Кирилл Довыдовский

Мертвоводец

Глава 1

"16+"

Пространство расширилось до привычных размеров, но легкие, словно боясь поверить, с недоверием впускали в себя воздух. Я лежал на боку, лямки рюкзака давили на плечи. Порыв ветра ударил в лицо, я испугался, не ощутив позади опоры, но все же не упал. Спустя два-три вдоха белое пятно, которое я видел раньше, превратилось в небо. Справа и слева плыли облака, впереди вверх поднималась скала. Сзади… я пока не знал.

На мгновение все замерло в равновесии. Я цеплялся ладонями за невидимые трещины в камне. К счастью, мертвячья сила меня не покинула. По миллиметру я выкарабкивался…

— Лучше бы ты свалился, парень, — раздался вдруг голос.

— Почему?

— Потому что.

Я успел заметить, как приближается отпечатанное на подошве заводское клеймо с цифрой: «47», а потом голова взорвалась от боли. Меня потянуло вниз, стало трясти и вертеть, словно видеокамеру, выпавшую из рук. Изображение развернуло несколько раз, а затем, с последним ударом, все резко замерло: пошевелиться я не мог.

Пролежал я так… минуту, наверное. Картинка от неподвижности быстро наскучила, и мозг принялся делить ее на фрагменты. Вот травинка, а на ней капелька росы. Вот мое колено, обернутое тканью цвета хаки. Вот что-то лежит.

Что-то.

Граната.

Твою…

Взрыв.

***

Снился сон. Долгий, мучительный, без перерывов. Сон про боль. Будто я тер глаза мылом, только все тело было глазами. Я мечтал проснуться, но не мог. Меня то приближало к реальности, то снова выбрасывало в грезы…

…мыслей не было. Я силился что-то вспомнить, понять. Тщетно. Вместо сознания на меня накатывали волны бесконечного океана. Я лишь пытался вдохнуть перед каждой из них…

…я есть? Я вообще был когда-то? Думал ли? Дышал? Или мир всегда был таким? Состоящим лишь из приливов и отливов? Из ужасной боли и прекрасной боли, той что позволяет забыться, уснуть, не существовать…

— А-а…

Чей-то стон. Так стонут умирающие в хосписе. Слишком мало сил чтобы произнести хоть слово, но в то же время невозможно хотя бы не попытаться позвать на помощь. На это… на это я не имею права не откликнуться. Вряд ли смогу чем-то помочь, но хотя бы поддержать за руку, сказать что-то… Дать человеку понять, что он не один…

— А-а…

Вот, снова… При этом я… Где я? Не видно. Глаза закрыты? Надо открыть!

— А-а…

Свет!

…Да что же это такое! Где я?!

— А-а…

И кто стонет?!

Я попытался сказать что — то, но у меня вырвалось, лишь…

— А-а…

… граната!

Я резко дернулся, вдруг ощутив тело, и не удержался от полноценного крика. Как больно! Вашу…

Сжавшись в тугой комок, я постарался не чувствовать… не помогало… Боль, казалось, только нарастала. И только уверившись, что еще секунда и точно задохнусь, я из последних сил заставил легкие работать. Грудную клетку словно облили кипятком изнутри, но на какую-то микроскопическую долю… вроде бы даже стало… легче…

Прошел, наверное, не один час, прежде чем я понял: дышу. Боль уменьшилась. Когда я сосредотачивался только на дыхании: она почти совсем пропадала. Попытки ощутить тело отдавались уколами страха вперемешку со жгучими электрическими зарядами, от которых, казалось, трещал даже воздух. Но постепенно я узнал, что лежу то ли на чем-то твердом, то ли не совсем… Что дует иногда ветер. Солнышко припекает.

Мысли путались, но я вспомнил, что упал и подорвался на гранате. Еще и выжил после этого. Только глаза открыть не получалось.

Понемногу, я приспособился смотреть сквозь приоткрытые веки. Стал двигать пальцами. Каждая попытка вызывала боль, но вызывало ее и бездействие. Я чувствовал, что голоден… Нет…ГОЛОДЕН! Пить тоже хотелось, но с алчущей килокалорий бездной внутри не сравнить. Организм требовал пожрать и не соглашался на уступки. Я торговался. Ты перестанешь болеть сейчас, а поедим мы немного попозже. Утром стулья, вечером деньги. Все так делают! Организм не согласился — пришлось двигаться.

По идее, от падения позвоночник должен был превратиться в тыкву, но безумная боль оказалась отличным стимулом, и я смог пошевелить пальцами на ногах. Я был почти готов к подвигу. Не готова была левая нога, что я выяснил путем долгих и мучительных экспериментов. Очень сильно болело колено, бедро и вообще все в районе пояса.

— Ах…

Интересно, что когда стонешь, не так больно. Начинаешь себя жалеть и… ну вроде как раздваиваешься. Наверное, потому фраза так и звучит: «жалеть себя». Есть кто-то, кто производит действие и кто-то, над кем его производят. И тому, кто жалеет, приходится быть более стойким. Ведь если расклеятся оба, отношений не получится, так и останешься лежать.

В итоге, мне повезло. Не так, как людям, которых не столкнули со скалы и не подорвали на гранате, но все же. Рюкзак не слетел при падении. Оторвалась только одна лямка. Извиваясь с помощью правой ноги на манер червяка, чей сиамский близнец скоропостижно скончался, я кое-как перевернулся. Нащупал вслепую рюкзак, открыл. Стал шарить, и… слава тебе, о Газированный Бог! Кола! Полная! Прохладная! Не пострадала при падении!

Прижав банку к щеке, я даже глаза полностью открыл, чтобы удостовериться и ни в коем случае не упустить ни капли. Да! Она! Красненькая, беленькая… Как Спартак… Прелесть моя… Очень осторожно стал открывать. Зашипело и… да… есть на свете счастье… Не знаю, как там нужно было поступать в моей ситуации, пить ли понемногу, крошечными глоточками… Я пил как мог. Сахар и кофеин вливались в сосуды и системы, погружая в катарсис. Я бы отрубился от кайфа, если бы не боялся выронить банку. Только когда она опустела, я смог выдохнуть. Хорошо…

И тут…

Жажда.

Меня подбросило в воздух, будто газовую горелку под пятой точкой включили. На границе мертвозрения появилась желтая точка. Ощущения сами потянулись к ней… пусто. Никаких желтых точек. Дернулся в одну сторону, в другую… Вокруг только лес, скалы, полянка с вмятиной в форме моего тела и обожженной травой. Мой рюкзак…

Жажда ушла так же внезапно, как и пришла, тело же словно молнией прошило, как резко вернулась боль. Нога подвернулась, я упал…

— А!..

…

Сил не было. Ни стоять, ни лежать, ни думать. Хотелось, чтобы все закончилось, но спасительное забытье не приходило. Со стонами, охами, разноцветными кругами перед глазами, я все же дополз до рюкзака. Нащупал… банан… и апельсин. Вытащил и тут же вгрызся, не очищая от кожуры. И легче… сразу легче… И жажда! Сжавшись, усилием воли не позволил себе снова окунуться в ее объятия. Да, боль отступит, и силы вернутся, но откат… Нужно есть, восстанавливаться и обходиться без мертвячих суперсил.

За бананом и апельсином последовало яблоко вместе с сердцевиной и еще Кока-Кола — в бутылке. Мелькнула мысль и ее вместе с тарой употребить. Не стал. Хотя этот эксперимент стоило бы провести. Только не на пластике, а на алюминии. Мало ли, когти, как у Рассомахи вырастут, или череп миллиметровым слоем стали покроется? В туалет я ведь перестал ходить, вдруг до такой степени безотходное производство?

Спустя несколько минут ощутил себя более-менее… не на последнем издыхании, а как при тяжелом похмелье, после длительного избиения, больного гриппом, артритом, астмой и парой-тройкой воспалившихся аппендиксов. Перевернулся на спину, и набравшись наконец смелости, бросил взгляд вниз…

…колено выглядело плохо…

…бедро выглядело плохо…

…тазобедренный сустав выглядел плохо…

…только все это не имело значения, потому что…

…

…

…

…потому что мне… потому что я… я потерял… самое дорогое…

…

…лять! Мне член оторвало!!!!!

Глава 2

Я всхлипывал после каждого шага. Мне было очень сильно больно и очень сильно себя жалко. Обрадовался, блин… Бессмертия ему захотелось… Как насчет такой вечности? Уже не так весело, а? Хотя в чем-то даже логично. Живые существа знают всего два способа выживания. Либо ты не выкаблучиваешься и размножаешься, как крысы и человеки, либо правдами и неправдами пытаешься продлить жизнь, как какая-нибудь медуза гидроидная. А тем, кто не размножается, член не нужен. Справедливость!

Опершись о костыль, я остановился, чтобы передохнуть. Пару раз шмыгнул носом. Хотелось устроить полноценную истерику: с выдиранием волос на голове и обращениям к небесам: «Почему я?!!», только сил не было. Организм понимал, что жизнь без «достоинства» может оказаться нелегкой и заранее экономил.

Не сказать, что не осталось совсем ничего. Какие-то, прости господи, ошметки торчали, но зрелище не радовало. Колено иссекло осколками, бедро сильно обожгло. Промежность была вся в сгустках засохшей крови. Когда удалось ее счистить — не мог я пребывать в неведении! — увидел, что из 15 сантиметров осталось полтора — два, причем и бубенчики тоже испарились куда-то… Даже не знаю, существовало ли такое слово, которое обозначало молодого человека, оставшегося не только без кружочков, но и без кончика. Женщина, к примеру. Чем не вариант?

Мысли о самоубийстве меня посетили довольно скоро. С полчаса я размышлял: самоубился бы, даже если бы точно знал, что ничего обратно не отрастет? В итоге решил, что скорей всего, нет. Наличие вечности предполагало и другие возможности развлечься, не только с помощью барышень. Но мысль, что если я хорошенько поем, то все отрастет — давала серьезную мотивацию.

Всхлипывая и причитая, я отыскал в рюкзаке мачете, срубил ближайший куст и выстругал из него костыль. Переодел штаны из запасного комплекта термобелья и починил оторванную лямку. Куртку снял и запихнул в рюкзак. Ее тоже прилично осколками посекло, да и пистолеты так быстрее из кобур выхватывать. Ремень от взрыва почти не пострадал, к нему прикрепил ножны с мачете. После пошел в сторону… под уклон, короче. В поисках речки, озерца или оазиса с готовящимися шашлыками из человеческого мяса преступников-маньяков пожилого возраста, нанесших огромных вред обществу и находившихся на последнем издыхании в момент потрошения…

Научный метод толсто намекал, что одних лишь вершков и корешков не хватит, чтобы отрастить все обратно. В бобовых и орехах содержатся все незаменимые аминокислоты, в семенах льна и чиа куча Омега–3, В12… да, В12 есть только в животных продуктах, но его дефицит не станет заметен раньше, чем через год. Вопрос в том: где все это искать, и подойдет ли это мне? В Москве мертвяки не крушили морозильники супермаркетов в поисках стручковой фасоли, а жрали людей. И им явно шло впрок. Я в бессознательном состоянии так же кидался на человеченку. Вдруг, мясо — единственный вариант?

С котлетками тоже вопрос. Когда я осознал, чего лишился, если бы под рукой была палка колбасы или цыпленок-табака какой-нибудь, сжевал бы не задумываясь. Даже не вспомнил бы про риск стать стерлядью, если рыбки покушаю. Жабры-то отрастить может было бы и неплохо, а вдруг вместо этого память станет три секунды? Опасно. Из еды у меня оставалось по одной банке и бутылке Кока-Колы, одно яблоко и один апельсин. Пришлось перестать жалеть себя и начать искать глазами супермаркет. К сожалению, пока все выглядело, будто до ближайшей Пятерочки не меньше пары тысяч километров, а то и… световых лет.

На первый взгляд, обычный лес: дубочки, полянки, холмики, снова дубочки. По правую руку за рядом деревьев возвышалась крутая скала. Хрен спецназовец просто так спустится, если захочет удостовериться, что я труп. Мне почему-то казалось, что захочет. Оглядываться лучше не забывать.

Еще странное творилось с небом. Нет, из него не торчала пара глаз размером с Юпитер, наблюдая за происходящим. По небу растянулась ясная летняя синева, лишенная солнца, будто я находился близко от полюса, и звезду скрывало самой планетой. Теоретически, такое возможно, но тогда исчезли бы тени. Тут же под каждым деревом лежала одна, да и моя собственная колыхалась под ногами в такт шагам. Непонятно. Лес немногим позже тоже порадовал. Стали часто попадаться деревья, на которых зеленые листья были вперемешку с красно-белыми. И не потому, что осень, а сорт такой. Спартаковское дерево, не иначе. Я даже прихромал поближе, сорвал один, понюхал, пожевал… горько.

Привалы делал каждые несколько минут. Отдыхал и проверял компас из походного набора, в котором брал нитки. Север всегда оказывался в новом направлении. Либо в земле пролегала жила магнитного железняка, либо компас барахлил. Спустя примерно час проверил сигнал на одном из телефонов: по нолям. Нужно повыше забраться. Я пока оставлял шанс, что это не внутренности волшебного платяного шкафа, и не Кеплер четыреста тридцать восьмой.

С той же вероятностью это могла быть и обыкновенная шиза. Вот подберут мне врачи таблетки покачественнее, и вместо ходящих мертвецов и межпространственных тоннелей начну видеть белый потолок и соседей по палате. Вот тут у нас Наполеон отдыхает, а это Человек Паук, а Бога… Бога нет, его в интенсивное перевели…

На четвертый час — примерно — набрел на смородину: несколько кустов черной и тут же красная. Решил все съесть, но вспомнил притчу про мальчика, который все съел, и для него это плохо закончилось. Тогда взял по одной красной и черной ягоде и размазал их по запястьям. Если это «ложная смородина», то кожа покраснеет. Или нет. Ненастоящая смородина может и не оставить покраснения, но все равно оказаться ядом… Все же выждав минут пятнадцать — не покраснело — я съел черную ягоду и принялся обирать кусты. Через полчаса смело буду есть, и только попробуйте меня отравить после этого!

— Вкусно…

В общем, ягоде не поздоровилось. Съев все, что отыскал, я обшарил ближайшие кусты и нашел в них патиссон. Самый, что ни на есть. Цвет скорее желтый, чем белый, но сходство очевидно. Стебли тесным пучком торчали из земли, часть заканчивалась крупными листьями, часть — плодами диаметром сантиметров 8–9. Понятия не имел, что они вот так в лесу растут. Особо не думая, сорвал все три штуки. Пару засунул в рюкзак, третий разрезал, понюхал…

— Ух ты…

Как я помнил, патиссон — это овощ типа огурца, который мама мариновала с самими огурцами, а в сыром виде мы его не ели. Эта же штука пахла… яблоком, что ли? Таким чуть кисловатым, но именно фруктом. Снова помазав кожу, я стал ждать… и в этот раз вряд ли выдержал полчаса. Попробовал… реально яблоко! То есть, скорее не яблоко, а… как оно там называлось… да, айва! Тот вкус! Еле-еле выждав положенное время — живот не заболел — быстро употребил разрезанный фрукт.

Настроение улучшилось. Еда в лесу была, а значит и шанс всему необходимому отрасти тоже. Я шел под уклон, постепенно удаляясь от горы. Спецназовец сейчас мог искать способ с нее спуститься, так что чем дальше, тем лучше. Спустя минут пять заметил отблеск солнечного зайчика среди деревьев и вскоре вышел к небольшой речке. Течение было приличное и на волнах, действительно, блестело солнце. Не прямо светящимся шаром, а переливами на потоке. Я посмотрел на небо…

— Странно.

Все еще никакого солнца. Так и не сообразив, в чем хитрость, я похромал дальше. С водой решил поступить так же, как и с фруктами, ягодами. Помочу ладонь, через полчаса сделаю глоток, еще через столько же буду пить. Пошел вдоль реки и, что интересно, вполне комфортно. Будто не тайга, а парковая зона в швейцарском кантоне. Даже ногу сломать негде. Следов животных тоже не видно, хотя заклепку на кобуре я расстегнул сразу, как перестал сходить с ума от боли.

Очень, очень непонятное место. Я попытался вспомнить, что говорил Француз, прежде чем бросил в меня той штукой… шариком стеклянным. Он разбился недалеко от меня… после чего и возник портал. Значит, он бросил… а перед этим сказал, что куда-то меня отправит, где… сможет со мной разобраться? Или где со мной кто-то другой разберется? Не помню, блин. Но меня должны были ждать. Или я не совсем туда переместился? Было же ощущение, что я поменял направление. Как бы «совсем не там» не оказаться… Хотя тут точно лучше, чем на дне озера с аммиаком на каком-нибудь Титане. То, что следов людей нет, пусть даже колдунов, говорило, что я таки попал «не туда». Да ладно людей, птиц не слышно! А ведь лес!

Задумавшись, я подошел к воде и стал разглядывать мелководье: потратил пять минут, но ни одного малька не увидел.

— И что? — спросил сам себя.

Продолжая эксперимент, раскопал несколько ямок в траве с помощью мачете, но ни жучков, ни червячков не нашел. Что меня порядком напугало. Вспомнились истории про живые планеты, астероиды на 90 %, состоящие из огромного монстра и прочие сумеречные зоны. Причем, сначала во всех историях тебе кажется, что все нормально, местечко хоть и со странностями, но премилое. Это потом горизонт начинает закрывать пара рядов зубов, каждый из которых размером с Воронеж. А у меня ни одного космического корабля под рукой, чтобы смыться.

Хотя совсем без животных и прочих насекомых и растений не было бы, правильно? Опыление там, рыхление почвы, про бактерий вообще молчу…

— Кстати!

Достав из рюкзака патиссоно — яблоко, разрезал его на две части. Первую половину тут же употребил, а вторую спрятал в карман. Вот и посмотрим. Если не потемнеет за час — другой, это будет означать… ну, не отсутствие бактерий, конечно, но какое-то свидетельство в эту пользу. Или оно просто за счет реакции с кислородом может потемнеть? Блин… ладно, посмотрим.

Понемногу шаг становился резвее. Я меньше опирался на палку, переносил вес на травмированную ногу. Регенерация работала: и быстрее, чем простая человеческая. Будет еда — мой маленький друг ко мне обязательно вернется! Я стал пробовать не только ягоды, но любые попадающиеся на пути листья и веточки. Грибы бы попробовал, но их пока не нашел. В итоге набрел на пару кустиков травы с толстыми стеблями. Думал, еще патиссоны, но оказалось другое. Не полый стебель, а плотный с вязким как сгущенка соком и таким дурманящим сладким запахом, что у меня волосы в носу зашевелились. Выждав полчаса, я попробовал…

— Чтоб я так жил!

Вкус оказался божественный. Что-то общее со сгущенкой, очень сладкое, но при этом не с молочным привкусом, а как будто даже овощным. С кружкой чая просто на ура пошло бы и даже хлеба не надо. Я аккуратно срезал каждый из торчавших из земли стеблей.

«Сгущеночный ревень» вызывал дикий сушняк, потому поев, я еще и напился. А дальше пошел уже без костыля! Нога побаливала, но лишь «на полшишечки» — вполне можно идти. И всего за несколько часов! «Ревень» попался еще несколько раз, часто встречалась смородина. «Патиссонов» больше не видел, зато нарвал самых, что ни на есть настоящих груш: крупных и сладких. А сразу после них набрел на росшее между двумя соснами банановое деревце. Понятия не имею, как бананы росли в земной природе, но здесь это был такой куст типа акации с несколькими связками фруктов. Бананы были с фиолетовой кожурой, а внутри красными. На вкус нечто среднее между грейпфрутом и нашими родными бананами. В общем — «бананы».

Наевшись, я подготовил оружие для безопасности, разделся до гола и принялся промывать раны. Сразу заметил, насколько сильно похудел. Все мясо, что успело нарасти после перехода на диету из человеческой плоти, исчезло. Причем, с запасом. Не как у Капитана Америка до принятия допинга, но все равно. И одних овощей, чтобы снова постучать в двери олимпийской сборной, могло не хватить.

Когда промывал ниже пояса… там тоже все зажило, но не отросло. Остался только ошметок кожи длиной пару сантиметров, завернутый сам в себя. Больше, чем у профессора Снейпа в фильме Догма, но все равно не радостно.

— Совсем не радостно.

Ящерицы отращивают хвосты. Не люди. Я только теперь об этом подумал. Когда человек теряет конечность, мясо и кости растут еще много лет. Они чувствует, будто у него там «что-то есть». Это вызывает фантомные боли, приходится делать операции: обрезать то, что нарастает. Но нормальная конечность больше не появляется. У организма нет для этого необходимых инструментов. Казалось бы, в ДНК форма человеческого тела заложена, все «планы и чертежи» в наличии, но не развилась у людей эта функция. Видно, отращивать отгрызенные саблезубыми тиграми ноги оказывалось слишком длительным и затратным для группы процессом. Племена, где о тяжело увечных заботились, не выжили. Обо мне они тогда, конечно, не думали. С другой стороны…

С другой стороны мертвяки. Зомби. Они могли изменять тело, и использовали для этого информацию не только из человеческой ДНК. Хотя ели при этом исключительно мясо. Значит, я тоже смогу, если у меня будет гм… генетический материал? Хрен его знает. Хрен. Его. Знает.

Загруженный, я оделся и зашагал дальше, понемногу понимая, в жопу каких размеров угодил. Сгущенка, смородина… что, если тут вообще людей нет? И не о кормовой базе речь. Я обычный среднестатистический интроверт, а не Федор Конюхов. Люди, общение — это важно для меня. Где-то «там» остался брат. Он парень не промах, о себе позаботится, но мы вроде как друзья. Скучать будет. Да и школьник он еще. Сумеет ли устроиться в мире зомбиапокалипсиса? А Ирина с Ромой? Девушки? Сам же себе всю бошку прожужжал, что бессмысленно спасать кого-то наполовину. Полностью надо спасать, а не пропадать вместо этого в пространственно-временных глубинах.

Невесело размышляя, я заметил участок голой земли в просвете между деревьями. Как подошел, увидел, что это не земля, а гора. Примерно как та, с которой я свалился: крутая, высокая. Получалось, что я между двумя хребтами, а речка — то, что стекает с гор в долину.

Деревья остались в стороне, я вышел на поляну. В середине на ней трава зачахла и выгорела, в центре виднелась вмятина, будто сначала уронили что-то тяжелое, а потом… не знаю, например, гранату взорвали. Все уже немного заросло, будто случилось это несколько дней назад.

— Гм.

Я задумался всерьез, без шуточек. Версии о том, что я ходил кругами, не принимались, потому что кругами я не ходил. Шел рядом с рекой, всегда под уклон — на то же место я бы не вернулся никак. Да и не оно это. Отсюда реку видно, вон блестит между деревьями, а оттуда не было.

— И че? — спросил я, подойдя к камню, на котором сидел, перешивая штаны. На земле рядом лежало два куска нитки по несколько сантиметров. Отрезал, когда делал узелок.

Честно, фильмы типа «Куб» или эпизод из «Первой волны», где герои шли от комнаты к комнате, очень меня впечатляли, но при этом и пугали до чертиков. Про «1408» вообще молчу. Радовало одно — из лабиринтов всегда находился выход. Только напрочь больной и испорченный разум стал бы придумывать хитроумную ловушку, в которой есть только вход. Может, Француз совсем не ошибся, и я попал ровно туда, куда меня отправляли?

— Есть здесь кто-нибудь?!!

— …есь кто-нибудь…

— …ибудь…

Ага, конечно. Так все и повылазили. Только эхо.

— Я так не играю, — решил обидеться я.

Ну а что: вдруг, подействует?

— И вообще, если…

Жажда!

В пару прыжков я пролетел метров двадцать… и ничего. Я напрягал чувства, как мог, но точка… то ли желтая, то ли красная снова не появилась. Если в прошлый раз мне могло показаться, не очень четко тогда мыслил, то теперь тут точно кто-то был. Спецназовец, наверняка он, падла. Только когда спрятаться успел?

— Владимир, это вы?!!

— …это вы…

И снова: ага, конечно.

Глава 3

Оказалось, спать мне все-таки нужно. Вроде и усталости нет и голова ясная, но ощущаешь какую-то тревогу, уязвимость. Я не мог понять, в чем дело, пока не вспомнил, что примерно так бывало с недосыпа. Когда приходилось идти куда-то сильно не выспавшимся или браться за сложную работу на ночь глядя. И только я лег и прикрыл глаза, как сразу… кайф… Я не уснул в полном смысле слова. Я слышал, что происходит вокруг, чувствовал свое дыхание, но при этом ничего не делал. Почти те же ощущения, что и при медитации, только там нужно сидеть в позе лотоса или стоять в специальной стойке — ощущать и тело тоже. Здесь же я будто вовсе отовсюду исчез: блаженная пустота… Пролежал так часа два с половиной-три. И все! Никакой тревоги!

Ночь не наступила. Я похрустел «ревнем», съел последний «патиссон», напился воды. Снова промыл раны… точнее, места на которых они раньше были. Затем немного побегал, попрыгал, поделал растяжку. Не считая сильной худобы и отсутствия орудия воспроизводства — здоров. Двигаться ничего не мешает, хоть на танцы записывайся… эх… ладно, не будем о грустном.

Я еще раз внимательно осмотрел поляну. Гора нависала над ней, хотя тень лежала у самого подножия. Склон был изъеден черными трещинами. Несколько тяжелых валунов, должно быть, когда-то скатились сверху. Теперь они торчали из земли в центре и по краям поляны, где к ней подступал лес. Да, то место. Вынув мачете и ножен, я подошел к скале и вырезал философское: «Здесь был Кирилл». Немного подумав, добавил рисунок улыбающейся рожицы, чтобы читающие знали не только имя, но и то, насколько глубок и светел внутренний мир оставившего послание. Затем выкопал на поляне несколько ямок и сложил из веток: «Спартак — чемпион!». Хотел связь проверить, но телефоны окончательно сдохли. Ладно уж, померла, так померла.

Теперь по пути не только собирал фрукты, но и выкапывал ямки, оставлял зарубки на деревьях, чертил геометрические фигуры на земле. Иногда к паре кружков подрисовал длинный овал. Мысли, хотел я этого или нет, вертелись вокруг одного и того же. Прокрутив по тридцатому разу установку: найду труп плохого человека, съем — все отрастет обратно, я стал думать о том, что будет, если все же не отрастет.

Мне хотеться-то будет? Кажется, я что-то читал… В некоторых странах производство евнухов было прямо-таки на поток поставлено: гаремы кому-то нужно было охранять. И принципиальный момент, насколько я помню, в каком возрасте в жизни молодого человека происходили перемены и оставляли ли ему что-либо на память. Если все случалось после полового созревания, то мужчина в последствии испытывал сексуальное желание. Если сам прибор ему оставляли, то у него даже эрекция могла быть. Если же был совсем мальчиком, то нет.

Со мной же получается: хотеть буду, а мочь не особо. Круто, блин.

Знакомлюсь я значит с девушкой… хотя не сказать, чтобы с кем-то особо знакомился… Она со мной знакомится? Гм… Ладно, судьба знакомит нас. Ага. Значит, знакомимся мы. Понравились друг другу, доходит дело до… того самого…

— Только, понимаешь… У меня небольшая проблема. У меня не очень большой… ну, ты понимаешь про что я…

— Да глупости! — девушка, разумеется, будет хорошая. Добрая. — Размер не имеет значения. Главное, хотеть друг другу сделать приятно. Вот сколько у тебя?

— Ноль сантиметров.

— Сколько?

— Я понимаю, это немного. Но ты же сама говорила, что размер неважен. Главное, что мы любим друг друга!

— Да-да, ты прав… Знаешь, я тут вспомнила! Мне совершенно необходимо было сделать одно дело! Я… я тебе позвоню! Оно может занять довольно много времени…

— Но потом ты позвонишь?!

— Да! Обязательно!

Но даже если с первыми десятью девушками будет так, то на одиннадцатый обязательно найдется та, что поймет! В конце концов, почему обязательно секс какой-то должен быть? Есть куча других вещей, которыми можно заниматься. Пойти в парк, съесть виноград, обсудить просмотренную накануне телепередачу! Для культурных людей это намного важнее, чем всякие прелюбодеяния!

Успокаивая себя, я шел дальше. Фруктов набрал довольно быстро. Попадались «патиссоны», «бананы», «ревень», смородина. Нашелся еще и шиповник. Его тоже пожевал. Был бы котелок, обязательно нарвал бы листьев, чтобы чаек замутить. Как и «вчера», пройдя лес насквозь, я уперся в скалу. Вернулся на место стоянки. Ямки на поляне и «Здесь был Кирилл» никуда не делились, но снова будто пару дней минуло. Взрыхленная земля продернулась зелеными ростками, надпись на скале потеряла в четкости, будто ее потерло дождем. И это за три часа. Со временем и пространством творилась какая-то херня. Эйнштейн на том свете икал так, что уши закладывало.

— И? — спросил я глубокомысленно.

***

По-настоящему я испугался только когда до меня недалекого дошел еще один очевидный факт. А как без, простите, яиц я буду заниматься цигуном?! Ведь вся та изначальная энергия, которая в цигуне используется для омолаживания организма, а в тайцзи для его укрепления и усиления хранится именно там! У мужчин в мошонке, у женщин в яичниках. В медитации ты поднимаешь эту энергию из промежности и запускаешь по основным энергетическим каналам тела. Когда через пару лет они прочищаются, запускаешь по второстепенным каналам. Когда прочищаются и они — «упаковываешь» в даньтянь. Штуку, что находится чуть ниже пупка, внутри тела в точке пересечения основных нервов, сухожилий и фасций. После даньтяня «упаковываешь» органы: почки, надпочечники, печень, селезенку, сердце. На все про все еще несколько лет. Собственно, до того, как «все началось» я этим и занимался помимо основных тренировок — «упаковывал» органы. Теперь же…

Я вообще ничего не чувствовал! Даже самого простого! Элементарно не мог проследить мыслью от одной конечности к другой. А это у всех получается: даже заниматься не нужно! Ты сосредотачиваешься на кончиках пальцев руки, затем на запястье, затем на локте, бицепсе, плече, ключице, загривке, второй ключице… и так доходишь до кончиков пальцев второй руки. Постепенно это начинает происходить само. Сосредотачиваешься на одной руке, а когда хочешь перевести внимание во вторую руку, оно не перемещается сразу, а перетекает по этому кругу. Сначала это внимание, потом подключаются мышцы, и в итоге остается импульс. Тело превращается в разветвленную сеть, из любой точки которого энергия легко попадает в любую другую. Достаточно мысли.

Организм омолаживается. Энергия идет туда, где в ней сильнее нужда. Ты постоянно расслаблен и размят, будто начал день с массажа всех мышц. Ну и еще, когда импульс идет, ничто не мешает ему захватывать чужую энергию. Тебя пытаются ударить рукой, ты подставляешь мягкий блок, принимая его силу, и переправляешь импульс по кругу в другую свою руку, отправляя в противника его собственный удар. Этому, конечно, очень сложно научиться, годы нужны, но я-то все это время честно оттренировался! Не мастер, это лет тридцать-сорок надо заниматься, но кое-чего мог! И где теперь все?!

Вот, сосредотачиваюсь на руке… и нихрена! Потом на локте… на плече…

— Да что за бред-то!!!

Меня реально затрясло. До этого я отстоял минут пятнадцать — двадцать в джанджуан. Ноги на ширине плеч, чуть согнуты, спина прямая, руки подняты вперед большими пальцами вверх до уровня глаз, локти свисают, кончик языка касается неба, макушка тянется вверх, тело стекает в стопы… Основная медитативная стойка в тайцзи… И ни хрена не тянется и не стекает! Да, последние дни времени не было, но это ничего не значит. Я и так два раза в год делал перерывы в занятиях на 10–12 дней, чтобы организм отдохнул и мог «переосмыслить» то, чему научился. Но теперь, будто я вообще никогда не занимался!

Неужели… неужели все это из-за моей травмы…

Нет. Точно нет! Про тех же евнухов я помнил, что среди них редко встречались долгожители, их фигуры стремились принять идеальную форму шара, здоровье слабло. И это логично, когда ты теряешь основной источник жизненной энергии. Примерно то же самое, что заниматься сексом с эякуляцией каждый день по нескольку раз. Организм недолго протянет. Но в моем-то случае это просто не могло сказаться так быстро! Уж импульсы должны ходить, каналы прочищены, но… не ходят. Хотя сам себя я чувствую абсолютно здоровым. Бодрость зашкаливает, прыгать, бегать могу до посинения…

Да почему так — то?!!

Черт…

Ладно, что бы подумал на моем месте Анатолий Вассерман?.. Я стал ходячим мертвецом, при этом… при этом стал сильнее физически. Тонкие ощущения теряются от большого напряжения. Есть даже теория, что мастерами становятся ближе к пожилому возрасту оттого, что сила из мышц уходит, из-за чего повышается чувствительность. Впрочем, я всегда верил, что дело в длительности тренировок. Но что со мной тогда?

Оглядев поляну, я выбрал приличных размеров камень. В прошлой «немертвой» жизни я такой бы не сдвинул, даже если бы под ним лежал ящик с Кока-Колой. Объем мышечной массы у меня теперь даже меньше, чем до заражения. Я должен стать слабее, если только не изменилось само строение мышц. Теоретически, из-за этого мог перестать работать цигун.

— Попробую…

Я взялся за камень, напрягся… ничего. В смысле, не могу оторвать. Даже перекатить. Так, ладно, еще раз… Упираясь в землю, я старался максимально задействовать мышцы ног и спины — самые сильные в организме. Ощущения пропали, но теорию я знал. Секунда, вторая…

— Ох!..

Я упал на спину с здоровенным куском камня в руках. Оттолкнув его, я увидел, что выбрал не лучший тренажер. Половина булыжника пряталась под землей, а когда я стал тянуть, камень переломился в середине. Наверное, изначально был с трещиной или с полоской другой породы внутри, но даже если так… Не скажу, что почувствовал себя результатом порочной связи Халка с Суперменом, но, по крайней мере, Халка и Стивена Хокинга точно. Понятно, что Хокинг не очень развит физически, но за счет Халка я все равно был бы сильный.

Общий вывод же: «То, что я потерял цигун — логично».

Я так расстроился, что выпил последнюю пол-литровую бутылку Колы.

Осталась одна банка.

***

Я стоял в джан джуан. Уже минут пятьдесят: без часов не понять. Стоял и ни о чем не думал, как и полагается при медитации. Какие-то мысли возникают, так мозг устроен, твоя задача не погружаться в них, а просто фиксировать и возвращаться к телу.

Я ничего не ощущал. Сосредотачивался на «даньтянь», пытался гонять внимание по энергоканалам, но дальше мысли дело не заходило. Импульса не было. Сначала это бесило, что вряд ли помогало медитации, но постепенно, я успокоился. И теперь просто стоял. Контролировал только, чтобы тело находилось в правильном положении. На второй день побил собственный рекорд в полтора часа, а на третий оставил его далеко позади. Тело не уставало вообще, только ум утомлялся, но за счет общего опыта медитаций я справлялся.

Шел уже четвертый… или пятый?.. Ладно, шел очередной день моего «отпуска». Точно не замеришь. «Днем» я называл промежуток от одного непродолжительного «сна» с открытыми глазами до другого. Половину времени я тренировался, половину — изучал место, в которое попал.

Куда я не шел — все равно оказывался на поляне, с которой все началось. Она неуловимо менялась: то река подходила ближе, то лес вокруг густел, один раз почти по самому центру вымахал кустик «ревня».

Я переплавлялся через реку, забирался на деревья, оставался «ночевать» в других местах. Копал ямки, делал зарубки на деревьях, вырезал надписи на камнях. Везде кроме той самой поляны это все быстро исчезало. На ней тоже, но медленнее. «Здесь был Кирилл» выглядело, будто на скалу ее нанесли в районе позднего миоцена, хотя пятно от взрыва и осколки гранаты, которые я иногда из себя еще выковыривал, оставались, как новенькие.

Вспомнив, что я инженер, я даже плот построил, обломав ветки для корпуса голыми руками. Забрался на него и отправился в путешествие… до все той же поляны. Из очевидного не пробовал только забраться на гору. Скалу повсюду иссекали трещины, виднелись выступы, я смог бы зацепиться, но она уходила вертикально вверх метров на тридцать. Рискованно. В прошлый раз я занялся альпинизмом, чтобы спастись от переваривания в многочисленных желудках кровожадного мертвомонстра. Причем спуск страховал дядя Кирилл — раскаявшийся алкоголик, то есть вполне заслуживающий доверия человек. Здесь же наоборот. Внизу мне ничего не угрожало, а сверху мог ожидать кровожадный священник. Потому и не тянуло.

Ко всему прочему, чудило мертвозрение. Я тренировал его во время джанджуана и довольно неплохо научился активировать, не пуская себе кровь. «Кнопка» оказалась в районе затылка. Когда я пытался подтянуть его чуть вверх — это часть правильной позы при медитации — оно норовило включиться само собой. Вскоре я смог делать это по желанию. С каждым разом я дотягивался ощущениями все дальше. Смущали те самые желтые и красные точки, возникая и исчезая без всякой логики. Я замечал их, срывался как ошпаренный с места, но так никого и не поймал. Даже обычным зрением не увидел, хотя восстановившись от всех травм — ну, почти всех — двигался с очень приличной скоростью. В чем прикол, я понять не мог.

***

Прошло двенадцать дней с тех пор, как кроличья нора… кротовина… слайдерский портал… отправили меня вовнутрь себя. Я, можно сказать, перестал искать выход. Причем не от безысходности, а потому что клин решил выбить клином. Раз попал сюда с помощью магии, то и вытащить меня должна она же. И, нет, я не пытался трансгрессировать и не искал бузину, чтобы выстругать палочку помощнее.

С помощью чжанчжуана я развивал мертвозрение. Я настаивал часами в самых разных позах: «ма бу», «удерживая чашу», «золотая черепаха», «водяной буйвол», «петух», «разгладить гриву дикой лошади»… Когда стоять в столбе надоедало, делал другие упражнения из цигуна и тайцзи. Крутил круги, делал форму, просто растягивался. Свое тело я чувствовал все так же плохо, но ум успокаивался. Не то, чтобы я совсем перестал впадать в истерики, но теперь это выражалось не в бесконечных самобичеваниях, а в песне.

— Небо полное дождяяя! Дождь проходит сквозь меняяя! И я СВОБОДЕЕЕЕЕЕН!!!!!!!!!!

Я меньше думал о том, что будет, если я так и не смогу отрастить все обратно. Меньше тревожился за брата. Не убивался, что не довел до конца дело с Ириной, Ромкой и девушками. Я объективно не мог этого сделать, а значит и винить себя не стоило. Я тренировал цигун, развивал мертвозрение, пел, пил чаек. Из банки Колы — в запасе оставалась последняя — отрезав верх, сделал кастрюльку, а из листьев шиповника, смородины и мяты, которая тоже отыскалась в лесу, получилась заварка. Вкусняшки заменял «сгущеночный ревень».

Расстояние, на котором работало мертвозрение, увеличивалось. Двадцать пять метров превратились в пятьдесят. Красные с желтыми точки еще возникали, но я перестал на них реагировать, только наблюдал. И выяснил, что точек всего две. Я ощущал либо красную, либо желтую, либо обе сразу, но никогда более. Желтая появлялась на самой границе чувств, а красная, как только я перестал за ней кидаться, обнаглела в край. Могла возникнуть в десяти, а то и пяти метрах от меня. Всегда за спиной и, стоило чуть повернуть голову — мгновенно пропадала, но ощущал я ее четко.

