Новиков Евгений Витальевич

Герой Советского Союза

– Товарищ полковник! Комбат убыл в госпиталь по ранению, временно исполняющий обязанности командира первого батальона старший лейтенант Пятикоп!

– Как звать-то, Пятикоп? – Голос комдива звучал устало, но как-то по-отечески

– Михаил, товарищ полковник!

– Миш, что имеете на сегодняшний день?

– Девять танков, по одному боекомплекту на них и горючки на одну заправку, товарищ полковник!

– Не густо…. По сути, рота, да и то неполная… Ну вот слушай, Миша… В сторону Елисевичей движется немецкая колонна. Одних танков не менее сорока, не считая остальной техники. По нашим данным, к ночи будут там. Задача – задержать их, хоть на пару часов. Сможешь ночь продержаться – к ордену представлю. Но людей береги. У нас опытных танкистов все меньше, а каждый на вес золота. К утру должны будем перегруппироваться и перекроем им дорогу, но до утра больше прикрыть некем. Связь держи напрямую со мной. Как понял?

– Есть, товарищ полковник! Продержимся. И не мечтал до ордена в адъютантах дослужиться.

– Шутишь – это хорошо. Ты продержись, а за мной не заржавеет.

Пятикоп повесил трубку. Улыбку как рукой сняло. Закурил.

– Ильич, собери командиров. Всех. Через пятнадцать минут у меня.

Спустя десять минут начали заходить командиры экипажей. Молча рассаживались. Что знали они о молодом комбате? Веселый, с шутками-прибаутками, не молодой – для старлея тридцать три года – возраст солидный. Но это его первый бой в качестве комбата. Как поведет себя? От его решений зависели не только их жизни, но и жизни их экипажей, что намного важнее. Предыдущие сражения измотали изрядно. Шутка ли, в строю на весь батальон девять танков осталось. Хотя и это сила, в других батальонах и меньше есть…

– Товарищи командиры! Комдивом поставлена задача. Сложная, но интересная. Погуляем на славу. Совещания не будет. Пока совещаться будем, немчура пяток километров лишних махнет. Они ждать нас не станут. У кого возражения – потом выскажите, но кратко.

В сторону Елисевичей подходит танковая колонна немцев, не менее сорока единиц. Наша задача – задержать ее как можно дольше. Предполагается, что к ночи, они будут там. Встанут на отдых – нам же лучше. Нет – будем встречать с ходу. Вот здесь лесом, по низине – самая короткая дорога. Пару часов и на месте. Немцев надо встречать за деревней, на повороте на Труфаново. Они пойдут по Духовщинскому большаку, справа-слева болото, другой дороги у них нет. Но и мы на подходе будем перед ними как на ладони. Выходя на позиции, чтоб не быть обнаруженными, мехводам прикажите двигаться по гребню холмов. Одного обнаружат, развернуться – и всех поминай как звали. Далее разворачиваемся по холмам и лесочку. Первый выстрел мой. Бью головного. Яш, на тебе второй танк в колонне. Серега и Игнат бьют по замыкающим. Если колонна к тому времени целиком не покажется – бейте по последним, кого видите.

Выстрел и сразу уходите на другую позицию. Не надо высматривать попал-не попал. На секунду замешкались и все. С другой позиции хорошенько прицелились, выстрел и ушли. Если старую позицию не вскрыли, можете на нее попробовать вернуться, но это если других вариантов нет. А лучше – каждый выстрел с новой позиции. Распределимся на месте. Выступать надо, времени нет. Вопросы-предложения?

– Сколько продержаться -то надо, комбат?

– Чем дольше, тем лучше. Ночь простоим – уже отлично. А там на месте разберемся.

Уже три часа красноармейцы окапывались. Готовили и основные, и запасные позиции. Пятикоп проверял каждую. И постоянно делал замечания. Все не по нему, все не по нраву. Немцев не было. Солнце медленно катилось за горизонт, горевший красным.

