свое дело? Все же он здесь хозяин, он лучше знает, как удержать власть и над драконами, и над людьми. Но гореть заживо – это ужасная смерть. Смогу ли я спокойно жить дальше, зная, что он убил глупую девку вот так, жутко, да еще из-за меня?

Другая мысль была о том, что уже завтра я стану женой дракона и у нас будет брачная ночь. Честно говоря, меня от этого в холодный пот кидало. Ожидание – вот что самое страшное. Я боялась боли. Вернее, не так. Я совершенно не боялась поранить руку, допустим, или ногу. Но ведь с мужем… больно будет совсем в другом месте, а о том, что это больно, мне в свое время напела санна Теодора. Да и горничная наша тоже внесла свою лепту. Я пыталась представить, как буду вести себя с Арктуром на брачном ложе, – и не могла. Да, боже мой, я вообще слабо представляла, как все это будет происходить… Нет, как это происходит, я примерно знала. Но как – со мной? Страшно. Страшно до дрожи в коленках, до холодеющих пальцев.

А еще я пыталась представить, что будет потом, когда я стану женой дракона. Будет ли он так же уважителен с мной, как сейчас? А если нет? А если начнет бить? О, если бы я могла отказаться от этого брака! Но, похоже, в настоящий момент моя жизнь катилась по глубокой колее, и колея эта вела как раз в крошечную часовню, где и совершалось таинство брачного обряда…

Я вздохнула. С горечью вспомнила, как хотела отсюда сбежать. Я уже и не помышляла об этом, меня словно закрутило в водовороте. Да и нужно ли устраивать побег? Казалось бы, что плохого? Я всего лишь выхожу замуж, как сделала бы это, оставаясь дочерью покойного адмирала Лайса. Всего лишь… замуж. И все так странно, непривычно.

Да и сам дракон. Варги! Я совершенно, совершенно его не знала и не понимала. Как себя с ним вести? Что ему нужно, кроме ватаги бойких драконят?

Вся беда в том, что Арктур… казался мне совершенно разным. Он едва не взял меня против воли в первую же ночь, когда отыскал у себя в замке, затем был язвительным, потом – безупречным, и еще нежным, надежным… Что еще? Я вдруг вспомнила, что он говорил мне про книгу, которую хочется листать. Это он имел в виду меня. Возможно, и мне стоило раскрыть его и начинать изучать потихоньку, страницу за страницей? Варги! А ведь я даже не удосужилась поинтересоваться, что ему нравится, а что нет. И вообще, он ко мне относится хорошо только потому, что я его таури? Или все-таки считает меня интересной?

Столько вопросов, ни одного толкового ответа, а до свадьбы – ночь и часть следующего дня.

Он пришел в спальню, когда я, уже переодевшись ко сну, сидела среди подушек и читала найденную в библиотеке книгу об управлении магическим даром. Едва завидев темный силуэт лорда-дракона, я отложила книгу, уставилась в замешательстве. Что делать? Я в ночной сорочке. Встать и встретить его? Или не вылезать из-под одеяла? В свете свечей Арктур казался непостижимо загадочным. Темный бархатный сюртук, белая рубашка – он всегда носил белые рубашки, настолько белые, что они, казалось, сияют в полумраке. Аккуратно застегнутый ворот, сверкающая булавка в шейном платке. Словно собрался на бал. Черные волосы стянуты в косу, гладко зачесаны назад – и тут я поймала себя на том, что еще ни разу не прикасалась к его волосам, не знаю, каковы они на ощупь. Мягкие? Жесткие?.. А еще он чуть заметно улыбался, не сводя с меня глаз, и в золотистых отблесках свечей дракон внезапно показался мне невероятно красивым. Люди такими не бывают. И дело даже не в идеальной правильности черт – хотя они и были у него правильными, благородными, и не в этих широких плечах, за которыми можно спрятаться от любых невзгод, а в несгибаемом внутреннем стержне, который я чувствовала. И это ощущение покоряло, заставляло забыть о том, что передо мной чудовище, восстанавливающее свои силы за счет чужих жизней.

– Кора. – Он медленно приблизился, а я так и застыла комком в постели, вцепилась в одеяло так, что пальцы заболели.

– Что? – В горле внезапно пересохло.

Я смотрела на идеально белую рубашку, не решаясь встретиться с ним взглядом. Откуда эти глупые мурашки по коже? Он ведь не пытается снова меня зачаровать? Да и к чему? Завтра свадьба… Похоже, ради меня он заставил себя забыть о том, что я – купленная рабыня и что и без того принадлежу ему с потрохами.

– Завтра свадьба. – Теперь это прозвучало из его уст словно приговор.

– Да, я помню.

– Мне казалось, что у людей в канун свадьбы девушки приглашают подруг… – Я от удивления подняла глаза. Он что, смущен? Нет, в самом деле?

– Да, это так, – ответила спокойно, – но у меня здесь нет подруг.

– А у меня нет друзей. – Арктур хмыкнул. – Я хотел предложить провести этот вечер вместе.

– А что мы будем делать? – быстро спросила я.

«Вместе» – звучит немного двусмысленно.

– Завтра свадьба. – Теперь заметила уже я, понимая, что начинаю заливаться краской.

– Я хотел пригласить тебя на прогулку.

Я только вздохнула. Рано переоделась ко сну, но кто ж знал?

– Это ничего, что ты уже разделась. – В бархатистом голосе дракона перекатывались нерешительные нотки. Да что это с ним?!

Арктур внезапно решительно снял с себя сюртук, оставшись в рубашке.

– Пойдем? Тебе не будет холодно, я не дам тебе замерзнуть.

Не зная, что и думать, я выбралась из постели, сунула ноги в мягкие туфли, а потом лорд-дракон подошел и укутал меня в свой тяжелый и плотный сюртук. Взял за руку, так мягко, так нежно… У меня от этого незатейливого прикосновения стало щекотно в животе, как будто там обосновался рой невесомых мотыльков.

И, уже шагая с ним сквозь ставшую привычной анфиладу комнат, тихо спросила:

– Куда мы?

– На крышу, – был ответ. – Завтра мы поженимся, Кора. Мне хочется, чтобы ты не чувствовала себя брошенной, преданной…

И умолк. А я не знала, что и думать. Это было неожиданно и удивительно – то, что он хочет сделать мне что-то приятное.

Потом мы долго поднимались по лестницам, самым разным – витым, прямым, новым и старым. Сквозь высокие окна на пол и ступени падал свет взошедшей луны, и это было прекрасно и одновременно будило чувство близкой опасности, так что я невольно начала представлять нас двоих не более чем призраками старинного замка, куда-то бредущими по дороге без начала и конца. Мы плыли в полумраке, разбавленном серебром, и все вдруг стало таким далеким и ненужным, мысли и чувства как будто тонули в тишине и лунном свете. Оставалось лишь ощущение горячих жестких пальцев, деликатно сжимающих мою кисть и время от времени поглаживающих тыльную сторону ладони.

Однако конец нашему путешествию все же настал – вместе со скрежетом люка, который Арктур легко откинул вбок, открывая широкий прямоугольник звездного неба. Он выбрался первым, подал мне руку и вытянул меня вверх.

– Осторожно, тут можно поскользнуться.

Мы выбрались на крышу. Деревянная черепица еще хранила солнечное тепло, но со стороны края Чаши дул прохладный ветер, гоня по ночному небу редкие сизые облака. Я несколько минут стояла, глядя на звезды: отсюда они казались особенно крупными, тяжелыми, словно налитые спелые яблоки. А луна… низкая, круглая, как серебряное блюдо, и все вокруг было залито этим бередящим душу светом, заставляющим забыть о том, что у людей нет крыльев.

Арктур мягко обнял меня за плечи, притягивая спиной к себе.

– Тебе не холодно, маленькая?

Я покачала головой. Сюртук у него оказался плотным, так что ветер гулял только по голым лодыжкам.

– Тебе здесь нравится? – снова осторожный вопрос.

– Красиво, – я кивнула, – особенно вон там, над краем Чаши… Как будто сиреневые грозовые тучи.

– Мне бы очень хотелось, – сказал дракон с непонятной тоской в голосе, – чтобы ты стала моей женой не потому, что я обещал тебе разобраться с мачехой.

– Я не знаю, смогу ли полюбить тебя по-настоящему, – прошептала я. И это было честным ответом.

– Понимаю, – тихо ответил он и приник щекой к моим волосам.

Так мы молчали, стоя под небом, полным звезд. А я вдруг подумала, что, быть может, как раз-таки Арктур и достоин того, чтобы его любили? Но я… все еще не была уверена относительно того, что именно к нему чувствую.

Да, я перестала его бояться. Да, мне было с ним интересно. Но любовь ли это? В книгах говорилось, что любовь – это когда тело теряет вес, когда сердце бьется, когда без любимого ни дня прожить не можешь. Исчезни сейчас Арктур из моей жизни, что я почувствую? То, что я к нему привыкла, еще не говорит о том, что между нами что-то есть.

Впрочем, и того, что было, казалось довольно для того, чтобы прожить жизнь в согласии.

– Я буду тебе хорошей женой, – пробормотала я, невольно стараясь сгладить впечатление от предыдущего ответа.

– Я буду тебе хорошим мужем, не беспокойся, – эхом откликнулся он, но как-то горько. А потом словно встрепенулся. – Хочешь, я тебя покатаю?

– Это как? – не поняла я.

– Вот так.

Он шагнул назад, и я с удивлением увидела, что он торопливо расстегивает рубашку. Снова лунный свет скользил по идеальному телу, а у меня даже кончики пальцев зудели – так хотелось его потрогать. Не знаю зачем. Возможно, убедиться, что Арктур – настоящий. Когда дело дошло до штанов, я вспыхнула и отвернулась. Еще через мгновение мою спину окатило теплым воздухом, я услышала скрежет, поскрипывание. Обернулась – и обомлела.

На скате крыши распластался черный дракон. Ему было неловко и неудобно сидеть на черепице, когтистые лапы скользили и, хоть дракон и не был слишком большим, возможно, в длину в три человеческих роста, я видела, как угрожающе прогибается под ним крыша.

– Залезай на спину, – прозвучало в моей голове.

– Арктур?

Дракон кивнул, а мне померещилась ухмылка на его черной, усаженной шипами морде. Глазищи цвета янтаря горели в темноте.

– Залезай, – повторил он и даже распластал крыло, помогая.

Я не стала упираться. Когда еще выпадет шанс полетать на настоящем драконе? Вскарабкалась по крылу, уселась у основания шеи – примерно так, как сидела бы на лошади. Вцепилась в шипы. И в следующее мгновение Арктур сорвался с крыши.

Варги.

И как я не обмочилась от ужаса, не понимаю. Наверное, меня спасли мысли о том, что так оконфузиться на спине жениха недостойно девушки из хорошей семьи. Но верещала я знатно, наверняка перебудила всех, кто уже спал.

Мне казалось, что мы падаем. Потом – что меня снесет ветром и упаду уже только я. Еще чуть позже я цеплялась потными руками за шипы, а сама мысленно молилась, чтобы добраться живой до замка.

А затем… Внезапно я подняла голову и буквально окунулась в темную бездну, полную звезд. Я словно плыла в ней, сияющие брызги казались такими близкими, протяни руку – и дотронешься, а они зазвенят в ответ. И луна повисла как будто совсем рядом. Мерно взмахивая крыльями, дракон неторопливо летел прямо к этой огромной тарелке, завернутой в призрачный кокон.

На сердце стало легко. Внезапно все старые беды отлетели шелухой – позорный помост, угрозы Фейдерлина, мое рабство, мачеха… Остались только я сама, обновленная и чистая, дракон и лунный свет, в котором мы плыли.

И я вдруг подумала, что, пожалуй, все то, что со мной произошло, стоило этих мгновений. И что вовсе не обязательно выходить замуж по страстной любви. Да и вообще дальше все будет просто прекрасно, у меня все получится – особенно с таким мужем.

Кажется, я смеялась и плакала одновременно и даже разжала пальцы, не цеплялась за шипы и благодарно гладила дракона по гладкой чешуе, которая под моими ладонями была еще и теплой. Я тонула взглядом в ночном небе, и сами звезды словно говорили со мной тихим хрустальным перезвоном.

Но все когда-нибудь заканчивается. Арктур вернулся на крышу, и еще через несколько минут, повернувшись ко мне спиной, торопливо облачался в штаны.

Я, стиснув руки на груди, ждала, когда он оденется. Когда он набросил рубашку, повернулся и весело подмигнул.

– Тебе понравилось? Кажется, это было еще лучше, чем девичник.

Радужки его светились манящей зеленью, и по всему было видно, что лорд-дракон чрезвычайно доволен. Собой в том числе.

А я… Не знаю, что на меня нашло, но я торопливо шагнула вперед, преодолевая разделяющее нас расстояние, и попросту упала ему в объятия, обхватила за шею, повисла на руках. Рассмеялась счастливо.

– Кора? – заглянул он вопросительно в глаза.

Мне хотелось отблагодарить его за все то волшебство, которое со мной только что случилось. Но слов не было. Я потянулась на цыпочках и неумело ткнулась губами в его губы. Это вышло само собой, я ничего такого и не задумывала. Просто само собой, как будто так и должно быть.

– Кора, – выдохнул он мне в губы, подхватывая меня за талию, прижимая к раскаленному, словно печка, телу, принимая инициативу на себя.

Мотыльки в моем животе словно сговорились, щекоча где-то под ребрами. И пульс ухал в висках. Ноги подкашивались. Лорд-дракон умел целоваться, это точно, и мы целовались так, как не должна делать девушка из хорошей семьи, да еще и перед свадьбой. Но почему-то стало все равно. Единственное, что я знала точно, – ощущение того, как я плыву среди звезд, останется со мной навсегда. Арктур подарил мне это. Лучший подарок невесте…

Утром я проснулась одна, так же, как и засыпала. Арктур, укутывая меня в одеяло, лишь невинно чмокнул в кончик носа, а сам ушел. У него были дела. Вероятно, эти же самые дела занимали его всю ночь, потому что к утру его все еще не было, а покрывало на его половине кровати так и осталось непримятым.

Я чувствовала себя… странно. Возможно, именно так и должна себя чувствовать девушка, которая выходит замуж? Мне было немного беспокойно, в голове крутилась мысль – а как оно все дальше? – но в то же время меня наполняла радость, а тело все еще помнило ощущение полета, то неповторимое чувство свободы, близости к небесам. Арктур заставил меня забыть обо всем, оставив лишь бескрайнее небо с дрожащими звездами и непомерно огромной луной.

И верно поэтому внутри меня загадочным образом начал раскрываться бутон счастья. Я перестала бояться дракона, перестала думать о своем замужестве как о чем-то ужасном, к чему меня принуждали. Внезапно будущее казалось мне светлым. Да что там… вдруг стало понятно, что мне уже наплевать на то, что будет с мачехой, которая сделала меня рабыней. Главное, что у меня появился мужчина, который не позволит никому меня обидеть.

Я на миг прикрыла глаза, вспоминая, как лорд-дракон торопливо одевался после того, как покатал меня на спине. Невозможно без восторга смотреть на его плечи, такие широкие и надежные, на крепкую грудь – наверное, у него такие мышцы оттого, что в драконьем облике к ним крепятся крылья… такая гордая посадка головы, видно, насколько он привык повелевать… Но со мной он больше не был повелителем. Лорд-дракон внезапно открывался с совсем иной стороны, как заботливый и неравнодушный мужчина. Это стоило ценить. И я буду неблагодарной дурой, если не сделаю этого.

Из приятных размышлений меня выдернул стук открывающихся дверей, а потом – голос Левии:

– Кора, дорогая, ты еще в постели? Пора, пора. Через час лорд Арктур ждет тебя в часовне. А нам еще одеться и причесаться…

Я села в постели. Левия, шурша длинными юбками, подплыла ближе, и стало ясно, что она тоже довольна происходящим – так же, как и я. Ее темные выразительные глаза улыбались, лучились тонкими морщинками.

– Ну что, начнем? – спросила она, остановившись напротив.

Я посмотрела на ее тяжелые серьги с филигранью, которые всегда напоминали мне бубенчики, и подумала, что сегодня это веселые бубенчики. Так должно быть, потому что сегодня я выхожу замуж за хорошего… пусть и не очень человека.

Через час я уже сидела на табурете, полностью одетая, а Левия возилась с прической. К величайшему моему удивлению, она извлекла из кармана фиалки, искусно сделанные из нежно-сиреневого шелка в тон платью. Каждый цветочек был прикреплен к проволочному стеблю, который был обернут зеленой тканью.

– Откуда это? – Мне очень хотелось подержать фиалки в руках, но я не смела крутить головой, потому что у меня тонкие и густые волосы. Сплошное мучение, когда надо укладывать сложные прически.

– Лорд заказал на днях, – Левия с удовольствием закрепляла шпильками мои косы, сооружая на голове нечто вроде короны, – вчера прислали через портальную почту.

– Очень красиво, – чистосердечно похвалила я.

– Еще никогда не видела его… таким. – Левия покачала головой. А затем совершенно походя заметила: – Ташу он сжег поутру.

Онемев, я застыла на табурете. Нет, это невозможно. Он не мог… Тот Арктур, которого я знала, – он не такой!

А тоненький голосок внутри пищал: какой это – не такой? Он же лорд-дракон. И то, что он был нежен с тобой, совершенно не значит, что он такой же для других.

Я судорожно выдохнула и испуганно посмотрела на Левию. Мое счастье, то, что согрело меня в это утро, стремительно съеживалось и уже походило на мокрого нахохлившегося воробья.

– Как это – сжег? – одними губами спросила я.

Глупый вопрос, глупый. Дракону ничего не стоит кого-нибудь испепелить.

Левия пожала плечами.

– Не бери в голову, Кора. Я это сказала, чтобы ты знала – тебе больше ничто не угрожает…

– Но это невыносимо… ужасно – гореть заживо. Зачем он?..

– Она хотела тебя убить, – сказала Левия спокойно. – Лорд-дракон не может такого спускать… никому.

– Он мог проявить милосердие.

– Не говори глупостей. – Левия ловко прикрепляла цветы к моей прическе. – Иногда мы не можем себе позволить милосердие, понимаешь? Ох, какая ты еще наивная девочка… Сразу видно, что росла под родительским крылом.

Я опустила глаза. Да, мое маленькое счастье… почти растаяло, трепыхалось крошечным беспомощным комком и больше не могло взлететь. А я совершенно не могла понять, как красивый, нежный и заботливый мужчина мог одновременно быть столь жестоким убийцей. Это было просто невозможно.

– Не принимай близко к сердцу, – снова сказала Левия. – Он будет тебя хранить и защищать. А Ташка… Что ж, поверь, она умерла быстро. Даже не поняла, что произошло. И в этом-то и состояло милосердие дракона. Он ведь мог заставить ее гореть очень долго. А он… своей магией проделал все мгновенно.

И, видя, что я понуро смотрю на носки собственных туфелек, потрепала по плечу:

– Ну же, взбодрись. Ташка была твоим врагом. Другая бы на твоем месте радовалась… Давай же, улыбнись. Думаю, Арктур бы хотел видеть твою радость. Он заслужил.

Я лишь вздохнула, выдавила мученическую улыбку. Заслужил он, как же…

И все равно я по-прежнему не понимала. Как можно быть одновременно нежным, заботливым – и при этом иметь в груди камень вместо сердца? Как все это умещается в нем одном?

– Пора, – сказала Левия.

И мы пошли, хотя почему-то мои ноги подгибались, а в горле застрял комок невыплаканных слез.

Нет, я не собиралась мстить Арктуру за Ташку. Но все равно счастье выпорхнуло и затерялось где-то в облаках. Пока шли по коридорам, я неосознанно крутила на пальце то самое кольцо с черным камнем, которое он мне вернул ночью. Как-то все безрадостно обернулось… Варги! Да лучше бы я ничего не знала. Такое чувство, что дракон специально все это проделывал, поворачиваясь ко мне то хорошей, то дурной своей стороной.

Старая часовня с треснувшей кирпичной стеной стояла в углу внутреннего двора. Честно говоря, я ни разу не видела в замке жреца, и всегда старые, рассохшиеся двери были заперты: лорд-дракон не был приверженцем ритуалов. Мне иногда, по привычке, хотелось зайти и помолиться, но жители замка в часовню тоже не ходили, а попросить я не решалась – да и времени особо не было. И вот теперь внезапно часовню открыли: подходя в сопровождении Левии, я уже видела белоснежный мраморный алтарь, увитый ярко-алыми розами, внушительную фигуру лорда-дракона в темно-синем камзоле и низенького пожилого жреца в белых одеждах.

Сердце совершило кульбит при виде Арктура. Пусть он и был чудовищем, но… почему-то я уже не могла смотреть на него никак иначе, чем с радостью и будоражащим кровь предвкушением чего-то нового.

Арктур, почувствовав мой взгляд, обернулся, протянул мне руку. Невольно улыбнувшись, я заторопилась. До гостеприимно распахнутых дверей оставалось не более десятка шагов, я видела лицо Арктура, немного бледное, благородное… Он волновался. Пытался мне улыбаться, и при этом было видно, что он постоянно закусывает нижнюю губу.

И в тот миг, когда я уже переступила порог часовни, вдохнула полной грудью аромат благовоний, заметила Айту, которая в нарядном платьице стояла сбоку и держала в руках корзинку с розовыми лепестками… Ровно в тот миг хрустальная тишина утра разорвалась колокольным звоном и над двором грянул чей-то хриплый вопль: «Варги!»

Арктур рванулся ко мне так быстро, что я даже не сообразила, что, собственно, происходит и что он собирается делать. Почему-то он подхватил под мышку Айту, затем, не обращая внимания на Левию, вцепился в мое запястье и поволок в сторону замка. Я ойкнула, оступившись и едва не подвернув ногу, а он… обернулся и так посмотрел на меня, пронзительно-горько, своими волшебными золотыми глазами, что я подавилась собственным дыханием.

– Быстрее, – прорычал лорд-дракон. – Я знаю, что им здесь нужно!

И поволок меня вперед, к входу в главный холл.

– Арктур! – пискнула я.

Он так стиснул мою руку, что, казалось, готов оторвать. И все это время тащил с собой еще и Айту, как будто она совершенно ничего не весила.

Он приволок нас в замок, быстро развернулся, закрыл двери.

– Кора, – тяжелое, хриплое дыхание, – девочка моя… – Он схватил меня за руку, прижался губами к пальцам.

– Что? что?..

– Они идут за тобой, – вдруг сказал Арктур. – Если ты сейчас исчезнешь, у меня есть шанс спасти и остров, и всех, кто здесь живет.

– Но куда я исчезну?

Он еще раз поцеловал мои пальцы, глядя прямо в глаза.

– Мы не успели, – выдохнул сипло, – но ничего. Еще не все потеряно… Слушай внимательно. Сейчас я отправлю вас с Айтой к своему старинному другу на Кенинсворт. Это далеко отсюда, они не почуют.

– Арктур…

Теперь уже я вцепилась в его руки, такие горячие, сильные… Мне не хотелось никуда исчезать, все, чего я желала в тот миг, – просто быть рядом. В минуты радости, в минуты опасности… Едва соображая, что делаю, я наклонилась и тоже поцеловала его пальцы.

– Моя маленькая, не будем прощаться. Еще свидимся, – прошептал он, гладя меня по волосам, стряхивая на каменный пол фиалки.

Сердце колотилось где-то у горла. Я с трудом сообразила, что рядом заплакала Айта.

– Все, пора. Айта, держись за санну Кору и во всем ее слушайся, – строго сказал он.

Он поставил нас рядом перед собой, сделал какие-то пассы руками – я поняла, что он активировал личную портальную линию, уводящую прочь с этого острова. Меня охватило холодное прозрачное пламя, оно неприятно скользило по коже, словно щупальца большой медузы. Я сжала ладошку Айты, и мы полетели во мрак. Последнее, что я увидела, – высокие двери холла разлетелись в щепки, Арктур повернулся, его тело окутала сверкающая дымка, выпуская черную броню лорда-дракона.

И все исчезло, закрутилось…

– Мамочки! – пискнула Айта.

А я – вот ведь странно – подумала с горечью, что она зовет мать, которую, возможно, и не помнила.

Глава 5

Санна библиотекарша

Я определила, что путешествие по портальной линии закончилось, когда под ногами снова оказалась твердая земля. Или не земля. Наверное, пол, потому что мы находились в помещении, пропахшем вековой пылью…

Мы с Айтой замерли, перепуганные, дрожащие. Я крутила головой, безуспешно пытаясь понять, куда же нас забросило… Потом увидела тонкий луч света, просачивающийся внутрь, решительно шагнула туда и, нащупав тяжелые шторы, резко их отодвинула.

В воздух взвилось облако пыли, я чихнула, невольно замахала руками… А потом уставилась в окно: снаружи была ночь. Это куда же нас занесло? Мы собирались пожениться до обеда, а тут – низкая луна, кривая улица, остроконечные крыши. Судя по всему, недавно прошел дождь: черепица влажно блестела и в лужах плавали блики холодного света. Мы с Айтой находились на втором этаже. Где-то…

Я невольно вздрогнула, когда она подошла ко мне и осторожно потянула за руку. Заглянула в лицо и растерянно спросила:

– Что ж теперь будет, санна Кора?

Я вздохнула. Вероятно, в глазах девочки, всю жизнь проведшей на драконьем острове, происшедшее выглядело крушением привычного мира и обрушением островов за края Чаши. В моих же глазах… Как странно – я хотела сбежать с острова, а теперь так же остро хотела вернуться. И еще… мне не хотелось думать… не хотелось даже допускать мысли о том, что с драконом что-нибудь случится. Он разгонит варгов и прилетит за нами!

Это я и повторила Айте, стараясь, чтобы голос не дрожал. Потом подумала еще немного и сказала:

– Давай выйдем отсюда. Надеюсь, здесь не заперто. Помнишь, что говорил лорд-дракон? Он отправит нас к старинному другу. Наверняка это и есть дом того друга.

Я еще раз окинула взглядом темную комнату. Судя по обилию книг, погребенных под толстым слоем пыли, это была библиотека. Почему хозяин дома перестал ею пользоваться? Почему все заброшено?

Не выпуская руку девочки, я двинулась к двери, провернула металлическую ручку – дверь легко открылась. Дальше начинался длинный коридор, такой же пыльный и темный. Лишь в его конце, скорее всего, над лестницей, в окно проникал лунный свет.

– А вдруг здесь живут только призраки? – прошептала Айта, вцепившись в мою ладонь совершенно ледяными пальцами.

– Не думаю, что лорд Арктур так сильно ошибся, перемещая нас. – Я и сама невольно перешла на шепот.

Честно говоря, было жутко. Почему-то этот пустой и пыльный дом казался дурным предзнаменованием.

Я встряхнулась. Нет-нет, Кора Лайс, не время пугаться. В конце концов, ты же не подведешь своего жениха?

– Идем. – Я решительно потянула Айту вперед, к окну и к лестнице. Я старалась не думать о плохом, но все равно сердце тревожно ныло. Как он там, Арктур Ши?

Я снова переживала то, как мы прощались, – все-таки, что бы он ни говорил, это было прощание. Как он целовал мои руки, как гладил по волосам. И как я… до сих пор, кажется, это ощущение его гладкой, солоноватой кожи на губах. Я целовала руки мужчине, и это казалось самым естественным из всего, что могло быть в тот момент.

– Жаль, что вы не успели пожениться, – тихо сказала Айта, словно читая мои мысли.

– Еще поженимся, – твердо заверила я, снова ощутив укол тревоги в груди.

Добравшись до деревянной витой лестницы, мы начали осторожно спускаться – и наконец я увидела рыжеватые отблески живого пламени. Возможно, где-то там горели свечи. Или в камине полыхали угли.

Лестница немилосердно заскрипела, и, к моему величайшему облегчению, откуда-то снизу раздался хриплый оклик:

– Кто там?

Я не стала медлить с ответом. В конце концов, если поставить себя на место хозяина дома, наше появление для него – сюрприз, и вряд ли приятный.

– Это мы! – крикнула я в ответ. – Нас порталом прислал лорд Арктур Ши!

Воцарилось молчание, а мы продолжали спускаться и наконец оказались в уютной гостиной, обставленной массивной деревянной мебелью. В подсвечниках жарко горели свечи, и было светло, чтобы без труда разглядеть хозяина дома, а заодно и понять, почему он забросил второй этаж.

Это был худощавый мужчина, совершенно седой, с длинным и узким лицом, но при этом приятным и умным. С цепким взглядом черных, словно спелая ежевика, глаз. Он был коротко острижен, одет в длинный бордовый халат и одной рукой опирался на внушительного вида черную трость. Причем опирался так, словно не мог полноценно стоять на ногах.

– Э-э, добрый вечер, – растерялась я.

Мужчина приподнял брови, все еще нас осматривая, затем произнес:

– Гостей я не ждал, это точно.

– Я… могу все объяснить. – Похоже, он в самом деле был не очень-то рад нашему появлению. – Могу я узнать ваше имя? – все же спросила я, а потом, потрясенная внезапной догадкой, уточнила: – Это ведь остров Кенинсворт?

