Максимова Дарья Романовна

Анамнез

Предисловие

[Боль неизбежна, но страдание – это выбор]

Будда

В книге представлена клиническая картина расстройств пищевого поведения (F50 по МКБ-10) на примере Эмили Макроуз – собирательного образа из клиенток, с которыми нам довелось работать в период с 2018-2020 г. «Анамнез», позволит проникнуть в душу страдающего человека, понять мотивы его поведения, увидеть причинно-следственные связи в развитии заболевания, с учетом преморбидных (природных) особенностей индивидуума, а так же, выявить роль социума в формировании ловушек мышления. История, описанная здесь, с целью сохранения конфиденциальности, полученных нами в ходе консультационных сессий данных, была переработана, и в некотором роде представлена в гротескном виде, вместе с тем, напрямую граничит с реальностью: реальными жизнями, реальных людей.

Изначальная цель – создание анамнестической монографии на примере лиц, страдающих F50 (по МКБ-10), позднее показала себя сухой, так что сюжет истории принял неожиданный оборот. «Анамнез» – это достоверная истина, разбавленная вымыслом, с легким шлейфом любовной мелодрамы. История, повествующая о болезни и жажде к жизни, о здоровой любви и невротической, об эмоциональном голоде и попытках его утоления с помощью объектов внешнего мира, призвана продемонстрировать глубокую многогранность болезненных переживаний, с которыми всем нам приходится сталкиваться в своей жизни. Ну, если и не всем, то, как минимум, большинству. В «Анамнезе» нет четкой инструкции по терапии людей с расстройствами пищевого поведения, нет и четкой конкретизации клинической картины заболеваний, вместе с тем, стиль изложения, позволяет непринужденно погрузиться в мир персонажей, начиная с Эмили Макроуз, ключевой фигуры книги. В настоящее главного героя, отчетливо вшито прошлое, постоянно перекликающееся с живой реальностью и оказывающее значительное влияние на все сферы жизни, что ровным счетом знакомо каждому, и не чуждо ни одному человеку с развитым навыком рефлексии.

Немаловажно отметить, что здесь, вы также найдете отсылки к РЭПТ (Рационально-эмоционально-поведенческой терапии А.Эллиса), а так же к Схема-терапии (Дж. Янга), информацию, часто используемую нами в практической работе, неоднократно подтвердившую свою эффективность и надежность в достижении терапевтических целей. Смеем заверить, что на данный момент, каждый клиент, который является частью Эмили Макроуз, продолжает успешно идти к выздоровлению и никаких нарушений принципа конфиденциальности в представленной книге не обнаружил. Надеемся, что эта история, позволит Вам не просто приятно скоротать время, но и подчеркнуть что-то важное, интересное для себя.

[Знание существует для того, чтобы его распространять]

Ralph Waldo Emerson

Глава 1. Осознание

[Упрямый человек не держится каких-либо взглядов,

они держат его]

А. Поуп

Grill House -не плохой ресторан, стены, украшенные безрамными фотокопиями эпатажных картин Anrew Warhola выполнены в уличной, кирпичной романтике, сегодня, наверное, и у этого дизайна есть название, как и у всякой другой безвкусицы которую только способен придумать человек, наивно выдавая жалкий кусок глины за невероятно трагичное и глубокое творение, хранящее свой смысл только для истинных ценителей искусства. Почему-то, обычно, у таких работ название всегда из разряда – он, она, одиночество. Ни намёка на счастье, страдания ведь всегда в тренде, да? Ну, во всяком случае, у большинства деятелей искусства. И именно эти, модные, кирпичные стены, постоянно впитывающие головокружительные ароматы с кухни: горьковато насыщенные нотки свежесваренного кофе, парфюмы и пот от посетителей, жалко заглушаемый дешевыми дезодорантами, всегда особенно привлекали местных хипстеров. Но это не все, огромные витринные, прозрачные как воздух окна, позволяют окинуть взглядом маленькие улочки города и величественный собор с колоннадами, что расположился прямо напротив, превращая центральную улицу города в главную историческую ценность. И все это под хрустящую музыку ароматов, что доносятся прямиком к обонятельному эпителию с территории открытой кухни. Здесь, жарят стейки и готовят лучшие бургеры в городе, атмосфера вечного праздника под неугасающую, легендарную музыку Queen, изредка разбавляемую не менее легендарными творениями Bon Jovi и Michael Jeckcon. Атмосферно, да? А где же здесь я? Загляните за угол, в конце коридора уже образовалась небольшая очередь из двух недовольных дамочек, отчаянно желающих поправить макияж и расчесать свои спутавшиеся волосы, откуда я это знаю? На улице дождь и сильный ветер, а сюда, редко заходят, чтобы просто перекусить, как бы случайно, так что, вероятно у ожидающих запланированные свидания. Но речь не о них, я то, за дверью, в туалете, стою на коленках, склонившись над тошнотворно белым унитазом засовывая два пальца в рот и страдальчески пытаясь вызвать рвоту. Жалкая картина? Ещё бы! Внутренний голос транслирует две мысли: «Интересно, а есть ли здесь камеры?» или просто, из моих любимых «Зачем? Остановись!». Голоса как маленькие постоянные барабанчики, или колокола, звучат не громко, скорее даже глухо, но постоянно, на протяжении всего процесса. Разумный голос, мой голос, выдергивает резким рывком в сейчас, и вот, спустя несколько секунд, я уже умываю руки обжигающе холодной водой, здесь нет горячей. Напротив, в зеркале мутный взгляд с жужжащей фразой «Зачем я это делаю?» и нет ответа, этот вопрос в пустоту, мою, моего внутреннего мира. Старательно протирая слегка покрасневшие глаза, снова воссоздаю идеальный внешний образ девушки, никогда не сомневающейся в себе. Imagination.

Уверенной походной я освобождаю уборную для одной из ожидающих дам, той с потекшей тушью, и спокойно возвращаюсь в зал ресторана.

–Зачем я только сюда пришла?

Ответа нет, с притворной улыбкой наспех накинутой после инцидента в туалете, я подхожу к своему парню, целуя его, легким движением рук набрасываю тяжелое облако, зимнее пальто, неизменно спасающее мое вечно мерзнущее тело в моменты резкого похолодания. Мы уходим. На улице приятно пахнет мокрым асфальтом, еще не высохшим после недавнего дождя. Кругом суета, люди проносятся мимо так же быстро, словно поток моих извечно ускользающих мыслей, я не останавливаюсь ни на одной. Медленно закуриваю, и пока лёгкие постепенно заполняет ядовитый, сигаретный дым, рассматриваю старинные колоннады собора, а над ними, синее проясняющееся небо, свободное от забот и тревог. Так странно проживать страдания в одиночестве, без возможности огласки своих тревог, потому что для всех других – ты безупречен, всегда веселый и радостный, словно ходячий клоун в юбке, разве что в отличие от последнего, вроде как, и, правда, любим обществом. И как же, спрашивается, такой счастливый человек попал сюда? Как мне удалось превратить своё сейчас в испытание, манифестируемое странным поведением незаметным ни для кого, кроме меня?

Вот парень напротив, заботливый и ничего не подозревающий, а вот я. И мысль, окончательно оформившаяся, но ещё не вербализованная зудит в форме легкой навязчивости, спокойно, эмоционально холодно, словно не о себе.

– Я тут тебе улыбаюсь, а внутри, а внутри я тону.

Ах да, я – это Эми. Меня зовут Эмили Макроуз, мне 30 лет и я понятия не имею о том, какого черта я блюю в общественном туалете под песню Chapmions группы Queen, пытаясь изгнать из себя только что съеденный бургер, словно внутренний Джон Константин изгоняет дьявола. А эта история, кстати – поворотная точка, день, когда словно молния, ударило осознание – кажется, у меня серьезные проблемы. Но по-прежнему так же, без паники, без суеты. Спокойно, эмоционально холодно, словно не себе.

Глава 2. 14 лет

[Единственный показатель успешного воспитания –

счастливый ребенок]

Вы когда-нибудь смотрели фильм «Фокус-покус»? Ну, знаете, такой детский фильм о трёх ведьмах воскрешённых в канун Хэллоуина девственником. Не знаю почему, но я с детства люблю этот фильм, там, кстати, ещё играет молодая Сара Джессика Паркер. Так вот, помню, как впервые услышала там, пожалуй, один из самых мудрых афоризмов про школу. Героиня фильма буквально назвала это место – тюрьмой для детей, и вот именно так, я всегда и воспринимала эту обитель проклятых. В моей школе никто не верил в тебя, если у тебя что-то не получалось, а если и получалось, учителя всегда находили способ рационально описать такое случайное по их словам стечение обстоятельств, везение. Ну ладно, конечно так тиранили не все учителя, но большинство. На меня повесили ярлык – средненькая троечница без особых перспектив роста по социальной лестнице. Что странно, но отношение учителей в моем случае зеркалило и на сверстников, короче особенно умной меня не считали. Отчётливо помню, как впервые столкнулась с ситуацией отвержения на уроке физкультуры. Ну, знаете, обычное такое дело, когда из класса создаётся две команды для игры в волейбол и не учителя выбирают, куда ты попадёшь, а твои же одноклассники, как правило, спортивные звёзды и успешные во всем ребята, ну может и не во всем, но все же, как правило, успешнее тебя. И вот, постепенно ученики перечисляют фамилии, старательно подбирая игроков в свою звездную команду, словно это не обычная игра в школьный волейбол, а прямо таки лига чемпионов. Чужые фамилии проскальзывают мимо ушей, попутно оставляя микро пощёчины на душе – стыд. Фамилии перечисляются, а твоей все нет и нет. Каждая минута превращает процесс ожидания в вечность. Внезапно, истощающее испытание обрывается, ломается, словно сухая солома:

–Макроуз, – раздался веселый голос красавчика, капитана уже сформированной команды, – мне нравится твой спортивный костюм, давай к нам.

Именно в этот момент, бессознательно формируется мысль «ужасно, когда выбирают не тебя». Забавно, что эта идея изначально абсолютно не осознается. Подавляемая защитными механизмами психики она словно впадает в спячку до ситуации Х, момента настоящего принятия чего-то обидного и отчуждаемого ранее. Проходит год, два, ты словно проклятый бродишь себе спокойно по кругу, закономерно попадая в дискомфортные ситуации, ощущая по силе примерно одни и те же эмоции, проваливаясь в ранее пережитый травматичный опыт. Не находя ответа на свой вопрос ты продолжаешь блуждать по лабиринту, привыкаешь к нему и в конечном счете, это становится тем, что обычно называют зоной комфорта, твоей личной зоной псевдокомфорта – лишь иллюзией, колючей проволокой отделяющей от остального мира, вроде бы защищающей, но на деле – изолирующей. Потому что, ситуации про комфорт – это из разряда: «Я не пойду с тобой гулять, потому что, хочу провести время с собой», это же про сохранение удобных границ, а ситуации из разряда: « А если я произнесу эту мысль, если я сделаю этот шаг, что если люди подумают что я глупая/ странная и не примут меня», это про страх с примесью заниженной самооценки. «Остерегайся ситуаций, где могут выбрать не тебя» – это про страдание. Постоянно отказывать себе в новом, из-за страха попасть в бурю непереносимых эмоций – шлейф старой раны с пульсирующей болью длинною в жизнь. И такое редко осознается. Живешь себе и живешь, а на деле повесил огромный баннер – STOP и все, дальше знакомого не суешься. Проходит время и вот однажды, наступает инсайт, подавленное ранее воспоминание, обрушивается неожиданно и нагло душит твою, казалось бы, ранее непоколебимую псевдо уверенность. Оказывается, безобидная ситуация шестнадцатилетней давности породила ядовитую идею, и это то, чем я травлю себя всю жизнь. Мне понадобилось 16 лет, чтобы открыто признать это, открыто признать то, что из-за страха быть отвергнутой, опасаясь вновь переживать дисфункциональные чувства той, четырнадцатилетней девочки в спортзале, я постоянно выбираю путь наименьшего сопротивления, колесо замкнутого круга.

Таким образом, школьная система, строящаяся на возвышении и так успешных и занижении ещё не успевших подняться, делает весь процесс социализации убогим только за счёт одних ярлыков. Как в тюрьме, когда тебя лишают имени, дают номер и все, теперь ты мистер 344. Кто ты? Никто. Такое моральное, нет даже не так, такое эмоциональное насилие беспардонно! Но настоящая катастрофа это не момент когда тебе дают ярлык, настоящая катастрофа, это когда ты начинаешь им верить, моделируя в своём поведении, пусть и бессознательно, но именно то, что другие хотят видеть в тебе. Безжалостная подростковая неуверенность затрагивает не всех, но наиболее чувствительных способна проглотить. Как молодому человеку понять, что он талантлив, если добрые окружающие неосторожно и глупо втаптывают его в грязь? Как поверить в себя, если никто не верит? Вероятно взрослой, сформировавшейся личности этот вопрос не покажется трудным, но в 14 лет, когда ты еще только ищешь себя, особенно чувствительные и эмоционально восприимчивые люди становятся реальным отражением слов, условно «значимого» говорящего. Если эту книгу читает человек, у которого есть ребёнок, прошу Вас, ради него подумать, прежде чем сыпать оскорблениями. Ведь именно уничижительные формулировки близких людей шлифуют его личность в любом возрасте, и здесь не играет никакой роли трехлетка это или подросток. Ошибочно полагая, что возможно, ваше чадо будет на оскорбления реагировать в форме позитивного протеста: «А вот я, назло всем, покажу чего стою», может и работает, но редко надолго и в положительном направлении. С большим успехом, при таком подходе вы создадите невротическую личность, недолюбленного человека. Хвалите детей! Попробуйте демонстрировать свою любовь не только в тех случаях, когда ребёнок ведёт себя удобно для Вас, а ещё и тогда, когда в нем просыпается маленький монстр, но Ваш монстр. Легче, не значит лучше и как вы поняли, школу я не любила.

Глава 3. Изнутри

[-А как еще найти себя?

–Только ныряя в свой омут]

Когда ты любишь себя, тебя любят другие. Ну… черт его знает, может на самом деле другие люди тут вообще не играют никакой роли. И это не они в один прекрасный момент начинают больше любить тебя, а просто из здоровой любви к себе, ты перестаешь обращать на всех внимание, такой адекватный пофигизм проявляющийся в форме: я такой какой есть и я люблю себя. Будь это нормой – люди стали бы чуть счастливее, освободившись от этого изнурительного забега, в попытке понравится другим. Никто, не подгонял бы себя под желания окружающих, вместе с тем, ориентировался бы на свои собственные, внутренние ощущения – безоговорочное принятие. К несчастью, большинству из нас прекрасно знакома полярная история, ошибка мышления (по А. Beck), а именно «неадекватные сравнения» – дисфункциональная интерпретация событий с использованием недостижимых эталонных стандартов. Согласитесь, всякий раз оценивая свои неудачные результаты, в большинстве случаев, мы склонны смотреть на более успешных, и редко подмечаем уровень своих успехов на фоне менее успешных нас людей. Отчего же, лишь немногие столь высоко оценивают свои внешние и внутренние качества, что спокойно могут закрывать глаза на мнение других людей? Не подстраиваться, а реально забивать. А может ориентация на мнения других людей, сомнения – это в каком-то смысле неизбежный путь к себе, к счастью и совсем не то, с чем нужно бороться? Не это ли норма? В глазах других находить себя? Постепенно, маленькими шагами примерять одни стандарты и отбрасывать другие? Ведь именно так мы и делаем, например, когда не знаем, как поступить: чем-то жертвуем, поступаем хорошо, потому что, знаем, что такое плохо, или поступаем дурно, забывая о добре, но не о личной выгоде, смотрим на других чтобы учиться на их примере. Эту идею превосходным образом отражает цитата А.Г. Асмолова «Жизненный путь личности – это история отстраненных альтернатив», таким образом, сомнения порождены цивилизованной осознанностью побуждающей в свою очередь, к разумным действиям. Подумайте, ведь влияние моды колоссально, но мы не все слепо идем у неё на поводу. Мы делаем выбор, каждый день отсеиваем одни тенденции и примеряем другие: выпрямляем волосы, а не делаем химию, убиваемся в спортзалах, а не на дискотеках, в конечном счете, на каком бы пике моды, не были бы сейчас кюлоты, я никогда не куплю их себе, потому что мигом превращусь в липрикона. Не самый сексуальный образ для статной женщины. А вы станете покупать модную вещь, даже если она вам не пойдет? С телом так же. Мы вечно смотрим на других, чтобы понять, что именно с нами не так, и поэтому, сомневаемся в себе, но к чему эти вечные поиски изъянов? У вас есть то, что есть, это просто вопрос внутреннего выбора в пользу принятия, не смирения, а именно принятия, безоговорочного и бескомпромиссного, вот ключ к счастью.

Сейчас во всех социальных сетях активно пропагандируют бодипозитив под девизом «Мое тело – мое дело». Блестяще! Цель: прекращение доминантного влияния на самосознание, навязанных извне стандартов красоты. Но эта идея будет бесплодна до тех пор, пока люди не станут уважительно относиться к себе подобным, с ясной осознанностью, человек – не штампованный робот с идеальной фигурой, общепринятыми, морально- ценностными установками вшитыми в подкорку, человек, будучи личностью, может, и не обладая яркой внешностью хранить в себе великий ум, ибо не все, что блестит подлинно прекрасно. Ведь проблема не вписывающихся в общие стандарты не в том, что они не такие как все, а в том, что основная масса людей не принимает их такими, какие они есть и это, к сожалению, живая реальность. На выходе, выделяющиеся люди более не готовы терпеть это давящее социальное отвержение, отсюда и вытекает тот же бодипозитив, как антагонист навязываемым извне никому ненужным стандартам. Правда, зачастую, люди всё-таки попадают в ловушку, поскольку и сами себя не всегда могут принять (если речь идет о сексуальной ориентации, полноте, или например, о наличии определенных искажений мышления обуславливающих как раз это внутреннее непринятие и т.д.). Этот парадокс завязан на потребности в социальном одобрении, принятии и любви. Здравствуй, дедушка А. Маслоу. Горячее, иссушающее, словно зной пустыни желание, стать кем-то другим затуманивает разум, словно косяк дурмана. Имя этого болезненного желания – хочу как ты. Причина возникновения: нелюбовь к себе, подпитываемая постоянством необъективного сравнения с окружающими. И поскольку, объективно, абсолютное принятие всеми всех и вся невозможно, единственный выход – принимая себя честно признаться в том, что ты можешь быть не принят другими, и это не хорошо и не плохо, это то, как устроен мир. Никто не властен, заставлять всех людей уважительно относиться ко всему, мы живем в мире эмоций и отношений, а то, что нас не волнует, то, что нас не трогает – это история про безразличие. Ранее озвученная мысль, найти себя в глазах других, означает лишь то, что важно, не смотря на шум толпы взращивать свой голос вопреки всем, именно так и становятся личностями, через сомнения, столкновение внутренних противоречий. А как еще найти себя? Только ныряя в свой омут.

Социум – это клубок из невидимых нитей крепко связывающий людей: нас объединяет и одновременно разобщает многое: религия, политика, ценности и нормы. Возможно, именно по этой причине, к сожалению, многим невозможно отринуть в одночасье стандарты, которые по своей природе предпочитает большинство, либо из-за определенной роли ригидности их мышления, либо по причине присущего многим архаизма. Впрочем, этот список можно продолжать долго. О чем мы говорим, если даже в эпоху толерантности, люди умудрятся продолжать воевать на фоне религии. Убивать за другую веру? Я могу понять экономическую ценность войны, политическую, но убивать, прикрываясь Богом? Стоит ли питать себя иллюзиями о глобальной толерантности к телу и личной жизни человека, в мире, объективно, более готовому самоликвидироваться, чем аккумулироваться?

Ответ прост и не нов: Мы не можем изменить мир, но мы можем, изменить себя и за нами последует мир. Поэтому, как только, внутри каждого из нас умрет надменность, в виде странной тенденции обсуждать и осуждать других людей, за их вес, или скажем, шрам, нос, зубы, выбор партнера, да вообще, за чтобы то ни было, только тогда что-то действительно может измениться. Зачем Вам сварливая бабка в голове? Да, знаю, нас с детства сравнивали с другими детьми и, взрослея, мы продолжаем отыгрывать эту модель мышления, но она абсолютно дисфункциональна! Не торопитесь забрасывать меня тухлыми овощами, прежде чем вы начнете спорить, уточню важный момент. Соглашусь со многими из Вас, полезно, ориентируясь на достижения других людей тянуться ввысь, да, это правда, круто, особенно если ты сломлен. Но! Если, при сравнении себя с другими, вы нещадно занимаетесь самоистязанием (вон у него шикарная фигура, работа, женщина/мужчина, а я ничтожество, никак не могу взять себя в руки), вот это признак проблем, вы просто, тупо пялитесь, в кривое зеркало. Отношения, состоящие из оскорблений, долго не протянут, а отношения с самим собой, самые важные в вашей жизни! Вы же не станете жить с человеком, откровенно втаптывающим Вас в грязь? Так что прекратите и сами подобным заниматься. Вообще, конечно же, корень непринятия себя на самом деле лежит намного глубже, чем все эти: хочу быть худее/стройнее/ полнее и т.д. Это лишь верхушка айсберга, что отчетливо можно проследить на примере моей биографии, но об этом чуть позже.

Сейчас дебаты в голове не позволяют полноценно проникнуться более острой проблемой насущного дня, и как бы я не пыталась отвлечься, все равно неустанно возвращаюсь к своим демонам. На улице пахнет сыростью, снова пролил дождь и сгущающиеся на небе тучи особенно сильно довлеют к вечеру. Не могу не думать о проблемах и по этой причине снова и снова стараюсь анализировать ситуацию, произошедшую в ресторане. Неожиданно в сознании всплывает: этот раз не первый, внезапно накатывают похожие картины, с разницей лишь в интерьере. Ну, вернее, я впервые вызвала рвоту в общественном месте, в ресторане. И сам этот факт подействовал так, словно меня забросили в отрезвитель, и ранее отрицаемая проблема всплыла на поверхность, появилась ясность. Мой внутренний полицейский вышел на след преступника. Я много думаю, пытаюсь понять себя, пытаюсь прекратить этот изнурительный забег. Откуда у меня эта идея – я хочу быть худее. Вздор! У меня рост 175, так что объективно, я и так худая. Но мне всё никак не удается остановиться, как будто я запрыгнула в поезд, у которого нет остановок, и он снова и снова прокатывает меня по лучшим иррациональным убеждениям собственного разума. Веселые игры продолжаются. Тик-так, тишина, спрятанная в почти осязаемых сумерках, проникает в каждую клеточку тела и вызывает легкую дрожь. Никто и не догадывается о моем состоянии. Мой парень все так же смотрит на меня, целует, а я по прежнему тону. Раньше, было не так, я никогда не задумывалась о своём весе, ела сколько хотела, и когда хотела. Я худая и никогда не ограничивала себя, когда во мне что-то сломалось?

Через четверть часа тучи рассеиваются, и на небе появляется звездная россыпь, увлекающая за собой в вечернюю романтику спящего города. Я хватаю телефон, наушники и бегу гулять. Иду и иду, просто проветриться, просто подумать, не оглядываясь назад, не смотря вперед, оставаясь в сейчас. Мыслей так много, в конце концов, я все громче включаю музыку, старательно заглушая поток внутренней речи и плавно, еле заметно для себя, переключаюсь с размышлений о своём расстройстве, на размышления о любовной драме. Да уж, комбо. Мы с Тайлером помолвлены, 6 лет вместе, кольцо, организация свадьбы и разговоры вокруг: вы такая идеальная пара, вы созданы друг для друга. А я, а я боюсь прожить в скуке даже год и постоянно стремлюсь понять, не делаю ли я ошибку. Это пугает, что уж тут сказать, путает и пугает. Может ли, моя эмоциональная нестабильность выступать следствием расстройства? Иногда, оставаясь вот так, наедине с собой, внутренний критик, обвинитель, устраивает буквально общественное порицание в сердце моих субличностей не оставляя и шанса на освобождение. Он говорит, что я эгоистка, не созданная для любви. Иной раз, заканчивая пререкаться, остается лишь спокойно рассмотреть доводы и даже в чем-то согласиться. Короче, я как рыба с большим аквариумом, да, у меня есть вода, но мне нужен океан. Разве создатели всех этих фильмов про умопомрачительную любовь типа: Дневник памяти, Титаник, Любовь сквозь время и т. д просто все выдумали? И в реальной жизни такого не бывает? Сердце эмоциональной женщины не готово принять это, ему нужна драма, накал страстей и это желание на самом-то деле не из цикла хороших, это одурманивающая сила, лишь затуманивает ясный разум и чистую волю сердца, извращает, заставляя желать красивую картинку, не обращая внимания на реальность. Скелет этой ментальной ошибки – хочу как ты, ничего не напоминает?

Расскажу Вам немного о Тайлере, он невероятно обаятелен и красив, достаточно высокий брюнет, со смуглой кожей и отменным чувством стиля, лицо и тело- воплощение безупречности, а невероятно чувственные губы определенно созданы для страсти. Его смуглая кожа цвета золотистого песка подчеркивает насыщенные карие глаза, ближе к чёрному цвету. Тайлер работает хирургом в местной больнице св. Николаса, это действительно удивительно добрый человек, яркий представитель помогающей профессии, просто замечательный мужчина. Мы познакомились давным-давно, еще в детстве, наши мамы лучшие подруги, которые неизменно вот уже двадцать пять лет соблюдают свою маленькую женскую традицию. Каждую последнюю пятницу месяца, они празднично встречают грядущие выходные дни, в легкой компании друг друга, отдыхая без мужей, но всегда непременно за бокалом сухого мартини. Когда мы были еще детьми, им некому было нас оставить, так что они не придумали ничего лучше, чем устраивать для нас забавные квесты по фильмам, за сладости, и пока мы резво носились по дому в поисках подлинных детских сокровищ, в образах юных волшебников, или отважных хобитцов, они наслаждались моментом и жизнью. Собственно говоря, именно так мы и сдружились. Правда дружба продлилась лишь до старших классов. Взрослея, с расщеплением внутри нас детской непосредственности мы все же стали отдаляться и даже на несколько лет вовсе переставали общаться, в то время как мамы оставались верны своей доброй пятничной традиции. Прошло несколько месяцев, с тех пор как я окончила университет, прежде чем наши пути снова пересеклись, абсолютно случайно, но на этот раз дружбе пришлось умереть, переродившись в настоящую любовь с первого взгляда. Это было около шести лет назад и сейчас, мне кажется, словно на самом деле, судьбою мы всегда были связаны друг с другом. Вместе с тем, какой-то невидимый блок все время останавливает меня, будто я пытаюсь разогнаться на старой ржавеющей разволюхе, не способной выжать из себя и 150 км/ч, что-то все время тормозит. Да, я часто любуюсь Тайлером, не внешностью, которая, конечно же, прекрасна, а душой, красота которой каждый день проскальзывает передо мной в действиях, и всегда проскальзывала, с самого детства, правда, ровно так же часто, задаюсь вопросом, что дальше? Когда ты так долго знаешь человека, кажется что быть вместе, это даже не твое собственное решение, а некое предопределение, словно все так, как должно быть, без малейшего отклонения от курса всевышнего, словно решение уже давно кто-то принял, за тебя. А мне, мне хочется больше спонтанности. И дело тут не в нем, этот вопрос касается лишь меня и моей собственной жизни.

Ах, да, Тайлера то, я описала, наверное, Вам уже интересно посмотреть и на меня. Но пусть это будет интригой, по крайней мере, для начала истории. Не все сразу, ладно?

Глава 4. 18 лет.

[Я самокритичен, потому что не чувствую уверенности,

которой нет, потому что я себя критикую]

И молодость во мне бурлит и жизнь кипит. Я поступила в университет на факультет журналистики. Первый курс, влюбленность, общежитие. Солнце на моей улице светило до тех пор, пока не наступила сессия. Я завалила первый же экзамен. Та дам. Сейчас даже не помню, как он назывался, но отчетливо помню слова преподавательницы:

–Макроуз, бездельница, от тебя я такого не ожидала – и этот тяжелый взгляд, с вкраплениями осуждающе шутливой серьезности, нарочито выползающий из под ее очков. Наверное, с ним сталкивался каждый.

Одной фразой меня словно пришибло, и вмиг стало ясно, словно туман рассеялся. Ещё только первый курс, здесь никто не знает про мой ярлык средненькой троечницы без особых перспектив роста по социальной лестнице, здесь я могу начать с нуля, здесь в меня верят. Заметили да? Как мой мозг лихо трансформировал нереализованные ожидания преподавательницы в утверждение веры в мои силы. Эта преобразованная мысль возможно и не была символом ее безграничной веры в меня, но от чего-то, слова эти не были восприняты мною просто как посторонняя критика, совсем нет. В этом легком сомнении в моей глупости, я, словно молекулы кислорода, витающие в воздухе, вдохнула надежду. Незамысловатая фраза оставила место для размышлений, ведь, проблеск сомнения в чей-то глупости, пожалуй, оставляет место и для его разумности, стакан на половину полон, а не пуст, а это именно то, что мне тогда было нужно. В ту сессию и во все последующие, я больше не получила ни одной четверки, ни одного замечания. Сформировалось ощущение, словно я переехала в другую страну под программой защиты свидетелей и играла роль успешной студентки. Здравствуй, синдром отличницы. Что-то давалось тяжело, и для того чтобы поддерживать свой авторитет я работала вдвое больше других студентов боясь что они узнают, что мне не все под силу. Я много училась, и в конце концов все поверили в мою исключительную роль, включая даже родителей. Если вдруг кто-то, все-таки умудрялся усомниться в моих интеллектуальных способностях, ну скажем прямо, другом этот человек точно не становился. Тема больная, была, да и сейчас остается таковою. Сама с собой, я старалась быть объективной, настолько сильно, насколько позволяла сознательная форма отражения объективной реальности, познать все эти тайные аспекты своего «Я». И чем точнее, было мое представление о слабых сторонах своей личности, тем больнее ныла кровоточащая рана, задеваемая чужими мнениями, которые на самом-то деле были и не важны. А внутренний критик, тот еще работяга, никогда не расслаблялся.

Знаете, оказывается если очень удачно вжиться в роль, со временем в неё начнут верить даже те, кто был в курсе существования той изначальной, твоей бракованной версии с ярлыком. В моем окружении все стали считать меня очень умной, и я с жадностью заглатывала эту похвалу, только глубоко в душе ощущая бездонную черную дыру – эмоциональный голод, потому что, ты можешь обманывать кого угодно, но только не себя. Тем временем, мрачное, подавляющее ощущение, будто ты не в своей тарелке продолжало расцветать внутри словно сорняк. Все это смахивало на старательно выгравированную и идеально поставленную пьесу под грандиозным названием «ЛОЖЬ». Хреного чувствовать себя обманщицей, приходится трудиться вдвое больше, для того чтобы поддерживать планку на должном уровне ожиданий, своих и чужих. В определенный момент желание вызвать гордость за свои поступки у родителей, и других близких людей зажимает в тиски, что как следствие – убивает мечтательность. Потому что, пытаясь постоянно угодить всем вокруг, ты, в конце концов, рискуешь остаться ни с чем, поскольку, в погоне за чужими идеалами, абсолютно перестаешь слышать себя, свои потребности и желания. Вот так просто, отдаёшь свой голос другим. Классический невротический внутриличностный конфликт «я докажу им всем», себе доказывать нужно, а не другим. Короче было и такое. Благодаря этой части моего жизненного пути сформировалась еще одна тошнотворно иррациональная мысль: «я должна быть лучшей, если нет, это ужасно, ошибка фатальна». Кстати пьеса, в которую я бессознательно играла, будучи еще студенткой, имеет реальное название – «синдром самозванца», при котором человеку свойственно обесценивать свои достижения, качества и навыки. Это психологическое явление заключается в обесценивании собственной личности и замыкает круг дисфунциональности – Я самокритичен, потому что не чувствую уверенности, которой нет, потому что я себя критикую.

Тот год сильно повлиял на меня и на мое мироощущение. С одной стороны мне стало лучше, буквально освободившись от внешнего давления, я ожила, никаких школьных ярлыков, здесь как раз капкан и захлопнулся. Форма внешнего давления трансформировалась в постоянный внутренний прессинг. Ведь этот мерзкий ярлык, словно комок грязи, скомканный из оскорблений в школьные годы, был просто словами некомпетентных взрослых и грубых сверстников, прилипший ко мне словно паразит. Наивно полагая, что вкушаю свободу, на самом же деле я питалась лишь иллюзией, созданной разумом, потому как на самом деле, осталась в заложниках скрипучей и зыбкой значимости чужого мнения, зависимой, просто перешедшей на новый уровень самосознания. Меня больше не считали дурой, наоборот, меня стали считать умной, проблема в том, что я себя такой не считала, началась гонка из постоянных попыток стать кем-то другим. А может я просто становилась собой?