– Тепло завтра будет… – произнес один из бойцов

– Дожить бы до завтра… – отозвался второй голос

– А ты доживи. Ты ж мехвод, от тебя успех в первую очередь зависит. Расторопней будешь – и ты доживешь, и экипаж сохранишь – раздался голос комбата

Солдаты вскочили, но Пятикоп их жестом остановил и продолжил:

– Мужики, Вы ж уже сталкивались с немчурой, видели их в бою, щупали… Да, их больше, они опытней, техника у них не плохая. Но и мы ж не лыком шиты. Не буду пламенные речи произносить про родину, отчизну, дом и прочее… Нет… Тут все просто – или мы их, или они нас. Они дисциплинированней, воюют по учебникам. А мы смекалкой свое возьмем. Вот я вообще три класса школы закончил, как же мне с ними по учебникам состязаться? Однако я живой, тут, с вами, а пару немецких танков уже сжег. И еще сожгу. И вы сожжете. Но пары мне мало, еще б парочку, а там и еще, и еще. Так и наберемся опыта и сами учебники писать будем, а они пусть учатся…

Бойцы заулыбались.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? – полушепотом произнес один боец

– Товарищ старший лейтенант, немцы в деревню вошли! – подбежал Ильич запыхавшись

– Ну, вот и славненько, а то заждались. Боец, завтра обратишься, вот приедем в расположение и жду тебя у себя, обязательно побеседуем. А сейчас по местам.

Немецкая колонна остановилась в деревне. Что делали – непонятно. Не видно уже ни зги.

– Товарищ старший лейтенант, может в разведку пару бойцов отправим? Авось, заночуют они там?

– Нет. Еще подождем. Они торопятся. Да и колонна маленькая, может, разведка. Сейчас основную колонну подождут, посовещаются и дальше поедут. А, может, и поужинают. Это б нам на руку было. У сытого и довольного жизнью внимание притуплено.

Прошел еще час. Окончательно стемнело. Небо затянулось тучами, месяц спрятался и единственный свет, который был в округе – свет от фар в деревеньке вдалеке. Курить хотелось так, что сил нет, но нельзя. И вот двинулись. Первые пошли мотоциклы. Одинокие фары, движущиеся друг за другом. Танки остались в деревне. Только б никто не выстрелил. Только б не задергались. Фары приближались, вот уже поравнялись и, не сбрасывая скорость, проехали дальше, потрескивая моторами. Танки все стоят. Двинулись. Отлично. Пятикоп прямо почувствовал, как забурлила кровь. Комок подкатил к горлу, только б сработало. Только б бойцы все сделали правильно. Сработают все как положено – задержим. И не два-три часа продержимся, а ночь простоим….

Немецкая колонна так и шла с зажженными фарами. Совсем страх потеряли. Расстояние между танками – десять-пятнадцать метров, как на параде. То ли, правда, расслабились, то ли командир неопытный совсем, то ли самонадеянный… да нет, давно воюют, должен понимать, чем чревато. Ну, да ладно, не наше дело…

Выстрел. Задний ход, разворот. На всех парах на запасную позицию. Перезарядка уже идет. Вокруг гремят выстрелы. Вылетели. Беглый осмотр дороги – да не может быть – девять танков горит. Девять выстрелов, девять пораженных. Но некогда радоваться, выстрел и снова задний ход, переезд на вторую запасную.

Горит, горит немчура. Полыхает. Освещает и дорогу, и суетящихся танкистов рядом и, самое главное, – соседние танки, которым неприятно ощущать себя мишенью, пытаются разъехаться, да куда уж там – мешают горящие танки. Вот один задом попытался отъехать и сел. Болото. Пусть посидит, до него очередь еще дойдет, пока и без него целей достаточно. Выстрел. Теперь по машине с пехотой. И снова менять позицию. А немцы молодцы, уже поняли, что к чему, обстреливают наши позиции. Только стреляют в никуда. Нет там никого после выстрела. Сменили позицию. И только ухают их тяжелые снаряды, разбрасывая бревна и песок.