– Разумеется, – сухо ответил мужчина и добавил: – Меня зовут Алан. И да, я знаю, кто такой Арктур Ши. Мягко говоря, удивлен его решением. Впрочем, наверняка он знал, что делал… Проходите, не бойтесь, я не кусаюсь. И вы, маленькая санна, тоже проходите. Надеюсь, там, наверху, вы не испугались, а? Видите ли, с некоторых пор я совершенно не в состоянии подниматься на второй этаж… Покупать портал дорого и считается унизительным для мага. Всем наплевать, что не каждый маг умеет открывать портал. А толку там прибираться, когда я всего этого не вижу?

– У вас повреждена нога, – осторожно сказала я. – Возможно, я могла бы помочь? У меня есть дар целителя.

Он еще раз окинул меня пытливым взглядом и, как мне показалось, усмехнулся.

– Милая санна, неужели вы думаете, что я сам, будучи магом, не пытался ее лечить? Или не пытался нанимать других магов с таким же даром целителя? Но раны, нанесенные драконом, не могут быть полностью исцелены людьми. Да вы присаживайтесь, не стойте. Поди устали? Сейчас позовем Марту, пусть принесет чаю.

– Уже ночь, – нерешительно пробормотала я.

Впрочем, в кресло опустилась. Ноги не держали. Айта присела на край кушетки и замерла безмолвным привидением.

– Ничего, – человек, назвавший себя Аланом, махнул рукой, – я ей хорошо плачу… Так вот, нога, поврежденная драконом, только драконом и может быть вылечена.

Он сделал несколько шагов по комнате, с силой опираясь на трость, и мне стало понятно, что на второй этаж ему в самом деле не подняться. И без того едва ковыляет.

– А кто вам ее повредил? – спросила я, полагая, что будет вежливым просто поинтересоваться.

– Тот, кто прислал вас сюда, – с добродушной улыбкой сообщил Алан. – Именно поэтому я и удивился. Я должен был быть последним, к кому бы Арктур Ши обратился за помощью. Вот и думай, что у него на уме…

– Я все расскажу, – ошеломленно выдавила я.

Взгляд Алана впился мне в лицо, и вдруг – я так остро это почувствовала – как будто короткая судорога исказила его черты.

– Лиан-тэ! – воскликнул он. – Варги меня дери! Да он просто издевается! Какого хаоса он вас сюда прислал? Что там такого произошло?

Ночью мы так и не поговорили толком, Алан впал в глубокую задумчивость и отправил нас с Айтой спать. К тому времени, когда обсуждался вопрос ночного отдыха, в гостиной появилась зевающая и заспанная Марта, молодая, остроносая и чем-то похожая на мышку, быструю и бесшумную. По тому выразительному взгляду, который бросил на нее хозяин, у меня сложилось впечатление, что этих двоих связывают куда более близкие отношения, чем отношения работодателя и прислуги. Марта при этом заметно покраснела и смущенно опустила взгляд, торопливо приседая в книксене. Она отвела нас в гостевую спальню.

– Вы ведь не будете возражать, если вам придется спать в одной кровати? К сожалению, у меня только одна спальня, где можно разместить гостей. Все прочие – на втором этаже, и их надо приводить в порядок, а гости у меня слишком редкое явление, чтобы этим заниматься, – сказал Алан весьма извиняющимся тоном.

Я не возражала. Наоборот, присутствие рядом Айты давало надежду на то, что Алан не отправится завоевывать расположение лиан-тэ сей же ночью. Возможно, и он это понимал и потому уложил меня вместе с Айтой, чтоб защитить от себя самого.

Спальня оказалась небольшой, но очень уютной: высокий, под потолок, платяной шкаф с антресолями, круглая кровать, на которой помимо нас с Айтой могло разместиться еще как минимум двое, изящное трюмо в углу у окна и обитая розовым бархатом банкетка. Покрывало на кровати тоже было розовым и расшитым крупными белыми гардениями, а стены выкрашены нежно-розовой краской. Невесомая кисея на окнах. Как будто комната эта готовилась для юной девушки, а потом девушка куда-то делась, и теперь здесь можно было оставлять на ночь нежданных гостей вроде нас.

Закрыв за Мартой дверь, я на всякий случай подперла ее банкеткой. Хотя, наверное, глупо. Алан – маг, и если захочет, то придет так, что никто его не услышит и не увидит. Даже и без портала.

Айта присела на край кровати и сейчас испуганно смотрела на меня.

– Все хорошо, – поспешно сказала я. – Давай поспим, а наутро будет видно, что делать дальше. В конце концов, даже если Алан и не друг лорду Арктуру, то все равно мы зачем-то именно здесь. Хотелось бы знать, зачем.

Подумав немного, я добавила:

– Может быть, уже утром появятся какие-то новости от Арктура… Может быть, он сам здесь объявится и заберет нас. Заодно и ногу Алану вылечит…

Айта ничего не ответила, только вздохнула и принялась раздеваться. Я последовала ее примеру, и, оставшись в одних сорочках и панталонах, мы нырнули под стеганое ватное одеяло. Айта несмело придвинулась ко мне, и так, согревая друг друга, мы и уснули.

Разбудило меня осторожное прикосновение к плечу. В комнате было светло, и я увидела, как надо мной склонилась Марта. Женщина поднесла палец к губам, призывая к молчанию, а затем шепотом сказала:

– Хозяин приглашает вас выпить чаю. Девочка пусть спит, я ее позже накормлю завтраком.

Надо же, она отодвинула банкетку, а я спала так крепко, что и не услышала.

Я кивнула, скользнула босыми ступнями на пол. На трюмо уже стояли медный таз и кувшин с водой, по спальне плыл легкий аромат цветущего шиповника.

– Я принесла вам умыться, – также шепотом пояснила Марта. – Потом покажу, где уборная. Пожалуйста, не заставляйте себя долго ждать.

И, одарив меня напоследок безупречно вежливой улыбкой, скрылась. Я оглянулась на спящую Айту. Надеюсь, она не испугается, не обнаружив меня рядом.

Тихонько умывшись розовой водой, я поспешно оделась и вышла. Алан ждал меня в той самой гостиной, где мы встретились вчера. Он стоял, повернувшись лицом к окну, что-то разглядывая на улице, но, едва заслышав мои шаги, обернулся. В отличие от ночи, он был одет с иголочки – как и подобает небедствующему саннору магу, в темно-сером костюме-двойке, в свежей сорочке. Волосы, гладко зачесанные назад, открывали высокий умный лоб с изрядными залысинами, почему-то делая Алана похожим на городскую ворону – серую и носатую.

На столе, покрытом белой накрахмаленной скатертью, красовались фарфоровый чайник с сизыми узорами, чашки, блюдца, розетки с вареньями, корзинка с румяными и, скорее всего, еще горячими булочками. В гостиной было светло, опрятно – лишь оплывшие свечи в подсвечниках напоминали о бессонной ночи.

– Саннор. – Я манерно поклонилась, так, как и должна кланяться девушка из хорошей семьи.

– Санна, – он дернул уголком рта без намека на улыбку, – прошу вас, присаживайтесь. Думаю, мы можем выпить чаю и спокойно все обсудить.

– Благодарю вас.

Я присела за стол, и Алан собственноручно налил мне ароматного напитка. Запахло мятой и малиной, я всегда любила это сочетание. Свою чашку он тоже наполнил.

– Прошу вас, угощайтесь. Ни в чем себе не отказывайте.

Я с тоской посмотрела на булочки. Конечно же я любила сдобу, но… сперва разговор.

– Благодарю, – повторила я, – но давайте обсудим… все, раз уж так получилось.

– Как скажете.

Алан невозмутимо сделал несколько глотков горячего напитка, глядя на меня поверх чашки.

– Расскажите подробно, что произошло перед тем, как саннор Ши вас сюда отправил, – попросил он.

Я вздохнула. Тяжело было все пересказывать малознакомому человеку, и все же, думаю, у меня получилось. Я старалась не вдаваться в подробности, набросала картину событий в общих чертах – о том, что мы собирались пожениться, и о том, что на остров нагрянули варги.

– Арктур, кажется, счел, что меня лучше убрать с острова. Он подозревал, что варги, вероятно, были привлечены… мной.

– Естественно, – согласно закивал Алан. – Они – или, что скорее всего, их предводитель, – почуяли наличие лиан-тэ так же ясно, как чувствую вас я. Большой соблазн, должен заметить, для существ, связанных с магией.

– Ну и вот. Я здесь, – понуро закончила я.

Алан усмехнулся, затем взял булочку, разрезал ее вдоль и принялся намазывать джемом. А потом вдруг протянул ее мне.

– Угощайтесь, санна Кора. Вы сидите и боитесь что-нибудь взять… Видите ли, из всей этой истории я не понимаю только одного – почему я? Мы ведь не то что друзьями не были, мы дрались на дуэли, и я остался калекой. Зачем он прислал вас именно сюда?

Я растерянно взяла булку.

– Не знаю. Он… правда ничего такого не говорил. И мне жаль, что у вас такая беда с ногой, если бы я могла, то вылечила.

Алан сидел, подперев кулаком подбородок, и смотрел на меня с прищуром. Потом спросил:

– А скажите, санна Кора, лорд Арктур – единственный, кто желал ваш дар? Ну помимо варгов?

Я вспомнила Фейдерлина и невольно поморщилась.

– Был один… маг, – смущенно пробормотала, опуская глаза. – Он тоже… понимал. Но дракон меня не отдал, потому что я – его таури.

Алан откинулся на спинку стула и рассмеялся.

– Взрывоопасное сочетание: таури и лиан-тэ! Вот и скрутили старину Арктура… Я прямо доволен, да. – И снова уставился на меня, но уже с улыбкой. – Что же с вами делать, санна Кора? Наконец мне стало понятно, почему я и почему сюда.

– И почему?

– Потому что здесь последнее место, где вас будет искать этот другой маг. Но это не снимает моего последнего вопроса. Что мне с вами делать?

В самом деле, что? Что со мной может делать маг в своем доме?

Невольно я стиснула пальцами чашку. Невинный, в общем-то, вопрос… И точно так же понятно, что этот маг, Алан, не обязан мне помогать. Да и вообще может вышвырнуть на улицу вместе с Айтой. А лорд-дракон – тот еще шутник! Ну надо же, додумался отправить свою невесту к своему бывшему врагу.

– Мне кажется, – я изо всех сил пыталась говорить спокойно, – стоит дождаться новостей от Арктура. Возможно, он появится здесь уже сегодня. И наверняка… да, наверняка он щедро отблагодарит вас за помощь…

– А если он не придет? – Алан приподнял бровь.

Это столь простое предположение поставило меня в тупик. Не придет… Это как? Разве с ним может что-то случиться такого, отчего он обо мне забудет?

Я мотнула головой.

– Он придет, обязательно. Дракон не бросает свою таури.

– Как думаете, сколько можно ждать?

«Да хоть всю жизнь!» – чуть не крикнула я, но вовремя сдержалась. Алан явно не тот человек, с которым можно говорить на языке эмоций. Нужно было… что-то предложить. Что-то ценное, чего ему не предложит никто. Конечно, самой ценной платой было бы исцеление, но он уже дал понять, что у меня не получится. Тогда… что?

И, потупившись, я продолжила:

– Саннор, я могу взять на себя заботу о вашем доме. Не скажу, что многое умею, но буду стараться. Готова работать просто за кров и пищу.

Он фыркнул.

– Я вас умоляю, санна. Я не настолько стеснен в средствах, чтобы не нанять прислугу, если мне таковая понадобится.

Вспыхнув, я понурилась.

– Но… вы же не будете требовать… – и едва слышно закончила, – мой дар?

– Не отказался бы, знаете ли, – внезапно весело ответил маг, – но я так понимаю, что как раз его вы мне и не предложите. Ладно вам, не обижайтесь, – добавил примирительно. – Обойдусь. Я не одержим мечтой о всевластии.

Он замолчал, о чем-то, видимо, задумавшись. Я тоже сидела молча, не зная, что говорить и что делать. Можно было бы попросить у него денег в долг, чтобы добраться до Кардилии, разыскать отцовского нотариуса… Но ведь Арктур отправил меня сюда, и, значит, дожидаться его тоже следовало здесь.

Тем временем в гостиную неслышно вошла Марта, я невольно проследила за ней взглядом. Она казалась очень милой, эта молодая женщина, и, хоть и походила на мышку, все же была доброй мышкой. Одно то, как она смотрела на своего хозяина – с теплом и почти с материнской заботой, – дорогого стоило. Он тоже смотрел на нее… взволнованно и чуть смущенно. Как будто Марта в самом деле ему нравилась, а он не знал, что делать с тем, что у них такое разное положение в обществе и воспитание.

Когда Марта вновь вышла, взгляд Алана потяжелел, остановившись на мне. В черных глазах как будто тлели угли.

– Послушайте, санна Кора. Кажется, я придумал вам применение, пока дракон сюда не явился. Отработаете гувернанткой, а заодно приведете в порядок мою библиотеку. Если Арктур Ши не конченая сволочь, он все-таки будет должен мне сказать спасибо и вылечить ногу…

– Гувернанткой? – Я не поверила собственным ушам.

– А что, не справитесь? Читать и писать, я так полагаю, вы умеете. Этикету тоже обучены, так?

Я кивнула. А на языке вертелся вопрос: а кого, собственно, мне предстоит воспитывать? Ведь детей я пока что не увидела…

– Марта, – веско произнес Алан, сверля меня горящим взглядом. – Я хочу, чтобы вы хотя бы попытались сделать из нее леди. Я бы и сам этим занялся, но, боюсь, я не великий знаток того, как должны вести себя в обществе благородные санны. Ну, как правильно одеваться, как причесываться, что допустимо съедать на званом обеде, а что будет расценено как вызов общественному мнению… Ну вы поняли, да?

Я растерянно кивнула. То есть Алан сейчас мне предложил заняться воспитанием служанки? Но… зачем?

– На этих условиях вы можете оставаться в моем доме, сколько сочтете нужным, – спокойно сообщил маг. – Добавим к этому еще и умение молчать. Чтобы все кумушки в окрестностях никогда не узнали, откуда в моем доме взялась прилично воспитанная молодая женщина. Что скажете?

«Скажу, что завтра меня заберет Арктур», – подумала я.

Желание Алана казалось мне чудачеством. Но вслух я ответила:

– Разумеется, саннор. Я с радостью займусь образованием Марты. И вашей библиотекой. Тем более, что, полагаю, в скором времени вы сможете туда подниматься самостоятельно.

И тут, с запозданием, до меня начал доходить смысл происходящего. Все было так просто! Алану всего лишь хотелось видеть Марту в несколько иной роли. Но он не мог просто так взять и жениться на собственной служанке, его бы осудили все. И точно так же он не мог обратиться ни к кому поблизости, чтобы эту самую служанку сделать санной. Нужен был кто-то очень не болтливый и желательно не местный, чтобы потом уехал. И тут, как снег на голову, свалилась я.

Так, за кров и еду, я стала гувернанткой. А еще Алан возложил на меня обязанности по наведению порядка в погребенной под слоем пыли библиотеке.

Хорошо, что у меня появилось дело, потому что, просто сидя в кресле, я бы сошла с ума от беспокойства и горя, которые усиливались день ото дня. Каждый вечер я ждала, что вот-вот звякнет колокольчик внизу и на пороге появится Арктур.

Но он не пришел. Ни на следующий день, ни через день, ни через неделю.

Итак, мы с Айтой оказались в подвешенном состоянии, застряв в доме Алана Грейстоуна на острове Кенинсворт. Чтобы не лишиться рассудка, я старалась работать днем столько, чтобы к вечеру валиться без сил. По этой банальной причине библиотека в скором времени освободилась от пыльных покровов, а Марта начала периодически сопровождать хозяина на прогулке. Потом была нанята новая служанка, а Марта как-то незаметно перебралась в хозяйскую спальню. Так прошло два месяца. На Кенинсворте подходила к концу осень, роняя последние золотые листья старых лип, и однажды Марта показала мне скромное колечко, которое ей подарил Алан вместе с предложением руки и сердца. Глядя на счастливую девушку, я только слезы глотала. Не потому, что завидовала такому легкому взлету обычной служанки, к воспитанию и образованию которой я все еще прикладывала усилия, а потому что просто не понимала… И не хотела понимать, почему Арктур оставил меня в этом доме, а сам… Варги! Да я понятия не имела, чем он занят и почему не появляется.

Иногда я очень злилась на него, правда. Все чаще представляла себе, как Арктур наконец заявится, а я ему скажу: мол, заберите ваше кольцо, саннор дракон, вы слишком долго сюда добирались. Обычно думала я так после того, как в очередной раз перебирала те самые фиалки из своей прически, а потом плакала над ними.

В конце концов, я могла бы остаться жить на Кенинсворте. Городок, где обосновался Алан, был небольшим, но уютным, с традиционной рыночной площадью в центре, с каменными домами, остроконечными крышами и неизменными керамическими гномами на клумбах. У меня сложились неплохие отношения с Аланом, и я знала, что, если попрошу его помочь обустроиться, он пойдет навстречу. Алан не скрывал, что доволен моей работой. В конце концов, именно благодаря мне он обрел молодую и милую жену. Я же… разрывалась на части. Я все еще ждала Арктура, вспоминая его судорожные последние поцелуи, одновременно злилась на него и… понятия не имела, что делать дальше. Ведь рано или поздно настанет тот момент, когда мне придется принимать решение – оставаться и дальше непонятно кем при санноре Грейстоуне или отправляться дальше и как-то устраивать свою судьбу.

Между тем я изучила городок Айструмен. Я знала, у кого лучше всего покупать утку, чтобы запечь с яблоками, а у кого – новые сорочки или чулки. Я знала, что вечером лучше не заходить в квартал Красоток, а от улицы Отбросов лучше вообще держаться подальше. Айструмен располагался далеко от края острова, и поэтому здесь я уже не могла смотреть на дно Чаши, но зато через небесные проливы в ясную погоду были видны синеватые очертания соседних островов, и изящные силуэты кораблей, и круглобокие грузовые баржи.

Пожалуй, я могла бы здесь прижиться. Но как можно открыть дверь в новую жизнь, не захлопнув дверь в предыдущую?

Я ждала своего дракона. И, что уж скрывать, время от времени тихо плакала, уткнувшись носом в подушку. Так, чтоб Айта не услышала.

А однажды Алан рассказал мне за чаем, при каких обстоятельствах дракон покалечил ему ногу. Десять лет уже прошло с того дня, и все было до тошноты просто: Арктур приударил за сестрой Алана, Алан же счел ухажера недостойным. Тогда Арктур не придумал ничего лучше, чем попытаться с девицей бежать и тайно обвенчаться, но Алан их догнал. Таким образом, честь девицы была спасена, а нога Алана навсегда утратила способность сгибаться. Год спустя, правда, сестра все-таки сбежала – но уже не с драконом, а с сыном владельца табачной мануфактуры. Так что – Алан признал это с долей сарказма – в итоге он все равно проиграл, поскольку зять-дракон – это ничуть не хуже, чем ничего не умеющий сынок местного толстосума.

Одно стало ясно из этой истории: почему именно Алан Грейстоун. Да потому что в глазах Арктура человек, спасающий честь девицы, чрезвычайно склонной к потере оной, дорогого стоит. Да и то, что Алан не погнушался браком с собственной служанкой, к которой испытывал определенные чувства, говорило в его пользу. А вот Фейдерлин вряд ли стал бы меня искать у старинного врага Арктура.

Но как быть мне? Я по-прежнему не знала.

Все случилось именно тогда, когда особенно никто и не ждал.

Я занималась с Мартой рисованием, когда настойчиво звякнул дверной колокольчик. Я вздрогнула от неожиданности, но Марта успокаивающе положила ладонь мне на плечо.

– Это, наверное, молочник. Тесса откроет.

Я вслушалась, как протопала к двери Тесса, наша новая служанка, как скрипнули петли. Потом – быстрый разговор, снова шаги. Я невольно приподнялась, уронив кисточку на стол. В гостиную вошел молодой мужчина, за ним, запыхавшись, едва успевала наша дородная Тесса.

– Вот, извольте, санна Кора, это к вам.

Я едва услышала ее слова, они прозвучали как будто издалека и в густом тумане. Я не сводила взгляда с мужчины, а все внутри постепенно скручивалось в ледяной узел.

Это был дракон. Но не Арктур. Другой, совсем молоденький, едва вошедший в пору юношества. У него были уже знакомые мне золотые глаза и длинные светлые волосы, заплетенные в косицу. Одет… как самый обычный человек: костюм-двойка, простая рубашка. Все несвежее, запылившееся, словно он проделал неблизкий путь.

– Санна Кора. – Он откашлялся.

Затем шагнул ко мне, протягивая… письмо. Он протягивал мне сложенный вчетверо лист желтоватой плотной бумаги.

– Арктур? – беззвучно выдохнула я.

Мне хотелось вцепиться в этого юношу и трясти его за плечи до тех пор, пока все не расскажет. Пальцы сомкнулись на письме, и я рухнула без сил обратно на стул. Марта как-то очень быстро подобрала юбки и была такова, оставив меня наедине с новостями.

– Письмо написал наш лорд. – Юноша топтался на месте и не знал, куда деть руки.

Я рассеянно указала ему на свободное кресло, и он уселся туда с явным облегчением.

– Он… жив?

Дракон молча кивнул, но как-то сурово, без намека на улыбку.

Пальцы тряслись, когда я разворачивала бумагу. Взгляд скользнул по корявым строкам, как будто Арктуру было очень неудобно писать либо ему постоянно мешали.

«Моя маленькая таури, укравшая мое сердце! Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет в живых. Мне жаль, что нам не довелось просто быть счастливыми. Береги себя. Опасайся лжецов, которые могут притвориться друзьями. И помни, что твои открытость, жертвенность и честность обязательно заведут тебя в ловушку, из которой будет невозможно выбраться. Навсегда твой, Арктур».

Я уронила письмо на подол платья. Почему так больно? Мы ведь… не так чтоб стали близки. Кто он мне? Хозяин… Тот, кто пил мою жизнь. Тот, кто собирался сделать меня своей женой. Как же остро и невыносимо жжет под ребрами!

В гостиной был как будто туман. Я уставилась сквозь него на молодого дракона.

– Вы сказали, он жив. А здесь…

– Я сейчас объясню, санна Кора. Лорд писал это перед последним сражением, когда всех отправил с острова. И нас – в том числе. Знаете, я никогда не видел, чтоб варги так упорно, день за днем… Вероятно, лорд принял какое-то решение, потому что он отправил с острова всех, кто жил в замке. Он остался один и принял бой.

– Вы сказали, он жив… – повторила я, стискивая и сминая письмо.

– Он не надеялся выжить, – ответил парень, – поэтому так написал. Но, санна Кора, мы видели… его не убили, нет. Его взяли в плен. Понимаете, никогда такого не было. Он был нужен им живым.

И посмотрел на меня так, что я вдруг поняла: быть просто мертвым куда лучше, чем оказаться во власти тварей Хаоса.

– Вы не попытались его спасти? – прохрипела я.

– Нет. – Он помотал головой. – Это был его приказ: уберечь как можно больше наших из клана, ведь тогда, быть может, снова родится лорд-дракон. Мы не могли ослушаться своего лорда.

– Вы даже не пытались. – Я покачала головой, все еще сминая бумагу в ладони. – Как же так?

– Это был приказ. Его приказ, – отчеканил дракон. – Теперь мне пора, санна Кора. Я верю, что вы сохраните добрую память о нашем лорде.

Кажется, он ушел. Я не смотрела и не слушала. Я сидела, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не тревожить боль, разливающуюся под грудиной. Буквы, выведенные дрожащей рукой дракона, прыгали перед глазами. И – полный сумбур, полное непонимание в голове. Как же могло случиться такое? Выходит, могло.

Как странно, страшно и больно. Я думала, что ему нужно мое тело, а он взял и забрал мое сердце. Теперь же… в груди осталась дыра с опаленными краями. Я не дождалась своего дракона. Наверное, плохо ждала.

Сидя в кресле и кутаясь в плед – почему-то постоянно мерзла, – я вполуха слушала Алана. Тот, прихлебывая обжигающе горячий кофе, разложил по столу свежие газеты Кенинсворта и шелестел ими. Когда-то в детстве, еще до санны Теодоры, отец купил мне хомяка, крупного, рыжего и толстого, словно плюшевая игрушка. Тот хомяк точно так же шелестел в своем домике обрывками бумаги вперемешку с лоскутками. Мне нравилось слушать этот бумажный шорох, он как будто внушал надежду на хорошее – в отличие от цитируемых Аланом заголовков.

– «Жители Тетроса спешно покидают остров. После падения заставы Хаос накроет как минимум три ближайших острова до следующей заставы». «Почему никто не пришел на помощь клану Ши?» «Западная застава пала под натиском варгов».

Алан взъерошил пятерней седые волосы и посмотрел на меня – немного растерянно, чуточку сочувствующе.

– Выходит, все это правда. Новости докатились и сюда.

– Но его не убили, его взяли в плен, – простонала я. – Почему?

Маг пожал плечами и продолжил перекладывать газеты. Марта сидела на банкетке под окном и вышивала салфетку, ловко орудуя иголкой.

– Значит, у варгов были на то свои соображения, – задумчиво проговорил Алан, не отрываясь от газет. – Не хочу вас расстраивать еще больше, Кора, но… Скорее всего, Арктура Ши не спасти.

Я стиснула в кулаках шерстяной плед.

– Если он жив, то это значит, что в Хаосе можно существовать и нам с вами, а значит, туда можно отправиться и попытаться его спасти.

– И кто же его будет спасать? Вы? – Теперь в голосе Алана сквозила обидная насмешка. Всмотревшись в мое лицо, он вдруг поднялся из-за стола. – Ну, знаете ли. Это смешно. Неужели вам пришло в голову, что его отправлюсь спасать я?

– А что вам мешает? – Я выдавила улыбку. – Арктур щедро вас вознаградит.

Алан выглядел растерянным и немного виноватым. Он прошелся по комнате туда-сюда, остановился над Мартой, долго смотрел на вышитые на льняной салфетке гардении.

– Нет, – сказал он, – во-первых, странно даже предположить, что я буду рисковать своей жизнью ради того, кто мне эту самую жизнь испортил. Довольно и того, что я дал вам приют, не требуя взамен слишком много. Во-вторых, в любом случае я бы туда не полез, потому что не владею порталами. Да и вообще, это самоубийство. Смиритесь, санна Кора. Здесь уже ничего не сделаешь.

Впрочем, я чего-то такого от него и ожидала. Но ведь… не может быть, чтобы не нашлось выхода!

Я плотнее закуталась в плед. Чувствовала я себя так, что еще немного – и ноги сами понесут за край Чаши. Боюсь, я даже спать не смогу. Да и какой тут сон, когда Арктур в плену и неизвестно, что варги с ним делают?

– Возможно, мне следует поискать более сильного мага? – спросила я, глядя в упор на Алана.

Он неопределенно пожал плечами, все еще глядя на вышитые гардении. Смотреть на цветы ему было явно легче, чем на меня.

– Возможно, – наконец выдохнул он. – Здесь нужен маг не ниже седьмого уровня, универсал. К тому же авантюрист до мозга костей. А еще он наверняка запросит изрядную сумму, так что вам, прежде всего, нужно подумать и о том, откуда ее взять. И опять же, санна Кора, все может быть впустую. Может оказаться так, что вы своего дракона уже никогда не увидите. Или увидите в таком состоянии, что лучше бы и не…

– Он жив, – прошептала я.

Откуда-то во мне появилась эта уверенность. В конце концов, зачем варгам было брать его в плен? Раньше, насколько мне было известно, они попросту оставляли за собой выжженное поле, ни одного живого. А если Арктура решили забрать, значит, зачем-то он был им нужен. Следовательно, некоторое время он еще будет жив. А я за это время должна буду его спасти, потому что иначе… Я просто не смогу быть собой. Добровольный отказ от попытки хоть что-то предпринять навсегда вывернет меня наизнанку, сделает уродливой в собственных глазах. Пусть даже и не знала я, была ли меж нами любовь, но в одном я была уверена: Арктур смотрел на меня совсем не так, как прежде смотрел на прочих особ женского пола. Да и вообще… Он не раз спасал мне жизнь и был достоин уважения. И собой закрыл всех во время той, последней атаки варгов. Кем я буду, если отвернусь и забуду его?

– Оставьте эту затею, – прошелестел над ухом голос Алана.

Я пожала плечами. В первые минуты после того, как я прочитала письмо, мне было плохо, очень плохо и больно. Но сейчас я странным образом успокоилась. Я как будто собралась внутри в тугой, упругий мяч, который вполне был готов скакать сквозь злоключения все дальше и дальше, ближе к заветной цели.

Способность думать тоже постепенно возвращалась. Я снова была той Корой Лайс, которая размышляла над тем, как сбежать с драконьего острова, высматривала, пыталась планировать. Однако кое-что изменилось: я больше не была рабыней и потому могла предпринять куда больше, чем раньше.

– Алан, – спокойно сказала я, – оставьте мне газеты, я еще раз хочу просмотреть их. И еще… Мне надо отправить телеграмму на Кардилию. Вы… сможете одолжить мне денег на два билета на корабль?

Седой маг только покачал головой.

– Послушайте, я ведь вас не выгоняю. Вы могли бы жить в Айструмене. Я вас устрою на хорошее место в мэрию.