Это наводило на мысль, что я столкнулся с чем-то действительно необычным. Не с какими — нибудь там ожившими мертвецами или межмировыми порталами! Это-то ерунда, каждый день бывает! Необычным, по меркам сумасшедшего дома. Обычных зомби в мертвозрении я ощущал зелеными, «суперов» — синими или черными в зависимости от того, как они относились ко мне. Живых людей — желтыми. Француза — желто-красным. Теоретически красная примесь могла означать, что у него камень из почек выходит или что он феминист, но скорее, конечно, это умение колдовать так отражалось. И тогда чистый красный цвет мог бы означать… очень сильного колдуна?.. Просто магию?..

Единственное, я не сомневался, что это кто-то живой. Почему? Да потому что этот кто — то копался у меня в рюкзаке! Я держал его закрытым и собранным на случай, если пришлось бы куда — то быстро бежать, но однажды, закончив стоять в столбе, увидел, что тесемки развязаны, клапан отброшен в сторону. И это был один из тех раз, когда появлялась красная точка. Вроде ничего не пропало, но сам факт! Если бы не ежедневные многочасовые медитации, я вполне мог бы вспылить, а так просто взял себе за правило стоять джанджуан лицом к рюкзаку. В отмедитированном разуме раздражение не задерживалось надолго.

***

Мой ретрит подошел к концу на двадцатый день. Я стоял в упор лежа на кулаках. Теперь эта поза давалась так же легко, как, к примеру, «тайцзи», где ты просто стоишь с чуть согнутыми коленями, даже руки поднимать не надо. Стоял до тех пор, пока что-то неимоверно тяжелое не огрело меня по голове. Причем, я-то не Незнайка, сразу понял, что это не «от Солнца кусок отвалился». Мертвозрение подсветило в семидесяти метрах от меня желтую точку. Видимо, Владимир нашел способ спуститься с горы. Если бы не моя крепкая, как эрекция восьмиклассника черепушка, быть мне насквозь продырявленным.

И даже это меня не взбесило. Так, легонькое желание повысить священнику заднепроходное давление путем присоединения отсоса противодымного вентилятора с двигателем киловатт этак на тридцать шесть возникло, но не более. Поддавшись жажде, я рванулся в сторону желтой точки. Несмотря на веганскую диету за последние двадцать дней физическое состояние улучшилось многократно. Я теперь мог подпрыгнуть на несколько метров без разбега, поднять камень, вес которого в несколько раз превышал мой собственный, почти сел на продольный шпагат. Не Алина Кабаева, но круто: растяжка всегда тяжело давалась. И бегать я стал очень быстро.

За несколько секунд семьдесят метров сократились до сорока. Видеть спецназовца я не мог, зато отлично ощущал. Разогнавшись, я оттолкнулся перед рекой, прыгнул… Поднял тучу брызг, но всего в метре от берега, даже хода не замедлил. Наконец, что-то мелькнуло среди деревьев, я сделал финишный рывок… и пропустил шаг. Земля ушла из под ног, я стал проваливаться. Но из-за скорости падал не вниз, а по гипотенузе, так сказать, и в итоге врезался в стену ямы. Из легких вышибло воздух…

— А — а…

Бок взорвался от боли. Я опустил взгляд… нет, не аппендицит. Я напоролся на странного вида корень. Он торчал из стенки ямы и был так неудачно заострен, что прошил меня насквозь. Хорошо хоть с самого бока. Я хотел оттолкнуться, чтобы слезть с чертового бокотыка, но обернувшись, наоборот вцепился в края ямы.

— Э-э… э!

Я даже про боль забыл от охреневания. Из дна и краев ямы торчало множество кольев. Повезло, что в стенах они были короче и не так часто расположены. Бежал бы я медленней, стал бы как тот бурундук, что отважился согрешить с ежихой. И, самое паршивое, что скорую мне, судя по всему, стоило бы ждать в другом месте. Не успел я отдышаться, как в яму посыпались бревна.

С тупым грохотом, ударяясь друг об друга, они падали вниз, разбивали колья и взрывали землю. Первые несколько меня не задели, но потом плохо обструганным сучком мне распороло ногу. Я взвыл и пользуясь тем, что все равно больно, сломал таки кол, на который был насажен. Деревяшка осталась во мне, но теперь я хотя бы мог вылезти… Очередное бревно задело по плечу, меня стащило вниз и стало натурально засыпать. Дернулся вверх, но тут же получил еще. Э — э… лучше переждать? Крупные бревна тормозили друг о друга и о стенки ямы. Даже если ее полностью накроет, мертвячья сила позволит выбраться.

Грохот стих секунд через десять, я наметил, было, маршрут наверх, когда в дальнем конце ямы, на самом дне ловушке, вспыхнуло пламя. Резко, с большим количеством искр, как петарда из магния и спичечных головок. Несколько мгновений я как завороженный смотрел на него, а потом до меня дошло.

Да этот ненормальный решил сжечь меня!!!

Я заметался. Панический неконтролируемый ужас длился всего секунду, но был настолько силен, что буквально разметал бревна. На свободу я вырвался словно кипящая вода из гейзера — с немалым ускорением.

Загрохотали выстрелы, пули ударили в тело, но не замедлили меня. Я даже не смотрел — мертвозрение меня направило. Поймав еще и удар ножом в область печени, я добрался до врага.

Интерлюдия 1. Серанора Тарлиза

За пятнадцать лет до описываемых событий.

Арда. Сайнесс. Лайт. Дворец императорского дома.

Пройдя мимо пары внутренников, Анна несмело вышла на террасу. В хорошую погоду матушка императора работала и принимала просителей на свежем воздухе. Хотя дружба с пожилой леоной могла принести немало пользы, влиятельные номме, посещавшие дворец, в большинстве предпочитали обходить террасу стороной. Серанора Тарлиза напрочь забывала о правилах этикета, когда ей приходилось говорить с людьми, которые ей не нравились.

— Могущественная… я пришла…

— А, это ты, милая, — произнесла чуть надтреснутым, но совсем не слабым голосом старуха. — Вижу тебя. Проходи, проходи, спасибо, что навестила.

Когда Анна вошла, императрица-мать изучала одну из пластинок формы, которых на столике перед ней лежало не меньше десятка. Подняв на девушку взгляд, Тарлиза два или три мала на нее смотрела, затем отложила форму в сторону:

— Что-то случилось? — произнесла она негромко.

— Я думаю… да…

— Илианора? — веки могущественной тут же наморщились.

— С ней все хорошо, она здорова! — поспешно заверила Анна, стараясь не прятать глаз. Несколько схождений назад она стала главной воспитательницей младшей принцессы, а потому от безопасности и благополучия одной из потенциальных наследниц зависели и ее личные благополучие и безопасность. — Просто…

— Да не мнись ты, как академка перед хиром! — как всегда, терпения леоны хватило ненадолго. — В чем дело?!

— А…

— Пелена стоит! Говори!

Убедившись, что их не подслушают, Анна выдохнула:

— Мне кажется… кажется, она может колдовать.

— Я думала, она давно уже катастрами пользуется, — ответила Серанора спокойно. — Девочка смышленая.

Анна мотнула глазами вправо-влево. Она и сама хотела бы, чтобы речь шла о том, что Илианора быстро учит дразнилки.

— Нет, я имела ввиду… колдовать без артефактов.

Всего опыта старейшей представительницы Императорского Дома не хватило, чтобы осмыслить услышанное быстрее, чем за один полный лист.

— Сколько раз ты это видела? — быстро спросила могущественная.

— Пять или шесть, я сначала думала…

— Кто еще знает?

— Когда это происходило, там только я была, но я не уверена что…

— Ясно.

Тарлиза сделала Анне знак замолчать. Задумалась. Девушка почти физически ощущала, как в голове матери-императрицы одна за другой проносятся десятки разнообразных мыслей, идей. Как она сопоставляет факты, выстраивает логические цепочки, намечает планы. Серанора Тарлиза не занимала в империи официальных должностей, но степень влияния этой женщины нельзя было преувеличить. Утратившей былую славу Семье Герон на редкость повезло, что Анну приняли в личные помощницы могущественной. Еще до того девушка искренне восхищалась матерью — императрицей. Позже к юношескому обожанию добавилась толика опаски — Тарлизу при всем желании не получилось бы назвать терпимой или снисходительной.

— Леона Тарлиза, — произнесла девушка после небольшой паузы. — Это еще не все.

Могущественная снова обратила взгляд на нее. Анна тут же продолжила, не желая испытывать терпение:

— Помните, я вам рассказывала, что Ила разговаривает сама с собой, когда играет?

— И?

— Да, многие дети так делают! — поспешно прикрыла глаза девушка. — Но если раньше она просто что-то бормотала, то теперь…

Она все же замешкалась, не зная какие лучше подобрать слова…

— Анна! — Серанора хлопнула ладонью по столу. — Реган в свидетели! Еще одна пауза — я сорву ветку вот с этого куста, и ты полсхождения своей шикарной задницей к стулу притронуться не сможешь!

— Она стала постоянно разговаривать, — заговорила девушка, выдохнув. — Она говорит, потом замолкает, будто выслушивая ответы, потом снова говорит. Причем с… «кем — то» она говорит на нессе, еще с «кем — то» на онорском. И на саре тоже старается, хотя у нее пока не очень получается. Это… это не выглядит, как обычные игры. Она может очень долго смотреть в одно место, хотя там ничего и нет… И не просто смотреть, а с интересом, будто там объемную передачу с пьедестала показывают. Еще, она иногда будто какие-то вещи перед собой видит. Идет по комнате, а потом останавливается и словно не может какую-то преграду перейти, пока ее за руку не возьмешь…

— Это все? — уточнила леона, когда Анна договорила.

— Да…

— Понятно, — женщина задумалась на несколько листиков. — Понятно. Так… завтра утром, в красных цветах… нет, в оранжевых. В оранжевых цветах после утренних занятий приведешь ее ко мне. К обеду. Она ведь сарский травяной хлеб любит, так?

— Да, — кивнула Анна, невольно улыбнувшись. Младшая принцесса любым сладостям предпочитала сарский травяной хлеб. Не деликатесный озирский, и не султанский, который считался признаком достатка у владельцев, а именно сарский. — Особенно с…

— Копой, — закончила за девушку старуха. — Хорошо, приводи ее к обеду.

— А может отменить утреннее занятие?

— Нет, если это началось не внезапно…

— Я…

— Я тебя не виню, — чуть повысила голос Тарлиза. — В таких вещах невозможно разобраться мгновенно. Но на будущее…

Могущественная смерила Анну пристальным взглядом. Девушка с трудом удержалась от того, чтобы не поежиться.

— Я сразу же буду вам сообщать! — заверила она горячо. — Даже если это будет полная глупость!

— Я вижу, что ты все поняла. Можешь идти.

***

Девочка держала краюшку хлеба двумя руками. Откусив кусочек, она тщательно прожевывала, затем клала хлеб на стол. После так же двумя руками бралась за чашку с копой, делала небольшой глоток, ставила чашку на место. После снова бралась за хлеб. За все время обеда Ила ни разу не ударила вилкой о тарелку, не уронила на стол ни крошки, не заговорила с набитым ртом. Серанора знала, что дети, как бы их не дрессировали, так не едят, но Ила ела именно так. Будто выполняла строгий ритуал.

— Вкусно? — спросила она.

— Очень вкусно, бабушка, — ответила Ила.

Могущественной докладывали, что девочка умнее, чем обычно бывают дети в ее возрасте, но всего Серавнора не представляла. Прожив большую часть жизни в императорском дворце Сайнесса, старая леона давно растеряла крупицы сентиментальности, с которыми она когда-то здесь появилась. Она равнодушно относилась к своему мужу, давно ушедшему в магию. Она не особо любила своих детей. В ее сознании родственные связи мало что значили. Она всегда считала, что уважение должно быть заслужено поступками. Для нее это, как правило, значило: делами на благо империи. В ее жизни насчитывалось всего несколько людей, которых она с теми или иными оговорками могла назвать симпатичными для себя. Чуть больше было тех, на чей счет она пока не определилась: взять ту же Герон, что сидела сейчас рядом с Илой, и не сводила с подопечной обеспокоенного и в то же время влюбленного взгляда.

— А вот Кевину не нравится травяной хлеб, — произнесла вдруг малышка. Затем замолчала, чуть повернула голову, будто прислушиваясь к чему-то, и только спустя пару мотов добавила. — Ему ничего не нравится.

— Кевину? — повторила Серанора, бросив взгляд на Анну, которая в ответ чуть прикрыла глаза. Значит, это именно то, о чем она говорила. — Это твой друг?

— Кевин — маленький мальчик, он все время капризничает. Учится не хочет, а только играть. А когда я начинаю играть, он тут же говорит, что устал и хочет что-то другое поделать. А когда спрашиваешь его: что? Он отвечает, что не знает.

— А Кевин… — могущественная подбирала слова. — Как ты с ним познакомилась?

— Не знаю. Он просто появился, — ответила Ила. Начав говорить, она уже не притрагивалась к еде. Сидела на подушках ровно — их подложили несколько, иначе девочка не достала бы до стола — ручки держала на коленках, смотрела только на Серанору. — Он как будто… всегда был, хотя точно я не знаю. Заметила я его только потом. Диана тогда очень недовольна была. Очень он ей не нравится.

— Хм… А Диана когда появилась? Она тоже твоя подруга?

— Диана всегда была. И она точно моя подруга.

— И… они сейчас здесь? — Тарлиза обвела взглядом террасу, где они обедали. — Кевин и Диана?

— Да, они почти всегда рядом, — шлепнула зелеными глазками девочка. — Вы ведь их не видите?

Этого вопроса мать-императрица не ожидала.

— Может быть я не так смотрю, — произнесла Серанора после паузы.

Она задумалась: как задать вопрос проще, чтобы мог понять ребенок, но потом решила, что это не имеет смысла. Разговор и так шел на уровне недоступном для девочки, которой и четырех кругов не исполнилось. Так почему не говорить с ней как со взрослой? Чего-то не поймет — Серанора упростит фразу.

— Они где-то в конкретном месте или… ты просто как-то чувствуешь, что они рядом?

— Кевин стоит рядом со столом и смотрит на шарики из лаптука. Диана сидит на скамейке, думает о чем — то.

— Интересно… Значит лаптук Кевину все же нравится? — уточнила Тарлиза.

— Ему нравится сладкое, — кивнула девочка. — Но очень недолго, потом он начинает капризничать, что зубы болят или каша во рту застряла. И я даже не знаю, что это значит.

— А сам он взять сладкое не может, так? Только через тебя.

В этот раз Ила ответила не сразу. Наверное целый лист она молчала, даже кажется прислушивалась к чему-то. Может, к советам этих своих «друзей»?

— Нет, — ответила она наконец.

— Но ты не уверена?

— Это было бы странно. Ведь они — могут только через меня что-то делать. Но…

— Я слушаю тебя, дорогая.

— Один раз Старуха разбила вазу.

Серанора едва-едва сдержалась от того, чтобы не кашлянуть. Впервые за весьма долгое время она получала такое удовольствие от разговора. Кто-то другой на ее месте забеспокоился бы, что одна из наследниц Императорского Дома, возможно, сломанная девочка, притом еще истинная волшебница. Серанору же эта ситуация воодушевляла. Она никогда не боялась использовать сложные планы.

— Старуха — это старая женщина?

— Я не знаю, как ее зовут, — ответила Ила, переведя взгляд в самый темный угол террасы, где стояло несколько больших, диаметром в пару мечей, горшков с императорскими фикусами. Эти растения не любили прямого солнечного света, их широкие плотные листья погружали ту часть атрия в полумрак. — Я никогда с ней не разговаривала. Диана называет ее так.

— Значит, она разбила вазу, — произнесла Тарлиза. — Намеренно?

— Не знаю.

Значит, девочка сама не до конца понимала, что происходит. И, возможно, дело не в одной только психике. Возможно… впрочем, это можно будет обдумать позднее.

— Кевин, Диана, Старуха, — перечислила Серанора. — Это все?

Ила покачала головой.

— Еще Луиза.

— Луиза, — повторила женщина. — Красивое имя.

— И Луиза очень красивая, — снова прикрыла глаза девочка. — И умная. Не как Диана, но все равно очень умная. Она очень хорошо умеет угадывать. Может не быть никакой причины, но при этом она может угадать, что так произойдет.

— Понятно. Еще?

— Номме Риверанд. Ему очень много кругов. Он почти никогда со мной не разговаривает.

Девочка замолчала, но Серанора поняла, что и это не все. И Ила оправдала ее ожидания:

— Мертвый человек.

— Мертвый? Оживший мертвец?

— Да, только живой.

— Живой мертвый человек.

Это звучало уже совсем странно. Тарлиза решила уточнить, но Ила опередила:

— Я сама не знаю, как это. Я знаю, что бывают поднятые мертвецы, но при этом это уже не люди. Он же одновременно живой и мертвый, я просто так чувствую.

— Понятно… И как он выглядит?

— Очень высокий, очень сильный, в черных лазрах. Лица не видно. С ним я никогда не разговаривала.

— Он последний?

— Нет, еще есть Жима. Это маленькая девочка. Она иногда появляется, но все время молчит. Потом исчезает. Она последняя, больше никого.

— Скажи, а ты знаешь, кто они? Кевин, Диана и остальные? Они часть тебя? Или они настоящие люди со своей волей?

Ила замолчала надолго, на несколько листов. Мать-императрица решила, что переборщила — слишком сложную формулировку использовала, но девочка все же ответила:

— Они часть меня. Они могут чувствовать то, что я чувствую. Когда мне больно, им тоже бывает больно. Когда мне грустно, они грустят. Не так как я, но все равно, — она замолчала на мгновение. — И они настоящие. Из-за того, что я с ними, я никогда не буду одна. За это я очень их люблю.

— Понятно, — проговорила Тарлиза.

Мысленно она очень порадовалась, что по привычке активировала Звуковую Призму. Этот разговор она захочет прослушать повторно. И не один раз. Судя по всему, девочка все же не ассоциировала себя с «друзьями». Никто из них не перехватывал инициативу и не говорил от ее имени. Это уже было неплохо. Леона лично знала сломанных, чьи проблемы оказывались значительно острее. Вплоть до полной замены личности в зависимости от того, кто именно «выходил на свет» в том или ином случае.

— Ты кушай, кушай.

Продолжая наблюдать, Серанора позволила Анне налить девочке еще копы, отрезать еще травяного хлеба. Девушка смотрела на Илу с огромной нежностью. Казалось, даже боролась с собой, чтобы не погладить лишний раз по волосам. Сыграть такое… наверное, было возможно, но Тарлиза намеревалась это еще проверить. Вот, еще одна проблема. Ситуация изменилась, и вопрос с выбором наставницы для девочки мог быть поднят вновь. Мать-императрица когда-то приложила немало сил, чтобы поставить на это место своего человека. За место наставницы для старшей принцессы шла непрерывная борьба между представителями Саме и Трацте, из-за чего эти наставницы уже несколько раз менялись, и не было известно, сколько раз поменяются еще. Очевидно, что самой Франческе это на пользу не шло, но, к сожалению, влияние Сераноры в этом вопросе было ограничено.

Дождавшись, когда девочка доест хлеб — ее отец, помнится, устраивал истерику каждый раз, когда завтрак подавали без воздушного торта — Серанора решила перейти к главному. Конечно, сломанная девочка в императорской семье могла бы стать той еще темой для бесед на видах по всему Лайту. Но за долгую историю семьи Тарлиза такое случалось неоднократно. А вот таланты к истинной магии обнаруживались четырежды за те 900 кругов, что существовал Сайнесс. При этом на всем Аноре за то же время — менее десяти раз. Во многом из-за этого Дом Тарлиза и правил так долго.

— Знаешь, Ила, Анна рассказала мне не только об этом, — произнесла Серанора, когда девочка допила копу и доела хлеб. — Ты догадываешься о чем?

Ила прикрыла глаза:

— Я могу делать магию. Без катастра и мануса.

— Ты понимаешь, насколько это необычно?

— Да. Только Маг Башни это умеет, больше никто.

— Маг Башни… Никто не знает, существует ли он на самом деле, — заметила Серанора. — Известно только, что существует сама Башня Мага.

— Но если есть Башня Мага, тогда и Маг должен быть, иначе это была бы просто Башня, так ведь? — впервые, на лице Илы до этого предельно сосредоточенном проявилось что-то вроде любопытства.

— Возможно, ты права, — кивнула Тарлиза. — Впрочем, об этом у нас еще будет время поговорить, раз уж тебя это интересует. Одно время я очень подробно собирала сведения о Маге и о его Башне. Сейчас я хотела тебя попросить… Ты не могла бы показать мне: какое-нибудь волшебство?

— Конечно, бабушка. Я могу поднять в воздух риджу, не дотрагиваясь до нее руками. Это подойдет?

— Да, в самый раз.

Кивнув, девочка протянула руку к блюду с фруктами, стоявшему в центре стола, и спустя мот одна из ридж взлетела, зависнув на высоте полутора призм.

— Это для тебя сложно? — спросила Серанора через мал.

— Нет.

— Ты долго можешь ее так держать?

— Пока не отвлекусь, — ответила Ила. — Но это если держать. А если я ее подвешу, то она будет сам висеть. Недолго: лист или два. Правда, это не каждый раз получается. Надо, чтобы мне Диана помогала.

Серанора хотела спросить, как именно воображаемая подруга будет «помогать», но решила не спешить. Нужно составить список вопросов и тщательно пройтись по нему и с девочкой, и с Анной, как сторонним наблюдателем. Пока хватит общего представления.

— А как именно ты его поднимаешь?

— У меня что-то вроде облака внизу живота, — Ила чуть закатила глаза, судя по всему, представляя. — Облака из палочек, которые согнуты и перепутаны. И это облако, когда я что-то делаю, палочки в нем перемешиваются. И движение, которое я делаю рукой, когда что-то поднимаю… я его запомнила. И когда я стараюсь его повторить, но не руками, а только этими палочками в облаке, то что-то может подняться. Только надо еще выпустить это движение из облака. Из низа живота, по спине, и по руке выпустить, а потом уже что — то поднимается.

Девочка сглотнула, и Анна тут же подала ей стакан с водой. Сделав глоток, Ила продолжила:

— Сначала, когда я это делала, могла сложить палочки неправильно или не выпустить движение из живота, или промахнуться по тому, то хотела поднять. Потому я стала выбирать больше палочек из облака. Обычно они очень разные, но если выбрать побольше вот таких…

Она нарисовала в воздухе узор: простой открытый угол. То есть, прямая линия, которая затем поворачивала под тупым углом.

— …тогда получается.

Тарлиза не особо глубоко разбиралась в магической науке, но манусом пользоваться умела, не только катастрами. Большую часть сказанного принцессой она поняла. Выходило, что основная разница между обычными волшебством и истинным в том, что истинные маги использовали вместо энергии магических элементов свою собственную.

— Понятно, — произнесла мать — императрица. — А какое-нибудь другое волшебство?

— Могу что — то остудить или подогреть, — ответила Ила.

— Покажи, пожалуйста.

Девочка кивнула. Затем так же протянула руку…

— Все. Я остудила риджу.

Не дожидаясь просьб, Анна пододвинула блюдо к Сераноре. Женщина осторожно коснулась фрукта… холодный. Будто только что из холодильной комнаты. За следующие пару листов Тарлиза узнала, что охлаждать предметы девочка могла примерно по тому же принципу, что и двигать. Чувствуя холод или наоборот жару, девочка замечала в какие фигуры складываются «палочки» у нее в «облаке», запоминала это, а затем пыталась повторить.

— Спасибо Ила, — произнесла Серанора, чуть улыбнувшись и прикрыв на мот глаза. — Ты мне очень помогла. Ты не будешь против, если теперь время от времени мы станем с тобой беседовать?

— Я бы очень этого хотела, — ответила девочка. — И Диана тоже.

— Что ж, замечательно. Тогда на сегодня закончим. У тебя же еще занятия?

— Да, с номме Кородом.

— История? Интересный предмет. Как наследнице, тебе очень важно хорошо в нем разбираться.

— Думаю, да, — согласилась Ила. — Жаль, номме Кород не любит вопросов.

— Не любит?.. Впрочем, мы это еще обсудим.

— Хорошо. Я ухожу.

— Да, я вижу, Ила.

После того, как Анна увела девочку, несколько малов Серанора просидела в тишине. Затем позвала негромко:

— Венсан?

Неприметная дверь во внутренней части террасы открылась, и из нее вышел пожилой, но ничуть не немощный мужчина. Морщинистое лицо и седые пряди в некогда полностью русой шевелюре скорее придавали ему основательности, нежели заставляли думать, как о старике. Подойдя к столу, он убрал подушки со стула, на котором сидела девочка, устроился напротив Тарлизы.

— Ты все слышал?

— Да, она истинная, — ответил мужчина как всегда безэмоционально. — Никакие магические элементы не были задействованы в момент проверки.

— Для меня это не выглядит достаточным, чтобы начать писаться от восторга. Что — то еще?

— Вполне достаточно, на мой взгляд.

Другой на месте Сераноры, скорей всего, не ощутил бы в словах Главы Древнего Дома Обуга ни сена эмоций. Когда они только познакомились, Серанору жутко раздражала его привычка обсуждать со слугами меню и приносить соболезнования по поводу кончины чьей-нибудь любимой бабушки с одинаковыми выражениями на лице. Но за те семьдесят кругов, что они бок о бок служили Сайнессу, могущественная узнала его, наверное, лучше всех остальных. Она чувствовала, что в этот раз Венсану, определенно, не все равно.

— Главное не в том, что она сама источник энергии. Насколько тебе известно, маги способные двигать предметы без катастров встречаются. Редко, но регулярно. Взять хотя бы…

— Сам на себя не посмотришь…

— Верно, — ничуть не смутился номме. — Я могу чуть приподнять или сдвинуть предмет. Я использую для этого свою энергию. Но ни «облака», ни «палочек» я не чувствую. Я ощущаю будто мое тело — сосуд, который наполнен жидкостью или газом. Это и есть та энергия, которую я трачу, когда пробую колдовать без мануса. Причем весь «газ» расходуется в одно мгновение, полностью опустошая тело.

— То есть ты можешь выполнить только одно короткое магическое действие, затем нужно ждать пока энергия восполнится?

— Верно. Причем, сразу после этого, я не могу пользоваться манусом. Не чувствую Диска. Будто полностью высох.

Серанора посмотрела на мужчину с удивлением. Это она не знала. Диск или на языке профессионалов — «магический объем», составлял основу любого мансуа. Это было частично мысленное, частично физическое пространство, появляющееся, опять же, частично в уме, частично в районе запястья под манусом. Там маг посредством комбинации из мыслекоманд и мелких движений кистью рисовал узоры, которые складывались в заклятия. При длительном использовании мануса маг мог «высохнуть». То есть, начать испытывать усталость от выполнения заклятий.

— Да, — он коротко прикрыл глаза. — Из — за этого я перестал экспериментировать с истинной магией. Два шара без мануса ряди короткого эксперимента — слишком рискованно…

— Понятно. Дальше.

— Узоры, — спокойно произнес он. — Узоры, которые показывала девочка. Они не такие, как те, что используются в катастрах и манусах. Похожие, но не такие.

— То есть?..

— Есть вероятность, что ей придется самой все изобретать. Все заклятия.

Серанора пыталась осмыслить масштабы проблемы. И пока они выглядели… большими… но в перспективе решаемыми. Учитывая интеллект девочки кто-то мог бы захотеть получить Истинную Волшебницу через два-три круга. Теперь же это откладывалось.

— Мы найдем, как это решить. Но сейчас, возможно, это только к лучшему, — произнесла Серанора. — Ей три круга.

— Я почти забыл об этом во время разговора. Она рассуждает как взрослая, — по тону мужчины нельзя было понять радует его этот факт или настораживает.

— Будем наблюдать, — сказала старуха. — Если в ближайшие круги ничего не изменится, то просто будем относиться к ней, как к взрослой. Это решает уйму проблем. С другой стороны…

— Мы пока не знаем, с чем столкнулись, — закончил за нее Венсан. — Расщепление личности, притом множественное. Я надеюсь, что это детские фантазии.

— И какой на это шанс? — Серанора с усмешкой мотнула глазами верх — вниз.

— Ты в этом лучше меня разбираешься.

— Если речь о болезни ума, — согласилась женщина. — Бывает, что личность распадается на несколько отдельных. Одна из них может быть превалирующей. А в тяжелых случаях личности борются друг с другом за контроль над телом, захватывая его поочередно. Впрочем, об этом говорить рано. Магические причины возможны?

— Речь об истинной магии, — ответил Венсан. — Я бы не стал исключать даже самых безумных вариантов вроде полной замены сознания. Хотя последняя удачная попытка и была тринадцать кругов назад.

— Дарконский теракт?

— Верно. Насколько мне известно, ни Сайнессу, ни нашим замечательным соседям надежной методики переноса сознания изобрести не удалось. Те что существуют, требуют долгой работы над человеком, в чье тело осуществляется внедрение. Затем операция по изменению внешности, потому что во время переноса тело подстраивается под нового хозяина, меняется. И в результате все равно получается человек, который толком не может ни думать, ни двигаться.

— Но может пройти проверку по крови.

— Для этого все и делается, — кивнул Обуга. — В то же время не стоит забывать, что дарконский двойник действовал разумно. Он несколько раз разговаривал с граничниками, преодолел два периметра безопасности. Если такое удалось сделать Даркону, то значит это возможно. И, практически, этого следует ожидать от любого безродного самоучки.

Тарлиза обдумывала слова друга, и его выводы ей не нравились.

— Не будем спешить с выводами. Еще версии?

— Сколько угодно.

— Я слушаю.

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Магоэлемент: источник магии, обычно природный. Сеиниры, оревоны и т. д.

Катастр: магический артефакт, работает на магоэлементах.

Манус: магическая «перчатка». Универсальный катастр. Обучение управлению длительное и сложное, требует таланта.

Лазры: артефакторные доспехи.

Форма: магический планшет

Обращения:

Иерархия Сайнесса (и обращения):

Императорский дом — могущественный

Древний дом — высоковлиятельный

Дом — влиятельный

Младшая семья древнего дома — высокоименный

Младшая семья дома — именный

Имперский подданный — имперец

Подданный дома — слуга дома

Подданный города — горожанин

Подданный земли — земляк

Номме: вежливое обращение к благородному мужчине.

Леона: вежливое обращение к благородной женщине.

Держатель: то же, что и министр, руководитель.

Надзор: то же, что и министерство.

Внутренник: служащий надзора охраны (службы госбезопасности)

Истинный маг: маг, колдующий без мануса и без катастров.

Меры времени:

Круг: местный год. В нем 400 оборотов.

Рождение, Возвышение, Распад — три времени года. В Возвышении 4 схождения, в остальных временах по 3.

Схождение: месяц. В нем 40 оборотов.

Оборот: день. В дне 25 шаров.

Шар: час. В часе 72 листа.

Лист: минута. Равен 50 земным секундам.

Мал (=листик): секунда. Равен 2,5–3,5 земным секундам.

Мот: время, за которое можно моргнуть. Равен 0,2–0,5 земной секунды

Меры расстояния:

Линия: местный километр. В нем 1100 мечей.

Меч: местный метр. В нем 1,25 земных метра. Длина стандартного армейского меча.

Призма или Планет: местный дециметр. В нем 11,3636 земных см. Длина стандартной призмы катастра.

Сен: местный сантиметр. В нем 1,03306 земных см. Длина магоэлемента сеинир.

Меры веса:

Сотня: местный килограмм. В нем 1331 земных грамм. Вес сотни магоэлементов сеиниров.

Сен: местный грамм. В нем 11 граммов. Вес магоэлемента сеинир.

География:

Арда: название мира.

Дикий Материк: материк Арды. На нем расположены фактории, в которых добывают магоэлементы.

Анор: густозаселенный материк Арды. На нем расположены основные государства этого мира: Сайнесс, Сарское Графство, Онория, Султанат Нот и другие.

Лайт: столица Сайнесса.

Даркон: государство — противник Сайнесса. Сотни кругов назад было отделено от мира магическим заслоном — Стеной Регана.

Реган: могучий маг древности.

Растения:

Риджа: фрукт ярко-красного цвета. На Земле не встречается.

Глава 4

— Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя твое, да придет царствие твое, да будет воля твоя, как на небесах, так и на земле. Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо твое есть царство и сила и слава во веки…

— Вот же черт, а.

— Не богохульствуй, отродие!

— Я атеист, мне можно.

— Господи, боже великий, царю безначальный, пошли архангела твоего Михаила на помощь…

Я тяжело вздохнул. Вот вроде же адекватный человек, а уже битый час не замолкает. Давно бы понял, что не действует на меня. Я уже последнюю пулю успел из себя выковырять. Точнее, первую и последнюю. Остальные на вылет прошли. Мне чудовищным напряжением воли удалось сдержаться и не сожрать священника вместе с разгрузкой и ботинками, хотя очень-очень хотелось. Первым же ударом оглушив его — не специально, он головой о дерево ударился — я просто набросился на куст растущего рядом «ревня». Даже листья сожрал. Только после смог приблизиться к спецназовцу, чтобы снять с него ремень со штанами. И нет, я не настолько мстителен! Ремень, чтобы стянуть запястья, а штанами — ноги под коленями. Подумав, еще и шнурки развязал на берцах.

Пока связывал, жажда так обострилась, что через закрытые глаза в мертвозрении желтая точка священника засветилась будто маленькое солнце. Наплевав на все, бросился обратно к лагерю, где оставался запас еды. Прибежав, набросился на чуть подпорченные фрукты. С фруктами оказалась та же история, что и с надписями на скале и засечками на деревьях. За полчаса, что меня не было, успели поскучнеть, будто неделю лежали. Но поесть хватило. Напился воды и…

— ААА!!! Твою… А!!!

…вытащил кол из бока. Знаю, знаю, что такие вещи нужно в больнице делать. Инородный предмет закупоривает крупные сосуды, когда его извлекаешь — кровотечение усиливается. К счастью, не у меня. Дырки от пуль вообще уже позакрывались. Нарезав несколько кусочков бинта, замотал рану сверху изолентой.

Взялся за рюкзак, чтобы идти обратно к спецназовцу и похолодел от ужаса, поняв, что оставил имущество без присмотра на целых полчаса. Во-первых, рюкзак мог элементарно исчезнуть, как исчезали те же ямы. Во-вторых… движимый дурным предчувствием, я развязал тесемки и сначала просто искал, затем стал выкладывать вещи наружу. Пересмотрел все на два раза. Пропало только одно. Небольшая и, скорей всего, единственная в той Галактике, в которой я в данный момент находился…

…банка Кока-Колы…

— Не-е-е-е-ет!!!!!!!

***

И вот уже час я слушал молитвы — более или менее изобретательные. В перерывах священник бросал на меня взгляды, от которых разве что изжога не начиналась.

— Вы меня можете хоть немного послушать?

Не знаю, дело ли в медитациях или просто в снисходительности победителя, но я к священнику испытывал скорее раздражение, нежели ненависть. Я не забыл, кто меня столкнул со скалы, взорвал гранатой и неоднократно пожелал, чтобы «потроха засохли, а кости дробили челюстями огненные псы». Своей убежденностью и самоотверженностью Владимир вызывал уважение. Возможно, примерно так и работал стокгольмский синдром, когда жертва проникается симпатией к мучителю.

Помню, лет несколько назад со мной произошел интересный случай на футболе. Кажется, это был матч на чемпионат города. И в команде против меня играл человек, которого я знал еще со средней школы. Он был одним из наиболее деятельных гопников, а я напротив — почти очевидным ботаном, стоящим в шаге от того, чтобы меня стали активно задирать. Вместо этого меня задирали изредка, если я был достаточно осторожен и не отсвечивал сверх меры. Этого вряд ли хватило бы, чтобы однажды я пришел в школу с ружьем — ага, где бы я его взял — но хватало, чтобы питать искреннюю неприязнь ко всей их стае. И вот, я встретил его на футболе. Я тогда уже много лет занимался цигуном, элементарно стал старше и не мог бояться гопников из прошлого. И вроде даже не боялся.

В какой-то момент «гопник» получил травму во время матча. Я как раз в тот момент заменился и передыхал на бровке. Он проходил мимо, и у меня вдруг возникло желание… подбодрить его. Спортсмены так делают. Особенно, если повреждение получает кто-то из твоей команды или тот, кого ты хорошо знаешь из чужой. Этого же парня я практически не знал. Мы с ним учились на разных параллелях и не пересекались. Я знал только, что он отвратный человек, не умеющий ставить себя на чужое место. Мой рюкзак он в девчачью раздевалку не закидывал, но скорей всего, только потому, что мы учились в разных классах.

И я захотел его подбодрить. Несмотря на то, что искренне считал его недостойным даже минимального внимания. Я тогда ничего не сделал, не подбодрил, но момент запомнил. Откуда-то на тот короткий миг во мне родилась симпатия к нему. Словно к крутому бандиту из сериала или к реперу, «поющему» про сук. Я тогда долго копался, пытаясь понять, в чем дело, но к единому выводу так и не пришел.

Неужели, здесь то же самое?

Черт его знает. Важно, что он тут был единственный человек кроме меня. Даже тупо сожрать его было бы расточительно. Соблазн был — вдруг самое ценное обратно отрастет — но скорее шуточный. Научившись справляться с жаждой, я больше не собирался поедать живых людей.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, монстр.

Я ожидал, что после священник начнет очередную молитву, но этого не произошло. Выдохся что ли? Слава Неистовому Квартету, если так!

— Тогда вы можете меня послушать, правильно? И… может, вам попить дать или поесть? У меня бананов местных полно и ревень сладкий есть. Хотите?

В ответ Владимир смерил меня еще одним убийственным взглядом. Наверное, это означало, что пока ничего не хочет. Связав, я прислонил его спиной к стволу «спартаковского» дерева, об которое он ударился. Сам сел на бревно напротив, но не слишком близко: мало ли. Во-первых, все то что связано, будет однажды развязано. Во-вторых, сам вид священника внушал. Под метр девяносто, сто килограммов веса, в армейских татухах и с очень серьезным черепом лица. Бульдога загрызет и не вспотеет. Я перед такими мужиками всегда робел. Приходилось себе напоминать, что физически он слабее, и даже если дотянется, все равно не сумеет мне ноги с руками сделать, как у кузнечика. Пусть взгляд его и говорил об обратном.

— Я не чудовище и не посланник преисподней, — объяснил я. — Просто на меня этот вирус странно подействовал. Я ничего такого не планировал. Я теперь не знаю, что с моей семьей, где мой брат, мои друзья. Если бы заранее знал, что такое произойдет, то точно бы их предупредил. И точно бы не получилось так, что вы взорвали меня гранатой. Я был бы подготовлен, вы-то должны это понимать! Сидел бы где-нибудь в защищенном бункере и огурцы маринованные с малосольным омулем уплетал. Вместо этого я бегаю по каким-то опасным местам, потом попадаю сюда! Господи, это же нелогично! Это…

— Не поминай всуе! — перебил спецназовец, до этого никак не показывающий, что меня слышит. Чего я и добивался. Я уже раскусил этот его пунктик насчет «поминаний всуе». Главное в диалог втянуть. Я еще тогда, в церкви, понял, что он не слепой фанатик. Мозги основательно промыты, но действует логично. Договориться можно.

— Хорошо, не буду, — покладисто согласился я. — Но вы-то мне навстречу пойдите. Даже если предположить, что я действительно одержим темными силами…

— Сознаешься? — уточнил он.

— Я сказал «предположить».

Судя по взгляду, для священника разницы не было. Ну, хоть что-то отвечает.

— Так вот, — продолжал я, — даже если предположить, что все так, как вы говорите, то разве не должны вы, как верующий христианин, помочь мне освободиться от проклятья? Епитимью наложить или еще что-то. Я ведь сам хочу, чтобы мне помогли! Может, если мы сумеем меня вылечить, то это и с остальными людьми поможет?

На самом деле, я, конечно, не собирался «вылечиваться», я планировал разобраться, как вирус работает, чтобы получить бессмертие, ну и добро потом по возможности творить. Но для спецназовца это пока была слишком сложная мысль.