Вот слева пулеметы застрочили – ага, значит, пехота потянулась. Хорошо пулеметчикам, цели подсвечены. Смолк пулемет. И спустя минуту в том месте, где он стоял – разрыв от попавшего снаряда. Но нет там уже никого. В другом месте пулемет снова заработал.

Постепенно бой затихает. Нет, не стих, рвутся снаряды, но реже, значительно реже. Часть немцев успела отойти в деревню, попытаются сейчас скрытно нам во фланг зайти. Ну-ну… Болото там, пусть пробуют. По рации несколько раз просили разрешения сместиться к дороге, добить спрятавшиеся немецкие танки, да затрофеить чего хорошего. Но нет, не для этого мы здесь держимся. Со стороны болота рокот моторов – да, верно, пошли обходить, но нет там путей. Или мы про них не знаем, а значит, и они вряд ли найдут. Но приказал одному экипажу контролировать болото, мало ли…

Рано рассветает в июле. Только стихло все, как со стороны деревни рев моторов усилился. Свежие силы подошли. А солнце уже появилось на востоке. Нет больше укрывающей тьмы. По болотам стелется туман и дым от догорающей техники, но и наши танки теперь не так скрытны. И вот идет колонна. Направила башни в сторону холмов, ждет, когда проявят себя наши танки. Буквально пять единиц техники, остальные остались на выходе из деревни, выжидают. Молодцы немцы, быстро учатся. Одни выманивают, а другие как раз бить будут. Приказ по рации – «Колонну пока не трогать, бейте по тем, что в засаде.» И снова бой завязался. Часть тех, что были в засаде, отошла, часть рванула за колонной, считая, что там найдет спасение, несколько танков рванули во фланг и завязли там. Завязнувших не трогать…

– Товарищ старший лейтенант, вас комдив…

– Как там, Миша?

– Держимся, товарищ полковник.

– Долго еще держаться сможешь?

– Светает, да и бойцы устали. Вы скажите, сколько нужно, а мы постараемся.

– Держитесь. Сколько сможете держитесь. Сколько потерял?

– Два танка. Трое убитых, много раненых. В основном, из поддержки. Немцев два десятка спалили, пять орудий, пехоты – не меньше роты.

– Держитесь, Миш. Молодцы. Раненых отправь в расположение.

А бой не затихает. Все новые силы фрицы подтягивают. Вот еще один наш загорелся. Из экипажа только один боец успел выпрыгнуть, остальные, скорее всего, заживо сгорели. За спиной, в лесу, так же шум моторов уже слышен, обойти пытаются. Надо теперь и тыл контролировать, вдруг, найдут выход. Прикрытие уже практически не меняет позиции. Устали бойцы. Да и немцы на них уже особо не отвлекаются. Бьют все точнее. Еще один заполыхал.

Десять утра. А местность за Елисевичами как поверхность лунная – все в кратерах и затянуто черным дымом. Пять наших танков потеряли. Немцев только на дороге тридцать единиц. Десяток орудий. Пехоту посчитать не представляется возможным – не видно ничего. В лесу моторы уже явственно различимы, но пока не со стороны дороги, по которой они подъезжали. Но найдут. Знают, что ищут. Со стороны деревни попыток прорваться уже час, как не предпринимают. Выставили орудия и ждут, что мы дадим о себе знать. Боятся.

Снова комдив на связи:

– Миш, понимаю, что тяжело, но еще хоть пару часов. Очень надо. Приказывать уже не могу. Просто прошу, продержитесь.

Четыре танка осталось, четыре. Боеприпасов практически и не осталось. Суммарно, со всех четырех танков одного БК не наберется.

– Снести все боеприпасы в мой танк, заправить его горючкой. Остальные – грузите раненых и увозите в расположение.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите с вами остаться?

– Не разрешаю. Мы на себя отвлечем, да продержимся сколько сможем, а вы людей спасайте. Где ж я еще таких героев возьму?