– Я понимаю и признательна. К тому же, хоть Арктур вас и покалечил, вы оказали мне хороший прием. Но, Алан, вы женатый человек. – Тут Марта оторвалась от вышивки и с благодарностью посмотрела на меня. Да, я все понимала. Мне здесь действительно больше нечего делать. – Так что… Я буду крайне признательна, если вы поможете мне перебраться на Кардилию. В конце концов, мы об этом никогда не говорили, но там я родилась, и там мне будет куда удобнее обустраивать дальнейшую жизнь.

– Так вы не отправитесь спасать дракона? – Кажется, он выдохнул с облегчением.

– Я этого не говорила, – с улыбкой ответила я.

Самое главное – не растерять это ощущение упругого мяча в груди. Не испугаться. Я ведь пережила многое и осталась жива. Кто сказал, что у меня ничего не получится?

Вернувшись в розовую спальню, которая – теперь я точно знала – раньше принадлежала непутевой сестре Алана, я вывалила на кровать ворох газет, улеглась рядом на живот и принялась просматривать их. Не знаю, что искала, но отчего-то казалось, что Алан мог упустить что-то чрезвычайно важное. Он ведь цитировал только статьи, а я пролистывала и раздел частных объявлений. Глупо, конечно, искать, не зная, что именно ищешь, но все-таки я не успокоилась, пока не просмотрела все. Предчувствие меня не обмануло: в «Островном вестнике», в самом конце, я наткнулась на странное объявление. Настолько странное, что меня прошиб пот.

«Особе, заинтересованной в здоровье главы клана Ши, следует вернуться на заставу. Мы ждем».

Я еще раз перечитала объявление. Кто мог его дать? Фейдерлин? Левия? Кто?!

Но, кто бы это ни был, я не собиралась вот так, сломя голову, бросаться на драконью заставу.

Сама не знаю, почему не сделала этого раньше. Наверное, ждала Арктура. Думала, что мы будем все делать сообща. Теперь стало ясно, что Арктура не будет рядом, и я собиралась его спасти. К слову, план я уже придумала, ночью, глядя в светлый потолок и вслушиваясь в спокойное дыхание Айты. Я не была уверена в успехе, мои идеи образовали хрусткий ледок, по которому предстояло пройти, но Арктур стоил того, чтобы попытаться.

Итак, утром я отправила телеграмму саннору Эйку Тасиди, Кардилия, Эферсфорт, Подгорная улица, шесть. Саннор Тасиди был одним из доверенных нотариусов моего отца, но отказался работать с санной Теодорой. Я после похорон больше не видела его у нас дома. Но поскольку Тасиди был личностью, известной в деловых кругах Эферсфорта, я полагала, что он прекрасно осведомлен обо всем, что происходило в нашем доме после моего исчезновения.

После того как телеграфист отстучал текст, я взяла Айту за руку, и мы пошли прогуляться в парке. В Айструмене был уютный маленький парк по соседству с центральной площадью. На входе продавали леденцы на палочках, витые, самых невообразимых расцветок, я купила два, себе и Айте, и мы побрели по центральной аллее, усыпанной опавшими листьями. Неподалеку дворник шелестел метлой, сгребая упавшее на землю золото в кучи. И мне… нужно поговорить с девочкой. Детям не было места в моем плане.

– Айта, – начала я осторожно, – в скором времени мне придется уехать отсюда. Как ты смотришь на то, чтобы остаться у Алана? Хотя бы до тех пор, пока я за тобой не вернусь?

Айта, затолкав за щеку леденец, лишь замотала головой.

– Санна Кора, возьмите меня с собой! Я здесь буду в тягость… Да и не нужна я саннору Алану и Марте. И как я без вас?

Я поддела носком туфли мелкий камешек.

– Понимаешь, то, что я задумала, будет опасным…

– Вы хотите спасти саннора Арктура?

Я кивнула.

– Не знаю, какой шаг предприму дальше. Все будет зависеть от того, что ответит один важный человек.

– Не оставляйте меня здесь, – взмолилась Айта. – А вдруг я вам пригожусь?

Я лишь улыбнулась и потрепала ее по голове. Вряд ли в том, что я задумала, найдется место десятилетней девочке. Но возражать не стала. Мы доели свои леденцы и отправились домой. Вернее, в дом Алана и Марты.

Ответ пришел через два дня – а за это время я успела наведаться на телеграф раз пять и тем самым смертельно надоесть телеграфисту.

«Приезжай ко мне срочно, поговорим», – вот что было в полученной от саннора Тасиди телеграмме.

Алан хмуро перечитал ее, затем посмотрел на меня.

– Вы все же не оставили эту сумасбродную затею. Из-за вашего упрямства я чувствую себя виноватым. Это ведь я должен вам помогать, так ведь? Но я не хочу, да и не очень-то могу…

Я пожала плечами.

– Это ваше право, Алан. Равно как и то, что я собираюсь сделать, – мое. Единственное, о чем прошу, – одолжить денег на билет до Кардилии, порт Эферсфорт. – И, подумав еще немного, добавила: – Айту я забираю с собой.

– А она-то вам зачем? – Он раздосадованно хлопнул ладонью по столу. – Чем девочка поможет в вашем безумном предприятии?

– Айта вам здесь не нужна, – честно ответила я, – а у меня есть друзья, у которых ей будет хорошо.

Конечно же я солгала. Я понятия не имела, что именно ждет меня в доме Тасиди. Единственное, на что рассчитывала, – так это на то, что он не выставит меня за порог без гроша в кармане. В конце концов, возможно, он получал какие-то специальные распоряжения от моего отца.

Забрав у Алана желтый листок с текстом телеграммы, я посмотрела в окно: время неспешно подползало к обеду, и если действовать быстро, то мы успеем… наверное, успеем…

– Вы одолжите мне денег на билет? – спросила я Алана еще раз.

– Конечно, одолжу, – буркнул он. – Сколько?

Я уже знала точную сумму, которой бы хватило на два билета в экономкаюте, но предусмотрительно добавила к ней цену двух обедов и стоимость извозчика, который бы отвез нас из порта на Подгорную улицу, шесть.

– Вы меня режете без ножа, – только и сказал маг.

Он отсчитал новенькие ассигнации, разложив их веером на скатерти, вышитой полевыми цветами, васильками, ромашками и горошком. Потом глянул на меня пристально и горько.

– Не держите на меня зла, санна Кора, что я не кидаюсь спасать Арктура Ши. Он мне не родственник, да и отношения у нас были так себе.

– Вы и без того сделали очень много, – заверила я его и взяла деньги.

Теперь нужно было поторопиться. На самом деле причин задерживаться в доме Алана больше не было, а из порта ровно в два часа дня отбывало судно «Красавица небес», и, поскольку оно было дорогим, я очень надеялась, что там найдется свободная каюта для двух путешественниц.

Вернувшись в розовую спальню, я быстро собрала то немногое, что мне купил Алан, – две смены белья себе и девочке, несколько пар теплых чулок. Все уложила в приобретенный специально для меня саквояж. Айта, глядя на мои сборы, тоже оделась, застегнула жакет на все пуговицы.

– Ну что, пойдем? – Я повязала на нее теплую шаль и протянула девочке руку. – Ты когда-нибудь летала на корабле между островами?

Айта мотнула головой, но глаза зажглись неподдельным интересом. А у меня снова появилось ощущение, что я все делаю правильно и бояться абсолютно нечего.

Провожали нас Алан и Марта. Они держались за руки, стоя на крыльце, и в который раз я подумала, что мне действительно больше нечего делать в этом доме. Эти двое свили здесь свое гнездо, а мне нужно было вить свое собственное. Уже шагая по мостовой, я обернулась еще раз и помахала им. Кажется, Марта торопливо промокала глаза уголком шали, а Алан нежно обнимал ее за талию. Я крепче сжала ладошку Айты, и мы заторопились дальше. Порт, откуда отходила «Красавица небес», был примерно в часе неспешной ходьбы. Что касается Алана и Марты… Мне хотелось верить, что они будут вспоминать меня добрым словом, потому что исключительно из-за моего появления они так быстро смогли обрести друг друга.

В моей прошлой жизни билеты приносил наш дворецкий Пексен, чопорно раскладывал их перед отцом, а я прыгала вокруг, словно мячик, потому что знала: вот эти картонные квадратики с надписями, цифрами и большими фиолетовыми печатями откроют дорогу в чудесный мир над клубящейся мглой. В детстве я путешествовала на корабле всего однажды, но потом, когда подросла, отец брал меня с собой чаще. Острова висят над Чашей на разной высоте, и в этом вся магия путешествия: корабль то проплывает над островом, то подныривает под каменистое основание другого. И все это – в сизой дымке, словно в жарком мареве. А со дна Чаши то и дело поднимаются длинные синевато-зеленые языки пламени, жадно лижут днища кораблей, но не причиняют вреда. Сердце замирает каждый раз, когда лопается очередной чернильный пузырь и кажется, что сейчас пламенем дохнет прямо в лицо… но ничего не происходит. Маги-алхимики не просто так свой хлеб едят. Путешествовать на летающих кораблях вполне безопасно. Стоишь себе на палубе, любуешься проплывающим мимо островом, чье каменистое тело ножкой гриба волнушки уходит вниз, и, если присмотреться, то сквозь дымку видны дома, храмы, извилистые улочки и даже люди, крошечные, как букашки…

Вспоминая с легкой грустью былое, я купила билеты в кассе, не забыв предъявить магкопию документов Алана. У меня-то документов по-прежнему нет, а так было понятно, что саннор отправляет двух девиц на Кардилию, до которой, к слову, нужно добираться не меньше двух дней. Когда у меня в руках оказались два картонных квадрата с круглыми печатями, я внимательно перечитала название корабля и номер каюты, а затем указала Айте на причалы:

– Нам в самый конец.

Айструмен – небольшой городок, не чета тому, откуда я родом, и порт здесь маленький. У причалов, едва заметно покачиваясь на ветру, стояло три корабля, и среди них – наша «Красавица». Чтобы удобнее было подниматься на борт, для кораблей были вырыты глубокие ямы, поэтому сходни находились на уровне земли, так что любая дама в длинном платье могла без чьей-либо помощи подняться на палубу. Паруса «Красавицы небес» были приспущены и блестели, словно серебряная фольга. Я знала, что это необходимо, потому что, как только паруса будут подняты, ничто уже не удержит корабль в яме у причала, взовьется он птицей в небо и поплывет по небесным проливам, от острова к острову – до тех пор, пока паруса не будут снова убраны в точке назначения.

Айта, казалось, утратила способность двигаться, потому что пришлось изрядно тянуть ее за руку к кораблю. Она взирала на «Красавицу», широко распахнув глаза и приоткрыв рот, так что я, в конце концов, пальцами подняла ее челюсть.

– Не бойся. Ничего необычного. Просто садишься на корабль, спускаешься в свою каюту и сидишь на койке. Иногда выходишь пообедать. Прости, я не взяла у Алана слишком много денег, потому что понятия не имею, смогу ли их быстро вернуть.

Тут Айта растерянно взглянула на меня – скорее всего, только сейчас она начинала понимать, что мы собираемся сесть на корабль, лететь не пойми зачем на другой остров, да и вообще, предстоящее дело имеет весьма мутные перспективы.

– Вы… – прошептала она, – вы ведь знаете, что делаете? Просто я никогда… Я ничего, кроме замка, не видела.

– Ну вот и посмотришь.

Я потянула ее к сходням.

Дальше была скучная процедура проверки билетов, снова пришлось показать магкопию документов Алана, потом молодой смазливый матрос проводил нас к каюте, не забыв при этом мне подмигнуть. Я сделала вид, что ничего не заметила. Как странно. Ведь матрос был пригожим парнем, высоким, плечистым… А у меня перед глазами – только Арктур. Я даже представить себе не могла, что кто-то другой возьмет меня за руку. Я невольно погладила черный камень перстня, а затем заперла дверь на щеколду. Мало ли что. Все же мы с Айтой совсем одни на «Красавице».

Каюта оказалась скромной, с традиционно круглым иллюминатором в блестящей латунной раме. Пол, стены, потолок – все деревянное. Две узкие койки по стенам, застеленные веселыми зелеными покрывалами с ромашками. Подушек не было – видимо, такая роскошь не входила в стоимость наших билетов.

Я поставила саквояж рядом со своей койкой, подмигнула Айте.

– Ну вот и все. Теперь спокойно ждем отправления.

На миг я прикрыла глаза – не удержалась и все-таки быстро попросила Господа нашего, чтобы путешествие прошло без приключений. И, пожалуй, он меня услышал.

Последующие два дня мы с Айтой в основном спали, изредка ели в столовой и посещали уборную. Небесные проливы затянуло густым туманом, так что за стеклом иллюминатора как будто разлили молоко. Айта сперва пыталась смотреть наружу, но потом быстро разочаровалась. И то правда, нет толку час за часом разглядывать, как клубится за стеклом туман. Мне было немного досадно оттого, что мы совсем не можем увидеть острова, мимо которых проплывали, но я мысленно утешила себя тем, что когда-нибудь мы с Арктуром отправимся в свадебное путешествие, и уж тогда погода будет что надо и я буду стоять на палубе и рассматривать в подзорную трубу все красоты обрывистых берегов островов, что парили над Чашей. Была у меня еще мысль подняться на палубу, но я решила, что следует вести себя осторожно. Две девицы вроде нас могли привлечь совершенно ненужное внимание со стороны мужчин, а мне бы этого совсем не хотелось.

Чтобы не скучать, мы с Айтой разговаривали. В основном вспоминали драконью заставу и тех, кто там жил. Беседы эти тревожили душу: я невольно задавалась вопросами, куда отправилась Левия, куда разлетелись юные драконы клана. Ответов не было, вместо них – глухая тишина и мутное, ноющее, словно больной зуб, беспокойство. Надо было как-то себя заставить просто не думать об этом и сосредоточиться на том, как вернуть Арктура.

Потом путешествие закончилось нудным стуком в дверь, и кто-то гнусаво прокричал:

– Кардилия, Эферсфорт!

Глава 6

Разыскивается маг не ниже седьмого уровня

Эферсфорт встретил нас туманом, промозглым ветром и мелкой снежной крупой, что больно хлестала по лицу. Кое-как продравшись сквозь толпу встречающих, мы с Айтой миновали причалы, добрались до выхода в город. Здесь ветер дул так знатно, что продувал одежду насквозь, и зубы начали выбивать тихую дробь. Я решительно сжала ладошку Айты, потянула ее следом и крикнула:

– Вон, нам туда!

В нескольких десятках шагов у домов с осыпающейся побелкой чернели знакомые мне крытые двуколки. Туда я и поспешила, ежась на ветру и таща саквояж и Айту. С Айтой мне, конечно, повезло: она молча терпела все невзгоды, не капризничала и не надоедала, даже теперь, когда на ней было платьице из тонкой шерсти и такой же жакетик. Шаль не спасала от пронизывающего ветра. Ее пальцы в моей руке казались просто ледяными. И именно в тот миг, когда ветер вкупе с жалящей снежной крупой вышибал слезы, у меня мелькнула мысль насчет Айты – особенная и очень неординарная, – и я припрятала ее подальше, чтобы еще поразмыслить над этим чуть позже.

Запыхавшись, мы наконец достигли станции извозчиков, я кивнула на ближайшую двуколку, где на облучке сидел старикан с роскошной, до груди, бородой. Вообще на Кардилии бороды были особенной гордостью всех извозчиков. Наш личный кучер, что работал у отца, тоже носил холеную бороду лопатой – и именно от него я об этом и узнала.

– Свободен? – крикнула я, стараясь перекрыть гул и гомон припортовой улицы.

Извозчик важно кивнул, мы с Айтой забрались внутрь, в войлочную раковину повозки.

– Вам куда, санна?

Я назвала адрес, извозчик щелкнул хлыстом, и двуколка весело покатилась вперед. Все еще стуча зубами от холода, я обняла Айту и прижала ее к себе, чтоб скорее согреться. А она меня тихо спросила:

– Санна Кора, мы едем к вам домой?

– Нет, милая, – честно ответила я, – но мы едем к одному человеку, который может нам помочь… Если, конечно, захочет.

Больше Айта ничего не спрашивала, и я задумалась. Мимо проплывали кардилийские белые дома с синими крышами, редкие липы, высаженные вдоль улиц и стриженные большими шарами, которые без листвы напоминали вороньи гнезда. Мы оставляли позади людей, что спешили по делам, временами навстречу лихо пролетала такая же двуколка…

Я снова была дома. Я вернулась оттуда, откуда возвращаются далеко не все. Но почему-то, глядя на аккуратные каменные дома с коваными балкончиками, на витрины лавок, я не испытывала ни радости, ни особого торжества. Сердцем я умудрилась прикипеть к совсем другому пейзажу… Что ж, здесь у меня тоже было много дел. Например, раздобыть денег, чтобы нанять мага и отправиться в опасное путешествие. А денежки заграбастала санна Теодора. Но с ней я управлюсь, потому что точно знаю, кто из нас двоих настоящая наследница. О том, что Эйк Тасиди мог поставить меня перед фактом существования каких-нибудь неодолимых препятствий для получения наследства, я старалась не думать.

Все же я невольно усмехнулась, вспомнив, что умудрилась заключить с Арктуром невообразимо глупую сделку: я ему – ребенка, а он мне – голову мачехи. Это ж надо было такое ляпнуть? Единственное, что могло меня извинить, – то, что в тот момент я была просто испуганной и растерянной девицей, которую вырастили под стеклянным колпаком, а потом выкрали и сделали рабыней.

Боже, если бы я только носила в себе ребенка Арктура… Я бы никогда и никому его не оставила. Я бы любила его больше жизни… маленькую драконью кроху. И он бы обязательно был бы похож на Арктура и был бы таким красивым… Я вздохнула. Как любопытно. Я уже подумываю о детях от мужчины, которому принадлежала по праву, изложенному в купчей. Все ли с тобой в порядке, Кора? Хм… Дело было за малым: этого мужчину вызволить.

И почему-то от всех этих мыслей кровь прилила к щекам, как будто я застеснялась собственных порывов.

– Приехали! – прокаркал возница.

Я выглянула из-за натянутого тента: мы остановились аккурат перед коваными воротами небольшого особнячка. Я была тут однажды с отцом, но дом запомнила хорошо: саннор Тасиди, выкупив землю, решил следовать традициям своего родного острова и вместо белых возвел стены из темно-красного кирпича.

– Спасибо. – Я расплатилась, подхватила саквояж, взяла за руку Айту…

Вот сейчас и узнаю, хорошо ли живет безутешная вдова адмирала Лайса.

Днем ворота особняка не были закрыты, и мы беспрепятственно дошагали до высокого крыльца – по широкой дорожке, аккуратно посыпанной белым гравием, мимо обрезанных на зиму розовых кустов, сиротливо торчащих среди перекопанных клумб. Мне показалось, что в окне особняка мелькнула женская фигура, и на миг закралось сомнение – а вдруг присланная мне телеграмма заманивала нас в ловушку? Но я тряхнула головой. Нет-нет, невозможно. Эйк Тасиди всегда был предан отцу… Но беспокойство не отступало, накатывая душными волнами. И эти бесконечные опасения…

Чуть замедлив шаг, я все же наклонилась к Айте и шепнула ей на ухо:

– Айта, если что… постарайся убежать и позвать на помощь.

Она глянула на меня растерянно.

– А что может быть не так, санна Кора?

Я скривилась.

– На самом деле все, что угодно… Но мы будем верить в лучшее, так ведь?

Похищение и последующая продажа все-таки здорово меня перемололи. Сама я врать не научилась, но вот людям верить стала как-то меньше. Особенно тем, кто знал меня в моей прошлой жизни, жизни среди шелка и кружев, в суете торжественных приемов. Там, на драконьем острове… почему-то все теперь казалось более простым и каким-то чистым, что ли. Там если ненавидели – то до самой смерти, ярко сгорая. И любили, наверное, точно так же. Арктур ночами носил меня на руках, когда мне было плохо. Поступил бы так хоть кто-нибудь из моих бывших воздыхателей?

Я поднялась по ступеням и несколько раз дернула витой шнурок звонка. Где-то в глубине дома раздалась трель. Я прислушалась. Тишина… не слишком ли долго? И снова покоя не давал этот женский силуэт в окне. Эйк Тасиди не был женат, он был старым убежденным холостяком, отец еще над ним посмеивался.

Я затаила дыхание. Все-таки шаги, поскрипывание половиц… И наконец дверь распахнулась. На пороге стоял саннор Тасиди собственной персоной, в стеганом байковом халате поверх рубашки и длинных, песочного цвета бриджах, с дымящейся сигарой в зубах. Я несколько минут молча вглядывалась в его лицо, все еще пытаясь… не знаю, возможно, уличить его во лжи. Или увидеть что-нибудь, что говорило бы о дурных помыслах. Эйк Тасиди не изменился совершенно с того момента, как я его видела в последний раз: короткая стрижка, пышные седые бакенбарды, нависающие кустистые брови. Взгляд пронзительный, от которого порой мурашки по коже… Он был невысок ростом, как я, и мы просто стояли и разглядывали друг друга… словно впервые встретились.

Ничего подозрительного я в нем так и не увидела. Разве что саннор Тасиди смотрел на меня как-то хмуро, словно я учудила что-нибудь недостойное дочери Лайса. Или явилась в самый неподходящий момент.

– Кора! – наконец выдохнул он без тени улыбки, словно и не рад был меня видеть. – Ну что ж, проходи, не стой на пороге.

– У вас женщина в доме, – выпалила я. – Кто это?

– Так ведь… Олла, служанка моя. – В его голосе послышалась растерянность. Потом он повернулся, крикнул: – Олла! Олла, иди сюда.

Я все-таки дождалась, пока в холл из коридора вынырнет худенькая женщина, одетая скромно, с серыми волосами, собранными в пучок на затылке. Она ли это мелькала в окне? Я уже ни в чем не была уверена. Но, похоже, повода топтаться в дверях больше не осталось, и я шагнула внутрь.

– Олла, накрывай на стол в гостиной, – тут же скомандовал саннор Тасиди, а сам еще раз окинул меня хмурым взглядом. Меня и Айту.

Помахал рукой с зажатой в пальцах дымящейся сигарой.

– Вы не возражаете?..

Я покачала головой. Нет, я не возражала.

– Проходите же, проходите, – засуетился Тасиди, – раз уж так все получилось… Не мне тебя жизни учить, Кора.

Он выхватил саквояж у меня из рук и сам понес его вперед, при этом не прекращая говорить. Судя по тому, что слова он почти выкрикивал, наверное, был очень взволнован.

– Кора! Господи! Как это тебя угораздило? Санна Теодора… Она рыдала, говорила, ты сбежала с каким-то парнем… Я не знал, что и думать…

Вот мы и в гостиной. Я огляделась: и здесь все было как прежде. Темная старинная мебель, шоколадно-коричневый ковер на полу и такие же шоколадного цвета шторы, подвязанные белыми ленточками. Тасиди поставил саквояж у серванта, сам повернулся к нам.

– Ну, что ж вы, садитесь. Кора! То, что я слышал, – это правда?

Я медленно опустилась на мягкий диван, усадила Айту рядом и спросила:

– Как себя чувствует санна Теодора?

Ответ меня огорошил.

– Так умерла она, Кора. И очень хорошо, что ты появилась, потому что сейчас как раз решается вопрос о наследовании состояния твоего отца. Ну, того, что не успела спустить его безутешная вдова.

– Варги, – только и выдохнула я.

Там, на острове, я горела жаждой мести. Я придумывала, как сбегу с острова, как буду добираться до Кардилии, как появлюсь в доме. Провидение все решило за меня. Мстить стало некому.

– И что же с ней случилось? – сухо поинтересовалась я.

– Убили. – Тасиди развел руками, все еще дымя сигарой. Потом усмехнулся, смерил меня придирчивым взглядом. – Сдается мне, девочка, разговор предстоит долгий.

Я кивнула. Наверное, я должна была чувствовать разочарование, какую-то пустоту в душе – оттого, что не моими усилиями пала санна Теодора. Но, на удивление, мне вдруг стало легко, как будто мачеха и не была мне врагом, а всего лишь досадной помехой на пути к чему-то важному и правильному.

Вскоре был накрыт стол. На белой, накрахмаленной до хруста скатерти появился чайный сервиз, фарфоровый, в черной, с радужным блеском глазури, вероятно привезенный Эйком Тасиди с его родины. На Кардилии предпочитали фарфор белый, невесомый, а если с росписью, то обязательно золотистыми завитками. Олла принесла большой пирог из песочного теста с лимонной начинкой, а затем, повинуясь безмолвному приказу хозяина, еще и корзинку пирожков с мясом. Пока саннор Тасиди разливал коричнево-золотой, пахнущий липовым цветом чай, мы с Айтой избавились от шляпок и жакетов, оставшись в платьях. Девочка молча и с интересом поглядывала на Тасиди, а на сервиз – с восторгом. Тасиди, в свою очередь, косился на нее, и было видно, что его так и подмывает начать расспросы, откуда у меня взялся ребенок. Но он был человеком отменно воспитанным, а потому начали мы с того, что было важно, а именно – как же так получилось, что моя мачеха внезапно последовала за моим отцом.

– Это случилось недели три назад, – рассказывал Тасиди. – Гнуснейшая история, но, надо сказать, поучительная. Санну Теодору нашли в ее собственной спальне, изрезанную ножом. Просто зверски изрезанную. Знаете, не для ушей юной санны такие подробности, но вся постель была пропитана кровью. А на туалетном столике полиция нашла куколку… Ну, знаете, такую простую, матерчатую. Она была пришпилена к столешнице ножом, тем самым, которым и убили Теодору. И там же была прикреплена записка: «Не болтай лишнего». Так-то.

Рассказанная история не особо меня впечатлила. Возможно, будь на месте Теодоры кто-нибудь другой, я бы посочувствовала, но сейчас… прожевав восхитительный кусок пирога, я поинтересовалась:

– А что это все означает? Куколка, записка?

Глаза Эйка задорно блеснули.

– Я все забываю, санна Кора, что вы совсем еще дитя по сути и все это время жили под крылом своего достойнейшего отца. Куколка, Кора, – это личный знак клана работорговцев. Ну а записка… Инспектор Блейтс предположил, что Теодора имела глупость связаться с работорговцами – хотя я представить себе не могу, где они могли пересечься, – и также имела неосторожность начать кого-то из них шантажировать или кому-то угрожать. Теперь уже вряд ли узнаем. Но из всей этой истории в самом деле неясно, как пересеклись пути санны и этих… которые похищают людей.

Я покачала головой.

– Пожалуй, я могу ответить на этот вопрос, саннор Тасиди. Меня похитили из дома, то есть мачеха продала им меня. А потом я была куплена как рабыня на драконью заставу у края Чаши. Как вы понимаете, там всем было наплевать на мое прекрасное происхождение, и я здесь по чистому стечению обстоятельств. Можно сказать, повезло.

А про себя подумала: еще как повезло, что дракон меня не убил в первый же вечер и что я не умерла в подземелье, да и вообще.

– Вот как. – Эйк Тасиди опустил взгляд в свою чашку. – Я и предположить не мог. Думал, вы в самом деле сбежали с каким-нибудь молодым саннором. Батюшка ваш, не примите как обиду, слишком строг был, растил вас как розу под колпаком. А девичье сердце – оно такое, горячее. А в голове порой ветер.

– Я бы хотела, чтоб это было так, – я усмехнулась, – но правда именно такова, как я вам все изложила. Теперь, когда я здесь, мне нужно получить обратно свой дом и капиталы отца, чтобы…

И осеклась. Надо ли саннору Тасиди знать, что я задумала? Глянула на него из-под ресниц и натолкнулась на острый, пронизывающий взгляд тертого жизнью нотариуса. Эйк Тасиди уже что-то заподозрил, это точно.

– Что с вами было на драконьем острове, санна Кора? – мягко поинтересовался он, хотя этот вкрадчивый тон совершенно не вязался с твердым взглядом.

– Я же сказала – была там рабыней…

Помолчав, я вдруг подумала, что скрывать особо нечего. И дальше просто рассказала все как было: и то, что я оказалась таури лорда-дракона, и то, что он хотел на мне жениться. Умолчала лишь о даре лиан-тэ. Но это ведь не имело отношения к делу, так ведь?

– Я почти вышла замуж за дракона, если вам это интересно, – закончила я свою историю.

И продемонстрировала Тасиди перстень с глянцевым, завораживающе-черным камнем.

– А что помешало?

– Обстоятельства неодолимой силы. – Я невольно нахмурилась, вспоминая, как разлетелись в щепки замковые двери.

Эйк Тасиди тоже нахмурился, помолчал, помешивая ложечкой чай. Затем все же спросил:

– Надеюсь, он не был уже женат? Все же это удар по репутации, санна Кора. Коль вы вернулись на Кардилию, вам здесь жить. Не хотелось бы, чтоб сплетни просочились…

– Да нет же, – от предположения Эйка стало даже смешно. – Мы не успели… варги напали, и он… Арктур отправил меня и Айту порталом, подальше от опасности, а сам… – И горло стиснуло невидимым обручем.

Я торопливо отвернулась, чтобы саннор Тасиди не увидел моих слез.

– Погодите. Я читаю газеты. Это дракон той заставы, которая недавно пала под натиском варгов? В смысле, когда убивают дракона, застава обрушивается за края Чаши, так ведь?