Он снова долго молчал. Я уж думал про патриаршие яхты вспомнить, чтобы его подбодрить, но Владимир все же ответил:

— Есть один способ, — сказал он серьезно.

— Вот! Отлично! — воодушевился я.

— Церковь разными способами боролась с одержимостью, — проговорил он медленно. — Был только один, который работал всегда.

— И какой?!

Спецназовец не моргая смотрел на меня.

— Аутодафе.

***

На «способ» я не согласился. Правда, потом вспомнил про Матерь Драконов, которая через сожжение обрела новые способности, и немного засомневался. Но после так же вспомнил, что у нее при этом были с собой яйца. У меня же яиц не было. Я решил пока не рисковать остальным.

На второй день после «воссоединения» с Владимиром я с удивлением понял, что наличие пленника усложняет быт. И не потому, что он то и дело намекал, что пора бы уже… почистить мне карму из огнемета. Выяснилось, что недостаточно просто оберегать заключенного от побега. Его нужно кормить и поить, водить в туалет, оборудовать ему место для сна, в котором я сам не нуждался, регулярно выдерживать на себе его уничтожающие взгляды и не слышать за это ни слова благодарности. Я даже немного посочувствовал работникам ФСИН. Но они хотя бы зарплату за это получали! Плюс, им разрешалось одну часть заключенных пытать, другую — снабжать наркотиками и проститутками, оставляя процент для своих нужд. Я этих возможностей был лишен. Все минусы, но никаких плюсов.

На контакт пленник так же идти отказывался. К счастью, я давно занимался саморазвитием, а значит, трудности меня не пугали. Если задачу нельзя решить сразу, ее можно решить постепенно.

— А вы, Владимир, не думали, что у всех этих событий есть объяснение проще, чем вмешательства дьявола? У каких-то людей есть интересы, наверняка, насквозь эгоистичные. Мир захотели захватить. Или просто спятили. Но по факту это просто люди. Разумеется, я к ним отношения не имею. Я просто под раздачу попал. То, что вы пытаетесь отыскать религиозную подоплеку, мешает вам взглянуть на все непредвзято. Даже то, что меня почему-то слушается часть мертвяков, это ведь тоже можно использовать для благих целей, верно? Я мог бы запрещать им нападать на живых, отводить в какие-то резервации, где искали бы лекарство. Огромная польза, так ведь?

В перерывах между тренировками и добыванием пищи, я только и делал, что говорил. Видимо, успел намолчаться.

— Знаете, я думаю, религия всему виной. То есть, я ничего против не имею, наоборот, только за, если вам это помогает. Архитектура религиозная, опять же, очень красивая. Но вам не кажется, что атеист, живущий честно, может быть ближе к богу любого верующего? Он-то ада не боится, а все равно хорошо себя ведет. Но при этом стоит об этих воззрениях заявить или, не дай бог, призывать начать, сразу закон об оскорблении чувств верующих вплывает. Вот зачем вы его придумали?

Забавно, не произнося ни слова, священник все равно со мной общался. Сам он этого, скорей всего, не хотел, но наблюдая за его реакциями, я все лучше и лучше его узнавал. Мимика, жесты, дыхание… Если кого-то хорошо знаешь, то и по напряжению шеи поймешь, задался ли у него день. До такого пока не дошло, но насчет РПЦ к примеру, спецназовец явно сомневался. И я намеренно его подтрунивал. Начнет спорить, глядишь логика и пересилит. Как шутил в своих спешелах Джордж Карлин: «Библия атеиста — это библия. В ней достаточно доказательств, что религию придумали люди, а не бог».

— Вот вы знаете, что это за цифры: одиннадцать, семь, девять и еще раз семь? Нет? А я вам скажу: это соответственно, количество указательных пальцев, челюстей, рук и голов Иоанна Крестителя хранящихся в церквях и монастырях Европы. Вы же наверняка об этом знаете. При этом относитесь снисходительно, так как понимаете, что это дело рук человека, а не бога. Только я не к тому говорю, что ваша вера — ерунда, а к тому, что те сведения, которые вы почерпнули из религии они необязательно верные. Могла закрасться ошибка. И насчет меня вы могли ошибиться!

У меня была обширная программа лекций: «А что, если бог умер?», «Бога должны искать ученые», «Почему Сатану можно вызвать, а бога нельзя?» и так далее. Я никогда не был верующим, а потому, наверное, иной раз перегибал палку. Слишком легким тоном рассуждал на важные для Владимира вещи. Подумав об этом, я немного устыдился. И решил сменить тактику. Стал рассказывать священнику про себя. Про свои интересы, про брата, про цигун. Подробно рассказал про все то, что случилось с того дня, как впервые наткнулся на мертвяков в метро. Очень сложно испытывать ненависть к человеку, о котором столько знаешь. Понять — значит, простить. И вроде как, понемногу начинало действовать. Спецназовец уже не так активно пытался умертвить меня взглядом. Скорее, смотрел с каким-то смирением.

Я даже решился задать вопрос, ответ на который интересовал меня куда сильнее, чем любые другие ответы:

— А Кока-Колу не вы взяли?

Владимир не ответил. Вместо этого отвернулся и улегся на лежак, который я для него сделал. Я не понял, что это означает? Неужели все-таки он?.. Конечно, бог велел нам прощать…

Закончив тогда тренировку, я подготовил стол, разложил фрукты, набрал воды в бутылку. Поставил кипятиться чай. Подтащил все к Владимиру. Я уже не боялся к нему приближаться, а связывал только когда уходил в лес за едой. Не сказать, что доверием проникся, скорее это была часть тактики «задруживания». Да и подрастерял он прыткости. Сначала — то нос вертел, но вскоре перестал. Но потом стал с каждым разом съедать все меньше и меньше. Не прогуливался почти, хотя никто не запрещал. Слушал, правда, внимательно. И за тренировками наблюдал. Не за чжанчжуаном, там как бы особо не за чем наблюдать — стоит человек и стоит.

А вот за формой, отработкой приемов он с интересом смотрел. И хорошо. Мне не помешал бы спарринг-партнер. Для цигуна-то он не особо нужен, а вот в тайцзи много парных упражнений. Пару тренажеров я себе сделал. Очень пригодилась веревка. Подвесил приличных размеров камень под дерево, чтобы он болтался на уровне груди. И использовал вместо груши. Не для ударов, а для толчков и затягиваний. Один из основных способов отработки техники. Так же упражнялся с растущей неподалеку упругой сосенкой. Вставал в стойку и упирался в нее кулаком или тыльной стороной кисти. По сути, еще один вид чжанчжуана. Тренирует перенаправлять силу удара из ног в предмет, так чтобы она не утекала через поясницу и плечи. В старой жизни я бы такое деревце ни на миллиметр не отогнул, а тут даже корни потрескивали.

— Что-то вы совсем на диету сели, — произнес я неуверенно.

В этот раз спецназовец только половину занятия посмотрел. Оставшиеся пару часов бессовестно продрых отвернувшись спиной.

— Да сколько спать-то можно? Чаек вскипел! Вы же не отказывались вроде…

Я осторожно потрепал Владимира за плечо…

— С вами все в порядке?

Священник как-то странно застыл, не реагировал на прикосновение. Я почему-то испугался. Ощущение, будто переходишь дорогу, и вдруг понимаешь, что забыл посмотреть в одну из сторон.

— Владимир!

Я оббежал его и, прижавшись к земле, заглянул в лицо. Оно было белое и неподвижное. Я перевернул его на спину… и увидел кровь. На горке в области живота и на ладони, которую он прижимал… Теперь перестал прижимать.

— Вы слышите меня? — произнес я судорожным шепотом. Отчего-то было страшно повысить голос.

Несколько секунд я вглядывался в неподвижное лицо. Оно и прежде казалось вырубленным из камня, теперь же застыло совсем. Я взялся одной рукой за его запястье, вторую положил на ворот… Черт! Не с моей нынешней чувствительностью пульс щупать! Приблизил ухо ко рту спецназовца, но дыхания не услышал. Или… или он просто мертв?

Очень осторожно, я приподнял край ткани, оголяя нижнюю часть живота священника. И увидел рану. Кусок щепки длинной сантиметров пять торчал у него из живота. Под таким углом, будто большая часть деревяшки оставалась внутри. Наверное, напоролся, когда я его толкнул, выскакивая из ямы… Рана была перемотана, а для деревянного осколка он сделал отверстие. Не стал вытаскивать. Не смог или решил, что слишком опасно. Бинт пропитался кровью.

— Владимир… можете… сказать что — нибудь?

Он снова не ответил. И тут я вспомнил, что у меня есть способ определить жив ли человек. Я чуть напряг затылок — мир окутался цветами мертвозрения — и посмотрел на Владимира. Желтой точки, к которой я успел привыкнуть, не стало. Его свет угас. Я еще долго всматривался в него: мертвозрением и просто глазами, но ничего не ощутил и ничего не увидел. Передо мной лежало мертвое тело.

Расстегивая ворот, чтобы пощупать пульс на груди, я заметил то, на что не обратил внимания раньше. Одной рукой Владимир зажимал рану, а во второй держал огрызок карандаша. Под самой ладонью лежала бумажка… нет, блокнот на проволоке. На листе осталась надпись:

«Гореть тебе в аду!»

Единственное, что значилось на странице. Я смотрел, не отрываясь, несколько секунд, потом спрятал блокнот в карман.

Хотелось уйти, не важно куда, но я вспомнил еще кое о чем. Я взял спецназовца за руку, закатал ему рукав и вгрызся зубами в предплечье. Жажда пришла в то же мгновение, но я едва — едва обратил на нее внимание. Выдрав клок мяса, я выплюнул его и несколько раз плюнул в рану. Задумался на секунду, потом разрезал себе палец и окунул в рану, смешивая кровь.

Я не смог завершить эксперимент с полицейским-насильником, возможно, он превратился в обычного мертвеца, возможно, стал как я. Или на него вообще не подействовало. Но если был шанс, что Владимир после укуса оживет — не следовало его упускать.

Поднявшись на ноги, я зашагал в сторону леса.

Глава 5

Я ждал весь следующий день, но Владимир не очнулся. Я выкопал могилу в сотне метров от лагеря. Сделал на дне подложку из сосновых веток, ими же накрыл тело. Притащил большой булыжник и нацарапал с помощью мачете короткое: «Владимир». Тело решил не засыпать, хоть оно, кажется, и стало попахивать. Сделаю это, когда бактерии превратят труп в кашу. Еще одно свидетельство в пользу того, что какие-то живые существа в этом мире есть.

«Гореть тебе в аду!»

Во фразе остались только последнее слово и восклицательный знак, остальное было перечеркнуто. Это могла быть и случайная линия, но мне хотелось верить, что перед смертью, ослабнув, Владимир передумал на мой счет. Почему-то это стало для меня важно. В том, что изначально писалось про меня, я не сомневался.

Во мне боролись этическое и логическое начала. Выбор в пользу одного означал отказ от второго. Я должен был съесть мясо с трупа. Обязан. Это было рационально. Жажда требовала именно человеческого мяса. Я мог дождаться, пока тело и мозг сгниют, удостовериться, что Владимир не оживет, и объесть скелет после. Мертвяки трупного яда не боялись, пошло бы впрок и мне.

Но я решил его похоронить. Из-за того, что слова были перечеркнуты? Или я сам, пытаясь «задружить» спецназовца, проникся к нему симпатией? Он пытался взорвать меня гранатой, но делало ли это его плохим человеком? В средние века люди в деревнях развлекались, вешая над костром мешки с живыми кошками. Хоть со стороны и казалось, что мы с Владимиром жили в одной реальности, на самом деле — в разных. Он хотел меня убить. Очевидно, позволять ему этого не стоило. Но ненавидеть его за это? Имей я такой же жизненный опыт, что и он, не стал бы я действовать так же?

Я хотел найти другой способ восстановиться. Я знал, что кошек нельзя подвешивать над костром, а убийство оправдывает только самооборона. Если я решу съесть человека, то это должен быть труп преступника… или человека, которого я не знаю, и которого собирались вот-вот кремировать. В идеале, вообще найти другой способ — без поедания себе подобных. Лечебные заклятия или какой-нибудь мега-протез, к примеру. У колдунов вполне могло быть что-то подходящее. Главное, выйти в итоге к людям.

Лениво потренировавшись, я взял блокнот с карандашом Владимира. «Гореть тебе в аду» оказалось не единственную надписью. Несколько листов занимали обрывки с молитвами: «…просите, и воздастся вам, ищите, и найдёте. Стучитесь, и дверь отворится перед вами…», было несколько номеров телефонов и пара обычных пометок вроде: «Забрать во вторник, в 12:00». На одной из страниц я нашел схему ловушки. Причем, яма оказалась не единственным вариантом. Я поморщился, представляя, что меня могло и бревнами с двух сторон ударить, как шагохода из Звездных Войн, и камнем расплющить с последующим расчленением. Не ненавидеть Владимира стало чуть сложнее.

Изучая схемы, заметил общую деталь. От каждой ловушки на рисунке отходила длинная линия. Будто провод, ведущий к взрывателю. Что-то вроде нитки, за которую он дернул, отчего на меня бревна посыпались?

— Гм…

Захватив рюкзак, я отправился к яме. К удивлению, ловушка оказалась на месте и выглядела, как я ее запомнил: почерневшие стены, сгоревшие и несгоревшие бревна. Обойдя по кругу, я не нашел ни веревки, ни провода, ни оптоволоконной магистрали. Почему яма не исчезла? Кроме пятна от гранаты все остальное исчезало… Стоп! Нужно что — то поджечь, чтобы нарушить восстановительную магию? Сделав зарубку в памяти, я продолжил поиски.

Сосна, об которую ударился Владимир, и вправду оказалась вся в сучках. Но все равно, насколько должно «повезти»… ладно. Осматриваясь, я заметил то, чего раньше не видел. Небольшой… окопчик что ли? Полметра глубиной, дно заложено ветками. Рядом на земле лежал Калашников. Не укороченный, как у меня, а длинный, да еще с оптическим прицелом. Благодаря камуфляжным полоскам корпус почти сливался с травой.

Может, и рюкзак спецназовца неподалеку? Вдруг, у него компас есть нормальный или труба подзорная. Оба моих бинокля не выдержали падения со скалы и теперь лежали мертвым грузом на дне рюкзака. От спутникового телефона с полной зарядкой я бы тоже не отказался.

Несколько минут топтался на месте, уже хотел дальше пойти, когда разглядел среди травы… нитку. Осторожно потянул — еще одной гранаты мне не хватало — оказалась привязана к одной из деревяшек, из которых было собрано ложе. Второй конец уходил в глубину леса. Я пошел вдоль нитки. Тщательно смотрел под ноги и по сторонам, не забывал и про мертвозрение. Священник приучил быть бдительным. Минуты через две-три уперся в скалу. Только… только я в этом месте прежде не был! Могло показаться, что лес простирается на десятки, а то и сотни километров, но примечательных мест было несколько:

1. Поляна с черным пятном от гранаты. В тридцати метрах от нее — высокая крутая скала.

2. Река.

3. Берег реки. Вдоль реки — пологий склон, трава. Растут отдельные деревья, отдельные кусты.

4. Глубокий лес, откуда не видно ни полян, ни реки.

Куда не пойдешь — в итоге оказываешься на поляне. При этом река и лес выглядят, будто их из кусков, нашлепанных на «3D» — принтере, составили. Двигаясь по прямой, я мог увидеть одно и то же перевитое и разтроившееся в середине дерево десять-пятнадцать раз за полчаса. Потому меня и удивило так новое место. Скала, но некрутая, с тропкой, ведущей вверх.

Спустя пять минут я поднялся на ту самую площадку, с которой почти месяц назад упал: она была заметно шире самой тропы, даже какие-то чахлые кустики торчали из камня. Нитка, вдоль которой я шел, закончилась надетыми на камень трусами. Почти полностью распущенными — кроме резинки оставалась всего пара сантиметров. Рядом лежал рюкзак спецназовца и аккуратно сложенная плащ-палатка. У крошечного костровища в ряд стояло с полдюжины пустых банок из под тушенки. Я осторожно подошел к краю… нет, моей полянки не видно — только река, лес и такая же скала в нескольких километрах напротив, с другой стороны долины.

Выходит, Владимир здесь прожил первые дни. И, скорей всего, если просто пойти по тропе, то до леса не дойдешь — вернешься сюда же. Интересно, как он догадался? Разумеется, я бы тоже в итоге все понял… наверное.

В кино эту штуку давно придумали. Чтобы не прорисовывать на крупных планах каждого эльфа, тролля и орка, тщательно занимались только одним участком, а рядом на плане ставили уже копии. Напоминает компьютерную реальность, из которой без особого ключа не выйти. В матрице для этого использовали Морфиуса с таблетками, а здесь… видимо, любой инородный предмет. Поэтому пятно от гранаты не исчезло. Сколько там разброс осколков у наступательной? Вроде меньше, чем у оборонительной… ладно, неважно.

Растягивая нитку, Владимир смог реально начать передвигаться по этому миру, а не ходить кругами, как я. А значит, он сумел по-настоящему его обследовать.

Теперь смогу и я.

***

«Остров». Мысленно я теперь так называл это место. Длина — три километра, ширина меньше двух у основания с тупиком в точке, где сходятся скалы, и куда стекает река. Я пробовал лезть на скалу, вонзая в камень ножи, даже брал с собой нитку, но как высоко бы не забирался — визуально расстояние до вершины не уменьшалось, а карабкаться до упора опасался. Может, в итоге и решился бы, если бы не нашел раньше настоящий выход.

Врата. Каменная арка торчала прямо из реки. Как раз здесь поток подходил к горе, разливаясь небольшим озером. Вода внутрь арки не попадала, хотя основание стояло ниже уровня реки. Волны разбивались о незримую преграду, создавая по бокам завихрения. Водись здесь рыба, из ямки за аркой обязательно выходил бы на охоту ленок или таймень.

Получив новый объект для исследований, я с энтузиазмом принялся за эксперименты. Кидал в проход камни, тыкал веткой, даже рискнул надавить пальцами — все с одинаковым результатом: штаны намочил, но арка внутрь ничего не пускала. Кроме, очевидно, света. Иначе проход казался бы черным. Или, если бы он был настроен одни предметы, например фотоны, пропускать, а другие, например, молекулы воды, не пропускать, то хотя бы мерцал во время прикосновения. Ну, наверное мерцал бы. Для меня изображение при взгляде через арку и взгляде с боку ничем не отличалось. Хрен его знает, как оно работало. Может, и по типу хамелеона: я мог видеть через арку не саму реку, а ее изображение, которое транслировалось с обратной стороны… Точно! Ведь был еще барьер в Москве, который не позволял эвакуироваться из города. Хотя там еще и люди сознание теряли, приблизившись, и электроприборы дохли. Впрочем, в чем бы не заключалась разница — пройти я не мог.

На следующий день на Острове стала кончаться еда. За день я отыскал лишь горсть ягод и пару «патиссонов». На второй день все ограничилось крошечным кустиком «ревня». На третий не нашел и того, плюс ускорился процесс гниения, будто рубильник кто-то опустил. Все запасы, что хранились в лагере, испортились. Я проверил тело священника — оно, наоборот, будто застыло во времени. Даже пахнуть перестало.

Сказать по правде, я порядком струхнул. Даже смотал обратно километры распущенных ниток. Дорога к арке затерялась, кусочки леса снова стали копировать друг друга, вот только еду это не вернуло. На третий день голодовки я сжевал остававшийся у меня апельсин. Только косточки оставил, одну даже посадил. А, что? Буду апельсины кушать. Вон, у Чебурашки какие уши вымахали, может и у меня чего интересного отрастет. Пока же, выбрал пару травок, показавшихся на вкус чуть менее отвратными и ел каждый день по чуть — чуть.

Спал так же с открытыми глазами, но дольше. Меньше тренировался. Появилось какое — то физическое ощущение: словно лампочка на приборной доске загорелась: нужна заправка. По сути, тренировал теперь только чжанчжуан. Гонял внимание по энергетическим каналам, совершенствовал мертвозрение.

Теперь я мог видеть больше чем на двести метров. И это были не только энергетические сгустки разных цветов. Их-то как раз теперь не стало. Владимир больше не светился, а себя самого я не видел: только ощущал, что источаю свечение, но не мог понять какого цвета. Научился регулировать интенсивность того, что вижу. Раньше я смотрел как обычно, но при этом дополнительно отмечал желтые, красные, синие, черные и зеленые цвета. Теперь при желании мог смотреть больше обычным взглядом или больше мертвозрением. Обычные предметы смазывались, словно я смотрел на них сквозь толщу воды, вместо них появлялись другие. Оказалось, что некое подобие энергетического свечения есть не только у людей и мертвецов, но и растений, даже камней. Теперь я мог разглядеть отдельный куст за рядом деревьев, хотя обычным зрением его бы не увидел.

Есть хотелось все сильнее. Я сходил еще раз проведать тело Владимира. Сам не знаю зачем. Постоял рядом, убедился, что если разложение и идет, то медленно.

Следующие несколько дней я только и делал, что экспериментировал с мертвозрением. В перерывах поливал апельсиновое семечко — пока и не думало всходить — и совсем чуть-чуть ностальгировал. Мысленно желал брату, чтобы все у него было хорошо. Он, конечно, и сам справится, но все равно немного я на это медитировал. Ирине с Ромой и спасенным девушкам искренне желал встретить Михаила Геннадьевича. Он мужчина серьезный, ответственный, с рациональным подходом. В забитой мертвяками Москве — то, что доктор прописал.

Катю вспомнил. Наверное, мутит сейчас с Сергеем, пока я тут с голоду помираю. Обидно. Хотя, наверное, пусть мутит. Сколько мы с ней были знакомы? Один день? Даже меньше. Плюс минутный телефонный разговор. С какой стати ей мне верность хранить? Или рисковать, пытаясь спасти? Если бы она тогда не убежала вместе с Сергеем, ее бы тоже укусили. Потому, наверное, все к лучшему. Наверное.

***

Когда мертвозрение достигло радиуса в триста метров, я понял, что и вправду на «острове». Граница скалы, у подножия которой была моя поляна, закончилась в полутороста метрах от меня. Это не был барьер: я четко ощущал, что за скалой… ничего нет. Ни капли энергии. Спустя неделю я сумел охватить чувствами весь Остров. Справа, слева, спереди, сзади, вверху и внизу я дотягивался до границы и ощущал пустоту за ней. Мертвозрение работало ничуть не хуже распущенных трусов. Остров перестал себя копировать, но что дальше делать, я не знал.

— Я готов умереть.

На самом деле, нет, конечно. Но с Гарри Поттером сработало, снитч откликнулся. А попытки вроде «Сезам, откройся!» и «Сова, открывай, медведь пришел!» я испробовал задолго до этого. Магическая Арка — теперь я мог ощущать ее красный цвет в мертвозрении — оставалась моим единственным шансом. Магический предмет в рабочем состоянии, который просто нужно включить. Придумать что-то или как-то усилить возможности мертвозрения. Вдруг, с помощью него можно не только фиксировать, но и влиять? Нужен какой-то толчок…

Я не помнил, как оказался около могилы Владимира. Я едва-едва чувствовал запах разложения, он даже не вызывал отторжения. Скорее наоборот. Жажду я уже давно научился игнорировать: она маячила на задворках сознания, но моими действиями не руководила.

Расчистив ветки на могиле, я всмотрелся в лицо священника. Череп был плотно обтянут кожей, линия рта казалась трещиной, губы так истончились, что почти не были видны. В Москве я не рассматривал мертвецов так внимательно, но еще до всех событий был однажды на похоронах, и Владимир выглядел определенно мертвым. Он уже не воскреснет…

***

Я стоял по пояс в воде, переводя дыхание. Голова кружилась, я плохо соображал. Когда много делаешь упражнений на время, а в тайцзи почти всегда так, приобретаешь неплохой внутренний хронометр. Кажется, я продержался минут 9-10. Очевидно, мертвячья способность. Наверняка, будь у меня хороший источник пищи, она бы сработала еще лучше…

Я не знаю, почему не съел тело. Я чувствовал слабость, апатию. Болела голова. Тошнило даже от воды. Только в медитации я чувствовал облегчение. Но не стоять же в чжанчжуане до конца жизни? Энтропия неумолима. Чтобы прочесть средних размеров книгу, мозг тратит энергии в миллиард миллиардов раз больше, чем потребовалось бы для передачи того же объема данных с помощью частиц. Человеческий организм — весьма скверный генератор. Будь я хоть трижды ожившим мертвецом. Неважно развалюсь ли на куски или медленно иссохну — без пищи я умру.

Страха, что интересно, не было. И плохо, иначе я бы отбросил мораль и съел, что дают. Все вытеснили усталость и апатия. Последнее, что я придумал: проверить, насколько я могу задержать дыхание, а затем, собрав остатки сил, нырнуть реку и узнать, куда уходит вода. Возможно, так я вырвусь за пределы Острова. Может, меня выкинет обратно на Землю.

Рюкзак я переложил. Оставил только самое необходимое, плюс, убедился, что он легко снимается. Я не Майкл Фелпс, так что уж лучше с голой жопой. Зайдя в воду по грудь, я замер. Течение толкало в спину, но на ногах я стоял крепко. За недели на Острове я настоял чжанчжуана на пару лет вперед, так что моему укоренению и столетний саксаул позавидовал бы.

Если я нырну, пути назад, скорей всего, не будет. Встав перед этим выбором, я все же ощутил страх. Может, все же поесть сначала мяса? Это точно даст время. Я смогу еще подумать, вдруг что — то придумаю…

Черт…

Вот почему я сюда попал, а? Такие возможности в руках, а вместо этого приходится какие-то непонятные решения принимать…

Если бы я знал точно, что, к примеру, отрезав у священника ногу по колено и съев мясо с нее, я решу все свои проблемы и смогу вырваться с Острова, то тогда я бы, наверное, сделал бы это. А так… Вдруг, еще и не поможет… Потом в рай не попаду…

Я сделал крошечный шажок вперед…

— А я был уверен что, ты его сожрешь. Не то, чтобы кто-то жаловался, конечно…

Глава 6

Я захлебнулся, наглотался воды. Течение неожиданно показалось очень сильным. Меня едва не затянуло в глубину. Кое-как нащупав дно, я выбрался где помельче и бешено завертел головой. Голос я слышал отчетливо: и точно не Владимира. Звучало как-то ехидно-мелодично. С такими голосами население в дорогих магазинах встречают. Без открытого издевательства, будто даже с участием, но с намеком. Сами понимаете каким.

Никого не высмотрев, я вспомнил про мертвозрение. «Наморщил» затылок и тут же ощутил красную точку. Развернулся, одновременно делая несколько шагов и выпрыгивая на берег…

— Ох, ты ж…

— Сам такой!

Передо мной задом на округлом валуне сидел гремлин из Зубастиков. Не милый и добрый из начала фильма, а один из его братьев, нажравшихся фаст-фуда после полуночи. Ростом с полметра, головой в форме треуголки, рядом зубов, как у акулы. С кривыми, словно соленые сырные косы ногами и длинными жилистыми руками. И, самое интересное, это был одетый гремлин. В ковбойские сапоги и черный кожаный костюм. Учитывая, что у него и у самого была черная кожа, казалось, что он одет в самого себя.

— И чего уставился? Впопураз, что ли? Ты смотри, я не по этим делам, да и вообще к глиномесам не очень.

Теперь голос стал почти как у гопника, даже угрозой наполнился. От изящного высокомерия не осталось и следа.

— Ты кто? — спросил я.

— Джонни, — ответило существо невозмутимо.

— Джонни?

— Еще и в уши долбишься, я смотрю.

Может, все же галлюцинация? Вроде за мной прежде не водилось… ну, если взять за правило, что все окружающее не галлюцинация.

— А ты случаем не травокур? — предположил «Джонни». — Взгляд у тебя какой — то… Постой — ка! Я тут новости смотрел: это не тебя на детской площадке менты приняли? Ослику Иа задний проход прочищал. Про овцелюбов я слыхал, но чтобы аттракцион между булок отрихтовать, это первый раз. Нет, ты не подумай, я даже не особо и осуждаю. Лучше ослика, чем Антошу из младшей группы. Я просто понять хочу, с кем дело имею. Зря я тебя вообще спас или не зря?

— Спас?

— Так, начинается, — протянул гремлин. — Говорил мне папа: прежде чем кого-то благодетельствовать, убедись, что человек точно знает, что именно ты для него делаешь и, самое главное, что хочешь в замен. Ты, я так понимаю, платить не собираешься?

— И дорого спасение стоит? — поинтересовался я после небольшой паузы.

Голова все еще болела, так что я не особо поспевал за полетом мысли… Джонни. Говорил тот торопливо, постоянно менял тембр и выражение на лице. Если в знаменитом фильме лица у гремлинов были резиновые, неподвижные, то Джонни мордашку будто из разогретого пластилина вылепили. Эмоции менялись на нем так часто, что это гипнотизировало. Будто не в лицо, а в телевизор смотришь.

Гремлин размышлял не больше секунды.

— Косарь! — выпалил он подскочив, протянув руку.

Нервно хмыкнув, я снял рюкзак и, вытащив пакетик, куда спрятал блокнот Владимира и переложил разные бумажки из барсетки, достал тысячную купюру. Гремлин ждать не заставил. Я даже шага не сделал, а он успел подбежать, выхватить деньги и вернуться на свой валун. Банкнота исчезла в одном из многочисленных карманов кожаной жилетки.

— Ладно, будем думать, что с этим разобрались… Хотя если бы ты еще пялиться перестал…

— Я очень извиняюсь, — произнес я осторожно. — Просто никогда раньше не видел ничего подобного.

— Да, неужели?

— Да, никогда не видел, чтобы кто-то так круто прокачал икроножные, они аж на голень налезают. Со жгутом работал?

Несколько секунд гремлин молча на меня смотрел: выражения на лице менялись с калейдоскопической скоростью. А потом он заржал. На высокой ноте, задыхаясь, крякая, как чайка, болтая из стороны в стороны длинными руками.

— Ой не могу…

Я внутренне хмыкнул. Вроде сработало. По нему видно, что больше предпочитает шутить, чем на прямые вопросы отвечать. Я знал пару человек, которые только так и общались. Причем, ничего с этим не сделаешь. Таким лучше, чтоб их не поняли, чем что-то серьезно объяснять. Собственно, я и сам… не всегда, конечно…

— У тебя пожрать ничего нет? — спросил я.

— Неа.

— Я заплатить могу.

— Давай.

— А пожрать дашь?

— Неа.

— А ты денег дашь?

— Но у тебя ведь нет еды.

— Неа.

— Вот потому я и денег не дам.

— И как с тобой дело иметь?

Гремлин стал раскачиваться на валуне взад-вперед, болтать ногами. Потом замер, будто вспомнив о чем-то, и стал рыться в карманах. Хотя все они плотно прилегали телу, он умудрялся запихивать в каждый руку по локоть и даже глубже. В «Заре» на распродаже такой костюмчик вряд ли ухватишь. Пока он мельтешил, я заметил, что у него что-то странное с правой ладонью. Сначала не понял, но через пару секунд до меня дошло: на правой руке у него было шесть пальцев. Обычные мизинец, безымянный, средний, указательный и два больших. Хотя на ряду со всем остальным, это не особо в глаза бросалось.

Наконец, просветлев лицом — буквально просветлев, кожа приобрела другой оттенок — Джонни засунул руку в карман особенно глубоко и извлек наружу… банку Кока — Колы.

Вот тут я напрягся. Разумеется, это могла быть совершенно другая банка. Не та, что исчезла из моего рюкзака. В конце концов, на Земле их оставались многие миллионы, а гремлин, очевидно, был с Земли: сленг характерный, да и русский без акцента. Вот только я слишком оголодал, чтобы верить в совпадения.

Я сделал крошечный шажок вперед.

— Джонни.

— Ась? — он любовался банкой, вертел ее в длинных пальцах, разве что слюни не пускал.

— Тебе не говорили, что воровать нехорошо?

— Нет. Никогда. А что?

— Да так, ничего. Я просто так сказал. Не обращай внимания.

— А. Ну, понятно…

Я прыгнул. И хотя был уверен в успехе, неожиданно промахнулся. Руки схватили воздух, я еще и коленом о валун приложился.

— Нервный ты, — голос гремлина донесся у меня из-за спины. — Тебя бы током полечить…

Каким-то образом он переместился сразу на десяток метров и теперь стоял в самой реке, на одном из камней, что торчали из воды. Он больше не вертел банку, а держал ее за основание, касаясь лишь кончиками пальцев, словно любуясь. На металле проступила изморозь, текли холодные капли, будто ее только-только из холодильника достали. Длинным указательным пальцем Джонни подцепил открывающее колечко.

— Не смей, — казалось, я лишь прошептал, но он услышал.

— Ты не хочешь, чтобы я открывал? — его лицо отразило искреннее удивление.

— Клянусь гермиониными сиськами, если ты…

— Но меня мучает жажда! — воскликнул гремлин. — Нет, я не могу устоять…

Звук выпускаемого на свободу углекислого газа слился с моим отчаянным криком. Я бежал, бежал, позабыв об усталости и головной боли, бежал не ощущая веса мокрого рюкзака за спиной, бежал так быстро, как никогда до этого, но не успевал. Антрацитового цвета клыки уже касались красно-белого алюминия…

Чтобы не терять скорости от сопротивления воды, я оттолкнулся от берега, затем от крупного булыжника парой метров дальше и… снова промахнулся. Еще в полете стал вертеть головой, чтобы понять, куда он на этот раз исчез, и сам не заметил, что лечу прямо в арку портала. Плохо. Я уже пробовал вбежать в нее на скорости и все кости себе пересчитал. На ощупь невидимый барьер оказался не мягче камня. Невольно я зажмурился перед столкновением… но его не произошло. Я успел удивиться, а меня подхватил уже знакомый поток. За одну секунду и испугавшись, и в крайней степени воодушевившись, я приложил максимум усилий, чтобы не дергаться по сторонам. В прошлый раз меня выдернуло непонятно куда, а тут все-таки ворота какие-никакие. Пусть уж ведут, куда ведут.

Огненно красный мир вокруг гас и взрывался, я пронзал пространство на неописуемой скорости несколько секунд… или минут, пока все не закончилось. Появились верх и низ, налетел со всех сторон воздух, и, самое главное, появилось солнце. Такое знакомое и родное, что хотелось расплакаться. Наблюдал я за ним, торча головой в кустах, одну ногу зажало между веток, вторую придавил я сам, руки перепутались с рюкзаком, но все это такие мелочи.

— Эта банка — моя цена.

Услышав голос, я тут же повернулся. Гремлин стоял в нескольких метрах от меня, Кока-Колу держал в руке.

— Цена за то, что я спас твою шкуру и открыл дорогу. Если бы ты нырнул в реку или перелез через гору, тебя размазало бы по вселенной таким тонким слоем, что бутеры в школьной столовой тебе верхом эпикурейства показались бы. Пойдешь в ту сторону. Метров через семьсот, выйдешь к трассе. До Москвы по ней сотня километров. Смотри не заблудись.

Договорив, он сделал большой глоток… и растворился в воздухе. Я еще несколько мгновений разглядывал оставшееся от него пустое место, потом произнес, выдохнув:

— Сука.

***

Полчаса я шел в указанном Джонни направлении. Солнце успело подняться. Дело, вероятно, было к одиннадцати-двенадцати. По-весеннему припекало. Еды пока не нашел, что, мягко говоря, настроения не поднимало. Я не мог отделаться от ощущения, что чертов гремлин меня кинул. Наверное, банка Колы — не худшая цена за спасение жизни, но подсознание твердило, что я переплатил. Спустя еще полчаса подозрение начало перерастать в уверенность. Хоть и не торопился, но семьсот метров, а то и два раза по семьсот я точно прошел. Сбиться с пути было мудрено. Объясняя дорогу, мерзкий вор указывал точно на солнце — в сторону противоположную от арки портала.

Последняя, кстати, да, была. Посреди обычного подмосковного леса. Камни, из которых ее сложили, покрылись трещинами и обросли мхом. Но предметы сквозь нее не проходили так же, как и на Острове. Хотя я и сбил заметную часть, невидимую преграду наполовину закрывало землей и сухими ветками. Отходя от арки, я планировал взять ориентир, когда выйду на дорогу.

Может, на дерево забраться? Или…

— Смородина!

Рванув в направлении кустов, я принялся рвать ягоды и закидывать в рот. Красная с белой виды мне нравились больше, но я был рад и черной. У нее и ягоды крупнее. Обобрав пару кустов, я огляделся по сторонам и обнаружил еще один. Подбежал и… смородина оказалась желтого цвета. Посомневавшись секунду, я продолжил есть. Про желтый сорт я не слышал, но это не было что-то из ряда вон. Да и на вкус она мало чем отличалась от белой с красной.

Я почувствовал себя лучше. Голова перестала болеть, а мысли путаться. Захотелось пить. И ведь вода у меня была! Бутылка из под Колы, плюс фляга Владимира. Я наполнил их из реки еще до того, как встретил гоблина… гремлина, в смысле. Достав флягу, я уже по весу ощутил неладное, а открутив крышку убедился: внутри оказалось пусто. И в бутылке тоже.

— Вот же, сука.

Остров был слишком безлик, чтобы в чем — то его обвинять, так что я имел ввиду сами знаете кого.

— Жопа кожаная, — спрятав флягу с бутылкой обратно, добавил я. Решил, что так будет обиднее.

Вспомнив про дерево, я сбросил на землю рюкзак, подпрыгнул, хватаясь за нижнюю ветку ближайшей сосны, и… ободрав кору, свалился вниз. Но даже не поморщился. За секунду до прыжка я заметил что-то, чего увидеть не ожидал…

Пробежав десяток метров, я упал на колени, стал убирать в сторону листья и в итоге отыскал: один, два, три… целых четыре «патиссона». Попробовал на вкус: сладко. Все ругательства застряли в горле, я нервно рассмеялся. Откусывал от плода кусочки, жевал и смеялся. Я уже почти доел и даже успокоился, когда откуда-то издалека до меня донеслось мерзкое, словно манка на завтрак, хихиканье. Кто-то на моем месте подумал, что это просто чудится, но я знал. Знал, кому сказать спасибо.

— СУКА!!!

Интерлюдия 2. Герберт Тарлиза

За один год до описываемых событий.

Арда. Сайнесс. Лайт. Дворец Императорского Дома

Могущественный кабинет собрался в малом составе. Кроме императора были только первый держатель — двоюродный брат императора, супруги Дралоз — Сандра и Дикан, возглавлявшие надзоры охраны и границ, а так же держатель подданных — Декстер Нота. Молчаливым изваянием в углу комнаты застыл бессменный на протяжении всего срока правления защитник императора — Ширах Та Суния.

Обсуждение длилось больше шара и судя по тому, как морщил глаза император, вопрос рассматривался серьезный. Остальные выглядели не менее обеспокоенными, разве что по лицу держателя подданных ничего нельзя было прочесть.

— Нужно принять решение, — произнесла Сандра, чей срочный доклад и послужил причиной собрания. — Либо мы увеличиваем расходы на содержание Стены Регана, либо начинаем готовиться к тому, что она выйдет из строя.

— Готовиться к войне? — уточнил Гастон Тарлиза, первый держатель Сайнесса. — С Дарконом?

— Это не в моей компетенции.

— Дикан? — Гастон переел взгляд на супруга Сандры, возглавлявшего надзор охраны. — Мы вообще знаем, что там сейчас происходит? После случая двадцать… сколько уже?.. двадцать девять кругов назад все было тихо. Две остановки без происшествий…

— Насколько нам известно, — поправил Дралоз.

— Есть сомнения?

— Они всегда есть. То, что больше не случилось терактов, не значит, что никто не пытался их совершить. Что-то могло не получиться у исполнителей, так же, какая-то из наших предосторожностей могла сработать.

— Мы не должны терять бдительности, — подал голос император.