Спустя пол часа танк Пятикопа уже летел на всех парах к Задерихе, пока немцы прочешут все, пока проверят, мы дальше по шоссе встанем. На их расслабленность полагаться не стоит, но хоть сколько то, да продержимся. В стороне от шоссе приказал замаскировать танк, окопать. Сделать запасную позицию. Время есть. Не могут немцы двинуться с ходу дальше. Суммарно сутки выиграли.

Ночью дал поспать по паре часов каждому. Костры не жгли. По шоссе проехало несколько мотоциклов, но танков не было. Побоялись ночью идти. А это уже хорошо. Чем немцы берут? Скоростью передвижения. Пока мы совещаемся, да проверяемся, они уже километры на гусеницы наматывают. А так – и нам отдохнуть дали и время потеряли.

С первыми лучами солнца услышали мотор неподалеку – ах они черти!!! Параллельно с шоссе пустили танковую разведку. И ведь идет прямо на нас. 500 метров… 400… А по шоссе еще один танк идет… 300 метров… 250… 200…

– Огонь!

Есть! Повалил густой черный дым, откинулся люк, но танк Пятикопа уже меняет позицию, некогда добивать выскочившего танкиста. По танку на шоссе выстрел. Еще выстрел. Быстро идет. Но нас не видит. Еще выстрел. С четвертого выстрела попали.

– Командир – назад?

– Нет, давай в лес, как сюда ехали и за деревню рвем. Да поживее, сейчас они все здесь будут. Вчерашний урок не забыли.

А немцы уже развернулись в боевой порядок и начали выдвигаться в сторону леса, где десятью минутами раньше был танк Пятикопа. С ходу постреливая в ту сторону, издалека, чтоб он проявил себя. Но его там уже и след простыл. За деревней они выскочили к шоссе, а там – несколько штабных автобусов, артиллерия, машины с пехотой….

– Мехвод. Дави их! На полном ходу врезайся и дави!

В колонне так и не поняли, что произошло – из рощицы на полном ходу вылетел советский танк. С ходу врезается в штабной автобус, разворот. Выстрел. На полном ходу влетает в машину с пехотой. Выстрел. Резко берет вправо и влетает в толпу на привале, которые успели только что вскочить и в ужасе разбегаются по сторонам. Еще выстрел.

А чем это артиллерия занята впереди колонны? Пушки разворачивает в сторону того леса, где еще недавно был в засаде танк Пятикопа. Слаженно, хорошо разворачивают. И вот уже первый снаряд полетел в ту сторону. Очевидно, немцы решили, что нашим танкам удалось закрепиться в лесу, да и танк Пятикопа, вылетевший оттуда, явно говорил о том, что там остальные. А из леса последовал ответный выстрел – немецкие танкисты решили, что им в тыл зашла наша часть и обстреливает их. Горящая техника, пыль, дым делали свое дело – уже с трехсот метров не было видно кто где находится, где свои, а где чужие. А расстояние до леса порядком.

Перестрелка все разгоралась – немецкая артилерия била по лесу, где немецкие же танки отвечали, накрывая колонну. Вокруг паника, бегают кто куда. И на фоне этого, внутри колонны, в дыму, советский танк Пятикопа, который давит все, что попадается на пути. Стрелять уже нечем. Закончились боеприпасы. Поняв, что происходит, Пятикоп скомандовал уходить в лес напротив и на полном ходу вырываться из этого веселья.

Спустя несколько часов выехали к какому-то хутору. Пятикоп, раненый в руку попросил хуторян о помощи – спрятать бойцов. Мехвод и башенный стрелок были тяжело ранены. Пулеметчика – радиста он отправил с остальными ранеными в расположение еще вчера. К нему подошел дед.

– Что, командир, тяжело там? Бежите?

– Бать, как тебя звать то?

– Федором.

– А по батюшке?

– А ты без батюшки. Драпаете?

– Драпаем, Федор, драпаем. Ты бойцов моих приютишь? Тяжело ранены, не уйти мне с ними. Один двоих не унесу.

– А куда ж ты так торопишься? Мы и тебя приютим…

– В расположение мне надо. У меня царапина, перебинтуюсь и снова в бой. Горючки в танке нет. Боеприпасов тоже. Спалю, чтоб немчуре не достался, а сам обратно.