От этих слов внутри моментально вспух болезненный ком, давя на грудь, заставляя сердце торопливо отсчитывать удары. Не думала, что будет так больно, не думала…

– Совершенно верно. – Я старалась говорить сдержанно и безразлично. – Лорд-дракон успел нас с Айтой отправить подальше от острова во время первого нападения варгов. Можно сказать, этим нас и спас. А сам… мне сказали потом, что варги забрали его с собой. В Хаос. Не убили, понимаете? Забрали.

Наверное, последние слова я произнесла как-то по-особенному, потому что Эйк Тасиди мигом насторожился, словно охотничья собака, почуявшая дичь.

– И что вы собираетесь делать?

Снова этот вкрадчивый тон. Ох, знал бы ты, саннор Тасиди, какие планы у меня в голове… Наверное, он о чем-то таком догадывался, иначе не расспрашивал бы столь усердно.

– Мы ведь уже пришли к выводу, что нужно решить вопрос с наследством. Кстати, не знаете, что там осталось после Теодоры?

– Достаточно там осталось. – Он тепло улыбнулся. – Хватит и вам, и вашим детям, и внукам. Если, конечно, разумно вкладывать имеющиеся средства. Тут, правда, объявился наследник со стороны Теодоры, некто саннор Малиус Кейн, но теперь, раз уж вы здесь и пока что не шло речи о том, что вы умерли, мы с легкостью отвоюем наследство…

– У меня нет документов, – мрачно сказала я. – Вы же понимаете, что работорговцы не слишком заботились о том, чтобы безымянная рабыня имела при себе паспорт?

– Понимаю, понимаю.

Он задумчиво побарабанил пальцами по скатерти, затем тепло улыбнулся.

– Документы я вам сделаю, Кора, не переживайте. Вы вернетесь в дом своего отца, он будет принадлежать только вам.

– А что взамен? – Я напряглась.

Очень быстро понимаешь, что люди ничего не делают просто так. Для этого достаточно просто остаться одной, без родительской поддержки. Вступить в мир взрослой жизни, так сказать.

Эйк Тасиди поморщился.

– Послушайте, с чего вы взяли, что я что-то попрошу взамен? – Затем усмехнулся. – А вы сильно изменились, Кора. Хотя… Трудно не измениться, когда тебя похитили и продали в рабство. Прекрасно понимаю. Что ж, не будем играть в невинность. Ваш отец платил мне жалованье. Когда он умер, санна Теодора дала мне от ворот поворот. Очень рассчитываю, что мы с вами возобновим сотрудничество.

Не могу сказать, что я была огорошена, но все-таки испытала необъяснимое легкое разочарование. И отчего я ожидала услышать, что он будет помогать мне просто так?

– Это, возможно, не слишком красиво звучит, – проговорил Тасиди, – но порой люди, которые получают за свои услуги деньги, в итоге оказываются куда более верными, чем те, которые что-то делают по порыву души.

– А… сколько он вам платил? – тихо спросила я, ковыряя ложечкой пирог. – Вдруг у меня не получится?

– Ах, не переживайте. Я же сказал, наследство ваше таково, что хватит всем. Надо просто мудро им распоряжаться.

– Но вы… поможете? Поможете им правильно распоряжаться?

– Я постараюсь удержать вас от глупостей. – Тасиди прищурился. – Признайтесь, Кора, что вы задумали?

Пожав плечами, я честно ответила:

– Найму магов, чтобы вызволить моего жениха. Я точно знаю, что он жив. А пока он жив…

– Звучит как бред, – обрубил Тасиди. – Не заставляйте меня думать, что вы повредились умом. Нет, я слышал, конечно, о нескольких экспедициях за край Чаши, но…

– Так, значит, это возможно! – Я невольно улыбнулась.

– Не для вас, санна Кора.

– Это почему же? – И я захлопала ресницами. Так, как делала это раньше, на балах и приемах в королевском дворце.

Тасиди смерил меня каким-то усталым взглядом и, наплевав на всякий этикет, подпер ладонью подбородок.

– Да потому, что вы – богатая девушка, – сказал он. – Богатые девушки не бегают в Хаос, пытаясь спасти того, кого, скорее всего, уже спасти невозможно. Богатые девушки сидят дома, периодически бывают на балах и удачно выходят замуж. Оставьте эту бредовую затею, Кора. Вы ничем ему не поможете, даже если… Даже если он и вел себя так, как подобает благородному саннору и был настолько учтив с вами, чтобы вы возомнили себе, что влюблены. Простите.

Я резко поднялась из-за стола, так, что чашки звякнули о блюдца.

– Это не обсуждается, саннор Тасиди.

– Сядьте бога ради. На вас женихи слетятся, как осы на мед, и без этого вашего дракона. Просто забудьте о нем, и пусть все канет в прошлое, как страшный сон.

Я помолчала, глядя на Тасиди. Наверное, он был неплохим человеком. Наверное, он даже искренне желал мне добра. Но я… как же, я здесь, а мой дракон… И это объявление в газете…

– Я не буду делать глупостей, – твердо сказала я. – Вернее так. Я сделаю все, чтобы мое предприятие закончилось благополучно для всех.

Эйк Тасиди, глядя на меня, только поморщился.

– Вы изменились, Кора. Даже не знаю, в худшую или в лучшую сторону. Но, пожалуй, упрямства добавилось, это точно.

– Я сделаю все, чтобы его спасти, – сердито буркнула я, усаживаясь обратно.

– Ну хорошо. Ладно. – Тасиди задумчиво водил ложечкой по краю чашки. – Тогда хотя бы не слишком торопитесь. Не наделайте ошибок, Кора. Здесь, понимаете ли, спешка уже ни к чему.

С Эйком Тасиди все вдруг стало легко. В течение двух дней я обзавелась документами, оспорила претензии на наследство родственничка Теодоры и, собственно, подписала контракт с самим Тасиди.

– Все гораздо проще, когда ты кого-то нанимаешь. Меньше неожиданностей, меньше вероятность, что тебя предадут, чем в том случае, если человек приходит к тебе сам и изъявляет желание помогать просто так, – говорил мне Эйк, и я согласно кивала.

Пожалуй, только в Айте я могла быть полностью уверена. И, наверное, в Арктуре. Эйк Тасиди же был абсолютно уверен в том, что лучше иметь дело с нанятым человеком, чем с давними знакомыми отца. Именно поэтому на третий день моего пребывания на Кардилии мы отправились в редакцию «Кардилийского вестника», где я дала объявление следующего содержания:

«Предлагается вакансия для мага-универсала не ниже седьмого уровня с необходимостью длительных путешествий».

– Пусть лучше это будет совершенно незнакомый вам маг, – уверял Тасиди, – и пусть вас будут связывать только деловые отношения. Ничего больше. Ну, если вы не раздумали бросаться прямо в логово варгов.

Он пытался меня отговорить при каждом удобном случае, и мне наконец это надоело. Не знаю, что на меня нашло, но я жестко сказала, что если саннор Тасиди собирается и дальше получать ту кругленькую сумму, что обозначена в нашем договоре, то ему лучше не лезть не в свое дело. Тасиди пожал плечами, посмотрел на меня с прищуром и больше этой темы не касался. Он куда больше занимался тем, что пытался меня научить, что делать дальше с наследством. Например, вкладываться в товары, доставляемые с Эйтокана, не следовало, потому что в тех краях встречаются пираты, а это значило, что велик риск потерять и товар, и корабль, и деньги. А вот чай с плантаций Кановари был очень выгодным вложением. Или шелк с Улус-Шеня. Или, как еще поучал Тасиди, сейчас не то время, чтобы вкладываться в хлопковые мануфактуры Кардилии, потому что в моду входит шелк, из которого производят самые разные товары, от одежды до постельного белья. С горем пополам что-то можно выиграть на суконных мануфактурах, потому что климат Кардилии предполагает ношение теплой одежды. Но не на хлопковых, нет.

Я слушала его, слушала… И буквально у ног моих разверзалась бездна незнания. Как же обидно это было! Почему отец никогда не рассказывал мне ничего подобного? Почему я не знала ничего, кроме нарядов, сплетен и чтения дамских романов? Почему он даже не предпринял попытки научить меня хоть чему-то? Надеялся удачно пристроить замуж? Не ожидал, что все повернется именно так, как повернулось, – и теперь все его состояние повисло на мне тяжким грузом. Что ж, Эйк Тасиди пока что полностью отрабатывал свое жалованье. Он пытался сделать из дурочки в воздушном платьице женщину, хоть что-то разумеющую в ведении дел.

На пятый день я вернулась в свой особняк. Мы с Айтой долго стояли в воротах, я смотрела на это белое совершенство с ажурными балконами и высокими арочными окнами и снова вспоминала тот день своего восемнадцатилетия, когда стояла наверху лестницы и весь мир, казалось, был у моих ног. Мне было горько, снова поднимала голову печаль – оттого, что теперь особняк этот был пуст, ведь тот человек, которого я любила, покинул его навсегда. Впрочем, Айта с восторгом взирала на невысокие пушистые сосны, высаженные вокруг особняка, и на сам дом – уж ей-то не могло не понравиться двухэтажное белое здание с колоннадой и синей черепичной крышей.

– Это правда ваш дом, санна Кора? – спросила она и, дождавшись моего кивка, продолжила: – Я когда вас первый раз увидела, сразу подумала, что к нам еще никогда не попадало таких девушек.

– Таких – это каких?

– Утонченных, – поразмыслив, ответила девочка, явно повторяя слова Левии.

И мы пошли вперед, к входу, рядом с которым уже выстроилась прислуга, которую о моем появлении предупредил саннор Тасиди.

Варги! Я знала здесь каждую ступеньку, каждую трещинку, каждый поворот, вон ту люстру, с которой упала и раскололась надвое хрустальная подвеска.

– Готовы ли наши комнаты? – Я повернулась к нашему старому дворецкому.

Последние три поколения его семьи жили в доме Лайсов, это точно. А может быть, и больше чем три.

– Готовы, санна Кора. – Он с достоинством поклонился, а затем нервно разгладил пышные седые бакенбарды. – Все, как вы хотели… Как предупреждал саннор Тасиди.

– Спасибо. – Я кивнула, а потом, подхватив Айту под руку, потащила ее вверх по лестнице.

Распахивая белые двери, украшенные резьбой, я сказала:

– Айта, я попросила подготовить эту комнату для тебя. Надеюсь, тебе понравится.

На самом деле это была моя комната. Все там было так же, как в тот последний день, когда я проснулась, сунула ноги в мягкие домашние туфли и поспешила умыться. Еще через час, до завтрака, какие-то люди проникли в мою спальню, натянули мне на голову мешок и, оглушив, куда-то потащили. Сейчас же тени прошлого спрятались, заползли под кровать. В комнате было светло и тепло, и постель застелена идеально, и воздушные занавески подвязаны белыми шелковыми лентами.

Айта застыла на пороге, потом вскинула на меня взгляд – в глазах блестели слезы.

– Санна Кора, – громким шепотом спросила она, – это все мне? Правда?

Я смутилась. Скорее всего, Айта никогда и ничего подобного не видела. А для меня все это было обычным делом. Штопка белья не была обычным, а богатая спальня наследницы внушительного состояния – была.

– Конечно, тебе, – сказала я. – Ну, ведь нравится? Если что-то не так, то мы переделаем. И здесь совсем нет игрушек. Когда я жила в этой комнате, то была уже взрослой. А тебе, наверное, хочется кукол?

– Когда я жила на острове, то сама сделала себе куклу, – пробормотала девочка, опуская взгляд. – Знаете, сшила из кусочка ненужного мешка и глаза нарисовала.

И как-то больно мне сделалось от этого незамысловатого признания. Я наклонилась, обняла Айту и прижала к себе.

– Завтра же мы пойдем и выберем тебе куклу. Я знаю лавку, где они продаются.

Потом я оставила Айту на попечение поварихи Мари, а сама, пройдясь по белоснежной галерее, вошла в комнату, которую велела подготовить для себя. Это была спальня адмирала Лайса, строгая, ни единого украшения, все в серых и синих тонах. Ближайшее время я собиралась здесь спать, а там… посмотрим. Что-то, не прекращая, звало меня туда, за края Чаши. Туда, где еще был жив мой жених. Я и не знала, как это «что-то» назвать, оно казалось слишком сильным, слишком настойчивым для простой привязанности.

Я проснулась на рассвете и долго лежала, глядя на медленно светлеющий оконный проем, вспоминая свой неясный, полный волнений и печали сон. Это был самый обыкновенный кошмар, я несколько раз за ночь просыпалась в ледяном поту и с бешено колотящимся сердцем, и снова и снова кошмар утягивал меня в свои мутные глубины.

Кажется, мне снился Арктур. Он был весел, нарядно одет – в привычные мне черный дорогой сюртук со штанами и белоснежную рубашку. Я подбегала к нему, он подхватывал меня за талию и начинал кружить, и было так легко, даже во сне я ощущала легкий аромат цветущей летней степи, тысячелистника, пижмы, полыни, разогретых солнцем. Я хохотала и целовала Арктура, обнимая его за шею, заглядывала в его глаза, полные теплой зелени, и меня охватывало ощущение совершенно безбрежного счастья и нежности. А потом вдруг неведомая сила, дыша холодом в затылок, обнимала меня, опутывала как будто паутиной, тянула прочь от Арктура. И пальцы размыкались, он оставался где-то впереди, в зыбком тумане, а меня утягивало все дальше и дальше, в вязкую тьму. Я просыпалась с криком, захлебываясь слезами, и так – раз за разом. Все повторялось с точностью до деталей, как будто передо мной пролистывали одну и ту же книгу.

К утру я чувствовала себя совершенно разбитой, лежала на боку и без интереса смотрела, как на Кардилии настает очередной рассвет. Я верила в сны. Когда-то няня рассказывала, что сны нам ниспосланы свыше, чтобы предупредить, что это знаки судьбы… И расставание с Арктуром, злая сила, что оттаскивала меня прочь… Значило ли это, что нам не суждено быть вместе? А если и не так, то все равно… Какой дурной знак нес в себе этот странный сон?

Но я должна быть сильной. Я должна хотя бы попытаться вызволить его всеми правдами и неправдами. Даже если все знаки будут говорить о том, что у меня ничего не получится, я все равно попробую, брошу все свои силы на то, чтобы Арктур обрел свободу. Перед глазами снова и снова вставал день нашей так и не состоявшейся свадьбы. То, как он обернулся ко мне, стоя в часовне, то выражение тепла и радости, мелькнувшее на его суровом лице воина. Возможно, я в самом деле была для него чем-то большим, нежели женщина для вынашивания новых драконов?

С такими мыслями я вяло спустила ноги с кровати, нащупала туфли, взяла со спинки старого отцовского кресла теплый халат. Начинался новый день, и я очень рассчитывала, что именно он принесет мне какие-нибудь добрые вести.

Они явно не торопились в мой дом, эти вести. Очередь из магов выше седьмого уровня не выстроилась к моему крыльцу с желанием участвовать в планируемом мероприятии. Когда я выглянула в окно, лишь темные пятнышки сухих листьев катало по дорожкам.

«Ничего, – утешала я себя, – я только-только дала объявление». Я честно пыталась взбодриться, но, надо сказать, отсутствие хоть какого-нибудь завалящего мага вкупе с неприятными снами действовало удручающе. Поэтому, чтобы хоть немного развеяться, сразу после завтрака я взяла Айту, и мы отправились покупать ту самую обещанную куклу. Не пешком. Как и положено наследнице солидного состояния, в крытой повозке, запряженной двойкой вороных.

Эферсфорт всегда считался большим городом, да и Кардилия была одним из самых больших островов, парящих над Чашей. Белый особняк Лайсов занимал приличный участок земли в нескольких милях от королевского дворца и центральной площади, а если взять на квартал правее от особняка и продолжать двигаться к дворцу, то дорога пролегала по самой оживленной торговой улице Королевы Гердалии. Всего четыре длинных квартала нескончаемых лавок с большими стеклянными витринами, и, если пройти их, то можно вынырнуть как раз на центральную площадь и посидеть в одной из тихих, но чрезвычайно дорогих кофеен или в кондитерской. Так что я отпустила нашего кучера, и дальше мы с Айтой пошли пешком, держась за руки и глазея по сторонам. Привычная шумная жизнь, полная блеска, восторгов, суеты, постепенно возвращалась, а я… я как будто успела позабыть, как это – просто гулять по улице Королевы Гердалии и тратить деньги, которых было достаточно.

Впрочем, для себя почему-то ничего и не хотелось. Вот если бы Арктур был рядом, он наверняка бы захотел побаловать меня новым платьем, или кружевными носовыми платочками, или замшевыми перчатками, такими нежными и тонкими, что, когда их натягиваешь, они будто становятся второй кожей. Вот тогда бы я с радостью что-нибудь и приобрела бы… А сейчас, когда я гуляю на свободе, а он томится в плену, не хотелось ровным счетом ничего. Точнее, нет. Кое-чего все же хотелось: чтобы наконец какой-нибудь маг не ниже седьмого уровня увидел то объявление и явился ко мне домой.

Но мы с Айтой находились на главной торговой улице Эферсфорта, и грех было этим не воспользоваться. Поэтому в скором времени у Айты появилось новое шерстяное платье, набор новых сорочек, чулки и туфли. Хорошо, что не было нужды тащить на себе все покупки, я отправила домой посыльного. А потом мы добрались и до лавки саннора Киббса, лучшего игрушечного мастера Эферсфорта и не только. У него была замечательная лавка: за большими стеклами витрины возвышался великолепный игрушечный замок, собранный из сотен самых настоящих кирпичиков. На зубчатых стенах важно стояли маленькие, размером с ладошку, рыцари в старинных доспехах, вооруженные пиками, а в окне одной из башен сидела печальная принцесса в нежно-розовом платье с длинными рукавами. У принцессы было премиленькое фарфоровое личико, голубые нарисованные глаза с черными ресницами и алый рот сердечком. Белокурые волосы аккуратно собраны под жемчужную сеточку.

Я покосилась на Айту: стоя перед этим великолепием, она, похоже, лишилась дара речи. Поэтому я осторожно потянула ее за собой, к входу.

– Пойдем, Айта. Пойдем выберем тебе куклу. Самую красивую, – бормотала я, а у самой горло сжималось оттого, что вспоминала слова девочки о том, какую куклу сделала она себе в драконьем замке.

Я решительно распахнула дверь, весело затренькал колокольчик, но в последний миг, когда уже перешагивала через порог, мне вдруг почудилось, что кто-то на меня смотрит. Пристально и недобро. Я быстро обернулась, но, естественно, никого в пестрой толпе не заметила.

Внутри же было спокойно, и чувство, что мы в безопасности, снова вернулось. Мы оказались перед стеллажами, уставленными игрушками. Очень разными игрушками – там были и плюшевые мишки, и обезьянки в ажурных юбках, и грустные слоны, и деревянные кареты, запряженные деревянными же лошадьми. Куклы сидели рядком чуть в отдалении, и тот стеллаж походил на чудесную клумбу с экзотическими цветами – так хороши были творения саннора Киббса. Я поздоровалась с продавщицей, что стояла за конторкой, и подвела Айту к куклам.

– Ну что? Какая тебе нравится?

Айта огорошенно смотрела на все это великолепие, но потом лишь покачала головой.

– Они слишком красивые, санна Кора. Что я с такой буду делать? Ее же в руки страшно взять, вдруг поломаю или испорчу?

– Не думаю, что ты будешь что-то ломать или портить, – мягко увещевала я ее. – Ну, гляди. Вот эта белокурая красавица тебе нравится? Да, эта, в синем платье.

Айта лишь мотнула головой, как будто что-то решала, а затем отчаянно посмотрела на меня своими глазами-блюдцами.

– Санна Кора, – прошептала она, – а можно мне… мишку? Они такие милые. Я буду с ним спать и сошью ему новые штаны и курточку. И колпачок.

– Ты точно куклу не хочешь? – наклонившись к Айте, спросила я тоже шепотом. – Все девочки любят кукол. Наряды, шляпки… Ну, всякое.

Но Айта лишь упрямо сжала губы. А потом вдруг тихонько пояснила:

– Я немного боюсь таких кукол, санна Кора. Когда я была маленькая, одна из служанок мне рассказывала, что души умерших людей часто вселяются в тех кукол, которые сильно похожи на людей, и тогда… И я вот думаю: а что, если душа моей мамы, вместо того чтобы отдыхать у Господа нашего, вселилась в одну из таких вот красавиц?

Потрясенно замолчав, я взяла ее за руку и отвела к стеллажу с мишками, а сама подумала, что девочку в ближайшее время надо будет отдать в хорошую школу при храме. Не для того, чтобы она потом стала послушницей, а чтобы ей там объяснили, что душа человека никогда и ни при каких условиях не вселится в куклу, какой бы похожей на человека та ни была.

В результате мы покинули лавку с новым шоколадно-коричневым другом для Айты. Он был большим – ей выше колена, пушистым и одет в ярко-синие штаны на подтяжках и зеленую курточку. Черные пуговичные глаза мишки смотрели как будто снисходительно, и мне даже мерещилась хитрая ухмылка на его довольной физиономии. Айта светилась от счастья, а я между делом снова вернулась к одной любопытной мысли относительно этой девочки.

Правда, стоило только вновь оказаться на улице, как странное ощущение, что за мной следят, вернулось. И теперь мне уже на самом деле стало страшно, по спине как будто ледышкой провели. Тут даже историй про вселение душ в кукол не нужно: смотришь на пеструю толпу и не знаешь, кто из них может причинить вред. Или не причинить вовсе – но почему тогда следит исподтишка и не выходит?

Невольно передернувшись, я подтащила Айту к ближайшему извозчику, мы забрались в двуколку и поехали домой. По пути я несколько раз выглядывала наружу через заднее оконце, но ничего подозрительного так и не увидела.

Изведясь подозрениями и дурными предчувствиями, я обессиленно откинулась на кожаную спинку дивана. Хорошо хоть Айта была счастлива и держала на руках своего медведя.

– Спасибо, санна Кора, – сказала девочка. – Если бы у меня была мама, мне бы так хотелось, чтоб она была похожа на вас.

Я молча обняла ее и прижала к себе. Бедная маленькая Айта. После встречи с ней жалеть себя было даже как-то стыдно. В конце концов, что я такого перенесла, чтобы себя жалеть? А Айта? Что она вообще видела, кроме тяжелого труда, голода и болезней?

Потом, уже дома, мы перемерили все, что купили. Айте невероятно шло платье из серой, в синюю клетку шерсти. И капор с голубой лентой оттенял ее большие добрые глаза. А медведь сидел на кушетке и с интересом следил за происходящим своими глазами-бусинами. Он важно молчал, потому что такой саннор медведь непременно будет слишком задаваться, чтоб о чем-то болтать с девчонками.

До обеда оставалось еще с полчаса, и я решила написать новое объявление. Может быть, добавить туда намек на кругленькую сумму вознаграждения? Но, уже спускаясь в кабинет, встретила нашего дворецкого.

– Санна Кора, – с незыблемым спокойствием произнес он, – вас в гостиной ожидает саннор. Не представился, но сказал, что по объявлению.

В душе взметнулся пламенный вихрь, я едва не сбила с ног дворецкого, когда рванула вниз по лестнице. В голове с ударами пульса металось: кто? Чего захочет? Как ему рассказать о том, что нужно делать, чтоб не отпугнуть?

С трудом переводя дыхание, я едва не поскользнулась на паркете и, уже подбегая к гостиной, постаралась принять чопорный и строгий вид. Да, меня в самом деле ждал мужчина! Маг, пришедший по объявлению… Варги, неужели мне наконец повезло?

Он стоял как раз напротив окна, и мне был виден высокий плечистый силуэт. Судя по осанке и развороту плеч, маг был молод – но это и хорошо, учитывая особенности предлагаемой работы…

– Саннор? – окликнула я его, подходя ближе.

Он обернулся.

Слова, все, что я собиралась сказать, застряли комом в горле. Я замедлила шаг. Остановилась. Лиар Фейдерлин смотрел на меня с привычной недоброй усмешкой. Ощупал меня всю взглядом, прямо облизал, аж противно стало. Я передернулась, заставляя себя двигаться, не леденеть в его присутствии.

– Вы, – произнесла сдавленно, – какого варга вы здесь делаете?

Фейдерлин помахал свернутой в трубочку газетой – я только сейчас заметила, что он держал ее в руке.

– Я пришел по объявлению, Кора. Вот так неожиданно мне удалось тебя отыскать. И, сдается мне, я уже знаю, в чем заключается работа, предлагаемая магу.

– Убирайтесь, – пробормотала я.

Мне хотелось убежать. Вот так, развернуться и вылететь из гостиной, чтоб пятки сверкали. Но уйти должен был он. Фейдерлин больше не у себя на острове, и бояться его я не стану. К тому же дом полон слуг… И еще, зная, что я – лиан-тэ, он никогда не возьмет меня силой. Потому что тогда все окажется бессмысленным.

«А может быть, он ничего и не знает про твой дар, а?»

– Да брось, – негромко сказал Лиар. – Я читаю газеты и знаю, что приключилось с моим не в меру благородным молочным братцем. Полагаю, ты ищешь того, кто отправится его выручать, так? Но ушибленных на всю голову магов, которые предпримут путешествие за край Чаши, не так много, как тебе бы хотелось. А я возьмусь.

– Я не хочу иметь с тобой никаких общих дел, – устало выдохнула я. – Уходи. Я подожду другого мага.

– Конечно, подождешь, – согласился он, – в то время как с твоего дракона варги шкуру снимают. А так-то да, ждать можно еще долго.

Внезапно потемнело в глазах. Как же так? А я ведь даже не подумала, что все это время, пока я занимаюсь своими делами, Арктура могут пытать!

– Он жив, – прошептала я.

– Наверное, – беззаботно ответил маг, и в его глазах сверкнул острый лед. – Скажи, ты в самом деле так в него втрескалась? Я не хуже, поверь…

Надо было что-то решать и на что-то решаться. Я тяжело подошла к креслу и уселась, уронив руки на подол. Теперь я думала о тех пытках, которым варги могли подвергнуть своего злейшего врага – дракона, а мое живое воображение рисовало такие картины, что впору просить успокоительных пилюль.

– Чего ты хочешь за это все?

– Тебя, – беззастенчиво заявил Лиар, подходя ближе. – По-моему, все справедливо. Свобода и жизнь Арктура Ши в обмен на твою свободу. Если ты его любишь, то согласишься. Да и выхода иного все равно нет.

– А почему? – спросила я. – Почему я так тебе нужна?

Ну давай же, скажи мне правду. Скажи то, что не сказал на драконьем острове, – что я – лиан-тэ. И тогда… тогда, быть может, я тебе поверю.

Лиар Фейдерлин одарил меня белозубой улыбкой светского повесы. Глядя на него, ни за что не поверишь, что это – могущественный маг и серьезный противник.

– Влюблен без памяти, – сказал он. – Да и как можно не влюбиться в такую куколку?

Я махнула рукой. Жалкий врун… Даже смотреть противно.

– Убирайся, Лиар, или я буду вынуждена позвать слуг…

– Погоди, – он вдруг сделался серьезным, – не хочешь быть моей – варги с тобой. Я готов отправиться за край Чаши и просто за деньги. Я люблю деньги, ты же знаешь. Заплати мне хорошенько, и я вызволю твоего дракона.

«А о том, что я – лиан-тэ, он так и не сказал», – мелькнула мысль.

Надо было решаться. Но иметь в союзниках Лиара Фейдерлина? О господи!

И все-таки я распорядилась подать чай, и причин тому было две. Первая – я помнила, как любил повторять папа: если не знаешь, что предпринять, вели подать чай, а вторая – к сожалению, очереди из магов выше седьмого уровня по-прежнему не наблюдалось.

Лиар Фейдерлин развалился в кресле с наглейшей усмешкой, я очень хотела опрокинуть ему на голову поднос с чайником, полным кипятка, но сдержалась. Отошла к окну, чтобы привести в порядок мысли, и стала смотреть, как ветер носит сухие листья. Осень давно подошла к концу на Кардилии, и хотелось снега – но вместо него с хмурого неба постоянно сыпалась какая-то ледяная крупа, а в каминных трубах по ночам завывало.

Я покосилась на Фейдерлина: тот, казалось, тоже о чем-то думает, взгляд был устремлен в пространство. За время, что прошло с той ссоры в кабинете лорда-дракона, Лиар заметно похудел и выглядел сейчас совсем не блестяще. Такое впечатление, что очень сильно устал. Чем занимался? Непонятно. Вряд ли бочки в порту грузил. Продавал свои магические умения? Хотя о чем я. Наверняка Лиар успел наворовать у своего молочного брата столько, что еще и детям хватит.

Я вздрогнула, когда он внезапно поймал мой взгляд. Вот чего я категорически не выносила, так это когда меня столь нагло и бесцеремонно разглядывают. В голубых холодных глазах мага плясали бесенята, и он, похоже, молча надо мной потешался.

– У тебя конечно же есть план, как мы будем спасать твоего дракона? – наконец спросил он.

От позорного поражения меня спасла служанка, которая принесла второй поднос – уже с заварочным чайничком из белого, с золотыми завитками, фарфора, уставленный чашками, блюдцами и плетеными корзинками, наполненными десертом.