— Да я же не спорю, — поспешно согласился Гастон. Император болезненно относился к любым возможным брешам в системе безопасности. Будучи наследником он сам несколько лет возглавлял надзор охраны. Кроме того, Дарконский теракт пришелся на самое начало его правления и в чем-то задал ему тон. — Я о том, что у нас мало информации. Мы не знаем, что хуже: выход из строя Стены или то количество магоэлементов, которое придется потратить на то, чтобы она работала. Те объемы, о которых говорит Сандра…

— Минимальные объемы, — поправила женщина.

— Вот! Еще и минимальные.

— Дикан? — на этот раз имя главного шпиона империи произнес император.

— Вся информация не безусловная, — сразу отметил Дралоз. — Много основано не на фактах, а на анализе.

— Мы доверяем твоему анализу, — спокойно проговорил Герберт.

— Тогда есть несколько основных моментов, — продолжил Дралоз. — За прошедшие со времени теракта двадцать девять кругов на территории Сайнесса и соседних стран было зафиксировано 311 случаев связанной с Дарконом деятельности. 204 случая после проверки были перемещены в другие категории. 35 раз Даркон оказался прикрытием для других противоправных актов. В 65-ти эпизодах фигуранты были выявлены, как сочувствующие Даркону, но не имеющие с ним связи. Из оставшихся 7 случаев шесть не удалось расследовать достаточно хорошо, но при этом каждый из них теоретически мог быть вообще никак не связан Дарконом. Ими занимался Отдел только потому, что Даркон был худшим из вероятных вариантов. Последний случай, произошедший девять кругов назад относится к известному вам «объекту 202».

Все находившиеся в кабинете молча покивали. «Объект 202» был настоящей легендой и главной удачей Отдела, с тех пор как тот был создан 29 кругов назад. Агент глубокого внедрения, чьей основной задачей была подготовка других агентов для действия на территории Сайнесса. Причем жил и работал «объект 202» внутри самой столицы. Как выяснилось в процессе следствия, он даже принимал участие в подготовке Дарконского Теракта, но при этом не был пойман. В итоге, ячейку удалось ликвидировать, включая, с высокой вероятностью, всех подготовленных на тот момент агентов, но выяснить, откуда «объект 202» вообще взялся в Сайнессе не удалось. Были намеки, что произошло это почти 50 кругов назад, но только намеки. К сожалению, Отделу удалось провести всего один допрос. Несмотря на все меры предосторожности. Причину смерти установить не удалось.

— К сожалению, каких-либо других достоверных фактов за исключением того, что Даркон все еще существует, продолжает готовить агентов и по-прежнему настроен крайне агрессивно от «объекта 202» получено не было.

— Если бы на него тогда наложили «Красное Слово»… — подал голос Гастон.

— От которого агент такого уровня не мог быть не защищен, — спокойно возразил Дралоз. — У нас было очень мало времени. И очень небольшой шанс не наткнуться за это время ни на одну из закладок.

— Но он был бы.

— «Глаз Жуда» надежнее. Ошибка была допущена на другом этапе.

Судя по виду, Первый Держатель не был до конца согласен, но больше спорить не стал. Дралоз продолжил:

— Второй объективный источник сведений о происходящем в Дарконе устарел на 140 кругов…

— Скайрон, — произнес Гастон с понятным всем уважением в голосе.

Оружие древности невероятной мощи было одновременно и легендой, и реальностью. Полностью готовый к тому, чтобы подняться в воздух, уже почти полторы сотни кругов Скайрон стоял на взлетной площадке в самом сердце дворца Императорского Дома. Регулярно проходил проверки, даже усовершенствования — за эту работу всегда лично отвечал держатель охраны — но не сдвигался с места. При этом продолжая служить для Сайнесса непреодолимым щитом от любой возможной агрессии. Только очень-очень немногие в самой империи знали, что Скайрон способен будет подняться в воздух всего один раз. Повергнуть всех врагов Сайнесса… и больше никогда не взлететь. Орудие подобного масштаба требовало колоссальных объемов магической энергии: бесчисленное число магоэлементов различного вида и один особенный магоэлемент. С тридцатью тремя магическими ядрами. Известно было всего несколько таких, и любого хватило бы, чтобы купить трон не самого маленького государства. У Сайнесса оставался всего один такой магоэлемент.

— Если бы нам удалось еще…

— Мы бы все равно не стали его использовать, — перебил Дикана император. — Скайрон — основа существования Сайнесса, а не разведывательный корабль. Это не обсуждается.

— Вы правы, могущественный, — тут же согласился Дралоз.

— Это хорошо, что ты ищешь варианты, — ответил глава Дома Тарлиза после небольшой паузы. — Продолжай.

Кивнув, держатель охраны снова заговорил:

— Отдел недавно закончил анализ сведений, полученных 140 кругов назад во время последнего полета Скайрона. Мы уточнили расположение основных магистралей, крупных городов, предприятий по добыче и накоплению. Так же была проведена большая работа по учету магоэлементов. Элементы с высоким количеством ядер должны быть замаскированы от поиска, но общее впечатление мы получили.

— Выводы? — впервые за время разговора голос подал держатель подданных. Впрочем, если бы Нота все собрание просидел не выдав ни слова, никто бы не удивился.

— Нам пришлось сравнивать с очень старыми данными. Давностью в 500 кругов, 890 кругов и более 1000 кругов. Форма тогда еще не была изобретена, потому большинство носителей информации успело прийти в негодность. Некоторые части пришлось уточнять по картам времен до появления Стены…

— Такие есть? — удивился Гастон.

— Кое-что сохранилось, — ответил Дикан. — Подробные итоги в формах перед вами. Если кратко, то, как мы и ожидали, в условиях изоляции Даркону пришлось в гораздо большей степени полагаться на восполняемые источники магоэлементов. Судя по всему, количество фабрик по зарядке солнечных кристаллов к этому времени должно перевалить за тысячу…

— Тысячу?! — поразился Первый Держатель. Даже император выглядел удивленным. Во всем Сайнессе насчитывалось не более двух сотен подобных предприятий.

— Это естественно в их положении, — кивнул Дралоз. — Добыча ископаемых магоэлементов не останавливается, но объемы должны с каждым годом снижаться. Молниевых фабрик к нынешнему моменту в Дарконе должно быть не менее четырех сотен.

Дикан намеренно сделал паузу, чтобы присутствующие полностью оценили сказанное. Если основное назначение использования солнечных кристаллов оставалось бытовым, то у гразатов или молниевых кристаллов, как их еще называли, арсенал был значительно шире.

— Ты говорил об усовершенствованиях? — нарушил молчание Гастон Тарлиза.

— Способы усовершенствования гразатов давно известны, — ответил за Дикана Декстер Нота. — Точнее не самих гразатов, а катастров, в которых они используются. И это очень дорогие способы. Чтобы их удешевить, требуются обширные и еще более дорогие исследования. Нам это никогда не было нужно.

— А для Даркона это необходимость, — закончил за него держатель охраны.

— Другими словами, — произнес первый держатель. — У них есть возможность вооружить армию и обеспечить ее транспортом. А сама армия?

— В условиях изоляции и ограниченности ресурсов Даркон еще сотни кругов назад должен был прийти к строжайшему контролю рождаемости. Записи, сделанные 140 кругов назад, косвенно это подтверждают. Очень четкое распределение территорий на промышленные, земледельческие, социальные сектора. Отсутствие роста городов говорят об оседлости, а значит и большом контроле на местах. Кроме того, нет никаких сомнений, что Цеска и Правед окончательно влились в состав Даркона. На границах нет скоплений магоэлементов характерных для линий обороны.

— Они всегда дружили…

— Но границы при этом защищали, а после перестали.

Гастон кивнул, признавая правоту держателя охраны.

— С очень большой долей вероятности, — продолжал Дралоз, — в Дарконе сейчас строгий диктаторский режим. И судя по тому, что 140 кругов мы не фиксировали крупных выплесков, режим без войн и восстаний. Что означает психологическое единство населения, четкую работу средств пропаганды.

— Это не сложно, учитывая, что кто — то окружил их непроницаемым забором, — пробормотал немного недовольно Гастон Тарлиза. Видимо, позавидовав легкости пропагандисткой работы в соседнем государстве. — Они еще и наверняка думают, что это мы им устроили?

— Даже если их власти так не думают, население точно в этом уверено, — ответил Дралоз. — Мы были их врагами полторы тысячи кругов назад, потом появился барьер, наверняка принесший им множество бед. Кто бы там сейчас не правил, очень глупо было бы не использовать такой рычаг управления общественными мнением.

— В общем, — подвел итог первый держатель. — И армия у них есть.

— Почему они стали по-другому действовать во время Остановок? — задал вопрос император.

«Остановками» в Сайнессе называли одну из особенностей работы Стены Регана. Раз в десять кругов на один шар защита, которую обеспечивал артефакт, спадала. Причем, не по всей стене, а только на главных вратах. Вся остальная территория Даркона и примыкающих к нему Праведа и Цески оставалась недоступна для преодоления каким — либо образом: перелезть, обойти, оплыть или даже перелететь Стену было нельзя: заклятия не позволяли.

Казалось бы, шар — это совсем немного, особенно учитывая выброс, уничтожавший все, что близко от входа. Но за первые несколько сотен кругов Даркон ни разу не упустил возможности напомнить о себе. Гомункулы и выращенные с помощью магии животные, боевые големы и механизмы, откормленные живые мертвецы, паразитные заклятия и даже настоящие живые воины, обреченные на смерть, раз в десять кругов проходили через Стену, чтобы попытаться причинить хоть какой — то вред. Надо ли говорить, что и Сайнесс не забывал напоминать о себе соседу? Вскоре отправка в Даркон боевого отряда превратилась в Сайнессе в традицию. Один из дальновидных предков императора начал проводить специальный турнир среди Домов за право отправить за Стену свое несущее смерть изобретение. Дома получали престиж и ойр, а Императорский Дом — поддержание традиций и тот же самый ойр. Турнир проводился и организовывался Домом Тарлиза и был необыкновенно популярен. Последние десятилетия его все чаще стали называть Играми Монстров, потому что живых людей в Даркон не отправляли очень давно — исключительно создания изобретательных умов магов, инженеров и артефакторов.

Даркон последний раз посылал через Стену что — то масштабное более сотни кругов назад. После это были исключительно шпионы. Великолепно подготовленные маги, которым, время от времени, удавалось преодолеть все поисковые заслоны.

— Недостаток ресурсов, могущественный, — ответил императору Дралоз. — Не все магоэлементы можно восполнить, а вот человека, даже очень хорошо подготовленного, всегда можно заменить. Я уверен, раз в десять лет сквозь Горло пытается пройти множество дарконцев.

Горлом называли тот самый пустой промежуток в Стене. Звук, с которым происходил выброс, напоминал чудовищный, натужный хрип: словно у больного с дыхательной болезнью, только громче в тысячу раз.

— Другими словами, — после небольшой паузы подал голос первый держатель, — ты считаешь, что…

— Даркон существовал 140 кругов назад, был враждебен нам 29 кругов назад, значит сейчас он по-прежнему существует и по-прежнему враждебен, а значит так же опасен, как и полторы тысячи кругов назад, — проговорил Дралоз ровным тоном. — Если Стена перестанет работать, нас ждет война на уничтожение.

— У нас есть Скайрон…

— А у них была Шкатулка Памяти.

— Это легенда! — отмахнулся Гастон.

— Про Скайрон многие тоже так думают…

— И по той же легенде Шкатулка была уничтожена.

— У них тоже может что — то быть. Истинные маги, например.

Гастон хотел что — то возразить, но услышав последнюю фразу, осекся.

— Это проверенная информация?

— Нет, — повернулся к нему Дралоз. — Но теоретически, мы должны допускать, что у них истинные маги сохранились.

— Тогда бы они уже разрушили Стену! — уверено произнес Гастон.

— Ее создал Реган, — возразил Нота.

— Мы теперь не знаем, сколько из того, что о нем рассказывают, на самом деле правда! — не согласился первый держатель. — Да и истинные маги… Что с ними, что без них Даркон будет огромной проблемой. Если падет Стена, война в любом случае разрушит тот Сайнесс, что существует сейчас. Я против того, чтобы даже рассматривать… То есть, ты можешь рассматривать все варианты, Дикан, это твоя работа, но мы не можем позволить Стене перестать работать. Это слишком большой риск.

— Гастон прав, — произнес император, когда его двоюродный брат договорил. — Стена работала полторы тысячи кругов, значит будет работать и дальше. Ваша задача это обеспечить.

— Мы прилагали и будем прилагать к этому все усилия, могущественный, — Дралоз чуть склонил голову, отвечая императору. — Но это возвращает нас к основной проблеме. Увеличение расходов на содержание Стены.

— Настолько же, насколько в прошлый раз? — переспросил Гастон. — А нельзя использовать магоэлементы с меньшим количеством магических ядер? Забить накопители ими, пока вываливаться не начнут…

— Это невозможно, — снова взяла слово Сандра. — Даже если мы будем направлять к Стене сеиниры со всего Сайнесса, этого все равно не будет хватать.

— Тогда о чем речь?

— Оревоны вместо кантов в том же количестве.

— Это невозможно! — едва ли не выкрикнул Первый Держатель.

— Можно использовать более емкие магоэлементы, но их количество непостоянно, так что мы можем не собрать достаточно…

— Оревоны, Сандра! Из них манусы делают! Это обойдется нам не меньше чем…

— Сто миллионов ойров каждый круг.

— Бюджет не выдержит, — уверенно заявил первый держатель. — Нас хватит на несколько кругов, потом… Да какое может быть потом?!

За столом снова воцарилось молчание. Император выглядел недовольным, его двоюродный брат — возмущенным, обескураженным. Супруги Дралоз были знакомы с информацией раньше, потому держались ровно.

— Деньгами эту проблему не решить, — нарушил, наконец, паузу Нота.

— Что ты предлагаешь? — посмотрел на него император.

— Даже если мы сумеем убедить Онорию и Сар помочь, в конечном счете денег не хватит, — проговорил держатель подданных. — Кроме того, они всегда боялись Даркона меньше и потому могут просто захотеть посмотреть, что будет…

— А затем разобраться с проигравшим! — горячо поддержал Гастон

— …потому, — невозмутимо продолжил Нота, — мы должны, прежде всего понять, почему перестает работать Стена. Да, ее строил Реган, но ведь у нас теперь тоже есть истинный маг, верно?

После этих слов никто не мог рискнуть встретиться с императором взглядом. Широкой общественности тщательно демонстрировалось иное, но уж членам могущественного кабинета было известно, что Герберт с прохладцей относился к дочери. К тому же, уже довольно давно «на границе» внутреннего круга стали появляться слухи о неполном психическом здоровье будущей императрицы. Вряд ли кто — то другой кроме держателя подданных рискнул бы предложить такое спорное решение проблемы.

— Не факт, что у нее что-то получится, — произнесла осторожно Сандра. — Она слишком… молода.

— Мы ничего не теряем, — спокойно ответил Нота. — Да, она нестабильна, но никто не обещает, что с возрастом это пройдет. При этом, сейчас, она чуть ли не единственный способ решить вопрос. Почему не дать ей задание? Заодно и выясним, насколько с ней можно иметь дело.

Высказанное Декстором предложение звучало спорно. Все, как один, повернулись к императору, ожидая решения. Думал могущественный долго: не меньше пары полных листов. Для Герберта Тарлиза подобное было несвойственно. Император имел твердое мнение по большинству важных вопросов и редко колебался.

— Готовьте ее к отправке на Дикий, — принял решение император. — Если она пройдет Испытание и закончит обучение, мы обдумаем этот вариант еще раз. Гастон, твоя задача — бюджет. Ближайшие три-четыре круга мы должны справиться с проблемой Стены без помощи из заграницы. Декстор и Сандра, вы, работаете по предложению Декстора. Всем все ясно? Жду результатов.

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Магоэлемент: источник магии, обычно природный. Сеиниры, оревоны, канты и т. д.

Катастр: магический артефакт, работает на магоэлементах.

Султ: нестандартный катастр.

Манус: магическая «перчатка». Универсальный катастр. Обучение управлению длительное и сложное, требует таланта.

Ойр: магический металл, из которого делают деньги.

Лазры: артефакторные доспехи.

Форма: магический планшет

Скайрон: древний магический корабль. Оружие невероятной мощи.

Обращения:

Номме: вежливое обращение к благородному мужчине.

Леона: вежливое обращение к благородной женщине.

Владелец: общее наименованеи благородных

Гавра: вежливое обращение к неблагородному.

Держатель: то же, что и министр, руководитель.

Надзор: то же, что и министерство.

Искатель: охотник-собиратель магоэлементов.

Внутренник: служащий надзора охраны (службы госбезопасности)

Граничник: служащий надзора границ (армии), солдат.

Истинный маг: маг, колдующий без мануса и без катастров.

Защитник: телохранитель.

Иерархия Сайнесса (и обращения):

Императорский дом — могущественный, владелец

Древний дом — высоковлиятельный, владелец

Дом — влиятельный, владелец

Младшая семья древнего дома — высокоименный, владелец

Младшая семья дома — именный, владелец

Имперский подданный — имперец, гавра

Подданный дома — слуга дома, гавра

Подданный города — горожанин, гавра

Подданный земли — земляк, гавра

Меры времени:

Круг: местный год. В нем 400 оборотов.

Рождение, Возвышение, Распад — три времени года. В Возвышении 4 схождения, в остальных временах по 3.

Схождение: месяц. В нем 40 оборотов.

Оборот: день. В дне 25 шаров.

Шар: час. В часе 72 листа.

Лист: минута. Равен 50 земным секундам.

Мал (=листик): секунда. Равен 2,5–3,5 земным секундам.

Мот: время, за которое можно моргнуть. Равен 0,2–0,5 земной секунды

Меры расстояния:

Линия: местный километр. В нем 1100 мечей.

Меч: местный метр. В нем 1,25 земных метра. Длина стандартного армейского меча.

Призма или Планет: местный дециметр. В нем 11,3636 земных см. Длина стандартной призмы катастра.

Сен: местный сантиметр. В нем 1,03306 земных см. Длина магоэлемента сеинир.

Меры веса:

Сотня: местный килограмм. В нем 1331 земных грамм. Вес сотни магоэлементов сеиниров.

Сен: местный грамм. В нем 11 граммов. Вес магоэлемента сеинир.

География:

Арда: название мира.

Дикий Материк: материк Арды. На нем расположены фактории, в которых добывают магоэлементы.

Анор: густозаселенный материк Арды. На нем расположены основные государства этого мира: Сайнесс, Сарское Графство, Онория, Султанат Нот и другие.

Лайт: столица Сайнесса.

Даркон: государство — противник Сайнесса. Сотни кругов назад было отделено от мира магическим заслоном — Стеной Регана.

Реган: могучий маг древности.

Глава 7

Энергия в теле бурлила. Пары «патиссонов» хватило, чтобы вновь ощутить силу в мышцах и ясность в голове.

— …выдергивать зубы по одному, а потом их же засовывать под ногти…

Просветленное сознание я использовал, чтобы придумывать все новые и новые способы пыток. А кто бы на моем месте вел себя иначе?

— …подвесить кожаную голову за одно ухо, ко второму привязать гантель килограммов на двадцать, и наблюдать, как из остроугольной гоблинская харя превращается в тупоугольную…

Лес перестал казаться подмосковным. Трава, если не приглядываться — обычная, а рассмотришь — незнакомая. Сосны с корой и шишками насыщенного красноватого оттенка. Как я сразу не заметил? Про фиолетовую смородину я вообще молчу. Забравшись на дерево, я не увидел шоссе — кто бы сомневался? — зато обнаружил реку — куда более полноводную, чем на Острове. Пить хотелось нещадно, так что я прибавил шагу.

— …посадить в тюрьму из банок Кока — Колы! И не давать никакой другой еды кроме этой самой Колы! И продлить его жизнь до вечности! И сделать так, чтоб он возненавидел Колу! Возненавидел то, что любит! Предал самого себя! Чтобы мечтал бы о том, чтобы не пить ее! Но все равно пил! Хотел просто воды, но у него была бы только Кола! Она и вечные страдания! Буга — гха — ха — ха!!!

Понемногу отпускало. В мыслях я стал разрешать гоблину раз в неделю выпивать стакан апельсинового сока. Чуть позже добавил сдобную булочку по утрам вторников. Я уж совсем было расщедрился до ежедневных прогулок и часа аэрохоккея раз в четыре дня, когда напомнило о себе мертвозрение, которое я теперь всегда держал на грани сознания. Будто смотришь в экран монитора, а по бокам у тебя всплывающие панельки с индикаторами. Я высматривал кусты со смородиной, когда на пределе чувствительности возникла желтая точка. Возникла и исчезла. Километрах в полутора от меня, как раз около реки.

Я сосредоточился на мертвозрении, радиус чувствительности увеличился, и желтая точка вернулась. Не одна, а в компании пары таких же желтых и одной с вкраплениями красного. Люди! Люди, и, судя по всему, колдун? Кольнуло жаждой, но я отмахнулся от нее быстрее, чем от банки Пепси. Если уж я тело Владимира есть не стал, то живых людей точно не трону. Нет, люди мне нужны не для еды, а для установления контакта. Если я все же в Подмосковье — во что слабо верилось — спрошу дорогу, если нет… не знаю. Сначала посмотрю на них.

Точки перестали двигаться. Я тоже замер, а минут через пять заметил еще кое-что. Тоже точки, только не желтые или красные, а… зеленые! Мертвяки?! Это могло означать… а что это могло означать? Что я все-таки в подмосковном лесу? Или что в Москву первые зараженные пришли отсюда?

И зеленых было много, причем все в пределах пары сотен метров. Часть торчала на месте, часть двигалась. Я пролез сквозь густой ряд кустов, чтобы добраться до ближайшей… и точка бросилась наутек. Что-то некрупное, точно не человек. Зомби-животное? Я проверял «зеленых» одну за другой, пока не понял, что они означают… обычных животных, не зомби. Ящерица размером со скейтборд выпрыгнула из кустов, напугав меня до чертиков, а птица наподобие перепела, взлетая, пересчитала крошечной головкой все ближайшие ветки. Чтобы не выдавать себя, дальше я пошел обходя «зеленых». Попрактиковавшись, я в итоге уловил отличие: точки животных имели другой оттенок: бледнее, чем тот, что я помнил у мертвяков.

Когда до людей осталось метров двести, я притормозил, стал почти красться. Я уже спустился почти к самой реке, должен был уже кого — нибудь увидеть, но… хрен вам. Как майские указы практически. Результаты видишь? Нет? А они есть.

Дальше решил ползти. Подвесил рюкзак на ветку, высунул Глок из кобуры пополз. От одного дерева к другому, стараясь не шуметь. Через полчаса я спрятался среди крупных корней на границе леса. Будь место недалеко от города, на региональном телевиденье его называли бы «излюбленным для отдыха горожан». У воды росло несколько развесистых дубов. По всей ширине реки рассыпались брызгами волны, закручивались водовороты. Хочешь пикники устраивай, хочешь рыбу лови. Вот только людей я видел исключительно в мертвозрении. Глаза наблюдали пустой берег. Что за чертовщина?

Мертвозрение работало неправильно? Или… невидимые люди?!?! Догадка показалось до того невероятной, что я едва не поверил. Пришлось даже напомнить себе, что искусство рационалиста заключается в том, чтобы больше удивляться ошибочным предположениям чем реалистичным. Мудрено, но прочитав как-то, я запомнил. Помогает отделить чушь от не самых очевидных, но все же возможных вариантов.

Что самое глупое я могу предположить?

1. Неправильная работа мертвозрения.

Слишком хорошо оно мне служило. Были бы косяки, я бы уже заметил.

2. Невидимые люди.

Абсолютная невидимость почти недостижима с точки зрения обычной физики. Есть варианты, но все с оговорками:

— Я мог сам их не замечать. К примеру, они выглядели, как проигравший Спартак или банка бабушкиных огурчиков, показавшая дно. То есть, настолько травмирующее, что мой мозг сам искажал увиденное. Прежде со мной такого не случалось. Вроде.

— Второй вариант: они отвели мне глаза. То есть, я их вижу, но некий гипноз заставляет думать, что нет. То же вряд ли, тогда почему сразу не приказать мне выйти с поднятыми руками?

— Маскировка по — принципу хамелеона. Естественная с помощью какой — то пигментации или электронная: миллион камер транслируют изображение с противоположной стороны. Причем, чуть измененное, чтобы учесть разницу в расстоянии. Сложновато, да.

— Обычная маскировка. Типа черных полос на лице или ростового костюма носорога.

— Невидимость с помощью магии. Любой из предложенных вариантов, но не за счет знания биологии или техники, а потому, что жабья икра поспела, или Венера в седьмом доме. Или кентавр.

3. Я их не видел, потому что они очень маленькие. Размером с муравья, к примеру. Интересный вариант. Мертвозрение не показывало размер, но расстояние и скорость транслировало без малейших багов, а значит и размер я прикинуть мог. И пешеход и муха могут двигаться со скоростью в 5 километров в час, но траектории будут настолько разными, что никак не перепутаешь.

4. Иные физические законы.

К примеру, в этой вселенной люди могли становиться прозрачными, стоило им только подойти к рекам. Потому что в воде было огромное содержание труктония, а человек, во время дыхания выделял очень много штупторгия, а когда труктоний и штупторгий смешиваются, то человек приобретает прозрачность. О чем здесь даже первоклашкам известно. А сколько веселых розыгрышей бывает, когда весной, ближе к каникулам, детвора приезжает в деревню, чтобы поиграть в Исчезнувшую… В общем, бред да и только. Все физические законы вырастают один из другого, повязаны константами и переменными крепче, чем «АПэшечка» коррупцией. Будь хоть малейшие отличия, я бы и секунды тут не протянул.

Вариант с маскировкой казался наименее идиотским. Если резко сменю угол обзора, скорей всего, что — то замечу… но могу и сам попасться… нет уж, лучше ползком.

Картина не менялась, пока я не заметил очередную зверушку. Точка светилась зеленым. Я долго щурился, разглядывая обычным взглядом. Разглядел. Почти у самого берега, чуть раздвигая траву, ползла то ли змейка, то ли ящерка. В какой-то момент воздух дрогнул, поглотив зверька и шевелившиеся вокруг него стебельки. В мертвозрении ничего не изменилось, а в обычном пространстве, будто на участок берега вторую кожу надели. Секунду изображение двоилось, затем все стало, как раньше. Наткнувшись на одну из желтых точек, существо рвануло обратно, и я смог увидеть весь процесс во второй раз.

И в правду маскировка — магическая или техническая. Я вспомнил, как в некоторых фильмах, обычно про похитителей ценностей, герои подключались к охранной системе, записывали изображение с камеры, а потом пускали на экран, будто в реальном времени. Когда запись делали в спешке, на видео появлялся уборщик в середине коридора, и все шло крахом. Здесь же либо «запись» не содержала ничего, что ее выдавало, либо управляющий элемент «подтирал» все неточности. На солнце время от времени наползали тучи, ветер иногда дул, шевеля траву и листья, а иногда нет. А когда зверек нарушил периметр, моргнул не весь барьер, а только кусочек. То есть, скорей всего, была не одна «запись» на весь объем, а множество мелких. Крутая технология. Причем, мертвозрение не помогало ее обнаружить. Когда колдовал Француз, я видел что-то вроде красноватого тумана. Здесь же ничего подобного. Правда, и расстояние больше… ну, да ладно.

Все могло работать и по-другому, но тогда я пас. В одной книге героиня объясняла чудеса, которые творит одним емким словом: «Магия». Сражаться с врагом, возможностей которого не представляешь — та еще задачка. Не то, чтобы я собирался сражаться, но кто-то стоял за превращением миллионов, а может и миллиардов моих соотечественников — под «своими» я имею ввиду землян — в стадо мертвяков. И даже если найти лекарство, это не всех спасет. Скольким уже оторвали головы, вырвали сердца? Сколько умерло от голода в запертых квартирах, сгорело в них или попало в руки к насильникам и убийцам, которых породил хаос? Люди, что ответственны за все это, заслужили хорошего такого ремня.

Хотя вряд ли едва выйдя из леса, я мог сразу наткнуться на мозг всей операции. То есть, шанс был: глупо упустить победу только оттого, что выигрышное решение кажется слишком простым, но объективно — ставить на это не стоило. Потому, сначала собрать информацию, а еще раньше — попить. Горло уже крошилось от сухости. Я даже решил обойти стоянку, чтобы спуститься к воде незамеченным, когда ощутил еще «точки».

***

Это были люди. На вид самые обыкновенные. Я опасался, что они будут выглядеть как Джонни. О вожделенных магических принцессах в этом случае пришлось бы забыть. Но, по крайней мере, мужики казались обычными: двое светились в мертвозрении желтым, один желтым с красным и еще была «зеленая»… корова что ли? Нет, что-то другое. Пониже коровы, зато с ногами толщиной с тумбочку. Округлая голова на длинной шее то и дело нагибалась, чтобы отщипнуть травы. На плоской, как стол спине лежало с десяток тюков. Еще у «коровы» были руки! Скорее рудименты, а не полноценные конечности. Они торчали почти оттуда же откуда шея. Мужики были одеты… как я на рыбалке: сапоги, рюкзаки, на поясах ножи. А у желто — красного… железная перчатка на руке! Как у Француза! Точно колдун! Я пытался рассмотреть нет ли у них той же фигни с глазами, что была у колдунов в Москве, но с такого расстояния не смог. Если подумать — то, что я все остальное рассмотрел — уже удивительно.

Они почти поравнялись со мной, когда я услышал первые слова: колдун что-то сказал. Ему ответил мужик, что держался за спину «коровы». То ли погонщик, то ли ему идти так было легче. Язык напомнил европейский, но точно не английский — я бы опознал.

Шли эти трое, судя по всему, чего-то опасаясь. Колдун чуть впереди; погонщик бросал взгляды на реку, иногда оборачивался назад; третий держал в руке что-то наподобие молотилки для перца — наверное, это была все же не она — и почти не отводил взгляда от леса. Его я рассмотрел лучше всех. И это был годный вариант, чтобы поставить базовым в программу по составлению фотороботов. Конечно, это предубеждение, но если бы в новостях передали, что поблизости едят мусор и насилуют собак, я бы с этим мужиком в одну подворотню не зашел.

Шагов за двадцать до линии, где начиналась маскировка, колдун замер и резко выставил руку в перчатке перед собой. Воздух перед ним замерцал и завибрировал, будто в калейдоскопе. Маскировка спала, и в тот же миг колдуна ударило в грудь насыщенным красным лучом: отбросило назад и протащило несколько метров по земле. «Погонщик» с «фотороботом» получили по такому же лучу. У первого в прямом смысле слова взорвалась голова, второму оторвало руку ниже локтя. После этого «фоторобот» умудрился подняться и отправить несколько огненных шаров в ответ. Кончик «молотилки», исторгая пламя, каждый раз ярко вспыхивал. Только все оказалось тщетно. Заклятия рассеялись, встретившись с невидимой защитой…

…из — за которой выходили люди. Все такие же небритые и хмурые, в походной одежде. Тридцати пяти-сорока лет на вид. Трое держали в руках такие же с виду «молотилки — амулеты», что и у «фоторобота». Четвертый стоял чуть позади — колдун, как подсказало мертвозрение.

Нападавшие не торопились, но и не медлили. Красные лучи выбивали каменную крошку из валунов, за которыми таился «фоторобот», но совсем разбить преграду не могли. Хотя надолго этого хватить не могло. Мужику, как-никак, руку оторвало.

Сжимая в ладони пистолет, я лихорадочно просчитывал варианты. Наверное, я смог бы смутить… этих, что в засаде сидели. Не факт, что раненному бы помогло, но шанс бы у него появился. Пистолет, плюс Калаш в рюкзаке дожидается. Магия магией, но и свои звездочки Михаил Тимофеевич не зря заслужил. Какую-то часть защиты автоматическое оружие снимет. Да и сам я добавлю. Вроде и поел-то всего-ничего, но сила в тело вернулась. Пока тренировался на Острове, смог достаточно подчинить жажду, сила и скорость теперь намного больше, чем у обычных людей. Чувствительность так и не вернулась, потому о «приемчиках из цигуна» пока забудем, но против рыбаков и охотников должно быть преимущество. У этих, правда, магия…

Твою мать, вот что меня на подвиги тянет, а? Было бы хоть ради кого! Я же не знаю, из-за чего на них напали. А так чтобы всем по шее надавать, а уж потом вдумчиво разбираться, это я вряд ли потяну. Лучше… лучше не вмешиваться, дальше информацию собирать.

— Калон та года!

Ну или почти так. Это один из нападавших крикнул «фотороботу». Сдаться, что ли предлагает?

— Калон! Да ног пидора!

Э — э… Оскорблять-то зачем?.. В любом случае, раненный ничего не ответил. Я чувствовал его желтую точку, знал, что он жив и не совсем при смерти. Владимир в последние минуты ощущался заметно… бледнее что ли. Тогда я не понимал, что это значит. Уже позже стал анализировать…

— Калон!

Нападавшие двинулись вперед, и в этот момент колдун, стоявший у них за спинами, провалился под землю. Не весь, а только верхняя часть. Нижняя перед этим исчезла в шаре грязно — желтой энергии. Обе красно-желтые точки тут же погасли. И колдуна нападавших, и того, которого я уже не принимал в расчет, насколько тускло выглядела его точка. Видимо, на одно заклятие сил хватило.

Новые красные лучи забили по камням в той стороне, куда отлетел колдун. Выходит, они не видели, что он мертв. Это сгубило еще двоих. Таившийся до того «фоторобот» «выстрелил» дважды, да так удачно, что уполовинил состав противников. Одному угодил под подбородок, второму — в низ живота. Оба упали без криков и больше не двигались. Развить успех «фоторобот» не сумел. То ли «патроны» кончились, то ли силы иссякли, но двое оставшихся на ногах мужиков сумели схватить его и связать. Я думал: без руки он долго не протянет, но его перевязали, обработали чем-то магическим, и в мертвозрении его точка налилась силой.

После победители принялись за шмон. Собирали разбросанные по земле «молотилки для перца», обшаривали и раздевали тела, копались в тюках, сложенных на «корове». Потом запалили костер, в котором принялись жечь снятую с тел одежду. Мертвые, что показательно, зомбаками не стали. Я сначала порадовался, а потом…

…до меня дошло. Возможно, вируса здесь пока нет. Что, если я сам переносчик? Принести в другую вселенную болезнь, от которой нет спасения… И вправду придется подарить бессмертие всем людям во всех мирах, чтобы хотя бы в ноль по карме выйти. А то быть мне в следующей жизни сливным отверстием туалетного бочка Гарика Харламова.

Когда бандиты начали сталкивать тела в воду, я понял, что это мой шанс. Обойдя по дуге, я спустился метров на шестьсот — семьсот ниже по течению. На открытое место выбрался ползком, подобрался к берегу и стал пить. Наконец — то! Потом ждал, и спустя минут пять мне повезло. Пришлось зайти по грудь, но до одного из трупов я добрался. Это оказалось тело мужика, которому разворотило красным лучом живот. Остальных или к берегу прибило, или радиоактивный карась на дно утащил — мертвозрение вроде такого не показывало.

Закидывая тело на плечо, я не удержался — посмотрел. И горько пожалел, потому что увиденное вызвало жгучую зависть. У мужика оказался сантиметров на двенадцать длиннее чем у меня. Двенадцать минус ноль как раз двенадцать. Повздыхав немного, я легкой трусцой побежал обратно в лес — к рюкзаку. На месте первым делом доел оставшиеся фрукты, а потом стал на тело дышать. Рот в рот. Нужно было выяснить, не переношу ли я вирус. Конечно, лучше было бы, чтобы я сначала подышал, а уж после он умер… ну, для эксперимента лучше… но и с мертвым стоило проверить.

Подвесив тело повыше на дерево, чтобы бурундуки не подточили, я вернулся к наблюдению. От трупов нападавшие избавились, «корову» привязали и поставили перед ней ковш. На костре появился котелок, от которого понесло чем — то восхитительно мясным… Очень странное ощущение. Я чувствовал, что мне это есть нельзя, но хотелось до головокружения.

Пока наблюдал, изучал пару выживших «товарищей». В кавычках, потому что друзья или коллеги так бы друг с другом не общались. Слов я не понимал, но судя по интонации, общение состояло большей частью из матюков. Может, и язык такой, типа немецкого, но последнюю банку маринованных огурчиков я бы на это не поставил. Один мужичок был вроде и постарше, но постоянно как — то по — идиотски скалился, что, правда, не мешало повышать голос на куда более рослого и широкого в плечах спутника. Высокий, напротив, хмурился и сверлил злым взглядом все от лежавшего без сознания «фоторобота» до котелка, в котором мешал ложкой. Мелкому при этом и на месте не сиделось. Он то копался в сумках на спине «коровы», то подходил к пленнику, проверяя его носком ботинка, то затевал склоку с хмурым. Тот огрызался, но с места у костра не вставал.

Оба постоянно перемигивались. В точности так же, как Француз и тот колдун, что спас нас с Катей. По всему выходило, что это не волшебство так на внешности отражается, а все люди «отсюда» каким — то образом так переговариваются. Вместе с обычными словами.

Самое интересное началось позже. Когда эти двое, пожрав — по — другому и не скажешь — растолкали пленника и принялись натурально его пытать. Жали ему на культю, а «фоторобот» в ответ страшно кричал. После зараженной Москвы бой с несколькими смертями не особо меня шокировал, но тут меня хватило минуты на две.

Прокравшись метров двадцать, я столько же пробежал и остановился, когда меня заметили — уже совсем близко. Выстрелил в воздух. Ожидал удивленных лиц и выпученных, как у Шварца в «Вспомнить Все» глаз, но хрен там был. «Резкий» отпрыгнул в сторону, рука «Хмурого» дернулась к красной призме на поясе. Дальше по плану значился второй предупредительный выстрел — им под ноги, чтобы бандиты поняли: у меня в руках оружие, но они, видно, и так догадались. Так что я выстрелил Хмурому в плечо — целился в руку — тот тут же свалился. Причем, одновременно со мной — я уклонялся от заклятия Резкого. Красный луч с треском сжигаемого воздуха пролетел надо мной. Я выстрелил снова — не попал, зато заставил мелкого бандита снова отпрыгнуть. Пока он восстанавливал равновесие, я успел вскочить, подбежать и ударить. От толчка Резкий отлетел на несколько метров и уже не поднялся. В ту же секунду бок обожгло, будто я к огромному полотенцесушителю прислонился. Сразу стал падать, переходя в кувырок — при этом так долбанулся макушкой, что в глазах повеселело. Поведя пистолетом, наугад несколько раз выстрелил. Тут же вскочил, но больше стрелять не понадобилось.

Все лежали.

***

— Шакта жагар! Котил на дукон! Мнака ла! Ко…

Не выдержав, я влепил бандиту несильную пощечину. Тот замолчал, уставившись на меня злобным взглядом. Верхние веки и кожа под бровями сложились уродливой гармошкой. Да, глазной гимнастикой такого эффекта не добьешься…

— Ты не понимаешь, что я тебя не понимаю? — спросил я по — русски.

Тот какое-то время смотрел молча, потом у него на лице возникла гаденькая улыбочка и он произнес негромко:

— М’нака.

Я покачал головой. На что он улыбнулся еще шире, мотнул вверх — вниз глазами и повторил:

— М’нака, — именно так, с длинной «эм» в начале.

Очевидно, это было какое — то ругательство. Указав пальцем на собеседника, я старательно проговорил:

— М’нака.

Секунду он никак не реагировал. После верхние веки снова сморщились, и он забрызгал слюнями:

— Шакта таска! Хашак радом да! М’нака шакта!

Вздохнув, я отошел от «мелкого — резкого», и снова склонился над раненным. Дела «фоторобота» шли неважно. Повязка на культе пропиталась кровью, а главное — в мертвозрении его точка быстро тускнела. Средство, которым ему вернули часть здоровья, чем бы оно ни было, оказалось недолговременного действия. Второму бандиту — Хмурому, одна из пуль пробила горло. Я проверил пульс, немного постоял над телом. В итоге ограничился тем, что и этому старательно подышал в рот.