– Ну, коли обратно, то бойцов в лес заберу. Мы с мужиками в леса уходим. Нам драпать некуда. Выходим их, не переживай.

– Спасибо, отец. Геройские бойцы. Ручаюсь за каждого.

– Не вы там шумели с утра?

– Мы совсем чуть-чуть, в основном немцы птиц распугивали.

– А боеприпасы, поди, по дороге растеряли, пока драпали? Ладно, давай командир, будь здоров. За бойцов своих не переживай, выходим…

– Товарищи командиры, две атаки в лоб на Кайваксы ни к чему, кроме потерь, не привели. Я не буду сейчас искать виноватых, на это просто нет времени. Каждый час промедления губителен как для нас, так и для всего фронта. Следующую атаку необходимо провести в полдень, через три часа.

Майор Косогорский встал…

– Стоит ли объяснять, что стоит на кону? Мы не имеем права не только не удержать занятые рубежи, но и оставить немцев в Тихвине. А путь на Тихвин лежит через Кайваксы. Возьмем его – сможем дотянуться до Тихвина. – Косогорский подошел к карте – Капитан, выдвигай роту тяжелых танков к Кайваксе с севера по дороге. Они держатся на почтительном расстоянии и обстреливают деревню издалека. Вытягивают на себя противотанковые орудия. Рота тридцать четверок заходит на Кайваксы с запада, еще одна рота с востока. В клещи возьмем. Свешников, Ласман, сдюжите?

– Так точно, товарищ майор, – дружно ответили командиры.

– Комбат, обсуждайте детали, готовьте танки, в полдень в атаку.

Спустя тридцать минут в Штабе остались командир батальона капитан Олиферко, комиссар Бударин и адъютант начальника штаба старший лейтенант Пятикоп.

– Пятикоп, вот объясни, какого черта ты опять пошел в разведку? Сам!!! У тебя бойцов не хватает? Войтшвилов добротный сержант, ни раз за линию фронта ходил, ты на кой черт с ним поперся?

– Виноват, товарищ капитан. Опытных бойцов у Войтшвилова не осталось практически. Да и задача, сами понимаете, ответственная… Я только подстраховал его, да и лишь одним глазком…

– Второй раз одним глазком? Или в прошлый был правым глазком, а в этот раз левым?

– А про первый кто рассказал?

– Товарищ старший лейтенант, – взял слово комиссар, – давайте по делу…

– Немцы превратили Кайваксу в опорный реубеж. Танков перекинуть из Тихвина в нормальном количестве пока не успели, максимум десяток, но противотанковые орудия есть и не мало. Вчера получил сведения от беженцев, что фрицы выгоняют местных жителей из домов, разбирают северную стенку, загоняют туда противотанковые орудия и танки, ставят стену обратно. Вот и пошел со старшим сержантом проверить сведения. Все подтвердилось. По факту, мы не знаем, в каких домах орудия, а в каких, возможно, остались жители. Мы с разведчиками Войтшвилова смогли обнаружить только два таких дома. Да на местности окапываются. Три засады обнаружили с запада деревни.

– Паскуденько… – капитан закурил.

– Товарищ капитан, есть еще сведения, не с наших деревень, но представляют важность. По возвращению из разведки, встретили небольшую группу беженцев из Овино. Одна из женщин представилась Ионовой. А в первой роте есть красноармеец Ионов, из местных. Он Войтшвилову помогал, по местности подсказывал, как лучше пройти. Так вот, я решил ее подвести к этому красноармейцу, проверить. Нашли его, оказалась жена. Слезы, стоны, причитания, но выяснилось, что их из дома немчура выгнала, а в дом заселился какой-то немецкий офицер. И вызвал к себе еще несколько офицеров… Она немецкий в школе учила, понимает плохо, но элементарные слова поняла… Так вот, и Ионов и жена, просили навести артиллерию на их дом… Ионов готов помочь, чем сможет…

– Поговорю с артиллерией… Пусть накроют, лишним не будет… Что думаешь, старлей, возьмем Кайваксу? – спросил комбат

– Должны взять. Обязаны! Еще день-два и потеряем все шансы. Сейчас надо брать. И сразу на Тихвин.