Конечно же у меня никакого плана не было. Да и откуда ему быть, когда я никогда даже не представляла, что есть возможность заглянуть за край Чаши. А теперь вот выяснилось, что даже экспедиции были, но кто мне о них расскажет?

С видом гордым и независимым я уселась за стол. Незачем Лиару показывать, насколько я без него беспомощна.

– Допустим, – медленно произнесла я, – кое-что я придумала. Но это вовсе не значит, что я тебе все выложу. Хотелось бы послушать сперва твое предложение.

Маг хмыкнул, энергично поднялся, пересел на стул ближе к столу и принялся ловко разливать чай по чашкам. Бросил на меня довольный взгляд из-под ресниц – как будто льдинкой кольнул.

– Значит, никакого плана нет.

– Я уже сказала, что…

Он махнул рукой, прерывая:

– Послушай, если мы поладим, я вовсе не намерен играть во все это… в эту твою гордость и независимость. Как уже сказал, я готов поработать за деньги. Сумма, конечно, будет приличной, но и дело, согласись, не рядовое… Так вот. Не нужно со мной играть, Кора Лайс. Если мы будем партнерами – хотя бы временно, – то давай ими будем.

Я насторожилась. Открытый и честный Фейдерлин? Не верю! Ни мгновения! Если он так легко солгал мне о том, что влюблен, и при этом «забыл» упомянуть про мой дар, то где гарантия, что и все остальное не виртуозное вранье?

Хмуро отпив чая, молча воззрилась на него. Лиар почесал щеку, откусил печенья и окинул взглядом пространство гостиной.

– Да, нелегко тебе было быть рабыней. Расскажешь как-нибудь, как попала в тот клоповник на аукцион?

– Что ж тебя раньше это не волновало? – огрызнулась я.

– Да и сейчас не сильно волнует. – Маг усмехнулся, покачал головой. – Просто любопытно стало. Ты росла в роскоши, Кора, а тебя посадили штопать чьи-то панталоны.

– Ну и не умерла я от этого.

Я начинала злиться. Скользкий, неприятный тип этот Фейдерлин, который непонятно чего хочет и пока еще ничего не предложил. А вот лишний раз уколоть, унизить – это пожалуйста.

– Я бы хотела послушать твой план, – сухо сказала я. – Если, конечно, ты не врешь и у тебя он есть. Иначе я бы предложила тебе оставить мой дом и больше никогда здесь не появляться.

Маг широко улыбнулся и поставил чашку на стол.

– В отличие от тебя, Кора, план у меня есть. Но где гарантия, что, выслушав его, ты не обратишься к другому магу?

– По себе судишь? – только и спросила я.

– Мне бы хотелось расписочку на аванс. – Он откинулся на спинку стула.

– А откуда я знаю, что ты не возьмешь ее и не уйдешь, оставив меня ни с чем?

– Все очень просто, курочка, – сказал Фейдерлин, и от его веселости не осталось и следа. – Я никуда не денусь без второй половины своего гонорара.

Тут я сдалась. Я честно пыталась быть твердой, и умной, и даже хитрой. Арктур, наверное, остался бы мной доволен – уже хотя бы потому, что я так долго препиралась с Лиаром. Но меня растили для того, чтобы выдать замуж и чтоб я была украшением дома. Деловые беседы? Помилуйте, это не для женщин нашего круга. Именно поэтому, разговаривая с Фейдерлином, я чувствовала себя коровой на льду и очень жалела, что рядом нет Эйка Тасиди. Уж он бы осадил мага. Но что имеем, то имеем.

– Сколько ты хочешь? – прямо спросила я.

Фейдерлин назвал сумму. Если бы я стояла, то непременно должна была упасть в обморок. Сумма составляла четверть состояния отца в активах.

– Это… все?

– Это аванс, – поправил Фейдерлин. – Половина от всей суммы.

– Хорошо, – сказала я, – ты получишь… все. Но после того как Арктур Ши будет свободен.

– Именно! – оживившись, воскликнул Фейдерлин. – Именно, детка!

– Какая я тебе детка?

– Не важно. – Он развеселился, а мне снова захотелось запустить в него чайником.

Впрочем, какая разница, сколько я заплачу за помощь? Только бы…

– Подожди, – я вовремя спохватилась, – если ты не сможешь вызволить лорда-дракона, то останешься только при авансе.

– Дорогая моя Кора! Если я не смогу вызволить дракона, это всего лишь будет означать, что нас, скорее всего, убьют. Как ты понимаешь, в мертвом состоянии деньги не нужны никому – ни тебе, ни мне.

Я вздохнула. Скользкий, мерзкий тип – но, пожалуй, он прав.

Молча поднялась со стула, подошла к бюро и, вытащив лист бумаги, написала расписку на требуемую сумму. Поставила дату и подпись. Потом долго грела сургуч, капнула несколько бордовых тяжелых капель и приложила отцовскую печать. Помахала в воздухе распиской и положила ее на стол перед Лиаром. Он схватил ее жадно, даже пальцы подрагивали, пробежался взглядом по строчкам, затем аккуратно сложил и спрятал во внутренний карман сюртука.

– Хорошо. Теперь – хорошо. Я могу рассказать свой план, Кора Лайс. Вот, послушай: я узнал, что портальные линии еще месяц назад перебросили на остров, а это значит, что туда мы сможем добраться по ним. Мои-то по-прежнему перекрыты, Арктур сделал все от него зависящее, чтобы моей ноги больше там не было…

И я стала слушать.

Потом он ушел, а я приступила к сборам. Самое главное – застать дома саннора Тасиди. Предстояло завершить одно очень важное дело, не терпящее отлагательств. Уже стоя перед дверью его особняка, я мысленно молила мироздание, чтобы Эйк Тасиди был на месте, – и оно меня услышало. Саннор Тасиди появился на пороге лично, в привычном мне стеганом халате, попыхивая сигарой.

– Кора! – Он оглядел меня обеспокоенным взглядом. Старый нотариус чуял, что грядут большие перемены. – Проходи, не стой на ветру.

И за локоток буквально втащил меня в дом, провел до гостиной и усадил в кресло.

– Я сейчас распоряжусь, чтоб Олла сварила какао, – засуетился он. – Ты какая-то бледная… Что случилось?

– Маг нашелся. – Я не стала юлить. – Он готов отправиться со мной за край Чаши.

Тасиди всплеснул руками.

– Кора! Ну сколько же можно… А я уж понадеялся, что ты эту сумасбродную идею выбросила из головы. Давно его убили, твоего…

– Нет! – Я подскочила. – Не говорите так… или я больше никогда, никогда к вам не приду и мы расторгнем договор. Это важно, понимаете? Важно знать, что Арктур жив. Важно иметь надежду.

– Одной надеждой сыт не будешь, – буркнул Тасиди. Он яростно раздавил сигару в пепельнице и уставился на меня. – Ну а что ты от меня-то теперь хочешь? Как говорится, пришла привести дела в порядок?

– Дела и так в порядке благодаря вам, саннор Тасиди. – Я снова уселась в кресло и вздохнула. – Я вот что… Я бы хотела удочерить Айту, а вас, если я не вернусь, назначить ее опекуном до совершеннолетия. Видите ли, у меня нет ни братьев, ни сестер, кому бы я завещала состояние. А Айта…

– Она же дочь какой-нибудь посудомойки, – поморщился нотариус, – и это в лучшем случае. Оно тебе надо, Кора? Ну подумай сама. Ты вернешься… или одумаешься и вовсе никуда не поедешь. Выйдешь замуж, у тебя будут дети. Свои дети. Не непонятно чьи.

– А если не вернусь? Кому достанутся деньги отца?

Эйк Тасиди замолчал, и я поняла, что выиграла.

– Когда ты пропала, – медленно проговорил он, качая головой, – я чуть с ума не сошел. Я все думал: как же так, тебя так воспитывали, а ты вон что натворила. Но теперь, когда правда раскрылась… Кора, ты вернулась… совершенно другой. Какой-то странной. Ты собираешься делать вещи, которых бы никогда не сделала раньше. Ты бы никогда не кинулась спасать обреченного дракона. И уж никогда бы не стала желать удочерить девочку, подобранную непонятно где, сироту непонятного происхождения…

Я только вздохнула. Никак ему не объяснить, насколько близкой стала мне Айта. Она была самой близкой и единственной подругой там, на острове, а потом как-то незаметно стала сестрой. Просто младшей сестренкой. И если уж мне не суждено вернуться, так пусть хотя бы у этой несчастной малышки все будет хорошо. Ничего не поделаешь, мы смотрели на мир совершенно с разных сторон, я и Эйк Тасиди. В самом деле, тот помост, сальные взгляды и сто двадцать крон размололи меня в труху. И я долго собирала себя, пытаясь понять, кто же я в этом мире, – и не понимала, и хваталась за тонкие пальчики Айты, словно за спасительную соломинку. Да и потом… еще один момент, который снова все перевернул. Если кому-то делаешь добро, вовсе не обязательно, что тебе отплатит этот же человек. Добро вернется рано или поздно чудесной легкой птицей, способной подарить крылья. Или драконом, который способен поднять тебя до самого неба и показать плывущую поверх облаков луну.

– О чем задумалась? – В мои сумбурно скачущие мысли просочился голос нотариуса. – Может, еще передумаешь?

– Нет, не передумаю, – твердо сказала я. – Вы станете опекуном Айты, если я не вернусь? Я рассчитываю на вашу мудрость, саннор Тасиди. И давайте перейдем к оформлению бумаг. Мне еще собираться в дорогу, а перед этим очень бы хотелось… заехать на кладбище.

Он вздохнул, но перечить не стал. Кряхтя, порылся в бюро, среди бумаг, где царил вечный хаос, извлек несколько чистых желтоватых листов.

– Иди сюда, Кора. Здесь удобнее писать, я тебе продиктую…

И посмотрел так укоризненно, как будто очень переживал за меня… Как будто родной отец, которого у меня больше не было.

С бумагами мы управились быстро. Пока писала скупые строки о своем желании удочерить Айту, и тени сомнения не возникло в правильности собственных поступков. Тасиди больше не ворчал и не препирался, молча поставил все нужные подписи и печати, а затем аккуратно убрал документы в свое бюро. Вот и все. Теперь уже, независимо от исхода моего путешествия, с Айтой все будет в порядке…

Я поднялась, разгладила подол платья.

– Спасибо вам, саннор. Я, пожалуй, пойду.

– Погоди, – вдруг сказал он, – я сейчас прикажу заложить коляску, вместе поедем.

Немного растерявшись, я села обратно, а Тасиди решительным шагом вышел вон из комнаты. Не знаю, как долго он отсутствовал, да и не важно это. Я сидела и пыталась размышлять, но мысли разбредались в разные стороны. Такое бывает, когда все важные решения уже приняты и пути к отступлению больше нет, – я его себе не оставила. Было немного тревожно. Но это оттого, что я понятия не имела, насколько легко варги пойдут на поводу у Фейдерлина, а еще оттого, что я не доверяла магу. Оставалось надеяться, что он довольствуется обещанным гонораром. Господи! Ведь Эйк Тасиди еще не знал, что я собственноручно отрезала такой ломоть своего наследства и передала его пройдохе, готовому следовать за край Чаши…

– Кора, пойдем, – нотариус через некоторое время появился на пороге в плотном темно-сером сюртуке и шляпе, – коляска у подъезда.

Это был хмурый и ветреный день начала зимы. Мы прошли сквозь кованые ворота и долго брели по тихой и совершенно безлюдной аллее, по обе стороны которой немыми наблюдателями возвышались старинные склепы. Они были очень старыми, кое-где скульптурные украшения облупились и начали осыпаться. Но нам – дальше, в новую часть кладбища. И чем дальше мы шли, тем сильнее таяла моя решимость. Почему-то казалось, что я не вынесу все это снова, просто не смогу увидеть могильный холмик со скромной табличкой, на которой написано имя моего любимого папы. Под конец я вцепилась в саннора Тасиди, а он молча взял мою руку в свою. Вот и низкая ограда. Пока что временная. И небольшая гранитная плита, на которой выгравировано: «Филипп Лайс, адмирал его величества». Я невольно всхлипнула и стиснула пальцы на предплечье Тасиди. Конечно же ничего плохого со мной не случилось, но… странное это было чувство: я шла сюда, как будто предвкушая увидеть отца, поговорить с ним. А увидела лишь расплывшийся от дождей холмик и серую плиту.

– Не плачь, – тихо сказал Эйк Тасиди. – Всему есть начало, и всему есть конец. Не нам это менять.

Я прикрыла глаза и снова вспомнила день своего восемнадцатилетия. То, как папа на меня смотрел. В его глазах жила любовь, а теперь его не стало, этой любви не стало, и как будто от меня самой отрубили что-то важное. Вроде бы все на месте, но чего-то не хватает.

– Ты привыкнешь, – продолжил нотариус. – Скажи, зачем-то ты ведь шла сюда? Чего именно хотела?

Я снова посмотрела на табличку. Эйк Тасиди был прав: все когда-нибудь заканчивается… Покосилась на седого нотариуса и попросила:

– Можно я… побуду здесь одна?

Он пожал плечами, поднял воротник сюртука и отошел в сторону, принялся рассматривать чей-то каменный памятник в виде взлетающих птиц. А я… вот так, стоя рядом с тем, кто был совершенно для меня недосягаем… Я взахлеб, тихо и быстро рассказала обо всем, что со мной произошло. И закончила свой монолог тем, что описала Фейдерлина и нашу предстоящую экспедицию.

– Не беспокойся, – прошептала в холодный воздух, – я обязательно вернусь. И тогда расскажу тебе, как все прошло. Я знаю, ты был бы не против, если бы ко мне посватался лорд-дракон…

Почему-то казалось необходимым рассказать все это. Потом я повернулась и пошла прочь, махнула Тасиди, и он заторопился следом. Перед глазами стояло папино лицо, и, как мне показалось, он лукаво усмехался, щурясь. Одобрял мое решение – а как же иначе? Жаль только, что мы так и не узнали, умер ли адмирал Лайс сам, или ему помогла санна Теодора. Но, пожалуй, эта тайна так и останется таковой на века.

Глава 7

Там, где хаос

Лиар Фейдерлин, судя по всему, относился к тому типу мужчин, за которыми приходится постоянно бегать. Когда-то он уже тащил меня за локоть по темным проулкам, и я беспомощно семенила следом, в ужасе от происходящего. Сейчас я больше не была проданной рабыней, но бежать все равно приходилось: этот надутый индюк, эта самодовольная скотина шагал так широко и так ловко лавировал между прохожими, что я, с дорожным мешком за спиной, запыхалась и вспотела и только о том и думала, как бы не упустить из виду широкую спину в потертом синем сюртуке. К слову, сам Фейдерлин никаких вещей не нес, милостиво доверив эту роль мне и не забыв напомнить, что с этим мешком расставаться нельзя ни в коем случае. Это наш отвлекающий маневр: если будут обыскивать, чтобы прежде всего перетрясли его.

Фейдерлин шагал в сторону порта, я бежала следом, точно домашняя собачонка. Ледяной ветер хлестал по щекам и вышибал из глаз слезы. Наверное, нужно было попросить мага идти чуть медленнее, остановиться, подождать, а то и вовсе взять тяжелый мешок, но… гордость не позволяла.

«А это значит, дорогая, что ты еще недостаточно устала», – хмыкнула я про себя, вновь ускоряя шаг.

В какой-то миг он свернул в известный ему одному переулок и тут впервые задержался, убедился, что я иду следом. Я здесь никогда не бывала и, хоть и хватала ртом ледяной воздух, с любопытством осмотрелась. Очень приличный это был переулок, не богатый, но сплошь застроенный двухэтажными домами, где, видимо, располагались различные конторы, – сбоку от дверей все пестрело от прямоугольных табличек с надписями. Взгляд выхватил «Торговый дом Шеллита» и «Адвокатская контора «Слизбург и сыновья».

– Поторапливайся, – процедил Лиар, свысока окидывая меня взглядом. Достал из кармана хронометр на толстой цепочке, щелкнул серебряной крышкой, открывая. – У нас бронь на заставу, отбытие через полчаса.

«Ну так мешок забери хотя бы», – едва не вспылила я, но вовремя прикусила губу.

Все эти его мелкие уколы и гадкие издевательства – ерунда. Ради Арктура можно и потерпеть.

Я кивнула и молча зашагала рядом, все еще чувствуя на себе тяжелый взгляд. Фейдерлин как будто размышлял, как бы меня еще уязвить.

– Ты не соврала насчет того объявления? – вдруг спросил он.

Глядя себе под ноги, я мотнула головой. Рассказала ему все, когда он поведал мне свой план вызволения дракона.

– Это многое нам облегчит, – задумчиво продолжил маг. – Хорошо, что не нужно будет самим прокладывать путь за края Чаши. Если тебя ждут, то на разгромленной и сожженной заставе клана Ши нам и делать ничего не нужно будет.

Я лишь плечами пожала. Наверное, нас и правда там ожидали, и очень скоро все решится – там, как раз на выходе из портала. Убьют ли меня сразу? Или куда-то отведут? Главное, чтобы Фейдерлина тоже прихватили, это была едва ли не основная часть плана.

– И почему ты меня так не любишь? – буркнул Лиар.

Это было настолько неожиданно, что я подняла взгляд к его лицу. Маг был серьезен. Ни тени насмешки в глазах.

– Все думаю, какого варга я в это ввязался.

– Наверное, денег захотел?

– Не денег мне было нужно, и ты это знаешь, – как-то сухо и зло бросил он.

– Мы вроде бы уже решили, что обойдемся деньгами. – Мимо проплывали двери с цветными табличками, я уже начала тяготиться этим разговором и мечтала поскорей добраться до офиса портальных линий.

– Решили, да. – Фейдерлин прищурился. – Все, что мне достается от него, – только деньги. Всего лишь деньги. И почему-то все считают, что мне этого с головой хватит.

– Того, что ты стряс с меня, еще и твоим детям хватит, – хмуро заметила я.

– Понятное дело, – тихо согласился он.

На миг по его лицу пробежало легкое облачко искренней печали, а я… я отвернулась. Сейчас в мои планы совершенно не входило понимать Фейдерлина, сочувствовать Фейдерлину. Все, что мне было нужно, – это добраться до Арктура и… любыми средствами его освободить.

– Пришли, – объявил маг, резко разворачиваясь к выкрашенной коричневой краской двери.

Над ней и правда висела большая табличка, где вычурными буквами было выведено: «Портальные линии Кардилии. Отделение Эферсфорта».

Маг толкнул дверь и вошел первым, я – за ним. Руки подрагивали, чувство неизвестности давило и заставляло сердце то замирать, то пускаться вскачь. Еще и щеки горели после прогулки на ледяном ветру.

Мы очутились в темной комнатке без единого окна. У дальней стены при двух свечах за конторкой сидел сгорбленный старичок в очках, седой и лохматый, в форменном сюртуке тех самых «Портальных линий». Начищенные медные пуговицы ярко блестели.

– Вы кто будете? – совершенно непочтительно проскрипел он. – Вам на сколько назначено?

– На три. – Фейдерлин, потирая озябшие руки, подошел к конторке, взял перо из чернильницы.

– Вы, значит, саннор Фейдерлин будете и санна Лайс? – уточнил смотритель. Маг кивнул. – Тогда вот извольте расписаться… здесь и здесь. И санна пусть подойдет распишется.

Я встала рядом с магом, а когда он передавал мне перо, то задержал свою руку на моей. Я нахмурилась. Ругаться и ссориться не хотелось. Не сейчас.

Старичок удостоверился, что мы оба поставили свои подписи на соглашении на «Пользование портальными линиями по такому-то назначению», затем поманил нас следом. Фейдерлин решительно шагнул за ним, куда-то в боковую дверь, потом дернул меня за руку, чтоб не задерживалась. Еще одна комната без окон, на полу светящейся краской нарисован круг.

– Становитесь в центр, – бубнил смотритель. – Когда я выйду, задержите дыхание. Дышать начинайте, когда прибудете на место. Это недолго. Удачного путешествия.

– Наверное, было бы лучше переместиться туда твоим порталом, – рассеянно заметила я.

– Так дракон их все отсек от своего острова, будь он неладен, – прошипел Фейдерлин. – Он же тебя оберегал, забыла уже? А меня вышвырнул… Становись, сейчас отправимся. И, что бы мы там ни встретили, не вздумай сопли разводить.

Все-таки укусил. Какой же ядовитый субъект!

Я, засопев, все же встала в круг, но круг был маленький, и в результате мы оказались с Лиаром слишком близко друг к другу, и я уткнулась носом прямо в воротник его сюртука. В ноздри ударил слабый запах мяты, этакий сладковатый холодок, как будто Лиар носил во внутреннем кармане пакетик с леденцами. Меня едва не передернуло. Казалось бы, запах как запах, но стоит только подумать, с кем он связан… Фу. Я Лиара едва терпела, и если раньше просто боялась, тихо ненавидела и обижалась на него, то теперь стало ясно, что я его не переношу и любое прикосновение к нему попросту противно.

Да, мне совершенно не нравилось быть к нему так близко. И еще больше мне не нравилось, что Лиар, хмыкнув, положил руки мне на талию, крепче прижимая к себе. Интересно, на что он рассчитывает? Ведь мы уже все друг другу сказали…

Я хотела было возмутиться, но в этот миг что-то щелкнуло в темноте.

– Задержи дыхание, – выдохнул Фейдерлин мне в волосы.

Еще через мгновение я почувствовала, как ноги попросту проваливаются в пустоту. Пол перестал существовать, и мы с Лиаром ухнули в бездонную трубу, где пространство было пронизано сверкающими нитями без начала и конца.

Продлилось это недолго: я не успела испугаться и не успела начать задыхаться. В какой-то миг словно черные шторы раздвинули в стороны, и я… Внезапно ноги подкосились, и я упала. В снег.

Портальные линии нас выбросили прямехонько к берегу того озерца, где меня едва не утопил варг и спас Арктур.

Я огляделась. Здесь был день, и с хмурого неба тихо-тихо падали крупные хлопья снега. Все было в снегу – замерзшее озерцо, камыши, кусты, деревья. Пушистый покров укутал заставу… И все было тихо, мирно и мертво.

Всхлипнув, я начала подниматься. Лиар подхватил меня под локоть, помог, заглянул в лицо и недовольно буркнул:

– Я ж просил сопли не разводить. Пойдем посмотрим, что с замком и где те неведомые доброжелатели, что тебя здесь поджидают.

Я еще раз оглянулась на озеро. Что-то страшное было в этом снежном молчании. Ни крика птицы, ни дуновения ветра. Все застыло, словно… пришел какой-то монстр и просто выпил из этого острова всю жизнь.

Неужели и правда еще немного – и застава опрокинется через край Чаши? Но ведь… Арктур говорил, что, пока он жив, с островом ничего не произойдет. Или его уже нет среди живых? Я мотнула головой, убеждая себя в обратном. Не нужно думать о плохом, поздно об этом думать. Теперь только вперед и вперед.

– Пойдем, – прошептала я и побрела следом за Фейдерлином, временами проваливаясь в снег по колено и радуясь, что хватило ума отправиться в путешествие в мужском костюме.

Мы выбрались из рощи, я наконец смогла осмотреться и на несколько мгновений застыла, пытаясь сообразить, что изменилось в облике острова. Он стал другим. Но ведь… варги не могли изменить рельеф почвы?

– Господи, – наконец выдохнула я, – замок… Замок!

Его больше не было. Величественная крепость не возвышалась над островом. Вместо нее – лишь холм с пологими склонами, засыпанный снегом. Курган… могильник. Сколько людей и драконов здесь полегло?

Я шагнула вперед. Все казалось, что это иллюзия, что я сейчас отдерну невидимую пелену и снова увижу серые стены, и суровые сторожевые башни, и высокий донжон… Горло стиснуло судорогой, и из глаз полились слезы.

– Должен признать, тут было жарко, – раздался голос Фейдерлина. – Надо же, замок клана разнесли в камни…

А я уже не слушала, я бежала вперед, захлебываясь рыданиями, падая в снег и поднимаясь. Безумная это была мысль, но мне казалось, что я просто должна добраться до замка… дотронуться, убедиться все же, что это – чья-то зловещая иллюзия. Замок словно был олицетворением власти лорда-дракона, и вот…

– Перестань, Кора! – Лиар догнал меня, схватил за плечи и дернул назад. – Не смей мне тут устраивать истерик, слышишь? Я тебе не Арктур, я и по щекам отхлещу, если понадобится.

А я застыла, стиснув кулаки. Да, да… Он прав. Надо не забывать, зачем мы здесь. Но… где теперь Левия? Живы ли девушки, что работали на кухне? А драконы? Куда делся клан? Я ничего об этом не знала.

Стиснула зубы, еще раз покосилась на то, что осталось от замка, затем резким движением вытерла слезы. Фейдерлин несомненно прав. Это так здорово, когда умеешь думать только холодной головой, не сердцем… Кремень, а не человек.

– Отпусти, – пробурчала, – я сама…

И еще раз осмотрелась. Непонятно было, что делать дальше, куда идти. Непохоже на то, чтобы меня здесь ждали. А вдруг объявление в газете было всего лишь чьей-то шуткой?

Небо нависло тучами, и все так же неслышно падали снежные хлопья, хороня все под белым слоем.

– Может быть, пойти к краю острова? – начал вслух размышлять Фейдерлин. – На ту сторону, где край Чаши?

Я вздохнула. Сердце болело, я слишком переживала за Арктура. Все бы отдала, лишь бы он был жив… А на этом острове лишь безысходность и отчаяние и нет дороги дальше.

«Как мне найти тебя? Как?!» Я сквозь пелену слез посмотрела на холм, который когда-то был замком. Фейдерлин присел на корточки и, загребая пригоршни снега, слепил снежок. Размахнулся, швырнул его далеко-далеко в сторону замка.

– Ты сможешь вместе со мной перенестись в Хаос? – спросила я.

Он уколол меня злым взглядом, а я вдруг подумала, что Фейдерлину как нельзя лучше подходит это место, потому что он такой же замерзший, как и все здесь, и внутри у него пусто и холодно. И даже взгляд все равно что толченый лед, острые кристаллики, которые обязательно ранят, если быстро провести по ним ладонью.

– Мне бы не хотелось этого, – наконец нехотя ответил он и сунул руки в карманы. – Варги, как же здесь холодно. Давай подождем еще немного, вдруг?..

И, не договорив, указал пальцем куда-то мне за спину.

– О, ты посмотри, они не обманули. Явились, твари. Ну, Кора, давай за спину мне, живо!

Я все же обернулась и, ойкнув, шустро выполнила приказ Фейдерлина. Потому что над тем местом, где раньше гордо возвышался замок, парили десятки крылатых тварей, черных, мохнатых. В коротких набедренных повязках. Твари эти то и дело подергивались странной рябью, так что казалось, что временами их тела меняются прямо в движении.

– Это… варги? – сипло прошептала я в спину Фейдерлина.

– Низшие варги, мясо, – зло выплюнул он.

Я не совсем понимала, что он делает. Твари приближались – и очень быстро, а Фейдерлин как будто лепил очередной снежок. Я выглянула из-за его плеча. Сквозь бледные пальцы мага в мир рвалось ярко-синее сияние, ослепляющее до рези в глазах.

– Ну, держись, Кора, – тихо сказал он мне.

И швырнул «снежок» в гущу варгов. Серое небо осветила вспышка, и нескольких варгов отшвырнуло в стороны. Я уж думала, они упадут, но нет, затрепыхались, выровняли полет.

– Что ты делаешь? – взвизгнула я. – Они нас убьют!

– Не убьют, – весело ответил Фейдерлин. – Ты забыла? Они должны взять нас обоих! Тебя – как добычу, а меня… Ну, меня для пыток. А для этого надо их раззадорить.

Новый ослепительно-яркий снежок заставил самых первых тварей отпрянуть, но те, что летели следом, ловко обогнули своих соратников и устремились к нам.

– Пригнись и спрячь голову! – выкрикнул Фейдерлин.

Я вскрикнула, задирая лицо. Прямо на меня сверху падала черная мохнатая туша, кажется, рогатая. Разверстая пасть была полна совершенно кошмарных игольчатых зубов.

– Мама! – заверещала я.

И, опомнившись, закрыла локтями голову. Очень вовремя: через мгновение меня накрыло тяжелым, омерзительно воняющим телом. Я упала, в затылке полыхнуло острой болью, и накатило ничто.

Я пребывала в обмороке считаные мгновения, потому что, когда разлепила глаза, мы еще были на острове. Повернув голову, я первым делом наткнулась на большие ступни, покрытые жестким черным мехом. Почти человеческие, только вместо ногтей – длинные загнутые когти, тоже черные. Да, прямо надо мной стояла парочка варгов, но, если посмотреть чуть дальше их кривых ног, в снегу катался клубок тел.

«Лиар!» – Меня точно молнией прошило.

Они все-таки до него добрались и теперь пытались убить. Почему он не сопротивляется? Или уже не может?

– Стойте! – крикнула я, но из горла вырвался жалкий хрип. Откашлялась. Перед глазами все поплыло, но я поглубже вдохнула морозного воздуха и крикнула уже громче: – Оставьте его! Нет!

Я не имею права поддаться слабости сейчас, даже если снова потеряю сознание. Затылок саднило. Видимо, я крепко приложилась о камень под снегом или о лед.