Глава 5. Цикличность

[Секреты. Все хранят свои секреты. Все вокруг притворяются]

А.Рипли

Сегодня вечер пятницы, а это значит, что можно устроить себе панда-вечер и отдыхать, спокойно растекаясь по кровати, словно кусок льда, медленно превращающийся в лужу. На неделе я себе такого не позволяю, но каждый вечер пятницы посвящать ничегонеделанию страстно люблю. Сегодня ко мне приехала мама, так что мы, по традиции, заказали лапшу из нашего любимого китайского ресторанчика, что находится вниз по улице, и включили телевизор фоновым режимом. Зачем люди это делают, я никогда не понимала, но определенная доля уюта все-таки и правда добавляется. Может так, все чувствуют себя менее одинокими, словно звуковой фон заполняет внутреннюю пустоту, мнимо, но все же. По телевизору показывают документальный фильм про известную балерину. Она так боялась поправиться, что почти после каждого приема пищи вызывала у себя рвоту. Когда я услышала это со стороны, то стала довольно странно себя ощущать, а если быть точнее – максимально противоречиво. Первое, что пришло мне в голову, так это приятное осознание того, что ты не одинок в своих болезненных переживаниях, пусть даже вас разделяют десятилетия. Схожесть в проживании страдания словно клей скрепляет одинаково переживающих людей, это похоже на невидимую связь, магию. Второе, о чем я подумала, почти сразу же после того, как меня отпустило трехсекундное ощущение тепла от близости и сходства с балериной – так это ощущение отчуждения, ведь это мерзко! Сама мысль о том, что кто-то действительно так делает, вызывает отвращение. Глухой вопрос от мамы, как бы риторический, но все же, прозвучал:

–Зачем тогда вообще есть?

–Не знаю, – медленно переводя взгляд с телевизора на нее, ответила я, всячески стараясь не выдавать закипающего внутреннего напряжения. – Где-то слышала про расстройство пищевого поведения, это искаженное восприятие реальности, – громогласно и как бы отстранённо отвечаю, всячески заглушая внутреннюю бурю, но продолжая тему уже внутри своей черепной коробки, сама с собой. Внутри меня остались двое: только я и балерина, мама и журналистка растворились в фоновом режиме окружающего пространства. Профилактика.

И правда, зачем тогда вообще есть? Я снова и снова задаю себе вопрос, пытаясь найти ответ, стараюсь логически атаковать свои иррациональные мысли. Расстройство – это не прихоть, это болезнь. Окей, как я могу это изменить? Забавно, что первая мысль, которая пришла мне в голову – перестать блевать, ха, думаете это так просто? Мысль ведь не гарантирует обязательной завершенности в действиях. В очередной раз, не найдя сил преодолеть внутреннее сопротивление, я скатываюсь вниз из зоны ясной просветленности и полезных идей, обратно в свое болото, а это уже вопрос контроля. К тому времени булимические приступы, назовём их так, у меня происходили редко и я никогда не обжиралась. Знаете, в тот период, да в принципе и во все другие, не было такого, что я объедалась, блевала и снова объедалась. Нет, мой случай был не таким тяжелым. Я вызывала рвоту, только если чувствовала тяжесть и другие дискомфортные ощущения в животе, когда буквально ком подходил к горлу. Даже осознавая, абсолютную ненормальность происходящих со мной вещей я продолжала это делать, не часто, нет, но эпизоды были, раз в две, три недели, может 2-3 раза в неделю, какой-либо строгой закономерности, как правило, не было, зато я отчетливо помню эти иссушающие изнутри чувства стыда и боли. Наверное, примерно, такое и чувствуют люди с пагубными привычками, когда безуспешно пытаются избавиться от них. Ключевое понятие здесь – безуспешно, а именно, эмоциональный фон – когда ты выбираешь определенный алгоритм действий, испытывая при этом сумасшедший внутренний конфликт, отравляющий желанием остановится и невозможностью претворения этого желания в жизнь. В общем, длительное нахождение в стрессовой ситуации очень сильно давило, проходили недели, а поскольку контроль, был лишь иллюзорным, начался психологический штурм организма на фоне фрустрации, в форме органного невроза или функционального синдрома, называйте как хотите. Говоря простым языком: мой деструктивный эмоциональный дисбаланс атаковал системы организма, но, ни одно обследование это не выявляло, потому что физически тело был здоровым. Наиболее ясно, эту мысль весьма лаконично выразил Антонио Менегетти, подчеркнув в своей книге «Психосоматика», что болезнь – это всегда свидетельство ошибочного поведения. Осознание наличия в структуре заболевания психосоматического компонента ничуть не ободряло, потому что, легче закинуться таблетками и снять боль, дискомфорт и прочие лжесимптомы, чем лечить голову, это сложнее. Я замерла в состоянии ступора, болезнь души не вылечить лекарствами, но и скинуть этот груз не хватало духа. Да что там, мне было стыдно признаться себе в том, что я не ОК, ведь даже думать о том, что ты сломался очень болезненно, а заезженная пластинка «Хватит!Хватит!Хватит!» все неустанно жужжит в голове пытаясь убрать дурные мысли, пытаясь остановить саморазрушающее поведение, на деле ведущее в никуда, совсем не приближающее к иллюзорным идеалам.

В этот период, Тайлер так же ни о чем не догадывался, впрочем, как и мама, сидящая напротив и спокойно повествующая о тяготах своей тяжелой жизни, пока меня, бесшумно накрывал легкий налет одиночества. Никто ни о чем не догадывался.

Глава 6. Начало болезни

[Излишняя значимость чего-либо, лишает свободы, порождая зависимость]

Одна из глав позволила вам составить мой психологический портрет, а теперь, давайте поиграем. Если бы у вас была возможность описать всех ваших знакомых эмоциями, как бы вы описали маму? папу? А меня? Подумайте немного. Думаю наиболее очевидный вариант-тревога. Эми – человек тревога. Вечно переживающая, вечно сомневающаяся, такая боязливая в том, что касается общественного мнения: принятия или отвержения. Конечно, синдром отличницы помог мне добиться определенных успехов в профессиональной сфере, поскольку, я много работала для того что бы стать первоклассным журналистом, много училась. Парадокс в том, что уверенность, в тисках этого синдрома, словно действие обезболивающего препарата, способствовала лишь временному облегчению состояния, это все равно, что бесконечно пытаться забраться на ледяную горку без крепления, меня все время отбрасывало назад, эмоционально естественно. И эта тревога превосходно проявляла себя в учебной сфере, а когда у меня что-то не получалось, такое тоже бывало, создавалось ощущение будто я сразу же подвожу весь мир и вот, как-то не возникала мысль – не уметь делать все, нормально. Сейчас мне уже 30, но если я допускаю ошибку, то сразу же, звоню Тайлеру, чтобы изложить ситуацию, после чего с замиранием сердца, с надеждой, жду его болеутоляющих слов, словно это последний шанс на реанимацию духовного начала – «В этом нет ничего страшного, милая, все хорошо». В противном случае, вина меня душит, и я себя извожу, не понимая куда деться от натиска болезненного страдания, от чуждого самоуничижения вступающего в неравную схватку с другим «Я», признающим право на ошибку и безоценочно принимающим. Мне постоянно нужен личный проповедник отпускающий грехи, это такой способ успокоения, мой путь принятия, смирения. Естественно, я осознаю, что эта вина, и абсолютная нерешительность, именно в таком формате, история совсем не про здоровье, невротическая. Потому что, желание услышать – «ты в порядке, все ошибаются» от другого человека, это все равно, что пытаться снять с себя ответственность за то, что с тобой происходит, за то, что ты делаешь, за то, что ты чувствуешь.

Пока мы, в потоке повествования плавно перетекаем из одной временной точки моей биографии в другую, я снова хочу обратиться к прошлому, надеюсь, эти скачки не сильно вас сбивают, представьте, что мы мысленно используем машину времени, чтобы ничего не упустить.

Итак, ещё одна интересная вещь, на 4 курсе меня взяли стажироваться в очень крутой журнал «Power of Women», что-то вроде «Cosmopolitan», тетушка Ким работала там профессиональным фотографом и договорилась на счёт моей студенческой стажировки. Скажу прямо, это место мечты! Огромные витринные окна главного офиса пропускают так много света, что здание буквально сияет изнутри. Преобладающий стиль интерьера – минимализм: белые стены, подвесные лампы, точно звезды разбросанные россыпью кристаллов по блестящему, сверкающему потолку и уютная мебель, выполненная из благородной древесины венге, насыщенного кофейного цвета, облачена в рамки строгости, словно человек, сохраняющий свой теплый, уютный мир, лишь для избранных. Когда заходишь туда с улицы, чувствуешь, это конечно будет странным сравнением, но все же, помните, как Сьюзи впервые попала в Нарнию через шкаф? И ее полный смятения восторг? Серьезно, впервые попав туда, я ощутила себя в Нарнии, этот офис, словно другой мир пропитанный ароматами свежих цветов и лесных ягод, невероятное место! И вот, я там, на стажировке, каждый день с предвкушением впитывала эту манящую, особую энергию волшебства. Всё это неимоверно зажигало мое творческое начало, вообще работа мечты всегда зажигает, и место то, по сути, не так важно, но все же, я, словно лампочка светилась от счастья, ощущая бесконечный восторг от такого поцелуя удачи. Регулярное общение с моделями, блогерами, постоянные интервью, написание статей, помощь в съемках, такой не прекращаемый поток движения позволял сполна ощутить живую жизнь, сотканную из реальных событий. С глубокой теплотой я вспоминаю то время, но сейчас, полезно будет все же сконцентрироваться на другом. Я хочу упомянуть женщину, которая сыграла немаловажную роль в моей биографии. Знакомьтесь, главный редактор журнала – Катарина Блейк (можете спокойно представить фантастический взрыв фейерверков), потому что эта женщина всегда отличалась особой эффектностью, вместе с тем, скажем так, была не особенно любезной. Но! Равносильно тому, насколько она была отчужденной от сотрудников, ровно на столько, она была элегантной и изящной, а главное, гениальной! Невозможно было ею не восхищаться. Не молодая, но статная женщина внушала страх одним взглядом, такие особы созданы для того чтобы руководить, править, именно с этим Катарина справлялась прекрасно. На самом деле, я ее побаивалась, ровным счетом, как и другие, но этот страх не витальный, а другой, когда ты одновременно и робеешь при человеке, и, в тоже время, отчаянно желаешь получить его признание, одобрение.

А теперь, небольшая отсылка к развитию моего расстройства в этот жизненный период: наверное, увлечение работой способно подавить все мои инстинкты, и ни одну пагубную привычку. В то время, из-за излишней увлеченности, мне казалось, что во мне неиссякаемый заряд энергии, поэтому с жадностью поглощая кофеин, я абсолютно забывала про такие естественные вещи, как: еда, сон, секс. Вообще со мной такое часто случалось, знаете, когда ты чем-то настолько сильно увлечён, что, ну не знаю, это похоже на пьянящую влюбленность к своей деятельности, поистине одурманивающую. Когда я говорю влюбленность, то намеренно сравниваю это состояние одержимости творческим процессом с влюбленностью к человеку, потому что не знаю как для других людей, а для меня, эти векторы сердечной направленности очень схожи по проживанию, силе, интенсивности и качеству. Высший разряд. Спустя некоторое время тотального погружения в этот дикий и страстный режим жизни, Тайлер забил панику, потому что заметил, что в процессе рабочей эйфории я почти ничего не ем и как следствие, худею. Ну, конечно, паника, не совсем подходящее слово, он просто обратил мое внимание на то, что я забываю поесть. Помню, что тогда сказала ему что-то из разряда – « это норма для меня», но при объяснении осознала, что, ни черта это не норма, и уже после нашего диалога, на следующий же день, старалась напоминать себе о такой простой вещи, как еда (даже клеила на столе стикеры!). Когда мне удавалось не засиживаться за работой слишком долго, что-то конечно и получалось, но лампочка что оживляла изнутри, стала перегорать.

В тот период, мне было 24 года, и я не мечтала, а буквально жила мечтой. Каждый день представляла себя Кэрри из «Секса в большом городе», которая, бежит на встречу приключениям сломя голову, и бесконечно радуется жизни. Постоянные интервью, написание статей, новые люди, учеба, подготовка дипломной работы, жизнь буквально кипела во мне и вокруг меня. Говорят, движение – это жизнь, и я жила, ненасытно иссушая все ресурсы вокруг и внутри себя. Сладкий, медово – интенсивный режим рабочего графика закончился примерно через шесть месяцев, на время подготовки к государственным экзаменам меня освободили от стажировки, так что я погрузилась в бесконечное изучение нудных вопросов, которые, следует отметить, имели слабую связь с практической значимостью, в реальной жизни эта информация была абсолютно бесполезной. Постоянное чтение с утра до вечера и зазубривание казалось тюремным заточением. Планомерно превращаясь в затворника, с особой скрупулезностью мне оставалось поддерживать вид безмятежной легкости и стойкости в процессе подготовки к экзаменам, не для себя, а для одногруппников. Оглядываясь назад, я четко осознаю бредовость этой идеи, ведь по большому счету, всем плевать. Тогда же, казалось, что все смотрят на меня, так что надо было продолжать шоу, шоу которое началось еще на первом курсе – иллюзия беззаботного освоения гранита науки! Естественно, такой посыл не имел ничего общего с удручающей реальностью, где девушка с синдромом отличницы лихорадочно готовится к экзаменам, впрочем, как и положено хорошим девочкам! Фанатичная одержимость подготовкой привела к тому, что я снова почти перестала есть, это было лишь следствием влияния сильного стресса.

Как-то раз, после очередного экзамена я забежала на работу, проведать свою подругу Мэри. Скажу как есть, Катарина, главный редактор, о котором я вам уже рассказывала, никогда не была со мной особенно тепла, но помогала периодически. И тут она, вся такая идеальная, в белоснежном платье, с аккуратно убранными волосами, в прическу, на манер Одри Хеппберн, неожиданно остановила меня, взяв за руку.

– Эми, это что ещё такое? – сказала она, медленно проводя своими изящными руками по моей спине, как бы поглаживая и выражая заботу порождённую обеспокоенностью, – Ты слишком похудела! – заявила она, но не бестактно, а осторожно.

– Не знаю, – неожиданно выпалила я, негодуя над ее вниманием и недоумением. Не знала что она вообще в курсе моего существования. Катарина продолжала осматривать меня словно врач на приеме.

– Стресс, наверное, – я сказала первое, что пришло мне в голову, и, извинившись, отстранилась в сторону Мэри.

Катарина продолжала смотреть мне в след до тех пор, пока я не свернула за угол. Неожиданная забота тронула меня и по возвращении домой, я ощутила жгучий порыв желания взвеситься, так что, закрывшись в ванной, и сбросив с себя всю одежду, я поскорее встала на весы.

– 47 кг, – с удивлением отметила я, – черт я так мало не весила со времён школы!

После этого инцидента произошло что-то очень странное для меня, внутри что-то перещелкнуло, молниеносно и еле заметно, но как будто бы что-то сломалось. Как с часами, отпадает один шурупчик и всё, механизм перестает быть работоспособным. Мне понравилось это чувство, понравилось видеть себя такой худой. До этого дня главным для меня было – ни в коем случае не весить 60 кг, странный бзик, но, во всяком случае, я не запаривалась на счёт калорий и еды. До этого дня. Именно он, полагаю, стал переломным. Но почему?

Гипотеза: Меня заметили и проявили заботу, которой видимо, не хватало на подсознательном уровне.

Вместе с тем, люди всю жизнь называли меня худой, и никогда я на этом не фиксировалась. Так почему же именно в этот момент?

Попробуем разобраться в истории. Вследствие длительного проживания стресса организм истощается, что может привести к недостатку выработки естественных эндогенных опиатов (медиаторов счастья) что как следствие, приводит к тревоге, а также, к депрессивному эмоциональному фону. Приятные волны от дофамина, растёкшиеся по телу после неожиданной заботы от значимого человека (это же главный редактор!) вызвали, необычную для меня, на тот момент, положительную эмоцию, что способствовало краткосрочному ощущению физического благополучия, а также появлению эмоциональной приподнятости, улучшению настроения и субъективному росту энергии. Ощущения собственной значимости были такими, словно я выиграла что-то очень ценное, что-то, о чем всегда мечтала.

Достоверно известно одно, после этой истории, я своеобразно подсела на такую форму выражения «заботы» с примесью испуга в голосе, по поводу моего худого тела от посторонних людей. Должна заметить, от чего – то, мнение Тайлера, родителей и друзей было совсем не авторитетным на фоне других. Так, довольно странным путем, моим наркотиком стало постоянное желание быть худой, что бы на меня обратили внимание (естественно в то время, эта информация тщательно скрывалась агентами моей бессознательной стороны «Я», защитными механизмами). Следует подчеркнуть, мне искренне не чуждо признавать худое тело красивым, за исключением тяжелых случаев анорексии, так же, я ничего не имею против сексуальных тел типа: Beyonce или Nicki Minaj, но себя в такой форме, не представляю.

На данный момент других гипотез в моем арсенале не имеется. Это было примерно шесть лет назад, и я до сих пор нахожусь в состоянии внутренней борьбы между рациональной стороной моего разума и болезнью призывающей вести такой убогий образ жизни. С разницей лишь в том, что сейчас, благодаря стараниям специалиста, я уже в состоянии проанализировать болезненную динамику развития деструктивной линии моего поведения, уходящую корнями глубоко, в прошлое.

Глава 7. Синдром спасибо

[В избытке и лекарство- яд.

Японская пословица]

Разве есть что-то более непостижимое, чем извинение за вежливость? Я называю такой паттерн поведения, обуславливающий постоянное попадание в однотипные ситуации – соленая карамель, или сочетание не сочетаемого. Так уж вышло, что на протяжении почти всей жизни, я стабильно попадаю в одни и те же крайне неловкие и вместе с тем немного комичные, но все же странные условия. Не важно, в каком обществе: рабочая среда, университетская или дружеская, где бы мне не приходилось находиться, есть люди, от которых я неизменно слышу одну и ту же фразу:

– Эми, достаточно одного спасибо!

Вы когда-нибудь страдали болезненной вежливостью? Без шуток, понимаю, что звучит крайне неординарно. Конечно, такого понятия нет ни в одном медицинском справочнике, ни в разделах по медицинской психологии, ни в психиатрии. Забавно, правда? Итак, симптоматика простая: постоянная навязчивая мысль – «Говори спасибо, а то человек не поймёт или не заметит твоей благодарности». Ну, конечно же, эта мысль воспринимается как своя собственная, протекает абсолютно незаметно и безболезненно для носителя столь странной идеи, ровно до тех пор, пока он не столкнётся с упреками, прямым посяганием на личные границы. По личному опыту скажу: небольшой процент окружающих людей склонен оценивать такое причудливое поведение как явление абберации, т. е отклонение от нормы, что очевидно при таком восприятии, почти всегда порождало во мне некоторые чувства непонимания и досады, в чем-то даже обиды и отчуждения, поскольку, эта моя безобидная особенность, никогда не казалась мне самой чем-то, от чего непременно следует избавляться. Вместе с тем, со временем все-таки возник вопрос: почему некоторые считают излишнюю благодарность не лишенную искренности отклонением?

Спустя годы тотального анализа вопроса, о происхождении неординарного бзика, полагаю, мне все-таки удалось найти ответ, притом абсолютно случайно. В прошлом году Катарина дала мне задание взять интервью у сооснователя компании, активно занимающейся инновационной разработкой приложения, ориентированного на экспресс- диагностику ловушек мышления (Дж. Янг), обуславливающих бесконечное попадание людей в однотипные, болезненные для них ситуации, так называемый замкнутый круг. Зачастую, это может проявляться, например, в чрезмерной ревности, чувстве оторванности от окружающих, постоянном избегании нового, или например, в преувеличении своих недостатков при параллельном приуменьшении достоинств, этот список можно продолжать бесконечно, поэтому предлагаю, пока остановиться, на уже озвученном. Так вот, сама диагностика сфокусирована на выявлении фрустрировавших базовые потребности, травматичных ситуациях, сыгравших ключевую роль в возникновении устойчивых, разрушительных закономерностей поведения, делающих людей крайне несчастными. Девиз исследователей – «Разорви замкнутый круг», но чтобы действительно освободиться, нужно увидеть нити, которые следует рвать, поэтому данный компьютеризированный метод диагностики является инновационным в этой сфере исследования, вместе с тем, базируется на старой школе, а именно, на тесте Розенцвейга. Идея объединения с помощью компьютерных технологий, базовых основ Схематической терапии (Дж.Янг) и диагностического материала теста Розенцвейга, предназначенного для исследования фрустрационной толерантности, гениальна. Классический вариант теста представляет 24 рисунка с изображением фрустрирующих ситуаций, при которых желание удовлетворить определенную потребность блокируется за счет объективной невозможности ее утоления. В модифицированном варианте, после каждой картинки выскакивает вопрос о чувствах (Что вы чувствуете?), возникших в ответ на предъявленное изображение, испытуемый должен дать ответ, фиксируемый в специально разработанной программе. Возникнет ли второй вопрос (Приходилось ли Вам ранее испытывать это чувство? (вспомните самое давнее воспоминание)) определяет программа, если картинка эмоционально незначима, вы просто переходите к следующей, а второго вопроса не возникает. Программа учитывает незначительные эмоциональные колебания и отклонения от ровного графика, по принципу работы полиграфа. За счёт попеременного предъявления ситуаций эмоционально значимых и безразличных, согласно исследовательской гипотезе, высвобождаются бессознательные явления, подавляемые защитными механизмами сознания, вплоть до выявления психотравм. Описаны случаи как эмоционального, так и образного высвобождения информации, сопровождаемого определенным эмоциональным фоном. Часть добровольцев не могут описать конкретный образ, но отлично предают чувства, другие же, наоборот неразрывно привязывают свои образы к чувствам, здесь все сугубо индивидуально и зависит от одного критерия, является ли картинка эмоционально-значимой или нет. Если она имеет для вас значение, образ почти сразу всплывет вслед за эмоциями и карта Вашего личного замкнутого круга становится понятной. На данный момент эта методика ещё стоит на стадии разработки, но в силу своей инновационности, крайне заинтересовала наш журнал, так что, мне удалось попасть в лабораторию.

Первое что приковало мое внимание, так это люди, они всегда привлекают, в силу своей неординарности и непохожести, индивидуальности. Поэтому, когда я, впервые попала в лабораторию, то первое на что обратила внимание, так это на ученых. Чисто внешне, эти разработчики были похожи на крайне увлеченных любимым делом хипстеров, почти у каждого была борода, а если нет, то взамен нее на подбородке непременно красовалась недельная щетина, что к слову говоря, придавало их образам более брутальный вид, по крайней мере, в сравнении с мужчинами без растительности на лице, хоть и с модельными стрижками. Закончив исследовать их внешние данные, после процедуры знакомства, мне предложили пройти пробное тестирование. Баш на баш, они мне интервью, я им исследование. Так и договорились. Обаятельного сооснователя компании «СIDemS»– «Центр инновационной диагностики ранних дезадаптивных схем», зовут Джон. Он заботливо ввёл меня в курс дела, после чего, его лаборанты, непринужденно, прикрепили ко мне множество датчиков и начали свое исследование, поместив меня в капсулу похожую на томограф. Процедура довольно интересна и отдаленно напоминает медицинское обследование, разве что без уколов. Отсчет пошел. Первые циклы изображений, протекали, словно мимо меня, как приятные воспоминания уходящего дня, завлекающие в легкую дремоту, словно убаюкивая. Не смотря на общую расслабленность тела, часть сознания, осуществляла контроль над всем происходящим процессом, ну, во всяком случае, мне так казалось. Однако следует отметить, что одно изображение всё-таки выдернуло меня из этого гармоничного состояния. Секундное изменение в работе сознания, молниеносно словила программа, что никак не могли пропустить и исследователи. Один из циклов ситуаций, созданных разработчиками, касался взаимоотношений с отцом, во всяком случае, согласно моей интерпретации. В последней серии картинок была изображена сцена – взрослый мужчина отвернулся от ребёнка, который с обреченной грустью в глазах, дергал его за край куртки. Через пару минут последовал вопрос – что вы чувствуете, глядя на это изображение? Единственное что пришло на ум- отчуждение, сожаление. После короткой паузы, голос одного из исследователей попросил меня сконцентрироваться на этих ощущениях, чуть погодя, последовал еще один вопрос – доводилось ли Вам ранее испытывать эти чувства, например в детстве? И тут boom! Мое подсознание неожиданным образом раскрылось, сначала в виде неприятных эмоциональных переживаний – дискомфорт, обида, страх, отвержение, а затем и в виде конкретного воспоминания, на поверхность всплыла забытая ситуация из детства, которая фейерверком взорвалась, словно пробудившийся после долгого сна вулкан. Как же я могла забыть об этой истории? Хотя, учитывая приблизительный срок, это совсем не удивительно.

Чуть больше 25 лет назад, на скидку плюс – минус, папа отвёз меня в магазин и что-то купил, я помню, как обрадовалась этому неожиданному подарку, хотя и не припомню, что именно это было. Потом провал, ниточка воспоминаний истончается и возникает уже в новом месте. Мы стоим на пустой парковке около машины, чувствую явное напряжение, изначальный восторг от приятного подарка, улетучился, словно кислород из случайно продырявленного воздушного шарика, так неосторожно наткнувшегося на острый предмет, резко и быстро. Отец молниеносно изменился в лице и стал игнорировать меня. Тут же возникло ощущение отвержения, будто все счастье искрометно исчезло, абсолютно высушив фонтан детской радости.

Словно провалившись в прошлое, я, как сейчас с удивительной натуральностью, чувствую то волнительное с обратным знаком беспокойство, страх и смятение, состояние в котором, ты явственно понимаешь, что определенно что-то не так, возможно даже из-за тебя, но никак не можешь увидеть суть, корень проблемы. (Естественно, в детском возрасте это объясняется недостаточной сформированностью определенных мозговых структур, отвечающих за необходимую для распределения от общего к частного, логическую сторону мышления). Разительная перемена в настроении отца поселила зерно беспокойства, а личностная тревога – зачастую ядерная проблема большинства людей.

– Мамочка, что случилось? Папа кажется расстроенным, – нашептывающим голосом опасаясь быть услышанной, спрашивала я у мамы, как только мы остались вдвоем.

– Он купил тебе мороженное, а ты даже не поблагодарила его! (Возможно, это было даже и не мороженное, но ясность картинки излагаемой мысли требует четкого обозначения предмета) – с недоумением и легкой ноткой осуждения ответила мама, но, не упрекая, а как бы просто, констатируя сухой факт.

Мне 5 лет, господи как я могла забыть поблагодарить? Помню свой шок, удивление и по ощущениям первый инсайт на пути взросления, помню как по прошествии некоторого времени я ворвалась в комнату к отдыхающему отцу, и рыдая просила прощение, я ведь не со зла как данность приняла подарок, а искренне забыла сказать «спасибо». Конечно же папа меня простил, ситуация позабылась, а усвоенная модель поведения крепко отпечаталась в сознании, и вот, я уже взрослая, в случаях если мне дарят подарки или что-то делают для меня, буквально распыляюсь в благодарностях, притом делаю это совершенно бессознательно и очень часто, раз по 5 так точно. Как вы поняли, для меня жизненно важно быть услышанной, особенно в данном вопросе. Это слово «спасибо», каждый раз буквально срывается с языка, а если человека, на которого обрушивается буквально шквал из благодарности, такой вариант ее выражения раздражает, как например, мою подругу Мэри, то мне приходится душить этот порыв, и следующее что я чувствую – тревожность. Обычно чтобы снять ее, я говорю:

– Слушай, извини, сейчас, правда, в последний раз скажу, огромное тебе спасибо!

И этот раз, правда, последний, тревога уходит и пропадает ощущение, будто я кому-то что-то должна. Понимаете, да? Конечно, многим это может и не нравится, но я ведь искренне. Мне всегда кажется, что одного спасибо мало, и чем больше я произнесу это слово, тем лучше человек поймёт, поймёт и не обидеться, не будет считать, тебя неблагодарным, не будет демонстрировать обиду. Именно это состояние я называю «синдромом спасибо», эмоциональный скелет которого – тревога, вина. Я не фанат Фрейда, но в одном он точно был прав – все идёт из детства. Мне нравятся идеи Э. Берна, личность взрослого человека составляет: ребёнок, взрослый и родитель. Внутренний ребёнок часто сохраняет свои ригидные идеи, усвоенные еще в детстве, оказывая тем самым, непосредственное влияние на восприятие реальности уже взрослого человека. Как вы поняли стержневой компонент синдрома «спасибо», тревога, мысль – я должна демонстрировать свою благодарность, иначе люди подумают, что я их использую, и будут обижаться, а быть причиной обиды другого человека крайне дискомфортно. Почему? Если посмотреть более внимательно, то вы заметите глубинную идею, которая диктует мне поведение, эта история про «спасибо» нашла свой отголосок в будущем, помните тот эпизод про спортзал? Ужасно быть отвергнутой, вот мыслительный рычаг, побуждающий к тем или иным действиям, обуславливающий забег по замкнутому кругу моей, никому не нужной покорности.

Глава 8.

Нервная анорексия

[Стресс – это удар по голове, нанесенный изнутри]

Б.Лесняк

До того как Катарина обратила внимание на мою чрезмерную худобу, я как книжный червь не вылезала из своей комнаты готовясь к экзаменам, мало ела, потому что, катастрофически не хватало времени ни на что, кроме изнурительного штудирования материала. Этот гнетущий, постоянный стресс, вызванный тревогой, за возможный провал, усугубляло живое воображение гипотетического крушения планов на будущее, что дополнительно истощало тревогой и без того расшатанную нервную систему. Помните, в одной из глав я описала ситуацию, когда провалила первый экзамен в универе? В тот день я дала себе обещание, что-то вроде клятвы: искренне прими поражение только в том случае, если сделала все возможное чтобы избежать его. Оставалось, лишь следовать за своим словом, и на износ, до слез, до срывов, я усердно занималась, периодически даже, ловя кайф от такого дикого режима жизни, совершенно запутавшись в сетях катастрофизации (по A. Beck, когнитивное искажение).

Как мы выяснили ранее, само внимание Катарины определенным образом оказало влияние на появление болезненной озабоченности, внутри, словно что-то перещелкнуло, сломалось. Я стала есть ещё меньше, но уже сознательно, одурманенная иллюзорным контролем над своим бешеным ритмом жизни и желанием сохранить эту худобу. В итоге, на тот момент, я приняла за истину глупую мысль: если меня замечают такой худой, значит это именно то, что нужно, то, какой и надо быть. Не, забудьте здесь про абсолютную алогичность, ведь большинство других людей и ранее говорили мне: «Ты слишком худая, это ненормально» или «Ты что совсем ничего не ешь?». А что я? Я осознаю, что они переживают, но внутри состояние такое странное, победы! Как будто, ты случайно выиграл в лотерею и теперь не знаешь, что делать с этой добычей.

Следует упомянуть о том, что моя склонность к нервной анорексии, впервые обнаружила себя еще в 11 классе, тогда я впервые переживала достаточно болезненное расставание с близким человеком, ну вы знаете, эта подростковая любовь до гроба, длинной в 6 месяцев ахаха. В тот период я и правда очень похудела. Сознательно загнав себя в жуткое состояние проживания утраты, я внушила себе боль от невыносимости факта отвержения, и естественно, мне правда было больно. Этот случай из моей биографии примечателен тем, что в отличие от анорексии, переживаемой во взрослом возрасте, я не стремилась худеть на фоне эмоциональной нестабильности, в принципе вообще об этом не задумывалась. Уже спустя несколько месяцев после расставания, жизнь заиграла новыми, яркими красками: смена обстановки, поступление в универ, новые люди, семья, лето и море, все это, определенным образом способствовало выработке эндогенных опиатов, сполна обеспечивших рубцевание душевных ран, подготовив меня к новой странице жизни.

NOTA BENE! Хочу еще раз подчеркнуть важную информацию для удобного разграничения двух периодов заболевания в моей биографии.

В тот момент, когда на фоне разрыва отношений в старшей школе, я теряла вес под влиянием стресса, как таковая, цель похудения отсутствовала. Сам факт потери веса абсолютно не пугал меня, я просто ловила кайф, никаких усилий не прикладываю и худею, мечта всех девушек.

Случай с Катариной диаметрально противоположный. Вначале все развивалось по первому типу, испытывая нервное напряжение из-за экзаменов, я действительно худела, но в этот раз, в случае с редактором, меня перемкнуло, мысль «Я, хочу оставаться такой же худой» накрепко парализовала своим ядом. Так, нервная анорексия развившаяся на фоне стресса, постепенно стала трансформироваться в булимию, вместе с тем, желание худеть отсутствовало, поскольку изначально доминировало лишь желание сохранить худобу, как странное сокровище XXI века, гниющее болото.

Первая странность, что возникла в моей голове после инцидента с Катариной: процесс ежедневного взвешивания, который достаточно быстро превратился в жизненно важный ритуал, об этом я уже упоминала ранее. Каждый раз, при виде заветной цифры, мне становилось легче, по телу растекалась приятная истома, ведь я действительно любила своё тело, таким худым, оно казалось прекрасным, но чем сильнее была эта любовь, тем острее возрастал страх полноты, который рос с геометрической прогрессией. Меня затянуло в трясину, сформировалась новая привычка: постоянно взвешиваться, если переела – рвота, но не до конца (морить голодом я себя не хотела), просто полагала что так, во мне будет ровно столько энергии сколько нужно. Мысль за мыслью, день за днём, я увязала. Мне, девушке со страстной любовью к жизни, хотелось так же страстно любить и себя, вот только избранный путь вел в диаметрально противоположном направлении. Интересно, что организм тоже перестраивался, уже абсолютно по-другому реагируя на голод, но об этом чуть позже.

В какой-то момент жизни я ослепла, и хотя одна сторона разума кричала: Остановись! Вторая, продолжала настаивать на «идеальном» весе, дихотомия белого и чёрного в максимально насыщенных тонах, я, отчего то, выбирала не белое. Это как невидимая тюрьма, в которую попадаешь абсолютно незаметно, но с течением времени формируется стойкое ощущение, будто это навсегда, будто ты пропал, заблудился в туманных чертогах собственного разума, обрекая себя на пожизненное заключение.