Рефлексировать по убитому было некогда — я защищался, если что! — после боя я собрал все, что выглядело, как амулеты в одну кучу, тщательно обыскал и связал бессознательного Резкого, почесал за ухом «корову», на что она внимания не обратила. Потом копался в сумках. Основное место занимали сборы трав и мешки с камнями — с виду не особо драгоценными. Отдельно лежало несколько необработанных шкурок зверьков. Из еды нашел солонину, которую пришлось с сожалением отложить; несколько кирпичиков хлеба, причем необыкновенно вкусного, я с трудом удержался, чтобы не приговорить тут же все. Внешним видом напоминал Бородинский с семечками, но вкус был… не знаю, как у того же Бородинского, но очень свежего и с приятным послевкусием. Да, и «кирпичики» скорее были кубиками, причем одинаковой правильной формы, будто по линейке вымеряли. Черт знает, как этого добились. Еще нашел приправы, в том числе соль, незнакомую крупу и пару жестяных банок — явно из под станка — с чем — то чрезвычайно сладким, даже приторным внутри. Видимо, чтобы на хлеб мазать.

В целом, выглядело, будто одна группа ходила на промысел — типа, шишки собирать, а вторая ее перехватила, чтобы отобрать все набранное. Только зачем пытать, если все и так в поклаже? Из любви к искусству? Не факт. Скорее старатели намыли что — то ценное, что в общую котомку класть не стали. И… спрятали где — то? Почему с собой не взяли? И как бандиты узнали, что эта группа нашла что — то «эдакое»? Не сходится. Или это какое-нибудь сведение счетов? Вдруг, у этих товарищей по последней банке Кока-Колы утащили? За такое многие стали бы пытать…

Осматривая вещи, я изо всех сил пытался сообразить, что делать с раненым. Моих познаний в медицине хватило, чтобы подложить мягкое под голову и напоить водой из реки. Менять повязку? Ее только наложили, еще хуже сделаю. В рюкзаке у меня оставалось немного таблеток из барсетки, но это же не походная скорая помощь…

Я подошел к Резкому:

— Ладно, вставай.

Вряд ли он чего-то понял, но огрызаться и семафорить глазами начал тут же. Вздернув его за ворот на ноги, я потащил его к «фотороботу». Вот тут бандит заверещал, стал вырываться, пытался ударить головой, пришлось его ткнуть в живот. Поставив его около раненного, я указал на культю, затем на кучу амулетов, собранных неподалеку.

— Лечи. Помоги ему.

Несколько секунд бандит смотрел на меня непонимающе, затем оскалился. Да настолько широко, что я заметил, что у него с боку зуба не хватает. Конечно, к амулетам я его не пустил, вместо этого указал на один из них. На какое — то время он снова подзавис, а после чего буквально взорвался шквалом явных некомплементов.

— Ты дурак что ли? Думал, я тебя прямо к ним подпущу? — риторически произнес я. И снова указал на амулеты.

Безрезультатно. Только еще одна порция ругани. Тогда я достал пистолет. Резкий мгновенно замолчал. Я поднял свободную ладонь и стал по одному сгибать пальцы. И когда я загнул четвертый, бандит снова заверещал. Жест оказался универсальным, интонация изменилась. Потом я снова указал на амулеты, а Резкий… попытался сбежать. И даже отпрыгал на несколько метров, хоть и был связан.

— Какой из них?! — рявкнул я, притащив его обратно.

Но он только закрывался руками и пытался вырваться. Отпустив его, я стал думать, как еще ему объяснить, но оказалось поздно. Я перестал чувствовать точку «фоторобота».

Глава 8

Солнце зашло. Впервые за несколько недель мир вокруг меня погружался в ночь, но ночь незнакомую. Оранжевые отблески один за другим исчезали за горизонтом, а в небе возникали все новые и новые звезды. Казалось, вот-вот в пространстве над головой не останется и лоскута мрака. Все место займут звезды, и станет светлее, чем днем… Не стало. Ночь остановилась на числе примерно в сто тысяч миллионов штук: я будто смотрел со одна огромных песчаных часов. Со стороны леса звезд оказалось меньше: как на Земле за городом, где остаточное электричество не туманит небо. Чего на Земле точно не было — огромной, словно клякса гигантского осьминога туманности. Бледно алые и пронзительно фиолетовые рукава накрывали мир бесконечными объятиями. Только взяв за ориентир пару звезд, а убедился, что рукава неподвижны, но ощущение, что хватка вот-вот сожмется, до конца не исчезло. Лун было две. Зловещая красная с черными длинными пятнами, отчего казалась расколотой на куски. И прекрасно синяя, сияющая, но не слепящая.

Не зря, отправляясь с Острова, я выложил из барсетки схему московской подземки. Не зря.

— Дола ам бот, коптора.

Все еще немного пришибленный, я обратил внимание на пленника. Резкий сидел около костра с вилкой — ложкой в руке и смотрел на меня. Не знаю, куда в него влезло, но котелок он опустошил практически полностью. Я на мясное не претендовал. Даже руки ему перевязал, чтобы они были спереди.

— Что ты хотел?

Как это обычно делают в книгах и фильмах, я пробовал обращаться к нему на английском, немецком и французском, хотя на двух последних и знал ровно по две фразы. Все оказалось нормально. Собеседник не понял ни слова. С математикой тоже не задалось. Арабских цифр он не узнал, а увидев римские, стал что-то бормотать, но пример: «две палочки плюс три палочки», так и не решил. Хотя до этого я начертил ему и «один плюс один равно два», и «два плюс два равно четыре». Тогда я вспомнил про геометрию. Нарисовал равносторонний треугольник, прямоугольник, квадрат. Расписал про них все правила, которые помнил. Если бы он сделал то же на своем языке, с этого и могло бы начаться общение. Что интересно, в какой — то степени началось. Когда я дорисовывал про сумму квадратов катетов, он в очередной раз на меня наорал, и некоторые слова я стал узнавать.

Чаще всего упоминались «м’нака» и «шакта», и, пожалуй, еще «таска», с ударением на первый слог. Эти три в различных вариациях встречались почти в каждом предложении. Потому, когда он сказал: «Дола ам бот, коптора», я и обратил на него внимание, потому что этих слов не было.

— Дола ам бот, коптора, — повторил он. И добавил нетерпеливо. — Гоман, шакта!

Он указывал на тела, которые так и остались лежать… и на реку. Чтобы проверить, правильно ли понял, я взялся за тело Хмурого и потащил его к реке. На полпути снова посмотрел на Резкого.

— Коптора! — он указывал на реку.

Видимо, это как раз и значило «река», или «вода», или «утопить». То ли у них здесь так было принято хоронить, то ли… он чего — то опасался? Чтобы продолжить диалог, я все же спустил тело в воду. На предмет амулетов и прочего полезного я его уже обыскал, так что пусть. Когда я вернулся, бандит указал на труп «фоторобота».

— Дола, коптора.

В голосе послышались повелительные нотки, а на лицо вернулось довольное выражение. Да уж, стоит один раз послушаться, сразу на шею садятся. В этом наши миры мало отличались. Впрочем, я бы не побрезговал — донес до воды, но тело было нужно, чтобы выяснить переношу я зомби — вирус или нет. Это Хмурым можно было пожертвовать.

— Дола, коптора, шакта чуга!

Резкий взбеленился. Стал махать руками, указывая то в сторону реки, то в сторону тела. Глазами семафорил. Судя по всему, даже что — то пытался объяснить, не только матерился. Я воткнул палку, которой рисовал в землю рядом с ним, чтобы он показал, что имеет ввиду. Он сломал палку надвое и наорал на меня. Я обиделся.

Один мудрый человек говорил: «В любой непонятной ситуации мочи макивару!», так что я решил потренироваться. Пленник на контакт не идет, эксперимент с трупом не завершен, не ждать же без дела. Начать в этот раз решил с формы. Нашей родной стиля «У»: 37–ой, она же 86–ая, она же 108–ая. Первое число — количество оригинальных приемов, второе — с повторами, третье — если разбить длинные приемы на составляющие. Сделал все в правую сторону, потом в левую. Делал со средней скоростью — по 15–16 минут на комплекс.

Недовольные крики Резкого сначала отвлекали, но постепенно я приспособился. И даже, как будто, стал по чуть-чуть ощущать тело. Импульсы не шли, но какая-то связь между руками и ногами появилась. Что меня очень воодушевило! Не как студента, разминувшегося с повесткой, но близко к этому! Я стал крутить круги, пробуя последовательно напрягать и расслаблять мышцы. Один из начальных способов запустить импульс. Напрягаешь сначала икры, потом бедра, живот, грудь, плечи предплечья, кисти, а затем в противоположной последовательности все то же самое расслабляешь. Приходилось внимательно следить за ощущениями, но прогресс был! До моей прошлой чувствительности, как до Австралии на троллейбусе, но разве это не ерунда, когда у тебя в запасе теоретическая вечность?

Бандит постепенно угомонился и вроде даже задремал. Выходит, не такая уж и опасность с этими мертвецами. Смогли бы вы заснуть, к примеру, зная, что вашу страничку в одной из соцсетей рассматривает сотрудник Роскомнадзора? Вот и я бы не смог. А он — спокойно, так что не к чему паниковать. Да и мертвозрение подстрахует.

С ним же была связана следующая часть тренировки. Сначала, я, конечно, просто постоял в столбе: несколько позиций, в том числе, с грузом. На Земле я частенько стоял с утяжелителями. Начинал с двухсот граммов на одну руку, постепенно дошел до пятисот без вреда для медитации. Здесь утяжелителей не было, потому я просто подобрал пару камней. Нагрузка не ощущалась вовсе, но искать камни тяжелее не стал.

«Шевельнув» затылком, я принялся экспериментировать. Ощутил точку Резкого, зеленые точки животных в лесу, легкий зеленый фон реки. Затем направил взгляд на кучу сваленных вместе амулетов. Я видел магию в Французе и в колдунах здесь, видел ее в проклятом гоблине Джонни, видел в арке портала. Судя по всему, это были довольно мощные источники энергии по сравнению с амулетами. Но это не значит, что я не мог их ощутить?

Первые минуты ничего не получалось. Я пытался уйти от обычного зрения — смотреть только мертвозрением, что сложно было сделать не закрывая глаз. С закрытыми глазами точки из сознания не пропадали, но и ярче не становились. В итоге, я остановился на положении, в котором медитировал: веки прикрыты на две трети, свет попадает на сетчатку, но ничего конкретного ты не видишь. И спустя полчаса я будто нужный фильтр подобрал. Амулеты стали видны, причем не кучей, которой лежали, а по отдельности. Большинство едва — едва мерцало красным, мало выделяясь на фоне земли. Кроме того, что — то отчетливо красное светилось внутри сумок уснувшей «коровы». Которая, кстати, так и вырубилась: нагруженной и на ногах, только голову на землю положила — длины шеи хватило.

На всякий случай, я решил все же местный грузовик на ночь от поклажи избавить. Поснимал мешки, при помощи мертвозрения отбирая те, что светились магией. Главными находками оказались здоровенный тюк, занимавший большую часть места, и шкатулка, внутри которой словно лампочка горела, насколько сильно она «фонила».

Тюк был заполнен камнями темного цвета: отполированными с одной стороны, ребристыми с другой, будто их от чего — то отломали. Шкатулка открываться отказалась. Я честно искал потайной рычажок и вроде даже нашел. Обратно шкатулка не закрылась, но я решил, что это совпадение. Внутри лежали драгоценные или, скорее, полудрагоценные самородки. Желтого цвета, с темными прожилками, отчего казались треснувшими. Всего я насчитал девятнадцать штук. Непонятно, почему их везли не в рюкзаке? Не настолько ценные? По отдельности, в мертвозрении камни светились не так ярко. Ярче, чем отдельные «молотилки для перца», но ненамного. В общем, пока я решил сложить все на место. Шкатулку я починил… ну, изолентой перемотал. А что? Надежный инженерный способ!

Я еще немного походил, разглядывая через мертвозрение все вокруг. Одежду, снятую с тел умерших, бандиты побросали в одну кучу. В ней тоже нашлось кое — что магическое — нож, или, точнее, небольшой кинжал. Из хорошей, насколько я мог определить, стали. Рукоять черная, покрытая кожей, крупная, даже в ладони держать неудобно, хотя это от ладони зависит. Красным светилась не какая — то отдельная часть, а все оружие целиком. Несильно. Примерно как «деревянные камни» из тюка. Перекинув нож в кучку с амулетами, я продолжил осматривать одежду. Преобладали безрукавки с высокими воротами и обычные штаны. Что — то явно в ручную сделано, другие вещи напоминали заводские, хотя такой откровенной прям синтетики не заметил. Обычная джинса.

Походив еще, я снова взял в руки нож. Реально неудобно. Среди погибших были крупные мужики, наверняка, у кого-то имелись немаленькие ладони. Даже логично, когда у тебя оружие, которое только в твоих руках работает. Тем более, что на нем еще какая-то магия. Только в одной книге я читал, что люди определенных профессий в ножах с такими вот рукоятями иногда…

— Твою ж…!

Пробка держалась плотно, но моей силы хватило. И тут же мне впервые пришлось «зажмуриться» мертвозрением. К счастью, получилось само. Его интенсивность упала почти до ноля, но я все равно видел, как сияет красным огнем… некий выпавший из рукояти предмет. Чтобы вернуться к обычному восприятию, пришлось не один и не два раза напрячь затылок, но в конце концов я увидел… яйцо. Небольшое, размером с куриное. Второй категории в лучшем случае. Синего цвета. Осторожно прикоснулся… холодное.

Почему я его сразу не увидел?.. Даже сквозь нож… Понятно. Оно было в тряпку завернуто. Замотав находку обратно кусочком материи, я снова посмотрел мертвозрением. Ни малейшего следа красноты. И тоже, судя по всему, непростая штука. Уже обычным зрением я внимательно рассмотрел тряпицу. С носовой платок размером, тонкая до прозрачности. На ощупь будто из хлопка или чего — то подобного.

Получается, яйцо завернули в маскировочную материю, а затем спрятали внутрь ножа. Почему просто нож не завернуть? Во-первых, ткани бы не хватило, а во — вторых, это же идеальная маскировка. Накладываются на нож какие — то простые чары, вроде, скажем, самозаточки, что при любом обыске обязательно привлечет к нему внимание. Привлечет, и тут же отвлечет. Нож, заклятие простое на нем — все понятно, вопросов не вызывает. Умно придумано. Скорей всего, от знающего человека не поможет, но кого-то и обманешь. Если бы я в той книге не прочитал, ни за что бы не догадался. А еще говорят, что фантастика — не литература!

Яйцо я обернул той же тряпкой и спрятал в карман штанов.

***

Тела в воду я скинул на следующее утро. И «фоторобота», и то, что я оставил в лесу. Последнее начало разлагаться, его даже кто — то успел покусать за ночь. Сбегав за ним, пока Резкий спал, я забрал из леса и рюкзак. В зомби трупы не превратились. В мертвозрении они оставались бесцветными, безжизненными. У меня булыжник размером со второй подбородок депутата — единороса с души упал. Я не принес чуму в новый мир, а значит, имел полное право наслаждаться жизнью.

Кстати, если кому-то интересно, почему я не откусил ни кусочка от тел бандитов, то я и сам не знаю. Они подпадали под все критерии: были не очень хорошими людьми, при этом я не убил не одного из них ради того, чтобы сожрать. Самое главное, они уже умерли, и вполне рационально было бы налепить из них пельменей. Ведь теми же амулетами я не побрезговал?..

Странное ощущение, будто знакомое… Так бывает, когда со строгой диеты слезаешь. В течение недели или двух ты ешь очень мало, спортом занимаешься, худеешь на пять-шесть-семь килограммов, а потом, когда диета заканчивается, ты еще какое-то время не ешь ничего калорийного, хотя обязательств у тебя уже нет. Ты выполнил все, что хотел, но почему-то продолжаешь есть меньше, чем хочется. Возникает «боязнь еды». Скорей всего, из-за боязни потерять достигнутый результат.

Не совсем понятно было, что за результат я боялся потерять? Статус человека, навсегда отказавшегося от каннибализма? Гм…

«Здравствуйте, меня зовут Кирилл, и я каннибал…»

«Привет, Кирилл!»

Да уж, вряд ли в развитом обществе за то, что кого — то сожрал, будут наказывать сотней часов занятий в группе. Наверняка, и здесь это порицаемое деяние. Было бы обидно узнать, что я не съел их только из-за того, что в моем мозгу так глубоко заложены общественные нормы, далеко не все из которых правильны и логичны.

К черту! Я не обязан принимать окончательное решение сейчас. Вдруг, оторванный причиндал — в этом мире не такое уж и серьезное ранение. Пару сеансов массажа, немного притираний — и все, как новенький буду!

***

— Тукорук.

— Тупорук!

— Тупорук.

— Тупорук, ррал!

— Я так и сказал.

— Шакта, чуга!

— Тупорук, — снова повторил я.

— М’нака жагар! Ррала га! Ка…

Не выдержав, я все же ткнул ему в живот кулаком. Несильно — он только поперхнулся. Уж на что я считал себя спокойным парнем, но Чирик виртуозно умел выводить из себя. Не знаю, прозвище это было или настоящее имя, но представился он так, с ударением на первый слог. Причем, выяснилось это только на третий день. Казалось бы, классическое: «Заяц — волк. Волк — заяц». Но ни фига подобного! За каждое слово бандит держался словно десна за зуб мудрости. Иной раз, хотелось взять его за голову и трясти, пока мозги не превратятся в кисель, чтобы когда они застынут, в них появилась хоть одна извилина. В такие моменты я просто вставал в чжан чжуан и начинал медитировать. Чирика это невероятно бесило, так что я прибегал к этому приему часто.

Единственным исключением в плане языка была… альтернативная лексика. К исходу второго дня я знал, что:

М’нака — кто-то, кто очень переживает, испытывая контакт с какашками.

Шакта — собственно, сами какашки.

Рыга — гм… вроде как не совсем какашки. В общем, что-то, что выглядит, как какашки, пахнет, как какашки, но при этом не какашки.

Жагар — вроде как прилагательное. И какашки, которые жагар в устах Чирса определенно были значительно более неприятной вещью чем те, которые не жагар.

Пласта и таска — тут я не разобрался. Вроде термины похожие, а вроде и отличия есть. Речь шла о слабости, неумении что-либо делать, страхе. Причем, таска, имело более плотную связь с какашками, чем пласта. Постепенно, я пришел в выводу, что все это как-то намекало на нетрадиционную сексуальную ориентацию. Хотя не зная, осуждались ли в их мире подобные связи, точного заключения я дать не мог.

Сахра — то же, что и пласта. Причем, различие было настолько неявным, что я уловить не сумел. Хотя Чирик явно отличал.

Хашак — простофиля, недотепа, дурачок. Лох, в общем.

Ррал — сложная штука, я до конца пока не раскусил. Иной раз вроде бы и ничего страшного, вроде «Блин!», а в другой — прям-таки смертельная обида. Все слова я пробовал на самом Чирике и на это, иной раз, он начинал верещать чуть ли не сильнее, чем на м’нака жагар, которое его очень-очень его огорчало.

Ганка — то же, что и хашак, но с ноткой такого… сочувствия что ли. Будто есть шанс постепенно перестать быть ганка и стать кем-то получше.

Реган — вот это что-то особенное. Насколько я понял, речь шла о каком-то человеке, о его имени. То ли очень плохом, то ли неудачливым. Это имя повторялось на разный лад в самых разных выражениях. Чем-то похоже на ррал, но скорее не смыслом, а вариативностью использования.

Словарный запас сомнительный, но язык я начал осваивать. Оставалась проблема с глазами. Всевозможные подергивания и подмигивания, которыми он регулярно пользовался при общении, сбивали с толку. Я понимал, что пропускаю целый пласт информации, но опасался что-либо уточнять у Чирика, чтобы не перегрузить его и без того багующий мозг. Я стал меньше смотреть на глаза, благо, что со словами по чуть-чуть налаживалось. Каждое, с которым определялся, записывал на бумажку, которую взял в рюкзаке.

Матершинник рассказал, что жил то ли в деревне, то ли в городе… на некотором расстоянии от этого места. Я заставлял его рисовать карту, но с этим совсем не шло. У него будто драйвера на навык рисования не стояли. Потому объяснялись на словах. По профессии он был то ли грибник, то ли сталкер. Искал по лесу вершки-корешки, что было сопряжено с некими опасностями. Причем, там, где они сейчас, тоже опасно, но не так, как на другой стороне реки. Насчет нее он вообще был полон предубеждений: даже воду я всегда сам набирал. День на третий-четвертый у мертвозрения произошел очередной левелап, который сначала порядком меня напугал. Я стал видеть всех мелких животных, включая рыб и насекомых, из-за чего в первые секунды меня нехило так контузило. Показалось, что вся река полностью и вся земля под ногами — одно огромное беспрестанно поедающее себя и перемешивающееся само с собой живое существо. Слава Ньярлатхотепу, что прежде я научился регулировать интенсивность. Так что теперь я видел, что рыба в реке друг друга, конечно, жрет, но сам я заходил в воду без опаски. Только один раз увидел, как ко мне устремилось что-то крупное — метров двух в длину, но заметил заранее, и на берег вслед за мной выбираться оно не стало. Может, это было что-то совсем незлое, а вовсе наоборот. Доброе.

Еще учился пользоваться амулетами. Расспрашивал Чирика, но скорее для проформы. Минут за пять понял, что толку это не дает, и просто по очереди направлял амулеты на бандита. По его испугу отделил атакующие. Правда, он быстро сообразил в чем дело и пугаться перестал — вместо этого скалился во все свои тридцать один зуб. Как если бы переврал значение слова, которому меня обучил, как он, кстати, иногда делал. К счастью, несмотря на похожую форму все амулеты были разукрашены в разные цвета. Судя по всему, какой-то государственный стандарт, да и работа явно не ручная.

В общей сложности в моем распоряжении оказалось:

— Шесть полностью красных призм длиной 15 сантиметров.

— Три серых призмы с чуть красноватыми наконечниками, каждая длиной 15 см.

— Одна красная призма с еще более красным (бардовым что ли?) наконечником длиной 15 см.

— Две зеленых призмы длиной 15 см.

— Одна красная призма с таким же ярким наконечником, но длиной уже 20 см.

— Фиолетовая призма диаметром 20 см.

— Один диск голубого цвета с желтыми полосками диаметром 12 см.

— Три диска голубого цвета, но без полосок диаметром 7 см.

books _fine — крупнейший телеграм канал с бесплатными книгами.

— Две стальных перчатки.

Последние точно не были штамповкой. По-разному крепились пластины, отличались шлифовка и размер. Первая покрывала только кисть, вторая залезала на предплечье. У одной в середине ладони сверкал драгоценный камень, цветом напоминавший рубин. Вторая была без украшений. В мертвозрении обе светились сплошным красным цветом. Та, что без камня — ярче.

Амулеты так же отличались в мертвозрении. Те, что едва-едва светились, уже не работали. Остальные — в зависимости от яркости. С управлением, кстати, я без помощи Чирика разобрался. Из призмы торчал слегка шероховатый камешек. Двигался он наподобие грибка на джойстике: чуть в стороны, чуть вглубь. Заряд оставался в трех из красных призм. Тренируясь на них, я узнал, что глубина надавливания задает силу удара, а поворот слегка отклоняет луч. Когда я брал призму неправильной стороной, камешек переставал двигаться, амулет не срабатывал. Защита от дурака — самая настоящая.

Красные призмы стреляли красными же лучами, дробящими и поджигающими. Так же энергия оставалась в двадцатисантиметровой призме, которая пулялась огненными шарами, в одной фиолетовой такой же длины, одной зеленой в 15 см и в одном из маленьких голубых дисков.

Фиолетовую призму я пристроил у себя на поясе. «Жезл Телекинеза» позволял поднимать предметы весом до нескольких сот килограммов. Камни он не резал, но вырвать из земли вросший валун мог. Я даже наловчился черпать им воду из реки. Управляющий камушек — они на амулетах не отличались — позволял выполнять очень тонкие манипуляции.

Зеленая призма оказалась магической «аптечкой». Такую же пустую я подобрал рядом с телом «фоторобота». Мертвозрение указывало, что чем крупнее амулет, тем больше в него влезает энергии. Вероятно, это не было общее правило — вспомнить синее яйцо — но с такими амулетами работало. Судя по размерам призмы, «фоторобота» правда нельзя было спасти, но где-то, я надеялся, могли отыскаться лечебные амулеты мощнее. Даже способные отрастить мне… хотя бы что-то недлинное.

Насчет голубого диска я так и не понял. Видимо, что-то распространенное, раз их было целых три на две небольших группы, но что они делали… Нажатие кнопки к видимому эффекту не приводило. В большом голубом диске с желтыми полосками энергия иссякла совсем. Ах, да, серые призмы оказались обыкновенными зажигалками.

С железными перчатками ничего не вышло. Размер подстраивался сам по себе, пластины были на резинке или на чем — то подобном, но ни одного заклятия извлечь не получилось.

— Экспекто Патронум!

Не знаю, может, воспоминание было недостаточно счастливым… Хотя я вспоминал, как последний раз пил Кока — Колу… Это было прекрасно…

— Акцио, камень!

Ноль эффекта. Я пробовал сообразить что — нибудь с помощью мертвозрения, но ни одна из перчаток не заработала.

***

К исходу седьмого дня диалог с Чириком более-менее наладился. Состоял он большим образом из трехэтажного мата, но понимать мы друг друга начали.

— Сегодня пойдем к твоей деревне, — сообщил я ему после завтрака.

Я неоднократно поблагодарил Многоликого Бога за то, что местный язык не оказался одним из тех, что обходится без местоимений. Это крайне облегчило дело.

— Наконец — то, м’нака! Еды нет — у меня живот проваливается! Камни продадим — большую часть месяца будем отдыхать, ганка!..

Под «большей частью месяца» Чирик имел ввиду 25 дней. Местный месяц делился на две части: 25 и 15 дней, каждая называлась отдельным словом. Если Чирик и знал, почему они делились не напополам, мне он причину не выдал.

— …с телками! Я там одну такую знаю! Силанка! Отсасывает, что хир горит, м’нака!

На самом деле, слово «телки» вполне могло быть и словом «женщина», но в устах рейдера столь почтительное обращение не смотрелось. Это была еще одна его особенность. Помимо того, что он ел, как не в себя, непрерывно матерился и не мог усидеть на месте, Чирик постоянно обсуждал представительниц слабого пола. То, как много их у него было, и сколько всего разного он со всеми ними делал. Его рассказы пестрели географическими подробностями, именами, сюжетными линиями. Я понимал, в лучшем случае, одно слово из трех, но то ли мелкий уголовник настолько наловчился сочинять, то ли действительно был тот еще проказник. Последнее меня даже слегка печалило.

Как на этого неотесанного бандюгана мог кто — то позариться? Точно же неправда! Хотя мне это пока в любом случае без надобности… Кстати, что интересно — на «половой орган», он же хир, у местных посылать было не принято. Это слово вообще не считалось ругательством, по крайней мере в отдельности от остальных. «Тыра», то есть жопа считалась, а гениталии нет.

На сборы ушла значительная часть утра. Чирика я заставил заниматься тупоруком — так называлась местная корова, а сам переложил рюкзак. Дно застелил запасным комплектом термобелья, который я все еще хранил. Второй вместе с джинсовой курткой был на мне. Сверху сложил пистолеты: Глок 19, Макаров, запасные обоймы и патроны к ним. Затем пошел укороченный АК, обоймы и патроны к нему. У Владимира в рюкзаке нашлось сразу несколько пачек, их я еще на Острове конфисковал. Так что еще… ножи, суперскотч, спички походные, походный же наборчик с ниткой и прочим, ручку с парой бумажек, веревку. Затем пошел небольшой запас лаптука и капы, как, если верить Чирику, назывались местные «ревень» и «патиссоны». Их я насобирал в лесу, пока мой переводчик спал. Бутылку 0,5 из под Колы и одну из трофейных фляжек наполнил водой из реки. Последние назывались нуками и были сделаны из чего-то вроде приплюснутого кокоса. Их тоже уложил. Шкатулку с магическими камнями после недолгих сомнений решил все же оставить в тюках на тупоруке. Что сколько стоит я пока не знал, но по всему выходило, что самородки в шкатулке не особо ценные. Старатели везли их в поклаже — я буду делать так же.

Оставшееся в рюкзаке место заложил амулетами: теми, в которых не кончилась энергия. То есть, не амулетами, а катастрами, как они назывались на местном языке. Наверное, вещи, которых в нашем мире нет, лучше называть по — местному. Даже с точки зрения русского языка так правильнее. Так что пусть будут катастрами, ну а магические перчатки — манусами, тоже местное название.

Так же ночью, пока Чирик спал, я собрал и второй рюкзак, оставшийся от «фоторобота». В него положил сломанные бинокли, телефоны, пакетик с бумажками (записки от мамы с братом, деньги, кредитки) и ручкой с карандашами, блокнотом Владимира, флешками. Туда же отправил Глок 43 с запасной обоймой и патронами, туристический топорик, швейцарский нож, пачку туристических спичек. Кроме того, собрал из кучи бандитской одежды комплект более — менее мне по размеру. В общем, я решил сделать схрон на «черный день». Ничего, что «фонило» бы магией, внутрь я класть не стал. Подозревал, что так окажется сохраннее. Подвесил рюкзак на одну из красных сосен, забравшись метров на семь от земли. Причем, место выбрал не случайное, сделал его ориентиром, чтобы через него отыскать арку портала, около которой бросил меня кожаный вор. На поиски целых три ночи ушло. Это еще при том, что с пятидесяти метров я ощущал портал через мертвозрение. От сосны до арки я отмерил триста шагов, а направление указывала ветка, на которой висел рюкзак.

Закончив с поклажей, я сам переоделся. Джинсовая куртка, простреленная гранатой и подпаленная как у меня, могла сойти за местную одежку, а вот трико из синтетики выделялось, так что сверху я надел штаны одного из бандитов. Предварительно постирал. Под курткой у меня так и осталась пара кобур с пистолетами — Глоком и Макаровым, в карманах — запасные обоймы, складной нож и изолента. На ремне так и оставил мачете, а со второй стороны закрепил три катастра: «Руку», «Огненный Шар» и «Черту». Рукой оказался «Жезл Телекинеза», а Огненный Шар и Черту я уже и на местном знал. Черта могла означать и линию, и отрезок, но мне первый вариант перевода больше нравился. Это были те призмы, что выпускали тонкие красные лучи, которые дробили и поджигали.

Под катастры у бандитов на поясах висели очень удобные системы из ремешков — сузки, как я выяснил у Чирика. В похожие на Земле вставляли полицейские дубинки. Только здесь еще и размер отверстия регулировался. На таком поясе я амулеты и закрепил, туда же повесил нож — тайник.

***

Двинулись. Первые часа два-три шли даже весело. Я любовался видами, прощупывал окрестности мертвозрением, Чирик радостно матерился. Точнее, рассказывал, как и что мы будем делать с разного рода женщинами… я надеялся, что речь именно о женщинах.

Постепенно, голос спутника стал стихать. Оборачиваясь на него, я замечал, что мечтательная улыбка на его лице скукоживается, ее место занимает осторожный взгляд. Глаза у него при этом, будто втягивались внутрь, становились глубже. Этот жест я более — менее успел изучить. Он означал беспокойство, настороженность. Наверное, даже испуг. Спустя несколько минут он остановил тупорука.

— Что?

— Опасно. Дай катастр.

Впереди лес отходил метров на двести, уступая место чахлому кустарнику и болотистой почве. В дождь здесь наверняка появлялось полноценное течение, которое собирало воду по окрестным лесам и несло ее в Костлявую. Так называлась река вдоль которой мы шли. Не очень обнадеживающе, правда? Я сначала думал, что это имя собственное, но потом заметил, что косточки из местных ящериц, которых я ловил Рукой, Чирик иногда называл так же.

Если верить мертвозрению, мелких зверушек поблизости бегало-ползало достаточно, но ничего крупного или многочисленного. Да и из реки не одного саблезубого пескаря за неделю на сушу не выползло, так что я усомнился:

— Что опасно?

— Дай катастр, — повторил Чирик.

— Не дам.

— Ррал шакта дуко! М’нака га… кха…

Не договорив, мой проводник закашлялся. Это я ему метнул ему в живот небольшой булыжник с помощью «Руки». Напрямую на живых существ катастр не действовал, но на простые камни — запросто. Так я и ящериц ловил — притягивал их вместе с травой и землей. Хотя человека за одежду или за рюкзак притянуть не получалось. Я долго ломал голову, в чем прикол, но не сообразил.

— Что опасно? — снова спросил я.

С каждой секундой Чирик нервничал все больше. Даже нож достал, который я разрешил ему оставить.

— Рыга шакта да! — замахал на меня руками уголовник и потянул тупорука за рудиментную руку. Животное послушно сдвинулось с места. За всю дорогу тупорук ни разу не споткнулся и не увяз в грязи. Скорость была не больше, чем у идущего пешком человека, зато усталости животное не ведало.

За первые полчаса на болоте ничего не произошло. Чирик снова стал рассказывать истории про баб, когда тупорук вдруг взвыл словно советский холодильник и задергал головой на длинной шее. Пока я тупил, Чирик оббежал животное вокруг и вдруг… воткнул в него тот самый нож! Я чуть не охренел от таких методов «успокаивания», но потом увидел, что нож он воткнул не в тупорока, а в какую-то неописуемую гадость, что прилипла к его задней ноге. Какая-то плоская змейка с большим количеством отростков-хвостиков. Словно рыбная косточка: шевелящаяся и покрытая кожей. Полоснув по твари несколько раз, Чирик сбросил тельце на землю. На теле тупорука осталась длинная рваная рана. Если бы эта штука в человека вцепилась…

Я чуть кадыком не подавился, когда увидел, что по штанине Чирика ползет еще одна тварь. Отвратительно перебирает отростками, а попутчик совершенно этого не замечает. Я выхватил фиолетовую призму и направил землю рядом с ногами Чирика, истово желая, чтобы получилось с первого раза. Секунда сомнений и… да! Существо сбило на землю. Тут же я подхватил с земли пару веток и, дернув амулетом, сжал туловище змейки, переламывая ей хребет.

Тупорук не переставал выть. А если в ране яд? Что же делать… аптечка! Скинув рюкзак, я отыскал зеленую призму и приложил ее ноге животного. Вдавил управляющий камень в корпус. Одноразовые призмы выглядели в точности так же, как те же Черты или Рука, только «кнопка» на нем поддавалась тяжелее и после нажатия уходила на сантиметр внутрь амулета.

— Что за хрень?! — рявкнул я, приматывая изолентой засветившийся катастр к ноге тупорука. Животное при этом почти тут же замолчало. Заметив это, Чирик сразу начал меня материть, мол, такие ценные вещи на скотину не тратят. Я запоздало сообразил, что он вообще-то, прав. Если укусят уже кого-то из нас…

Спохватившись, я завертелся по сторонам. Мертвозрение дало сбой, и я не засек змею заранее. Плюс, Чирик не почувствовал, как она лезла у него по штанине. Клещ словно… Я тут же захлопал себя по ногам и по спине… фу, вроде ничего!

— Идем, ганка! Жулов много! — он уже тянул тупорука вперед.

Я тут же сдвинулся с места. Много — это очень хреново. Особенно, когда мертвозрение…

— Черт!

Я не понял, что произошло, но я вдруг ощутил приближение сразу с полдюжины мелких зеленых точек. Зеленых не тех, что мертвяки, а тех, что животные. Они словно возникли из ниоткуда…

— Держи! — я сорвал с пояса «Черту» и бросил ее Чирику. — Два с твоей стороны!

Сам взялся за «Руку». Дважды мне не удавалось зацепить ничего твердого, чтобы переломить твари хребет, но потом дело пошло на лад. Товарищ-матершинник тоже не отставал. Кричал что-то про то, что он делал… э — э… с дедушкой?.. этих тварей. Я даже занервничал, но потом Чирик стал рассказывать про связи с бабушкой, сестрой, еще кем-то… и я успокоился. Хотя речь могла идти и не о дедушке с бабушкой, а о внучатом племяннике и соседке с третьего этажа. Значения слов я вычислял по косвенным признакам и пока не был в них до конца уверен.

Отразив две волны, мы двинулись дальше. Перед этим Чирик распотрошил трупики змеек — с амулетом он сразу почувствовал себя уверенней. И, нет, он не мстил, глумясь над телами, а вырезал у змей жвала, собирая их в отдельный мешочек. Видимо, тоже можно продать.

Еще трижды за пару часов мы проходили сквозь топкие места и выдержали целых пять нападений. Оказалось, «жулы» обладали чем-то вроде маскировки: от мертвозрения, ну или вообще любого магического способа обнаружения. Пока она действовала, змейки успевали подобраться. И снова помогло изменение интенсивности: мне приходилось почти полностью убирать обычное зрение, чтобы не пропустить жулов, но это работало. Постепенно, я настраивал свой «радар».

К вечеру болота закончились. Чирик сказал, что ночью они могут уже быть в деревне, но я решил провести в лесу еще одну ночь.

Глава 9

Внутрь, развевая волосы, врывались порывы ветра. На лицо падали холодные брызги. Принцессе хватило бы мгновения, чтобы усилить палубный барьер, но делать этого она не собиралась. Каждая капля, что касалась кожи, напоминала ей, что все происходит взаправду. Что ветер не навеян книжным дурманом, а море — не наполнившая ванну вода. А еще запах соли… ни в одном из ее «снов» не было такого запаха…

— Могущественная, принести вам шиму потеплее?

— Просто Илианора, Терикан.

— Простите… я не могу…

— Даже если я попрошу? — чуть улыбнувшись, предложила Ила.

Глава защитников замялся. На породистом лице Комоица отразилась нешуточная борьба.

— Ничего ненужно, Терикан, спасибо, — ответила она, повернувшись обратно к морю.

Уже почти полный оборот императорский сиквестр летел вперед, едва касаясь волн. За это время принцесса не сомкнула глаз. Вид, что преставал перед ней, завораживал. Ила думала, что после ее «снов», уже ничего не сможет ее удивить. Ведь она бывала в местах, которые другие не в состоянии и представить. Каталась с ледяных горок на Катисто… заглядывала в Башню Мага и нашла в ней Ножного Советчика… провела тысячу бесед с Мудрым Тупоруком…Казалось, только теперь она начинала по-настоящему понимать разницу между иллюзией и реальностью. Для этого ей пришлось впервые покинуть дворец Императорского Дома.

— Я буду снаружи, могущественная. Я ушел.

— Я вижу, Терикан.

Дверь за ним закрылась, и тут же…

— Я же говорила, — Ила не видела, но чувствовала, насколько самодовольно смотрит на нее Луиза. Девушку мало интересовали прекрасные виды, с самого начала путешествия она только и делала, что подтрунивала над номме Комоицом…

— То же мне номме!

— Может быть он просто ответственно относится к своему делу?

— Ила, не будь наивной! А как же все эти взгляды… «Простите… я не могу…»

Луиза очень похоже спародировала голос защитника, Колин тут же захохотал. Ила с удивлением поняла, что даже…

— Диана!

— Факты указывают на то… — если в ее голосе и слышалось смущение, то лишь самая его тень.

Ила вздохнула.

— Самым логичным будет просто не замечать чувств номме Комоица, — произнесла Диана рассудительно. — Иначе, это может помешать выполнению его обязанностей. Кроме того, в нашем положении…

— Я помню.

— Но это не значит, что мы не могли бы немного потренироваться…

— Луиза! — теперь уже Ила с Дианой воскликнули одновременно.

— Что?!

— Это бесчестно! И ты знаешь, что мы не можем!

— И кто вообще это сказал?