– Молчи, женщина, – пророкотали сверху, и мохнатые ступни шевельнулись.

Я запрокинула голову, запрещая себе бояться. Да, надо мной буквально нависали чудовищные твари, сплошь покрытые блестящим черным мехом. Лица лишь отдаленно напоминали человеческие, черты казались сглаженными, как если бы лицо лепили из глины, а потом кто-то взял и провел с силой ладонью, вминая внутрь нос, надбровные дуги, скулы. Но, раз уж они умели говорить, значит, были разумны… И я, надеясь сама не знаю на что, выпалила:

– Оставьте его или ваш главный ничего не получит!

В ответ меня одарили гаденькой ухмылкой, но слова мои возымели действие: один из варгов сорвался с места, распахнул перепончатые крылья, как у гигантской летучей мыши, завис над тварями Хаоса, терзавшими Фейдерлина, и что-то прорычал. Клубок тел распался, а маг остался лежать на снегу, перепачканном кровью, слишком яркой, слишком алой для этого места, покрытого снежным саваном.

– Лиар! – задыхаясь от ужаса, я кое-как поднялась на четвереньки, затем на ноги, хоть голова и кружилась.

Не знаю, как преодолела эти десять шагов, небо угрожающе раскачивалось над головой, а сердце колотилось как сумасшедшее. Если они его убили… Ох, что я тогда буду делать? Что?!

Совершенно позабыв о том, что варгов нужно бояться, я даже кого-то оттолкнула с дороги, слабенько так, но черная туша поспешно шагнула в сторону.

– Лиар… – Я упала на колени, стискивая руки, вглядываясь в побледневшее лицо.

Фейдерлин лежал, раскинув руки, и неподвижно смотрел в серое небо.

– О господи. – Я трясущейся рукой потянулась и притронулась к его щеке.

Маг моргнул, и его взгляд медленно переместился к моему лицу. А мне казалось, я умираю вместе с ним, потому что точно так же, в корчах и муках, умирала и моя надежда спасти Арктура. Да что там… Фейдерлин был тем еще фруктом, но смерти я не желала ему никогда.

Внезапно Лиар подмигнул мне и растянул губы в улыбке.

– Лиар, как ты? – прошептала я, уже и не зная, что думать.

– Продолжай… в том же духе, – прошептал он. – Все правильно. Пусть отнесут нас… туда.

И спокойно закрыл глаза. Я замерла, огорошенно на него глядя. То есть Лиар Фейдерлин, хоть и был изрядно потрепан, умирать не собирался? Ведь не собирался же, правда? Хоть бы еще что-нибудь сказал, хоть бы намекнул. Что значит – продолжай в том же духе?

Я закрыла ладонями лицо. Мне нужно было… время, совсем немного, чтобы сообразить, как поступать дальше. То есть я должна себя вести не как пленница, а как повелительница? Или что?

Сзади раздался предупреждающий рык. Мое время закончилось.

Тогда я кое-как поднялась, хоть меня и шатало, а небо вновь так и норовило опрокинуться куда-то вбок, обвела взглядом черных тварей. Все-таки странные это были создания. Почему мне кажется, что их тела то и дело плывут дымкой и меняют форму? А стоит моргнуть – и вновь все как прежде.

– Вы возьмете его с собой, – выдавила я, – и больше не причините ему вреда.

Вперед выступил варг, который, помимо прочего, был еще и с рогами – тяжелыми и витыми, как у горного козла.

– Мы возьмем только тебя, женщина. А его вздернем на дереве, выпотрошим и сожрем его внутренности. У нас нет приказа брать кого-то еще.

Я невольно содрогнулась. Возможно, Лиар и сумеет выбраться из этой передряги, в конце концов, никто не мешает ему провалиться в портал – отсюда ведь он может уйти, но, но… Нужен он мне был там, куда собирались отвести меня!

Надо было что-то придумать. Срочно. Но как я могу убедить варгов, что Фейдерлина необходимо взять с собой?

– Послушайте… Это мой личный лекарь, и он мне необходим. Я знала, куда иду. И взяла его потому, что там, где вы живете… – Тут я невольно сглотнула, потому что перспектива отправиться за край Чаши внезапно стала чрезвычайно отчетливой и даже неизбежной. – В общем, я не смогу без лекаря. Вы ничего не знаете о человеческих женщинах.

Рогатый окинул меня нечитаемым взглядом, но – готова поклясться – он колебался.

– Мы много знаем о человеческих женщинах, – пророкотал он. – Ты даже не представляешь, сколько ваших шлюх ублажает нашего повелителя!

– А я – особенная, – отрезала я, – и вы это знаете. Иначе не охотились бы за мной.

Варг медлил, я же обливалась холодным потом. Пусть он мне поверит, пусть… Я ведь ничего не смогу сделать без Фейдерлина, он нужен мне в Хаосе…

И наконец варг нехотя кивнул, а я чуть не осела в снег от охватившей меня слабости.

– Хорошо, женщина. Мы забираем вас обоих. Но если повелитель захочет выпотрошить этого… червяка, ты уже не сможешь помешать.

Он подал знак остальным, и тут же ко мне придвинулись две огромные твари. Я с замиранием сердца следила, как они обвязали меня ремнями вокруг талии, а концы пристегнули к своим широким поясам, на которых крепились набедренные повязки. Потом они молча подхватили меня под руки, резкий рывок – и я поняла, что ноги оторвались от земли. Я оказалась с двух сторон зажата между варгами, они даже летели боком, чтобы крепче меня держать. Обернувшись, я заметила, что следом поднялись и варги, которые точно так же тащили Фейдерлина, только он безвольно повис в их руках, голова моталась, как будто он был без сознания. Может, и в самом деле был. Но, скорее всего, притворялся.

Я почему-то вспоминала, как лежала на валу на самом краю острова и смотрела в клубящийся фиолетовый туман над краем Чаши. Это было совсем недавно, а казалось – полжизни пролетело с того момента, как меня, растерянную, перепуганную, сюда забросило. Было холодно, ледяной ветер хлестал лицо, вышибая слезы, но я совершенно не могла их вытереть, и поэтому та грань между Порядком и Хаосом, казалось, сложена из постоянно плывущих, меняющих очертания кусочков мозаики. Багровых, аметистовых, чернильно-фиолетовых, пудрово-сиреневых. Замешенных на блестках – или даже на звездах, которые светили и за пределами привычного нам мира. Цветные разводы медленно приближались, такие красивые, манящие, а у меня во рту появился странный привкус, как будто я только что отведала черничного пирожного. От этого непонятно откуда взявшегося вкуса меня накрыло волной беспокойства, внезапно вспомнилось, что из-за близости Хаоса человек теряет рассудок. А мы как раз летим туда. Что, если мы не все предусмотрели и сойдем с ума, как только пересечем границу?

Я беспомощно задергалась в руках варгов, выворачивая голову назад, чтобы увидеть Фейдерлина. Пусть он подаст мне знак, ну хоть что-нибудь! Но второй группы варгов я так и не увидела. Неужели меня обманули? Я стремительно проваливалась в бурлящий водоворот паники, воздуха стало не хватать.

– Подождите! – прохрипела. – Где маг? Вы… обещали!

– По ту сторону уже, – недовольно проворчал один из тех, что меня нес. – Подходим к тоннелю.

Все же они были разумны.

– А я думала, что мы пройдем прямо сквозь грань. – Я не стала отмалчиваться. Все-таки чем больше знаешь о том месте, куда меня так заботливо несут, тем лучше. Вдруг да пригодится.

– Все, кто проходит близко к тому, что ты назвала гранью, теряют рассудок, – таким был ответ.

– А как же вы там живете, по ту сторону? – не удержалась я.

– Вот скоро и узнаешь, женщина, – проворчал варг.

Он резко и быстро взмахивал крыльями, но при этом даже не запыхался. Я немного успокоилась и постаралась дышать медленно и размеренно. По щекам все так же текли слезы, и я прикрыла глаза, чтобы не смотреть в черничную круговерть и не бояться потерять саму себя.

Наверное, как раз в этот миг мы и провалились в тот самый тоннель, о котором шла речь. В лицо повеяло сухим теплом, приятным таким, словно наступило жаркое лето. Я растерянно заморгала, завертела головой. О-о-о, таких мест я еще никогда не видела! И конечно же мы уже были за краями Чаши, потому что только там возможно увидеть то, что я увидела.

Повсюду – так далеко, как только охватывал взгляд, – здесь была паутина. Или не паутина. Полупрозрачные плети, завязанные в множество узлов, которым не было ни конца ни края. Я так и не рассмотрела, куда убегали концы этих то ли канатов, то ли щупалец, они просто терялись вдали. Узлы же… Были огромны, наверное, точно такие же, как и наши парящие острова. Сперва мне показалось, что они слюдяные, но потом я решила, что они похожи на разноцветное стекло. И если присмотреться, внутри каждого узла пульсировал неяркий свет, а еще – тут все сжалось в комок от страха – я вдруг поняла, что там, внутри этих стеклянных узлов, есть жизнь. Какое-то постоянное движение, мельтешение теней… И – ну надо же! – пролетая мимо ближайшего узла, я заметила, что внутри, словно пчелы в улье, сновали варги.

– Ч-что это? – выдохнула я. – Куда вы меня несете?

Но мне никто не ответил. Я лишь сдавленно пискнула, когда мы подлетели к ближайшей горе из стекла и варги попросту нырнули внутрь. Ощущения были, словно меня окунули в теплую воду, перед глазами потемнело от ужаса – а что если они умеют дышать под водой, а я – нет? И тут же ненароком вспомнился варг из подземного бассейна и то, как я видела тень, мелькнувшую в «пуповине», рядом с которой я уснула, когда Ташка хотела меня убить. Перед глазами было мутно, как в воде… Они хотят меня утопить! Не выдержав, я закричала, задергалась в железных руках чудовищ. Невольно ожидала, что у меня изо рта рванут наверх пузырьки воздуха, но ничего подобного не произошло. Ощущение воды на коже внезапно схлынуло, и мы снова летели дальше, но уже среди искривленных улиц странного города, а далеко под ногами было все то же цветное стекло, которое то и дело шло чернильными волнами, да и вообще выглядело так, словно было живым. Как будто мы оказались внутри живого сердца, только не из плоти и крови, а из мягкого стекла.

Меня все же потряхивало от страха. Но смотреть по сторонам тоже было интересно – и я смотрела во все глаза, подмечая детали. Вокруг… был город. Большой город. Даже странно, как столько домов могло уместиться в стеклянном сердце. Потом я обратила внимание, что, как бы мы ни летели, постройки всегда оказывались под нами, словно перетекая на стенки стеклянного пузыря. Сами дома тоже были интересными, не как у людей: мне они напомнили разноцветные пирожные с кремовыми шапками. Вот пухлая башенка с куполообразной крышей, сама желтая, как подсолнух, а крыша ярко-синяя. А вот строение, похожее на пирожное-корзинку, все в нежно-сиреневых и розовых тонах. Еще были круглые дома с крышами из застывшего волнами темного стекла, дома, похожие на детские пирамидки, башни, стоящие вверх ногами, – у основания у́же, чем наверху… А над всем этим цветным хаосом возвышался созданный из радужного стекла замок, как будто лили его в воду тонкими струйками, и он так и застыл разноцветными извивами и потеками. И было что-то неправильное в этом замке, я не могла понять, что именно. Будучи красивым, почему-то он внушал мне безотчетный страх.

А несли меня именно туда.

Я снова зажмурилась. Если нет возможности избежать столкновения с чем-то жутким, то лучше и не видеть, как оно приближается.

– Не забудь опуститься на колени, женщина, – пробасил варг справа.

– Хорошо, – послушно пообещала я, а про себя решила: стоит сначала посмотреть, что там такого, прежде чем выражать подобным образом покорность.

Впрочем, если своим покладистым и покорным поведением я смогу вызволить Арктура – пожалуйста. Не только на колени встану, но даже и на четвереньках поползаю.

Я приоткрыла глаза, когда меня уже переносили через перильца широкого балкона. И вот я стою на своих ногах, растираю затекшие плечи и руки, а впереди – арочный проем неправильной формы, и там, в полумраке, загадочно мерцают светильники, мечутся тени и блики по гладким стенам.

– Иди. – Меня легонько подтолкнули вперед.

– А мой маг? – Я быстро обернулась. – Что с ним?

– В темнице пока посидит, – ответил варг и начал меняться.

В неверном свете стеклянного сердца, внутри которого мы все находились, его тело внезапно начало оплывать, превращаясь в ком прозрачной слизи. В какой-то момент оно стало похоже на медузу, тающую на солнце, и я испуганно попятилась. Но медуза, зависнув в воздухе, выбросила полупрозрачные щупальца, подернулась густой дымкой – и передо мной выпрямился человек. Высокий, с бугрящимися мускулами, все в той же набедренной повязке. С длинными черными волосами. И по-прежнему с крыльями. Он отвесил мне насмешливый поклон, а затем развернулся и ловко забрался на перила балкона.

– Иди, – строго сказал он мне. А сам шагнул прочь, одновременно распахивая крылья.

Я кое-как выровняла сбившееся дыхание, повернулась и храбро шагнула во мрак. В конце концов, если бы меня хотели убить, то уже давно бы убили.

Мятущийся взгляд выхватывал детали: вот кровать – значит, я сразу в спальне? Надо же, а белье у них такое же, как у нас, людское. Вот лампы, дающие чуть розоватый свет, – но не обычные, а как будто плетеные корзинки, набитые светящимися кристаллами. А вот и мужской силуэт, что вполне ожидаемо. Вероятно, это и есть тот самый повелитель, перед которым я должна непременно пасть ниц? Я замялась. Ползать на коленях все же не хотелось, тем более что не я добивалась этой встречи. Но и неучтиво выглядеть тоже казалось глупым. Я сделала привычный книксен. А он быстро подошел ко мне, появившись из полумрака, и, взяв меня за подбородок, заставил поднять лицо.

И я увидела… его. Сердце ухнуло в ледяную пропасть, а ноги разом ослабели. Я чувствовала, как по спине потекла капля холодного пота.

Это был тот самый варг из озера. Медно-рыжий, с тонкими чертами лица, с искушающей зеленью в глазах. Из одежды на нем были только свободные шаровары, а грудь почти закрывало массивное золотое ожерелье с яркими камнями, красными, синими, зелеными…

Он медленно улыбнулся, обнажая кончики острых клыков. Смял подушечкой большого пальца мои губы, словно пробуя их мягкость и предвкушая.

– Лиан-тэ, – тихий шелестящий шепот, – вот ты и пришла.

Я невольно попятилась, но не тут-то было. Меня держали, крепко обхватив за талию, прижимая к твердому, словно камень, телу. Я невольно опустила взгляд и нашла в себе силы ответить:

– Вы знаете, что я здесь не по своей воле.

– Да, это так. Но иначе мне бы пришлось еще долго за тобой гоняться. Дракон слишком рьяно защищал свой остров, мы пытались пробиться, но он каждый раз запечатывал наши норы.

Я подняла взгляд. Наверное, покраснела – варг беззастенчиво прижимал меня к себе, как будто я уже была его во всех смыслах.

– Что вам нужно от меня? – спросила тихо. – Я никому не делала зла.

Он тихо рассмеялся, а затем быстро облизнул губы. И снова – этот змеиный раздвоенный язык. Еще и черный.

– Ты знаешь, что мне от тебя нужно, лиан-тэ, я это чувствую, – а сам рукой поглаживает мне поясницу под дорожным мешком, постепенно спускаясь все ниже. – И ты мне это дашь. Добровольно. А взамен я отпущу дракона. Сдается мне, он тебе небезразличен, иначе тебя бы здесь не было.

Я усмехнулась про себя. Нет, точно санна Теодора меня прокляла, потому что как иначе можно объяснить мой проснувшийся дар и то, что меня хотят поголовно все существа, связанные с магией?

А еще я подумала о том, что нужно будет дать знак Фейдерлину о начале представления. Но я понятия не имела, где он и жив ли. Страшно до дрожи.

Но, даже если не брать в расчет мага, кое-что я сделать могла – я могла освободить Арктура. В конце концов, не это ли любовь, когда ты готова остаться с другим только ради того, чтобы тот, единственный, был свободен и счастлив?

Невольно тряхнула головой. Нет, рано сдаваться. Надо просто действовать по плану – по тому самому, который мы дорабатывали уже вместе с Лиаром.

– Я хочу убедиться в том, что дракон жив и здоров, – сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – После этого… ты получишь меня. Добровольно.

Варг поморщился, окинул меня цепким взглядом, словно пытаясь разгадать подвох. Потом сказал:

– Да расстанься ты с этим мешком. Раздражает. Идем, я покажу тебе твоего дракона, и ты поймешь, что наша сделка пойдет ему на пользу.

Я попятилась, восстанавливая дистанцию между нами и не сводя взгляда с варга. Он же спокойно стоял на месте, давая себя рассмотреть и как будто позволяя немного привыкнуть. Блики света стекали по его обнаженному торсу с совершенно гладкой кожей – как будто и не живое это было существо, а изваяние из дорогого розового мрамора. Варг был тонок в кости, но это его ничуть не портило, а наоборот, добавляло легкой, ненавязчивой изысканности образу. В своем золотом ожерелье он походил на неведомое и очень древнее божество… А я вдруг почувствовала, что этот варг действительно очень, очень стар. Боже, с кем мы собрались тягаться? Высокий, гибкий, он буквально подавлял скрытой мощью. Наверняка именно он и смог совладать с лордом-драконом.

Молчание затягивалось. Я поймала себя на том, что стою, приоткрыв рот, и глазею на варга, как будто что-то мешало оторвать взгляд. Да, он был очень стар. И очень силен. Страшно даже подумать, что он сделает с нами, если наш с Фейдерлином план провалится, но, но… Все же я попытаюсь. Отвела взгляд, и магия, подавляющая волю, тут же пропала. Я снова была сама собой и снова собиралась вытащить отсюда Арктура, чтобы когда-нибудь… он сам украсил мои волосы незабудками, а потом повел к алтарю. Если очень верить, то все это обязательно будет.

Сбросив на пол мешок, который – если что – должны были обыскивать в первую очередь, я гордо вскинула подбородок.

– Покажи мне лорда-дракона.

Тонкие губы варга тронула усмешка, глаза полыхнули в потемках яркой зеленью.

– Что ж, пойдем. В конце концов, это честная сделка.

– А что со мной будет, когда наиграешься? Когда получишь то, что хотел?

Он двинулся в мою сторону, но я снова попятилась, и снова варг усмехнулся.

– Когда наиграюсь, отпущу. Мне нет резона тебя убивать. Пойдешь куда пожелаешь. А может быть, и не пойдешь… Вдруг понравится?

Я так и не поняла, как он успел преодолеть разделявшее нас расстояние. Вот он стоит в совершенно расслабленной позе, и отблески света теряются в многочисленных гранях драгоценных камней, а через мгновение он уже вплотную ко мне, и мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо, а его руки обнимают меня за талию, притягивая все ближе.

– Лиан-тэ, – прошелестел повелитель варгов, – моя лиан-тэ. Неужели думала, что я оставлю тебя тварям Порядка?

Он наклонился, провел носом по моей щеке, жадно вдыхая, а потом я, леденея, ощутила прикосновение горячего языка. Чудовище пробовало меня на вкус.

– Хочу тебя, – без обиняков заявил он, – но дракона все ж таки покажу, чтобы доказать серьезность своих намерений и чтобы заручиться серьезностью твоих. Идем.

Отстранившись, он взял меня за руку, легко потянул за собой. Я, с трудом переставляя одеревеневшие вдруг ноги, пошла. Мысли крутились в голове как свора бешеных собак, но я все же кое-как привела их в порядок, спросила:

– Могу я узнать твое имя? Согласись, что я вправе знать имя того, кому через час отдам себя.

Варг приостановился, мы уже были на пороге спальни, и из-за его спины виднелся стеклянный коридор, весь в радужных разводах.

– Тхарэш, – сказал он, – но для тебя я буду повелителем.

– Хорошо, – я кивнула, – повелитель так повелитель. Я не против.

Было совершенно непонятно, то ли замок действительно вылит из стекла, то ли это какой другой материал, то ли вообще живое существо. Я постоянно ловила себя на том, что стены, казалось, едва заметно содрогаются, и вместе с этой дрожью по ним бежали чернильные всполохи. Как волны набегают на берег, перекатывая цветную гальку, так и здесь бежали по глянцевой поверхности темные зигзаги, перекрывая тускло-желтый цвет.

Не выдержав, я так и спросила:

– Замок живой?

– Не глупая. – Голос варга казался шорохом среди стеклянных стен. – Здесь все живое, но по-своему. В Хаосе нет ничего неподвижного или мертвого. Все движется, все живет. Может тебя сожрать.

И он крепче сжал мою ладонь, увлекая на темно-синюю, словно залитую чернилами, лестницу.

– Ты один здесь живешь? – уточнила я.

– Это мои покои, лиан-тэ. Да, здесь я один. Наложницы живут на нижних этажах. Там же – мои непобедимые воины.

И с таким самодовольством это было сказано, что я едва не прыснула со смеху, хоть и было это совершенно неуместно. Надо же, наложницами решил похвастаться… Наверное, ему очень скучно с ними всеми, этому Тхарэшу.

– А как вы дали объявление в газете? – снова не утерпела я.

Он хмыкнул.

– Нет ничего проще. Ты же видела, мы можем менять форму. И ничто не мешало поручить одному из моих воинов добраться до населенного острова и дать нужное объявление в несколько крупных газет.

Тем временем мы спускались – вниз, вниз и вниз. Я почти привыкла к дрожи в стенах замка, к этой живой пульсации и теперь только смотрела под ноги, чтобы не поскользнуться на ступенях.

– Уже скоро, – сказал варг. – Пространство здесь искривлено. В мире Порядка путь занял бы полдня, но для нас это несколько минут.

– Я хочу убедиться, что дракон жив, – повторила я, не зная, что еще сказать.

– Убедишься, – хмыкнуло чудовище.

На лестнице стало совсем темно, я спускалась почти на ощупь. Но вот Тхарэш остановился, толкнул дверь – и тут же в глаза ударил свет цвета крови. Я поморгала и огляделась. Похоже, мы оказались в темницах: впереди тянулся широкий коридор, а по обе стороны от него – зарешеченные арки. Забавно, но даже решетки были из стекла веселого оранжевого цвета.

– Идем, – прошелестел варг и зашагал дальше.

Я шла и думала – а он не боится, что узники попросту разобьют такие нелепые и ненадежные на вид решетки?

Вдруг он остановился перед одной из арок. Я прищурилась: там было темно, так темно, как будто весь мрак подземелья специально согнали туда. Тхарэш, не говоря ни слова, провел ладонью по решетке, и она, вмиг истончившись, втянулась вверх мягкими паутинками.

– Прошу. – Он усмехнулся, снова блеснул глазами.

И мне очень не понравилась его усмешка – хищная и безжалостная.

Где-то впереди звякнул металл. Я вздрогнула, невольно пошла быстрее, обгоняя варга. Он отпустил мою ладонь, я почти бежала во мрак, бежала… И споткнулась о толстую цепь.

– Арктур! – вырвалось непроизвольно.

Меня как будто с размаху окунули в такой кромешный мрак, что я даже не могла сообразить, куда идти дальше. В следующее мгновение меня крепко обняли сильные руки…

– Ш-ш-ш. – Язык варга прошелся по мочке уха, щекоча. – Не так быстро, маленькая лиан-тэ. Здесь то, что лишает его силы, потому что не так-то просто удержать лорда-дракона, даже если…

– Что – даже если? – Внутри все сжималось в тугой колючий ком, медленно раскрывающийся лезвиями. – Что ты с ним сделал? Что?!

– Смотри. – Он все еще прижимал меня спиной к себе, и в тот миг, когда вспыхнул свет, я почувствовала, что тонкие пальцы варга гладят мою грудь, чуть сжимая ее. Другой рукой он держал меня за горло, не давая отвернуться.

И я увидела.

В центре помещения было что-то вроде углубления, залитого совершенно черной густой жидкостью. И в этом углублении, утонув в вязкой черноте, плавало обнаженное тело. Он не мог выбраться, руки и ноги были растянуты на толстых цепях, не давая шевельнуться. Запрокинутое вверх лицо с закрытыми глазами было мертвенно-бледным, длинные волосы свалявшейся паклей лежали на краю углубления.

– Что ты с ним сделал, – прохрипела я, не веря своим глазам.

– А что такого? Он жив. Пока жив. Теперь все зависит от тебя.

Меня словно резали сотней ножей. Я дернулась в объятиях варга, как бабочка в паутине.

– Пусти, – даже не попросила – приказала.

– Иди. – Гадкие прикосновения сразу прекратились.

Я, пошатываясь, двинулась вперед, и чем ближе я подходила, тем сильнее накрывала паника. Это существо, залитое жидкой тьмой… это не может быть Арктур… Просто не может. Это кто-то другой. Тхарэш обманул меня…

Но я уже узнала лицо лорда-дракона. Синюшно-белое, совершенно безучастное, как будто жизнь давно покинула тело. И глаза… почему закрыты глаза?

Я упала рядом на колени и застонала. Взяла в ладони его голову. Да, глаза были закрыты, потому что веки зашили крупными стежками, и там теперь кровавая корка… Меня скрутил такой приступ тошноты, что я попросту завалилась набок, и меня вырвало желчью.

– Арктур, – прошептала я, приподнимаясь, – ты меня слышишь?

Его безучастные черты дрогнули, он как будто приходил в себя.

– Кора? – едва слышный шепот. – Ты… зачем ты здесь?!

– Я не могла иначе, – шепнула я. – Прости… Тебя отпустят.

– Дура, – вдруг сказал Арктур. – Я отдал все, чтоб ты жила и была свободна. А ты…

– Так, ну все. Все! – Варг снова очутился рядом. – Поговорили – и хватит. Видишь, дракон, как ты ни пытался присвоить лиан-тэ, в итоге она все равно досталась мне.

Я не отрываясь смотрела на Арктура и видела, что при словах варга он прокусил себе губу. Из уголка рта покатилась капля крови.

– Зачем ты его изуродовал? – Не глядя на варга, я протянула руку и коснулась век дракона.

Коснулась – и поняла, что сейчас просто не выдержу всей этой боли. Глазных яблок под веками не ощущалось. Они его ослепили. Меня начало трясти, но я все равно гладила Арктура по лицу, по бледному лбу, по щекам. Я видела, что мои прикосновения приносят ему какое-то облегчение. Кажется, он даже дышать стал глубже, и какие-то отблески жизни вернулись в лицо.

– Я наказал его за убитых им моих воинов, – спокойно пояснил варг, словно речь шла о походе на рынок за капустой, – но он жив, как я и говорил. Тебе решать, жить ему дальше или умереть.

– Откуда мне знать, что ты его отпустишь? Откуда я могу быть уверенной в том, что не обманешь?

– Слово повелителя нерушимо, – мигом ощерился Тхарэш. – После сегодняшней ночи его вышвырнут из Хаоса, который он отравляет одним своим присутствием. Я трачу немало сил на то, чтобы его удержать. Ну так что, решила?

Арктур скрипнул зубами. А я… я положила ему на лоб свою совершенно ледяную ладонь. О, я бы все отдала, чтобы сказать ему сейчас правду. Но я не могла. И потому с болью в сердце должна была его оставить.

– Вернемся в спальню, – прошептала я, – там я выполню все, что ты захочешь. Добровольно.

Арктур дернулся так, словно его ударили. И застыл неподвижно. Мне казалось, что он хотел что-то сказать, но промолчал. Он был слишком горд, чтобы что-то говорить той, что предала его жертву.

Я поднялась с пола, теребя пуговицу на манжете рубашки. Их много там было, даже слишком. Пришита она была едва-едва и потому легко оторвалась, покатилась по полу, подскакивая.

– Идем, – решительно повторила я и двинулась к выходу, больше не оглядываясь.

Про себя я начала считать до ста, и это было единственным, что могло меня спасти от совершенного безумия. Ноги дрожали и подгибались от того, что мне предстояло сделать.

Тхарэш начал целовать меня еще на лестнице. Это не было противно, просто… никак. Вероятно, я вся заледенела, превратилась в морозный узор на стекле, а перед глазами стояло измученное лицо лорда-дракона. Еще пара пуговиц случайно полетела на пол, но варг не заметил или не счел нужным заострять на этом внимание. Ведь мешок с магическими ингредиентами остался в спальне. Наверху лестницы варг рванул в стороны полы мужской рубашки, которая была на мне, и пуговицы посыпались мелким звенящим дождиком. На манжетах тоже пуговиц не осталось, они горошинами попрыгали по ступенькам вниз.

Прижав меня к живой стене, которая подергивалась под спиной, Тхарэш склонился вниз, прошелся цепочкой поцелуев-укусов по шее, спустился к груди.

– Сладкая, – пробормотал он. – Поклянись, что добровольно… иначе все без толку.

– Клянусь, – слабо отозвалась я.

А сама подумала: «Клянусь оторвать тебе голову». Счет мой перевалил за сто. Сто пятьдесят. Интересно, Фейдерлин что-нибудь предпримет?

Варг резко отворил дверь в спальню и буквально затолкал меня туда. Нетерпеливо содрал рубашку и несколько мгновений любовался розоватыми отсветами на моей обнаженной коже. Его грудь тяжело вздымалась, как будто он долго бежал.