Вторая странность: подсчёт калорий. Знаете, как тяжело это делать человеку, который ранее никогда подобным не занимался? На самом деле, я это делала на глаз, что подразумевает абсолютно странный формат расчета, и в корне неверный, что-то вроде – 200 ккал на 100 гр, это слишком много, так что не буду такое покупать, ЖБУ (жиры, белки, углеводы) что? Я вообще об это не думала, а зря. Днем, как правило, ела мало, а вечером позволяла себе съедать маленькую пачку M&MS, довольно странно, но сейчас, эти воспоминания не кажутся мне ужасающими, они скорее тёплые. Помню, как включала себе фильмы и действительно наслаждалась каждым кусочком, всем процессом. Обратите внимание на этот этап развития болезни, что здесь важного? В этот период, чувство голода не вызывало беспокойств как физических, так и психологических, никакого дискомфорта не было. Бывали периоды, когда я могла не есть долгое время и при этом не страдала, еда не представляла собой какую-то важность или ценность, поэтому, я могла спокойно обходиться и без неё. Так я прожила где-то 3 месяца. Экзамены уже давно сданы, диплом получен и теперь я наконец-то могла посвятить себя любимой работе, месту, где прошло чудесное время волшебной стажировки. Этот период омрачало лишь одно, прогрессирование расстройства пищевого поведения.

Глава 9. Правильное питание (ПП)

[Иногда, кажется, словно судьба безжалостно бросает тебя в открытый океан и все что остается – стараться не захлебнуться, выжить]

Орторексия- расстройство пищевого поведения, характеризующееся навязчивым желанием потреблять только здоровую пищу. Основное отличие этого заболевания от нервной анорексии или булимии заключается в том, что «здоровое питание», становится настолько важным для человека, что озабоченность этим вопросом не оставляет ровным счетом, места для каких-либо других интересов и увлечений в жизни, вытесняя абсолютно все. Пищевой рацион определяется исключительно по критерию «полезности» продукта, при этом вкус не играет никакой роли. Человек с орторексией забывает про то, что еду можно и нужно любить, он впадает в крайность – главное, что еда полезна, а личные предпочтения уходят на задний план и, по сути, игнорируются, но одна форма предпочтения все-таки остается, а именно – извращенное желание питаться правильно. Любое нарушение диеты (употребление «запрещённых» продуктов) у таких людей, вызывает тревожность, в довесок дополняемую изводящим и сильным чувством вины. Подобные переживания, безусловно, стресс для организма, ежедневно ослабляющий нервную систему. Следует отметить еще один интересный момент: здесь, никто не считает калории, в отличие от других форм пищевых расстройств, таких как анорексия или булимия, поскольку главным при орторексии является не болезненная одержимость худобой, а болезненное наваждение правильно питаться. На сегодняшний день, весь мир, ну или большая его часть помешаны на правильном питании и здоровом образе жизни. [Везде запрещают курить, выпивать, строят фитнес клубы, и собственно говоря, не знаю почему, но меня это странным образом раздражает, как будто кто-то со стороны постоянно посягает на личные границы человека, исподтишка лишающие его естественного права на саморазрушение] (прямая цитата от 13.10.19).

Для меня, первое знакомство с правильным питанием началось с Мэри. По последнему веянию моды она резко перешла на ПП (правильное питание) и незаметно потащила за собой. Обстоятельства сложились так, что после университета, я не могла оставаться жить с родителями в силу своих и естественно их, идеалистических воззрений пропагандирующих обязательную сепарацию от родителей по достижению совершеннолетия, в моем случае, по окончании высшего учебного заведения. С Тайлером отношения тогда только начинались, так что о совместном проживании и речи не было, так что оставалось одно, оказаться в роли временной соседки Мэри, за что я неустанно благодарю её всякий раз, когда выдается подходящий момент. (Про мой «синдром спасибо» вы уже читали, так что тут, очевидно, причин для удивления быть не может). Не смотря на то, что прожили мы вместе не так долго, всего полгода, вместе с тем, ее образ жизни сумел оказать на меня достаточно сильное влияние. Кончено, людям, проживающим на одной территории, гораздо практичнее и удобнее готовить не по отдельности, а вместе, из расчета экономии продуктов, средств и времени, например, меняя должность семейного повара по дням или неделям. Тут было важно, чтобы наши вкусы хотя бы в чем-то совпадали, так что, из практических соображений пришлось подстраиваться. Изначальные насмешки над ней, переросли в постепенное подражание, и каким-то странным образом, непонятным мне самой, преимущественно изменила свое пищевое поведение именно я, а не она. Спустя пару недель такого движения, подобно моей доброй подруге я стала питаться «правильно». (Полный идиотизм! Мне, дамочке склонной к анорексии, переживающий период булимии, вдруг показалось, что это превосходный шанс на выздоровление, шанс наконец-то побороть расстройства пищевого поведения. На выходе, без изменения цели, я просто подменила способ для достижения желаемого результата. Болезненная одержимость естественно осталась, в разы, ухудшив мое психологическое и физиологическое состояние здоровья. Естественно, в тот период, я и это не осознавала). Полного исключения мучного в скором времени оказалось недостаточно, я почти исключила сахар, заменив его на сахарозаменитель, да и вообще исключила все то, что не попадало в мою личную, зеленую категорию полезного. Эта беспощадная зацикленность, с которой почти наверняка сталкивался каждый, пытавшийся хоть как-то контролировать свое пищевое поведение изначально кажется даже забавной, но как правило не долго, до первых закономерно возникающих срывов. Мы стали готовить только «здоровую» пищу, и в этот период видимо случился еще один надлом. Я стала считать калории ещё более рьяно, чем делала это ранее, правда теперь уже умела это делать. Полезных продуктов на полках магазинов становилось все меньше и меньше. Круг разительно сужался. По сути, питание было правильным: каши, крупы, макароны только из твёрдых сортов пшеницы, фрукты и много овощей, но навязчивость была нездоровой, болезненной. Как вы наверняка догадались, в тот период я исключила даже свой любимый M&Ms. Стресс был только один – изменение пищевого поведения, и уже через месяц такого питания пропал менструальный цикл. Я стала с острым дискомфортом переживать чувство голода, к тому же, катастрофически не хватало энергии ни на что, а мысли о еде приобретали сомнительный характер в форме навязчивости: просмотры кулинарных шоу, постоянное обдумывание полезных рецептов и т.д. К тому же, вероятно, по причине резкого изменения пищевого поведения, сократилось поступление каких- то значимых витаминов, жиров, углеводов, да черт его знает, чего угодно. Всё это, вероятно сказалось и на выработке нейротрансмиттеров (гормонов) регулирующих бесчисленное количество функций и процессов в организме. Наиболее остро это ощущалось в снижении эмоционального состояния, приблизившегося к апатии, так же появилась общая слабость в паре с повышенной утомляемостью. Позднее, отчетливо стало понятно: чем больше ты пытаешься питаться «правильно», тем сильнее разрушаешь, избиваешь сам же себя, но затрагивая не только тело, но и психику, а эта тема совсем не про здоровье, по крайней мере, не в контексте моей истории, изначально неправильного похода к ПП. Тем временем, не смотря на целый вагон минусов, чувство худобы продолжало опьянять, с механической четкостью, работая на страхе полноты, как на бензине. Приходилось вести двойную жизнь, потому что рано или поздно начинаешь отчетливо ощущать ненормальность всего своего состояния, и из-за страха осуждения со стороны других людей, лжешь, чтобы сохранить прежнее лицо, под эгидой – у меня нет проблем, я в порядке. С Тайлером, чтобы не вызывать подозрения я старалась есть вредную пищу, как и делала раньше, но чаще ссылалась на то, что не голодна, стараясь поесть «правильно» заблаговременно, до встречи с ним. Прекрасно помогал кофе притупляющий чувство голода. Как это сказывалось на общем состоянии здоровья? Хреного! По непонятным причинам отказ от вредной пищи: газировок, сладостей, булочек, жирного и всего максимально не полезного, отразился на состоянии желудочно-кишечного тракта парадоксальным образом. У меня появилась постоянная боль в животе, особенно остро проявляясь, в моменты возникновения даже малейшего чувства голода. Гастрит? Наверное, да, диагноз, конечно, никто не ставил, но клиническая картина полностью попадает под описание данного заболевания. В то время, мне приходилось постоянно пить лекарства и больше есть, чтобы чувствовать себя более или менее удовлетворительно. И так нестабильный цикл совсем ухудшился. Гинекологи ничего не говорили, кроме обобщенного понятия, приписываемого всякий раз, когда врачи бессильны определить точную причину заболевания – стресс. Забавно, что ни один из шести врачей, которых я обошла, не спросил про пищевое поведение, органических же нарушений выявлено не было. Тайлер действительно сильно переживал за меня и всячески помогал, но поскольку я не могла рассказать никому, о своём реальном состоянии ему приходилось довольствоваться моим классическим ответом:

–Я не знаю в чем причина моего состояния, наверное, стресс.

И на самом деле это было правдой, тело постоянно сигнализировало о своей потребности в помощи, призывая затуманенный, одержимый разум, остановиться. Но даже наличие смутной критики к своему состоянию иной раз не способно подвигнуть к изменению поведения. Я успешно лгала Тайлеру, а он верил. Так и встречались. Мне все так легко верили, что иногда, я и сама начинала верить в то, что говорила.

В один из последних вечеров проживания у Мэри, мы поднялись на крышу, чтобы посмотреть на ночные звёзды, укрываясь тёплым пледом, чтобы декламировать стихи и бесконечно много говорить, растворяясь в закате уходящего дня. В ту ночь было крайне тихо, казалось весь остальной мир замер для нас двоих, я собиралась сказать что переезжаю, а она собиралась пригласить меня на свою свадьбу. Мы были готовы говорить о многом, и пока чернота ночи бережно окутывала нас своим покрывалом, делились своими мечтами, отправляя их прямиком к звёздам, словно оказавшись там, они оживут, и желания обязательно сбудутся. Затем, мы долго молчали съедаемые собственными мыслями, ощущая пустоту ночи на двоих, но не пропуская ее внутрь себя, а отражая, мы были звёздами, в эту ночь мы сияли желаниями, идеями и жизнью, бесконечным сейчас.

– Я взял и вытащил со дна, все чувства на поверхность, – начала Мэри читать свои стихи тихим, нашептывающим голосом, словно изливая поток внутренней теплоты во внешний мир.

– Я раздирал свои уста когда, доказывал свою позицию про человечество и человечность, – поддержала я ее, как с давних пор поддерживала любое ее начинание, любое действие.

– Я слышал много раз, что слеп…

– И этим упивался, – продолжали мы вместе, тихим голосом разрезать черноту ночи, не ища опору ни в ком, кроме друг друга. – Поскольку не поверхностно смотрел, а в глубине, искать хорошее пытался.

Голоса становились громче и вот мы уже практически кричали в пустоту ночи, кричали на город, посланием, что нашептывала в сладострастном экстазе переменчивая муза Мэри.

– Я осуждал и был судим,

Со стороны и внутренним судьей,

И каждый раз себя корил за то, что ошибался поневоле, – слегка овеянная покрывалом светлой грусти, Мэри закончила парировать стих.

– Ты прекрасно пишешь, это одно из моих любимых, – искренне призналась я, укрывая своё тело тёплым, уютным пледом.

– Я знаю, спасибо, – усмехнулась она искренне, потому что ценила мнение других людей.

Мэри необыкновенная девушка с короткими волосами цвета огня и ярко небесными глазами была невысокого роста, вместе с тем, всегда любила себя, знала, что бесценна, и охотно пользовалась этим.

– Слушай, я хотела поговорить о ПП, – начала я стесняясь.

– А что такое?

– Тебе не кажется, что мы что-то делаем не так? – она не удивилась, и я уловила этот язык, она понимает, о чем я.

– Да, мы увлеклись, неправильно подошли к этому вопросу, ты действительно хочешь сейчас об этом говорить?

– Я не хочу, но думаю что это нам нужно, нужно обсуждать такое.

– Эми,я люблю тебя, ты же знаешь, но давай не сегодня, в такой прекрасный вечер, я лучше хочу поговорить о другом. Хорошо?

– Хорошо согласилась я , – и впервые за вечер ощутила пустоту не во вне, а внутри себя, в самой глубине души.

Единственный человек, которому я готова была открыться, отверг меня и теперь остаётся продолжать носить маску, мисс «идеальная жизнь», я был царём среди блуждающих рабов…

– Ты будешь моей свидетельницей? – взбудоражено поинтересовалась она.

– О черт, Джон сделал тебе предложение? Когда?

– Вчера вечером, – с щенячьими глазами продолжила она, активно демонстрируя красивое помолвочное кольцо на своем изящном пальце.

– Я так рада за тебя, урааа, поздравляю!!! – я стала зажимать ее в объятиях, распылялась в поздравлениях.

Мы радостно танцевали и прыгали от счастья, обсуждали идеальную свадьбу, начиная с разных мелочей, активно фантазировали и веселились до самого рассвета.

– Подожди, а что ты мне хотела сказать?

– Ну, это не так важно, – слегка отстранившись, промолвила я.

– Эмили Макроуз, что случилось?

– Я нашла квартиру Мэри, теперь, все это, так кстати, вы же с Джоном будете жить вместе.

– Но грусть от нашей разлуки, радость предстоящего замужества, надо сказать не сильно умоляет. Когда ты переезжаешь? – она перевела на меня свои бездонные глаза, сверкающие в такт уходящим небесным звездам и стало легче дышать.

Чувствую себя странно, перемены, даже хорошие отнимают кислород. Иногда, кажется, что судьба безжалостно бросает тебя в открытый океан и все что остается –стараться не захлебнуться, выжить. Я пытаюсь дышать, но кислорода все меньше, сердце бьется сильнее, страх сильнее, а потом буквально на пару секунд кто-то внутри тебя прорезается сквозь истерику бушующего разума своим абсорбирующим еле слышным шепотом – «все хорошо», и становится легче. Это внутренний ангел, любовь людей, что успеваешь ощутить за все годы своего существования, любовь Бога, одаряющая верой, любовь к самому себе.

– На следующей неделе, надо же, как все совпало, да?

– Я так рада за тебя Эми, но если что, знай, тебе совсем не обязательно съезжать сейчас же, – она крепко обняла меня, и я почувствовала незримую опору.

– А я за тебя, я так счастлива! – обнимая ее, в голове прокручивались разные мысли.

Мэри была единственной, к кому я чувствовала, что действительно могу открыться и рассказать буквально все, но и эта дверь внезапно захлопнулась, оставив меня на другой стороне. Возможно, если бы в тот период, я нашла человека, которому можно было бы все рассказать, со мной бы не случилось то, что случилось, но это всего лишь гипотеза, мои догадки, которые теперь уже ничего не значат. В тот вечер, счастье слиплось с одиночеством в небольшой комок, образовавшейся в районе груди, микро пустота. Мы отправляли желания к звёздам, мы читали стихи, мы были рядом, а оказались далеко, я не дала стене рухнуть, потому что, в конечном счете, позволила себе поверить в то, что никто не поймёт меня, даже она. Периодически возникающая мысль- пора вытаскивать себя из этого дерьма, приводила к разным последствиям, потому что, через брешь, образовавшуюся внутри, просачивались мои иррациональные убеждения, а рациональные почти всегда терпели фиаско. Я отчаянно стараюсь склеить устойчивую оборонную цепочку из здравых мыслей, но есть что-то, что буквально отбрасывает назад, и вот, спустя пару тройку часов, я уже стою напротив зеркала, смотрю в отражение и не могу сказать, что мне нравится то, что я вижу там, если нет костей, если есть живот, если там есть я. Дело тут не в теле, дело в голове, в шее и в контроле над этим телом, этим разумом, потому что в какой – то момент жизни я позволила себе принять идею о том, что «худоба это красиво», в абсолют. Жуткие реалии социума, определяющего стандарты красоты, корнями въедаются в людей, оставляя шрамы в виде – заниженной самооценки, способной разнести на кусочки всю твою уверенность. А я, я проигрываю каждый день, потому что веду бой с единственным равным противником моего мира, с самой собой.

Глава 10. Булимия

[Изначальная попытка контролировать все, переросла в абсолютную невозможность реализации этого контроля]

В 24 года у меня случился первый приступ булимии, этап, оказавший достаточно сильное влияние на все мое мировоззрение. Если раньше, еда это то, что входило в сферу моего контроля, притом контроля без особого напряга, то в тот момент я потерялась, в прямом и переносном смысле. Забавно, что когда-то я вообще не думала над использованием слова «контроль» в одном предложении со словом «еда», мне всегда казалось это чем-то естественным, абсолютно не требующим ничего сверхъестественного, захотел поесть – поел, не захотел – не поел, зачем люди все усложняют? Удивительно как быстро, многое может измениться. Итак, как я уже упоминала ранее, достаточно длительное время еда не представляла для меня особой ценности и я могла жить потребляя мало пищи, притом абсолютно не испытывая никакого дискомфорта, но после того как боли в желудке разительно усилились, пришлось менять модель пищевого поведения. Переход на правильное питание в компании Мэри, как вы уже поняли, был крайне неудачной идеей, очередная нестабильность вызвала дополнительный физический дискомфорт. Надо отдать себе должное, рвоту я вызывала не часто, но вызывала и отдавала себе полный отчёт о ненормальности своего состояния, соответственно критическое отношение в тот период было лишь частично сохранным. Происходило все это довольно странно, как будто в одно утро ты просыпаешься и вдруг перепрограммирован на физические ощущения боли при переедании, или наоборот, голоде. Например, когда я много ела, бывали периоды невозврата, я не могла остановиться, да и не хотела, и это жгучее чувство ненасыщаемости никак не подавлялось. Появилось компульсивное переедание. Затем, возникало ощущение кома в горле, после чего я вызывала рвоту, из-за страха поправится, а так же из-за физического дискомфорта. Приправьте все это большой дозой сверлящей изнутри вины, и получится весьма удручающая картина. Естественно так происходило не каждый день, но блок, который я сама себе поставила в виде одержимости сохранить худобу давил все больше. Чуть позже в голове поселилась мысль – «За один день не толстеют» и я стала периодически устраивать читмилы, ела все, что хотела без кнопки стоп. Санкционированные моим мозгом временные промежутки переедания какое-то время корректировали душевное состояние, склоняя его в сторону равновесного покоя. Естественно, такая модель заводила меня все больше в болото расстройства, поскольку новая идея лишь создавала видимость контроля. Красивая картинка, лишь изображение, не всегда претендующее на истинность, ведь зачастую, даже после читмила приходилось вызывать рвоту в попытке снизить не только эмоциональное напряжение, но и физическое, а предполагаемого чувства облегчения закономерным образом не возникало. Это все равно, что желать избежать наказания при попытке НЕ нарушать один закон, но все же, нарушить другой, итог один – конкретные последствия, но разные формы наказания в соответствии с нарушенной статьей. И здесь, твой внутренний судья, прокурор и адвокат постоянно вступают в схватку за твою грешную душу, осуждая и защищая, спасая и обрекая на смертную казнь. Я и чувствовала себя преступницей, закованной внутри собственного тела, а драматичное шоу все продолжалось. Не знаю, важно это или нет, но я отчетливо помню костяк деструкции, рационализацию булимического процесса. Никогда не вызывая рвоту после завтрака или обеда, зачастую делала это только после ужина, и не до конца, а частично, чтобы удалить субъективное чувство тяжести возникающее в животе. Иллюзорно это заставляло меня говорить себе « все не так плохо, я же не как эти, я контролирую все». Ага, как же. Чтобы вы понимали, когда я пишу « не как все эти», то имею в виду тяжелые случаи булимии. Изнутри проблемы, отчего-то кажется, словно у тебя все не так плохо. Помню, как наткнулась на одну программу, в ней описывались различные случаи людей с РПП. Там была прекрасно проиллюстрирована одна интересная, вместе с тем, пугающе жуткая история: молодая девушка лет двадцати, частенько со своей мамой закупались едой в неограниченных количествах, потом они объедались, после чего вызывали рвоту и снова ели, иногда этот цикл растягивался на 3-4 раза и всё это в течение 24 часов! Настоящее безумие. Конечно, мой внутренний адвокат защищал меня достойно, ведь на фоне этих дам, я самый здоровый человек на свете, но и грамотный внутренний прокурор, не отставая бил в колокол жгучей правды: «Она не здорова», постоянно указывая пальцем в самое больное. Это к вопросу о сравнении или почему я так старалась оправдать для себя своё же поведение. В этой телевизионной программе было много разных историй, я так же видела и анорексичек, которых заставляли есть, и не давали взвешиваться, под страхом наказания за проступок. В тот период, истории этих людей, помогли мне взглянуть на ситуацию со стороны, конечно о лечении не было никакой речи (страх осуждения правил балом моего безумия), но как минимум, подметив ненормальность частого взвешивания, не без труда, но мне удалось устранить эту одержимость, в тот период я стала ориентироваться только на одно – отражение в зеркале: на достаточное количество костей проступающих из под кожи, тонкость талии и этого вполне хватало. Именно здесь критика к своему состоянию у меня была абсолютно не сохранна. Последней каплей, стал эпизод, описанный в начале книги, это закрепило идею о деструктивном процессе, происходящем в жизни, но не помогло разорвать порочный круг. Теперь я не могу доверять себе, это как будто идти по лезвию ножа, чуть шаг в сторону и обрыв. Возможность, придерживаться выработанной для себя схемы потребления пищи держится исключительно на силе воли, подкрепляемой страхом потолстеть. Так что, если даю слабину и ем что-то из запрещённого списка, то неизбежно скатываюсь в бездну, это вызывает состояние глубокой фрустрации и страдания загнанного в угол человека. Изначальная попытка контролировать все, переросла в абсолютную невозможность реализации этого контроля, по крайней мере, в вопросах пищи. И каждый день становится испытанием. Рациональные мысли словно текут по берегу параллельной реки, я их вижу, слышу, но они не влияют на меня, как лучи солнца, не способные растопить холодные льды Антарктиды, но вместе с тем, вполне реальные, зримые.

Воспоминания о годах медленного развития болезни неустанно давят, поскольку смутный период истощения оказал пагубное влияние на общее качество жизни. О таком трудно говорить, но надо. Раньше, для меня, еда была чём-то вроде награды, или способа круто повести время. Праздник = пирожные, внимание = шоколад, удачно сдан экзамен = пицца. И так во многом, может такова наша культура, самое простое и доступное, чем может порадовать себя человек, так это приятными вкусностями, чудесно же смотреть фильм похрустывая карамелизованным попкорном, чипсами и т. д. В определенный момент ты понимаешь, что так живет весь мир. Меня это пугает.

Я думаю, различие между людьми с пищевыми расстройствами и нет, состоит во внимании, и в повышенной чувствительности к внешним и внутренним воздействиям, раздражителям. Ведь именно будучи эмоционально раздробленной, я впервые шагнула в обрыв. Изначально, конституциональный склад астеника, позволял не переживать на счет фигуры с самого детства, а склонность к нервной анорексии на фоне стрессов, так же не представляла опасности, пока я не предавала этому значения, риск появился в момент внутреннего надлома в купе с крайне сильной истощенностью организма. Я не могу говорить за всех, но могу отвечать за себя. До РПП я просто не обращала на многое внимание, жила как хотела, ела, что хотела и никогда не считала калории. В какой то момент, внешний стимул (внимание другого человека) направленный на образ моей фигуры в момент низкой стрессоустойчивости и общей истощенности организма, сместил фокус внимания, и я стала воспринимать еду совершенно по-другому, в формате невротической любви: ненавидя и отчаянно желая.

Внутренний мир, все равно, что цветущий сад, за которым непременно следует ухаживать должным образом, в первую очередь, безжалостно рвать сорняки. Вместо их ликвидации, я допустила грубую ошибку, собственноручно позволив гнилым наростам отравлять соцветие самооценки, после чего эта мерзкая гниль, в виде самобичевания, распространилась уже по всему саду. Страдание на тему своего страдания – это двойная тревога и я сполна в ней искупалась. Потому что, больно осознавать, что в свои 30 лет, ты не можешь контролировать даже собственное пищевое поведение, а мама ждёт внуков, ха, знала бы она. Ладно, это все шуточки. Особо неприятное состояние разгорается в минуты, когда мысль «я не могу это есть» и мысль «а может» вступают в активную схватку. Именно вот эти тошнотворные размышления, полные сомнений, жутко бесят, поскольку, заставляют за долю секунды проиграть в голове этот диалог за и против, буквально десятки его вариантов, и это происходит уже автоматически. Рациональная сторона часто проигрывает иррациональной, и ты, тоже, потому что вина в любом случае завладеет разумом, какую бы сторону ты не выбрал. Так что на данный момент, я до сих пор продолжаю играть в эти игры, играть в контроль, заранее понимая, что это псевдоконтролирование пищевого поведения бред!

А.Шопенгауэр полагал, что наше релятивное (лат. relativus – научн. относительный) счастье проистекает из трех источников: из того, что человек есть, что он имеет, и что представляет собою в глазах других людей. Он призывал сосредотачиваться на первом, игнорируя второе и третье (быть и казаться), поскольку эти два пункта не входят в сферу нашей власти, ибо этим мы не вольны распоряжаться, оно может быть, и будет отнято. Но что есть Я, если исключить все то, чем я обладаю и то, как меня воспринимают окружающие? В силках расстройства не найти адекватный ответ, для того, чтобы появилась ясность, следует выздороветь. Никогда не поздно начать путь к себе, а сейчас, я устала бороться с собой, мне нужна помощь. Мне нужен психолог.

Глава 11. Сопротивление.

[Но всё подвижное сильнее неподвижного.

Вода сильнее скалы]

Эрих Мария Ремарк

Важный шаг в жизни каждого больного, особенно психически, понять, что ему нужна помощь, второй важный шаг – принять эту мысль, принять значит смириться, третий шаг – непосредственно обратиться за помощью.

Наличие психического расстройства не делает клиента плохим, но определенный ярлык, особенно среди масс обывателей навешивает и именно это служит основной причиной позднего обращения за психологической помощью. Томясь в своих страданиях, человек с РПП зажат в тиски собственным багажом, состоящим из вагона иррациональных идей, а желание все контролировать лишь усугубляет это состояние. Эмили Макроуз потребовалось довести себя до предела, прежде чем обратиться за специализированной помощью, а сколько всего таких Эмили? Зачастую, очень сильное внутреннее давление доходит до предела, пока не закипит с готовностью активного высвобождения наружу, словно накопившаяся вулканическая лава. Частота прокручивания ошибочных мыслей, а так же их скрытность, толкает чувствительного человека неспособного длительно выдерживать внутреннее давление в самую трясину страданий, в которых он пребывает ровно до тех пор, пока не принимает правду – дальше одному никак, ты давно тонешь, пора что-то менять. И клиент неспособный больше переживать дисфункциональные чувства: вины, обиды (на себя и других), тревоги, страдания, а так же фрустрации, решает принять помощь. Это самое важное решение на временном континууме течения болезни: принятие реальности, а именно, способность искренне признаться себе в необходимости выхода за рамки патологического мышления. Следующий шаг – действия. И для Эмили, эти действия означали одно – прийти ко мне.

Меня зовут Дэвид Шоу, я клинический психолог, кандидат психологических наук, сооснователь компании «Счастливое сейчас». Эта небольшая компания, мое детище и своеобразный триумф в профессиональной сфере. «Счастливое сейчас» – это центр психологической и психотерапевтической помощи людям, в котором работают специалисты разнообразных направлений психологии, здесь есть и гештальт- терапевты, и специалисты когнитивно-поведенческой терапии, и схема -терапевты, а так же специалисты телесно-ориентированной терапии. Отдельное место занимают сексологи, специализирующиеся на консультировании людей с сексуальными проблемами. Каждую вторую пятницу месяца у нас проводятся групповые тренинги для специалистов с целью предупреждения возникновения профессионального выгорания, а ещё каждый месяц проходят обязательные и бесплатные супервизии для специалистов центра. Работают у нас только медицинские психологи, сексологи и психотерапевты. Следует отметить, что в некоторых случаях, активное сотрудничество с другими компаниями и организациями, позволяет легко перенаправить клиента к подходящим специалистам, если вопросы его обращения выходят за пределы компетентности наших сотрудников, к счастью, такое бывает крайне редко, тем не менее, взаимный обмен предоставляемыми услугами, позволяет поддерживать высокий уровень репутации на рынке услуг. Так же, отметим, что все первичные консультации у нас абсолютно бесплатны, а учтивые администраторы с радостью угощают клиентов своей искренней вежливостью, чаем и сладостями. Каждый пришедший – это в первую очередь друг, которого сотрудники нашего центра принимают в семью с распростертыми объятиями. Здесь одна вера, одна религия и имя ей – любовь, имя ей – безоценночное принятие каждого нуждающегося. Это место – воплощение мечты, моей и моих коллег, стало спасительным берегом в самом сердце человеческих страданий – бескрайнем, бушующем океане, что зовем мы по обыкновению просто – жизнь. А теперь, позвольте, я расскажу о себе подробнее.

Меня зовут Дэвид, мне 44 года и я одиночка. Говорю так, словно выступаю на встрече анонимных алкоголиков: кратко и по делу. А теперь серьезно, конечно, я люблю общество, и конечно же, женщин, но вышло так, что до свадьбы, так ни с кем дело и не дошло. Возможно из-за того, что я бываю излишне одержим своей работой, а может быть и потому что так и не встретил ту самую. Учтите женщины, не только вы проживаете жизнь в ожидании особенных людей, способных заставить ожить, ощутив сполна все краски жизни, но и мы мужчины тоже. Давным-давно, еще в университете, все, о чем я мечтал, так это помогать людям, банально, да? По окончании университета, неизбежно пришлось, столкнулся с реалиями современной жизни. Когда у тебя в голове, есть идеализированный шаблон превосходного места профессиональной реализации, сложно согласиться на меньшее, предавая родные идеалы, но это плата за переход границы во взрослую жизнь. Мне всегда хотелось найти такое место, где была бы возможность обмениваться опытом с другими специалистами, перенимать их техники, постоянно учиться, совершенствоваться, активно помогать людям, ну и, конечно же, неплохо зарабатывать на этом. Я не циник, но деньги люблю, как и 98% населения земли. В общем, когда меня не взяли на работу в очередную super крутую клинику города, я не оказался на дне, да и эго не сильно пострадало, довольно быстро удалось устроиться в обычную больницу, но по специальности. Изначальный энтузиазм долго пылал внутри, пока я не проснулся. В одно январское утро, жужжащий будильник, как и всегда, предательски настаивал, чтобы я вставал. На часах 5:30. Потираю сонные веки, параллельно неторопливо переставляю не менее сонные ноги, чтобы дойти до ванной комнаты. Почти так же медленно прокручиваю кран, как и добирался до него, умываю лицо холодной водой, отрезвляющей туманный, заспанный разум. Протерев лицо махровым полотенцем, осматриваю мутное зеркало, явно, давно требующее очистки. Напротив красивый мужчина с щетиной, надо бы побриться, глаза полны решимости и серьезности. Я знаю, что сегодня обязательно кому-то смогу помочь, эта мысль всегда мотивирует меня продолжать движение, не останавливаться, не жалеть себя и не жалеть ни о чем. Замолкаю. Правду, скажи правду. Мечтал ли я когда-либо, снимать квартиру, работая за копейки к 37 годам? А это, кстати, ещё одна причина, почему у меня не было девушки, да узнав про мой доход, даже самые бескорыстные дамочки смывались, словно бумага в унитазе, быстро и бесследно. Матушка часто шутила на этот счет:

– Ты слишком красив, чтобы быть бедняком, ты слишком умён, что бы быть бедняком, но порою, ты слишком глуп, что бы перестать сомневаться в себе, и поэтому остаешься бедняком!

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, как она была права. Помните знаменитую мысль Рассела Бертрана: «Проблема этого мира в том, что глупцы и фанатики слишком уверенны в себе, а умные люди, полны сомнений», прошло столетие, а фраза до сих пор не теряет своей актуальной живости, полагаю, таковой и останется. Я часто думал: « Вот наберусь ещё опыта и открою своё дело», « Ничего, ничего, главное набраться опыта». Пока мои менее умные сокурсники покоряли мир, я работал за копейки, снимая однокомнатную квартиру, и надо сказать, был безмерно счастлив, получая бесценный опыт работы по специальности, помогая людям каждый день, ровно до тех пор, пока не проснулся в 37 лет с мыслью: я хочу большего! Поворотным моментом в моей жизни, стало утро озарения, когда зародилась идея о создании места, где будут работать лучшие специалисты, места, где будут доступные цены на услуги, потому что в нашем городе не каждый может себе позволить выкладывать кругленькую сумму за курс терапии у специалиста. Но! Главным было создать большой поток людей, чтобы я мог оплачивать работу коллег не в убыток себе. И эта идея огнём зажгла мое сердце, словно какая-то неведомая сила наполнила мой ранее безжизненный телесный сосуд небывалой жаждой жизни – смыслом. По воли судьбы, буквально через пару недель, мне встретился такой же идеалист, как и я сам.

Брэд окончил университет на несколько лет раньше меня, и уже вовсю занимался частной практикой. Мы случайно столкнулись в пабе, и сам не знаю почему, но тогда, я чертовски обрадовался той встрече, то ли потому что порядком перебрал, то ли потому что проживал все агонии фрустрации. В любом случае сбросив все нормы приличия и скромности, я довольно быстро перескочил с обсуждения скучных расплывчатых тем на весьма красочный рассказ о своей идее, а так же, о перспективах совместного сотрудничества, без ядовитых опасений показаться странным пьяным психом, или просто поддатым самонадеянным дураком.