— Все знают! И в дневнике написано!

— Но леона Альбина сама не знала! Она не была точно уверена!

— Я понимаю тебя Луиза. Но мы не можем рисковать.

Наверное, с минуту Луиза молчала. Ила не выдержала и бросила на нее взгляд. Девушка сидела в одном из многочисленных кресел их просторной каюты. Она выглядела… недовольной, но не слишком недовольной. Если и морщила веки, то самую малость.

— Я не буду спорить, — сказала Луиза, когда их взгляды встретились. — Но я посмотрю, какой будет у тебя вид, когда нам встретится кто — то, кто тебе понравится.

— Это неважно, Луиза.

— Не спорю, не спорю, милая!

Ила нахмурилась, но отвечать не стала. С Луизой иногда было просто невозможно разговаривать.

Вскоре вернулась Анна. Терикан открыл для нее дверь, зашел следом, осмотрел каюту, и только потом вышел обратно.

— Какая-нибудь менее утонченная особа могла подумать, что он надеется застать тебя за переодеванием, — будничным тоном заметила Луиза.

Ила сделала вид, что ее не услышала.

— Нер Соба сказал, что мы приплывем через три шара и десять листов, — произнесла Анна немного ворчливым голосом. За последние семнадцать кругов они с воспитательницей, давно ставшей подругой, провели не видясь ровно двадцать четыре оборота. Ила могла уловить малейшие оттенки эмоций женщины, как бы та не пыталась их скрыть.

— Кажется, нер тебе не очень понравился, Ани, — заметила принцесса, отвернувшись от волн.

— Свою работу он хорошо выполняет, — ответила Анна с нейтральным видом.

— Понятно, — Ила попыталась сделать вид, что не улыбается, но глаза верх-вниз все же дернулись.

— Сиквестры не плавают, Леона Герон, сиквестры, Леона Герон, скользят! — воскликнула женщина, все же не выдержав. — К концу путешествия от разговоров с нером Соба мой культурный уровень так вырастет, что мне придется парик носить! Места в голове для волос не останется!

— Я наверняка сумею придумать какое-нибудь заклятие, чтобы спасти твои волосы.

— Чтобы я без вас делала, могущественная, — чуть устало ответила женщина.

Она опустилась в одно из кресел. На столике рядом было разложено несколько форм и настоящих бумажных книг. И не просто книг, а фолиантов в защищенных обложках из архивов семьи Тарлиза. Хотя Ила ничего не забывала, для учебы все равно пользовалась как формами, так и обычными тетрадями. Это помогало систематизировать информацию.

— Ты ничего пока не придумала? — спросила Анна после небольшой паузы.

За зачарованными обложками прятались дневники леоны Альбины — одной из четырех Волшебниц императорского Дома. Других сведений об Испытании не сохранилось. Разумеется, Ила ничего не перечитывала. Она запомнила записи до последней черточки много лет назад, но номме Готрази предполагал, что на Диком дневники могут как — то измениться. Появятся новые страницы или же они смогут иначе трактовать смысл старых. От истинной магии стоило ждать и не таких чудес… К сожалению, не в случае Илы. Принцесса обращалась со своим магическим ядром ничуть не хуже, чем с манусом, успела изобрести множество новых заклятий, но… не более. Ее возможности не превосходили возможности простых магов с мощными магоэлементами в манусах. А когда она смотрела объемные передачи Пьедестала с чемпионата Лайта по магическому искусству, то видела там людей вроде Стефана Тайвза или Тудана Бенатиа. Да, она могла колдовать и без мануса, но по сравнению с ними она была бы, как ездовой тупорук рядом с диким. Или с кзаратогом… если они на самом деле существовали, конечно.

— Пока нет.

— Знаешь, я все думаю про это место… сейчас… — взяв одну из книг, женщина перевернула несколько страниц. — Вот это! Эм… …великая Кассандра писала, что сила пришла к ней, когда она уже отчаялась ее получить. Не тренировки помогли ей, не наставления учителей, сам Остров помог ей… Вот! «Сам Остров»! Вдруг, она имеет ввиду не Дикий, а какое — то другое место? Нормонд или Сиратору?

— Дикий всегда называли Островом, — заметила принцесса.

— Я знаю! Но ведь и острова тоже как-то нужно было называть. Мы не можем знать, о чем именно здесь речь. Может, это вообще про Пещерный Порт?

Ила не ответила. И так было понятно, о чем Анна думает. Она не хотела, чтобы Ила отправлялась на Дикий, и искала предлог, который мог бы ее остановить. Или хотя бы заставить ее убраться с «Острова» поскорее. Причина была более чем понятна. Императрица Альбина, чьи дневники сейчас лежали на столе, трижды бывала на Диком. В первый раз она прошла Испытание и стала истинной. Во второй раз она охотилась на опасных животных в магических лесах и получила очень серьезные ранения, которые беспокоили ее до конца жизни. В третий — сражалась с Мертвым Королем. Победила, но… погибла сама. Анна не хотела отпускать подопечную в столь опасное для Волшебниц место. Вторая Волшебница — императрица Кассандра, тоже умерла на Диком. Правда, ей тогда было больше двухсот кругов и считалось, что умерла она от старости, но воспитательницу это мало утешало.

— Нужно было оставить ее в Лайте, — донесся до Илы голос Дианы.

— Я не могла так с ней поступить, — мысленно ответила принцесса.

— Тогда мы обязаны оставить ее на сиквестре, — настаивала Диана. — Что, если произойдет что — то опасное? Она плохо владеет манусом. Тебе придется самой ее защищать. Это рассеет силы.

— Вряд ли это Пещерный Порт, — сказала Ила Анне. — Если бы там было что-то необычное, уже давно бы нашли.

— С помощью истинной магии можно все что угодно спрятать.

— Они все так верят в истинную магию…

— Для них это былька…

— Я понимаю, что ты беспокоишься, Ани, — произнесла Ила вслух. — Но все будет нормально. Ни с кем из Волшебниц не случалось на Диком ничего плохого при первом посещении.

Воспитательница смерила ее долгим взглядом и, вздохнув, положила дневник обратно на стол.

— Ладно. Может быть, поедим?

— Я хочу воздушный торт!

— Кевин!!!

— Хочу! Хочу! Хочу!

— Может, копу попьем?..

— Торт!!!

***

Потребовалась не одна, а целых три экскурсии по полному шару, чтобы обойти все помещения сиквестра. Ила потратила бы и больше времени, но ей не хотелось излишне нервировать номме Собу, который никак не мог понять, что интересного в технических трюмах и хранилищах с зеленой землей. К счастью, лично командир сопровождал их только в первый раз, а потом выделил в провожатые молодого нера, который, Ила сразу это поняла, был влюблен в свой корабль.

— Я не знала, что зеленую землю используют на сиквесторах, — с искренним удивлением заметила Ила, когда нер Молотик привел их в билонный отсек.

— О! Могущественная, об этом очень немногие знают! — ответил молодой имперец. — Такая конструкция билона используется только в сиквестрах Сайнесса! Больше семидесяти процентов энергии корабль получает за счет зеленой земли. Ядро билона, которое работает на сеинирах и, в случае необходимости, на оревонах, включается только для набора хода и во время боя. Это огромное преимущество! Наши сиквестры потребляют почти вдвое меньше энергии, чем корабли Нормонда!

Нормонд был островным государством и пользовался славой главной морской державы. Правда, по тем книгам, что читала Ила, создавалось впечатление, что нормондцев все считают немного глуповатыми, но в чем причина принцесса пока не разобралась. Лично она нормондцев пока не встречала.

— Неужели? Я думаю, это очень хорошо.

— Да! Сиквестры Сайнесса — это произведение искусства! А Верхний Ветер — лучший сиквестр Сайнесса! Пройдемте в боевое ядро, там вы такое увидите!

— Следуем за вами, нэр.

Иле сразу понравился молодой человек. От него будто веяло легким безумством, но он был влюблен в свою работу, и явно находился на своем месте. Принцесса даже подумала, что неплохо будет поспособствовать его карьере. Судя по знаку под имперским тиском, пока он числился служащим всего лишь шестого ранга надзора границ.

— Ты только посмотри на него! — Луиза как всегда веселилась. — Он же ревнует!

Говорила она, конечно, о Терикане, и о том, какие взгляды он бросал на нера Молотика. Ила давно выяснила, что ее «друзья» могли видеть и слышать то, что не замечала она сама. Но в определенных пределах. Они слышали и видели то, что она сама могла бы увидеть или услышать, если бы смотрела в тот момент в другую сторону. Ила не заметила, чтобы Терикан морщил веки в сторону граничника, но Луиза заметила. А уж случаев, когда Диана или Луиза сумели понять что — то лучше или быстрее нее было не сосчитать. Про номме Риверанда и говорить не стоит. Казалось, он вообще знал раз в десять больше чем она.

Несколько кругов назад леона Серанора уговорила ее провести эксперимент и в течении половины схождения не слушать «друзей» и не обращать на них внимания. Она честно выполнила ее просьбу. И все это время Диана, Луиза и остальные старались не попадаться ей на глаза, прятались по углам, молчали. Даже Кевин не капризничал. Ила и прежде не могла воспринимать их как болезнь, но после того случая прониклась к своим дополнительным личностям такой нежностью и любовью, что даже разговоры о том, чтобы «попробовать новое лекарство» стала принимать с сильной неприязнью.

— Может, лучше придумаешь, как сделать, чтобы он… перестал влюбляться? — мысленно спросила Ила.

— Нужно найти для него кого-то другого, кто ему больше понравится, — предложила Диана.

— Бесполезно! — ответила уверенно Луиза. — Лучше нас никого нет!

— Да, пожалуй, это справедливо… Тогда надо, чтобы он подумал, что тебе кто-то другой нравится.

— Диана, ты могла бы ее и не поддерживать.

Внешне сиквестр походил на колоссальных размеров морскую черепаху. Собственно, основание и крыша корабля назывались верхним и нижним панцирем. Между панцирями размещались внутренние помещения. В случае с Верхним Ветром речь шла сразу о трех палубах. Как рассказал Иле Молотик, в боевой порядок сиквестор переходил за четыре с половиной листа. При том, что большинство однопалубных сиквесторов успевали это сделать за три листа — скорость феноменальная. В боевом порядке верхний панцирь соединялся с нижним, после чего мог даже перевернуться по ходу сражения — и не выбыть из боя. Правда, Ила не знала, что могло бы заставить корабль длиной в две сотни мечей перевернуться.

Боевое ядро находилось в самом центре корабля. И принцессу манило это место. Обычные маги ощущали магоэлементы через манус с помощью поисковых заклятий, она же чувствовала их постоянно. Они будто тянулись к ее собственной магии — той, что хранилась внизу живота, с помощью которой она колдовала без катастров и мануса. Если во дворце даже на туалетных шкафах лежали экранирующие чары, то здесь защита лежала только на внешнем корпусе. Стоило Иле подняться на борт, она тут же ощутила скопление магоэлементов в центре.

— Могущественная!

Это происходило каждый раз, когда по пути они встречали кого-то из экипажа. И каждый раз тут же следовало строгое: «Занимайтесь своими делами!» от Терикана. Разумеется, он и еще трое защитников сопровождали ее.

Боевое ядро выглядело, как круглая комната с десятком кресел, обращенных к стенам. После того, как вскочившие со своих мест граничники расселись обратно по креслам, нэр Молотик снова заговорил:

— Это одна из двух основных точек управления кораблем. Ядро управления находится на верхней палубе, там пост командира сиквестра и основные посты управления. Здесь же только атакующая часть.

— А почему они в разном месте? — удивилась Ила..

— На большинстве сиквесторв они в одном месте, могущественная! — горячо заверил имперец. — Но Верхний Ветер очень большой корабль, с огромной боевой мощью. Чтобы управлять всеми атакующими и защитными катастрами, требуется четырнадцать граничников! Они просто не влезли бы вместе с остальными нерами в ядро управления. Потому артефакторы при строительстве отделили боевое ядро. Кораблем можно управлять как из ядра управления, так и из боевого ядра. Хотя это не так удобно, как когда весь штат укомплектован.

— Я хотела бы попробовать, — сказала Ила, указав на одно из кресел.

— Это запре…

Молотик запнулся, не договорив.

— Запрещено? — договорила за него Ила.

— Могущественная, по инструкции только те, кто…

— Ты понимаешь, с кем говоришь, граничник?! — произнес Терикан грозно. — Это Илианора Тарлиза, для нее…

— Все в порядке, Терикан, — перебила его Ила. — Если правила этого не позволяют, я не должна настаивать. В таком случае пусть кто-то из неров объяснит, как устроено управление.

— Разумеется, могущественная! — в благодарности Молотик на целый мал прикрыл глаза. Луиза с удовольствием захихикала. — Вот, нер Теринс — один из наших лучших форвардов. Форвард — это…

— Управляющий хатордором на нормонде.

— Верно, могущественная! Теринс, объясни все с самого начала.

— Вижу, нер!

Оказалось, что из четырнадцати граничников шестеро отвечали за защиту, а остальные восемь за нападение. Перед креслом каждого форварда или дефендера стояло что — то вроде шкафа, вмонтированного в стену. Пару зеркал в верхней части показывали изображения сиквестра целиком и отдельно — того участка, за который отвечал граничник. Что-то вроде пьедестала, только маленькое и с плоским изображением, а не объемным. Каждый из форвардов управлял парой орудий, которые работали на энергии магоэлементов и могли атаковать только стандартными Огнешарами, Чертами и Весами. Плюс к ним на Верхнем Ветре установили целых двадцать Квацких Хлопков. Не ограниченных по расстоянию, которыми вооружали распорядителей на дуэльном поле, а свободных — значительно более мощных. Да, и назывались оружейные катастры на сиквестре — хатордорами, так же как большие боевые катастры, что устанавливали на крепостях и патагонах.

— Это необыкновенный корабль, — искренне восхитилась Ила, когда экскурсия подошла к концу. — Большое спасибо, нер Молотик.

— Для нас большая честь, могущественная! — граничник снова надолго прикрыл глаза. — Мы очень в вас верим! И мы так благодарны, что вы…

— Ты можешь идти, нер, — перебил его Терикан.

***

Оставался час до прибытия на Мель, но, разумеется, номме Гротрази и не подумал отменять занятие. Экранированных залов для тренировок на Верхнем Ветре было целых три. Один из них предназначался Императорскому Дому. Занимались они всегда вдвоем. Ила была не против Анны, а защитники даже настаивали на своем присутствии, но номме Гротрази мало это волновало. Когда Терикана только назначили, он сообщил, что не оставит ее во время занятий, но когда внутренник попытался пройти в зал вслед за ними… двери не открылись. Ни в тот раз, ни в следующие три круга он не сумел обойти защитное заклятие. Вероятно, Ила бы тоже не смогла. Она и ощущать-то стала, что комнату «что-то» защищает только спустя два круга. Номме Гротрази преподавал в Академии Сайнесса и был очень квалифицированном магом.

— Спарринг.

Ила собралась и ощутила, как Агофа встала у нее за спиной, полностью повторив стойку. Вес больше на правой ноге, левая — впереди. Правая рука с манусом позади, левая пустая выставлена вперед.

Номме Гротрази стоял на другой стороне зала и не двигался. Рука с манусом была лишь слегка приподнята. Он наблюдал за ней… и Ила ощущала угрозу. Казалось, он намеренно принимает непринужденную позу, чтобы атаковать неожиданно, резко.

— Жди… — услышала Ила трещащий шепот. — Он хочет вызвать нашу силу…

Присутствие Агофы помогало сосредоточиться. Ила иногда чувствовала, как та слегка подправляет ее движения, дает дополнительные силы, когда, казалось бы, своих уже не остается.

— Вы забыли для чего мы здесь, лецинна? — спросил номме Гротрази. В голосе явно слышалось недовольство.

— Обман! Не слушай!

— Нападайте! Немедленно! — приказал учитель почти с ненавистью.

— Обман!!!

Ила не шелохнулась.

— Вы понимаете, что слабы? — произнес маг спустя лист. Голос снова был нейтрален. — Если вы не будете эффективно использовать тренировочное время…

— Сейчас!

Ила ударила Чертой, Громким Весом и наложила Щит Взрыва. Щит тут же взорвался, но Ила уже отпрыгнула в сторону, активируя еще один, бросая четыре Огнешара — по одному в каждую из точек, что ощущала. Глазами она номме Гротрази уже не видела.

— Вниз!

Ила упала. Ее волосы растрепало, чем — то промчавшимся сверху.

— В сторону! Ищи его!

Она перекатилась, а когда вскочила, ее левая рука уже горела Щекоткой. Заклятие истинной магии, которое изобрели они с Дианой. Как они когда-то обнаружили, если мир вокруг особым образом «пощекотать» можно отыскать то, что скрыто…

— Убей его!

Ила замешкалась на мгновение… потом с ее рук совалась пара Черт. Одна из мануса, одна из руки — истинной магией… И поняла, что промазала. А еще через мал она уже летела к противоположной стене.

Раздался гонг, а комната на миг окрасилась в красный. Значит, заклятия тренировочного зала смягчили удар. Она проиграла.

— Это был Щит Взрыва? — услышала она голос номме Гротрази. Перед глазами плыло, защита защитой, но приложило ее прилично.

— Да… — ответила Ила, кое-как поднимаясь.

Номме Гротрази стоял в нескольких метрах перед ней и выглядел так, будто только вышел из одевальной. Седоватые волосы в идеальном порядке, на кувоне ни одной складки.

— Ты снова потратила все силы на бессмысленные удары. Ты знала, где я нахожусь, когда атаковала Огнешарами?

— Через Диск…

— Только чуг не скроется от мануса! — резко вспылил учитель. — Каждый слепой удар тратит твои силы и выдает тебя! Истинные маги не тратят лишнюю энергию!!! Никогда!!! Еще раз! И без слепых ударов!

***

Спустя час, когда Ила уже на ногах не стояла, номме Гротрази наконец отпустил ее готовиться к выходу из корабля. Как обычно прочитав перед этим гневную лекцию насчет того, какая она бездарность, и сколько драгоценного времени ему приходится тратить, вместо того, чтобы заниматься важными делами. Раньше принцесса очень обижалась: даже жаловалась леоне Сераноре, а уж сколько нелестного о старом учителе Диана выслушала!

Прекратилось это внезапно. Ила поняла, что это… неважно. Никто в Лайте не разбирался в истинной магии так хорошо, как номме Гротрази, а значит, было необходимо, чтобы ее учил именно он. А то, что большинство людей он считал не умнее тупоруков — так у всех свои причуды. И, перестав обижаться, Ила обнаружила, что ей не так уж и сложно… уважать учителя. Да, он обладал скверным характером, но ведь бывают люди с некрасивой внешностью, а при этом надежные друзья. И если относиться к тому, что тебе не нравится в человеке не как к нему самому, а как потрепанному наряду, в который он облачен, то злиться уже не получается.

— Ты как? Сильно устала?

Пока принцесса шла в свою каюту, Диана бросала на нее участливые взгляды.

— Все хорошо, Диана, — она мысленно улыбнулась.

— Нет ничего плохого в том, что ты не стала бить сразу.

Конечно, Диана быстрее всех поняла, что тревожило Илу. Наверное, даже быстрее, чем она сама.

— Это была ошибка, я не выполнила упражнение, — «проговорила» Ила после паузы. — Номме Гротрази ничего не угрожало.

— А я наоборот рада, что ты остановилась, когда Агофа крикнула «убей», — настояла Диана.

— Это может помешать в бою.

— Подумать, прежде чем превращать человека в слайский хаб — не самая плохая идея, — заметила Луиза.

— Если придется сражаться всерьез, я уверена, что ты сумеешь.

— Надеюсь.

Невольно, Ила бросила взгляд на Жиму… злую девочку, как когда-то начал называть ее Кевин. За последние несколько кругов некоторые из ее «друзей» подросли, изменились, кроме того, появились новые. Их теперь, кроме ее самой было, восьмеро.

Ее родная и любимая Диана, без которой Ила не могла представить своей жизни.

Луиза, чья красота за это время возросла до такой степени, что, казалось, от девушки постоянно исходило какое — то магическое сияние. Только привычка постоянно ехидничать и пытаться залезть всем в голову…

— И вовсе я не такая!

В общем, Луизу Ила тоже очень любила. И когда она была рядом, казалось, что часть того магического сияния падала и на саму принцессу.

Никуда не делся Кевин. Он все так же не любил ложиться спать и вставать по утрам, умываться и вылезать из ванны, идти на обед и вставать из-за стола. К нему Ила давно научилась относиться как… как ребенку, наверное. Он и был ребенком. За те круги, что прошли, Диана с Луизой изменились внешне так же сильно, как и сама Ила, а вот Кевин остался, каким был.

Номме Риверанд. Все такой же степенный и неразговорчивый. Он иногда помогал им с Дианой, когда они учили новые заклятия или пытались изобрести свои. Впрочем, случалось это редко. И, как правило, он разговаривал с Дианой, а не с самой принцессой.

Леона Ворчюнья, как они стали называть Старуху. Иле пришлось помотать головой по сторонам, чтобы заметить ее. Даже когда Ила находилась внутри хорошо освещенной комнаты, та умудрялась отыскать внутри нее какой-нибудь темный уголок, сгорбиться там и что-то бормотать про себя. Изредка, она бросала на Илу взгляд из под спутанных седых волос, но тут же отворачивалась — быстрее, чем девушка успевала разглядеть выражение. Иногда она что-нибудь разбивала или ломала. Непонятно как. Никто другой из «друзей» этого не умел.

Примерно два круга назад впервые появилась Агофа. Это была молодая, подтянутая женщина. Наверное, многие мужчины назвали бы ее красивой, если бы каждый сен ее тела не покрывали шрамы. Даже лицо было испещрено тонкими белыми полосками. Она никогда не улыбалась, только скалилась, словно учуявший добычу кайс, когда наступало время драться. Агофу не интересовало ничего кроме битвы. Каждый раз когда начинался спарринг, Агофа становилась у Илы за спиной. Порой казалось, что они дерутся вместе. Хотя Агофа в отличие от леоны Ворчюньи не умела двигать предметы. Поначалу она исчезала и могла не появляться по нескольку оборотов, но чем старше становилась Ила, тем больше времени Агофа проводила среди них.

Жима начала появляться давно, но перестала исчезать пять или шесть кругов назад. Кевин прозвал ее Злой Девочкой за то, что та очень редко соглашалась играть с ним. Сначала они с ним были ровесниками, но постепенно Жима как и Диана с Луизой начала взрослеть, хоть и отставая от них. Сейчас она выглядела, будто ей 12–13 кругов. Она очень редко разговаривала и почти всегда ходила хмурой. Волосы у нее были почти такие же мятые, как у Старухи… то есть, как у леоны Ворчюньи. Одета она была в грязноватую якашу и штепу без единого пояска, отчего немного походила на Утопленницу из нотации про Зеркало Регана.

У Дианы была теория, что все они что — то вроде сторон характера Илы. Диана отвечает за логику, Луиза за женственность, Кевин за лень и капризы, Агофа за злость и так далее. И как только Ила сумеет осознать эти стороны себя, все ее «друзья» исчезнут, став с Илой единым целым. Принцесса очень этому сопротивлялась, опасаясь остаться одной. Диана считала это глупостью, утверждая, что раз они станут частью нее, то Ила никого не потеряет, просто все их диалоги превратятся в обычные чувства и ощущения. Ила сомневалась, что хочет этого.

Кроме того, у теории была слабая сторона. Если номме Риверанд мог отвечать, к примеру, за умение колдовать. Пусть это не сторона характера, но все же. Но что тогда с Мертвым Человеком?

Они вернулись в каюту. Ани принялась раскладывать ее походный гардероб. Ила бросила взгляд в угол комнаты. Он как всегда стоял там. Его голова почти касалась потолка, хотя потолки на сиквестре вовсе не были низкими. За все время, что она его помнила, Мертвый Человек не произнес ни слова, только постепенно, с каждым кругом, все увеличивался в размерах. Диана относилась к нему нормально, даже Кевин совсем его не боялся, а вот Луиза заметно опасалась, хотя и бросала на него взгляды чаще других.

Его лицо пряталось за сплошным шлемом. Черный будто прогоревший до копоти доспех покрывал тело. За какую черту характера он мог отвечать? Невозмутимость? Терпение? Умение одеваться? Уж точно не общительность. А леона Ворчюнья? Для чего она здесь? У Илы была догадка насчет Жимы, но она еще сомневалась.

К сожалению, попытка отыскать моменты появления каждого из «друзей» потерпела неудачу. Они узнали только, что первые из них — Диана, Луиза, Кевин и Мертвый Человек появились всего через несколько оборотов после ее рождения. Заглянуть в память глубже ни Диана, ни сама Ила не сумели. Что — то мешало им.

Диана считала, что это Тень — последняя из ее… «частей». Думать о ней, как о друге не получалось. Никто из них не знал, как выглядит Тень, и что она делает. Они только чувствовали, изредка, ее присутствие. Будто холодный ветер касался спины. Ничего плохого Тень не делала, но чувство опасения ее появление вызывало.

Спустя несколько листиков Терикан сообщил, что они прибыли в Мель.

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Магоэлемент: источник магии, обычно природный. Сеиниры, оревоны, канты и т. д.

Катастр: магический артефакт, работает на магоэлементах.

Султ: нестандартный катастр.

Манус: магическая «перчатка». Универсальный катастр. Обучение управлению длительное и сложное, требует таланта.

Ойр: магический металл, из которого делают деньги.

Лазры: артефакторные доспехи.

Форма: магический планшет

Хатордор: стационарный магический катастр, магическая пушка.

Сиквестр: корабль на магическом двигателе.

Патагон: магический танк.

Скайрон: древний магический корабль. Оружие невероятной мощи.

Билон: магический накопитель. Перерабатывает магоэлементы в магическую энергию.

Обращения:

Номме: вежливое обращение к благородному мужчине.

Коликан: вежливое обращение благородному юноше.

Леона: вежливое обращение к благородной женщине.

Лецинна: вежливое обращение к благородной девушке.

Гавра: вежливое обращение к неблагородному.

Держатель: то же, что и министр, руководитель.

Надзор: то же, что и министерство.

Внутренник: служащий надзора охраны (службы госбезопасности)

Граничник: служащий надзора границ (армии), солдат.

Истинный маг: маг, колдующий без мануса и без катастров.

Форвард: граничник, управляющий атакующим хатордором.

Дефендер: граничник, управляющий защитным хатордором.

Защитник: телохранитель.

Иерархия Сайнесса (и обращения):

Императорский дом — могущественный, владелец

Древний дом — высоковлиятельный, владелец

Дом — влиятельный, владелец

Младшая семья древнего дома — высокоименный, владелец

Младшая семья дома — именный, владелец

Имперский подданный — имперец, гавра

Подданный дома — слуга дома, гавра

Подданный города — горожанин, гавра

Подданный земли — земляк, гавра

Меры времени:

Круг: местный год. В нем 400 оборотов.

Рождение, Возвышение, Распад — три времени года. В Возвышении 4 схождения, в остальных временах по 3.

Схождение: месяц. В нем 40 оборотов.

Оборот: день. В дне 25 шаров.

Шар: час. В часе 72 листа.

Лист: минута. Равен 50 земным секундам.

Мал (=листик): секунда. Равен 2,5–3,5 земным секундам.

Мот: время, за которое можно моргнуть. Равен 0,2–0,5 земной секунды

Меры расстояния:

Линия: местный километр. В нем 1100 мечей.

Меч: местный метр. В нем 1,25 земных метра. Длина стандартного армейского меча.

Призма или Планет: местный дециметр. В нем 11,3636 земных см. Длина стандартной призмы катастра.

Сен: местный сантиметр. В нем 1,03306 земных см. Длина магоэлемента сеинир.

Меры веса:

Сотня: местный килограмм. В нем 1331 земных грамм. Вес сотни магоэлементов сеиниров.

Сен: местный грамм. В нем 11 граммов. Вес магоэлемента сеинир.

География:

Арда: название мира.

Дикий Материк: материк Арды. На нем расположены фактории, в которых добывают магоэлементы.

Анор: густозаселенный материк Арды. На нем расположены основные государства этого мира: Сайнесс, Сарское Графство, Онория, Султанат Нот и другие.

Лайт: столица Сайнесса.

Даркон: государство — противник Сайнесса. Сотни кругов назад было отделено от мира магическим заслоном — Стеной Регана.

Реган: могучий маг древности.

Животные:

Тупорук: тягловое животное, так же используется для забоя на мясо.

ДикийТупорук: опасное магическое животное.

Ррал: неопасный хищник Дикого Материка. Питается магоэлементами.

Кайс: опасный хищник Дикого Материка.

Растения:

Согок: продолговатый овощ. Внешне похож на кабачок. На Земле не встречается.

Риджа: фрукт ярко-красного цвета. На Земле не встерчается.

Одежда:

Сузка: система ремешков для крепления катастров. Как правило, на поясе.

Кувон: безрукавка с высоким воротом.

Катон: кофта, водолазка.

Лумы: похолдная обувь, ботинки.

Пиоты: мягкая обувь с индивидуальным оформлением.

Шима: женская теплая кофта, к которой дополнительно приделана шаль.

Штепа: женская блузка с полами до середины бедра, оборачивается поясом.

Якаша: женские брюки, к поясу котороых приделана убка.

Трубы: штаны из плотной ткани.

Глава 10

Я лег вслед за Чириком. День вышел нервным, обычных двух часов «сна» мне на отдых могло не хватить. Черту я у Чирика специально не забрал. Он наверняка заметил, что сплю я немного, но не мог узнать, что я способен определить спит ли он. Да и про само мертвозрение, ясен пень, помалкивал.

И спутник как раз не спал. Храпел старательно, но его желтый огонек был распределен по всему телу, а не сужался до пределов головы, как когда он засыпал. С выводами я не спешил. Именно в этот момент между двумя сторонами его души мог зарождаться диалог. И лишь одна из них утверждала, что со мной надо поступить как Киса с Остапом Бендером в конце романа. Вторая спорила и говорила, что это неправильно, что вернее будет подождать час-другой, пока сон не станет крепче, а уж потом… Могла быть и третья сторона, что выступала за мир во всем мире и доброе отношение ко всему живому, но пока попутчик выглядел человеком далеким от гуманистических ценностей.

Уснул Чирик через час. Я еще раз прошелся мертвозрением по окрестностям, после чего тоже расслабился. Мысли замедлились. Шелест журчащей неподалеку реки не пугал, как в первые дни на Острове, а успокаивал, словно колыбельная. Лежа на спине, я разглядывал невероятное местное небо. Красная покрытая трещинами луна, казалось, пожирала саму себя. Синяя сияла словно источник. Неделю назад, когда мерзкий гремлин Джонни только «спас» меня с Острова, расстояние между ними было намного больше. Еще неделя или около того и одна из них должна будет закрыть собой вторую. Версию, что они могут столкнуться и накрыть осколками планету я предпочел не рассматривать.

Время текло. Я не отводил взгляда от неба… и вдруг «проснулся». Не плавно, как бывало, а резко, будто меня за одно место ущипнули. Уже по привычке я первым делом «шевельнул затылком»… и сразу ощутил рядом мертвяка! Насыщенную зеленую точку с большим количеством зелени в районе головы.

Я вскочил, достал Черту. Не пистолет, потому что катастры работали тише: сжигали воздух с негромким «вжих!», но не более. Чтобы не будить Чирика, направился за пределы лагеря. Судя по мертвозрению, мертвяк двигался прямо на нас. Ночи в этом мире были светлее, и спустя минуту я без труда разглядел приземистую фигуру. Мужчина, и, очевидно, мертвый: живые с откушенным носом так спокойно себя не ведут. Одежда грязная, видимо не раз падал по пути. Когда расстояние сократилось до десяти метров, я расслышал характерный мертвячий хрип. В пяти метрах от меня зомбак остановился. Если бы не красные огоньки в глубине неподвижных глаз, можно было бы подумать, что в статую превратился. То, что я сначала принял за грязь, оказалось копотью. Амулетом что ли подпалили? Или сам в огонь греться полез, как мы тогда с Катей видели?

— Здорово, что ли? — произнес я негромко.

Понять бы, какого черта он здесь оказался. В этом мире тоже эпидемия?

— И чего с тобой делать?

По моей теории я мог неким образом «договариваться» с мертвяками «синего» цвета, а «черные» на меня нападали. «Зеленые» просто не нападали.

— Может, откормить тебя?

Это, кстати, мысль, хотя… хотя нет. Если кормить, то чем? Животными? Мертвячий вирус перерабатывал чуждые ДНК под свои нужды. Что, если из — за животной диеты он утратит возможность вернуться в человеческий облик? Мне ведь по какой — то причине колбаса в рот не лезет. Ну а кормить его другими зомбарями как-то неэтично.

Не придумав ничего лучше, я отвел его глубже в лес и привязал к дереву его же ремнем. Заодно обшарил карманы и даже нашел кошелек с деньгами, что меня очень сильно удивило. Дело в том, что ни у Чирика, ни у кого другого из их разбойничьей братии при себе денег не нашлось. Ни монеток, ни купюр, ни ракушек. Я даже предположил, что оплата может производиться с помощью магии. Приходишь в магазин, а там по твоей ауре очередной катастр определяет, насколько ты платежеспособен. И когда расплатился, делается отметка, и информация автоматически распространяется по волшебному интернету. Ну или лепрекон отправляет ее через радугу, частности не так важны.

Видимо, идея с универсальным платежным средством была достаточна очевидна, чтобы до нее независимо додумались в паре разных миров. Кошелек выглядел, как кожаный мешочек с завязками, который внутри делился на несколько отделений. Всего я обнаружил четыре вида монет: рыжие сильно покоцанные монетки, такие же рыжие монетки с дырками по середине на манер старых китайских, серебристые монетки с дырками и серебристые монеты без дырок. Последних было четыре штуки и они привлекли внимание тем, что светились вполне отчетливо красным в мертвозрении. Совсем не сильно, примерно как те «деревянные камни», которых на тупоруке был мешок литра на три. На одной стороне монеты были надписи, со второй смотрело ехидно — хмурое лицо. Не уверен, что художник так и задумывал. Лицо на монете говорило скорее: «Ладно, ладно, я сделаю вид, что мне не все равно, но на самом-то деле вертел я вас всех на одном месте», а не о том, что «Я мудрый и грозный правитель». Хотя может у них на монетах и не правителей изображали, а, к примеру, ученых или поэтов. Или стенд-ап комиков. А что, хорошая идея!

Остаток ночи я стоял в джанджуане и крутил круги. Импульса все еще не было, но внимание от точки к точке я вел уверено, что не могло не радовать. Как известно, мысль ведет ци, а ци ведет тело. Если есть первая составляющая, остальные две равно или поздно подтянутся.

Позавтракав, мы продолжили путь.

— Почему нет других охотников? — спросил я Чирика. Эта мысль давно не давала покоя. Вроде как, таких как он целая деревня. Не в смысле, извращенцев, матершинников и обжор, а собирателей ценностей. Тут же за неделю ни одного нового человека.

— С той стороны Костлявой, — махнул рукой он. — Кто не хашак, все туда ходят. Добыча лучше и ближе.

— То есть, ты и твои друзья хашаки? — невзначай уточнил я.

Несколько секунд Чирик недоуменно на меня смотрел, затем вдруг стал багроветь. Раньше я за ним такого не замечал, так что разглядывал с интересом. Ей богу, еще чуть-чуть и из ушей пар пойдет…

— М’нака чуга! Жагар дого сахра!..

Фу, я даже успокоился, когда его прорвало, а то еще кровоизлияние заработал бы. Вот же впечатлительный товарищ.

— …шакта ди рыга са!..

На самом деле, я не из одной только любви к прекрасному его злил. Прооравшись, он как правило, начинал что-то объяснять. В этот раз он тоже начал с уточнения, что я самая глупая в мире шакта, вылезшая из самой глубокой тыры на радость всем м’накам в округе, что я принял с пониманием. Потом Чирик заговорил о частностях, и вот тут уже пошла информация. Хашаками оказались не Чирик с товарищами, которые Чирику вовсе не товарищи, а так, шакта приблудная, а те за кем группа какого — то Зомедона, который был должен целую гору всего хорошего Сориму. Сорим, как я понял, это был один из спутников Чирика по засаде, который и подговорил Чирика с остальными подловить Зомедона на возвращении из леса. Оплатой за участие должна была послужить часть добычи, так как Сориму удалось выяснить, что Зомедон отправлялся в лес с другой стороны Костлявой не просто так, а по какой — то наводке. Мол, он точно знал, что сумеет отыскать и принести обратно в деревню какой-то мегаценный то ли гриб, то ли хвост саблезубого страуса.

Но, в итоге оказалось, что Сорим — та еще м’нака, так как ничего особо ценного у Зомедона не оказалось. Как и его самого, кстати. Зомедон отправил в лес только своих людей, а сам остался в деревне, будто думал, что без него справятся. И ошибся. Добытого, по словам Чирика, должно было хватить на пару недель отдыха и чтобы к следующему рейду подготовиться, но не более.

Ситуация стала яснее. Например, я понял, что разборки без привлечения органов правопорядка здесь не редкость. Вероятно, из-за того, что сами походы в лес смертельно опасны. Отряды часто не возвращаются или возвращаются не в полном составе, и ни у кого это вопросов не вызывает. Я хотел уточнить насчет милиции-полиции, но словарного запаса не хватило.

— Да найдем мы тебе телку, найдем! Хоть ты и м’нака…

Да, он подумал, что я беспокоюсь, что без меня всех девок разберут, хотя и неясно как он к такому выводу пришел. Я решил повременить со сложными вопросами, пока не научусь понимать Чирика лучше или, что скорее, не познакомлюсь с кем-то адекватным.

Часа через два впереди показался мост. Точнее не мост, а МОСТ. Чем ближе мы подходили, тем большее впечатление он производил. Словно в родную Сибирь попал. Но если дома это мог быть привет от советского прошлого, то здесь… к мосту даже грунтовка не вела. Когда мы подошли вплотную, проектировщик внутри меня жалко залепетал. Мост был построен в один пролет и опирался только о берега. Общая длина превышала пятьдесят метров, а толщина самого полотна не дотягивала и до ДЕСЯТИ сантиметров. Если бы он был сделан из бетона, пусть сколь угодно армированного, то обвалился бы под собственным весом. Здесь же покрытие оставалось идеально ровным.

Не заметив моих колебаний, Чирик спокойно завел тупорука по насыпи наверх — мост возвышался над рекой на несколько метров — и двинулся на другую сторону. Даже не знаю, почему я так сильно был удивлен. Катастры, ходячие мертвецы и Джонни нарушали привычные физические законы ничуть не меньше. Видимо, что-то профессиональное. Подумав секунду, я плюнул на светло-серую поверхность: не чтобы выразить презрение, а для проверки. Подождал немного, потом размазал.

— Хоть так…

Слюна не впиталась. То, что я сперва принял за бетон, на ощупь оказалось куда сильнее похоже на пластик. Это меня немного успокоило, и я тоже поднялся наверх. И сразу увидел море. Спустя пару километров Костлявая сливалась с широкой синей гладью. А на другом берегу реки через те же полтора-два километра виднелись какие-то постройки.

Да здравствует цивилизация.

***

Первым делом я нагнал Чирика и оттянул его к краю дороги. То есть, не дороги, а ведущего к мосту пустыря, поросшего травой. Не самое популярное местечко.

— …сейчас с такими телками бу… Шакта, чуга! Чего тебе?!

Дотянувшись до домов мертвозрением, я увидел, что людей внутри нет. Мертвецов тоже, но эти всегда ищут, чье лицо обглодать, так что могли и разбрестись.

— Здесь живут?

— Где?

— В этих домах.

Как звучит слово «дом» я знал. Рисовал Чирику на земле квадрик с окошком и оградкой, и была даже надежда, что он понял.