– Разденься до конца, – последовал приказ, – и не смей закрываться. Я тебя хочу видеть всю.

Сто восемьдесят.

Я наклонилась и принялась неуклюже избавляться от штанов. Раньше я не носила мужской одежды, и потому все эти застежки давались непросто.

Двести.

Выпрямившись, я с вызовом уставилась на варга, который стоял в нескольких шагах и смотрел на меня уже совершенно черными глазами.

– Иди в постель, – сказал он, берясь за узел на своем кушаке.

Одеревенев от страха, я побрела к кровати, забралась на нее и села, поджав ноги. Почему Фейдерлин медлит? Уже давно двести. Невозможно, чтобы наш план пошел насмарку. Он ведь обещал… Он, варги его дери, денег за это получил столько, что теперь мог в них купаться! Почему же ничего не происходит? Или же… Лиар сам без сознания?

– Что с моим магом? – хрипло спросила я, когда Тхарэш избавился от штанов.

Я невольно отвела взгляд. Не хотелось ни смотреть на это, ни тем более принимать участие.

– Не самый удачный момент, чтобы спрашивать, дорогая, – процедил он. – Ложись и раздвинь ноги. Обещаю, я буду с тобой аккуратен.

Я сглотнула. Когда мы планировали все это с Фейдерлином, как-то не рассчитывали, что дойдет до этого. Выходит, я в самом деле глупо предала Арктура? И сейчас… вот именно сейчас я попросту отдам свой дар повелителю варгов?

– П-подожди, – просипела жалко, отодвигаясь подальше.

– Я буду нежен с тобой, маленькая, – насмешливо повторил варг. – Ты же хочешь, чтобы дракона отпустили?

Я очень хотела. Но не так. Совсем не так. И потому тянула время.

– Поцелуй меня, – попросила тихо. – Мне нравится, как ты это делаешь.

Он проворно забрался на кровать, запустил пальцы мне в волосы и притянул к себе. Я закрыла глаза, чтобы не видеть утонченного лица древнего и такого чуждого нам божества. Я бы все отдала, чтобы ничего и не чувствовать – этих аккуратных, но напористых прикосновений, этой игры горячего языка. Боже, как я хочу, чтобы меня здесь не было! Как страшно…

– Ложись, – приказал Тхарэш и, не дожидаясь, повалил меня на спину.

Я крепко зажмурилась, понимая, что все, это провал. И никто никого не спасет, и нашего будущего с Арктуром уже просто нет…

Стены замка дрогнули так, что кровать подпрыгнула. А потом еще. И еще.

– Эт-то еще что такое? – Тхарэш оторвался от меня, озадаченно прислушиваясь. Кажется, он слушал даже не звуки, а саму суть замка. – Маг! – вдруг воскликнул он, спешно соскакивая с кровати. – Ах ты, гаденыш! – и бросил уже мне: – Будь здесь, лиан-тэ. Мы еще не закончили.

Я растерянно хлопала ресницами, наблюдая, как Тхарэш спешно натягивает штаны, и с трудом сдерживала ликующий вопль. У нас получилось! По крайней мере, первая часть плана…

Еще никогда я не одевалась так быстро. Буквально впрыгивая в одежду, трясущимися руками застегивая штаны. И кто придумал такие неудобные застежки? Впрочем, не важно. Не заправляя рубашку, я нащупала еще одну, самую важную пуговицу, крепко пришитую к изнанке одной из пол. Нащупала – и сжала так крепко, как только могла. Перед глазами брызнули во все стороны золотые искры, пол исчез под ногами. Я успела зажмуриться, чтобы открыть глаза уже в камере, где повелитель варгов держал дракона. Эта зачарованная заклинанием пуговица сработала так, как и ожидалось: проложила портальную линию прямиком туда, где мной была специально обронена первая пуговица.

И снова я оказалась в кромешной темноте, но это меня не смутило. Выдрала из воротника тонкий прутик, помахала им в воздухе. Его конец начал светиться, сперва тускло, а затем все ярче, разгораясь.

– Арктур! – позвала я.

С того момента, как меня увел отсюда варг, ничего не изменилось. Все то же углубление, наполненное жидкой тьмой, все те же цепи… Да, цепи. Я бегом рванула к неподвижному дракону, на ходу выковыривая из плохо приметанного пояса штанов горошины-взрывники. Их делал сам Фейдерлин, хотелось бы верить, что его магия не подведет.

Упала на колени, положила «факел» рядом и сжала теплую ладонь дракона.

– Арктур, – прошептала я, – ты меня слышишь? Сейчас я тебя освобожу.

Я внимательно следила за тем, как меняется его лицо. Вот оно дрогнуло, вот Арктур потянул носом.

– Лучше б ты дала мне сдохнуть, – едва слышно выдохнул он. – Ты вся… им пропахла.

– Но сила лиан-тэ по-прежнему при мне, – проворчала я в ответ, подсовывая горошины между металлическими обручами и руками Арктура. – Или не чуешь?

Он завозился в своей чернильной «ванне» и промолчал. Но сжал руки в кулаки. А я уже управлялась с ногами. Затем предупредила:

– Сейчас рванет. Но тебе это не повредит. Магия направлена на оковы, а не…

Первый гулкий хлопок застал меня врасплох, я ойкнула и отшатнулась. За ним последовало еще три… Лиар Фейдерлин, возможно, был негодяем, но магом он являлся отменным. Оковы осыпались на грязный пол металлической стружкой. Арктур осторожно пошевелился, и я, подлетев, ухватила его за руку.

– Давай, ну? Надо выбираться.

– Откуда у тебя все это? – Он говорил так тихо, что я едва разбирала слова. Похоже, сил у него совсем не осталось.

– Фейдерлин дал, – врать не было смысла.

– А ему ты что пообещала? – Кажется, Арктур даже оживился от такой новости.

– Деньги. Много денег.

Пыхтя, я изо всех сил тянула его за руки. Я не понимала, что происходит. Он совсем не может двигаться? Но как тогда мы уйдем отсюда? И какой он все-таки тяжелый… Я только и смогла, что вытащила его из черной гадости по грудь, и тут Арктур выдернул руки.

– Подожди, я сам.

Перевернулся на живот и на локтях кое-как выбрался из той дряни, что выпивала из него силу. Полежал несколько мгновений, затем перевернулся на бок. Сел, зачем-то поднеся ладони к глазам, а потом с тихим вздохом их опустил.

– Арктур, – я снова опустилась рядом на колени, – как ты? Мы должны уйти отсюда. Ты сможешь перекинуться в дракона?

Он скривился.

– Наверное, смогу. Что мы должны сейчас делать, Кора? Честно говоря, я никого не ждал… А тебя – в особенности.

– А с чего ты взял, что я тебя брошу и забуду? – запальчиво спросила я.

– Прости, – он опустил голову, – прости, что назвал тебя дурой. Но когда ты вошла… и этот…

– Арктур…

Я осторожно коснулась его плеча. Черное нечто медленно сползало, стекало на пол, освобождая дракона, и я увидела на коже совершенно жуткого вида рубцы. Твари!

– Тебе надо восстановиться, – быстро шепнула я. – И знаешь… я понимаю, как ценен для тебя мой дар лиан-тэ. Ты можешь взять его прямо сейчас, и тогда уже ничто тебя не остановит.

Он замер. Приподнял бровь.

– Что ты сказала? Повтори.

– Ты можешь взять меня прямо сейчас, и тогда сила лиан-тэ перейдет к тебе, – отчеканила я.

Что тут непонятного?

Арктур тихо рассмеялся, затем покачал головой, протянул руку и нащупал меня… Мое плечо.

– Ты так и не поняла, маленькая? На самом деле лиан-тэ – это последнее, что меня в тебе интересует…

– Но как же…

– Не здесь, – брезгливо сказал он, – и не так, понятно тебе? Если ты просто поделишься со мной силой, я буду благодарен.

– Но я…

– Тшш, Кора. – Его рука медленно двинулась к моему лицу, погладила по щеке. – Это, конечно, самое великодушное предложение из всех, что мне доводилось слышать, но все же я откажусь. Всему свое время и место. Просто… дай мне немного своей силы, как ты уже делала дважды. Я возьму немного. Мне хватит. Дракон в Хаосе, знаешь ли, не слабее, чем в Порядке. Такая вот шутка мироздания.

Я не знала, что со мной происходит. Но почему-то отказ Арктура воспользоваться моим даром лиан-тэ и сделать меня своей прямо сейчас отозвался сладостным теплом в душе. А я-то, дурочка, сомневалась…

Поймав его пальцы, я крепко сжала их и сказала:

– Бери, сколько надо.

И стиснула зубы, когда поняла, что тепло и жизнь устремились прочь из моего тела – в его.

Но это не продлилось долго. У меня только голова чуть закружилась, когда Арктур отпустил мою руку.

– Отойди в сторону, Кора, – строго приказал он. – Сейчас мы полетим отсюда…

– А как же Фейдерлин?

При упоминании о маге Арктур нахмурился.

– Лиар – предатель. Пусть выбирается, как ему угодно.

– Подожди, – теперь уже нахмурилась я, – но ведь это он помог тебя вытащить. А ты его, выходит, бросишь? Так нельзя!

– Лиар предаст меня в любой удобный для него момент…

Я сглотнула. Да как же так? Что за люди эти… драконы? И маги?

Меж тем я увидела, как тело Арктура подернулось дымкой, разлилось в ширину и длину, и через несколько мгновений передо мной, пригибая голову и царапая потолок гребнем, сидел черный дракон.

– Я прошу тебя, помоги Фейдерлину.

У дракона больше не было глаз, на их месте осталась только темнота, но мне казалось, что тьма эта в упор смотрит на меня.

– Это глупо, – возразил он. – Впрочем, если тебе так хочется… Но мы его высадим на первом же попавшемся острове.

– Хорошо!

Я подбежала к нему, забралась на спину.

– Подожди, Арктур… Но ведь ты не видишь… Как мы полетим?

– Глаз у меня больше нет, да, – тихо согласился он. – Но не переживай, я улавливаю образы. Это как светящиеся размытые тени. У варгов они красные. Твоя тень… жемчужная. Очень красивая, моя таури.

Большое и сильное тело подо мной дрогнуло и пришло в движение. А потом и жар опалил кожу: Арктур не счел нужным церемониться со стенами и просто прожег дыру, достаточную, чтобы в нее пройти.

– Где маг? – прозвучал голос лорда-дракона в моей голове.

– Не знаю, но… к нему можно попасть через портальную линию.

– Открывай, – тут же последовал приказ.

Еще одна пуговица, теперь уже со штанов, и в следующее мгновение мы попросту вывалились в самую гущу битвы, пикируя сверху.

Это было похоже на черный водоворот, на дне которого клубились ослепительные молнии. Варги кружили над Фейдерлином, а он все удерживал их, не подпуская близко. Тут-то я и оценила в полной мере могущество Лиара Фейдерлина. Он был один против сотни варгов, посреди Хаоса, на осколках искореженной взрывами части замка, – и он держал позицию, не отступая ни на шаг. Арктур тоже оценил обстановку, лишь рыкнул:

– Держись!

И сложил крылья, камнем падая вниз и поливая все вокруг себя пламенем, обращая варгов в хлопья жирного пепла. К горлу подкатила тошнота. Они ведь… разумные, эти варги. Нельзя ли как-нибудь по-иному? И тут же ответила себе: нельзя, увы. На войне не получается оставаться чистеньким.

Все, что мне оставалось, – это судорожно цепляться за костяные шипы. Вот Арктур нырнул почти до самого дна разрушенного им же водоворота. Вот забил крыльями, замедляясь, а в следующий миг снова устремился вверх. Мне совершенно не было видно, подхватил ли он Фейдерлина, но хотелось верить, что подхватил.

– Уходим, – проговорил он почти спокойно.

Мы куда-то неслись… Как мне показалось, прямо на конвульсивно содрогающуюся стеклянную стену, так и ходящую черными волнами. Я вдруг увидела, как из ниоткуда перед нами вынырнул Тхарэш. У него в руках было копье, и он уже замахнулся, целясь в Арктура… Но в тот миг, когда копье полетело в цель, огненная волна накрыла Тхарэша, сминая его тело, комкая, обугливая. А в следующее мгновение перед нами раскрылась прореха в пространстве, словно жадный рот, и Арктур нырнул туда.

Мы вывалились в снег. Он по-прежнему падал с неба крупными пушистыми хлопьями, и по-прежнему над разоренным островом царила звенящая, страшная тишина. Со спины дракона я увидела, как покатился в сугроб Фейдерлин, как он лег лицом кверху, раскинув руки, совсем по-детски принялся хватать ртом летящие хлопья, а потом засмеялся.

– Кора! – крикнул он. – Слезай! Похоже, у нас получилось!

– Не надо, – прозвучал в моей голове голос Арктура. – Я ему не верю.

– Он сделал многое, чтобы тебя спасти, – шепнула я, соскальзывая в снег. – Кстати, почему здесь так тихо?

Стоило моим ногам утонуть в сугробе, тело дракона снова пошло рябью, возвращаясь к человеческому виду. Я ойкнула и быстро сунула Арктуру свой жакет. Понятное дело, что он ему был мал, но хотя бы чуть-чуть прикрыться… Он спокойно, ничуть не смущаясь собственной наготы, обвязал жакет рукавами вокруг талии. Потом повернул ко мне голову – а у меня сердце больно кольнуло при виде того, что осталось от его чудесных глаз. Нет, эти жуткие швы надо будет убрать, а на глаза… Повязку. Просто повязку.

– Остров балансирует на краю Чаши, – пояснил Арктур. – Птицы не живут в Хаосе, улетели. Но пока я жив… В общем, остров не отойдет Хаосу, Кора. Он ведь на мне завязан. Все восстановится, но позже.

И, устало вздохнув, повернулся к Лиару. Тот все еще сидел в снегу, с любопытством рассматривая своего молочного брата.

– А ты… Я должен быть тебе благодарен за то, что вытащил меня. Но, сдается мне, ты это делал не ради моей благодарности, а только ради денег. Так ведь?

– Тебя не проведешь, братишка. – Лиар усмехнулся. – И что плохого в деньгах?

Арктур кивнул.

– Ты прав, ничего плохого.

Внезапно Фейдерлин скривился, охнул и начал заваливаться в снег. Я, позабыв о том, что этот маг – тот еще субъект, кинулась к нему. В этом тоже ничего дурного. Арктур хотя бы стоит на ногах, а Лиар… Он ведь мне помог. И он так мужественно сражался с варгами.

– Что? Что с тобой? – крикнула я, опускаясь рядом на колени.

Меня ожег прямо-таки ледяной взгляд.

– Да так, ровным счетом… ничего…

Он говорил так тихо, что я наклонилась ниже и не сразу сообразила, что его пальцы стальным капканом сомкнулись на моем запястье. Лиар резко сел, все еще держа меня за руку, посмотрел на дракона, который нерешительно крутил головой в безуспешной попытке разглядеть, что стало с островом.

– Я думал, ты ее отымеешь прямо в темнице, – зло проговорил Фейдерлин, – а ты оказался таким дураком. Благородным дураком. А такие, как ты, всегда проигрывают.

У меня дыхание застряло в горле. Я дернулась, пытаясь вырваться, но не тут-то было. Арктур, не говоря ни слова, тоже кинулся вперед, ко мне, нас разделяло всего несколько шагов, но… он не успел.

Мои пальцы ухватили морозный воздух, в то время как спиной я уже проваливалась в темное ничто и летела, летела… Последнее, что услышала, был вопль, полный отчаяния. Я никогда не слышала, чтобы дракон так кричал.

Глава 8

Лгун, который любил играть

Я с трудом осознавала происходящее. Такое уже было однажды, когда я чувствовала себя загнанной в глубокий грязный колодец. Где-то там, высоко, осталось чистое небо, но не добраться до него, сколько ни прыгай, сколько ни ломай ногти об осклизлые, покрытые плесенью стены. Как же так получилось? Как?! Ведь мы же… договорились…

Портал, открытый Фейдерлином, выбросил нас в незнакомой комнате с богатой отделкой и дорогой мебелью. Маг отпустил меня, ноги подогнулись, и я осела на пол. Все еще не веря. Все еще огорошенно глядя на этого красивого ледяного блондина, который оказался насквозь гнилым. Фейдерлин усмехнулся, потер ладони, обогнул меня по дуге и, не говоря ни слова, направился к выходу из комнаты. И только когда он переступил порог, я обрела дар речи.

– Что ты наделал? Зачем? – крикнула ему вдогонку. – Мы же договорились! Варги, мы ведь договорились, ты получил бы половину моего состояния! Чего тебе надо?!

Он остановился. Я все смотрела и смотрела ему в спину, на изодранный варгами сюртук, и не могла понять: как же так? Как можно быть… таким?

Фейдерлин медленно обернулся.

– Мы договорились, Кора. Но я передумал. Я оставлю себе только аванс и тебя. Все просто.

– Просто?! – Я невольно сжала кулаки. – Ты, ты… ты оставил его умирать! Он же слепой!.. Он погибнет там, в снегу!

Лиар о чем-то задумался, потом развернулся и медленно двинулся ко мне, напоминая своим видом хищную кошку, крадущуюся к добыче.

– Вот и хорошо, – прошелестел его голос. – Значит, Арктура ты больше не увидишь. Подумала бы лучше о том, как угодить мне. Теперь я – твой новый хозяин. И ты не выйдешь из этого дома до тех пор, пока не отдашь добровольно то, что я бы не отказался получить.

– Лгун! Жалкий лгун! Я тебя спрашивала, что тебе от меня надо, и ты… ничего не сказал про лиан-тэ!

– Это ты от варгов узнала? – вкрадчиво спросил он.

– Я это давно знала! До того как ты согласился помочь! – с горечью выкрикнула я. – Сволочь ты, Лиар Фейдерлин! Сволочь и ничтожество!

В этот миг он сделал совершенно неуловимое движение, и мою скулу обожгло болью. Голова мотнулась, и, если бы я стояла на ногах, то упала бы. Он меня ударил!

И тут в меня словно бешеный варг вселился. Я в упор посмотрела на Фейдерлина.

– Ты так и не понял, чем он лучше тебя? Да любой лучше такого ничтожества, как ты, понятно? И я скорее сдохну, чем буду принадлежать тебе, Лиар Фейдерлин!

Я ожидала, что он меня станет бить, но страха не было. Во мне расцветал огненный цветок ярости, самой чистой, бурлящей подобно вулканической лаве. Если бы была надежда, что я одолею Фейдерлина, то уже бросилась бы на него с кулаками. Но я помнила о том, что толку от этого не будет, и потому осталась сидеть на полу, гордо вскинув голову.

– Ах вот как?! – Его кулаки сжались.

Он метнулся ко мне, схватил меня за шиворот и тряхнул так, что зубы клацнули. Мы оказались лицом к лицу так близко, что я чувствовала его дыхание с все тем же мятным холодком, от которого меня передергивало. Да что он, не переставая мятные леденцы жует?

– Кора-а-а, – протянул он, хищно раздувая ноздри, – ты просто не представляешь, на что я способен, чтобы получить желаемое. Побоялась бы…

– Мне больше нечего бояться, – процедила я сквозь зубы. – У меня никого нет, и ты никому не причинишь вреда.

– А ты не боишься того, что я могу сделать с тобой, куколка?

– А мне… ты не сделаешь ничего, – твердо сказала я.

– На твоем месте я не был бы так в этом уверен. – В голосе мага появились стальные нотки. – И, чтобы убавить твоей спеси, сделаю-ка я вот что.

Все так же, как нашкодившего котенка, он поволок меня за шкирку прочь из комнаты. Я извивалась угрем, пыталась царапаться и даже один раз укусила его за плечо – за что тут же получила зуботычину. Легкую такую, но перед глазами все завертелось, я обмякла. Теперь уже едва перебирала ногами, чувствуя, как рот наполняется кровью. Я ее выплюнула прямо на рубашку Фейдерлину, он грязно выругался… Стащил меня вниз по лестнице и втолкнул в какую-то комнату. Швырнул на пол, словно кучу тряпья, и я не успела опомниться, как на моей шее защелкнулся железный ошейник. Фейдерлин отошел на пару шагов, окинул меня удовлетворенным взглядом.

– Ну вот. Так-то лучше. Посидишь пару дней на воде, может, сговорчивее будешь. А я пока подумаю, как лучше тратить твои деньги, санна Лайс.

– Ничтожество, – голос срывался, но получилось громко, – трус и подлец. Я скорее наложу на себя руки, чем соглашусь стать твоей любовницей.

– Вот и увидим, надолго ли тебя хватит. – Он вытер рукавом пот со лба, подмигнул мне и вышел, от души хлопнув дверью.

Я услышала, как провернулся ключ в замке, и только после этого откинулась назад, на холодный пол. Сглотнула кровь, снова набежавшую в рот из разбитой губы. Потрогала ошейник, нащупала цепь. Прекрасно, просто великолепно. Похоже, на сей раз ты действительно влипла, Кора Лайс, и все, что было до этого, покажется детскими играми.

Я долго не могла успокоиться. Меня трясло, пробирал озноб, зубы клацали. Я старалась дышать медленно и размеренно, терла ладони, пыталась растереть голени, лишь бы унять проклятую дрожь во всем теле. Не знаю, сколько я так просидела… Здесь не было окон, освещение давал магический светильник в кованой оправе, висевший под потолком и разливавший мертвенно-бледный свет. В голове не было ни одной связной мысли, только обрывки, которые никак не желали оформиться во что-то более понятное. Я так и сидела на полу, растирая костяшками пальцев то ноги, то плечи. Наконец дрожь унялась, я вздохнула и осмотрелась.

Выходит, Фейдерлин заранее подготовил для меня эту тюрьму? Чем еще можно объяснить наличие подобного помещения? Здесь даже пол был каменный, холодный. И никакой мебели, кроме кровати с железной сеткой и тонким матрасом. Белье… О господи, о каком белье вы изволите говорить? Не было его. Узникам не положены ни простыни, ни пододеяльники, ни наволочки. Да и подушек не было, равно как и одеяла. В углу стояло ведро, и от осознания, что им придется пользоваться, меня передернуло.

Он просто хотел меня раздавить. Посмотреть, надолго ли меня хватит и как скоро сдамся, приползу на коленях.

Я задумчиво подергала цепь. К ошейнику она была прикреплена надежно, заканчивалась крупным железным винтом, который был ввинчен прямо в пол. На всякий случай я подергала и его – конечно же все было бесполезно.

Потом я перебралась на кровать. Матрас, хоть и грязный, все равно лучше, чем холодный каменный пол. Я даже легла, вытянулась на спине и закрыла глаза. Способность думать вернулась, но все, что приходило в голову, – это мысли о том, как там Арктур, совершенно один, незрячий, среди мертвых снегов острова, который медленно плавает по самому краю Чаши. Неужели теперь я его в самом деле не увижу? А если ждать, то… Как долго? Неделю? Месяц? Год? Насколько хватит моей твердости и решимости? Лиар Фейдерлин явно умел ломать несговорчивых. Насколько хватит меня?

Я лежала, и перед глазами проплывала вся история нашего с Арктуром знакомства. Вспомнилась та ночь, когда он заявился в мою спальню. Его совершенное тело, выточенное годами сражений. Как он спас меня от повелителя варгов. И как носил на руках, когда мне было плохо. Как выбросил в портал, когда на остров напали… Да много чего. Я вспоминала наши с ним беседы, когда я убиралась в библиотеке. С ним было интересно. И все, что последовало, когда судьба нас разделила, оставляло странную болезненную пустоту в душе. Что же он такого сделал, этот дракон, что я леденею от одной только мысли о том, что нам не суждено более увидеться? А я сама? Ведь сделала все, чтобы мы были вместе. Но по простоте своей и честности доверилась негодяю. И не просто доверилась. Заставила довериться Арктура… Об этом он мне говорил когда-то – о том, что выигрывают лжецы. Теперь же… я пленница, и неведомо, сможет ли Арктур улететь с острова.

Тут я вспомнила, что все же он ухитрялся если не видеть, то как-то по-иному чувствовать реальность. «Видел» живых существ. Но на том острове не осталось никого живого… И куда он полетит? В пустоту? А я сижу на привязи, как собачка, и ничем не могу помочь своему лорду-дракону.

Наверное, я заснула. Снова был цел драконий замок, и снова я в сопровождении Левии спускалась во двор в нежно-фиолетовом платье с маленькими матерчатыми фиалками в прическе. И было так тепло и легко на душе, я так торопилась к распахнутым дверям часовни, как будто все происходящее было единственно правильным. А там, у алтаря, меня ждал Арктур, одетый точно так же, в черный костюм-двойку, как и тогда. Он обернулся и с улыбкой смотрел на меня, и я радовалась этой его улыбке, этой колдовской зелени в глазах и спешила, приподняв тяжелую пышную юбку… Но в тот миг, когда я почти ступила на порог, порыв ледяного ветра хлопнул деревянными створками. Я зачем-то повернулась, встав спиной к часовне. Теперь вокруг был снег, холодный, мертвый, и валил он с неба так, что, казалось, еще немного – и я сама останусь под сугробами. Зубы начали стучать от холода, и… Я проснулась. С чувством утраты и глухой боли в сердце. В комнате было так холодно, что я снова начала дрожать.

– Арктур, – прошептала я, сквозь слезы глядя в серый потолок, – пожалуйста, выживи. Наверное, у меня не получится умереть сильной. Но я буду ждать тебя столько, сколько смогу.

В замке заскрежетал проворачиваемый ключ, и я села на кровати, подобрав ноги и обхватив руками колени. Я ожидала увидеть Фейдерлина, но неожиданно в приоткрывшуюся дверь вошла Катрина Фейдерлин в нарядном домашнем платье. В руке она за горлышко несла бутылку из зеленого стекла.

– Ну, здравствуй, Кора, – сказала она, медля, рассматривая меня.

Я тоже разглядывала ее. Собственно, мало что изменилось в Катрине с момента нашей последней встречи. Она была все той же фарфоровой блондинкой с яркими глазами и прекрасно уложенными волосами. Выражение лица осталось тем же – высокомерным, а при виде меня стало еще и кислым. Видать, сестрица была не в восторге от затей братца. Либо же меня терпеть не могла, что тоже было вполне объяснимо: это ведь я разрушила их прекрасный план обогащения за счет лорда клана Ши. Фейдерлин ведь знал, что лорд выгнал его исключительно для того, чтобы заполучить меня.

– Добрый день, – сказала я, – или вечер. К сожалению, не знаю, который час.

Катрина помолчала, затем шагнула по направлению ко мне.

– Не надо было тебе вертеть хвостом перед драконом. Знаешь, чего мне хочется больше всего? – Ее голос внезапно стал напоминать шипение змеи. – Больше всего мне бы хотелось сейчас разбить эту бутылку и стеклом перерезать тебе горло. За то, что ты сорвала нам с братом все планы.

Ожидаемо, но я все равно содрогнулась оттого, как было это сказано.

И внезапно стало так страшно, что в груди все будто покрылось льдом. Катрина говорила так, словно она могла все это проделать на самом деле.

– Лиар не поймет, – брякнула я наобум.

– Не поймет, да. – Она притворно вздохнула. – Он хочет переспать с тобой, получить твою силу, а потом, когда наиграется вдоволь, вышвырнет на помойку. Вот, велел принести тебе воды. Но, знаешь ли, я хочу ему помочь… ускорить процесс, если это можно так назвать. Пожалуй, чтобы ты была посговорчивее, я сделаю вот что. – Тут она подняла повыше бутылку и разжала пальцы. Я вздрогнула, когда по полу разлетелись осколки стекла и брызнула во все стороны вода. – Ой, надо же, какая я неловкая, – усмехнулась Катрина. – До завтра, зверушка.

Окинув меня насмешливым взглядом, она двинулась к выходу. Но вдруг остановилась, повернулась – лицо у нее при этом было таким, что сразу стало ясно: Катрина придумала очередную пакость.

– Совсем забыла сказать. – В голубых глазах сверкнул зловещий огонек. – Знаешь, кто здесь сидел когда-то?

Я молча ждала продолжения. Катрина ухмыльнулась.

– Наша матушка, – проворковала она, – провела свои последние дни в этой комнате. И умерла здесь же. Видишь ли, она под конец жизни спятила, на людей бросалась. Пришлось запереть. Потом… Лиар хотел заложить вход в эту комнату, чтобы забыть о прошлом, но я отговорила, мало ли. И вот, гляди-ка, комната пригодилась.

С этими словами она вышла, шелестя длинной юбкой. Совсем как гадюка по песку.

Снова провернулся ключ в скважине, а я… несколько мгновений смотрела на лужу на полу, вслушиваясь в тишину. Я надеялась, что Катрина ушла и не будет подглядывать, потому что… я не хотела, чтобы она видела, что я сделаю дальше.

Это будет омерзительно, я знала. Но мне нужно продержаться как можно дольше. Арктур обязательно меня найдет, обязательно…

Стараясь не издавать лишних звуков, придерживая цепь, я осторожно спустилась с кровати туда, где в выемках камня осталась вода, и опустилась на колени. Варги с ней, с Катриной. Надо просто думать о том, как дождаться лорда-дракона. Попытаться забыть о том, что в этой комнате умерла мать Фейдерлинов. Я опустила голову и принялась осторожно собирать губами воду с пола, стараясь обходить те участки, где поблескивало стеклянное крошево.