– Обязаны… Легко сказать…

– Товарищ капитан, разрешите я пойду с первой ротой, с запада? Местность там знаю уже, по засадам сориентирую… Ну, не могу я в штабе сидеть, я танкист!

– А ротный их? Нельзя так с непосредственным командиром…

– Пусть командует, а я подчиненным…

– Уважают тебя в первой роте, старлей, помнят твои подвиги, да и верят… а это дорогого стоит… Комбат, может отпустим?.. Но обещай, что живой вернешься, – улыбнулся Бударин. Я сейчас во вторую роту, с бойцами поговорю, Пятикоп, давай в первую, объясни красноармейцам важность задачи. Слышал, что Вольский ночью натворил?

– Никак нет!

– Будучи в разведке, политрук Вольский и рядовой Крылов подобрались вплотную к самому блиндажу. Ближе к утру, один из унтер-офицеров вышел по нужде, набросились на него, заломили, но тот успел позвать на помощь… Не теряя ни секунды, ворвались в блиндаж, открыли огонь, расстреляли всех. Вытащили из гнезда станковый пулемет, коробку с лентами, дали несколько очередей по приближающимся немцам, схватили оглушенного унтера и бегом в лес. Пулемет уже при деле, унтер дал много сведений по прикрытию Кайваксы с востока. Расскажи бойцам о их подвиге…. А заодно и о Ионове расскажи. Не где-то герои, а здесь, среди нас…

Спустя двадцать минут старший лейтенант Пятикоп сидел в окружении танкистов первой роты.

–Товарищи красноармейцы! Сержанты и командиры! Тихвин под немцами. Что такое Тихвин? Для нас это возможность совершить с этого рубежа бросок на Ленинград и разорвать блокаду. Для немцев – возможность взять Волхов, соединиться с финнами и перекрыть доступ к Ладожскому озеру – последней возможности доставки продуктов в Ленинград. Ежедневно там от голода и холода умирают тысячи людей. Тысячи. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Наши матери, сестры, жены, дети… А путь на Тихвин лежит через Кайваксу – выйдем на нее и устремимся к Тихвину. Для этого нас сюда и перебросили.

Я не призываю вас умирать за родину. Мало взять Кайваксы. Мало взять Тихвин. Сразу после этого немцы подтянут все резервы и бросят на нас, надо будет еще удержать их. А для этого надо жить. И чтоб до Ленинграда дотянуться – жить надо… Да и вообще, рано нам умирать. Поэтому никакого геройства. Но и отступим, отдадим инициативу – перекроют немцы окончательно Ленинград, на смерть обречем сотни тысяч жителей. Нет у нас пути назад. Нет возможности отсидеться в окопах… вперед и только вперед…

В нашем распоряжении 11 танков, вместе с моим. Да, я пойду с вами. В центре пойду. На острие. Мы, первой ротой, ударим с запада, на Кайваксу. Тяжелые танки будут заходить с севера и оттягивать на себя. Не кучковаться. Рассыпались и на полном ходу вперед. Как можно дольше старайтесь не обнаруживать себя. Сегодня пурга, танки выкрашены в белый цвет и по такой погоде заметны лишь с небольшого расстояния. Шум – обстрел тяжелых КВшек, надеюсь, приглушит их немного. Как только замешкались – успеют немцы развернуть артиллерию на нас и тут уже нам мало не покажется.

Дальше слово взял командир роты и стал распределять танкистов на местности, объяснять про засады, про танки и артиллерию, спрятанную в домах и сараях, а Пятикоп закурил, морщась от порывов ветра со снегом. Закончив, командир роты подошел к нему, сел рядом:

– Миш, как думаешь, Кайваксу возьмем?