Утром ужасно болела голова, на фоне мигрени и сушняка в воспоминаниях проблескивали отголоски вчерашнего вечера. Мне было стыдно, к тому же я прекрасно понимал, что ни один разумный человек, ни за что не будет принимать в счёт пьяные бредни старого знакомого, даже не друга. Каково же было мое удивление, когда через сутки я увидел сообщение: «Дэвид, твоя идея заинтересовала меня, позвони. Брэд». Я чуть со стула не упал. Так началась наша длинная история создания собственного центра. Для начала, мы договорились встретиться, в том же пабе, где были несколько дней назад, чтобы все обсудить.

– Дэвид,я здесь! – зазывая, махал мне рукой мужчина одетый в дорогой костюм, явно не соответствующий месту встречи.

Я подошёл к нему в своей заношенной кожаной куртке скрывавшей несвежую рубашку и пожал руку.

– Рад тебя видеть, честно говоря, не ожидал твоего отклика на мое приглашение, – произнес я, скрывая за шуткой нервное напряжение.

– Я тоже! – он расхохотался беззлобным смехом и тут я понял, мы на одной волне, – Слушай, – продолжил он, – посмотри вокруг, что ты видишь?

– Эм… – незамедлительно оглянувшись по сторонам, я ответил с банальной простотой, – людей.

– Ха, отлично, что ты слышишь?

– Это какой-то импровизированный тест на выявление латентной формы шизофрении? – я рассмеялся, но собеседник проигнорировал глупый вопрос- Окей, я слышу голоса людей и музыку.

– Так, а теперь еще раз, скажи, что ты видишь? – никак не унимался Брэд.

– Эммм…я же уже ответил, людей, что еще я могу здесь увидеть, люди, мебель, еда, алкоголь, мне продолжать?

– Дэвид, ты перечисляешь раздробленные частички целого, а я хочу чтобы ты дал общее название картины, самого главного, того что происходит здесь прямо сейчас, это же происходит и с тобой, и со мной, да со всеми!

Я выдержал десятисекундную паузу, пытаясь подобрать что-то внятное, чтобы наконец ответить, хотя признаюсь, уже немного начал сомневаться в адекватности своего компаньона.

– Ты курнул что ли? – с абсолютной беззлобностью спросил я.

– Странное дело, в наше время, для того чтобы показаться накуренным не обязательно даже курить, надо просто пытаться мыслить с доброй долей абстрактности, рассматривая реальность под философским уклоном. Послушай, абсолютно все, все то, что ты сейчас перечислял, это сама жизнь, вот тебе и ответ…жизнь. Ладно, расслабься, я это вот к чему, мы, конечно, можем убить этот чудесный вечер на обсуждение грандиозных дел, но то, что мы собираемся сделать, это действительно важно, поэтому, я предлагаю для начала познакомиться.

– Но мы ведь уже знакомы, – с недоумением произнес я.

– Да? – удивленно окинул он меня взглядом. – Ну и сколько ложек сахара я добавляю в свой чай?

– Что? Какой чай?

Он продолжал испытывающе смотреть на меня. Вопрос, поставил, меня в тупик.

– Ты сказал, что мы знакомы, так, сколько ложек сахара я кладу в свой чай?

Быстро сообразив, в чем кроется загвоздка, я бросился в омут догадок.

– Две? – если верить статистике, это вроде самый распространенный вариант.

– Хорошая попытка Дэвид, но я не пью чай! – гордо произнёс он, запивая удачную шутку дорогим крафтовым пивом. – Так ты по-прежнему считаешь, что нам не следует узнать друг друга поближе? Слушай, расслабься, мы взрослые люди и я не лезу в твою душу, просто хочу понять, увидеть человека, с которым хочу открыть компанию.

– Это логично, – ответил я, – нам нужно знать друг друга, иначе мы не сможем плыть в одной лодке.

– Именно! А теперь давай отдохнём и ради Бога, ни слова о работе, сегодня мы должны стать друзьями, чтобы завтра единой силой создавать нечто прекрасное и отстаивать идеи, достойные нашего времени и сил!

Прекрасная идея, подумал я и впервые за долгое время решил действительно расслабиться. Мы много пили и разговаривали обо всем и ни о чем. Поскольку обычно, работа занимала много моего времени, я редко веселился. Да, у меня почти и не было друзей, по факту, у меня не было никого, с кем бы я вот так, весело проводил время.

– Дэвид, ты женат?

– Нет, – сухо ответил я, изредка поглядывая на девушку в соседнем зале, с белыми как снег волосами.

– Тогда хватит сверлить ее взглядом, иди к ней! – похлопывая меня по плечу, подметил Брэд.

– Нет, ты что, я не….

– Ты, вечно сомневающийся идеалист с перфекционистическим взглядом на жизнь! Хорош уже, побудь просто холостым мужиком, иди и закрути с ней, это твоё задание от высококвалифицированного специалиста, измени поведение, изменишь и модель мышления, а за последним и жизнь, то, что никогда не будет происходить в абстрактном когда-то, вместе с тем то, что уже происходит, прямо сейчас.

– Гениально! – надеясь соскочить, подхватил я, но взгляд собеседника не давал мне этого сделать.

В итоге пришлось сдаться, и я, изображая огонь решимости, хватаю куртку и направляюсь к той беловолосой девушке. Сердце бешено стучит, чувствую себя школьником, с каждым шагом уверенность моя остаётся где-то позади, там, с Брэдом. И вот, словно голый, я становлюсь возле той дамы. Что же ей сказать? Не успеваю, она оборачивается быстрее, чем я успеваю сгенерировать ответ на свой же вопрос.

– Добрый вечер! – неожиданно выдаёт она, одаривая меня чарующей улыбкой.

– О, привет, – отвечаю я, от неожиданности слегка заторможено, одновременно потирая правый глаз рукавом кожаной куртки, – я Дэвид, а у тебя шикарные волосы.

– Мы определенно подружимся, – шутливо отвечает она.

Через 10 минут мы уже вместе пьем текилу, ненавижу крепкие напитки, но мне сильно понравилась она, чтобы отказать. Через 40 минут уже целуемся, через 80 едем ко мне, она невероятно страстная, и я заражаюсь ее энергией, готовый впитать всю страсть, словно сухая земля пустыни, истосковавшаяся по влаге дождя. Как же давно я не испытывал ничего подобного!

– Как тебя зовут, – спрашиваю я ее, теряя рассудок от каждого последующего поцелуя.

– А разве это важно? Пусть это будет тайной, сегодня я хочу так.

Я холостяк, у которого давно не было таких веселых вечеров, согласен на любое условие, лишь бы она осталась со мной, и тут уж мне нормально крышу сорвало. Пьяный и веселый, с шикарной девушкой в машине, с гениальными идеями о будущем, я не то чтобы испытывал счастье, я словно был самим счастьем.

Наутро, карета стала тыквой, прекрасная девушка с серебряными волосами ушла, оставив лишь воспоминания о себе, ни записки, ни имени, ни адреса, ровным счетом ничего из того, что могло бы помочь мне хоть как-то найти ее. После этой ночи мы с Брэдом частенько ходили в тот паб, но ее я там больше не видел. Это было почти 7 лет назад. И вы, вероятно, задаетесь вопросом, к чему Вам знать эту историю, ведь эта книга ни о том. Поверьте, эта история стоит каждой, затраченной вами секунды на ее чтение. Потому что сейчас, в моем кабинете, прямо напротив, сидит девушка, которой нужна помощь психолога, девушка невероятной красоты, с серебристыми, словно россыпь звезд волосами, ее имя Эмили Макроуз.

Глава 12. Знакомство. Выявление запроса клиента.

[Мы изменяем себя в основном по одной из двух причин

– вдохновение или отчаяние]

Джим Рон

Она сидит напротив меня так, словно не узнает. На вид ей лет 25, почти не изменилась, разве что похудела. Среднего роста, с длинными серебряными волосами, убранными в крупные локоны, и глазами цвета пляжного песка согреваемого лучами утреннего солнца, такими яркими на ее идеальной, почти без изъянов, загорелой, коже. На ней надета элегантная ослепительно белая блузка, оголяющая одно плече, тёмно – синие брюки- палаццо, цвета морской бездны и лакированные белоснежные лоферы, искусно подчеркивающие изящные лодыжки. Мне неловко и я тщательно стараюсь это скрыть, ведь в ту ночь, я влюбился, в ее волосы, смех, запах. Это было так давно и в тоже время, словно вчера, словно не было этих семи лет.

– Добрый день, представьтесь, пожалуйста, – осторожно начинаю я, тщательно маскируя глубокое внутреннее напряжение.

– Добрый день, – робко отвечает мне девушка, – меня зовут Эмили Макроуз.

– Хорошо Эмили Макроуз, меня зовут Дэвид Шоу, я клинический психолог, кандидат психологических наук, и нахожусь здесь с одной целью – помогать людям. Скажите, вы уже ранее обращались за психологической помощью? – произношу я вслух, а внутри надоедливые мысли на репите: неужели ты не узнаешь меня?

– Можно просто, Эми, – смущаясь, говорит она, и спокойно переводит взгляд в пустующий угол комнаты, – нет, это первый раз.

Я специалист со стажем понимаю, что правила профессиональной этики не позволят мне консультировать ее, без риска терапевтического фиаско. Да, связь с ней была давно, и так скоротечна, что по идее, не должна оставить памятной отметины на сердце. Во всяком случае, для меня это уже давно забытая история, но что если для неё нет? Ах, кого я обманываю, она меня не помнит, а значит, я имею право проводить терапию без особого риска потери объективности с моей стороны. Что же, рационализация всегда была моей самой сильной, из оборонительных сторон.

– Ваше лицо кажется мне знакомым, – неожиданно оборвала она мой бурный внутренний монолог с самим собой, попытку логически обосновать заранее недостоверную информацию.

– Правда? И где бы мы могли встретиться, по Вашему мнению? – невозмутимо и максимально бесстрастно отвечаю я, словно не своим голосом.

– Я не уверенна, – прищуривая левый глаз, Эмили смотрела на меня как на незаметно поставленное пятно, портящее её идеально белую блузку, словно через невидимую лупу, пыталась определить источник загрязнения, попутно продумывая способ его скорейшей ликвидации. Настолько изучающим и холодным был ее взгляд, – просто захотелось это сказать.

– Типаж такой, наверное, – почти непринужденно слетает с моих уст, пока я удивленно пожимаю плечами и внутренне чувствую одновременно успокоение и разочарование.

Успокоение, потому что по всем правилам я могу проводить терапию, ведь мы не знакомые, а случайный секс семилетней давности, о котором она даже не помнит, навряд ли играет тут какую-то роль. Во всяком случае, на тот момент, я успешно убедил себя в этом, старательно и бестактно заглушая жутчайше трезвый внутренний голос, своего супервизора, отчетливо вдалбливающий в мою шокированную голову: «Клиент есть клиент! Никаких личных отношений Дэвид!».

Разочарование, хм, она дала пощечину по моей гордости, не уж то, я был так плох, что даже не запомнился ей? Стоп, останавливаю сам себя, сначала работа, потом сомнения. Проведу одну консультацию, а там посмотрим. Удивительно, мужчина готов поступиться всем ради женщины: гордостью, профессией, принципами, и ради чего? Чтобы просто быть рядом? А ведь именно здесь, дорога жизни, выбор эго, завел меня в сторону глухой тупости, но об этом позже.

– Итак, Эмили…

– Можно просто, Эми, – с сухой доброжелательностью ответила клиентка.

– Хорошо, Эми, предлагаю не тратить драгоценное время терапии и перестать гадать о том, где именно вы бы могли меня видеть, а перейти непосредственно к консультационному процессу, – она согласно кивает. – Смотрите, наша консультация, эта и если будут другие, продлится ровно 50 минут. Хочу предупредить Вас о том, что первые встречи зачастую носят диагностический характер, но естественно подобные нюансы во многом зависят от запроса клиента, по исходу первой встречи вы сами решите: требуется ли Вам длительная терапия или достаточно одной, двух встреч. Моя работа заключается в том, чтобы помочь Вам справится с трудной жизненной ситуацией, помочь, а не решать ее за Вас. Есть ли у Вас какие-либо вопросы ко мне, на этом этапе? – в ответ послышалось молчание. – Хорошо, тогда если здесь все понятно, прежде чем мы приступим, я дам Вам заполнить несколько бланков, это поможет мне определить уровень Вашего эмоционального состояния, – минут пять она тратит на прохождение шкалы депрессии А.Бека и столько же на шкалу тревоги. Я сразу же отмечаю её показатели в своем блокноте, 18 баллов по первой шкале свидетельствуют о легком депрессивном расстройстве, 22 балла, по второй, отражают среднюю выраженность тревоги, что же, не критично. – Отлично, чтобы более не возвращаться к этому вопросу, должен осведомить Вас о необходимости данной процедуры. Прохождение клинических шкал перед каждым консультированием позволит отслеживать динамику Вашего эмоционального состояния, что в свою очередь будет содействовать росту продуктивности нашей работы. Теперь, можем продолжить. Расскажите, с чем вы пришли?

– Хм, – испытывающе смотря на меня и нервно прикусывая губу, отвечает она, -дело такое, я даже не знаю с чего начать.

– А вы начните с чего хотите, это Ваша консультация и Ваше время, – она, молча, уставилась на меня, не произнося и слова, минут через 5 молчание стало походить на вечность. – Эми, – не выдержал я, – сколько Вам лет?

–Мне 30.

Фуууух, мысленно выдыхаю, она была совершеннолетней, и тут же убираю воображаемую тюремную решетку, что уже нарисовал мой пытливый разум, заменив ее, на пышные фейерверки благодарности судьбе, за столь чудесное разрешение моего тюремного вопроса.

– Хорошо, с чем вы пришли? – продолжаю я, по-прежнему проявляя, пускай не абсолютную чуткость, но определенно успешную, аккуратную настойчивость.

– Мне кажется, что у меня проблемы.

– Что вы имеете в виду, говоря о проблемах?

– Я не контролирую себя, – затихает, в кабинете тишина, я смотрю на неё испытывающим взглядом, смиренно ожидая пока она продолжит. Постепенно прятать глаза ей становится неудобно, это заметно, разрушает тишину. – Я не контролирую себя в вопросах еды.

– Что вы имеете в виду?

– Не могу остановиться, если съем что-нибудь запрещённое.

– Что-нибудь запрещённое, это сладкое? – она утвердительно кивает, и я задаю второй вопрос. – На основании чего вы считаете обоснованным ставить себе запреты на определенные продукты? У вас аллергия на сладкое, но вы не можете себе в этом отказать?

– Нет, никакой аллергии нет.

– Тогда зачем?

В ответ повисла тишина, Эми стала взглядом сверлить стену, а я продолжал сохранять полную невозмутимость.

– Эмили, с какой целью вы ставите себе запреты?

В ответ тишина, прямо таки саундтрек нашей встречи.

– Эми, вы приняли ответственное и мудрое решение – обратиться за помощью, это очень смело и требует храбрости. Так же, вы наверняка потратили время на поиски специалиста, приехали сюда, такая долгая цепочка из последовательных событий привела Вас именно в эту минуту, так как именно вы хотите потратить ее? Еще 40 секунд молчания, – перевожу взгляд на свои часы, – и вы потеряете еще одну минуту.

– Это странно…

– А мне нравятся странности! В конечном счете, главное, чтобы я смог помочь, а если это не в моих силах, то перенаправить Вас к подходящему специалисту, – я наклоняю корпус своего тела чуть ближе, сокращая расстояние между нами буквально на пару миллиметров, выражая открытость и возможность установления доверительных отношений, через мое искреннее принятие ее личности, – позвольте мне выполнять свою работу, позвольте снять с Вас груз проблем, позвольте помочь Вам.

Видимо, не лишенная чувств, профессиональная речь и искреннее желание помочь взяло верх над ее каменной скорлупой, поскольку, через минуту, она, остерегаясь, но все же, позволила мне стать чуть ближе.

– Я хочу быть более худой? – вопросительно поинтересовалась она, прищуривая свой правый глаз, пожимая при этом плечами.

Внимательным, но скользящим, еле заметным взглядом, я пробегаюсь по ее телу, словно просматриваю редкую книгу, особо концентрируясь на достаточном качестве хрупких страниц. Взгляд с ее выпирающих скул, не таких крутых, как у Малефисенты, но тоже нездоровых, сползает ниже, изящно выпирающая ключица, с острыми плечами, элегантно оголяемыми особым покроем блузки и костлявые, острые коленки, вид, скажем прямо, так себе, даже объём брюк палаццо не скрывает болезненную худобу, а скорее наоборот, подчеркивает.

– Это вы мне скажите.

– Наверное, да, – заметно преодолевая внутреннее сопротивление, продолжает она, – я хочу быть худой и понимаю что это нездорово.

– Что именно нездорово? Желание быть худой? Следуя за вашей логикой можно предположить, что большая часть населения нашей чудесной планеты нездоровы.

– Почему? – недоуменно отвечает она вопросом.

–«Я хочу быть худой и понимаю что это нездорово», Эми эта фраза, которую вы произнесли секунду назад, помните? – я намеренно демонстрирую клиентке ошибочность данного высказывания, его излишнюю глобализацию, ведь само по себе желание похудеть не свидетельствует о патологии, нужно капать глубже.

– Я не это имела в виду.

–Если вы считаете, что желание быть худой делает Вас нездоровой, то именно это вы и имеете в виду. Или здесь есть что-то ещё? – нарочно цепляясь за форму изложения мыслей Эмили, я пытаюсь спровоцировать ее на более откровенный диалог, но не силком втаскивая в обрыв, а лишь мягко подталкивая. Ладно! Может и не мягко, но такой директивный подход, пожалуй, один из излюбленных мною методов. Во всяком случае, он обеспечивает инсайт вначале терапии, почти на 100%.

– Я, да, – ошеломленно отвечает она, – вы правы.

– Мне и дальше тащить все из Вас клещами или вы завершите начатую мысль до конца самостоятельно?

Видимо удивленная от такого напора, она явно смутилась, глаза Эми стали влажными, словно склера, стойко сдерживающая эмоциональную бурю, скопившуюся в её сердце, дала трещину и жидкость, вырабатываемая слезными железами, уже была готова прорваться через истончившийся, последний барьер.

Здесь важно отметить, я нарочно не начал осаждать ее фразами: «Вы видели себя в зеркало!», « Вы и так тощая!». Почему, спросите вы? Это категорически запрещено в случаях смешанного расстройства пищевого поведения. Подчеркнуть со стороны, что она и так худая, это все равно, что дать сахар диабетику, подобное лишь подкрепит ее желание быть худой, вероятно, возникшего, из-за потребности в социальном одобрении, принятии. К тому же, не профессионально даровать клиенту оценочные суждения, это могут делать друзья и родные, но только не психолог, так как другие, даже не подозревают, о том, что именно эти высказывания и толкают психически нездорового человека к самому краю. Бесполезно убеждать клиента страдающего РПП в том, что он тощий, до тех пор, пока, не будет прослеживаться внутренняя готовность к принятию этой информации без риска обострения патологии. А сейчас, Эми не готова, она скорее воспримет эти сведения как что-то из разряда: «Я должна соответствовать мнению окружающих, должна продолжать оставаться такой», естественно, искаженно воспринимая данные своего тела, так что, взывать к разуму на начальных этапах терапии, без удаления внутреннего кривого зеркала, по меньшей мере – бесполезная трата времени. Поэтому, я продолжаю спокойно смотреть на неё, ожидая развития хода мысли. В ответ, уже знакомое молчание. Пытаюсь ее расшевелить:

– Вы считаете себя нездоровой, потому что хотите быть худой, где здесь отклонение от нормы? – Тсссс. Выдерживаю паузу. – Так, давайте вы подробно расскажите, что в вашем поведении привело Вас ко мне? Сделайте для меня обзор своей жизни, скажем за последнюю неделю. Хорошо?

– Да. Давайте попробуем, – глубоко вздохнув, она продолжила повествование. – Я стараюсь придерживаться правильного питания, ну знаете, избегать всяких вредностей: мучного, шоколада, жирного, острого, в том числе и алкоголя. Но есть проблема, которая никак не оставляет меня, продолжая душить вот уже на протяжении долгих, мучительных лет. Иногда, мне даже кажется, словно я это не я, и все плохое, что происходит в моей жизни, ощущение такое, будто это не со мной вовсе, а так, обособленно, что ли, еле касаясь. Перед тем, как прийти к Вам на прием, я на протяжении нескольких дней ела исключительно здоровые блюда.

После этих слов, снова возникла тишина. Сопротивление в начале работы – достаточно частое явление, не выходящее за пределы нормы. Чтобы лучше разобраться в теме, я выбираю стратегию маяка, направляю её.

– Скажите, здоровые блюда, это?

– Каши, йогурты, фрукты.

– А вы любите здоровую еду?

– Да.

– А здоровая еда для Вас это что?

– Каши…

Не дожидаясь продолжения перечисления из списка «Здоровая пища», я мягко цепляюсь за эти каши, слегка перебивая, но этот момент оправдан необходимостью.

– Сладкие?

– Нет.

– Соленые?

– Нет.

– Острые?

– Господи, нет же!

– А вы любите пресную еду?

– Нет.

– А себя вы любите?

– Да.

– Тогда зачем вы едите то, что не любите?

– Нет, ну я люблю, овощи, фрукты…

– Подождите, вы любите перстную еду или нет?

– Нет.

– Тогда повторяю вопрос, вы не любите себя?

– Да!…то есть нет, я не не люблю себя, – оспаривала она мои мысли, сама не веря в свои слова, – черт, я не понимаю! – изрядно повысив голос чуть ли не до крика, встрепенулась она.

– Отмотаем назад, вы упомянули, что любите здоровую еду, например, кашу, но из основных вкусов, имеющихся у человека отмели как минимум три. Естественно возник вопрос, любите ли вы пресную еду. Теперь понятно?

Растерянность била в Эмили ключом, такое всегда заметно, выдают испуганные глаза, расширенные зрачки, отчетливо прослеживаются нотки первичного осознания горькой правды, стены внутренней защиты слабеют уже на этом этапе.

– Я поняла, и нет, я не люблю пресную еду.

– Тогда зачем вы ограничиваете список допустимых продуктов безвкусной едой? Зачем едите то, что не нравится? – она уставилась на меня, не решаясь что-либо добавить. – Эми, человек, который любит себя, делает то, что он хочет и становится счастливее, это же касается и вопросов пищевого поведения, из нашего разговора я понял, что вы делаете с точностью, да наоборот. Сейчас, я попытаюсь обобщить свои мысли на этот счет, – сосредоточенно вдыхаю воздух через нос, дабы снять напряжение, – Вы не любите себя и пытаетесь жесткими ограничениями похудеть, потому что, вам кажется, что так, вы сможете наконец-то полюбить себя. (Естественно, мы с Вами дорогой читатель понимаем, что это чистой воды иллюзия, крепко въевшаяся в подкорку Эми). Это так? – после этих слов она расплакалась.

Я сидел там, напротив, стараясь не вмешиваться в процесс проживания страдания, наверное, добрую минуту, после чего спросил дозволения положить руку на ее плече, чтобы выразить поддержку:

– Вы мне позволите? – получив в ответ утвердительный кивок, Эми позволила себе упасть в обрыв, прожить отрицательные эмоции.

Прошло еще минут пять. Все это время я терпеливо выжидал, пока окончится это испытание слезами молодой красавицы и невозможностью более сильного сокращения дистанции между нами. После, выпив воды, она успокоилась, и мы смогли продолжить консультацию.

– Да, – потирая глаза ладонями, сказала она, как ни в чем не бывало, но довольно сильно и резко, словно говоря со мной, признавалась и себе вслух, – наверное, вы правы, я не думала об этом, раньше.

– Вы сказали, что на протяжении некоторого времени ели исключительно здоровую еду. Что произошло далее?

– Я решила позволить себе шоколадку, а потом подумала, что все старания насмарку и съела ещё и ещё, мне было не насытиться, башню снесло. Я все ела и ела, казалось, словно рецепторы моего языка устроили грандиозный фейерверк в ответ на запретный вкус. По итогу, все сладкое, что только мне удавалось найти в доме, непременно оказывалось у меня в желудке, включая даже те продукты, которые вот так, в ясном сознании, я точно не стала бы есть. Это какое-то безумие.

– И часто, выражаясь Вашим языком, башню сносит?

– В последнее время, – нетерпеливо перебирая в руках резинку для волос, она все никак на меня не смотрела, от смущения или же стыда, в любом случае, сейчас она делала выбор – довериться и открыться незнакомому человеку или же нет.

– Эми, посмотрите на меня, – преодолевая внутреннее сопротивление, она все-таки направила свой взор на меня. Я остаюсь спокойным профессионалом и ровным голосом развиваю свою мысль. – Давно у Вас приступы булимии?

Мой вопрос окончательно вышиб ее. Я не был уверен в наличии булимических приступов у клиентки, но в определенный момент принял решение пробиваться через ее скорлупу напрямую, пробиваться, чтобы быть услышанным и дать понять: я слушаю, я здесь, я могу понять чувства другого и никуда не уйду. Мог ли я ошибиться? Конечно! Но иной раз неоправданный риск, лучше сотни неоправданных гипотез. К тому же, опора на профессиональный опыт работы с такими пациентами, сделала этот импровизационный проход по лезвию ножа наиболее безопасным. Задержав секунд на 15 свой виноватый взгляд на мне, Эмили не решалась ответить на вопрос. Я стал выжидать. Через 1,5 минуты молчания она сдалась.

– Я не понимаю.

– Вы не расслышали вопрос или не знаете, что такое булимия?

– Нет, знаю, конечно.

– Рад за Вас, а теперь, пожалуйста, ответьте на мой вопрос.

Здесь, пожалуй, стоит отметить, что булимия обычно имеет два симптома, а именно, две формы:

1.      Компульсивное переедание;

2.      Нервная булимия.

Под вторым типом понимают чрезмерную озабоченность едой, непреодолимым неконтролируемым желанием принимать пищу с повторными эпизодами переедания с противодействующими набору веса мерами ритуального характера (рвота, голодание, слабительное и т. д). Первый же тип имеет в своей основе озабоченность едой, которая не сопровождается активным контролем массы тела. МКБ-10 (международная классификация болезней) относит булимию к расстройствам пищевого поведения, безусловно, это логично, но что здесь особенно важно понимать? Выраженное беспокойство по поводу массы своего тела, а также приступы переедания, сопровождаемые вызовом рвоты или использованием слабительных средств, приводят к формированию устойчивого стиля переедания. В случае клиентов с РПП, это проявляется в постоянном закреплении иррациональной модели пищевого поведения, в виде определенной последовательности деструктивных действий (формируется устойчивая привычка): голод-переедание-рвота-голод и т.д. Таким образом, вышеописанное тяжелое расстройство, порабощает человека, и крепко держится, прямиком на извращенном восприятии собственного тела, тотальным непринятии своего реального Я.

– Где-то пять лет, может быть шесть, – робко продолжает она.

– Эми, почему вы пришли сюда?

– Потому что никак не могу справиться сама.

Ее красивые карие глаза снова стали влажными, благодаря чему приобрели слегка кукольный вид.

– Когда вы поняли, что тонете?

– На прошлой неделе, забавно, что вы использовали именно это слово. Именно его я повторяю себе, когда никак не могу остановиться. Жизнь, буквально стала синонимом страдания, когда я поняла, что никак не могу контролировать настолько простой и естественный процесс, как поглощение пищи. Это как разучиться ходить, что ли…

Я внимательно смотрю на неё и слушаю, изредка позволяя себе кивать головой, дабы она понимала, я здесь, и я никуда не уйду. Ее голос, словно ветер, ровный и спокойный, периодически усиливающийся под влиянием сильных эмоций. Мне кажется, я могу слушать её вечно, это похоже на музыку, которая никогда не надоедает, потому что здесь все настоящее, искреннее и чистое. Она продолжает свою историю, неторопливо и осторожно.

– На прошлой неделе мы с Тайлером пошли гулять по городу.

– А Тайлер это?

– Ах да, это мой парень, – кивая, не произнося и слова, позволяю ей продолжить. – Так вот, мы пошли гулять по городу, и он пригласил меня в Grill House, мое любимое место, там самые лучшие бургеры в городе.

– Отчего то, полагаю, в тот день, эта идея не показалась вам такой чудесной.

– Именно! Это было просто ужасно! Я сказала, что не голодна, что хочу только кофе, но зайдя туда, в голове развязался такой сумасшедший внутренний диалог, что это, буквально выбило меня из колеи. Во мне как будто живет два человека. Один – это моя старая модель мышления, рациональная, а второй – это мои бредовые идеи о похудении. В тот день, я сказала себе, хватит и сняла эти наручники с души! После чего, съела этот чертов бургер с картошкой, и мне стало так хорошо, спокойно и тепло, – она прижала голову к плечу, словно укутываясь в невидимый плед, – а спустя минут пять, на меня снова обрушился сумасшедший шквал из негативных эмоций.

– А каких именно эмоций?

– Не знаю…

– Эми, скажите, правильно ли я Вас понял, изначально разрешив себе съесть запретные блюда, вы почувствовали временное облечение, но кардинально изменили мнение, лишь только после того, как утолили свой голод, так?

– Наверное…

– Что вы чувствовали?

– Это сложно…

Следует пояснить, что у всех людей с РПП, нарушена способность адекватно воспринимать, и понимать свои эмоции.

– Это чувство было на что-то похоже? – пытаюсь вытащить информацию через образы.

– Да, пожалуй, так, – Эми с задумчивым взглядом снова принялась сверлить стену. – Ощущение такое, словно ты за один раз, одним действием подвел себя, все разрушил.

– Это положительные эмоции?

– Нет

– Отрицательные?

– Да, похоже на опустошение…

– Так, что-то еще? – пока Эми пытается связать свои эмоции с образами, я делаю пометки, и первые из них: вина, злость, обида(?) – Хорошо, что было дальше?

– Я побежала блевать в туалет, – она произнесла эти слова со спокойной холодностью отстраненного человека, так, словно говорила не о себе.

– Что вы чувствовали? – ее испуганный взгляд свидетельствовал об отсутствии идей на этот счёт.

– Наверное, злость.

– Почему именно злость?

– Я злилась на себя, потому что обещала завязать с этим, а в итоге всё произошло снова, да еще и в общественном месте!

– Было ли еще в ваших чувствах что-то еще, ну кроме злости?

– Думаю, нет.

– Вы абсолютно точно в этом уверены? Давайте задержимся на этом месте, сейчас я попрошу Вас мысленно вернуться в ту ситуацию, ладно?

– Давайте попробуем, – она закрывает глаза.

– Итак, вы приятно проводите время с парнем, обедая вкусным бургером с картошкой в любимом месте, вы чувствуете себя защищенной. Кода у вас возникла мысль пойти в туалет?

– Минут через пять после обеда, я почувствовала тяжесть в желудке.

– После чего почти сразу же побежали в туалет, чтобы намерено спровоцировать рвоту, потому что, поправьте меня, если я ошибаюсь, вы боитесь потолстеть, я прав?

– Да…

– Какие мысли, были у вас в тот момент, когда вы вызывали рвоту?

– Хм…наверное, – она задумалась, – «Идиотка! Снова ты за старое, да если хоть кто-то узнает, тебя никто не поймет!», и еще одно, «Тупица, остановись!», «Это не нормально! Так никто не делает», – в недоумении она посмотрела на меня извиняющимся взглядом, пока я делал пометки в своем журнале, чтобы ничего не упустить.

– Эмили, вы умница! И я не просто так попросил Вас оживить те внутренние диалоги, возникшие у вас во время булимического приступа. Знаю, как неприятно вспоминать такое, но вы прекрасно справились. Давайте поиграем в переводчиков. Я буду называть Вам слово или словосочетание, а вы попытайтесь перевести его на язык чувств, хорошо? – она утвердительно кивнула, – тогда приступим. (Это необходимо для того, чтобы помочь клиентке научиться понимать свои чувства). Давайте для начала потренируемся? Фраза: «Греть руки другому человеку», какое чувство лучше всего опишет это действие? – повисло задумчивое молчание.

– Забота, – неуверенно ответила Эми.

– Превосходно! Давайте еще одно.

– Угадать с подарком на день рождение друга?

– Внимательность!

– Прекрасно! – глаза Эми игриво засияли от приятных волн успеха.

– Это не нормально (фраза упомянутая Эмили, атакующая в момент булимического приступа), – ловлю её меняющийся взгляд.

– Я не…

– Что вы вспомнили, когда я произнес последнюю фразу?

– Приступ…

– Отлично, что это за чувство? Удерживайте этот контакт, – вижу постепенное отстранение, пытаюсь не дать ей соскочить, – Эми, послушайте, то, что вы чувствуете, это нормально и имеет право быть, особенно для данной ситуации, попытайтесь только назвать чувство… – помощь в принятии эмоций, в признании абсолютного права на их существование, является одним из костяков успешной терапии и называется валидацией, – Давайте я повторю, это не нормально.

Повисла тишина, я чувствовал, как она прокручивает эту фразу в голове и постоянно возвращается к болезненной ситуации.

– Стыд…

– Следующая фраза, – спокойным, ровным тоном продолжаю я, – ошибаться нормально.

– Поддержка

– Эми, а вы прекрасно справляетесь!

– Давайте еще одно «Снова ты за старое», – её суровый взгляд упал на меня будто тяжелый камень, – знаю, неприятно, знаю, но не убегайте, помните, мы лишь переводчики, как бы вы назвали эти слова, если бы они были чувствами?

– Наверное…вина, или разочарование. Думаю, сюда больше подойдет вина, именно её я чувствую, когда думаю об этой фразе.