Внезапно у меня появилось очень много времени для размышлений. Раньше, когда был жив отец, я порхала от одного бала к другому, беззаботно воркуя с подругами… нет, даже не с подругами – просто приятельницами, такими же, как и я, легкомысленными и ветреными. Ничем, кроме познаний по части риторики (а умению красиво и правильно изъясняться обучали всех девиц из хороших семей) и рисования нежных акварелей, мою голову не отягощали, да и зачем это девушке, предназначение которой – быть украшением своего супруга? И вот так я прожила двадцать один год, ни о чем не заботясь и особо ни над чем не задумываясь. У меня просто все было, а круговерть балов и приемов, где единственное, что требуется, – это правильно станцевать вальс, не давала особой пищи для размышлений.

И вот теперь я оказалась предоставлена себе и собственным мыслям. А изменить что-либо была просто не в состоянии.

Мысли крутились и назойливыми мухами бились о стенки черепа. Я все время гадала, как там Арктур, жив ли. Надеялась, что жив и что когда-нибудь меня найдет. Хотя… Как ему меня найти? Хоть я и его таури, вряд ли он почувствует меня сквозь расстояние.

А еще я думала про Айту и про Тасиди. Они подождут меня еще немного, а потом объявят пропавшей без вести. Управление состоянием, тем, что останется после того, как Фейдерлин запустит в него свои загребущие руки, перейдет к саннору Тасиди до совершеннолетия Айты. Ну и потом они как-нибудь со всем этим разберутся. Я просила Тасиди, чтобы он позаботился об образовании Айты, чтобы не было, как со мной – вроде и неглупая девица, а ничего толком не знаю о жизни. Саннор обещал… он не дал мне поводов усомниться в его честности.

Я размышляла и о том, как прав был Арктур, когда объяснял мне, кто обычно выигрывает. Зачем я попросила дракона вытащить мага из той схватки? Сама не знаю. Надо было его там оставить, чтобы варги разорвали его на куски! Но в то же время я понимала, что поступить так просто не могла. Даже теперь я бы поступила так, как поступила.

Мои размышления снова прервал звук поворачивающегося в замке ключа. Я неохотно приоткрыла глаза и уставилась на Фейдерлина. Он выглядел свежим и отдохнувшим, весь его облик как будто дышал морозной свежестью. Яркие ледяные глаза, идеально причесанные волосы. Новенький сюртук с кокетливым шитьем по отворотам.

Постояв на пороге, он шагнул внутрь, окинул взглядом комнату и нахмурился при виде осколков.

– Катрина сказала, что ты набросилась на нее, разбила бутылку. – Голос мага змеей шелестел в каменных стенах. – Ай-ай, Кора, как нехорошо. Придется тебя наказать. До завтра никакой воды не получишь. Ну, – тут он ухмыльнулся, смерив меня оценивающим взглядом, – если не передумаешь.

Я помолчала немного и ответила:

– Тебе не стоило посылать ко мне сестру. Она мечтает перерезать мне горло, а я на цепи. Просто не забывай об этом.

– Врешь, куколка, – ощерился маг, и взгляд вмиг сделался колючим. – Катрина никогда не пойдет против моей воли.

– Ну конечно, – буркнула я и демонстративно отвернулась.

– Кора, – позвал он.

Воцарилось молчание. И я не успела ничего сделать, когда он склонился надо мной и принялся трясти за плечи.

– Какого варга? Что тебе нужно?! – проорал он, брызжа слюной. – Чем я хуже? О господи! Всегда было так, всегда! Только Арктур, только лапочка Арктур! Все ему! А я? Почему я всегда остаюсь ни с чем?

Я повисла в его руках. Фейдерлин, похоже, сейчас говорил от чистого сердца, и, возможно, раньше я бы его пожалела… Раньше. Не сейчас.

– Арктур хотел бросить тебя в Хаосе, – медленно проговорила я, глядя прямо в его ледяные глаза, – но я уговорила тебя вытащить. Боже, насколько он был прав! Надо было думать только о себе и убираться из Хаоса вдвоем!

В ответ маг рассмеялся. Отпустил мои плечи, выпрямился, отошел в сторону.

– Я всегда говорил, что Арктур – благородный дурак. А тебе уже давно пора понять, что глупцы проигрывают. Так случилось и на этот раз.

– Глаза б мои тебя не видели, – выдохнула я.

– До завтра воды не получишь, если не одумаешься, – процедил он.

– Что, так не терпится стать самым могущественным магом?

– А почему бы и нет, раз такая возможность подвернулась. – Он демонстративно развел руками, продолжая ухмыляться. – Так что отдыхай, малышка. И думай. У тебя есть еще немного времени.

С этими словами он ушел, громко лязгнув дверью, и я снова осталась одна. Свернулась калачиком на кровати, закрыла глаза. Как хорошо, что я превозмогла брезгливость и хоть как-то утолила жажду разлитой водой… Когда знаешь, что воды тебе не дадут, пить хочется в разы больше.

– Найди меня, пожалуйста, – прошептала я. – Боюсь, что не смогу лишить себя жизни. Боюсь, что не смогу быть сильной и в итоге уступлю Фейдерлину.

Последующие дни слились в мутное марево. Воду мне все-таки приносили, потому что без нее я бы умерла, а это не входило в планы мага. Кормили… изредка. У меня сложилось впечатление, что с легкой руки Катрины мне приносили помои с кухни, то, что должны были отдавать собакам. У меня начало чесаться все тело, потому что давно не мылась, но, естественно, никто не предлагал. Фейдерлин заходил, время от времени кричал на меня, даже попытался один раз поцеловать, но меня стошнило только что съеденным «обедом». Маг взбесился, кричал, что придумает, как меня заставить… А я тем временем задумалась, отчего он не позовет мага-менталиста или сам не прибегнет к какому-нибудь заклинанию из их арсенала. Ведь тогда, на помосте, я делала все, что от меня хотели. Наверное, если бы я отдалась магу под воздействием, это тоже не считалось бы добровольным, – единственное объяснение, которое пришло на ум.

Я по большей части лежала на кровати и смотрела в потолок. Не могла даже представить, сколько еще все это продлится, и постоянно накатывал страх, что Арктур никогда меня не найдет. Возможно, его и в живых-то больше не было…

Но однажды тоскливое однообразие моего заточения разбилось на тысячи осколков. Дверь привычно открылась, вошел Фейдерлин, а за ним… Я сглотнула и невольно съежилась. Айта! Он волок за руку Айту, бледную, перепуганную. Не выдержав, я села на кровати. Тут же закружилась голова, но мне было наплевать. Я не могла оторвать взгляда от девочки. Что там еще Фейдерлин задумал?!

– Боишься, – констатировал он и резко дернул Айту за тоненькую руку, так, что все ее тело тоже дернулось, как шарнирная куколка.

– Ты совсем совесть растерял, – кое-как выговорила я.

Страх. Такого я не ощущала даже тогда, когда меня оставили без воды и пищи.

– А что делать? Возможно, если Айта будет в этом доме, ты станешь сговорчивее?

Он отпустил Айту, и она, всхлипнув, рванула ко мне, обняла за плечи и расплакалась, уткнувшись носом в рубашку. Я трясущейся рукой гладила ее по волосам.

– Не плачь, пожалуйста. Я что-нибудь придумаю, он тебе ничего не сделает…

– Ага, как же! – торжествующе провозгласил Лиар.

Он медленно обходил нас, а мне почудилось, что это и не Фейдерлин вовсе, а варг, принявший его форму. Что-то безумное то и дело мелькало в его льдистых глазах. Может, он унаследовал безумие от матери?

– У тебя, Кора, есть сутки до того, как я начну приносить тебе пальцы твоей маленькой подружки, – вкрадчиво произнес Фейдерлин. – Надумаешь – постучи в дверь.

Он подошел совсем близко.

Я спрятала голову Айты у себя на груди. Глянула на него снизу вверх.

– Ну ты и тварь, Лиар Фейдерлин!

– Я всего лишь пытаюсь добиться желаемого, малышка. Подумай как следует, готова ли ты жертвовать милыми розовыми пальчиками этой девочки?

Тут он дернул Айту на себя, вырывая ее из моих слабых объятий, и потащил к выходу.

– Айта!

Я рванула следом, почему-то мне казалось очень важным не выпускать ее, держать, защищать… Кажется, я ногой запуталась в длинной цепи, с размаху рухнула на пол. И разрыдалась, впервые разрыдалась перед ним. Я слышала, как всхлипывает Айта, слышала, как смеется маг… Снова хлопнула дверь, и я осталась одна. Похоже, выбора мне не оставили. Все, что мне было нужно, – еще немного времени, чтобы окончательно смириться и попросить прощения у Арктура, который так и не пришел.

Захлебываясь слезами, я кое-как поднялась и побрела обратно к кровати. Фейдерлин все-таки нащупал болевую точку и нажал на нее, сильно, до искр из глаз. Меня он мог мучить сколько угодно. Но Айту?.. Этого я допустить не могла.

– Прости, – прошептала, обращаясь к Арктуру.

Маг попросту разбил наши жизни, растоптал и засыпал толстым слоем пепла. Во рту у меня было сухо и горько, как будто этот пепел нашего счастья оседал на губах, а я слизывала его.

– Прости, – повторила я.

Фейдерлин сказал – подумать. Но о чем здесь думать? Я – это всего лишь я. Плевать, что кто-то обретет могущество. Я никогда не позволю истязать ребенка, пусть даже и чужого.

Что ж… Оставалось лишь постучать в дверь. Я поднялась, сделала несколько шагов вперед на деревенеющих ногах. На душе было мерзко, словно меня только что окунули в выгребную яму. И наше счастье с Арктуром… Как жаль, что он не успел. Или не смог. Да и жив ли?

От голода сильно кружилась голова, меня шатало. А я вспомнила, что точно так же шла к двери, когда начала выздоравливать в замке дракона. Мне казалось, что если я дотронусь до нее, то буду свободна, но тогда помешал Фейдерлин. Как смешно и горько. Тот знак судьбы оказался на диво правдивым – Фейдерлин разбил и разломал все, до чего сумел дотянуться. Выходило, что Арктур был прав и лгуны всегда одерживают верх над людьми честными и порядочными.

Я остановилась перед дверью. Всего лишь постучать, но как сложно! Силы утекали, как вода в песок, в глазах двоилось. Я стиснула челюсти, подняла руку и несколько раз стукнула в дверь. Она распахнулась в то же мгновение, как будто маг специально поджидал в коридоре.

– Да, – просипела я, понимая, что перед глазами стремительно темнеет, – я согласна.

И упала ему на руки, он успел меня подхватить. А потом меня закружила спасительная тьма и понесла вдаль, покачивая. Это было так приятно, что я не хотела больше открывать глаза, не хотела видеть его… Не хотела, но все же открыла.

Было темно. И он по-прежнему носил меня на руках, расхаживая по комнате, прижимая к себе.

– Пусти-и-и, – прохрипела я. – Ненавижу…

– И имеешь на это полное право. Я слишком долго искал тебя.

Голос… был не Фейдерлина. Я не поверила своим ушам. Дернулась неловко, вглядываясь в лицо мужчины. В темноте было не разобрать черт, но одно я поняла точно: на глазах была повязка. И волосы были темными. И запах… его запах. Корица с каплей лимонной цедры, такой яркий, врезающийся в память оттенок аромата.

– Арктур, – я жалобно всхлипнула, – это ты!

Он промолчал и только крепче прижал меня к себе. Потом наклонился и коснулся губами лба.

– Отпусти меня. – Я зашевелилась. И откуда только силы взялись! – Пожалуйста, отпусти. Хочу убедиться, что все по-настоящему.

– Конечно, по-настоящему, а как иначе?

Но все-таки отпустил. Положил, как ребенка, в постель, а сам застыл темным изваянием.

Это на самом деле был Арктур. В привычном черном костюме, в белой рубашке. Только вот колдовской зелени глаз больше не было, она осталась в прошлом. Отныне – только повязка.

– Кора, – начал он нерешительно.

Но я схватила его за руку, потянула к себе.

– Приляг… рядом.

– Сперва выпей вот это.

Он наклонился, откуда-то достал стакан с питьем, потом приподнял мою голову и поднес его к губам. Я сделала маленький глоток – кажется, это был просто сок. Яблочный. И послушно выпила.

– Умница, – похвалил дракон. – Скажи… как ты себя чувствуешь?

Я поморщилась. Что уж там, бывало и лучше.

– А как… Фейдерлин и Катрина себя чувствуют? – прошептала я.

– Уже никак. – Он пожал плечами, что было заметно даже в темноте.

Ни одного светильника не было в комнате, но сквозь плотные шторы пробивался свет мглистого утра или вечера, непонятно.

– Ты…

– Я не хочу больше об этом, – внезапно твердо сказал Арктур. – Но я хочу понять, насколько сильно ты пострадала…

Неужели он только и думал, что о моем даре, приносящем могущество? О, если бы он только знал, как мне было больно слышать все это! Разочарование хлынуло бурной волной, горечью, сминая все то светлое счастье, что я ощущала ранее.

– Со мной все в порядке, – буркнула я, – если ты о лиан-тэ.

Он ведь как раз на руки меня поймал, когда я согласилась.

– Я не об этом, – внезапно сказал Арктур, – и мне безразличен твой дар, хоть, судя по всему, он и при тебе. Меня интересует только твое самочувствие, маленькая таури.

Я моргнула. Да ладно! Столько суеты… из-за этого воистину проклятого дара, и теперь ему все равно? Не верю!..

– Он… – и умолкла.

– Он умирал медленно и мучительно, – подсказал дракон. – Если тебе нужен лекарь, я прикажу позвать.

Мне вдруг стало стыдно. И как только я могу не верить моему лорду? Дура ты, Кора Лайс, как есть дура.

– Нет, мне не нужен лекарь, – шепнула я, понимая, что заливаюсь краской. – Мне нужен ты.

Мы долго лежали рядом, прижавшись друг к другу, и Арктур, гладя меня по волосам, шепотом рассказывал о том, как ему удалось меня найти.

В тот момент, когда Фейдерлин утащил меня в портал, Арктур растерялся. Но потом использовал умение лорда-дракона, о котором я просто не знала: он позвал свой клан. И почти сразу приступил к поискам. Он отправился на Кардилию, застал в особняке Лайсов маленькую Айту и саннора Тасиди. Нанял магов-поисковиков, но безрезультатно. И тогда же ему в голову пришла мысль, что наверняка Фейдерлин будет использовать все возможности, чтобы на меня надавить. Он слишком хорошо знал Фейдерлина, чтобы понять: тот не остановится ни перед чем. Айта согласилась помочь. Она помнила о том, что именно я вылечила ее, да и вообще. Поэтому на Айту нацепили маячок, а заодно – инициатор портальной линии. Все, что оставалось, – это активировать портал, чтобы вызвать дракона напрямую в дом похитителя.

Я улыбалась, слушая Арктура. На самом деле мне было почти все равно, как он меня нашел. Самое главное, что нашел, и пришел, и вызволил.

Но все-таки я ему призналась:

– Понимаешь… я бы не позволила Фейдерлину мучить Айту. Ты успел вовремя.

Он тихо рассмеялся, обнимая меня, прижимая к себе.

– Я знал это, маленькая таури. Но даже если бы я не успел, это не имело бы значения. Только ты – вот что важно. А все остальное меня мало волнует. Скажи… я могу тебя поцеловать?

– Можешь, – прошептала я, – и не один раз.

– Не один раз – это когда ты поправишься после всего пережитого, – строго ответил он.

И осторожно накрыл мои губы своими.

Эпилог

Все повторялось.

Я снова шла к распахнутым дверям часовни. Опять – в нежно-фиолетовом платье и с маленькими незабудками в прическе. Хрустя тонкой корочкой наста на недавно выпавшем снегу. Только вместо Левии сопровождал меня саннор Тасиди. Впереди, из распахнутых дверей, выглядывала любопытная мордашка Айты. Там, у алтаря, чернел знакомый плечистый силуэт, и, когда дракон обернулся, с легкой грустью я посмотрела на темную повязку, навсегда закрывшую глаза.

Но Арктур меня видел, я знала. Не так, как видят люди: он сказал мне, что я в его сознании – тонкий жемчужно-белый девичий силуэт. Других он тоже как-то различал, а заодно и мутные абрисы окружающих предметов. С этим уже можно было жить. Не так хорошо, как раньше, но все же не беспомощным инвалидом.

Лорд-дракон обернулся, и мне казалось, что сквозь черную ткань он все же смотрит именно на меня. Невольно я нащупала на пальце его кольцо – то самое, что он подарил мне еще в замке. Просто чудо, что оно уцелело во всех передрягах, но это рождало удивительное ощущение тепла, как будто внутри меня медленно распускался большой золотистый цветок с бархатными лепестками.

Я шла к алтарю, с каждым шагом все легче, все быстрее. Когда-то… я искренне считала, что брак для девушки из хорошей семьи – дело политики, придворных отношений и принуждения. А потом внезапно поняла, что всем сердцем желаю видеть Арктура своим мужем. Невзирая на то непонимание, что было между нами раньше. Несмотря на его любовниц, которые остались в прошлом. Просто… после того, что с нами всеми случилось, он в самом деле стал моим. Внезапно оказалось, что лорд-дракон теперь был самым близким, и его присутствие рядом загадочным образом вытеснило скорбь по отцу, осталась лишь легкая печаль – как тень облака на зеркальной глади пруда.

Переступив порог часовни, я уже не отрываясь смотрела на него. Лицо Арктура, невзирая на повязку, светилось, и он по-прежнему как будто смотрел на меня. Священник, седовласый, в нарядном белом одеянии, выглядел здесь словно лишним. Я подошла и встала рядом с Арктуром. К нам приблизилась Айта, она держала подушечку с обручальными кольцами. Мы их заказывали второпях, и пришлось немало поездить по Эферсфорту, чтобы найти ювелира, который бы согласился воплотить в золоте фантазии Арктура Ши за столь короткий срок. Я чувствовала себя так, что, казалось, еще чуть-чуть – и буду парить над каменным полом от счастья и радостного предвкушения того самого «долго и счастливо», о котором так любят писать в книгах.

Арктур осторожно взял мою руку и легонько пожал, я улыбнулась в ответ, хоть и знала – не видит он моей улыбки.

Священник кашлянул, напоминая о своем присутствии.

– Пожалуй, я начну, если все собрались.

– Начинайте, – спокойно ответил Арктур, так и не отпустив мою руку.

Потом прозвучали ритуальные фразы, и нам был задан один и тот же хорошо известный вопрос: «Берешь ли ты?..» Мы по очереди сказали «да». И наконец Арктур Ши надел мне на палец обручальное кольцо, настоящее сокровище, невероятное переплетение золотых завитков и маленьких бриллиантов. Его кольцо было совсем простым – тонкий ободок с круглым черным камнем, как будто напоминание о его второй сущности, черном драконе. И завершился ритуал, как и положено, поцелуем, на удивление целомудренным и скромным, а Айта рассыпала у нас на пути алые лепестки роз.

По дороге домой, сидя в карете в объятиях теперь уже мужа, я начала беспокоиться. И вроде бы все прошло отлично и теперь наконец-то мы вместе, но в голову полезли непрошеные мысли о том, как все будет дальше. Варги! Я, побывав в рабстве, по-прежнему была совершенно невинной и не знала, как себя правильно вести, да и вообще как все это будет происходить. Арктур словно мысли мои читал: обнимая меня за плечи, привлек к себе, нежно коснулся губами виска.

– Боишься? – прошептал едва слышно.

И я кивнула, не видя смысла скрывать.

– Не нужно. – Еще одно легкое прикосновение губ. – Теперь у нас будет все правильно. Неужели думаешь, что я обижу женщину, которую люблю?

Я поежилась, а потом просто обхватила его руками и прижалась к груди, с наслаждением вдыхая аромат свежей рубашки. Она пахла лавандой, аромат смешивался с запахом тела Арктура, теплым и пряным, напоминающим о странствиях, полетах под ночным небом. Я закрыла глаза. Так хотелось ехать в полумраке кареты бесконечно долго, в его объятиях.

Но все имеет обыкновение заканчиваться. Карета въехала во двор моего особняка и остановилась перед крыльцом. Наше уединение закончилось: снаружи ждала прислуга, чтобы поздравить. Дверцу кареты открыл наш дворецкий, Арктур спустился первым на дорожку, а потом попросту подхватил меня на руки и понес в дом. Ему в спину неслись несмелые поздравления: никто не понимал, как совершенно слепой человек может так спокойно идти без посторонней помощи.

Очень быстро промелькнула широкая лестница, коридор… И Арктур осторожно поставил меня на ноги уже в спальне – теперь нашей с ним. Его пальцы скользнули мне за спину, и я замерла в ожидании: он очень быстро и ловко расстегивал платье. Потом, опомнившись, наклонился ко мне и поцеловал: так, как, пожалуй, умеют целоваться одни драконы. От таких поцелуев голова начинает кружиться, а тело делается расслабленным и мягким, словно теплый воск.

– Кора, – промурлыкал он, – моя маленькая таури. Я так ждал этого…

Я погладила его по щекам, а затем попросила:

– Можно… я это сниму?

Арктур мгновенно напрягся, даже отстранился.

– Ты ничего хорошего там не увидишь, – произнес сдавленно и хрипло. – Зачем портить себе день свадьбы?

– Но я все это уже видела, – приподнявшись на цыпочки, я сама коснулась его губ.

– Тем более. – Он заупрямился. – Оставь, Кора. У нас есть куда более приятное занятие.

– Хорошо.

Я не настаивала. Наверное, слишком болезненным было для него то, что теперь у него нет глаз. А для меня это не играло ровным счетом никакой роли, потому что я любила Арктура Ши таким, каким он был.

Платье с тихим шелестом осело на пол, словно облако, прохладный воздух гладил обнаженные плечи.

– Кора, – выдохнул Арктур мне в губы, – ты не против, если я сниму с тебя и сорочку? Мне… хочется, чтобы ты…

– Не против, – шепнула я, – делай что хочешь.

Весьма громкое заявление, но я доверяла Арктуру. Послушно подняла руки, когда дракон стянул с меня воздушную, в кружевах, нижнюю сорочку. За ней последовали кокетливые панталончики, чулки, подвязки… В общем, все. А потом Арктур, сам еще не раздевшись, опустился передо мной на колени, обнимая, прижимаясь губами к животу…

– Моя маленькая таури, – судорожно шептал он, – ты не представляешь, какое это счастье – чувствовать тебя рядом.

Резко выпрямился, подхватил меня на руки и отнес в постель. Все же он и слепым умудрялся превосходно ориентироваться. А я молча смотрела, как он раздевается, и вспоминала этот же великолепный торс воина в лунном свете. Потом, правда, прикрыла глаза. Я еще смущалась, чтобы вот так, запросто рассматривать голого мужчину. Он опустился рядом на постель, нависая, нашел мои губы и снова принялся целовать так, что я почувствовала себя непривычно и неловко. Тело делалось чувствительным, таким, что каждое прикосновение заставляло вздрагивать. Меня охватывала сладкая истома, от которой хотелось стонать и просить… чего-то, чего я еще не понимала. Арктур прошелся поцелуями по шее, спускаясь ниже, легонько прихватывая зубами. Когда его губы играючи прихватили сосок, я не выдержала и простонала вслух его имя. И даже не испугалась, когда он вклинился коленом между моими бедрами, подсунул ладонь под поясницу.

– Не бойся, – шепнул он быстро, – я тебя люблю.

На миг стало больно. Самую малость, и это быстро прошло. Осталось лишь странное, непривычное, но чрезвычайно приятное ощущение полного единения. Это чувство ширилось, росло, пока наконец не подхватило меня, разбивая на миллион солнечных брызг. Чувство было таким, словно меня, невесомую, и правда закрутило в вихре слепяще-яркого света. Перед глазами потемнело, запрыгали солнечные зайчики. Я обмякла в его руках, откинулась на подушки.

– Ох, – выдохнула, – это было…

И, все еще с закрытыми глазами, я нащупала жесткие волосы дракона где-то на уровне своего живота. Он нежно поцеловал меня над пупком, спросил тихо:

– Не слишком больно? Как ты, маленькая?

– Я… – задумалась. Бессмысленно даже пытаться описывать все то, что я почувствовала. Но кое-что я все-таки сказала: – Не понимаю, почему отказывала себе в этом раньше.

Арктур тихо рассмеялся, потом лег рядом на бок и обнял меня, притягивая к себе спиной.

– Вот видишь, надо было соглашаться еще в замке, – и столько счастья слышалось в его голосе, что на глаза навернулись слезы, – однако… – Тут он продолжил, шепча мне на ухо: – Теперь придется только наверстывать упущенное. Ничего не поделаешь.

– Ты должен был стать всемогущим, – сонно пробормотала я, откидывая назад голову, ощущая, как он целует мне сквозь растрепавшуюся прическу затылок.

– Даже не знаю, как это проверить.

Меня внезапно осенило. Я завела руку назад и вверх, нащупала повязку на его глазах.

– Сними. Все же я хочу видеть. Ну должен же дар лиан-тэ, из-за которого было столько возни, принести хоть какую-то пользу?

Повернулась к нему лицом и сама сняла повязку. Поцеловала закрытые веки, покрытые уродливыми рубцами.

– Кора… – нерешительно начал он.

– Тсс. Пожалуйста.

Я накрыла его глаза ладонями. Я чувствовала, как в груди все сильнее и сильнее разгорается жар, раскручивается маховик древней магии. Яркий солнечный свет хлынул в мои руки, окутывая замершего дракона сияющей вуалью и словно впитываясь в его тело.

Я прижала руки ко рту и рассмеялась.

– Арктур! Польза все же есть… Посмотри на меня!

Он заморгал и уставился на меня с выражением испуганного ребенка. Глаза… Он вновь стал зрячим. Только вот…

– Только вот глаза теперь черные. – Я погладила его по бровям, по скулам. – Но это ведь не страшно?

– Значит, теперь я черноглазый дракон, – неожиданно спокойно заключил Арктур. А потом добавил: – И значит, я смогу теперь разыскать над Чашей сокровищницу клана и отвезти тебя туда на спине. Все это теперь и твое тоже, Кора.

– Сокровищницу? – Я моргнула. – А разве она не утрачена? Ведь замок разрушен.

Арктур фыркнул в своей обычной насмешливой манере.

– Конечно нет. Кто же хранит такие богатства в столь ненадежном месте?

Совсем некстати я задумалась о дальнейшей судьбе острова. И спросила:

– А твой остров? Если ты жив, то, выходит, и остров уже никуда не денется?

Он молча сгреб меня в охапку, уложил набок, а сам устроился за спиной. Я уже поняла, что Арктур любил именно так разговаривать, чтобы прижимать меня к себе, щекотать дыханием шею.

– Уцелел, – подтвердил он, – клан вернется туда. А еще я отправил письмо в совет магов с вопросом, не выделят ли они мне десяток-другой перспективных чародеев. Видишь ли, я хочу восстановить замок.

– Разве это возможно? – Новость взволновала, по телу поползли мурашки.

– Конечно. Если бы ты училась магическому искусству, то знала бы о том, что время можно повернуть вспять относительно выбранного предмета. Есть такая процедура, но она непростая, и выполняют ее сразу несколько магов. Так что есть шанс восстановить мой замок именно в таком виде, каким ты его запомнила. И Левия, думаю, тоже вернется. – Арктур усмехнулся, погладил меня по щеке. – Сомневаюсь, что ей где-то предложат больше, чем платил я.

Тут он помолчал раздумывая. Я ждала, уже понимая, какой вопрос он задаст следующим.

– Кора, – хрипло сказал лорд-дракон, – пока жив, я должен охранять края Чаши и защищать людей. Тем более теперь, когда я стал сильнее благодаря твоему дару. И я… варги, даже не знаю, с чего начать…

– Да, – тихо ответила я, нащупала его пальцы и сжала их, – я отправлюсь туда с тобой и буду жить в твоем замке на острове. Если ты это хотел спросить.

– Этот замок станет для тебя самым лучшим…

Он прикоснулся губами к моему плечу, потом мягко поцеловал в висок. А я зевнула. Накатывала дрема. В конце концов, день выдался непростой, я вышла замуж… Поэтому я прижалась к сильному телу своего дракона и закрыла глаза. Арктур молча поднялся, укрыл меня одеялом и сам забрался в этот уютный кокон, поближе ко мне.

– Отдыхай, моя маленькая таури.

Если бы его слова можно было облечь в образы, то они бы походили на золотистые искры, тающие в сиреневой дымке, или на последние лучи заходящего солнца, рассыпавшиеся на бирюзовой морской глади.

В спальне было тихо-тихо… А впереди нас ждало многое. Замок на краю Чаши, полеты под круглой луной и много-много счастья. Теперь я была в этом уверена.

Content

Оливия Штерн
Мой хозяин дракон

Пролог

Глава 1 Над бездной

Глава 2 Крушение планов

Глава 3 Мой хозяин дракон

Глава 4 Когда хаос смотрит в глаза

Глава 5 Санна библиотекарша

Глава 6 Разыскивается маг не ниже седьмого уровня

Глава 7 Там, где хаос

Глава 8 Лгун, который любил играть

Эпилог