– А куда мы денемся? Предчувствие у меня хорошее. И Кайваксу возьмем и Тихвин, – улыбнулся Пятикоп, – КВшки отвлекут на себя, орудия у немчуры на север большей частью смотрят, сам видел, главное в деревню ворваться. А уж там погуляем на славу…

13.45. К западу от Кайваксы первая рота растянулась более чем на километр. Уже давно не утихает перестрелка к северу от деревни и вот он долгожданный приказ – «К бою». На полном ходу танк Пятикопа вылетает из-за березовой рощицы, до деревни чуть меньше километра. Мехвод опытный, несмотря на глубокий снег и практически нулевую видимость летит к деревне на полном ходу, выжимая из «тридцать четверки» все что только можно…

–Не стрелять, не стрелять, – думает про себя Пятикоп, – не видят они нас пока, так и не надо им видеть.

500 метров до деревни… 400… 300… Разрыв – где-то чуть правее громыхнуло – обнаружили все-таки немцы

– Поднажми, поднажми, мехвод, давай, немного осталось и пустимся в карусель…

Осколочно-фугасный давно заряжен. Выстрел. Рядом с бревенчатым домом взметнулась вверх земля со снегом… мимо. И тут же заряжающий досылает следующий снаряд…

В пылу боя Пятикоп не замечает, что ворвался в деревню один. Остальные танки завязли в перестрелке с немцами, но не до этого ему. Выстрел – взлетают бревна какого-то дома, не выдержав попадание снаряда практически с тридцати метров. Радист – пулеметчик строчит практически не останавливаясь. У немцев паника, бегут кто куда.

Задний ход. Вправо довернули. Выстрел. Снова попали. И снова полный вперед.

Пол часа длится бой Пятикопа в деревне. На юго-западе Кайваксы два танка первой роты так же успели заскочить за ближайшие дома и пытаются прорваться к Пятикопу. Знают все экипажи, что один он оказался там. Вторая рота на подступах к деревне завязла.

Семь танков осталось из 11.

Взрыв! Тряхнуло танк. Пожар. Горит «тридцать четверка» Пятикопа. Старлей сам сбивает пламя огнетушителем. Радист погиб. Мехвод обездвижен. Протиснулся к нему – нет, тоже мертв. Заряжающий мертв. Сам Пятикоп контужен. Голова кругом. Какой-то тошнотворно-кровяной комок встает у горла, все плывет. Тишина. Мертвая тишина…

Пятикоп пытается встать, но не может, в глазах будто пелена…

– Рус, сдавайс, – раздается снаружи, – хенде хох! – подходить побаиваются…

– Суки…

Из последних сил Михаил откидывает верхний люк, снова слышно

– Хенде хох! – ждут немцы безумных танкистов, окружили, прицелились…

Из люка одна за другой вылетают две гранаты. Фрицы врассыпную. Кто-то залег, надеясь, что не достанет, кто-то прячется за стену рядом стоящей школы. Взрыв, еще взрыв.

Одновременно из люка вываливается танкист с пистолетом в руке. Еще не успев приземлиться, стреляет. Падает на землю, выстрел. Есть. Нашел еще один фриц пристанище в Кайваксах. Выстрел. Еще. Еще. Из здания школы раздается длинная пулеметная очередь. Обмяк танкист, но пулемет продолжает строчить по нему, будто боясь, что этот безумец снова воскреснет…

Спустя 40 минут над телом Пятикопа стояли несколько танкистов первой роты. Они обнаружили его в окружении десяти немецких солдат и унтер-офицеров.

– По машинам! На Тихвин! – раздалась команда комбата…

Скрежетнув зубами, танкисты пошли занимать места…

Машина Пятикопа только по подтвержденным данным в Кайваксе уничтожила 2 противотанковых самоходных орудия, 12 минометов, 15 пулеметных гнезд, порядка 50 гитлеровцев.

Спустя месяц, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 декабря 1941 года старшему лейтенанту Михаилу Евгеньевичу Пятикопу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Content

Новиков Евгений Витальевич Герой Советского Союза