— Легун живет, — ответил рейдер недоуменно. Ну конечно, уж Легуна — то все должны знать… — С бабой своей Тамиской. Только она страшная, да и огромная, вот с такими кулаками. К такой не подойдешь…

«Идиот», — подумал я, мрачно разглядывая постройки. Чирик же размышлял вслух, почему не стоит связываться с бабой Легуна, и какие встанут на пути препятствия, если решишь попробовать. Размер кулаков показывал, как у нас обычно глаз рыбы описывают, которую почти удалось поймать.

— Идем, — толкнул я его.

Мертвозрение отлично страховало от неожиданностей. Но! — я тут же одернул себя — нельзя забывать, что жулы его обхитрили, а значит, дать неверную информацию или вообще отключиться оно могло в любой момент.

На всякий случай, я достал Макаров. Катастры во многом мощнее и удобнее, но пистолет оставался для этого мира оружием незнакомым, что могло дать преимущество. Ну а Черта под рукой, если что. «Телекинез» же, пока мы шли по болотам, успел разрядиться, хотя был сделан из призмы большего размера. Потому бандиты и не использовали его, как оружие? Энергия быстро уходила? Жалко, блин.

Первым, мы подошли к сколоченному из досок загону. Видимо, для не очень крупных животных — со сплошными стенами. Изнутри прилично несло удобрениями… теми самыми, которые шакта. Калитка была открыта: животные либо разбежались, либо их увели. В сторону от дороги уходило еще несколько загонов.

— Куйкун!

Когда я обернулся, Чирик уже держал Черту в руке. Я дернул пистолетом вверх, но, к счастью, не выстрелил. Попутчик целился не в меня, а в рванувшую из последнего загона ящерицу. Не такую, на которых я охотился в лесу — заметно крупнее. Телосложением она напомнила растолстевшего после кастрации кота. Выстрелив, Чирик подбежал к трупику, достал нож и принялся тушку потрошить и подсаливать. Закончив, закинул ее в отдельный мешок на тупоруке. Видимо, этих «куйкунов» здесь и выращивали.

После мы подошли к домам, которые… очень напоминали земные. Единственное, что бросилось в глаза — стеклянная входная дверь. Стекло непрозрачное, желтоватого оттенка. Необычно, но не более. В остальном обычная дача. Ни дыр в стенах, ни алтарей для принесения в жертву девственниц перед порогом. Все знакомо и сугубо практично. Либо Земля и этот мир имели общие истоки, а то и вовсе каким — то образом пересекались. Либо отличий и не должно было быть много. Окна не круглые, и не в форме пятнадцатиконечной звезды, потому что квадратные проще сделать. Вокруг дома нет рва с водой и кольями, потому что туда может свалиться ребенок или кто — то из соседей — вместо этого обычная оградка с калиткой. Если общество существует достаточное время и на значительной территории, и ничто не препятствует технологическому и культурному обмену, оно во всех уголках будет более — менее одинаково. И не будет сильно отличаться от такого же общества, пусть из другого мира. Разумеется, при условии, что его населяют не говорящие кристаллы, а такие же человеки со схожим списком потребностей.

Я еще немного подумал не натягиваю ли я сову на глобус, и решил, что нет. Так ли по — разному люди жили пару тысяч лет назад в Европе и в Китае? Та же раздробленность, те же крестьяне с господами, те же профессии. Да, выращивали разные культуры, одевались по — разному, но при этом в пределах одного правила. И рис, и пшеница — крупа. Из одежды: обувь, костюм и головной убор. В той же средневековой Америке индейцы могли курить у вигвамов до тех пор, пока не нашелся парень с подвешенным языком способный собрать их в войско. А от этого до государства, супермаркетов и почетных обязанностей — дорога прямая, как извилины людей, что узнают новости по каналу Россия.

Все еще могло обернуться по — другому. В магазинах могло быть принято расплачиваться натурой, а стариков пускать на шашлыки, когда у них не оставалось сил ходить на работу. Но в целом, я решил, что этот мир мне будет понятен. Что касается отбивной из бабушки с дедушкой, то не факт, что в Единой России не задумывалась о чем — то подобном, как о следующем этапе пенсионной реформы.

— До деревни сколько?

«Около часа», — ответил Чирик.

Время аборигены, конечно, отсчитывали, хотя приборов для его измерения я пока не видел. «Час» на местном языке звучал, как «шар», то есть звучал по-другому, но промежуток длиной около часа и предмет шарообразной формы назывались одинаково. Та же история была с минутами и листами деревьев, и первое, и второе — «листики». А вот для секунд я пока омонима не нашел, потому они остались «малами» и «мотами». Оба слова обозначали очень короткий промежуток времени, но я не понял, есть ли между ними разница.

— Пойдем по лесу, — решил я.

— Чего?! М’нака чуга! Там телки…

— Тебе глаза местами переставить?!

— Э — э… зачем?

Поднакопив словарный запас, я стал вводить устойчивые выражения из великого и могучего, но пока они вызывали у Чирика недоумение. Зато, он ненадолго переставал спорить.

— Идем по лесу.

В дома я решил не заходить. Зомбиапокалипсис в этом мире мог еще не войти в силу, а вот за воровство, скорей всего, как-то наказывали. Не хотелось, чтобы мне вместо двух ноздрей одну общую сделали. Мало ли. Хотя с близкого расстояния в мертвозрении я заметил несколько красных точек в самом большом доме. Совсем неярких — примерно, как не у до конца заряженного катастра. Местные электроприборы?

После первой фермы дальше по дороге лежала еще одна — тоже пустая. Приближаться не стали, вместо этого отошли к лесу, где, двигаясь вдоль зарослей, могли наблюдать, оставаясь незамеченными. Когда и третья ферма оказалась пустой, даже Чирик перестал сокрушаться, что всех баб без нас разберут. Достал Черту, принялся оглядываться по сторонам.

— Вокруг деревни есть стена? — спросил я. Если «деревня» на деле окажется крепостью в сорок локтей высотой и три телеги шириной, то вряд ли мы чего разглядим.

Чирик начал что — то отвечать…

— Ай, блин!

Я вдруг наткнулся на что — то…

Книга скачана с помощью программы сделанной для телеграм канала @books_fine. Программу можете скачать там.

— Ааа!

Руку и лицо будто в кипяток окунули. Не только открытые участки, но и под одеждой тоже! Я упал, потерял ориентацию. Какого черта?! Я замельтешил руками, пытаясь оттолкнуться…

…и внезапно, все кончилось. Лицо и руки перестали гореть. Я сидел на земле, усыпанный листьями. Поднеся пальцы к глазам, никаких ожогов не увидел. Ощупал лицо — вроде все цело.

— …шакта, чуга!

Да, Чирик скакал рядом, размахивал катастром. То в одну сторону им тыкал, до в другую, но, что приятно, не в меня.

— Все нормально, — сообщил я ему, хотя сам не был уверен? Что за бред? Словно сам себя шокером ударил случайно. Как-то было со мной такое…

— Что ты дергаешься, кайка дырявая?!

— Я…

А что я? До того места, где меня… ужалило, было теперь метров пять. Я отпрыгнул, а потом отполз. Какое — то невидимое заклятие? Причем, невидимое даже для мертвозрения? И Чирик вместе с тупоруком тогда стояли впереди меня, но на них не подействовало. Почему?

Я чуть прикрыл глаза, как во время медитации. «Шевельнул» затылком. Нужно повысить интенсивность… и всего через секунду я ее увидел. Красную точку. Впереди — метрах в сорока — сорока пяти. Это людей я начинал замечать с нескольких сотен, даже когда не сосредоточен. Магическую энергию при обычной чувствительности я видел только с двадцати пяти метров. Саму «магию» ощущал хуже.

Выходит, это амулет меня не пускал…

— М’нака! На что ты смотришь?! — нервы у Чирика стали сдавать.

— Туда, — коротко указал я.

И стал забирать по дуге в сторону. Я не чувствовал на сколько достает амулет, но вдруг что-то в районе пятой точки начинало сжиматься, и это служило сигналом. Мы прошли всего метров двадцать, когда…

— Собака.

Еще одна красная точка. Чем-то неуловимым ее свечение отличалось от свечения катастров у меня на поясе и у Чирика в руке, а вот с тем амулетом, который меня остановил, наоборот чувствовалось общее. Ну или это воображение так разыгралось.

— Назад.

— Что?! Да ты…

— Назад идем! — рявкнул я.

Теперь приходилось отслеживать расстояния до двух точек.

— Туда.

Обойдя по дуге второй амулет, мы снова начали углубляться в лес…

— Черт.

Я остановился. Три амулета подряд на равном расстоянии друг от друга могли означать только одно — границу. Судя по всему, вокруг деревни. И не пропускали амулеты меня потому, что граница эта была… от мертвецов? Ну или от всего плохого, что может прийти со стороны опасного леса. И это более чем логично. А те фермы были за пределами охраняемого периметра потому что… с той стороны ничего опасного не приходило, или разрешение на строительство в охраняемой зоне стоило дороже.

И что теперь? Попросить Чирика попросить, чтобы он убрал амулет в сторону, а потом, когда мы пройдем, поставил на место? Защита тогда не пострадает, деревня останется в безопасности. Хотя амулет должен как-то охранять себя…

— Марагаз!

— Что?

Я обернулся как раз вовремя, чтобы… резко упасть на землю и направить пистолет на Чирика. Я не выстрелил. Как-то сумел себя остановить. Сообразил, что рейдер, если бы захотел, легко бы меня опередил. Я ведь спиной к нему стоял.

— Марагаз… марагаз…

Вид у него был безумный. Глаза втянулись внутрь головы так глубоко, что, наверное, в мозг уперлись. Рука, что держала катастр, тряслась. Он повторял раз за разом «марагаз… марагаз…» и пятился. И из его уст от этого слова и правда веяло чем-то пугающим… И речь шла, судя по всему, обо мне.

— Я не марагаз, — я осторожно поднялся на ноги. Даже руку с пистолетом убрал. Теперь дуло указывало не в Чирика, а в землю рядом с его ногами. — Я Кирилл. Я говорил тебе…

— Марагаз, шакта! Рралов катастр тебя не пускает!

Гм…

— И что это…

— Марагаз!

Опять двадцать пять.

— Я не знаю это слово.

— Чуг м’нака! Ты Марагаз, ты…

Он резко замолчал. На его лице возникло выражение… понимания. Очень нетипичное для Чирика. Полный недобрых предчувствий, я перевел прицел с земли в район коленей бандита. Как — то вспомнилось, что он бандит…

— Из — за тебя Легун исчез! Не ходит Легун в деревню! А теперь исчез! И Тамиска его…

Его глаза резко увеличились до размеров спутниковых тарелок.

— Это ты из Тамиски хрипуна сделал!

Что — то возразить на это обвинение я не успел. Чирик выстрелил. К счастью, уже с минуту я только этого и ожидал. Мертвячьей реакции хватило, чтобы во время отпрыгнуть в сторону, а затем и сбить рейдера с ног. «Черту» я у него сразу отобрал.

— Объясняй, кто такой…

— Не надо!!! — он стал от меня уползать. Уткнулся спиной в дерево, и снова заорал. — Не надо!!!

— Я ничего…

— Нет!!!

— Если не замолчишь, — я сделал два резких шага вперед. — Сожру!

И он замолчал. Щеки надулись, словно его сейчас вырвет. Лоб покраснел. Глаза вылезли из черепа и теперь грозились вывалиться наружу. Но он замолчал.

— Я не марагаз, — произнес я как мог спокойно. — Я не вредил… Тамиске. Я все время был с тобой. И тебе я вредить не буду. Мы много дней вместе. И с тобой все хорошо. Ты понимаешь это?

Судя по виду, не факт, что понимал.

— Что значит марагаз?

Глава 11

За свою жизнь Ила побывала в невообразимом множестве самых странных мест внутри своего сознания, видела на страницах книг и форм Острова Пекла, Хуский Залив, Паучью Пустыню, города Онории и Сара, но в реальности она не покидала императорского квартала Лайта. Впервые она смотрела на какой — то другой город.

— Интересно, там хотя бы купальня есть? — с сомнением произнесла Луиза.

— Это фактория. В факториях купальни — не главное, — рассудительно ответила Диана.

Ила же думала о том, что Мель — очень небольшое поселение. В справке по факториям, которую она изучила перед отправлением, говорилось, что постоянно здесь проживало менее двух с половиной тысяч человек. На Диком насчитывалось семь факторий:

1. Глубокая.

Население более десяти тысяч и растет. Основной магоэлемент: дукат. В среднем один дукат — костяное уплотнение в скелете красного окуня, попадался в одной рыбе из тысячи, а в одной из десяти тысяч — двойной дукат. Из последнего чаще, чем из любых других магоэлементов делали боевые манусы. На Глубокой вообще была развита рыбная промышленность. Даже Ила пробовала морские котлеты из Глубокой. Если бы не непереносимость всего вододышащего у Анны, они бы чаще такие заказывали. В целом, Глубокая скорее считалась полноценным городом, а не промысловым фронтиром — она не особо зависела от Анора. Магоэлементы здесь добывали и в море, и в лесу и в шахтах. Значительную часть тут же перерабатывали, производя несложные катастры и лазры. В шахах в числе прочего был даже ойр.

Сайнесс, Онория, Сар и Султанат Нот содержали в Глубокой огромные представительства. Важные вопросы решались голосованием. От Сайнесса всем заправлял Древний Дом Трацте.

2. Черный лес.

Население около пяти тысяч. Главный элемент — алый орех. «Орехи» добывали, убивая кайсов, которыми кишил этот самый «Лес». Ила пришла в ужас, узнав, что на десяток добытых «орехов» приходилась смерть одного или двух искателей. Так же в Черном Лесу в шахтах добывали сены и канты, хоть и меньшим числом чем в Глубокой. Зато, в местных горах был тропал. И очень много тропала. Значительная часть населения занималась в Черном Лесу выплавкой руды.

Черный Лес был факторией Сарского Графства. Другие страны, разумеется, тоже имели там представительства, но по влиянию люди Графа далеко их опережали.

3. Острова Ската.

Население три с половиной тысячи. Основным занятием считалась ловля дохлых скатов, но добывали их крайне мало. Несмотря на то, что желающие не переводились. Уж слишком много сложностей таила в себе охота на этих созданий. «Череп дохлого ската» был основным элементом для создания сверхмощных боевых машин. Установленный особым образом, он уменьшал вес корпуса в несколько раз. На самых больших патагонах и сиквесторах обязательно устанавливали подобный магоэлемент. Верхний Ветер — не исключение. Остальные части скелета скатов использовали для производства летунов. Впрочем, в гораздо больших объемах искатели на Островах добывали дукаты и объединяющие камни.

Заправляла на Островах Онория. Сайнесс тоже имел влияние, но все же не такое большое.

4. Мель.

Население две с половиной тысячи. Добывали всего понемногу, хотя в первую очередь факторию знали по квацким камням — магоэлементам, из которых создавали оружие огромной разрушительной силы. Только добывали их далеко от фактории — на берегах Озера Волн. И экспедиции каждый раз возвращались с добычей, вот только не каждый раз возвращались в принципе. В среднем, один отряд из двух. Читая об этом, Ила удивлялась, что это ее называют сломанной, а не искателей. Так же в Мели добывали коронит. Хотя на переплавку руду приходилось везти уже на материк. Не на всех факториях возможно было создать для этого условия — слишком уж трудоемко.

Главным в Мели был Сайнесс. Наибольшее влияние имел Древний Дом Саме.

5. Холодная.

Население полторы тысячи человек. Как понятно из названия, находящаяся холоднее и дальше от остальных фактория. Главный элемент — обратный корень. Их очень много добывали в местных пещерах, хотя давалось это нелегко. Во-первых, во всех магических пещерах водились двуроты, которые нередко нападали на туннельников. Во-вторых, обратные корни зарывались внутрь каменной породы, порою, на несколько десятков мечей. Снаружи оставался только ярко — фиолетовый цветок — наинья. Трудились туннельники тяжело. Попутно с корнями наиньи на шахтах Северной добывали сены, канты, оревоны, но в сравнительно небольших количествах. Еще, некоторые верили, что в местных магических лесах обитают кзаратоги. К счастью, Холодная располагалась изолировано, и в самой фактории их никогда не видели. Сами же искатели на кзаратогов не охотились. Видимо, все же не до такой степени сломанные.

Заправлял в Холодной Султанат Нот, причем никого другого туда не пускал. Ну, кроме Нормонда, разумеется. Без их кораблей даже Султанату пришлось бы прекращать навигацию на большую часть Распада и Рождения.

6. Рассветная.

Население чуть более тысячи человек. Добывали в Рассветной более — менее все. Даже считалось, что именно в Рассветной больше всего шансов отыскать «алую птицу». Анна рассказывала, что манус Стефана Тайвза содержал как раз этот магоэлемент. Несмотря на это, популярностью Рассветная не пользовалась. В справке говорилось, что из — за… запаха. В фактории пахло так плохо, что рекомендовалось не сходить на берег без специального султа, очищающего вдыхаемый воздух. Номме Гротрази рассказывал, что когда факторию основывали, там никакого запаха не было. Уже потом эти «регановы хашаки доигрались». Что именно случилось, учитель не сказал, вместо этого заставил ее сделать двести заклятий Огнешара, раз уж «у нее столько свободного времени, чтобы о всякой ерунде спрашивать».

В Рассветной имели представительства все большие страны, причем за главенство никто не спорил. Леона Серанора объяснила, что обычно туда отправляли сыновей знатных Семей и Домов, чтобы у тех появилось время «подумать».

7. Синяя Скала.

Население меньше тысячи человек. Наименее популярная из колоний, прежде всего, из — за отсутствия ископаемых магоэлементов. В той же Рассветной была небольшая шахта с сеинирами, здесь же магоэлемнты добывали исключительно в магических лесах. С берега Синюю Скалу окружала мель, потому красный окунь в этих местах не водился. Большее, что давало море — водоросли круконы, из которых делали рукояти для артефакторного холодного оружия и иногда для катастров.

Сиквестры и полусиквестры не могли пройти через рифы, потому, чтобы попасть из Анора на Синюю Скалу, добирались сначала до Мели, а потом садились на катера и шли до фактории уже на них.

Еще, о Синей Скале ходила дурная слава из-за того, что эта фактория лежала ближе всего к Хамртуму, точнее к тому месту, где он раньше стоял. И где обитал последний Мертвый Король. Тот самый, которого одолела Альбина. Теперь это было неважно, потому что всех поднятых перебили, а Хамртум сравняли с землей, но даже выбирая между Рассветной и Синей Скалой далеко не каждый предпочитал последнюю.

И вот, они прибывали на Мель. На Дикий.

«Земля моей самой большой удачи и моего самого жестокого разочарования».

Большинство считало, что под «удачей» в этих строках Альбина подразумевала победу над Мертвым Королем, а под разочарованием — смертельные ранения, которые получила в последней битве. Вот только, эта фраза была написана до того боя. Альбина не взяла с собой дневников, когда отправлялась на Дикий в последний раз. Неужели, она знала, чем все закончится?

— Все готово? — спросила Ила, когда Терикан вошел в каюту.

— Могущественная, с фактории сообщили, что у них какие-то проблемы, — сообщил защитник. — Они пока не могут принять корабль. Какой-то бардак, они видимо не поняли, что это Императорский сиквестр. Нер Соба отправил отряд из абордажной команды, они разберутся, в чем дело.

— Хорошо, Терикан, мы подождем.

Дверь за ним закрылась.

— Нужно было все же отправить челнок вперед, — сказала Анна.

— Он опередил бы нас всего на шар — полтора.

— Ты права, конечно…

Ила бросила на подругу вопросительный взгляд.

— Не нравится мне это, — вздохнув, призналась она после паузы. — У меня плохое предчувствие.

— Оно еще в Лайте началось.

— Да, но…

Слов у воспитательницы не было. Ила видела, как та беспокоится и насколько сильно старается, чтобы это беспокойство не передавалось принцессе. Сама Ила чувствовала… неизбежность. Не обреченность, а именно неизбежность. Она знала, что это ее путь. И очень давно его приняла. Нельзя сказать, что она совсем не боялась… но если по правде, ей уже надоело сидеть во дворце. Франческа, которая была всего на полтора круга ее старше, проводила внутри дворца даже меньше времени, чем за его пределами, а для Илы это была первая возможность. И она смотрела на нее хоть и с опаской, но и с воодушевлением.

— Не бойся, я уверена, все будет хорошо.

Терикан вернулся спустя полшара, и по его виду Ила сразу поняла: что-то пошло не по плану.

— Могущественная…

— Говори!

— В фактории поднятые, — быстро произнес глава телохранителей. — Много поднятых. Усыпление Мертвых почти не действует. Совет Фактории вместе с искателями вылавливают их по одному, но пока…

Ила пораженно на него уставилась. Да, просто быть морально к чему-то готовым и встретиться с этим по-настоящему — не одно и то же. Невольно, принцесса коротко глянула на Мертвого Человека. Не промелькнет ли что-то в его неподвижном взгляде на этот раз… но нет — он остался все той же молчаливой глыбой.

— Ила, — подала голос Диана.

— Да, ты права, — тут же согласилась она.

— Мы идем туда, — сказала Илианора вслух.

— Что? — бросив вверх веки, Терикан посмотрел на нее, явно не понимая… но спустя мот…

— Нет! — это они произнесли в один голос с Анной.

— Могущественная…

— Ила!

Не говоря ни слова, принцесса направилась в сторону одевальной. Когда Анна ворвалась вслед за ней, Ила уже сбросила шиму с якашей.

— Ила!

— Я слушаю тебя, — спросила Ила, остановив на Анне взгляд.

Книга скачана с помощью программы сделанной для телеграм канала @books_fine. Программу можете скачать там.

Та замерла в ответ.

— Ой! — воскликнул Кевин.

— Нет, ничего.

— Хорошо, — Ила натягивала на себя тренировочный кувон. Не тот, в котором она занималась с номме Гротрази, а тот, что был для… в общем, для Дикого Материка. Она не знала, когда именно он понадобится, но не сомневалась, что его время придет.

— Потом перед ней извинюсь, — сказала Ила про себя.

— Ты все правильно сделала, — заверили ее Диана с Луизой в один голос. Жима при этом тоже что-то простонала, но не совсем понятно что. Ила особенно четко теперь ощущала, что она рядом.

Вслед за кувоном Ила закинула за спину — чеплак, рюкзак искателя, уменьшенную версию, изготовленную специально под нее, затянула ремешки. Еще обвязалась сузкой. В ней торчала по два голубых и два зеленых уменьшенных катастра-планета: Полог, Зеркало и две Средних Лечилки. Теперь Анна смотрела на нее уже с мало скрываемой тревогой, хотя и молчала. Когда Ила уже почти собралась, воспитательница вдруг бросилась к другому концу одевальной, где были развешаны ее вещи.

— Я сейчас!

Для нее тоже были приготовлены и кувон, и чеплак с сузкой, но…

— Я думаю, тебе лучше остаться на сиквестре, — сказала Ила

— Ты не можешь так со мной поступить, — произнесла Анна, втянув глаза.

— Скорей всего, это не будет опасно, но возможно…

— Тем более! — горячо перебила подруга. — Я не боюсь! И я могу помочь, я владею манусом!

— Я знаю, что ты не боишься, но ты слабее, чем я или защитники. Им и, главное, мне придется отвлекаться, ты должна это понимать. И ты будешь в большей безопасности, и я буду в большей безопасности, если ты останешься на корабле.

Ила пыталась говорить мягко, но с каждым произнесенным словом из взгляда Анны словно пропадало что-то живое. Жима издала еще один тихий стон.

— Я правильно поступаю? Для нее это так важно…

— У тебя нет выбора, — ответила Диана тихо.

Ила подошла и осторожно обняла подругу. Наверное, если не считать ее «друзей», Анна была самым близким для нее человеком. Еще, конечно, леона Серанора, но мать — императрица всегда стояла как-то на особицу, а вот Анна… она всегда была с ней.

— Обещай, что не будешь рисковать, — прошептала подруга. Ила с удивлением заметила, что успела стать выше. Всего на пару сенов, но точно. — Обещай, что если…

— Ты же знаешь, я совсем не люблю риск…

— …обещай, что не пожертвуешь собой ради… просто обещай, что не пожертвуешь! Что будешь искать любые способы, чтобы не жертвовать собой! Что будешь слушаться Диану и Луизу, и что…

— Я обещаю, — с намеком на улыбку ответила Ила.

— Хорошо, — сказала Анна, отстранившись. Кажется, она немного успокоилась. — Запомни, ты обещала. Я буду ждать тебя. Нер Соба пустит меня на самую лучшую смотровую площадку, какие бы уставы и правила это не запрещали!

— Уверена, вы найдете общий язык.

— Ладно… Так, а в груди не жмет?

Держа голову, Ила позволила Анне с Луизой потратить несколько листиков на то, чтобы навести лоск на ее походный костюм. На последок, воспитательница повязала ленту, соединив волосы в хвост. Оказалось, очень удобно.

— Спасибо.

Из каюты они вышли вместе. Увидев Илу в кувоне и с чеплаком за спиной, у Терикана явно застряла в горле фраза, которую он хотел сказать.

— Ваши люди готовы?

— Готовы, могущественная.

— Абордажная команда?

— Они взяли под контроль пирс, но нер Соба сказал, что не пустит их в город, — ответил Терикан. — Он сказал, что у него четкие инструкции от держателя Дралоз. Абордажная команда не должна отходить от корабля.

Сандра Дралоз возглавляла надзор границ, а значит никто кроме первого держателя или самого императора отменить ее приказа не мог. Формально, Ила вообще никаких приказов граничникам отдавать не могла. Она была членом Императорского Дома, но даже не знала опережала ли она сейчас Франческу в списке наследников. Истинные волшебницы всегда перемещались в нем вперед, но она пока вроде как не подтвердила свое звание. Впрочем, в этот мал это значения не имело.

— Не будем медлить.

Уже на абордажной палубе Ила с Анной еще раз обнялись. Подошел номме Гротрази.

— Поднятые — хорошая тренировка, — сказал он. — Вряд ли ты встретишь нгор’о, но слабого рагазу или лазрача может быть. Они довольно быстро появляются. Среди самих марагазов нечасто встречаются сильные противники, слишком уж малоперспективный это раздел искусства, но могут быть исключения. Да, если встретишь марагаза, ты должна будешь победить сама. Слуги пусть сдерживают поднятых.

На слове «слуги» у Терикана ощутимо дернулось лицо.

— Номме Гротрази, а вы разве не пойдете с ними?! — воскликнула Анна.

— Нет, — бросил учитель равнодушно.

— Но…

— Если она не сможет справиться с горсткой трупов, тогда все это вообще не имеет смысла, — проговорил номме Гротрази с явным раздражением. Вообще, к Анне он относился, пожалуй, чуть лучше, чем к большинству людей, но, как понимала Ила, только из-за того, что они часто пересекались, и он был вынужден поддерживать с ней что-то вроде нормальных отношений. Так, как он их понимал.

— Все нормально, Анна, — заверила Ила подругу. — Защитников более чем достаточно.

Больше спорить воспитательница не стала. Скорей всего, второй головой думала, что без него будет лучше.

— Ах, да, — номме Гротрази повернулся к Терикану. — Теги…ки… в общем, неважно… Вот список, мне нужны эти ингредиенты. На сиквестре ужасная лаборатория, но какую — то работу все же можно вести.

Он сунул главе внутренников бумажку в руку и больше ничего не говоря, удалился.

— Ха — ха! — Кевин смеялся, едва держась на ногах. Сама Ила с трудом сумела сохранить серьезный вид. Терикан до такой степени сморщил веки…

— Выдвигаемся, — скрипнув зубами, скомандовал он. Бумажку он выбросил за борт.

— Я ушла, Анна.

— Я вижу, принцесса.

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Тропал: магический металл-изолятор. Очень плохо проводит магию.

Коронит: магический металл-проводник. Очень хорошо проводит магию.

Обращения:

Марагаз: маг, управляющий ожившими мертвецами.

Поднятые, измененные: зомби, ожившие мертвецы.

Хрипун, старый хрипун, кусач, хирак, лазрач, богурун, рагаза, нгор’о: различные виды оживших мертвецов.

Одежда:

Чеплак: походный рюкзак. Прицепляется к кувону.

Лота: женское белье. Лента с зацепками, которой обматывают интимные части тела. Одна для груди, вторая для промежности.

Теры: мужские трусы или мужские штаны на голое тело.

Глава 12 (+карта)

Мы все-таки добрались до деревни. В сети защитных амулетов обнаружилась хорошая такая дыра. На нескольких столбах подряд катастры в мертвозрении почти не светились. Энергия в них закончилась. Это позволило нам подойти к деревне, но, как выяснилось, не только нам. Я начал ощущать их заранее: желтые, зеленые, синие и черные точки. И желтые терялись на фоне остальных. Их оставалось много внутри зданий, но то одна, то другая неожиданно тухла, а зеленых, синих и черных только прибавлялось.

— Подожди.

Не представляя, что делать, я хотел притормозить Чирика, но он сам замер, увидев впереди поваленный частокол. Высотой стена не впечатляла — Елене Исинбаевой, возможно, даже шест бы не понадобился, зато в мертвозрении бревна светились красным. И, видимо, с этой защитной линией произошло то же, что и с катастрами на столбах. Энергию выкачали из ограждений, и мертвецы прорвались.

Землю перед брешью покрывали тела мертвецов. И обычных, даже одежду не успевших запачкать, и развитых «суперов». Все как один были с проломленными, а то и вовсе снесенными головами. Часть тел побило пламенем, на других будто отбойный молоток поплясал. Видимо, жители деревни пытались остановить прорыв, но в итоге отступили. Или их всех сожрали, а желтые точки, что остались — это дети и женщины со стариками, которых рассадили по подпольям.

Теперь я точно знал, что не я принес вирус в этот мир. Вряд ли местные рейдеры и держатели загонов с ящерицами имели привычку подворачивать гачи или носить кеды без носков. Костюмы — тройки и мини-юбки резали глаз не хуже. Про парня в футболке Манчестер Юнайтед я вообще молчу. Мертвецы попали сюда с Земли. Возможно, это эгоистично, но облегчение я испытал нешуточное. Будто у меня Василий Уткин на плечах сидел, а теперь перестал. Приятно знать, что не ты — причина смерти огромного количества людей.

— Реганова тыра… Леона лемия… лемия!

— Куда?!

— …лемия!!!

Я едва — едва успел перехватить Чирика до того, как он забежал внутрь бреши. Его бы тут же увидели мертвецы. Несколько «зеленых» я чувствовал сразу за забором.

— Стой!

— Там лемия! Пусти, марагаз! Шакта, рыга!

Конечно, его услышали, и зеленые точки стали приближаться. Схватив Чирика за туловище, я побежал прочь, стараясь затеряться среди деревьев. Если зомби «настроятся» на него, в кустах уже не спрячешься. Еще на Острове я много размышлял на тему того, как мертвецы взаимодействуют, и понял, что «настройка» — это почти то же мертвозрение. Скорей всего, менее совершенное, иначе бы они «чуяли» закуску прежде, чем видели. Хотя не факт, что это умение не развивалось у них со временем. Если вспомнить, как долго за мной следили «панцирь» с «хвостом», прежде чем вызволить меня из лап Француза с Ярмольником…

Затормозив, я сбросил Чирика на землю. Он тут же принялся расписывать мою близкородственную связь с какашками, но мне было не до того. Никто из «зеленых» за нами не успел, но это из «зеленых».

Выставив Черту и Огнешар вперед, я напряженно всматривался в промежутки между ветками. Я чувствовал «супера» мертвозрением, но не видел глазами. Я даже не заметил, когда он к нам прицепился. Следить за тем, чтобы на бегу не налететь глазом на сучок и одновременно контролировать мертвозрение оказалось непросто.

— М’нака, жагар! Ты слышишь, марагаз! Там лемия…

Толкнув Чирика на землю, я ударил сразу и Чертой и Огнешаром… и промахнулся и первым, и вторым! Тварь похожая на пережравшую стероидов макаку как-то хитро крутанулась в полете и уклонилась от выстрелов, а значит, у меня осталось не более попытки. Катастр — не автомат, после нажатия на управляющий камень нужна пауза, чтобы он встал на место. «Супер» приземлился метрах в семи — восьми. Пока тварь отталкивалась для финального прыжка, мелькнула мысль достать пистолет, но лишь мелькнула. В Москве я пробовал, и не особо сработало. Причем на том мертвяке — переростке костяной защиты не было, нынешний же весь в броне. Наросты покрывали грудь, локтевые сгибы и коленные чашечки.

Нет, катастры — лучший шанс. Главное не спешить…

— Шакта…

Это не я, это Чирик. Он, наконец, заметил мертвеца.

— Ну…

Сейчас! Аж живот свело от напряжения, но я выждал лишнее мгновение и вдавил камни в призмы только когда «супер» оторвался от земли. И если Огнешар против доспехов твари оказался не слишком эффективен, то Черта за счет непрерывности воздействия отыскала-таки уязвимое место. Уже не таким прытким мертвец врезался в землю метрах в трех от нас. Прицелившись, я выпустил по зомбаку максимально мощный заряд. С боков череп твари был защищен хуже. Черная точка в мертвозрении начала гаснуть.

— М’нака ты, а не марагаз, марагаз, — разглядывая побитое магией тело, уныло проговорил Чирик.

— Я не марагаз, — ответил я недовольно.

Недовольно, потому что, вполне возможно, я как раз таки он и был. Как мне удалось вытащить из Чирика, марагазами местные называли некромантов. И судя по всему, популярностью эта публика не пользовались. Что наводило на важную мысль. Вопрос не вовремя оживающих мертвецов в этом мире стоял давно, раз даже такой ни разу не эрудит, как Чирик, мог дать по нему краткий матерный ликбез. А значит, и на Земле зомбаки начали плодиться потому, что этому поспособствовали. Породистое лицо Француза вспоминалось связи с этим в первую очередь. Уже потом мертвецов переместили в этот мир. Для чего? Понятия не имею.

— Лемия! — вдруг взвизгнул Чирик. Я аж вздрогнул. Вот же неугомонный!

— Что за лемия? — спросил я. Скорей всего, еще одно ругательство…

— Леона лемия! Она, она…

В итоге Чирик все же сподобился. Речь шла не о лемии, а о Лемии. Некоей женщине, к которой мой спутник неровно дышал. И она находилась там, в деревне среди мертвецов. Это главное, что я уяснил из его рассказа, который пестрел анатомическими описаниями той самой Лемии. И Лемию требовалось срочно спасти, иначе… Чирик сделает из меня настолько отвратительную шакту, что не один м’нака не позарится. Интересно, что в предыдущих рассказах на тему дам, ни о какой Лемии речь не шла. Но как деревня оказалась в опасности, рейдер про нее сразу вспомнил. Даже интересно.

— …рала жагар джа шакта!..

— Помолчи ты!

Хоть и слушал я Чирика вполуха, это все равно сбивало. Я должен был принять решение, потому что мертвозрению… в общем, впервые за все время я не был ему рад. Желтые точки продолжали исчезать. А каждая желтая точка — чья-то жизнь. И решать нужно было срочно, потому что… твою… собаку. Еще одна.

— Ладно, блин!

Нет, ждать точно не вариант, так только страшнее. Если всех местных сожрут, то контакт я с ними уже не установлю. А провести вечность наедине с Чириком… в лотерею такое не разыгрывают.

— Найдем твою Лемию.

В ответ рейдер смерил меня недоверчивым взглядом, затем его глаза округлились:

— Нет!!!

— Что?

— Нет, марагаз! Только не она!

Я тяжело вздохнул. Вот что у человека в голове?

***

В Москве, чтобы помочь людям выбраться из подъезда, я собирал мертвецов с этажей в пустой квартире. И сложности начались, когда один из них все же решил на меня напасть. В деревне я насчитал не менее десятка черных «суперов». Причем, половину я ощущал только полностью погрузившись в мертвозрение — будто концентрация помогала пробить их маскировку. То есть, могли объявится и другие «суперы», с более совершенной защитой. Хоть я и догадался, наконец, достать из рюкзака Калаш, риск оставался приличный.

Чтобы не искушать судьбу, я решил брать «зеленых» мертвяков ближайших к стене, отводить в лес и привязывать там к дереву. Перед этим пришлось вернуться за тупоруком, в поклаже которого лежал тюк с веревкой, а после отвести животное обратно за линию защитных амулетов, потому что зомбаки очень нервничали вблизи от такого количества мяса. Они и к Чирику тянули руки, но с ним неожиданно произошло странное. Когда его в третий раз чуть не сожрали — он помогал мне с веревками — я расчувствовался и наорал на мертвяков. Мало того, что рот на то, на что не следует, разевали, так вдобавок из кармана пиджака одного из них выпало удостоверение помощника депутата. Не выдержав, я достал из рюкзака ручку и написал ему на лбу «Навальный 2018». Жестоко? Наверное. Но меня довели. Приходилось бить мертвяков по рукам, объяснять, что каннибализм — это плохо, что нельзя Чирика есть…

И что-то из этого помогло. Мертвецы перестали обращать на рейдера внимание. Сначала я просто радовался, но потом догадался посмотреть через мертвозрение. И его «цвет» изменился! Само тело осталось желтым, но в области головы появилась небольшая фиолетовая точка. Ради эксперимента я подвел к нему зомбака, Чирик, заверещав, с ужасом отшатнулся, но сам мертвец даже не почесался. Хрипел себе что-то под нос, но не нападал. Чирик тоже это заметил.

— Марагаз, ррал, что ты сделал?

Я, мягко говоря, сам не понял. Каким-то образом я повесил на рейдера метку, и для мертвецов его словно в отдел продуктов из сои переместили.

— Теперь ты тоже марагаз, — ответил я, пожав плечами. И явно переборщил. К тому как быстро у Чирика глаза становятся размерами с автомобильный диск я уже привык, а вот то, что он приставил Черту, которую я ему вернул, к подбородку и попытался тут же застрелиться — оказалось неожиданным. Я едва-едва его опередил. Не в том смысле, что застрелил его или сам застрелился — катастр отобрал.

Минут пять пришлось объяснять, что это такая шутка. И, да, нужно быть последним м’накой, чтобы говорить такое живому человеку. Зато, дело пошло быстрее. Я приводил мертвецов — Чирик привязывал их к деревьям. Причем очень быстро освоился — стал раздавать пинки, командовать. Не забывал и карманы обшаривать. Недовольно при этом матерился, потому что большинство зомбаков было с Земли, а разряженные мобильные и автомобильные брелоки для аборигена ценными не выглядели.

Все шло хорошо до тех пор, пока…

— Все отдам!

— Не могу.

— Ойр отдам!

— Не могу…

— Добычу свою отдам! Всегда буду отдавать!

— …

— Рралова шакта! Меня хрипуном сделай! Вечно за тобой ходить буду! Только ее отдай, марагаз!

Не в силах больше это видеть, я спрятал лицо в ладонях. Не то, чтобы Чирик раньше на академика тянул, но когда мы встретили ее, чердак у него отлетел основательно. Или деревни всех миров так похожи друг на друга, или в этом мире в принципе не принято было носить полупрозрачные обтягивающие топы на голое тело. Не знаю. Но впечатление на Чирика девушка произвела сильное. К тому же, укусили ее за кисть руки. За счет сантиметрового слоя косметики лицо у нее не успело ни посинеть, ни опухнуть. Да и не смотрел Чирик особо на лицо. Самодельные джинсовые шорты, заканчивающиеся в районе промежности, привлекли его внимание раз и навсегда.

— А Лемия?

В первые секунды рейдер не понял, о чем вообще речь, потом его взгляд стал чуть более осмысленным.

— Шакта…

— Не могу я ее вернуть, — повторил я. — Привязывай. Я еще приведу.

Зомбаки рядом с забором закончились, за следующей партией надо было идти в глубину поселения, где возрастала опасность встретиться с черными «суперами». Калаш чуть прибавил уверенности, но не так чтобы очень. На Острове я практиковался, и точно знал, что метров с двадцати мухе крыло отстрелю, если муха будет с двухэтажный автобус. Так что в первую очередь я все равно рассчитывал на катастры. Да и патронов к АК всего несколько обойм — смысла нет привыкать.