– Замечательная работа! Эми, если вы не против, сейчас, я прочитаю ряд фраз, которые были упомянуты Вами в ходе сессии, а после я задам вам всего один вопрос, хорошо?

– Давайте.

Медленным, ровным голосом я начинаю зачитывать ядовитые мысли Эми.

– Идиотка! Снова ты за старое, да если хоть кто-то узнает, тебя никто не поймет!», – выжидаю паузу, – «Тупица, остановись!», – и снова пауза, Эми смотрит в угол, со смиреной стойкостью принимая эти холодные вербальные удары, – «Это не нормально! Так никто не делает». Эмили, это всё то, что вы говорите себе, но принадлежат ли эти мысли Вам? Чей это голос звучит в вашей голове? Он может быть не одного человека, кто вам такое говорил? Вы помните?

Задумавшись, она притихла минуты на три, я не торопил её с ответом, а спокойно выжидал, такая работа требует от специалиста чуткости, внимательности, мне оставалось лишь транслировать это и ждать.

– Папа, почему то именно это слово всплыло первым. Помню, как он говорил о том, что я почти всё делаю не правильно, не нормально, – капельки слез снова образовались у уголков её манящих глаз.

– Эми, вы умница, знаю, это было не просто, вместе с тем, теперь вы знаете, что Ваши самоуничижающие мысли, те, что порождают стыд и вину в ситуациях потери контроля, на самом деле не ваши мысли, это то, что когда то сказали вам другие, а вы им поверили, но взгляд другого человека может быть ошибочным. Никто не может вызвать в Вас чувство собственной неполноценности без Вашего согласия.

– Это сказала Элеонора Рузвельт.

– Надеюсь, вы не решитесь оспорить изречение настолько проницательной женщины! – улыбнувшись, добавил я, желая ободрить.

– Нет, конечно, мудрые слова, мудрой женщины.

Её лицо тысячи раз изменившее сегодня свою мимику: от скромного смятения через зыбкое отчаяние к проблескам просветления, наконец-то засияло светом ночных звезд, трансформировавшись в ожившее воспоминание, хранимое мною на протяжении долгих лет.

– Позвольте, я обобщу все то, о чем мы сейчас говорили. Для начала, должен сказать, вы отлично справились! Благодаря вашей усердной работе, нам удалось не просто выделить, но и назвать негативные чувства, которые обрушиваются на вас всякий раз во время и после булимического приступа, это вина и стыд, также, нам удалось выявить часть иррациональных мыслей, приклеившихся к вам, словно пиявка, истинно инородное тело.

– Я и не думала об этом. Это так сложно, особенно эмоциональная связка с отцом, – чуть погодя, переведя дух, она продолжила, – знаете, там, в ресторане я отчетливо чувствовала, словно делать то, что не хочешь, всего лишь плата, которую вносишь за то, что ты хочешь.

– Разве цель всегда оправдывает средства?

– Нет, думаю, что нет.

Буквально секунд 10 мы просидели в молчании.

– Как мне быть?

– Эми, осознание проблемы, первый шаг к ее преодолению, один из самых важных, но не единственный. Для эффективной работы, нам нужно обозначить первую цель, которую вы хотите достичь на наших встречах.

– Я хочу вылечиться, не хочу бояться потолстеть, не хочу считать калории и загрызать себя словно собака, бесконечными сомнениями.

– Эта цель очень хорошая, но что, если мы, разобьём ее на подцели. Будем, есть слона по частям. Как считаете?

– Звучит разумно.

– Спасибо. Итак, какова будет наша первая подцель?

– Я не знаю.

– А кто знает?

– Наверное, вы? – отвечает она неуверенно.

– Я? – показывая на себя пальцем, изображаю удивление и добродушно улыбаюсь. – Вы хотите, чтобы я сказал Вам, чего хотите ВЫ? Вы осознаете, что кроме Вас никто не может ответить на этот вопрос.

– Я в замешательстве.

– Когда вы ставите себе пищевые запреты, что чувствуете?

– Загнанность в угол, вину.

– Знаете что это? – она мотает головой из стороны в стороны, словно игрушка. Я смиряю ее ровным взглядом. – Это не любовь к себе, – говорю спокойно, – отрицание себя, подавление. Понимаете о чем я?

– Я не люблю себя? – весьма зажато отвечает Эмили.

– На этот вопрос может дать ответ, только один человек из этой комнаты, и это точно не я.

В конце первой консультации, я объяснил ей, что РПП не лечится быстро, но лечится, путём корректирования модели мышления и поведения, путём работы с иррациональными мыслями и самооценкой. Да, на это понадобиться время, но здоровье, как психическое, так и соматическое стоит каждой затраченной минуты. Так же, Эмили заполнила скрининговый тест отношения к приему пищи (EAT-26), предоставляющий диагностически ценные данные, и подтверждающий высокий уровень отклонений клиента, который ранее был отмечен мною в ходе консультирования. Мы заключили контракт. Две консультации по 50 минут в неделю + домашние задания, совместная работа обязательна, долгосрочный проект с перспективой на будущее. Это должно сработать.

В ходе первичной консультации были предприняты первые шаги к установлению раппорта – контакта. Я стараюсь придерживаться правил К. Роджерса в работе: конгруэнтность, эмпатичность, безоценочное принятие, но впервые мне было трудно, поскольку Эмили не обычная клиентка. Не смотря на то, что у нас был всего один секс, и то, семилетней давности, бог знает как, это мешало сосредоточиться в начале работы. Надо обсудить этот вопрос с коллегой, не думаю, что нарушил правила профессиональной этики, но хотелось бы, не допускать таких упущений в своей практике. Ведь при наличии определенных чувств к клиенту, ты не сможешь помочь, в тот момент, когда на тебя рассчитывают, что значит одно – максимально непрофессиональный подход. А кредо врача – No nocere. И я не наврежу.

Глава 13. Время играть.

[Одиночество сплетено из духа награды и наказания,

Что кидает меня, словно корабль,

То в сторону празднества,

А то, в бездну отчаяния]

За окном сильный дождь, легкий весенний запах проникает в каждую клеточку, невозможно надышаться ароматом мокрого от дождя асфальта, и весенних цветов, только-только распускающихся после порядком затянувшейся зимы. Я выхожу из пустой холодной квартиры неторопливо, напополам с горечью проживая выходной день. На сегодня работы нет, и каждый раз, этот редкий день, ставит меня в тупик, потому что на работе, ну, там все предельно ясно, проще. Как минимум не надо думать ни о чем, кроме работы, а выходные дни почти всегда заставляют острее чувствовать внутренних демонов, что натравливает на все твое существо промозглое сырое одиночество, едкая пустота, с приличной семилетней выдержкой. Все эти выходные и праздничные дни, не знаю, честно говоря, думаю, что вместо того, что бы вот так вот просто, растрачивать своё время впустую, я мог бы заниматься чём-то действительно полезным. А так, я словно ворую время у себя же, ведь упуская даже день, не тратя его на рабочий процесс, внутри неизменно возникает сверлящее ощущение, словно я слабею, слабею как профессионал своего дела, и это всякий раз непременно наталкивает на чувство вины, сдавливающее в области сердца. Обычно, Брэд ловко вытаскивает меня из силков этой однодневной хандры, бросая спасательный круг в виде подбадривающих фраз: «Тебе нужно отдыхать!», « Как ты сможешь помогать людям, если не хочешь даже слушать об отдыхе?», «Уставший специалист – плохой специалист». Ход его мыслей мне нравится, и поэтому я понемногу стал перенимать эти фразочки у него, поселив в своей голове образ мыслей Брэда, касательно организованной оптимизации рабочего процесса и отдыха. Сегодня, я не тревожился особенно долго, что позволило слегка разгрузить заезженный разум. Мы договорились пойти в паб. Шумная, живая музыка, громкий смех людей и бурные обсуждения, по особенному наполняли меня жизнью, и я всегда пил из этого источника энергии, пил столько, сколько мне требовалось.

– Есть интересные случаи в этом месяце?

– Брэд, ты ведь в курсе, что это не этично, обсуждать рабочие вопросы во время отдыха, – язвительно было подчеркнуто мной, – к тому же я не имею права раскрывать кому либо, дела своих клиентов, и ты это знаешь, но если мне действительно понадобиться помощь, я попрошу о ней.

На самом деле, именно о той девушке я и хотел поговорить с ним, но боялся быть не правильно понятым, так что придушил эту идею еще в зародыше.

– Окей, расслабься, я ведь не настаиваю, – развел он руками, – тебя что-то тревожит? Выглядишь каким-то напряженным.

– Совсем нет, я просто устал, – мой ответ был немного огрызающимся, но я не выношу, когда беседу превращают в нежданный сеанс допроса, беспардонно нарушающий личные границы.

– Устал? Знаешь, мы знакомы не первый год, тебе нужна личная жизнь, девушка, а не бесконечный поток клиентов. Нет, друг мой, невозможно жить на работе, если только ты не мечтаешь похоронить себя на ней.

– Я лишь делаю то, что люблю.

– Ничего ничего и трудоголизм лечиться, – он посмотрел на меня с шутливой издевкой. – А что? Я уже давно считаю, что этот недуг впору прировнять к алкоголизму, отравляющей самодеструкции, поскольку для иных людей, работа лишь бегство от реальности, аналогичным образом многие попадаются в силки прочих зависимостей, также, наивно спасаясь иллюзорным бегством – лишь временным спасением от гнетущей реальности, в конечном счете, все равно, объективно никуда не девающейся.

– Долго думал на этой мыслью?

– Нет, зато со мной не поспоришь. Не смейся, дурак! – произнес он с шутливой горделивостью. – У трудоголизма есть все основания быть включенным в список заболеваний, это как с психопатиями, помнишь?

– Ты про П.Б. Ганнушкина?

– Да, как он говорил? Стабильность, нарушенная адаптация и…

– Тотальность патологических черт личности, определяющих весь психический облик (триада П.Б. Ганнушкина), – я не удержался, и окончательно рассмеялся, после чего, всё-таки нашел силы прервать этот приступ истерики. – Брэд, ты отдаешь себе отчет в том, что это бредовая идея?

– Смотря как посмотреть, трудоголики явно стабильны в проживании вины за безделье, поэтому отчаянно жаждут взвалить на свои плечи массу дел, естественно лишь пытаясь убежать от тошнотворной реальности. К тому же адаптация у них явно нарушена, как побочка вследствие ограничения социальных взаимодействий в угоду рабочих вопросов. Да, трудоголики не бессердечные, не жестокие психопаты, с отсутствием эмпатии, но деструктивная модель поведения здесь есть, согласись ты, и выпьем еще по одной!

– Хорошо, я понимаю, о чем ты. Трудоголизм как критерий коронарного типа личности, или типа «А» по М. Фридману.

– Точно! Соперничество, раздражительность, ответственность и…

– Склонность к инфаркту! – весело добавил я. – Правда, это про нервы, а не про психопатов.

Толика истины определенно была в его словах, во избежание бесплодного спора, я выбрал ассертивную тактику, вырвал ту часть из контекста его речи, с которой можно было хоть как-то согласиться, что непременно и сделал. А дальше спор не разгорелся, я смог спокойно отдыхать. Ну, почти…

– Я лишь отметил забавный факт, – никак не унимался Брэд, – про психопатии, не стремясь привязать трудоголизм к группе этих расстройств.

– Теперь я тебя понял, и на самом деле, эта мысль крайне интересна, спасибо за идею! Теперь мне, как порядочному невротику надо бы еще выпить, чтобы хорошенько расслабиться!

– Дэвид, невозможно жить работой.

Отчего то, моя, пускай и немного наигранная, но все же веселость, абсолютно игнорировалась им.

– Как ты видишь, очень даже возможно, – с ироничной серьезностью подметил я, стараясь дать понять собеседнику, что не намерен и далее развивать эту тему.

– Ты прекрасно понял, о чем я. Ладно, – обреченно произнес он, – давай поиграем.

Раз в месяц мы встречаемся с Брэдом вне рабочей обстановки чтобы отдохнуть и каждый раз затеваем психологические игры. Вокруг много людей, так что это отличная почва для нас.

– Вон тот мужчина, у барной стойки. Расскажи мне, кто он?

У стойки расположился одинокий мужчина, лет 50. Казалось, будто он оторван от действительности. На нем надет старый, помятый плащ, небрежно скрывающий такую же мятую рубашку грязно белого цвета, неряшливо заправленную в чёрные не наглаженные брюки. Седые волосы растрепаны, а взгляд, преисполненный некоторой отрешенности, блуждал по сторонам, словно искал нечто особенное. В одной руке незнакомец держит бокал с виски, в другой же расположилась ручка, он что-то пишет.

– Хороший выбор. Итак, псевдо Буковски, – серьезным тоном произнёс Брэд. – Без шуток, этот мужчина интровертированный писатель, ему нет дела ни до кого здесь, он наверняка пришёл, чтобы собрать в свою копилку образы людей. Только посмотри, как он оглядывается по сторонам, словно ищет крупицы золота в грязном песке. Мы для него – просто материал для работ. И это круто. Он одинок, и об этом говорит не отсутствие кольца на пальце, а поза – закрытая, отдаленная, скрюченная. Оборонительный язык тела – свидетельствует так же о настороженности, недоверчивости.

– А мне кажется, он просто пришёл накидаться, – иронично шучу я.

– Гений, сюда все приходят накидаться. Одинокий интровертированный писатель, со склонностью к алкоголизму, таков мой вердикт.

– И вызов принят! – несколько раз барабаню ладонями по лакированному деревянному столу, после чего допиваю бокал пива и с определенной уверенностью направляюсь к загадочному мужчине, одиноко расположившемуся за барной стойкой.

– Прекрасный вечер, не правда ли? – спрашиваю, как бы невзначай я, попутно ожидая бармена, чтобы сделать заказ. Отлаженная, за годы тренировок схема, почти всегда срабатывает, тут главное не ломаться, говорить уверенно и непринужденно.

– Как и любой другой в этом месте, – без особых эмоций, не отрываясь от своего блокнота, отвечает мне седовласый незнакомец.

– Почему вы здесь один?

– Когда у тебя трое детей, стервозная жена и поганая работа, единственное место спасения – паб с дешевым алкоголем.

– Так это Ваше убежище?

– Что-то типа того.

Подзывая официанта, я угощаю своего нового знакомого бесплатной порцией шотландского виски, попутно заказывая для себя «Erdinger» Dunkel – темное, нефильтрованное пшеничное пиво с богатым, насыщенным ароматом пряного хмеля.

– Спасибо за виски, – с определенно, холодной сдержанностью отозвался мужчина в ответ на мой, не лишенный корыстных интересов жест доброй воли.

– Вы писатель?

– Разве что по ночам, разве что здесь. А ты накой интересуешься?

– Ох, верно, – я поспешил изобразить смущение, – я, у меня закончилось пиво, жду, пока мне принесут заказ.

– Попутно расспрашивая одинокого старика?

– Да, – чтобы не запутаться в своей лжи, я решил сказать правду – Что вы пишите?

– Истории, рассказы, повести. Все что в голову придёт, все, что требует написания, все, что я хочу сохранить, чтобы рассказать.

– Это очень интересно! – с неподдельным восхищением произнёс я. – Надеюсь как-нибудь получить удовольствие за чтением одной из ваших историй.

– Я тоже! – в полуулыбке ответил он.

– Спасибо за разговор, – бармен отдал мне заказ, – Что же, мне пора, до новых встреч писатель! – забрав пиво, я направился к другу.

– Хэй незнакомец, не верь всему что слышишь, доверяй своим чувствам, и

спасибо за выпивку! – окрикнул он меня, улыбаясь, но без дешевизны наигранной добродушности, а как-то эмоционально ровно, опустошенно.

Та фраза, последнее, что он сказал мне, после чего молниеносно допил свой виски, убрал блокнот в сумку и в спешке покинул паб, больше наши пути не пересекались.

– Поздравляю, три из трёх.

– Одинокий, интровертированный писатель склонный к алкоголизму?

– Ну на самом деле он женат, и у него трое детей.

– Тогда почему ты сказал три из трёх. Он же не одинок.

– На самом деле, одинок.

– Это как понимать?

– У него одиночество внутри, знаешь, словно пустота, обусловленная отсутствием подходящих людей, думаю, он крайне избирателен в общении.

– Мистер Шерлок, о чем же вы ещё думаете?

– Думаю, он солгал, и жены у него нет, ровно, как и детей.

Я размышляю про себя, вокруг целый мир, а я словно отключился. Такое для меня не редкость.

– Дэвид, Дэвид, – раздается голос, будто из-за стены. Это Брэд.

– Не верь всему что слышишь, – тихим голосом произношу я, – пожалуй, за это стоит выпить, доверяй себе, ибо от силы твоей веры в себя, будет зависеть благополучие всей твоей жизни.

– И когда это ты успел переключиться на мудровствование? – он посмотрел на меня своей снисходительной улыбкой. – Ты здесь?

– Да, я задумался о том, насколько сильно мы можем доверять своим анализаторным системам.

– Кажется, кому-то хватит пить, ты на минуточку кандидат психологических наук, а не студент, чтобы размышлять на такие темы.

– То есть банальные вопросы свидетельствуют о глупости?

– Я этого не говорил, хотя от части, буду вынужден согласиться с твоим умозаключением.

– Сократ говорил «Shio me nhil shiere», (я знаю, что ничего не знаю).

– Но остальные не знают и этого, ха, – оживился Брэд, – одна из моих любимых сентенций.

– Знаю. Глупым человек становится только тогда, когда перестаёт задавать вопросы. А мое незнание во всех сферах наоборот разжигает интерес. Ладно, этот спор ни к чему.

– Как скажешь. Так я выиграл?

– Думаю три из трёх, справедливо. Так что сегодня плачу я!

Конечно мне пришлось оставить свои размышления на счёт личности того таинственного незнакомца, но я был совсем не прочь оплатить этот вечер. К тому же отдавать всегда приятнее, чем получать. Ну, для меня во всяком случае.

– Выпьем за это!

Я влюбился в эту игру, ведь бесконечно долго можно воображать себе о том, кем является тот или иной человек, чем он занимается и какие тайны хранит его сердце. По долгу профессии, нам приходится видеть разных людей. Чтобы хоть немного обезопасить себя или наоборот подготовить к тяжелым случаям, мы практикуемся в том, чтобы по внешнему виду определять характерные черты отдельного человека, особенности его личности, для прогнозирования поведения. Это всегда весело и не налагает никакой ответственности. Так мы отдыхаем, так мы живем. Слегка перебрав, я все-таки начинаю думать о необходимости профессиональной помощи коллеги в разрешении насущного вопроса. Смотрю на Брэда, пытаясь найти опору в себе. Если мой вопрос не нарушает правила профессиональной этики, тогда почему я так страшусь рассказать обо всем коллеге, да что уж там, не просто коллеге, а другу? Я опасаюсь эмоциональной включенности? Смещения границ в рабочем процессе? Услышать правду? А может быть, это алкоголь опутывает мой привычно ясный разум? Да, это определенно он. Просто этот необычный случай застал меня врасплох, и я уцепился за новое чувство как за спасательный круг, способный вытащить меня из рутины трудоголизма, на более глубоком уровне, из тюрьмы рутинного одиночества. Окончательно устав от бессмысленных внутренних дебатов я выпиваю ещё одну стопку. Замолкаю, внутри профилактика, рядом смех, музыка и друг. Мне хорошо, я волен, я свободен. Снова обманываю себя и наслаждаюсь этой ложью, пока она временно притупляет спутанность, мой ситуативный страх, мою временную дезорганизованность.

Глава 14. Первый шаг

[Мы выбираем наши радости и печали задолго до того, как испытываем их]

Халиль Джебран

Легкий тёплый ветер обволакивает тело, придавая длинным волосам слегка небрежный вид, но естественно прекрасный. Я собираюсь на свидание. День обещает быть волшебным. Уже зная об особенностях своего пищевого поведения, зная, что я не могу переносить длительное отсутствие еды, принимаю решение поесть перед свиданием, утолив свой голод здоровой пищей – цветная капуста и брокколи forever. Помните самую первую главу? Это начало того дня. После эпизода в туалете я шла домой, пребывая в псевдо «прекрасном» настроении, отчаянно стараясь забыть о случившемся. Отрицай неприятное, чтобы продолжать жить, пожалуй, такой подход удобен для меня. Неважно. Я пришла домой ближе к 20:00 и постоянно чувствовала сверлящий изнутри голод. Это означало одно, надо поесть здоровой пищи! Наверняка, вы подумали, что именно таким будет мое суждение, но нет! Придя домой, я стала искать психолога, психотерапевта, хоть кого-то. Потому что, оказавшись наедине с самой собой, под давлением ночной романтики, беззаботные мысли о несерьезности моего состояния улетучились, окончательно сбросив шоры с глаз, я увидела болезнь, свою болезнь. Но реалии мира таковы, что стыдно в таком признаваться. Стыдно говорить о том, что у тебя расстройство пищевого поведения, что ты сломлен, словно какой-нибудь дешевый китайский механизм, неспособный вынести нагрузку. Тем временем, дополнительное ощущение тревожного одиночества ещё больше загоняет в ловушку, поскольку, часть меня отрицает возможность понимания моего состояния со стороны третьих лиц, разве что, за исключением тех, кто сам проходил той же дорогой, что и я, по случайности забыв свернуть перед кричащим указателем DANGER. Оказавшись в самом сердце болезненного переживания, в центре трясины, месте, откуда возможны лишь два пути развития событий, приходиться выбирать. Либо, ты здесь и сейчас берешь ответственность за свою жизнь на себя и открыто, не увиливая, признаешь – черт возьми, да, у меня есть проблема и её надо решать, или же, ты продолжаешь с сумасшествием отрицать болезнь, позволяя ей пожирать тебя, пока она окончательно не лишит тебя свободы воли и действий, поглотив полностью. Вопрос только в одном: долго ли ты сможешь так гнить? Я, нет. Осознание реального ужаса от абсурдности происходящих в моей жизни событий, словно сбросило всю чуждую шелуху, одежду из ярлыков, принципов, сожалений и тяжелых долженствований, символично оголившись, мне удалось наконец-то вдохнуть, а дальше, оставалось лишь одно – искать спасательный круг самой.

Ближе к ночи, погрызывая зеленое, слегка кисловатое яблоко, я начала искать в интернете специалистов. Оказывается их сейчас так много, просто глаза разбегаются. Неожиданно, в рекомендациях всплыла информация о центре «Счастливое сейчас», что же, название мне и правда понравилось. К тому же, первая консультация у них была бесплатной, что слегка успокаивало мои бушующие нервы и определенно подкупало. Смутно помню, что именно происходило дальше. Думала, будет сложнее, но в итоге, я просто взяла и записалась на прием, также быстро и просто, словно купила молоко в соседнем магазине, с одной лишь разницей, в тот день, я приобрела намного больше, надежду на свое счастливое сейчас.

15 октября. Одеваюсь во все самое лучшее и красивое, но без излишков, макияж минимальный, естественность сейчас в моде.

– Ты куда? – поглаживая мои длинные, серебристые волосы спросил Тайлер.

– Пойду, прогуляюсь, мне нужно вдохновение для статей, – с беззаботной уверенностью отвечаю я, попутно застегивая брюки и пряча глаза в жалкой подделке великой картины А.П. Куинджи «Дарьяльское ущелье», висящей напротив и старательно скрывающей лживость только что произнесенной мною фразы.

– Хороший план, надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь.

– Спасибо, я тоже на это надеюсь, – целуя его, убегаю навстречу своему сейчас.

Мысль о том, что придётся раскрываться перед незнакомцем, слегка коробит и доставляет определенный эмоциональный дискомфорт. Вместе с тем, отступать бессмысленно, я либо попробую решить этот вопрос, либо так и продолжу жить, пожирая себя.

Главный офис «Счастливое сейчас», довольно таки уютный, здесь преобладают тёплые, пастельные тона, разбавленные яркими красками зеленых растений. Цветов здесь, очень много, и как женщину, меня это сильно привлекает, радует. Совсем рядом с офисом располагается небольшая булочная, откуда доносятся ароматные запахи свежеиспеченной выпечки, карамели и свежемолотого кофе. Они очаровывают меня как ребёнка, которого привели в парк развлечений, где первое, что непременно бьет по носу, так это сладкие ароматы поп-корна и сахарной ваты. К сожалению, пока что, внутри меня еще сидит темная часть, теневая сторона «Я», готовая нажать стоп рычаг, прервав волнующий позыв съесть что-то вредное, но неизменно, предательски вкусное. Это означает – даже не думай, тебе нельзя, хочешь быть худой, слушай меня. Настроение медленно снижается и вот я и так наполненная волнением, ожидаю своего приема в красивом коридоре офисного здания, больше напоминающего уютный отель. Через десять минут томительного ожидания, ко мне подходит достаточно молодой мужчина, лицо кажется знакомым, но я никак не могу вспомнить место, где могла бы его видеть. С галантной аккуратностью, жестом руки, он указывает на дверь кабинета, как бы приглашая, и я следую за ним, покорно и робко. Вот он, сидит напротив. Мужчина высокого роста, с белой кожей и темными волосами уже задетыми сединой, что лишь красит его внешний облик. Учитывая, что одет он в красивый, дорогой костюм, будто дипломат, легкая щетина придаёт всему образу немного брутальный вид, это сексуально. На рукавах рубашки изящно поблескивают серебряные запонки, ни единого волоска или зацепки на брюках, словно он только что сошёл с обложки глянцевого журнала. Психолог задаёт вопросы, вопросы, которые я и сама задаю себе, слишком часто, слишком часто, для того, что бы воспринимать их обособленно от своего я. Чувствую себя студенткой пытающейся безуспешно сдать экзамен. По шкале стресса, мое волнение, было, где то на 80% из 100. Дэвид, с виду хороший специалист, он не давит, но я настолько встревожена, что кажется, давлю сама на себя. Время консультации пролетает слишком быстро, но я подмечаю, определённую пользу от этого времяпровождения. Странно, насколько велика разница, между тем, кто именно спрашивает. Вот вроде вопрос, который ты и сам себе задаёшь, а в контексте консультации, специалист раскрывает его с совершенно другой стороны и все кажется проще, правда ненадолго, но все же, скажем так, получается разобраться в проблеме, на более глубинном уровне, рассмотреть её с разных граней.

Осознание того, что ты тонешь, всегда болезненно, травматично, но надежда на помощь все-таки ободряет, ведь ожидание чего-то хорошего, само по себе, благотворно влияет на внутреннее состояние, обуславливая изменения, которые уже не стереть просто так. В итоге, я решила с головой погрузиться в работу над собой. Следующая консультация на будущей неделе, посмотрим, что из этого выйдет. В любом случае, внутри меня уже что-то перевернулось, возможно, от того, что я приняла столь важное и трудное решение обратиться за помощью, возможно, потому что, я впервые, хоть, и дозировано, но впустила кого-то постороннего в свой сумасшедший внутренний мир. Что уж тут сказать, все эти последние спонтанные решения, безусловно, положительно влияют на меня, подталкивают говорить «да» самой жизни. Вообще, следует отметить, что разделять с кем-то мысли всегда полезно и даже приятно, особенно когда тебя слушают не для того чтобы ответить, а для того, чтобы услышать. После первой консультации, возникло стойкое ощущение, словно мне наконец-то удалось сбросить огромный давящий камень с души и теперь уже, я несу его не одна, теперь, я разделяю его груз со специалистом. А это значит, что больше, я не одинока. Все это время мне приходилось медленно задыхаться на глубине никому незаметной деструктивности, а теперь, удалось сделать второй вдох, пускай и не самостоятельно, но, совсем скоро я снова буду дышать, свободно, не захлебываясь. Сегодня, мне стало немного легче. Возвращаясь домой, после терапии, я заглянула в ту булочную, и пускай ничего не купила, но, по крайней мере, позволила себе выбрать то, что обязательно закажу себе в тот день, когда пойду на поправку, когда мой бредовый страх потолстеть умрет. А этот день обязательно настанет.

Глава 15. Терапия.

[Словно невидимыми нитями, она привязалась ко мне,

я называю эти нити – доверием]

Сегодня 20 октября и через 10 минут начнётся вторая консультация с Эмили. Ответственно подходя к своей терапевтической практике, я заблаговременно составил определенный план для нашей дальнейшей работы. Она пришла чуть раньше, пунктуальность-это хорошо. Ее длинные волосы, элегантно убранные в две французские косы порядочно растрепал ветер, но эта неопрятность из разряда изящных, никак не портила ее очаровательный образ. Сегодня она скрывала своё худощавое тело, под свитером оверсайз крупной вязки, винного цвета, а легкий, словно блик закатного солнца – нюдовый макияж, приятно гармонировал сочетаясь с пылающей в ней нежностью. Я понимаю, что женщина не картина – что бы ею любоваться, этот дикий стереотип давно отжил своё, но, как же, все-таки, приятно находиться в обществе прекрасной, ухоженной девушки. Приветственно кивая, вежливо приглашаю ее к разговору.

– Добрый день, Эмили, расскажите, как ваше настроение, как вы себя чувствуете?

– Вполне сносно, даже ближе к хорошо, спасибо.

– Ну что же, это радует. (По результатам экспресс диагностики, её показатели уровня депрессии и тревоги действительно снизились, в сравнении с первичной консультацией, конечно не на много, но все же). Есть ли что-то, что Вам хотелось бы обсудить по результатам минувшей недели?

– Даже и не знаю.

– Итак, я немного помогу, ладно?

– Конечно…

– На прошлой встрече вы подробно рассказали о своём состоянии, так же, мы обсуждали безграничную ценность самопринятия…

– Точно, любовь к себе, – с веселой небрежностью она оборвала мое повествование абсолютно непринужденно, – да, у меня остались все записи с предыдущей консультации.

– Это чудесно! Все что мы здесь обсуждаем ценное лекарство, помогающее нам по крупицам восстанавливать в Вас здоровую личность, так что продолжайте записывать все то, что посчитаете важным, – подчеркивая объективными фактами, её сообразительность, я медленными шагами повышаю самооценку. – Сейчас, предлагаю Вам подумать и рассказать о том, когда у Вас впервые возникли навязчивые мысли о худобе. Ведь до того момента в ресторане, в Вашем поведении должны были проскакивать скажем так, тревожные звоночки, свидетельствующие о склонности, к подобного рода расстройствам пищевого поведения.

– Да, было такое.

Сегодня она определенно чувствует себя комфортнее, чем в прошлый раз. И это даёт повод прогнозировать хороший терапевтический альянс в нашей работе.

– Расскажите об этом подробнее.

– Я читала о том, что люди, страдающие булимией, зачастую имеют избыточный вес, это не мой случай. Да, я не здорова, но всегда была худой, – она медленно выдыхает, но продолжает говорить размеренно ровно.

– Правильно ли я понимаю ход ваших мыслей, вы считаете, что наличие симптомов булимии в вашей истории побочное явление от уже ранее нарушенного пищевого поведения, полагаю, здесь речь идёт о нервной анорексии.

– Да, я так считаю. Вот знаете, жила я себе счастливо, ела всегда столько, сколько хотела, никогда не возникало даже и мысли о похудении, и вот однажды просыпаюсь в 30, и понимаю, что мне не хватает той беззаботной легкости.

– Когда был первый эпизод?

– Сейчас и не вспомнить.

– Или вы не хотите вспоминать. Эмили, в жизни каждого человека постоянно происходят разнообразные события, это скажем так непосредственно ее основа. Согласитесь ли вы с тем, что события, существенны не из-за того, что происходит с нами, а из-за того, какие выводы мы делаем по этому поводу? Это так называемая грубая сила выводов.

– Никогда не думала над этим, но, пожалуй, так.

Как специалист предпочитающий работать в подходе когнитивно-поведенческого направления психотерапии, моя цель на сегодня, плавно познакомить Эмили с основами Rational Emotive Behavior Therapy (Рацонально-эмоционально-поведенческая терапия) Альберта Эллиса. Как сторонник данного подхода, я искренне верю в возможность долгосрочного, позитивного изменения жизни человека, за счёт изменения образа его мышления, а также поведения, постепенно вытесняя иррациональные мысли с последующей их подменой, рациональными.

– Людям мешают не вещи, а то, какими они их видят, это сказал Эпиктет. Что вы думаете по этому поводу?

– Полагаю, что определенная истина в данном афоризме присутствует, впрочем, как и во многих других мудрых изысканиях древних философов.

– Согласен. Эмили, направление в котором я преимущественно работаю, её создатель, великий А. Эллис, полагал что существует триада краеугольных психологических аспектов функционирования человека, – становясь возле доски, я начинаю рисовать схему, – смотрите, во-первых, это наши мысли (когниции)(В), во-вторых, это чувства (А) , и в-третьих, поведение (С), – на одной линии я старательно вырисовываю три круга, – Большинство людей привыкло считать, что в основе нашего поведения лежат именно чувства, контролирующие все остальное, вы согласны с этим?

– Наверное, да, как же эта, поговорка, слушай свое сердце, это же про чувства.

– Да, многие, считают так же, как и вы, это абсолютно нормально. А теперь представьте, что кто-то боится темноты и ему нужно пройти по темному переулку, в котором нет ни одной лампочки. Как думаете, что он будет чувствовать?

– Ну, это легко, страх, конечно же!

– Что же он будет делать в связи с этим страхом?

– Вероятно, поскорее попытается убежать от туда.

– Его острое желание покинуть это место и побег, будут похожи на панику? (учащенное сердцебиение, потливость и т.д.)

– Думаю, да.

– Окей, скажите, в этой воображаемой ситуации, из-за чего возникла паника?

– Из-за страха.

– Чудно! Вот Вам и первая ошибка. Скажите, что человек должен сказать себе, чтобы начать бояться?

– Мне страшно…

– Именно! Сначала, может показаться, что в основе паники лежит чувство (страх), но если капнуть глубже, то мы увидим, что для того, чтобы возникло это чувство, человек должен о чем- то подумать. Например, если бы наш воображаемый друг рассуждал о том, что пора подавать в суд на администрацию города не способную вкрутить гребаные лампочки, он бы вероятно испытывал не панический страх, а…

– Злость!

– Блестяще. В нашей жизни все именно так и работает, внешние вещи никак не могут повлиять на нас, поскольку двигатель происходящего – это всегда мысль.

– Ух ты…Это чудесно!

– Но Эмили, мысли, они бывают разные, рациональные, здоровые и иррациональные, их мы с Вами мимолетно уже касались на прошлой консультации. Именно они порождают неуверенность в себе, низкую самооценку, пессимистический взгляд на жизнь и все прочее с жирным знаком «минус». Поэтому сейчас, я хотел бы узнать. Все ли Вам понятно на этом этапе?

– Кажется да.

– Тогда я хотел бы задать важный вопрос, почему вы себя так не любите?

– Кто Вам это сказал? Я люблю себя, просто запуталась.

– Вы, на наших консультациях, счастливый, самодостаточный человек, адекватно оценивающий себя не вызывает рвоту, не страдает навязчивым желанием сохранить худобу.

– Может быть, в современном мире все больны. Мы с детства слышим от взрослых теть: «Все я на диету», «Ох нет дорогая, булочку после шести?! Ты хочешь, чтобы я сама стала как эта булочка?». Я думаю, что именно взрослые закладывают в нас эту извращённую модель мышления, а за ним и поведения. Ну, согласитесь, ребёнок не будет одержим желанием придерживаться стандартов, которые противоречат всем принципам счастья. Симультанно можно заметить, что и современная мода толкает анорексичек наверх, да, сейчас появился этот бодипозитив, но, в конечном счете, все и всегда будут выбирать худобу, потому что, это красиво.

– Это нонсенс! Почему? – настойчиво не отступаю я.

– Потому что, – однобоко отвечает Эмили.

– Это не ответ. Почему вы ставите знак равно между красотой и анорексией? Обратите внимание, я намерено использую здесь это слово, а не худобу, потому что клиент превозносит до прекрасного, такие формы худобы как проступающие через кожу кости.

– Это женственно.

– Скажите это великим Микеланджело и Рафаэлю, а так же, заодно, целой плеяде русских и зарубежных художников, издревле почитающим красоту и изящество пышной женской фигуры. Вы видели хоть одну работу мастера, воистину великого, увековеченного в истории, который превозносил бы худощавую женщину? Может, вы владеете тайными знаниями о существовании картин Венеры с проступающими через кожу, словно пленку, костями, рёбрами?

– Нет.

– Именно!

– Приведите мне хоть один рациональный аргумент, подтверждающий вашу идею о том, что анорексия – это красиво.

– Я не знаю, просто так ощущаю. Ну, нравится мне худоба, черт, как кому то нравятся голубые глаза там, или рыжие волосы. Типаж у меня такой.

Одна из иррациональных ошибок мышления, присутствующих в сознании клиентки, отчетливо прослеживается в вышеприведенном диалоге, и это, эмоциональное обоснование (по A. Beck, когнитивная ошибка), т.е. принятие эмоций, чувств, как основательных доводов в пользу некой, пусть даже абсурдной «истины».

– А что же тогда вы тут делаете, раз вам все нравится?

Последний вопрос очевидно поставил её в тупик и не найдя что ответить Эмили внезапно подорвалась явно порываясь скорее завершить нашу встречу.

– А что на счёт здоровья? – остановил я ее своим спокойным голосом, уже держащуюся за дверную ручку, с готовностью выбежать прочь из моего консультационного кабинета.

– А что с ним? – с полуоборота, ровным, расстроенным голосом поинтересовалась она.

– Вы уже описали нарушения со стороны ЖКТ, симптомы нервной анорексии, булимии, страх потолстеть, – я перечислял симптоматику расстройств с определенной долей драматизма не случайно, а что бы получить больший эмоциональный отклик. Ее защиту нужно скорее пробить, хоть не на много. – По-вашему мнению, если на одну чашу весов положить худобу, а на другую здоровье (эмоциональное, физическое, психологическое), болезненная худоба окупиться? – она стоит молча, не поворачиваясь. – Будет ли так важно в 60 лет, съели вы, то пирожное, или нет? Эмили, – я аккуратно подхожу к ней со стороны и кладу руку на костлявое плече, еле дыша, тихим спокойным голосом, продолжаю свою речь, – спросите себя: « Буду ли я чувствовать умиротворение, угасая на смертном одре с кристально чистым осознанием – другой такой жизни, не будет, а эту я прожила в погоне за чужими идеалами?». – Вероятно, я ударил в нужное место. Стало невыносимо тихо, я стоял там, неподвижно, а затем аккуратно, убрал руку с ее плеча, словно отпуская.

– Здоровье, – слегка притормозив, явно задумавшись, ответила она не сразу, по-прежнему располагаясь лицом к двери, но словно медленно выходя из транса.

– Тогда, с какой целью вы раз за разом, день за днём выбираете болезнь? – сложно описать, но мне буквально физически стало казаться, как стена между нами рушиться, словно невидимыми нитями она привязалась ко мне, я называю эти нити – доверием.

– Я не смотрела на это под эгидой выбора. Кажется, что не быть худой ужасно, но быть нездоровой, чтобы быть худой ещё хуже. Наверное, так, хотя, говорю это, а внутри все равно сидит что-то, отторгающее здравый смысл.

Страх, страх, человек может потерять все в погоне за «идеальным – Я», постоянно отказываясь принимать «Я – реальное», что как следствие, парадоксальным образом, снижает шансы на устойчивое процветание имманентного счастья.

Когда ты испытываешь давление противоречивых и взаимоисключающих мотивов, ценностей или целей, с которыми не в стоянии совладать в данный момент, не в состоянии расставить приоритеты, это – внутриличностный конфликт, о котором, в своё время говорил ещё Карл Роджерс, а это на минуточку, было ещё в XX веке. До тех пор, пока подпитываешь этот конфликт, не выберешься, именно поэтому я намереваюсь помочь Эмили изменить требования к своей личности, трансформировать их, путем медленного приближения показателей ее «идеального – Я», к живой реальности, посредством повышения уровня фрустрационной толерантности. Таким образом, на выходе, она будет вполне способна выдерживать трудности и неудачи, встречающиеся на пути, без своего привычно запылившего чемодана за спиной, хранящего лишнюю тревогу и разочарования. Вернув адекватное восприятие реальности, мы вернём здоровое восприятие себя, а значит возвратим счастье. Да, нужно будет заново учиться оценивать себя адекватно, нужно будет заново учиться любить себя, любить себя просто за то, что ты есть, за то, кто ты есть, любить, не оглядываясь ни на кого, кроме себя. Я называю эту работу когнитивно-поведенческий марафон «Полюби себя». И пускай маленькие шаги приведут нас в сторону больших успехов, а коллеги мои не будут осуждать за новомодный лексикон.

В конце нашей встречи, я познакомил Эмили с основами РЭПТ (Rational Emotive Behavior Therapy), дал необходимый для начала внутренней работы, материал в виде списка из двенадцати когнитивных ошибок (по A.Beck), а также список вопросов, способных помочь ей подмечать зыбкую болотистую местность, по которой водит её собственный разум в ежедневной реальности. Вытаскивать себя нужно осторожно, это подобно передвижению по тающему льду с трещиной, чтобы не провалиться, нужно ползти, ползти медленно, но только так и можно выжить.

Пример домашнего задания Эмили:

Когда почувствуете перемену настроения, спросите себя: О чем я думаю прямо сейчас? (хотя бы один раз в день, но важно делать записи в своем дневнике, отслеживая эмоциональные реакции);

Каковы доказательства поддерживающие эту мысль?;

Если не получается, опишите ситуацию (едим слона по частям);

Перечитайте записи консультации.

Вопросы взяты из книги: «Когнитивно-поведенческая терапия. От основ к направлениям» Дж. Бек, 2018 г – 416 с.

Глава 16. Капкан

[Женщины любят только тех, которых не знают]

М.Ю.Лермонтов

Джес опять донимает своими звонками, это особенно сильно напрягает во второй половине дня пятницы, она прекрасно знает, что это не лучшее время, я засиживаюсь на работе допоздна, тем не менее, она все равно тошнотворно трезвонит. Крашенная блондинка с химической завивкой, словно лёд и пламя в ней гармонично сливается вульгарность и элегантность, похоть и целомудрие. Изначально, меня это даже забавляло. Квест для психологов – вступи в отношения с женщиной, склонной к зависимости и выйди оттуда живым. Ладно, я ведь не экстрасенс и начиная эту связь, ровным счетом ничего не знал о ней, лишь спустя некоторое время открылась истина и вот, я в капкане. Краткий экскурс в мир Джесики, для которой не чужды навязчивость в стакане с робостью, а так же ненасытная, перечная потребность в поддержке со стороны. Вероятно, тревожность, изобилующая в ней с достатком, припаяна животным страхом одиночества, всякий раз толкающим её на пресмыкание перед объектом страсти. В редких случаях мне удавалось подметить в её поведении еще одну странность, а именно гиперкомпенсацию, которая проявлялась всякий раз, когда эта милая, нерешительная розочка выпускала свои острые как лезвие бритвы шипы. Комплекс неполноценности Джес периодически трансформировался в комплекс превосходства, проявляющийся в склонности доминировать посредством шантажа и манипуляций. Этот путь позволяет скрывать природную слабость и зависимость, игра бессознательного в маски шоу. Иногда она сводит с ума своей настойчивостью, которой видит Бог, позавидовал бы и какой-нибудь робкий мужчина. На протяжении нескольких месяцев я забавлялся этой ни к чему не обязывающей, пустой игрой под названием «секс без обязательств». Сейчас всё изменилось. Я искренне считаю, что женщина должна быть головоломкой, интригой, а не разгаданным кроссвордом, утомительно бросающимся на шею всякий раз, когда ее отшивает более подходящий вариант. Каждый мужчина потребитель, каждая женщина потребитель, мы берём ресурсы другого, не беспокоясь о чужом душевном состоянии ровно до тех пор, пока не встретим в ком то, что-то большее, некую тайну, глубину, уносящую в бездну чувств. Именно в тот момент, когда в отношениях, даже изначально случайных, начинаешь ставить интересы другого, превыше своих, именно тогда они перестают быть максимально посредственными. Для Джес я уже давно не просто секс попутчик, и осознавая это, я намеренно отдаляюсь, потому как личные интересы, если они выходят за поле инстинкта, всегда порождают проблемы, а мне и так хватает проблем. Джес не омут, в котором я тону, она якорь, что неизменно тянет на дно. Пропала легкость, пропал интерес. Её отчаянные попытки привязать меня к себе всякий раз терпят фиаско, и она прекрасно понимает это, но от чего-то, всё никак не может отступить, уйти в сторону. Я намеренно не беру трубку, в ответ на что, она начинает навязчиво караулить меня, абсолютно беспардонно, где попало. К счастью, в своё время мне хватило ума не рассказывать о себе лишнего, а именно контактных данных: место работы и жительства, но женщине без границ все равно удаётся, пусть и изредка подлавливать меня на улице. Пора сменить номер, давно пора, видимо время пришло. А пока, я в очередной раз блокирую назойливые вызовы.

Сегодня воскресенье, я решил воспользоваться услугами метро, для экономии своего рабочего времени, так что, прибыл на встречу с Брэдом, опережая его минут на тридцать. Почему так много? Я пришел раньше напарника на пятнадцать минут, а оставшееся время, это классический способ выражения его попытки избегания встречи в раннее время выходного дня, протест взрослого, образованного человека, это так мило. Особенно мило то, что это бессознательно, будучи первоклассным специалистом Брэд наивно полагает, что опаздывает ровно на пятнадцать минут, всякий раз из-за какой-нибудь нелепой случайности, а не потому что, на самом деле не хочет приходить, в чем он конечно, никогда не признается. Слава Богу, погода отличная, так что, ожидая коллегу, я беспрепятственно могу выпить свежесваренный кофе, утопая в моменте прекрасного начала дня, на одной из скамеек парка, что располагается буквально в пяти минутах ходьбы от места, где мы договорились встретиться.

Солнце пробивается сквозь хмурое небо назойливо, что не остается незамеченным для особо внимательных людей. Морозная тишь, ни ветринки, лучезарные солнечные лучи, сливаясь со снежными сугробами, помогают блистать серебру, сияющему бриллиантовым свечением звезд в виде россыпи миниатюрных снежинок, что непременно завораживает взор. Для того чтобы лучше видеть, чувствовать, я закрываю глаза и спокойно вдыхая леденящий морозный воздух, наполняю легкие свежей, утренней свободой. Внезапный толчок в плечё, разбивает мой блаженный храм уединенного «сейчас», на тысячи осколков. Чувствую смятение, нехотя приходится открыть глаза. Я быстро поворачиваю лицо в сторону наглого нарушителя покоя.

– Господи, Джес, ты с ума сошла? Что ты здесь делаешь?! – отшатнувшись от неё, в полном недоумении заявляю я.

– Ты не отвечаешь на мои звонки! – надув губы, словно капризный ребенок сказала она.

А что я? А что я могу ей ответить? Надо бы сказать правду. Когда она ведет себя вот так, по-детски невинно, тяжело проявлять настойчивую суровость. Медленным движением глаз я просматриваю эту дивную картину: изящная, взрослая женщина с дурацкой прической, и этим крайне неуместным выражением лица, надувшаяся словно шарик, вероятно, ожидает от меня мольбы о прощении. Какой дешевый трюк! Пускай и в скомканном виде, но я решаюсь дать ей желаемое, лишь бы она поскорее ушла.

– Джес, прости, – поворачиваюсь к ней всем корпусом тела, изображаю сожаление, пора с этим завязывать – ты невероятная женщина и мне очень повезло с тобой, вместе с тем, я думаю наши отношения нужно закончить, – ну вот и все, сказал…

Разгоряченный резкий удар в виде пощечины обиженной женщины, обрушился на мое подмерзшее лицо.

– Справедливо, – с холодной ясностью ответил я, на столь пылкий жест.

– Ты ублюдок! И это после всего того, что между нами было?

– Джес, о чем ты? Мы переспали от силы раз шесть, и я тебе намекал о бесперспективности нашей короткой интрижки, – эти слова были опрометчивы, я сглупил, при расставании ни в коем случае не стоит обесценивать другого человека, это нечестно и злобно, – Постой, я не это хотел сказать! – уже испытывая подлинное сожаление, сокрушался я, – я не могу быть с тобой, потому что, это не любовь, я ничего не чувствую к тебе и не хочу обманывать ни тебя, ни себя… – прозвучало лучше, чем я сам ожидал.

– Так ты у нас влюблен?! – с надменной ухмылкой произнесла она, словно откровенная информация, которой я только что поделился, пролетела совсем мимо неё.

Взглянув на свои часы, с сожалением о загубленном утре, я понял, что уже опоздал на встречу с Брэдом.

– Причем тут… Знаешь, это тебя совершенно не касается. Мне пора, прощай, – единственное, что мне удалось выжать из себя, уже покидая драматичную сцену.

Стремительно уходя прочь, самым главным было не обернуться, а то она наверняка бы восприняла это в своей желанной манере, посмотрел назад, значит, не хочет уходить, ну что-то в этом роде, так что смываться следовало как можно быстрее.

– Будь счастлив, – чуть погодя, отчего-то сменив гнев на милость, прокричала мне Джес.

Ей богу, если бы она прибавила фразу «даже если не со мной», я непременно бы заблевал от такой банальности, но этой формулировки не последовало, и я с легким осадком горечи, сносно затмеваемым воздушным ароматом свободы, побрел к напарнику.

Вероятно, разбитое сердце – единственный повод для мести. Сокрушенная очередным предательством, милая роза незаметно побрела вслед за Дэвидом, в надежде уличить его в компании новой пассии. Уличить, чтобы затем уничтожить. Именно это, единственное, что стало занимать все мысли Джес, сразу же после разрыва и без того хрупких отношений. Наивно полагая, что привязать к себе мужчину с помощью постели верный способ, она явно не рассчитала свои силы. В своих фантазиях её короткий роман был настоящей, страстной любовью. Вот только страсть и любовь не тождественные понятия, ровно как действительность и желание. Мнимая иллюзия, сформированная её ярким воображением, не имела ничего общего с объективной реальностью, и была разрушена в одночасье, изрядно потрепав самолюбие Джес. Раздавленная, так сильно непереносимым ей отвержением значимого близкого, она всё-таки не стремилась запираться дома, чтобы часами смотреть драматические фильмы о любви, заедая боль униженной женщины, тоннами шоколадного мороженного. Для начала, она захотела узнать больше об объекте своих желаний, ведь как оказалось, на самом деле, о Дэвиде, она ровным счетом ничего и не знала. Тем временем, ореол загадочного, недосягаемого мужчины, которым короновала Дэвида сама Джес, покинул своего короля, оставив без всякой защиты в глазах этой женщины.

Глава 17. Признание

[…то, что говоришь себе внутри, станет тем,

что ждет тебя снаружи. Сияй!]

Должна отметить, регулярные сессии с Дэвидом Шоу значительно облегчили проявления моей симптоматики. Основной уклон он предложил сделать на разрыве старых нейронных связей и создании новых, что подразумевало изменение моего поведения, особенно в вопросах еды. Первое, что мне предстояло сделать, так это перестать вызывать у себя рвоту. Логично, именно об этом я думала до похода к психологу, и именно этот путь способен излечить меня, разница лишь в том, что под руководством специалиста, не удастся соскочить, к тому же выздоровление – мощный стимул для действий. Не все сразу, но путем волевых усилий при поддержке со стороны, мне удается сдерживать эти булимические приступы. Уже больше месяца, я маленькими шагами приближаюсь к выздоровлению больного сознания, так что, абсолютно смело могу заявить, глядя на свое отражение в зеркале: детка, ты super! Правда периодически, все же возникает гнетущее чувство, что эта белая полоса вот, вот оборвется, словно тонкая ниточка, и я снова начну тонуть, но пока, под чутким руководством Дэвида Шоу, мне удается держаться на плаву.

– Эмили, ты прошла долгий путь и перемены, что ты достигла впечатляющие! Вместе с тем, позволю себе мыслить вслух, я вижу твою тревогу, что надо отметить абсолютно нормально.

– Да, я, – выдержала паузу секундным затуханием, – вы очень помогли мне осознать корень проблемы, понять, как именно мне следует действовать, чтобы вылечиться, но порою я чувствую животный страх, опять провалится в эту модель поведения.

– Что вы чувствуете в связи с этим?

– Слабость…

– Так, что-то еще?

– Страх!

– Позвольте, я немного резюмирую, а вы поправьте меня, если вдруг ошибусь, хорошо? – её утвердительный кивок позволил мне продолжить мысль, – Эми, вы испытываете душевный подъем, сознавая каждодневную победу над недугом, но порою страх неведения о будущем застает Вас врасплох. Ощущая это внутреннее давление с тревожными нотками, вы опасаетесь оступиться, оказавшись ровным счетом там, откуда начали, всё верно?

– Да, и как мне быть?

– Многие люди ошибаются, вы согласны?

– Да

– Ошибаться нормально?

– Да

– Скажите, у вас есть лучшая подруга, друг?

– Да, конечно!

– Что бы вы сказали ей/ему, если бы он был на Вашем месте и на пути к восстановлению оступился бы, даже на миг вернулся бы к мыслям о том, что «для того, чтобы нравится другим, надо быть стройнее», тем самым спровоцировав у себя булимический приступ?

– Я не знаю, не думаю что кто-то, мог бы и правда оказаться на моем месте, ну из моих знакомых во всяком случае.

– Вместе с тем, вы не можете знать это наверняка. Давайте проведем эксперимент, я добавлю к нам ещё один стул, – встаю, чтобы пододвинуть к нам свободный деревянный стул, параллельно ощущая напряжение, образовавшееся внутри клиентки, – итак, как зовут друга?

– Катарина.

– Чудесно, Эми, вы не могли бы пересесть на стул Катарины и задать себе вопрос от её имени, справитесь?

– Что же, – неуверенно заявила она, – давайте попробуем.

Оставив без ответа её реплику, я стал наблюдать за ней. Сегодня она выглядит намного лучше, по сравнению с нашей первой встречей. На её лице наконец-то появился свежий румянец, макияжа почти нет, но он ей и не нужен, элегантное шелковое платье пудрового оттенка, словно северное сияние, нежным танцем обволакивает её бедра при движении ног, ниспадая до икроножных мышц, попутно оставляя щиколотки игриво приоткрытыми, чтобы демонстрировать изящные ножки и новые туфли цвета бархатной розы распускающейся на золотистом каблуке. Завораживающая картина!

– Итак…Эмили…

– Эмили, сейчас, мне с успехом удается менять свои привычки, я уже не считаю себя уродиной, которой следует забить на себя и свое здоровье, чтобы нравится другим, но иногда, я боюсь проснуться в прошлом, внезапно обнаружить, что все эти победы ничего не значат, я очень боюсь снова увидеть этот пустой взгляд, с вопросом: «Что я делаю?» смотрящий на меня из зеркала всякий раз после булимического приступа, мне очень страшно!

– Замечательно, вы больше не Катарина, теперь вы снова Эмили, займите свое кресло, что вы ответите? – она осторожно пересаживается.

– Хорошая моя, – я вижу, как её спокойные глаза наливаются влагой, – знаю, что тебе страшно, ты боишься оступиться, боишься, что скажут другие, если узнают о тебе правду, этих «что если» слишком много внутри твоей головы, – замолкла насупив брови, пытаясь подобрать верную мысль, – оставь их на галерке! – её сияющие, словно воскресшие звездочки, глаза, становятся ярче, – твоё место на сцене и то, что ты говоришь себе внутри, станет тем, что ждет тебя снаружи. Сияй! – с невероятной воодушевленностью промолвила она. – Сияй! Я так сильно горжусь тем, чего ты уже добилась, не бойся, ты не будешь одна, ведь я всегда поддержу тебя, чтобы не случилось.

– Не ошибается тот, кто ничего не делает, – спокойно добавляю я, – Эми, это было прекрасно!

Элегантная Эмили буквально засияла изнутри, с невероятной энергетикой внутренней силы прорабатывая и выбрасывая боль через слезы. Несколько минут мы просидели в молчании, я просто ждал. Она нарушила магию терапевтической тишины первой.

– Это просто, ахринеть можно! – я ничуть не удивился её речам, так что она продолжила, – это именно то, что было нужно, да я поняла этот трюк, типо через друга ты обращаешься к себе, просто не думала, что такое реально может сработать, фуууххх, – чуть взбудоражено выдохнула она.

– Я очень рад, что Вам стало легче.

– Спасибо! Что мне теперь делать?

– Ну, Эми, вы же сами сказали, оставить на галерке страхи и идти вперед, на сцену! – я виртуозно махнул рукой, словно дирижер помогающей этой женщине, воплощению живой музыки, звучать.

– Это невероятно, – повторяла она, – невероятно.

– Теперь я полагаю, вы осознали, что тревожные опасения и страхи, они живут не во вне, а внутри, следовательно, прорабатывать их нужно не выходя из себя и ни в коем случае не оглядываясь. Ошибки прошлого – мудрость будущего (Дейл Фердер). А вообще знаете, в вопросах ошибок, лично мне очень нравится жизненная философия Т.Эддисона, он считал, что человек не ошибается, а лишь доказывает, что не все способы работают, ведь как понять, что дорога верна, если никуда не сворачивать?

– Это хорошо сказано, – похлопывая в ладоши и озаряя улыбкой мое уставшее к вечеру лицо, произнесла она.

– Ну что же, сегодня мы много о чем поговорили, прошу прощения, если ненароком оскорбил Вас, я руководствовался, лишь желанием помочь.

– Ох, что вы, – извиняющимся тоном сказала Эми, – сегодня была прекрасная консультация, спасибо Вам! Вы кстати еще на прошлой встрече обещали рассказать о технике работы с тревогой…

– Отменная память миледи! – нерасторопно брякнул я, уже расслабившись в завершении рабочего дня. Тут же протрезвев, мне пришлось обратно облачиться в рабочую маску. Что же я хотел ей рассказать?

– У нас еще осталось минут 15.

– Да, конечно, – она не хочет меня отпускать? – позволил себе самонадеянно подумать я. – Вы ведете дневник как мы и обусловились?

– Да! Регулярно записываю свои чувства и мысли на счет разных событий. Теперь, мне определенно стало ясно то, о чем мы с Вами говорили почти на каждой из наших встреч, мысль матерь эмоций, побуждающая к тем или иным действиям. Не сразу, но со временем, я действительно стала понимать это, подмечая в своих записях закономерность, то, что являлось неосознаваемым, скрываемым в чертогах разума. Почти все время я говорила себе одно, и тоже, притом по большей части это было обязательно что-то негативное. Теперь же, я учусь контролировать это.

– Чудесно! Маленькими шажками, помните? – она утвердительно кивнула. – А теперь, я попрошу Вас завести еще один дневник. Разделите листок на четыре колонки. В первой, вы будете записывать свои страхи на счет будущего, во второй, процентное соотношение вероятности свершения данного события, в третьей колонке, вы будете отмечать факты, сбылось опасение или нет, и в четвертой, на сколько процентов ваш страх реализовался. Как в этой таблице, вот возьмите себе шаблон для примера, – передавая его, я слегка притормозил, задержав бумагу в своей руке, – Только одно условие, если уж и позволять себе тревожиться, то не слишком далеко загадывайте, смотрите наперед, не дальше недельного срока, все понятно? – я отдал листок.

Суть данного задания, который со временем поймет и Эмили, состоит во-первых, в снижении уровня катастрафизации на счет гипотетически надвигающихся событий, а во-вторых, в формировании базовых навыков прогнозирования реального развития событий. Ограничение, что я поставил, со временем, поможет ей осознать, что все её тревоги лишь легкий ветерок, а не буря. Поскольку, условно говоря, я разрешил ей тревожиться лишь на неделю вперед, уже через месяц, анализируя свои записи, Эмили поймет, что все опасения не смертельны и их вполне спокойно можно пережить, не проваливаясь в тревожное состояние максимального расшатывания нервной системы этим эмоциональным бунтом, возникающим в ситуациях потери контроля с её стороны, а, следовательно, риск возвращения булимии минимален.

Глава 18. Хищник

[Одержимые люди, в своем безумии никогда не получают желаемое,

ибо их страсти неутолимы]

Сильный ветер морозит уже изрядно покрасневшие щеки, я натягиваю шапку в надежде укрыть хотя бы уши, но вязаное изделие не сильно спасает от холодных зимних ветров. Медленной походкой, осторожно иду за Дэвидом, следуя всем заветам шпионских фильмов: держись на расстоянии от объекта преследования и ничем не выдавай себя. Он заходит в шикарный дорогой ресторан, мне же достается дешевая забегаловка напротив. Несмотря на убогость заведения, обзор отсюда все-таки первоклассный, а это все что меня сейчас интересует. Чудно! У окна есть свободное место, и я, сломя голову, скорее бегу занимать максимально выгодное положение, полностью одержимая стремлением получить ответы на все свои вопросы. Должна заметить, что для более гармоничного и подходящего образа мне не хватало разве что трубки в зубах, плаща и газеты, а впрочем, эта игра в шпионов, из забавной, превратилась в скучную уже через час. Вдоль и поперек изучив новостную ленту instagram, периодически поглядывая на серую улицу, на доли секунды показалось, что слепое наваждение стало отступать. Когда же во мне только начали прорастать зачатки сомнения в эффективности и целесообразности данной компании, объект появился на горизонте, воспламенив во мне поутихшую бурю одержимости. Наконец-то он выходит, такой красивый и стильный, в этом черном, зимнем пальто, прекрасно подчеркивающим достоинства отменной мужской фигуры. Дэвид, Дэвид, куда же ты пойдешь теперь? Наспех накидывая куртку, впопыхах вылетаю на улицу, после теплого заведения, кажется, словно стало еще холоднее. Я продолжаю наблюдение. Куда дальше? Он запрыгивает в автобус, на который естественно я не успеваю, приходится импровизировать, ведь если упустить его сейчас, то вероятность нашей следующей, случайной встречи, не так высока, а силы ждать? Скажем так, терпение не мой конек. Залетая в свободное такси, достаточно громким голосом, требую от водителя немедленно следовать за автобусом, уже почти скрывшемся из виду.

– 500 рублей, односложно говорит водитель, словно нарочно сбавляя скорость.

– Если не упустим тот автобус, я дам тебе 1000 рублей.

Явно оживленный водитель не лишенный жадности, загорелся желанием получить свои деньги, а я почувствовала приятную истому благоговения, всегда мечтала бросить эту избитую фразу, как в кино. Буквально через 10 минут, я заметила Дэвида, уже шагающего к высокому застекленному зданию, напоминающему величественно прекрасные небоскребы Нью-Йорка.

– Стой! – кричу водителю, – остановите здесь! Пожалуйста, – Дал слово, держи, и пускай мы проехали от силы километра два, пришлось отдать обещанный касарь. Черт! Потеряла из виду, подмечаю я, уже покидая такси, и явственно ощущая жгучее чувство внутреннего кипения порожденного глубокой внутренней обидой от фрустрации.

Вдруг, опять вижу его, но уже на другой стороне улицы, Дэвид скрывается в арке, что расположилась подле красивой высотки. Наплевав на правила дорожного движения, перебегаю улицу, настолько быстро, насколько позволяют мои зимние сапоги, еще изрядно натирающие ступни ног своей свежей новизной. Внутри арки тупик, ни одной парадной, значит, он здесь не живет, но куда же он делся? Оглядев двор, я заметила крылечко, с изящным декором и светодиодными украшениями, вероятно очаровательно сияющими в вечернее время суток. Рядом с дверью висит табличка «Счастливое сейчас», а передо мной развязалась дилемма: что делать дальше?

– Ладно, Джес, назад пути нет, если что закошу под идиотку! – громогласно заявляю себе, убедив не в абсолютной абсурдности происходящего.

За дверью скрывался аккуратный холл, украшенный в рождественской тематике, несколько небольших диванчиков дубового цвета и стеклянные столики с психологическими журналами.

– Мисс, Вам назначено? – учтивым тоном поинтересовался парень с ресепшена.

– Честно говоря, я забрела сюда абсолютно случайно, – если не знаешь что сказать, говори правду, это всегда предостерегает от глупого вранья, – что это за место?

– Это центр психологической и психотерапевтической помощи, здесь работают лучшие специалисты города, – явно не страдая скромностью за свое рабочее место, заявил юнец.

Окинув взглядом помещение, я задумалась, пришел ли Дэвид на прием или все же дело в работе.

– Могу ли я осмотреться здесь?

– Не думаю, что это будет удобно, хотите я дам Вам прайс-лист, так же вы сможете подробно ознакомиться со специалистами центра и услугами, предлагаемыми ими, вся информация есть в буклетах расположенных на журнальном столике, прямо перед Вами.

– Да, почему бы и нет, – подумала я, – будьте так добры!

Молоденький паренек, дал мне все необходимые брошюры, которые незамедлительно стали предметом моего изучения, но ненадолго, шумные мысли мешали сосредоточиться, чтобы вот так просто, оставаться без движения слишком долго, слова казались лишь бессвязными наборами букв лишенными всякого смысла. Короче, на театральное представление заинтересованной в предоставленной информации дамочки, меня хватило минут на пять, после, я сдалась, отбросив все эти дурацкие бумажки.

– Извините, где у Вас тут уборная?

– Идите прямо до упора и налево, мимо не пройдете.

– Благодарю.

На выходе из уборной мне с отчетливой ясностью послышался знакомый голос. Шпионские игры продолжаются, скрывшись за углом, я с жадностью принялась подслушивать разговор, случайным свидетелем которого стала.

– Спасибо Вам большое, – вторила довольная молоденькая девчонка.

– Эми, вы большая молодец, и я, правда, очень горжусь вашими успехами!

Это был его голос, я узнала Дэвида. Провожая взглядом девушку, спустя несколько секунд он спокойно вернулся в кабинет. Когда опасность быть раскрытой миновала, я вышла из-за угла, на двери весела табличка « к.псх.н. Дэвид Шоу, клинический психолог, директор ЦПП (Центра психологической помощи) «Счастливое сейчас».

– Так-так Дэвид, вот ты и попался!

Наконец-то, тайна его личности, немного, приоткрыла свой туманный занавес загадочности, место работы – это конечно, немного, но уже хоть что-то! Импульсивность и страсть вспыхнули в ней жарким пламенем, подпитываемым злобой от обиды и усилившимся желанием обладания от отвержения, начался внутренний пожар. Сломя голову она ворвалась к нему в кабинет абсолютно непорядочно, без приглашения.

– Джес?! Как ты нашла меня? – с шокированным недоумением спросил Дэвид.

– Разве это важно любимый, то, что ты сегодня сказал, я не знаю, в чем именно было дело, но уверенна в том, что ты просто устал, а мы, мы обязательно должны быть вместе, – стараясь рухнуть в его объятия, никак не унималась она, – Ты меня слышишь? Обязательно, только вместе, ты и я, ведь нам было так хорошо, – словно лишившись адекватности, Джес говорила слишком быстро, но с отчаянной влюбленностью, словно умоляя: «Не бросай меня».

– Я тебе уже с утра всё сказал, между нами все кончено, – абсолютно ровно ответил мужчина, не желающий продолжения в развитии сцены, – Пожалуйста, уйди, я здесь работаю.

– А я здесь, – встряхнув своими нелепо кучерявыми волосами, она бросила на собеседника максимально жалостливый, мокрый взгляд, – а я здесь, – раскинула руки, – люблю тебя!

– Роза, милая роза, ты не любишь меня…

Дэвид, толком не обращая на нее внимания, спокойно продолжил разбирать свои документы, наглядно демонстрируя свою занятость и абсолютную незаинтересованность в происходящем.

– Вот как ты считаешь? Что же мне сделать, чтобы ты поверил? – молниеносно подскочив к его рабочему столу, она схватила канцелярский нож и представила его к своему горлу, – я убью себя! Черт!Клянусь, слышишь! Я убью себя, если ты не будешь со мной!

В комнате их было двое, женщина, в истерическом припадке вышедшая на открытый шантаж и специалист, явно застигнутый врасплох этим драматичным шоу отверженной. Медленно собирая воздух в свои легкие, Дэвид попробовал сбалансировать нестабильное эмоциональное состояние обезумевшей дамы.

– Джес, послушай меня, ты прекрасная женщина, но не для меня, я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, – он говорил тише, стараясь своим голосом выровнять её участившееся сердцебиение, заставив прислушиваться к себе, – послушай, опусти нож, ты достойна большего, – медленными шагами стал приближаться к ней.

– Давал же, мы были так счастливы! – заливаясь слезами, не отступала она.

– Были, да, – понимая, что спорить с человеком готовым на демонстративный суицид бессмысленно, он лишь старался мягко переубедить её. – Вместе с тем, давай откровенно, я тот ещё ублюдок, не звонил тебе, когда ты ждала, не искал встречи, а ты, ты достойна другого отношения, мужчины который будет на руках тебя носить, вот только это не я.

Слегка вздрогнув, Джес бросила быстрый взгляд в открытое окно, из которого доносился уличный шум машин и случайных прохожих, вероятно, её внимание привлек внезапный крик ребенка. От резкого движения она слегка поцарапала свою шею острым ножом, рычаг давления обернулся против своего обладателя, из пореза незамедлительно стали просачиваться небольшие капли крови. Тем временем, Дэвид все острее осознавал, повестись на шантаж – значит собственноручно приговорить себя к этой неуравновешенной женщине, просчет здесь фатален.

– Постой, вот возьми, – он протянул ей салфетку, – заляпаешь кровью свитер, вытри шею.

Дрожащей рукой она схватила салфетку, чтобы приложить её к шее, в правой руке по-прежнему был нож.

– Ты влюблен в другую?

– Нет, я не…, – фразу отставил незаконченной внезапный стук в дверь, – Джес немного напряглась, но по-прежнему продолжала удерживать нож в своих руках, периодически наводя его лезвие в сторону обидчика.

– Извините, Дэвид, могу ли я зайти, кажется, оставила у вас перчатки – отчего-то не дожидаясь ответа в комнату начала входить Эмили.

– Нет! Не смейте! – впав в легкое бешенство из-за страха, прокричал Дэвид, спокойствие которого улетучилось вместе с последними репликами, брошенными им в адрес клиентки, – я сам вынесу их Вам.

Перейдя на шепот, жестами рук, он приказывал Джес, не шевелиться, а сам, схватив перчатки, бросился к двери.

– Джес, я просто отдам перчатки, хорошо?

– Не выходя из комнаты! – своевольно, повелела загнивающая роза ситуации.

– Вот, возьмите, – Дэвид протянул перчатки через дверь, и рука Эмили невольно скользнула по его запястью, взбудоражив влюбленное сердце, – вы извините, у меня сложный клиент, – торопливо прошептал он.

– Ох, черт, простите, уже ухожу, – схватив перчатки, Эмили торопливо растворилась в коридоре, пока тайный влюбленный с сожалением возвращался в реальность рабочего кабинета, где истерика с горечью манипуляций была блюдом дня.

– Джес, довольно, а, хочешь, чтобы я был с тобой? Ты действительно желаешь быть несчастной?

Затуманенный рассудок не позволял ей услышать его слова, даже такой простой вопрос про счастье был ею упущен.

– Гребанный ублюдок, ты все-таки влюблен, да?

Дэвид окинул её нечетким взглядом, пытаясь нащупать почву для внезапной смены слезливой стадии истерических манипуляций в сторону агрессивного начала шантажистки. Тем временем, охваченная отчаянием женщина, искренне считала, что единственная причина не быть с ней, это конкурентка, а не объективное отсутствие чувств. Прошла четверть часа. Взбалмошной Джесике и в голову не приходила мысль о том, что если человек выражает явное желание более не взаимодействовать, его стоит послушать. Её в принципе не устраивало «нет», если это не входило в сферу её интересов, все чего она желала, так это заполнить свою внутреннюю дыру, искренне полагая, что для этого ей нужен именно Дэвид и просто так, из-за одного отказа, она не намеревалась отступать. А стоило бы… Слышать других не менее полезно, чем слышать себя. Частичное же или полное подчинение разума человека мысли или желанию, фатально, одержимые люди в своем безумии никогда не получают желаемое, ибо их страсти неутолимы.

– А это, тебя никак не касается, слушай, – внезапно вспомнив про один трюк с суицидентами, эмоционально высохший за день Дэвид, решил идти va-bank. – Хочешь порезать себе глотку канцелярским ножом и подохнуть в моем рабочем кабинете? Валяй! Вот только пойми одно, ни твоя странная любовь, ни твоя жестокая манипуляция никогда не заставят меня быть с тобой, потому что я не люблю тебя, – выдохнул, – вот так просто, – он спокойно и медленно погрузил свое тело в свободное кресло, – и не потому что ты плохая, или я плохой, а потому что…бля, ну ты вот, например, что ты там терпеть не можешь? Груши? Нет, постой, яблоки! Ха, точно, ты не любишь яблоки, но почему?

Стоя в стороне, Джес внимательно наблюдала за Дэвидом, не решаясь вставить и слово.

– Вкус не нравится? А вот представь себя на моем месте, представь, что тебя заставляют есть яблоки, каждый дурацкий день твоей гребаной жизни, яблоки, которые ты, ну не знаю, не ненавидишь конечно, но страсти явно не испытываешь. Что ты будешь делать? Давиться? Что смотришь? Вот и я, милая роза, не планирую давиться, пожирая твою «любовь» своей безжалостной пустотой, в абсолютное никуда. Удовольствие от данного процесса не получит ни один из нас, поверь, вдвоем мы будем просто эмоциональными калеками.

Всего на минуту в кабинете повисла тишина. Отвержение, которое Джес всячески отрицала и боялась одновременно, случилось снова, и даже под страхом смерти ей не удалось удержать мужчину мечты рядом с собой. Дэвид же, прекрасно понимал, что гнев, пылающий всё это время внутри неё, скрывал самое важное, животный страх одиночества, подарок эволюции, который был развит в ней с гиперсилой.

– Иди ты к черту! Я ненавижу тебя! – отбросив нож на стол, она выбежала прочь из кабинета, отчаянно убегая от боли, забыв одно, от себя не убежишь.

Чистосердечное признание могло бы смирять боль отвержения, хотя бы только потому, что человек, дарующий его, искренне не желает зла, только вот возможность, редко представляется под лицом непреложной обязанности, именно по этой причине, у правды отнюдь не сладковатый, а безотрадно горький вкус. Больше Дэвид её не видел.

Глава 19.

Happy

birthday

[Скажи себе: я счастлив тем, что имею, и расслабься!]

Сегодня на редкость дерьмовый день, с самого утра все тает, от зимней кареты чудес осталась лишь гниющая тыква в виде грязных луж, а невероятно ясное небо поглотила туманная серость туч, ненавижу слякоть. Я бы с радостью остался дома, устроил бы панда день, самозабвенно читал бы художественную литературу, не вылезая из-под теплого одеяла, или смотрел бы фильмы, заедая абсолютное недовольство собой и этим миром, тонной шоколада и мороженного, я бы, с радостью! Но есть ряд этих НО, которые с успехом делают план такой временной деградации максимально убогим. Во-первых, я не женщина, да простит меня прекрасная половина человечества, но обычно, такой формат «веселья» в виде депрессивного времяпровождения розового цвета, больше характерен для вас. Да, да, не спешите закидывать меня, чем попало, сегодня я тоскую, так что разрешите мне нести эту утреннюю чушь, слегка приправленную определенной долей сексизма. К тому же, в духовном страдании женщин всегда есть некая элегантность. Согласитесь, картина, на которой взрослый мужик смотрит «Блондинку в законе» объедаясь шоколадными конфетами, как минимум странная, но как максимум, черт, я сейчас блевану даже от воображаемой картины. Так, давайте вместе попробуем развидеть это. Проматываем вперед, во- вторых, мне 46 лет, исполняется сегодня, но вот же черт, настроение какое-то гниющее, с затхлыми нотками оранжевых переливов, ненавижу этот цвет! Глядя на меня со стороны, вы наверняка скажите, что-то из разряда:

– Хэй, да у тебя идеальная жизнь, дорогая квартира, две машины, каждую неделю новая женщина, краше предыдущей, и свое дело, ЦПП «Счастливое сейчас» напополам с другом, плюс нескончаемый поток из клиентов с хрустящими купюрами в кармане. О чем тоскуешь придурок?

Ох, поверьте, будь я на вашем месте, сам бы зарядил себе отменную оплеуху, но вот же парадокс, я всегда буду на своем месте, а вы никогда не будете на моем. Так что, расслабьтесь, и если вдруг иной раз, задумаете использовать формулировку «Будь я на твоем месте…», заклинаю Вас, одумайтесь, это невозможно, так что оставьте пустословие политикам. А теперь по делу, всё так, как вы видите, и не так одновременно. Великая иллюзия безусловной успешности, принимаемая многими за истину, и состоит в глобальном обмане всех и вся. Вообще, следует отметить, что оценивать достижения через призму конечности всего сущего, прямая дорога к экзистенциальному кризису, а это гиблое дело, которое по глупости, каждый рано или поздно заводит сам на себя. С самого утра я задумался над тем, чего не имею, ну знаете, все эти банальные, сопливые вещи, ценности, называйте, как хотите: жена, дети, собака, в конце концов, ипотека. Особенно интересен последний пункт, который по статистике надолго привязывает людей друг другу, даже когда любовь иссякает. Ха. Что? Ирония не смертельна. Короче, как бы я не прикрывался за шутками, вязкие мысли глушат в болоте серости, не без труда добираясь до кофеварки, делаю первый глоток жгучего кофе, что непременно начинает отрезвлять заспанный разум.

– Какого черта я делаю? – непременно слетает с моих уст, пока я прихожу в себя после маленького приступа самобичевания, обесценивания себя и своих достижений, – может всему виной «Семьянин»?

Ремарочка для тех, кто не в курсе, это кинофильм 2000-х с Николасом Кейджем, кстати, любимый фильм моей мамы, под который я не поленился заснуть накануне. Ключевая идея этой кинокартины состоит в трансформации жизненных ценностей главного героя посредством его магического перемещения в альтернативную реальность. Так, слепой богач становится зрячим, неожиданно для себя обретая ценность в ком-то ближнем, в ком-то, кто дает значительно больше, чем когда-либо способно даровать абсолютно холодное, неодушевленное, материальное богатство. Короче, слащавая банальщина для романтичных сердец.

Набравшись сил, чтобы добрести до ванной комнаты, вдумчиво вглядываюсь в свое отражение. Вокруг и так полно акул готовых сожрать тебя вместе с патрахами, если я продолжу грызть сам себя, то, как выстоять? Ради чего мои достижения? Да ради людей, мы с Дэвидом много трудились, чтобы реально, практически помогать, врачевать души, дело не простое, и сейчас в этом меланхоличном настрое, я сам себя буду убеждать в бесполезности данных достижений? Буду ударяться в вопросы ценности одной жизни с позиции глобальной громадности вселенной? Или наконец-таки умоюсь и пойду на работу?! Сегодня мой день рождения, и черт возьми, я заслужил этот праздник, как и каждый другой гребаный именинник заслужил свой. Не мать Тереза, но и не дьявол, всегда старающийся сначала для других, а уж потом для себя. Жена и дети – разве это достижение? ЛЮБИМАЯ ЖЕНА, которая подарила тебе ДЕТЕЙ – вот это достижение! А так, зачем попросту сотрясать воздух, озираясь на жизни чужих тебе людей? Коли уж вышло так, что не встретилась на моем пути женщина, за которой пошел бы я и на край света, так значит, не о чем и печалиться. Сокрушения о чем-либо, всегда полны опасности, иной раз в них легко увязнуть, а я, прижизненно хоронить себя под грузом из сожалений не собираюсь. Все чего мне удалось достигнуть, результат моих каждодневных решений, принятых на временном отрезке длинною в сорок шесть лет, и если, сейчас начать сожалеть о чем-либо, это значит сомневаться в себе. Будучи неотделимым от своих действий и всегда искренне полагаясь на личное благоразумие, все-таки полагаю, что сделанный выбор, не то, о чем следует жалеть спустя годы и десятилетия. Счастье – ведь не статично, оно изменчиво, словно русло вольной реки, одни находят его в других, другие в себе. Я нашел счастье в своей работе, сконцентрированной на помощи другим людям.

Путем рациональных объяснений, утром, мне удалось-таки убедить себя в абсолютной бесполезности внутренних дебатов на тему: «А чего я достиг к своим годам?», «А вот у …», зачем отравлять свой разум этой чепухой? Скажи себе: «я счастлив тем, что имею» и расслабься, в противном случае, дорогой именинник, рискуешь дискредитировать себя чуждыми голосами, которые, надо понимать, даже не твои собственные. Это лишь давление социума. Вопросы, вопросы, полезно занимать свой разум поиском ответов, но остерегайся «болезненных тем», если то, о чем ты думаешь, способно заставить тебя усомниться в себе, значит, очевидно, это не то, над чем следует размышлять слишком долго. Я не сторонник розовых очков в восприятии реальности, но все-таки предпочитаю выискивать в окружающем мире, больше плюсов, чем минусов. Этим и отличается здоровый взгляд на вещи. Сегодня, мне исполняется 46 лет, и, я больше ни секунды не потрачу на анализ мыслей: если бы, а вдруг, тогда надо было… Лучше сконцентрируюсь на важном, на том, что у меня ПОЯВИЛОСЬ к 46 годам, и на том, как много я еще смогу сделать, как для других, так и для себя.

Еще месяц назад я решил отпраздновать этот день в кругу близких людей, которых у меня не так много, ну на самом деле, список из тех, кого я действительно хотел бы видеть, ничтожно мал, но дело ведь всегда в качестве, а не в количестве.

– Брэд! Сегодня все в силе? – явно настроенный на чудесный вечер, поинтересовался Дэвид.

– Да, встретимся в нашем пабе.

Я всегда любил это шумное, атмосферное место, со своей романтикой и шармом. Приглушенный свет, живая музыка и много-много пива. До самого вечера я искренне принимал поздравления от партнеров и коллег, которые не забыли обновить новостную ленту своих социальных сетей. Я не виню их! Если бы мы были лишены twitter.com, instagram и т.д., то и сам бы забыл, когда у меня день рождения. Такое сейчас время, что тут добавить. В 21:00 мы встретились с Дэвидом возле паба, откуда уже доносились звонкие голоса посетителей и сладкий аромат хмеля.

– Мы будем вдвоем? – с любопытством поинтересовался Дэвид, подкуривая свою сигарету и свободно выпуская тяжесть уходящего дня вместе с табачным дымом.

– Еще должна подойти моя младшая сестра, она никак не могла пропустить такой день, – засмеялся я, в шутливой форме, подчеркивая важность своей личности для неё.

В вечернее время, находиться на улице было намного приятнее, чем днем. Серое небо легко скрылось за красотой ночного города: миллионами огней разбросанными в воздухе, словно светлячками, прилипшими к фонарным столбам.

– У тебя есть сестра? – последовала реплика, сопровождаемая ярко выраженным удивлением.

– Ну, друг мой, ты мне тоже свое семейное дерево не демонстрировал.

– И все же…странно, что ты никогда не упоминал о ней.

– Да брось ты, повода просто подходящего не было. Мы лет 8 не виделись. Так, так, узнаю это выражение лица, ты, вероятно, ждешь продолжения истории с полным раскрытием причин нашей долгой разлуки. Спешу тебя заверить, там до тошноты банальная история, ничего примечательного. Она работает архитектором в каком-то пафосном месте, и длительное время жила за границей, встречалась с каким-то местным богатеем, в принципе все было складно, пока она не застукала его в постели с очередной шлюхой. Вскоре после этого инцидента сестрица и решила вернуться на родину, правда удалось ей это сделать, только после того, как её предприятие открыло филиал в нашем городе.

– Оууу…как жаль, это я не про возвращение – действительно проявив сочувствие, высказался Дэвид, отчего – то, зачастую со странной сверхчувствительностью реагировавший на подобные предательства, – ты сказал, очередной, их было несколько?

– Да, оказалось, этот похотливый самец трахал все, что двигалось, чуть ли не на протяжении всех их отношений. Но как говорится, не пойман не вор. Мда… В общем, теперь у неё есть все, что бы быть счастливой, кроме времени, которые нещадно были упущены ею в попытках трансформировать дерьмо в конфетку. Это я, про её бывшего. Ладно, все это дело прошлое, и нас никак не касается. А вот, кстати, и она! Хэй! – радостно закричал я, махая руками, в сторону очаровательной женщины.

И конечно же, не мог не заметить неожиданно засверкавший взгляд друга, при виде моей красавицы сестры.

– Дэвид, с радостью представляю тебе человека, что ненавидит меня всеми фибрами души, Ава.

Глава 20. Споры

[Жизнь – великий сценарист,

всегда полна сюрпризов]

Миловидная девушка в классическом пальто бежевого цвета, на вид, лет так тридцати, приветливо улыбнулась двум друзьям. Внешне она казалась невероятно женственной, не смотря на свой маленький рост и очевидную склонность к полноте. Натуральные вьющиеся локоны прекрасно подчеркивали её слегка округлое лицо. Сам я люблю, когда по изящной, аккуратной женской спине спадает копна длинных волос, но Ава, её достоинства прекрасно подчеркивали и аккуратно уложенные волосы средней длины, еле достающие до лопаток.

– Не верьте всему, что Вам уже успел растрепать мой горячо любимый брат! – произнесла она с долей серьезности в голосе.

– Ох, дорогая, я лишь сказал, что ты ненавидишь меня всеми фибрами души.

– Да? Ну тогда ладно, с днем рождения красавчик, – слегка улыбнувшись она поцеловала его, после чего спустилась в паб первой.

Мы последовали за ней.

– А ты сегодня не отличаешься особой вежливостью, это, кстати, Дэвид, мой лучший друг, спасибо что спросила! – забавляясь, но все же, с каплей упрека сказал Брэд.

– Да ничего, приятно… – я не успел закончить фразу, прежде чем она прервала меня.

– Мне тоже, мне тоже, – торопливо прозвенела новая знакомая, – праздновать будем или как?

Нестандартная внешность Авы одновременно привлекала и отталкивала Дэвида, она не была похожа ни на кого из тех земных богинь, которым он привык поклоняться, и все же в её обыденности было что-то притягательно прекрасное, а её дивная манера общения, добродушность, скрещенная с вольной бестактностью приводила в восторг. Эта девушка никого из себя не сроила и уж точно не пыталась понравиться, она просто была собой, пожалуй, такое всегда цепляет.

Порядка трёх часов, друзья весело пили и отмечали день рождения Брэда, позабыв обо всех своих тревогах и заботах, растворяясь в беспечной, дружеской магии, способной затянуть любые душевные раны. Когда жар веселья остыл, а алкоголь все еще продолжал поступать на стол, началась вторая фаза торжества: задушевные разговоры на бессмертные философские темы.

– Как вы думаете, есть ли жизнь после смерти?

– Брэд, тебе всего 46, давай поищем ответ на этот вопросе после 80, ок? – подшучивая над братом, отметила Ава.

– А ты что скажешь? – полутрезвым, умудренным жизнью голосом, спросил Брэд, переводя взгляд на друга.

– Жизнь после смерти, хм, ты мне вот что скажи, есть ли смерть после жизни?

Сразу же я поймал изменившийся взгляд жизнерадостной Авы, явно не ожидавшей такой постановки вопроса.

– Смерть, после жизни, а это интересно, что ты под этим подразумеваешь?

– В том то и суть вопроса, я не знаю, – закинув в себя очередной шот, я решил выйти на улицу освежиться, друзья поддержали меня.

– И все, же, что ты имел в виду?

– Забавно да? Удивительно как переменчив смысл фразы, если изменить в ней местами всего два слова, жизнь и смерть, смерть и жизнь. В первом случае, мы упираемся в нечто, что как нам, людям, кажется, мы познали, но вот со вторым, что вообще есть смерть?

– Думаю это вопрос религии.

– Точно! Все зависит от веры каждого конкретного человека. Приверженцы восточных религий полагают, что после смерти одного тела, жизнь продолжается в новом. Так душа, жизнь за жизнью принимает различные тела , лучшие или худшие, в зависимости от её деяний в предыдущих воплощениях. Прямо таки белка в колесе вечности.

– Реинкарнация.

– Да, так что, будь я сторонником этой идеи, то вполне логично, опирался бы в своих рассуждениях на идею о жизни после жизни, отрицая всякую возможность смертельного исхода для человеческой души. Напротив, в христианских и исламских культурах превалирует концепция смертного суда: наказания или награды в загробной жизни, здесь вообще нет места понятию о перерождении и перевоплощении, есть только рай и ад. Так под каким ракурсом смотреть на смерть?

– Религиозные учения предлагают людям идею бессмертной души лишь как механизм приспособления к страху смерти, – вмешался Брэд.

– Ты прав, во все эти религиозные концепции интегрирована идея о бессмертии души, вместе с тем, тело человека – лишь временный сосуд, таким образом, если тело без души мертво, а душа в любом случае, бессмертна, разумно ли вообще использовать слово смерть в данном контексте?

– Ой, ну и загнул ты! – слегка надувшись, подчеркнула Ава. – Смерть означает конец жизненного пути, это же очевидно. Еще И.Ялом писал о том, что физически она разрушает человека, вместе с тем, сама идея смерти спасает его, проще говоря, именно риск потери пробуждает интерес, десятикратно увеличивая ценность.

– Но если верить религиям, дух его не умирает, он, лишь оставляет свой сосуд.

– А что есть душа? А, мистер философ.

– Душа, душа…хм…полагаю это сама жизнь.

– Мне нечего добавить, – будучи пьяным в стельку, отозвался Брэд, – хорошо сказано.

Дэвид тут же незамедлительно поклонился, словно актер, только что представивший на обозрение широких масс людей, свое театральное шоу.

– Вот дурак, – слегка толкнув его в плечо, Ава подчеркнуто выразила свое недовольство в игривой форме.

– Просто я пытаюсь рассматривать вопрос с разных, в том числе и с противоречивых точек зрения.

– Если кого-нибудь здесь интересует мое мнение, то отмечу одно, – ухмыляясь, решил влезть Брэд, – харе заниматься праздным мудрствованием, этот бесполезный спор ни к чему не приведет.

– Спор, знаешь ли, alma mater истины.

– Ой, Ава, все и так знают где истина, в вине!

– Пока вы не начали вспоминать еще больше сентенций, предлагаю и правда, повинуясь воле именинника оставить это, пусть каждый останется при своем мнении, de gustibus non est disputandum (лат. о вкусах не спорят). Что? – поймал настороженные взгляды, – я тоже знаю латынь!

В противовес общеизвестным мнениям споры не всегда разобщают людей, ведь своеобразно процитировав Сократа, Ава напомнила об идеологическом смысле спора.

Через четверть часа, мы, как полагается заботливым друзьям посадили Аву в такси, а сами, решили немного освежиться прогулкой по ночному городу.

– Кстати, давно уже хотел спросить, что у тебя с матерью драконов? – решил остроумно пошутить Брэд, – ну не напрягайся ты так! Я про эту, с серебряными волосами, видел, как она выходила из твоего кабинета на той неделе.

– И решил получить ответ именно сейчас, – я скептически посмотрел на свои часы, – в 4 часа утра?

– Момента подходящего не было, знаешь ли, – поправляя манжет своего пальто, попутно устремившись вдаль, ответил Брэд.

– Все сложно.

В глубине души мне стало легче, наконец-то он поднял тему, которую я так давно хотел обсудить с ним, но и сам не знал, как начать.

– Что именно представляет сложность?

– Она не помнит меня, знаешь, прошло ведь столько лет с нашей последней встречи.

– Даже если это правда, ты то, прекрасно её помнишь, и думаю, испытываешь чувства, которые априори разрушают психотерапевтический альянс.

– Мои чувства, я выключаю их на сессиях.

– Ты что кровосос из дневников вампира? – засмеялся Брэд.

Мне нечего было добавить.

– Долго ты будешь обманывать сам себя, занимаясь бессмысленной рационализацией событий своей жизни? Дэвид, из этого ничего не выйдет, и ты сам это понимаешь. Если я почувствовал твое влюбленное смущение, сразу же после упоминания об этой женщине, то…Да ты ведь не дурак, и сам все понимаешь.

– Попробуй каждый день, на протяжении 7 лет, 7 гребаных лет, возвращаться каждый день к мыслям об одном человеке. А теперь, представь, что он наконец-то появляется в твоей жизни, физически, а не фигурально. Хотя ты давно уже убедил себя в том, что видимо у судьбы на Вас другие планы, и вам не суждено быть вместе, а спустя пару часов, бум, обстоятельства хватают тебя за горло, и тот, кто был лишь легким видением на протяжении всей твоей жизни, обрушивается, словно снег на голову. Что-то не припомню в твоей биографии такого опыта, – вздыхая, со справедливой грустью подчеркнул Дэвид.

– Драматичность твоей истории оправдывает действия Дэвида, – сочувственно похлопывая друга по плечу, отметил Брэд, – но выходит за рамки профессиональной деятельности Дэвида Шоу, ведущего специалиста центра. Постой, а как же эта, одержимая Джесика?

– Уууххх, даже не спрашивай, – вспомнив недавние показательные демонстрации этой чуднОй женщины, его передернула странная дрожь, – скажем так, она лишь неудачная попытка совладания с моей фрустрацией. То ли дело, понимаешь, Эми, как рекламная музыка, а я никак не могу выкинуть её из головы, другие женщины, они…

– Не она.

– Точно!Если бы я…

– Расскажи ей обо всем.

– Тогда я все разрушу.

– Разрушишь ты только одно – иллюзию верности принятого тобою решения.

Последние его слова особенно сильно резали по больному, он был прав и я осознавал это, а потому так сильно противился принять. В любом случае, вне зависимости от тактики моих будущих действий, я её потеряю. Чувствую внутренний разлом. Если бы тогда, когда она впервые зашла в кабинет, мне хватило бы духу, сказать все как есть, не было бы всей этой путаницы. Когда же она появилась, я испугался лишиться её общества снова, разлука была столь долгой, что мне казалась невыносимой сама мысль снова упустить её. Теперь же, мои руки связаны, я должен сказать о своих чувствах, чтобы прекратить терапию, а дальше, будь что будет. Эта ловушка, созданная мною из-за страха отверженности, и так, уже сожрала все мои врачебные принципы. Мне нужен сон, мне нужно проснуться.

Вернувшись домой, после веселого вечера, слегка приправленного солью сожалений на счет одурманивающей любовной драмы, я обнаружил письмо в кармане своего рабочего пиджака. И хотя мой разум по-прежнему был порядочно спутан алкогольными нитями, я все-таки вскрыл конверт.

«Уважаемый Дэвид! Спасибо Вам большое за проделанную работу. Я чувствую, что мне стало намного лучше и полагаю, больше не нуждаюсь в Ваших консультациях. Не смогла сказать прощай, но и уходить по-английски больше не планирую. Спасибо Вам за все!

p.s: В конверте вы найдете отрывок мыслей о нашей второй консультации из моего дневника, думаю, это лучший способ сказать о своих чувствах, хочу, чтобы вы вспомнили.

С уважением, Эмили Макроуз»

В лихорадочном, полупьяном смятении я бросился к конверту, небрежно отброшенному мною на пол. Внутри валялась вырезка из дневника, аккуратно сложенная пополам, оторванная страница. Не дожидаясь восстановления уже сбитого учащенным сердцебиением дыхания, дрожащими в нервном возбуждении руками, открываю листок.

"20 октября.

В тревожном волнении, я смотрела на специалиста, дыхание сбивчиво, сегодня вторая сессия. Я опять немного растерялась, постоянно пыталась связать в голове последовательность событий жизни, приведших меня на это кресло. Чувствую страх и неловкость, а напротив тот парень из паба, прошло столько лет…Жаль, что не помнит".

Сердце буквально упало от вдохновленной радости, она не забыла! Минуту спустя я стал абсолютно пуст, от осознания того, что она ушла, и вероятно ушла навсегда.

Облокотившись на выбеленную холодную стену, словно в поисках внешней опоры, Дэвид медленно сполз по ней вниз, всматриваясь в бесконечную даль городских высоток, с беззаботной величественностью смотрящих на него через грязно-пыльное окно леденящей своею пустотою спальной комнаты. Так он провел несколько часов, в объятиях опустошенности, полностью потерявшись, почти не двигаясь, разве что, продолжая дышать, единственное, что выдавало в нем сейчас присутствие жизни. Первые лучи закатного солнца озаряли его шикарную, но пустую квартиру своим светом, пока он медленно уходил в мир грёз, полностью отдаваясь душераздирающему чувству сожаления, насквозь пропитанный страданием.

– Видимо судьбой, я обручен с одиночеством, – с вгрызающейся в его сердце печалью, размышлял в полузабытье Дэвид, – приговорен любить ту, что вечно ускользает, словно молниеносные мысли, беспардонно быстро, и всегда в неизвестном мне направлении. Э.М. Ремарк писал: «Женщину нужно либо боготворить, либо оставлять», но как оставить женщину которую боготворишь?

Засыпая с покалеченной душой, он даже представить себе не мог, что там, на другом краю города, лучи восходящего солнца подобно ему, собирает своим утренним взглядом Эмили, девушка – видение, которая ощущает ту же пустоту, что и он сам.

Нет более сильного чувства, способного вознести до небес, чем любовь, нет более сильного чувства, способного раздавить и уничтожить, чем её утрата.

Глава 21. 2655

[…тебя ударили в больное место, а любовь не бьет,

всегда бьет человек.]

Зудящая головная боль иссушает тело, неспешно отрываю его от пола, места, где заснул вчера не в силах добраться до кровати. Тишина, проспал. За окном, вовсю играют танцующие солнечные лучи, разбивающие тюремную серость облачного неба. Вчерашняя одежда бьет в нос резким запахом пота с примесью табака, надо бросать курить, очень противно. Сон ли? Рядом со мной по-прежнему лежит клочок колкой записки, которую накануне перечитывал ни один раз. Нет, все-таки не сон. Она ушла, а я здесь. Странное ощущение внутренней пустоты убаюкивает ослабленное тело, завлекая в прозябание дня, ясное желание – ничего не делать. Наверное, всё-таки, лучше духовно разлагаться хотя бы после чашечки кофе, если и после неё будет так же паршиво, придется сдаться, никуда не идти. Спустя полчаса звоню Брэду, чтобы отменить встречу.

– С ума сошел? Сегодня 30 декабря, мы обязаны поздравить коллег с наступающим новым годом.

– Твою мать, и правда!

Под грузом душевной боли все дни в календаре буквально перемешались, видимо придется идти. И я, силком втаскиваю свое уставшее тело под душ, прохладные капли, стекающие вниз, забирают с собой запах пота, пива и сигарет. Не в силах стоять ровно, изнемогая, роняю колени на чугунный пол ванны, что мгновенно отдается резкой болью в коленных чашечках, по голове продолжает барабанить жидкость из водосточной трубы, чувствую зыбкую дремоту, необходимо вставать. Говорят, вода способна смыть, не только грязь, но и все плохое, скопившееся за день, видимо духовно я представляю собой решето, жидкий жизненный эликсир смыл скверну, алгия (греч. algos – боль) осталась. Через четверть часа, надеваю свой лучший рабочий костюм, и старательно облачаюсь в улыбчивую маску хорошего начальника с зияющей дырой внутри, никому не заметной, сам на деле, абсолютно пустой. Через четверть часа мы с Брэдом пересеклись в кофейне, желая утолить голод после вчерашнего веселья и отчаянно стараясь привести себя в чувства.

– Что-то случилось? Вид у тебя довольно хмурной, – не откладывая в долгий ящик, решил выразить беспокойство Брэд.

– Она ушла, друг, оказывается она меня помнит, но… все же ушла.

– Жизнь та еще сука Дэвид, – с определенной суровостью подметил Брэд, намазывая на свой тост щедрый слой арахисовой пасты, – если тебе станет легче, а легче точно не станет, знай, мне жаль.

Подобно хорошему другу, он с аккуратной точностью хирурга, стал вдаваться в подробности гнетущей реальности, избавив их обоих от пустых разглагольствований.

– Что ты намерен делать дальше?

– А что я могу? Сегодня мы поздравим коллег, а завтра…

– Новый год ведь, приходи ко мне, там будет Ава, я тебе не говорил, но кажется, ты ей приглянулся,– ехидно улыбаясь, Брэд всячески пытался ободрить раненного товарища.

– Я не…

– Не говори, нет, пообещай хотя бы подумать, до завтра еще есть время. К тому же, думаю, мы с Авой лучшая компания, если выбирать между нами и пустой квартирой.

– Пустая квартира… – задумался он, – как думаешь, я всегда буду одинок?

– Нет, конечно, нет, но не забывай, если бы она не ушла сама, ты бы все равно не смог быть с ней, ближайшие лет сколько, пять?

– Да, правила профессиональной этики запрещают нам романы с клиентами, должно пройти, как минимум пять лет, еще лучше, вечность…

– Никогда – это идеальный вариант, потому что клиент – есть клиент, никаких личных отношений.

– Ты прямо-таки цитируешь моего супервизора, спасибо, я помню об этом. Ах, черт, от чего я так глуп?! – кляня себя, не сбавлял самоуничижающие обороты Дэвид, заливая в себя горячий лунго, старательно пытаясь перебить отвратный эмоциональный фон, горьковато жженым привкусом кофе.

– Разве ты рискнул бы карьерой ради девушки?

– Думаю, да.

Правда в том, что реально, ответ на этот вопрос, невзначай брошенный в суровую реальность, заставил содрогнуться и Дэвида, ощущающего живую готовность и правда перевернуть всю жизнь ради той, что ушла, женщины, не выходящей из его головы многие годы.

– Это говорит твоя боль, ты не бросил бы всех своих клиентов ради женщины которую знал семь лет назад, уверен, не бросил бы. Это гребаный гештальт, будь он неладен. И хватит уже пить кофе, поешь! А то сидишь тут как…

– Кто?

– Дэв, прости, мне правда очень жаль, что с тобой случилась эта неприятная история… – в легком раздражении, явно уже теряя терпение, ответил Брэд, которому с трудом удавалось переносить чужие душевные драмы.

– Любовь, называй вещи своими именами.

– Нет, друг, это именно неприятная история, тебя ударили в больное место, а любовь никогда не бьет, всегда бьет человек.

Последняя фраза, словно ржавый гвоздь по стеклу, обида, правды слышать не желает, внутри Дэвид понимал разумность доводов друга, но так ли легко перестать жалеть себя, покуда рана свежа?

Пока он мучился неумолимой болью, зарывая её в притворной улыбке жизнерадостного начальника, пока он с остервенением поздравлял коллег, и часов в уходящем дне становилось все меньше, Эмили пыталась продолжать жизнь, расставляя впечатляющие планы на будущий год, ведь именно этим она так любила заниматься накануне новогодней ночи.

Снег не торопился осчастливить людей города в преддверии праздничного боя курантов, лишь потоки сильного ветра позволяли ощущать пронизывающий до костей, суровый зимний холод. В такое время явно не хватает волшебства. На самом же деле, его не хватает всегда, всегда, когда человек ощущает эту отчетливую потребность в чуде, чуде, чтобы излечиться от недугов, чуде чтобы продолжать жить с болезненными воспоминаниями, отравляющими каждый день, чуде, необходимом для того, чтобы видеть свет, даже, если вокруг тьма. Пожалуй, это то, что необходимо каждому человеку, каждый день, представляете, как было бы сказочно, если бы у каждого из нас присутствовала возможность получать чудо каждый день, что-то вроде витаминов для души, а что? Жизнь стала бы более сносной. Собственно говоря, глубоко внутри, именно на это чудо и рассчитывал сейчас Дэвид, проваливаясь в омут воспоминаний о своем беззаботном детстве, где по обыкновению, как раз в этот временной период, ночь с 30 на 31 декабря, он с традиционной простотой легковерного ребенка, ожидал новогоднее волшебство, с легким трепетом предвкушая грядущие радости, и еще понятия не имел, об израненном сердце, внутренних конфликтах, колющем изнутри одиночестве. Отпуская уходящий день, под грузом давящей черноты ночи, Дэвид решил написать терапевтическое письмо, зная, что никогда не сможет его отправить.

«2655 дней, именно столько времени прошло с нашей первой встречи. И не было дня, в котором бы ты не была со мной, пускай и мысленно. Как дурак, я старался не забывать мелкие детали, каждый день, на протяжении всех семи лет, крепко держась за теплое сердцу видение, память. Шли года, стирая за собой воспоминания, в конечном счете, оставив лишь мелодию твоего мягкого голоса отчетливо звучащую во мне и сегодня, да белесый лик длинных волос, подобных зимнему серебру. Это все, что мне осталось от той ночи. 7 лет назад я потерял тебя, и вот, спустя столько времени, снова нашел.

Знаешь, в тот день, когда ты появилась в моем кабинете, я словно ожил, впервые ощутив жизнь через твой голос, взгляд, через каждое твое движение во мне бил живой пульс, словно внутренняя картина внезапно ожила, утратив свою блеклую плоскость. Сегодня, я пишу это письмо, чтобы сказать одно, – прости, и это единственное что мне по силам, прости за то, что солгал, притворяясь, что не узнаю. В тот момент, единственное чего мне хотелось, так это чтобы ты осталась, осталась, никуда не убегая, не растворяясь, словно призрачное видение, черт, я так боялся потерять тебя снова, но абсолютно утратив трезвую ясность разума, именно это и сделал. Тебе нужна была помощь, и мне так хотелось спасти тебя, спасти от себя самой. Если бы мне только хватило смелости и сил, позволить тебе узнать правду ровно в тот день, возможно обстоятельства сложились бы по-другому. Теперь, мы это уже не узнаем, а сейчас мне очевидно лишь одно, появись ты снова в моей жизни, я ни за чтобы, не упустил тебя, лишился бы лицензии, на что она безголовому специалисту, мысли которого и так лишены воли, полностью пропитанные тобой. Если бы был шанс, всего один шанс, я бы все сделал иначе, но не в моих силах повелевать временем, единственное, на что я способен сейчас, так это сказать: Эмили, я люблю тебя, я люблю тебя уже 2655 суток. Это ничего, видимо моя безответная любовь будет длиться всегда, слабым импульсом пульсируя в венах до тех пор, пока жив мой разум, пока я помню тебя, пока я дышу. Не знаю, что будет со мной завтра, достоверно известно одно, и в своем послезавтра я непременно буду любить тебя. Прощай.

p.s: Видимо у судьбы на нас другие планы…

-С любовью, Дэвид»

Не имея возможности отправить письмо, да и не преследуя этой цели, Дэвид просто спрятал его в ящике своего рабочего стола, запечатав там гораздо большее, чем просто конверт, запечатав там часть себя, частичку души. Возможно ли, что его чувства были подлинно истинными? Для него да, а для других, это уже не имеет значения. Убедив себя в абсолютной любви к незнакомке, Дэвид становился слепым к окружающему миру и не без страха понимал это. Резкий же удар, удар неожиданный, но едкий, заставил осознать безумие жертвенности во имя любви заранее обреченной. Ему совсем не хотелось проживать историю из повести А.Куприна, где бедный господин Желтков был предан своей любви и предан ею же. Вместе с тем, Дэвида бесконечно восхищали личные качества этого литературного героя, а именно – смелость, чтобы с такой исключительно редкой преданностью любить, и искренность, воплощенная в самозабвенной жертвенности тайного поклонения женщине, что была лишь сладковато – маковыми грезами, оживляющими блеклую реальность чиновника, сумевшего воспеть её в вечно живой мелодии любви.

Иной раз, требуется мужество, чтобы перевернуть страницу своей истории, письмо же позволило Дэвиду отделиться от боли через принятие своего несокрушимого права на эти чувства. Принять, чтобы, наконец-то отпустить, перешагнув через бездну так долго томившего его ожидания неземной, еле уловимой ниточки надежды, изрядно потрепавшейся с годами. Это все что оставалось ему, ведь прошлое будет заставлять тебя спотыкаться ровно до тех пор, пока ты не перестанешь оглядываться. Как можно увидеть дорогу вперед, если глаза твои вечно смотрят не в ту сторону?

Глава 22. Решимость

[Ни в коем случае нельзя упускать время, пока есть решимость.

Обычно она быстро утекает сквозь пальцы,

оборачиваясь сомнениями.

И мы снова начинаем топить сами себя…]

Э. Сафарли

Почти восемь лет рабства, именно столько времени, я находилась в плену у своих бредовых идей (внутренних террористов) в виде отчаянной жажды худобы и обезофобии, страха потолстеть, абсолютно глухая и слепая к объективной реальности. Окидывая взглядом последние годы своей жизни, эмоционально, я чувствую холод, я вижу лишь бездну, нещадно поглощающую маленькую израненную девочку, разрываемую в клочья обстоятельствами – лишь последствиями ошибочных решений глупого взрослого, ослепшего из-за своих неразумных желаний. Именно такой была моя несчастная реальность, тянувшаяся, словно порядком надоевшая безвкусная жевательная резинка, которую некуда выкинуть, слишком долго, до 30 лет. Сегодня же, прошло чуть больше двух месяцев с того самого дня, как я впервые приняла важное решение – обратиться за помощью, и это несомненно, спасло мою жизнь из силков страдания. Сейчас, я чувствую внутреннюю легкость, свободу, ощущаю, как еле уловимый воздух нового дня отныне не предвещает ничего плохого. Так приятно просыпаться, смотря на день не как на череду испытаний и тревог, поджидающих на каждом повороте, а просто, как на день, на то, что может очень даже нравится. Конечно, понимаю, я бы не умерла от анорексии перетекшей в булимию на физическом уровне, но и жизнь с этими расстройствами смерти подобна. Теперь же все переменилось, я и сегодня продолжаю делать домашние задания, что тогда, давал мне Дэвид, особенно рьяно в моменты, когда снова ощущаю беззвучный холодок иррациональных мыслей пытающихся заключить меня в свои ловушки, словно зыбучий песок. Вместе с тем, этот этап естественен и в своем роде неизбежен. Знаете ли, совсем нелегко ломать старые модели мышления, которым ты подчинялся долгие годы, но я стараюсь, каждый день разрушаю эти путы до того как они успеют связать меня, когда-нибудь, выведу это на уровень совершенства, до автоматизма. Кстати, уже несколько недель я ни в чем себя не ограничиваю, не ставлю никаких запретов, и даже объедаясь, не вызываю рвоту, ощущение такое словно действительно отпустило, словно весь тот темный период жизни был и не со мной вовсе, а с кем-то далеким, другим. Это опьяняющее чувство свободы намного важнее стройного тела, потому что не отнимает возможность наслаждаться жизнью со всеми её стоящими и бесполезными пороками. Я больше не чувствую страха от внутренней потерянности, а скорее ощущаю, что наконец-то нашла то, что давно искала, себя: женщину с неидеальной фигурой, но аккуратными формами, женщину, что храпит по ночам, словно взрослый мужик и чертовски не любит тратить время на готовку, женщину, что ненавидит просыпаться раньше двенадцати часов дня, и обожает завтрак в постель, женщину, готовую днями напролет блуждать по картинным галереям, растворяясь в полотнах прошлого, женщину, что любит жизнь, за то, что в ней есть она, непостоянная словно ветер, своевольно решающий, где стоит затихнуть, а где устроить ураган. Оставив в прошлом всю свою боль, все свои неудачи, мне остается лишь идти вперед, благодаря всему, и, не смотря ни на что. Дэвид Шоу, открывший для меня новый мир психически здорового, благополучного человека, навсегда останется другом, не просто воспоминанием – но бальзамом для души, и в минуты грусти я мысленно буду возвращаться именно к нему, сокрытому в глубине моего внутреннего храма, словно невидимая подушка безопасности для всего моего существа.

В отличие от самого Дэвида, Эмили, хоть и узнала в нем случайного парня, от которого сбежала семь лет назад, вместе с тем, никак не смогла заметить тщательно скрываемые им чувства, а потому, уходя, не сильно страдала. Ощутив непреодолимо жгучее желание вслед за одними изменениями, привнести в свою жизнь и другие, она уже не могла остановиться. Словно произошла замена внутренней батарейки, появившееся в ней окрыляющее второе дыхание, побуждало не сбавлять скорость, а наоборот прибавлять, чтобы скорее приблизиться к заветному финишу, абсолютной гармонии между психическим и физическим Я, к здоровью. Единственное, что смущало её, так это странный барьер, возникший в груди, когда она внезапно для себя, решила закончить терапию. Если бы их отношения со специалистом были бы чисто формальными, она могла бы и лично выразить свою благодарность, передать содержимое письма, после чего смело раствориться в памяти Дэвида, подобно сотням других его клиентов, клинические случаи которых он, конечно же, помнил, но без лиц, предательски стираемых временем. Отчего-то её хватило лишь на тайное письмо.

Спустя три недели после прекращения терапии, Эмили разорвала помолвку, а еще через месяц переехала жить в другой город. Учитывая, что Тайлер был не просто её женихом, но другом детства, этот шаг, вопреки ее незыблемой уверенности, дался совсем не просто.

– Значит это все? – опустошенным голосом спрашивал Тайлер, на некоторое время, утратив чувство реальности происходящего.

– Тай, хочу, чтобы ты знал, я желаю чувствовать иначе, но не могу. Знаешь, я сильно изменилась за последнее время, многое пересмотрела и поняла, что наши отношения, это словно кем-то разработанный, идеальный план, которому мы тупо непреложно следуем. Они хорошие, но словно пустые, лишенные жизни. Скажи, разве ты чувствуешь себя действительно влюбленным, по-настоящему, или это просто привычка?

– Это нечестно Эми.

– Утерянное, не утратить дважды, пожалуйста, ответь, забыв про жалось к себе, искренне.

– Это странно, сначала, когда ты выпалила все это, бросив меня накануне нашей свадьбы, я ощутил едкий вкус предательства, но на самом деле, не удивлен. Забавно, ведь недавно я и сам думал об этом.

– Слава Богу! – вскинув руки к лицу, обрадовалась Эмили.

– Как ты решилась? Я вот не смог, засунул все сомнения глубоко в задницу, опасаясь ошибиться и обидеть тебя.

– Скажи, что такое верность? – он смерил её подозрительным взглядом, – Не смотри так, я не изменяла тебе. Сейчас поймешь, к чему я начала это рассуждение, просто ответь.

– Это основа отношений, выбор, основанный на доверии, ну как-то так…

– Спасибо! Дело в том, что ранее, задумываясь о верности, я тоже полагала, что это выбор, выбор в пользу осознанного проявления любви. Так вот, на данный момент, задумываясь о верности, все чаще прихожу к тому, что ни хрена это не про выбор, ибо сам выбор предполагает сомнения. Знаешь, этот дурацкий диалог в голове в виде за/против, плюсы и минусы неминуемо надвигающихся последствий принятого решения, а искренне верные кому-то или чему-то, априори не выбирают, ибо это лишено всякого здравого смысла. Следовательно, верность – это лишь одна из форм проявления любви, безоговорочной и безусловной. Думая о нас аналогичным образом, я пришла к тому, что ощущаю этот неприятный холодок неуверенности в виде еле заметного налета на сердце, за/против, а настоящая любовь, она лишена сомнений, понимаешь?

– Спасибо за искренность, – приподняв свое тело из-за стола, Тайлер собрался уже уходить, но задержался на минуту, – теперь мне все ясно, помолвка расторгнута, но прежде, чем мы скажем, друг другу прощай…

– Нам совсем не обязательно…

– Эми…про дружбу даже не заикайся! – весьма сурово прервал он её, – черт, мы ведь занимались сексом, обустраивали квартиру, планировали свадьбу, если бы этого не было… – последовал тяжелый вздох, – но реальность другая. Я не хочу ругаться с тобой, но выстраивать фальшивую пьеску «дружба», ради того, чтобы раз в год получать от тебя поздравление на день рождения и изредка слушать не нарочно лживые обещания о скорой встрече, никогда не трансформирующиеся в реальность, тоже не планирую. Так происходит у всех, наверное, это даже нормально, но я не желаю играть в эту игру, только не с тобой, позволь мне сохранить теплые воспоминания о тебе и никогда больше не видеть, – от удивления раскрыв рот, Эми не решалась прервать его, покорно принимая каждое его слово, таким решительным и серьезным, ей еще не доводилось видеть своего уже бывшего жениха. – Еще одно, спасибо! Не буду лгать, чувствую себя паршиво, мне больно, вместе с тем, полагаю, ты спасла нас обоих от неминуемого развода, – после этих слов он навсегда покинул её, больше не возвращаясь к её ветреной погоде.

Реальное избавление ото всего, что напоминало ей о довольно болезненном и трудном периоде жизни, символически облегчило её дальнейший жизненный путь, подобно змее сбрасывающей старую кожа, она намеревалась идти в светлое будущее обновленной, без багажа. Ведь когда так долго сомневаешься в себе, трудно собрать раздробленные частички души воедино. Во время подготовки к свадьбе она была одним человеком, но вылечившись, на поверхность, всплыла Эмили настоящая, новая, та, которую еще никто не знал, даже она сама. Несправедливо было бы по отношению к Тайлеру, да и к себе, оставаться с ним. Быть с собой – вот что требовало окончательное оздоровление души и тела, по крайней мере, именно в этом убеждала себя переменчивая Эмили, спокойно сжигая за собою мосты. Всегда следует выбирать себя, ведь где бы ты ни был, это единственное что будет с тобой вечно. Она так и сделала, через страх, через терпкую тревогу и сомнения она не побоялась рискнуть, руководствуясь интуицией, и переступила ту грань, сближавшую ее уже новое начало Я с прежним миром, довольно резко отделив от себя последнее. Забавно, что столь ответственное решение она приняла абсолютно спонтанно, задав себе всего один вопрос:

– Плевать на других, чего хочу я?!

Эмили назойливо задавалась этим вопросом в любую свободную минуту, ощущая тошнотворный, сводящий с ума, страх снова попасть в ловушку своих иррациональных мыслей, лишь иллюзорных капканов, опасаясь символически уподобиться джину, томящемуся в лампе, безвольному рабу чужих желаний.       Выбор – неизменная часть жизненного пути, словно невидимая часть тела, способная привести к патологическим нарушениям при ампутации. Мы не можем не выбирать, ровно, как и не можем перестать дышать. Вместе с тем, чаще, чем иногда, решение одного, непременно отражается на другом, поскольку человек не может жить вне социума. Цепная реакция в виде последствий твоего выбора может быть абсолютно любой, но ничего не делать по этой же причине, имя которому – страх, тоже выбор, только непродуктивный. Эмили с трезвой ясностью осознавала, что иногда, для того чтобы подняться выше своего уровня, следует просто начать движение, иногда с нуля. Например, со знакомства с собой. В такие моменты нужно быть готовым к некоторому непониманию со стороны близких людей, но и оно не должно подорвать боевой настрой, сшитый из уверенности.

***

Мы все, по жизни что-то выбираем,

В дальнейшем остается лишь одно,

Жить с этим выбором,

И кто-то с тонущего корабля сбегает,

А кто-то вместе с ним идет на дно.

9.02.14

– Мама, как я могу предложить Тайлеру жизнь с собой, когда и сама, не знаю, кто я. Прости, вижу, как ты обеспокоена, но доверься мне, – рассчитывая на поддержку со стороны семьи, она изъяснялась искренне, – Поверь в меня, я должна это сделать, чтобы жить достойно, свободно и независимо, ни от кого, и ни от чего. Несколько недель назад я приняла еще одно важное решение, о котором тебе следует знать, – медленно, не скрывая улыбку, она выдохнула скопившийся в легких воздух, словно избавилась от последних сомнений, – я решила переехать в другой город, где как раз только-только открывается филиал нашего журнала. Представляешь, им понадобился кто-то толковый из опытных сотрудников, так что я предложила свою кандидатуру, и мое предложение одобрили! – слегка подпрыгнув от радости, Эмили еле сдерживала мощную энергетическую силу – имманентное (внутреннее) счастье.

– Но свадьба…

– На что свадьба без любви?

– Ты уверена, что говорит в тебе не просто страх невесты?

– Мама, за последнее время я прошла через слишком многое, и поверь, это не страх перед свадьбой. Я, мама, послушай, я была больна…

– Что?! – она бросила обеспокоенный взгляд на дочь.

– Все хорошо, уже все хорошо, – ласково поглаживая её руки, ответила Эмили, успокаивая взволнованную мать – теперь, мне лучше. Я близка к абсолютному выздоровлению, но поверь, новая я, не пара Тайлеру, так что не печалься об ушедшей любви, а возрадуйся новому витку моей жизни, ведь кто знает, может в новом месте мне покорятся журналистские горы!

Эмили говорила, сияя, наслаждаясь этой забытой, неимоверно волнительной внутренней силой зажигающей изнутри, и не менее вдохновляющими ожиданиями светлого будущего.

– Я и так никогда не позволяла себе усомниться в тебе. Это твоя жизнь доченька и твой выбор, я принимаю твои решения всецело и одобряю, потому что видит Бог, такой счастливой я тебя уже лет десять не видела!

– Мама Mia! И это говоришь ты?! – Эмили рассмеялась, обнимая любящую маму, параллельно растворяясь в волнительном предвкушении будущего.

Она ожидала рассвет, рассвет следующего дня, в котором огромная железная птица перенесет её к новому жизненному этапу.

Дэвид был прав, страх лучший тормоз для прогресса, быть может, пора уже самой зажечь зеленый свет?

Глава 23. Самоисцеление. Терапия счастья

[Есть только два способа прожить жизнь.

Первый – будто чудес не существует.

Второй – будто кругом одни чудеса]

А.Эйнштейн

Медленно обретая почву под ногами, Дэвиду вновь предстояло примиряться с предательски скользкой реальностью, отныне не включающую его безответную любовь, но по-прежнему хранящую раненное сердце. Теперь, он намеревался стать абсолютно другим человеком, в корне изменив отношение к жизни, через методичное изменение своих привычек, через коррекцию своего рутинного поведения. Эксперименты, которые он выдумывал сам для себя, забавляли его на первых порах, и не позволяли падать духом. Первое, с чего он решил начать, так это с идеи, давно зудящей в его голове, но, ни разу не опробованной на практике. Еще давным-давно, на него произвел большое впечатление фильм с Джимом Керри «Всегда говори – ДА!», и вот пребывая в таком легком депрессивном настроении, он отважился на 14 дней погрузиться в состояние безотказности ко всем и ко всему, что только его окружает, ведь символично, часть его всегда требовала говорить да, в первую очередь, самой жизни, не давая провалиться в зыбкое отчаяние. Этот период, в целом, за исключением пары казусов, позволил раскрашивать жизнь яркими красками, безграничным разнообразием палитр нового опыта. Каждый день, подводя итоги уходящего дня, Дэвид неизменно обнаруживал пользу в подобном восприятии пульсирующей реальности. К тому же, этот небольшой эксперимент познакомил его с разными людьми, ведь ключевую задачу, что он поставил, не просто – говорить да, всему новому, он мыслил значительно шире. С целью полного погружения в экспериментальную атмосферу, Дэвид намеренно помещал себя в определенные дискомфортные ситуации, непременно требующие взаимодействия с другими людьми, короче, выходил за пределы своей привычной зоны комфорта. Для этого, он, во-первых, стал вовремя уходить с работы, а во-вторых, старался почаще бывать в общественных местах. Так, иногда, абсолютно случайно, ему удавалось посещать различные праздники, выставки и фестивали, ненароком забредая туда, во время исполнения своего нового, обязательного ритуала – ежедневной прогулки по центру города не менее часа. Две недели прошли быстро, порядком пополнив баки его внутренней ресурсности, и пускай не в корне, но все же, преобразили взгляды на жизнь. Конечно, Дэвид не хотел и далее продолжать говорить всему да, потому что ясно понимал необходимую ценность и полярного ответа, вместе с тем, возвращение к прошлому ритму тоже не входило в его планы. Прелесть наших жизней состоит в одном – мы сами создаем реальность: действиями, мыслями, стремлениями. В своем строительстве, наш герой, однозначно не намеревался использовать дешевые материалы, так что, выкладывался по полной, даже стал бегать по утрам (чего ранее, всегда избегал), в компании Брэда, которого, кстати, хватило всего на неделю, а вот Дэвид втянулся. Он так же, более не пренебрегал желанием знакомиться с женщинами в общественных местах, что опять же значительно расширило круг его знакомств. Затем, Дэвид пробовал отказаться от сахара, потом кофе, соли, стараясь заметить изменения в работе своего организма, но проходили недели, и вскоре он бросил эту затею, заменив полное исключение продуктов из вышеперечисленного списка, лишь уменьшением их дозировки. В целом, этот период перезагрузки длился около года. Конечно, по большей части его просто бросало из стороны в сторону, словно маленький заблудившийся корабль, попавший в шторм и сбившийся с курса, вместе с тем, по большому счету, этот период значительно обогатил его жизнь, не только новым опытом, но и новыми людьми. Поскольку, с уходом Эмили, Дэвид буквально физически ощущал внутреннюю пустоту, ему требовалось непременно заполнить её или вырвать с корнем, поэтому, он и принял решение, стать лучшей версией себя, пройдя максимум дорог из всех ему известных, но ранее не изведанных.

Например, раз в месяц он в обязательном порядке отправлялся в импровизированные путешествия, не всегда в далекие, но безусловно, именно в те места, где ему еще не доводилось бывать, что также способствовало расширению его кругозора. Еще одно нововведение, которое выдумал взрослый мужчина желающий выжать из своей жизни максимум – это марафон желаний. В своем ежедневнике, он регулярно записывал список старых и новых желаний, включая туда абсолютно все, от крохотных до самых крупных масштабов. Потом, каждые выходные, неизменно старался выполнять хотя бы одно из указанных им желаний, а если повезет, то и сразу несколько. Это позволило ему осознать и комплексно оценить все свои «хочу», услышать потребности, а также, наконец-то делать безумные вещи, даже не просто безумные, а глупые в своем роде, но такие забавные. Например, когда Дэвид был еще ребенком, то всегда мечтал прокатиться на самых дорогих аттракционах парка, к сожалению, в то время, его семья не могла себе такого позволить, что, будучи благовоспитанным мальчиком, малыш не без грусти, но прекрасно понимал. Теперь же, его ничего не сдерживало. Так, в один из вечеров, накануне выходного дня, в очередной раз, просматривая в своем ежедневнике список желаний, он не глядя, ткнул пальцем в строчку – аттракционы. На следующий же день, взрослый мужчина отправился в тот самый парк аттракционов из его детства, отправился, чтобы кататься буквально на всём что душа пожелает, чтобы развлекать и веселить своего внутреннего ребенка, не думая ни о чем, кроме самого важного, о себе! Удивительная цепочка событий, что была создана им же самим, прекрасно рубцевала душевные раны. Быть может, именно в тот период, он впервые чувствовал жизнь максимально красочно, полно. Положительные изменения затрагивали абсолютно всё его существо, все аспекты жизни. Сбросив привычную для себя шелуху трудоголизма, на удивление Дэвида, он не стал меньшим профессионалом, но стал любить работу еще сильнее, потому что не зацикливаясь на ней, учился отдыхать, вследствие чего и показатели его работоспособности значительно повысились. Примерно через два года такой удивительной жизни, он обратил внимание на то, что чуть чаще, чем того требуют приличия, возвращается к мыслям об Аве, сестре Брэда, с которой за последнее время сильно сблизился. Ведь именно она, открывала ему мир подлинного искусства, вместе они посещали театры, выставки, даже ходили в музеи. Она подобно свежему ветру не позволяла ему тормозить, подпитывала это неиссякаемое и мощное желание – жить! Разделяя с ней время, ему удавалось ощущать непривычное спокойствие и умиротворение. Ава – казалась изящным дорогим вином, которое непременно требуется пить медленно, чтобы прочувствовать все нотки вкуса, манящие своей девственной утонченностью. В один из вечеров Дэвид пригласил ее прогуляться по ночному городу, что в принципе, было для них частым занятием. Медленно передвигая ноги по каменистой брусчатке узеньких улиц, они могли часами говорить обо всем на свете и ни о чем, утопая в моменте.

– Луна сегодня невообразимо прекрасна! – с дымкой восхищения в глазах заметила Ава.

В этот момент Дэвид посмотрел вокруг себя и не увидел луны, не увидел звезд, не услышал шум от машин и рядом протекающей реки, он словно стал абсолютно безразличным почти ко всем внешним раздражителям, ко всем, кроме одного, Авы. Сияние луны ему удавалось подметить лишь через призму ее густых волос, в бескрайних просторах ночи, обретающих томный оттенок синевы. А звезды неба, ему казалось, что перед ним лишь две звезды – глаза, что напротив, и шум реки был немым в сравнении с наполненным жизнью смехом девушки, голос которой журчал словно ручей подгоняемый вольным ветром, настоящая музыка жизни, искренняя песнь неведомой доселе птицы.

– Дэвид, все хорошо? Ты молчишь и смотришь на меня странно, как… – она оглянулась по сторонам в шутливом подозрении.

– Если бы я был маньяком, поверь, раньше бы тебя прикончил, – в ровном спокойствии подумал Дэвид не решившись произносить подобное вслух, – Давай поженимся! – внезапно произнес он, с неожиданностью для самого себя, на самом деле ни разу не обдумывая эту тему ранее.

– Смешная шутка! – она несколько раз хлопнула в ладоши.

– А это вовсе и не шутка была.

– Подожди, чего?

– Выходи за меня! – вновь произнес он, с довольно живой настойчивостью.

– Вот так просто?

– А что, собственно говоря, тут сложного?

– Хороший вопрос.

Они выдержали паузу глухим молчанием.

– Я, послушай, я хочу быть максимально честным с тобой, до этой минуты я и не думал о женитьбе, но сейчас, в тот момент, когда ты заметила красоту луны, я увидел всю силу твоей красоты, весь остальной мир словно ушел на задний план, остановившись в этом моменте, я понял, что не хочу быть ни с кем, ни с кем, кроме тебя. Мне так хорошо и спокойно, словно я дома, теперь, я всецело понимаю людей стремящихся заключить брачный союз, ведь брак- это не просто формальность, там штампы в паспорте, дети, родня. Брак – это когда твоим домом становится другой человек, и отныне где бы вы не находились, вы всегда будете в уютном, теплом доме, бороздить просторы жизни вместе, – всматриваясь вдаль, Ава по-прежнему хранила молчание, – наверное ты права, это безумие…

– Лучше немного безумия, чем тьма глупости…подчеркнула она в полуулыбке, еще ошпаренная удивлением, но ощущая живую необходимость произнести хоть что-то, способное вернуть её к реальности.

– Мишель де Монтень, что же, прекрасная цитата, с этим трудно не согласиться, тем не менее, я все же уповаю на гениальность данного жеста, а не помешательство. А если серьезно, хочу, чтобы ты знала о моих намерениях, это действительно важно, и каким бы ни был твой ответ, знай, чувств моих он не изменит, – дом, твою мать, дом. Серьезно? Ничего получше, я, конечно же, придумать не смог, идиот! – сумбурно размышлял про себя Дэвид.

– Весьма спонтанных намерениях, но, ай, – она слегка всколыхнула свою длинную черную юбку, словно пыталась скинуть с себя разом все сомнения, – была, не была, – глубокий вздох, разделяющий последние произнесенные ею слова и еще не озвученные мысли, словно замер, всего на мгновение, она будто перестала дышать. Влюбившаяся с первой встречи женщина, впервые обрела власть выбора над объектом своей страсти, ведь именно от её решения, зависело сразу же две судьбы, – я согласна!

В этот вечер Дэвид впервые подпустил кого-то максимально близко, позволив себе шагнуть чуть дальше, определенным образом спланированного им жизненного пути, он резко сменил направление, прихватив с собой очаровательного попутчика. Можно заметить, что это, слегка скомканное признание в своих чувствах исключало лишь один компонент, любовь, Дэвид ни разу не использовал это слово, опасаясь, что озвучить его, все равно, что убить. Из-за страха притупить поток чувств, он воздержался от громогласных изъяснений, избрав простой и понятный язык в виде житейских понятий родного и близкого – дом. Спустя месяц после этой ночи они скрепили себя узами брака без пышных церемоний, просто расписавшись среди близких друзей. Так начался новый этап в жизни Дэвида, подаривший ему не просто искрометную интрижку, но преданного друга, поддержку в лице женщины не на одну ночь, а на всю жизнь, действительно зрелую любовь. От чего то, в столь радостный момент, Дэвиду вспомнился не божественный образ Эмили в лучах призрачной недосягаемости, а лицо Джес, с отчетливой тенью нездоровой влюбленности. Ведь как оказалось, именно с ней его объединяло большее, чем с кем бы то ни было, а именно, страдание – усиленная привязанность к несуществующему миру чувств, никогда на деле и не претендовавшего на истинность. Оба они думали, что любили, и оба были отвергнуты. Оба нарисовали иллюзорную всепоглощающую любовь в своих воображениях и поверили в вымысел. Оба были слепы к реальности, отчаянно пытаясь избежать её суровой, непростительной объективности, скрываясь за своими невротическими желаниями, нещадно стараясь заглушить пустоту отвержения. Оба отчаянно желали утолить свой эмоциональный голод и провалились.

Ах, Джес, – подумал он, – мы все напутали, страдание от безответной любви, вообще не имеет ничего общего с любовью, в которой нет и примеси плохого, любовь – это всегда про счастье, а вот проживание страдания – это всегда выбор в пользу невроза.

***

И если бы был шанс,

Хоть что-то изменить,

Назад вернуться,

Я с ясностью отвечу:

– Нет! Вы дайте шанс счастливым мне проснуться,

В завтра,

И тех обнять, кто мне дороже всех путей обратно"

11.01.14

Теперь же Дэвид ясно чувствовал подлинный смысл любви – когда ты любишь человека, не возводя на пьедестал, не воздвигая в абсолют, а равно самому себе, без всех этих садо-мазохистических игр. Язык счастливой жизни зеркально ясен и прост – выбирая любовь к себе, ты выбираешь себя, а если это так просто, зачем тогда все усложнять?

Content

Максимова Дарья Романовна Анамнез