Из центра поселения к небу тянулось что — то похожее на закрученное спиралью облако. Приблизившись, я разглядел поразительной высоты башню с венцом в виде плоской похожей на летающую тарелку блямбы. И внутри нее были люди. Много желтых точек у подножия, еще пара на самом верху. На фоне остальных зданий: деревянных, одно и двухэтажных, башня выглядела инородным телом, напоминая… мост через Костлявую. Судя по всему, сделаны они были из одного материала. Не знаю, для чего башню обычно использовали — радиосигналы принимали? дирижабли парковали? — но неудивительно, что и от мертвецов спрятались в ней. Скорей всего, там людям ничего не угрожало. Чего не скажешь о тех, кто набился внутрь почерневшего от времени здания в сотне метров от башни. Судя по количеству и ширине окон: то ли кабака, то ли дома культуры. Я насчитал не меньше пятидесяти желтых точек внутри.

Со всех сторон здание окружали зомби: ломились в двери, пытались лезть в окна, но пока безуспешно. Ни ставень, ни другой видимой защиты на окнах не было, но стекла — такие же желтоватые как на фермах — держались. Видимо, тоже какая — то магия.

За происходящим я наблюдал с приличного расстояния, высунувшись из — за угла. И мучительно пытался родить мысль. Большинство мертвецов светились зеленым, но были среди осаждающих и «синие», и «черные». Двери могли не выдержать уже вот-вот…

— Черт.

Правдоподобных вариантов в голову пришло два. Первый мне не нравился, потому что в нем я использовался, как приманка. Я давал мертвецам себя заметить, а после уводил за собой «черных». «Зеленые» с «синими» при этом остались бы на месте, а потом, вернувшись, я бы легко спровадил их до леса. Не знал я, что делать с «синими» — это на меня они не нападали, а на остальных очень даже. И не знал, как не позволить себя сожрать «черным». Сразу с несколькими я никак бы не справился, разве что… жажда бы помогла.

Где-то на задворках сознания я все еще ее ощущал, но за время, проведенное с Владимиром на острове и с Чириком на берегу Костлявой, она стала менее навязчивой. Будто сон, который расхотелось вспоминать. Раз в пару дней ради эксперимента я отходил в лес подальше, где разрезал ножом палец. Жажда тут же усиливалась, охватывала тело, но той мощи, что я получал, когда меня ранили в Москве, не приходило. Шанс сорваться и наброситься на кого — то уменьшался, но терялось и мое тайное оружие. Благодаря мертвячьей силе я все еще был намного быстрее и крепче обычного человека, и даже на поперечный шпагат уже почти садился, но «супермертвечье» могущество становилось недоступно. Будто бензин, на котором оно работало, перестал поступать в организм.

— Тяжело быть веганом, — пробормотал я себе под нос.

Оставался второй вариант, к которому я тоже не особо знал, как подступиться. Хотя то, что на Чирика удалось навесить «фиолетовую» метку сулило некоторую надежду. В Москве парочка «синих» помогла мне сбежать от Француза, а здесь их было не меньше, чем «черных». Оставалось уговорить «синих» напасть на «черных». Тогда с остатками зомби уже сами бы жители разобрались. Со второго этажа осаждаемого здания регулярно огрызались боевыми заклятиями, отчего «суперы» пока и не пробились внутрь.

Отдавшись мертвозрению, я просеивал взглядом поселение, пока не отыскал одиночного «синего» всего метрах в сорока от меня. Видимо, как раз из тех, что с маскировкой. Приготовив катастры, я прокрался между парой домов. Рядом чувствовались «зеленые», но я старался не упустить «синего». Точка моргала, норовя пропасть. В итоге мертвозрение указало на трехэтажное здание, из крыши которого торчали верхушки деревьев. Которые росли прямо из крыши, оканчиваясь пышными кронами. Может, они на крыше в горшках стоят? Ладно, пока важнее то, что на что-то мертвозрение указывает, но глазами я «супера» пока не нашел.

Одну руку я держал на рукояти автомата, а второй сжимал выставленную вперед Черту. Где же он…

— Черт…

Разглядел, наконец. Мертвец прятался в густой как дым тени карниза, хотя в паре метров от мертвяка никакой тени не было. Из черноты торчали покрытые шипами хоботы-щупальца, которыми существо цеплялось за стену. Я немного засомневался насчет своего плана, но ведь попытка — не пытка, так?

— Эм… Привет?

Да, как-то не очень. Стоял бы человек метрах в десяти от меня — ничего бы не расслышал. «Супер» не среагировал. На Чирике появилась метка, когда я до него дотронулся. Хотя самого момента я не запомнил… Конечно, стоило бы поставить такую же метку на другого человека, попробовать ее снять, потом уже перейти к «суперам», вот только из жителей деревни беляшей наделают, пока я экспериментировать буду.

— Привет!

Из — за угла даже выбежала парочка резвых «зеленых», но разглядев меня, зомбаки тут же потеряли интерес. «Супер» снова сделал вид, что это не к нему обращаются. С характером товарищ…

Что кроме голоса? Внешний вид? Наверняка уже разглядел. Мертвячий радар? Вон, «зеленые» с большего расстояния все про меня поняли. Запах? Гм… Для этого надо ближе подойти. Кровь, то есть, ДНК? Возможно. Хотя Панцирь с Хвостом без всего этого мне помогать стали. В детском садике, откуда я Ромку вытащил, они меня просто увидели. Да и командовать я ими не мог…

Стоп. Еще раз. Детский садик — что там еще такого произошло, что «суперы» стали меня защищать?.. Им было от кого меня защищать! В садике был еще один зомбак. Я тогда еще не различал их по «цветам», но это, скорей всего, был «черный». То есть, чтобы «синие» стали меня защищать, я должен оказаться в смертельной опасности?

— Хе — хе.

Пожалуй, ограничимся запахом и ДНК. Совать монстру под нос подмышку показалось мне не лучшим способом подружиться. Вместо этого я укоротил трофейным ножом — тайником рукав термобелья, затем поранил мизинец и, пока ранка не закрылась, вымазал отрез в крови. Поднял с земли камешек, обернул тряпкой, размахнулся и кинул.

Идея изначально казалась мне не лучшей. Это как пытаться привлечь внимание собаки с большими зубами, пусть даже ее хозяин заверил, что «Фунтик не кусается». И не потому, что только последний идиот назовет ротвейлера «Фунтиком», а потому что это само по себе глупо. Понимая все это, я решил не медлить и не задумываться. В чем тут рациональность? Ну… в чем — то.

Мгновение полета и… ДНК-снаряд бесследно исчез в тени. Визуально «супер» вообще на не среагировал. Я с трудом выдохнул. Прошло с полминуты, но ничего не произошло.

— Блин.

Дальше что? Я раз за разом возвращался взглядом к тому дому: то ли главному кабаку деревни, то ли сельскому клубу. Кольцо зеленых точек сжимало «желтую» россыпь так плотно, что я был уверен: прорвать может в любую секунду. А я… я, мать вашу, ничего не мог придумать! Да, в Москве масштабы были в тысячу раз хуже, ну и что с того? Мне теперь каждый раз просто смотреть на все это?

Неужели, обязательно нужно, чтобы на меня напали?

— О! Я… эй!

«Cупер» неожиданно пришел в движение. Сначала я обрадовался: «О!», потом удивился, потому что тень двинулась вдоль карниза не ко мне, а наоборот: «Я…». И возмутился, когда понял, куда мертвец направился. Здание обходила пара «желтых». Их было еще достаточно по деревне — не только в башне и в клубе. Время от времени они встречались с другими: «зелеными», «синими» и «черными». И если от первых чаще убегали, то рядом с остальными почти мгновенно гасли.

Я забежал обратно в проход, чтобы меня не увидели, хотя сам не понял, чего испугался. Выглянув из-за угла, я увидел пару мужиков одетых очень похоже на Чирика. Такие же рюкзаки, такие же сузки с катастрами. Кроме того, походная обувь и штаны с кофтами из джинсы, которые будто в стиралке с гвоздями покрутили.

Хоть мужики и держались настороже, «супера» не заметили. Мертвец бесшумно перетекал ближе к ним. Я замешкался на мгновение. С одной стороны, «синий» мог считаться моим потенциальным союзником, хоть я пока и не подобрал к нему ключик, с другой — люди-то были живые. Я решался еще пару секунд, затем выскочил вперед, крича на местном языке:

— Осторо!..

На середине слова, я сделал попытку проглотить все, что успел выкрикнуть, но слишком уж резко события стали выглядеть по-другому. Один из мужиков направил на окно первого этажа красную призму Черты и выстрелил, разбив стекло. «Супер», заметив это, молниеносно — хотя так же бесшумно — скрылся из виду. Мертвозрение показало, что он перебрался через крышу, спрыгнул на землю и вскоре стал недосягаем для меня. Видимо, катастров испугался.

А вот мужики направили Черты на меня.

Глава 13

Едва они спустились на пирс, телохранители выстроились вокруг Илы кольцом. Манусы все шестеро надели еще на сиквестре. Лазры на телохранителях были замаскированы под походные кувоны, но Ила чувствовала силу магоэлементов, исходящую от них.

— Могущественная, — обратился к ней Терикан, заняв место чуть впереди и справа. — Мы сможем защитить вас практически от любой опасности, но на случай, если наших сил не хватит, я прошу вас поначалу не вступать в бой, чтобы сохранить энергию.

— Я все понимаю, Терикан, — ответила принцесса, — вам лучше знать, как выполнять свою работу.

— Спасибо, могущественная, — с явным облегчением он прикрыл глаза.

— Но если мы увидим в опасности подданных Сайнесса, будем обязаны им помочь, — заметила она.

— Я уже дал инструкции на этот счет. Жет и Левша будут этим заниматься. Черный будет накладывать Усыпление Мертвых, на нем же поиск и маскировка. На Харте атака по мертвецам, на Камне защита. Я помогаю Харту. Кадон защищает лично вас, могущественная. Если остальных выведут из строя, он обеспечивает ваш отход.

— Я все поняла.

Ила не сомневалась, что внутренники и без того знали свои роли, но перед каждым выходом в условно опасное место Терикан коротко повторял задания для каждого. Наверняка, и для того, чтоб она была в курсе.

В конце пирса позицию занимал заслон абордажников, по центру которого граничники установили пару переносных хатордоров.

— Могущественная! Вы отправляетесь в город?! — к ним подбежал десятый, что командовал отрядом.

— Нер?..

— Нер Долтон Брагаз, могущественная! Мы будем сопровождать вас! С этими мальчишками, — он едва ли не с нежностью коснулся одного из хатордоров, — здесь и пары человек хватит, а мы десяток оставим. Ни один кусач не прорвется. А остальные вас сопроводят!

В заслоне Ила насчитала тридцать граничников. В другом случае она бы наверняка приняла предложение.

— Вы не должны нарушать приказ, нер.

— Но…

— Со мной защитники, я в безопасности.

— Тогда мы…

— Достаточно, нер, — перебил его Терикан.

Десятый отошел в сторону, они продолжили путь. Ила смотрела вперед — на город, но не могла не замечать взглядов, которые бросали на нее граничники.

— Слушай, а ты популярна, — заметила Луиза. — Может, Реган с ним с Испытанием? Похоже, все только и мечтают, чтобы ты взошла на трон.

— Не говори глупостей, это наш долг.

— Ой, уже и пошутить нельзя.

Ила очень редко общалась с новыми людьми, и, как и Луиза, была удивлена тем, какая слава о ней ходила. Она всегда думала, что ее наоборот будут считать сломанной. Неужели, все из-за того, что в ней видят будущую Волшебницу?

Пирс упирался в закованную камнем набережную. Она лежала на три меча выше, видимо, чтобы во время шторма порт не заливало водой. Наверх вел ряд выщербленных подошвами ступенек.

— Жет, Левша, вперед, — скомандовал Терикан.

Двое телохранителей тут же забежали наверх, осмотрелись.

— Поднятые, — спустя листик сообщил Жет. Его голос чуть глуховато раздался прямо от кувона Илы. Дубли вшивали в лазры, чтобы переговоры слышали все участники отряда. — Двое. В пятидесяти мечах. Нас не видят.

— Хрипуны?

— Скорей всего.

— Достанешь Усыплением?

— На грани.

— Пробуй.

Ила почувствовала, как засияли внутри мануса внутренника магоэлементы, и как от них отделилась энергия. Она ощущала это собственным ядром. Обычные маги чувствовали то же, но через заклятие Диска, без которого манус вообще не работал. Но номме Гротрази настаивал, чтобы она меньше пользовалась манусом, а больше истинным колдовством. Постепенно это приносило пользу. К примеру, по рисунку, в который складывались энергии внутри мануса, принцесса могла заранее понять, какое заклятие хочет применить маг. Правда, с номме Гротрази это не работало. И с другом бабушки — Венсаном Обуга тоже. Она пару раз проводила с ним спарринги. Зато защитников она таким образом чувствовала.

— Упали, — сообщил Жет спустя мал.

Выждав пару листов, Терикан скомандовал идти дальше. Они поднялись на набережную, Ила замотала головой по сторонам. Пара длинных пирсов вторгалась далеко внутрь бухты, около одного из них теперь занимал место императорский сиквестр. Еще несколько причалов неуклюжими отростками едва — едва царапали залив. Их окружало множество мелких лодочек, из половины которых торчали иголки мачт. Из крупных кораблей у пристаней стояла лишь пара полусиквестрв и одна нормондская барракуда. Верхний Ветер даже последнюю превосходил в размерах, по меньшей мере, в четыре раза. Людей на пирсах, за исключением блока нера Брагаз, видно не было. Хотя внутри кораблей наверняка кто-то прятался. Во всем, что она читала про поднятых, говорилось, что пока они способны отыскать пищу где-то еще, воды они будут избегать.

— Совет Фактории в той стороне, — указала вперед Ила. Еще в Лайте она потратила листик, чтобы изучить карту Мели. Как обычно, этого хватило, чтобы запомнить ее в мельчайших деталях.

— Двигаемся. Левша первый, Жет страхуешь его.

Ила ощутила, как от Черного — высокого смуглого внутренника, в стороны стали расходиться волны Широкого Диска. По сути, это было то же заклятие, что служило основой для управления манусом, только расширенное. С ним Черный мог чувствовать все, что содержало магию, в радиусе до полусотни мечей. В том числе, людей и мертвецов. Чтобы отличить первых от вторых или отыскать тех, кто маскируется, требовались более сложные заклятия. И более прихотливые. Не полагаясь на одну магию, внутренники скользили взглядами по улицам, выискивая опасности. Впрочем, Ила готова была их предупредить. Почти невозможно подкрасться к тому, у кого столько «друзей». Причем, невидимых друзей, от которых никто не станет таиться.

— Двое внутри! — резко сообщил Черный, и вся группа замерла.

Защитник указывал на один из деревянных складов, которыми была утыкана вся портовая часть. Ила тоже их почувствовала. Ядро, если особенным образом на него настроиться, позволяло ощущать вокруг не только магию, но и просто людей. Причем, ощущать по-разному. Ила почти всегда могла определить, способен ли человек управляться с манусом или нет. К сожалению, это умение она пока развила не идеально — ядро, подчас выдавало столько подробностей, разрозненных ощущений, что всякая концентрация исчезала.

— Люди или хрипуны, след слабый…

— Могут быть дети, — произнесла Диана.

— Да, я тоже так по…

— Слева!!!

Крик Агофы застал Илу врасплох, но рука с манусом дернулась словно сама по себе, создавая в нескольких мечах от группы Стену Красного Огня. И только после принцесса ощутила пару отринувших от заклятия точек, причем, ощутила истиннымядром, для Диска они оставались невидимыми.

— Лазрачи! — вскрикнул кто — то, и спустя мал пару хищных фигур изрезало линиями Черт и Весов.

Сама Ила не атаковала. Скорей всего, и Стену ставить не стоило, тем более из Красного Огня. Камень владел очень необычной техникой, она не до конца понимала, какими именно заклятиями он защищает отряд, но поднятые к ним бы не подобрались.

— Не лазрачи, — сказал Черный. — Хираки.

Тела поднятых походили на изуродованные туловища животных. Причем, в изломанном и дымящемся после попадания десятка заклятий виде — непонятно каких именно животных.

— Гадость, — прокомментировала Луиза.

Ила не стала приглядываться.

— Мертвые хираки, — хмыкнул Харт. — Отличная реакция, могущественная!

— Я, кажется, поспешила…

— Что? Да, старина Камень, небось проспал все!

— Я уверена, у нера Джиностино все было под контролем.

— Ага, конечно…

— Харт! — рявкнул Терикан. До этого он ждал сигнала от Черного, что мертвецы не поднимутся. — Я тебе обещал язык вместо сузки обвязать?!

— Виноват, нер!

— Проверяем тех двух.

Левша с расстояния выломал Весом дверь внутрь склада и крикнул, требуя выходить. Целый лист ничего не происходило, потом наружу показалась пара всклокоченных словно голомки подростков кругов по тринадцать каждому.

— Укушенные?

— Нет! — истошно выкрикнули оба. — Не надо нас через мясорезку!

— Командир?

— Они пойдут с нами, — выпалила Ила.

— Могущественная, мы не сможем… — глава защитников сам замолчал, не договорив. Она не сводила с него взгляда. — Хорошо, но они пойдут позади группы.

Принцесса хотела возразить, но поняла, что если попадутся еще люди, то Терикан ни за что не позволит всем им встать рядом с ней. Защита просто перестанет быть эффективной.

— И они все будут непроверенными, — добавила Диана. — Вдруг, среди них окажется марагаз.

— Без мануса он ничего не сделает…

— Вдруг, он сумеет его замаскировать? Кроме того, мы не знаем, нужен ли манус, чтобы управлять поднятыми.

— Да, ты права.

— Хорошо, Терикан.

Левша объяснил парням, куда они должны встать, но они не отводили взгляда от нее, повторяя: «Могущественная!», «Ты уверен, что слышал?!», «Теперь точно в мясорезку…»

— Вперед.

Они прошли ряды со складами насквозь и оказались у подножия маяка. Вне сомнений, выкованного из эргаса. Иначе подобная конструкция не устояла перед напором ветра и под тяжестью собственного веса — белоснежная игла едва-едва не доставала до облаков. Примерно отсюда начинались жилые и торговые улицы.

И тут Ила впервые услышала крики, хлопки срабатывания катастров. Причем, сразу с нескольких сторон.

— Туда! — велела принцесса нетерпеливо.

Дальше стало происходить как-то слишком много всего.

Во время тренировок номме Гротрази заставлял ее драться и с големами и с живыми заклятиями, но в этот раз ей стоило немалых усилий сохранять даже подобие ориентированности. Через окно ближайшего здания, кажется, теплой, один за одним с криками выскочило несколько мужчин и женщин, а за ними уже лезли хрипящей толпой поднятые. Будто этого мало, рядом на третьем этаже денежного дома лопнуло стекло, и, выбив крошку из мостовой, в гуще людей приземлился мертвец в два меча ростом. Массивное тело покрывала костяная броня, кисти рук напоминали шипастые палицы. Вот это точно лазрач. Ила выставила руку с манусом вперед, но люди перекрывали путь заклятию. Она потеряла мгновение, и молниеносным взмахом огромной лапы мертвец обезглавил одну из женщин.

— Нет!

— Нет!

— Нет!

— Схвати его!

— Нет!

— Нет!

Шум выпускаемой на волю магии заглушал крики. Ее истинное ядро перестало понимать, кто колдует и что за магию использует. Зашитники разбрасывали десятки заклятий, казалось, во всех направлениях сразу.

— Схвати его!

— Что?

Крики «друзей» сливались, но один все же звучал громче остальных. Агофа?!

— Схвати!!!

В этот раз дернуло ее другую руку. Ту, что без мануса. Сначала Ила не поняла, что нужно сделать. И лазрач ударил какого — то мужчину.

— Нет!!! — это кричала Жима.

Ила пыталась прицелиться…

— Лапа! — вспомнила вдруг Диана.

И принцесса, наконец, поняла. Это было одно из ее собственных заклятий. Она никогда не использовала его на таком расстоянии, да и вообще почти в нем не практиковалась. В императорском дворце даже полы заколдованные, там оно плохо работало, а вот здесь…

Она сформировала в ядре узор и, прилипнув к земле ногой, выпустила энергию через подошву. Заклятие, то петляя по стыками кладки мостовой, то уходя под землю, прошло два десятка мечей меньше чем за мал. Только лазрач попытался шагнуть в следующий раз, улицу накрыло его бешенным визгом. Лапа держала крепко. Мертвец замолтоил измененными конечностями по собственным ногам. И если бы его держали только земля и камни, из которых Ила создала пару капканов, он тут же освободился бы, но сила истинной магии придала ловушке дополнительную прочность. Нескольких малов хватило, чтобы люди разбежались, и в сторону чудища устремился искрящийся луч ярко-фиолетового цвета. Неизвестное Иле заклинание разворотило мертвецу массивную грудную клетку. Кто-то из защитников постарался. Выдохнув, принцесса развеяла Лапу.

Дальше схватки следовали одна за другой. Таких же страшных мертвецов как первый лазрач они больше не встретили, но хираки и молчуны нападали во множестве. А вот простых хрипунов почти не попадалось, что странно. Черный даже перестал накладывать «Усыпление Мертвых», так как на молчунов и всех более развитых оно не действовало.

Они проходили улицу за улицей, и везде кого-то спасали… и кого-то не успевали спасать. К ним присоединялись местные жители, скорей всего, искатели. У нескольких принцесса заметила манусы, другие били по мертвецам боевыми катастрами. Очень скоро, Терикан велел Камню с Кадоном забыть про мертвых и следить только за безопасностью Илы. Сам глава защитников тоже перестал атаковать, а только руководил разросшимся до нескольких десятков человек отрядом. Его усиленные Голосом команды разлетались, наверное, на всю Мель.

Сама девушка, когда их еще не было так много, достала Чертами из мануса нескольких молчунов, а потом только ставила Остроты и Упругие Щиты, чтобы ограждать все растущую и растущую группу спасенных от нападений из засад. Принцессе показалось, прошло не меньше шара, прежде чем поток мертвецов стал уменьшаться. За это время общими усилиями они упокоили никак не меньше нескольких сотен, причем среди них почти не было хрипунов! Откуда в Мели могло взяться столько развившихся поднятых? Сожри они всех людей, тупоруков и куйкунов в фактории, корма бы все равно не хватило бы! А если бы марагаз в Мели появился давно, в Сайнессе бы об этом уже узнали… нелогично…

— Богурун!!! — раздался вдруг крик, когда Ила уже почти расслабилась. Она повернулась туда же, куда и все, и увидела… нет, кажется, это все же был не богурун — те намного крупнее. Скорее обычный хрипун, но обращенный из чудовищно толстого человека. То есть, такого толстого, каких она никогда в жизни не видела. Живот свисал у мертвеца ниже пояса на два или три планета. Воздух прорезало сразу несколькими Чертами — поднятому пробило голову, и он упал не на спину, а вперед, как шел. Точно не богурун. С ним бы так легко не справились.

— Мертвецы не бывают толстыми, — произнесла Диана. — Только в самом начале, а затем они перестраивают тело. Видимо, его совсем недавно укусили.

— И откуда он взялся? — спросила Луиза. — Никогда такой одежды не видела.

Ее будто башмачник укусил! Конечно же, одежда! Среди поднятых было много одетых… странно. Часть мужчин была в кувонах, часть женщин в якашах и шимах, но большинство будто разыгрывали что — то: причем, скорее стычку, чем ромаду. На многих поднятых — и мужчинах, и женщинах — были трубы из грубого на вид материала, из какого, кажется, делали мешки для хлебной травы. При этом на отделку ойра, напротив, не пожалели — виднелось множество металлических частей. Также, почти вся одежда обтягивала. У многих мужчин из — за этого неприятно выпячивались животы. Не как у того, которого приняли за богуруна, но волны неодобрения, исходящие от Луизы, принцесса все равно ощущала. Женщины от них не отставали, только они на показ выставляли свои задние части. На некоторых это смотрелось уродливо, на других — вызывающе.

— Знаешь, а кому-то даже идет, — заметила Луиза. — И не будь они все в крови…

Конечно, Луиза лучше в этом разбиралась, но сама Ила вряд ли выбрала себе нечто подобное.

— Вы туда посмотрите! — воскликнула Луиза.

Принцесса перевела взгляд… к их группе приближалась еще одна мертвячка. Явный хрипун, на ней не было особых изменений. На коленке засохла рваная рана, а в остальном — обычная девушка кругов двадцати. Но вот ее одежда…

— Что это?

— Это… это… не знаю! — Луиза взбудоражилась сильнее, чем во время боя.

Девушка переставляла ноги ужасно неуклюже, но не из-за того, что была поднятой, а потому что из пяток ее пиот торчали набойки длиной, наверное, в целую призму. Талию и верхнюю… в лучшем случае, четверть бедер закрывало что-то вроде чехла. Ноги оставались почти полностью открыты, а уж когда девушка шагала… не только ноги. Выше пояса на девушке было что — то… наверное, «это» заменяло верхнюю лоту. Пара черных кусков то ли ткани, то ли кожи не столько прятали грудь, сколько поджимали и поднимали вверх. Причем, у этой девушки было, что поднимать. При каждом шаге полушария вскакивали, едва не разрывая нитки, на которых держалась черные кружочки.

Мертвечиха подходила к группе все ближе, но никто не спешил пробить ей голову Чертой или хотя бы прочитать Усыпление. На нее бы оно наверняка подействовало. Ила посмотрела на Черного, на Харта… последний наблюдал за поднятой с таким вниманием, что, казалось, вообще забыл, что охраняет принцессу! Хотя до этого не один десяток молчунов с хираками упокоил.

— Да вы шутите! — раздался вдруг недовольный голос с той стороны, где группу прикрывали искатели. Это была одна из немногих женщин, что участвовала в бою. Она махнула в сторону мертвячихи манусом, и той снесло голову небольшим плотным Огнешаром.

После чего… ей показалось или вокруг раздался стон разочарования?!

***

Усталость на Илу накатила неожиданно. Она изо всех сил старалась не показать виду, но в какой-то момент ей пришлось взять нера Джиностино за локоть, чтобы не отставать от передвижений группы. Терикан тут же это заметил.

— Идем к Совету, — скомандовал он.

— Мы должны убедиться…

— Могущественная, мы прошли по всем большим улицам, — возразил глава защитников. — Если поднятые и остались, то одиночки и наверняка не очень сильные. Я оставлю Жета, Черного и Левшу, чтобы они возглавили мобильные группы. Мы же пока пойдем к администрации, чтобы выяснить, чем занимаются ключник с держателями.

Ила задумалась. То, что в Мели остались одни хрипуны, она не верила. В бестиарии по мертвецам, который она читала много лет назад, говорилось, что на два-три десятка обычных хищников, которые нападают на все, что видят, почти всегда приходится один-два «умника». Внешне они выглядят, как простые хираки или лазрачи, но действовали хитрее. Кто-то из таких мог затаиться.

— Выяснить, что с Советом Фактории — тоже важно, — подала голос Диана.

— А марагаз? — переспросила она. И тут же поняла, что среди держателей его и следовало бы искать в первую очередь.

— Именно. Кроме того, ты устала. Вспомни, что говорил номме Гротрази. Хороший боец вступает в схватку, когда сам находится в лучшей форме, а противник, наоборот, в худшей.

— …я спать хочу…

Ила бросила на Кевина короткий взгляд: вид у него был несчастный, хотя и смиренный. Последние годы он редко подавал голос за пределами уютных кабинетов и комнат для чаепития.

— Ты, права Диана, спасибо.

— Хорошо, Терикан, — обратилась она к телохранителю. — К зданию Совета.

— Спасибо, могущественная.

— Спасибо!

— Сада!

— Халафа!

— Спасибо!

— Камо!

— Спасибо!

Первые слова сказал Терикан, а дальше благодарности понеслись на Илу со всех сторон. И это говорили не только сайнессцы. Она слышала онорский, сар, даже суатол, хотя, насколько принцесса знала, с Султанатом Нот у Сайнесса были напряженные отношения. Ила подумала, что должна как — то ответить. Да, помочь было ее долгом, но то, что люди это оценили, совсем не казалось ей пустым звуком.

— …легкого пути к сердцу юного Элессанра!..

— Что?!

— Что?!

— Спасибо!

— Сада!

— Кто это сказал?!

Терикан и Камень… то есть, нер Джиностино уводили ее прочь. Ила обернулась, но вокруг было слишком много лиц, чтобы выделить одно.

— Диана?!

— Я не видела! Только слышала!

— Я тоже!

— Диана!..

— Я спрошу у остальных.

Сердце Элессанра! Неужели, она все же сумеет найти то, ради чего ее отправили на Дикий?!

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Здания:

Теплая: бар, кафе, совмещенный с гостиницей.

Денежный дом: дом с квартирами, сдающимися в аренду.

Копа: ресторан, совмещенный с гостиницей. Название такое же, как и у согревающего напитка «копа».

Глава 14

Мужики направили Черты на меня, на что я ответил…

— Э — э… привет?..

Эйнштейн говорил, что глупо раз за разом делать то же самое и надеяться на выходе получить другой результат. Само вырвалось. Причем, по-русски, что вряд ли добавило понимания.

Теоретически, они могли полезть через окно, потому что главный ход закрывали зомби. Вот только увидев меня, мужики даже не переглянулись.

— Я ухожу, — произнес я твердо на местном.

Ноль реакции. Я сделал крошечный шажок назад… и сразу прыжок спиной вперед, потому что они начали стрелять. Я же не ответил: не из катастра, не из АК. Почему? Потому что ненависть порождает лишь ненависть, насилие порождает насилие, а жестокость порождает жестокость в раскручивающейся спирали всеобщего разрушения… ну и еще немного из — за того, что не успел.

Скрывшись в проходе, я забежал за дом. Мужики же, судя по мертвозрению, полезли в разбитое окно.

— Блин, — проворчал я.

Если подумать, то кооперироваться с местными тоже вариант. Особенно, с каким-нибудь крутыми сталкерами. Не такими, как Чирик. С кем-то, кто передвигался по деревне. Я бы показывал им на «суперов», они бы их отстреливали по одиночке. Только как объясниться, когда языка толком не знаешь? А уж если всплывет, что я слегка Темный Лорд… марагаз, то есть… мало ли как здесь с такими поступают? Сомневаюсь, что конфетами угощают.

Не понимая, что делать, я почти неосознанно двинулся в сторону клуба. Вдруг, если подойду ближе, замечу что-то, что поможет? Пройдя мимо пары, вероятно, жилых домиков, я перемахнул через каменный забор чего — то вроде кузницы. Из крыши небольшого приземистого здания торчало сразу пять труб. Одна напоминала кирпичную, вторая явно была вылита из того же то ли бетона, то ли пластика, что и мост через Костлявую, остальные три выглядели металлическими. Две ярко — красные, блестящие как медь, и последняя — желтоватая, цвета латуни. Рядом со входом на подставке стояла огромная бочка литров на пару тысяч. Из нижней части внутрь здания тянулась покрытая ржавчиной труба. Если профессиональный взгляд меня не обманывал, примерно 25 на 3,2. Весь дворик был уставлен кладовками и шкафчиками, от половины из которых в мертвозрении густо веяло «красным». От входа в здание магией вовсе разило. Зажмуриться, как от синего яйца не хотелось, но и от просто сваленных в кучу катастров «фонило» совсем не настолько.

Я так засмотрелся, что едва не прозевал еще одного «супера». Он выскочил изнутри одного из ящиков. Я дернулся назад, стараясь отловить блестящую тень прицелом автомата…

— Курру…

Звук сбил меня с толку. Сказать по правде, я не ожидал чего-то настолько… милого.

— Курру…

Звук шел изнутри мехового шара с торчащими из шерсти многочисленными лапами. Стояло существо только на нескольких из них. Дружелюбное ворчание издавала огромная зубастая пасть, челюсти работали, что — то старательно пережевывая. Ни головы, ни глаз видно не было — только нос, покрытый шипами влажный язык и зубы. Остальное скрывала шерсть.

— Э… привет?..

— Курру!

Сработало! Существу мое приветствие явно понравилось. Оно подошло-перекатилось чуть ближе и снова заурчало. Выкуси, Эйнштейн! Иногда просто нужно продолжать пробовать! Проявить упорство! Твердость!

— Правда, малыш?

— Курру!

Не то, чтобы малыш — центнер веса в нем был — но он очень походил на домашнего питомца. Не собаку! Собаки — зло! На что — то доброе: хомяка или морскую свинку. Если бы не мертвозрение, в котором он светился синим, я бы не подумал, что это мертвец. Как-то я прежде не видел мертвецов с шерстью. Может, из местной зверушки развился? Хотя я думал, что «синие» только из людей могут получиться… А почему я так думал? Что я знаю и почему я это знаю? Э — э… ладно, оставим пока.

— Вот же ты шерстяной какой… На тебя, наверное расчесок не напасешься…

Сказать, по правде, немножко я все же очковал. В одной книге, напрочь фэнтезийной, некие лжеоленята, пользуясь своей симпатичностью, приманивали доверчивых и выстреливали из открытого рта «языком чужого». Ну, тем самым, который напоминает полуметровый, простите, фаллос с зубами на конце.

— Шерстяной… Тебе ведь нравится это имя? Шерстяной?

— Курру…

— Нравится? Конечно, нравится! А знаешь почему? Потому что это отличное имя! Хотел бы я, чтобы меня называли Шерстяным!..

Я несколько раз сжал — разжал кисть, как делают обычно перед уколами. Для чего? Ну, спросите, что попроще. В итоге, все же решился: потянулся к коричневому загривку…

Хрум!

За мгновение вся жизнь промелькнула перед глазами: детский садик… школа… промах Бесчастных… чтение Гарри Поттера… первое занятие по тайцзи… институт… день, когда Роулинг сообщила, что всегда представляла Гермиону чернокожей… секунда, когда мерзкий гоблин Джонни стырил последнюю банку Кока — Колы… Множество событий, затронувших самые тонкие струны моей души. А все потому, что на миг я подумал, что снова лишился самого дорогого. Движение «Шерстяного» оказалось настолько молниеносным, что я даже вздрогнуть не успел. Вниз я посмотрел только вспомнив, что «самого дорогого» на месте давно нет, потому и беспокоиться не стоило.

— Дружочек… — проворковал я, чуть треснувшим голосом. Опустил голову и увидел, что «дружочек» ничего у меня не откусил. Несколько рядков белоснежных клыков сомкнулись на «Огнешаре», что висел у меня на сузке.

— Курру…

Осторожно, я отстегнул катастр. «Супер» тут же парой лап прижал его земле, мощной пастью раскурочил стальной корпус, и, с довольным «курру» принялся пережевывать что — то добытое внутри. При этом ошметки амулета сразу перестали быть в мертвозрении «красными», даже остаточного фона не сохранилось.

— Интересно…

Значит, мертвяки не только мясом питались? Может, и мне чем — то подобным салатик заправить? А если, это еще и вкусно окажется? А уж про возможность отрастить на месте старого не простой, а магический… Ладно, лучше не мечтать раньше времени.

Я подбежал к забору на другой стороне дворика. Отсюда виднелся только край окруженного мертвецами клуба — мешало еще одно здание, из крыши которого торчали деревья — зато расстояние уменьшилось. В толпе насчитал четырех «черных» и пятерых «синих» суперов. Плюс мой новый друг. По идее, преимущество на «нашей» стороне. Несколько секунд я решался, даже набрал воздуха, чтобы перепрыгивать через забор…

— Э… стоп!

Спрятавшись обратно, я часто задышал. Нет, это слишком авантюрно. «Синие» могут и не обратить на меня внимания, а «черные» нападут обязательно. И кому я тогда помогу? Может, еще какое-нибудь поселение поискать? Покрупнее: город, а не деревню. Сообщить туда, о том, что случилось. Пришлют какую-нибудь гвардию, зачистят… Чирик должен знать, в какую сторону идти. Здесь, конечно, за это время всех сожрут… кроме тех, что в башне спрятались — эти с голоду опухнут. Шикарно.

— Шерстяной, фу!

Настроение испортилось и, конечно, я сразу решил выместить его на том, кто не может ответить. Спустя секунду я понял, что погорячился. Потому что «супер» как раз мог ответить. Но, к удивлению, после окрика Шерстяной тут же отпрыгнул от ящика, в который начал скрестись парой торчащих из спины лап.

— Курру…

— Не наелся что ли? — немного извиняющимся тоном произнес я.

— Курру!

— Так это же не твое, — сказал я. — И не мое даже. Чужое. Человек вернется, а у него все разворочено. Было бы тебе приятно?

— Курру…

— Вот и я о том же.

Я вздохнул. Время так долго можно тянуть, проблемы это не решит. Только вот, я понятия не имел, как победить несколько черных «суперов». Был бы у меня костюм из той же ткани, в которую было завернуто синее яйцо. От мертвозрения она укрывала, скорей всего, и от мертвячьего радара спрятала бы. Тогда зомби: и обычные, и развившиеся смотрели бы на меня, как на столб фонарный или банкомат. Или нет? На машины — то они нападали. Блин, тоже без эксперимента не поймешь. Да и нет у меня столько этой ткани. И Мантии Невидимости нет.

— Шерстяной, я же сказал!

— Курру…

— Ну и что, что хочется? Мне вот Полину Гагарину хочется, я же терплю!

— Курру!

— Нет, катастры мне самому нужны! К тому же… хм…

***

Одноглазый дядя лучше, чем никакого дяди — слышал я от одного умного человека. Так вот, то же касается и планов. И, надо сказать, я очень хорошо понимал, что мой план как раз «одноглазый». Известным пушным зверем, а то и перевернутой купрумной посудой все могло обернуться в любую секунду, но поскольку какая-то тактика у меня была, следовало ее придерживаться.

— Спартак — чемпион! — коротко помолился я, и, замахнувшись, метнул первый узелок в сторону толпы. Пролетев метров тридцать пять, он шлепнулся на землю в нескольких шагах от крайнего зомбака. Выждав секунду, метнул второй, а сразу за ним — третий. Я хотел, чтобы они упали рядом, и вроде как удалось.

Внутрь каждого я положил по одному «женскому камню» — желтоватому минералу с прожилками, что хранились в шкатулке на тупоруке, и по три «каменных ореха» — этих еще оставался почти полный мешок. Названиями в ходе короткой перепалки обматерил меня Чирик, когда я в двух словах пересказал ему замысел. За камнями пришлось вернуться в лес — заодно и проверил, не сожрали ли еще рейдера. Оказалось, нет, и фиолетовая метка не слетела.

Четвертый сверток я забросил уже не на тридцать пять, а на тридцать метров.

— Шертсяной, фу!

— Курру!

— Нет, нельзя!

Пока меня не было, «дружочек» успел расхреначить полдвора перед кузницей. Если ничего вкусного внутри не останется, то план надолго заманить сюда суперов, очевидно, провалится.

Метнув пятый узелок, я приготовился ждать, но спустя всего секунду из толпы мертвяков вырвалось сразу два «черных» — оба похожих на раскачавшихся на анаболиках кенгуру — с массивными задними лапами, и короткими передними. Хотя когти блестели сталью и сверху, и снизу. Мертвецы замерли друг напротив друга, словно скоростные болиды перед дуэлью, а после рванулись навстречу, подняв столбы пыли. Только выяснить, кто сильнее, им не удалось — в схватку ввязался «синий». Когда я метал шестой сверток — мертвецов в потасовке участвовало уже пятеро. Новые узелки я бросал почти без перерыва, и едва — едва не упустил момент, чтобы свалить.

— Шерстяной, за мной! — рявкнул я, разгоняясь, чтобы перемахнуть забор. Не хотелось, чтобы ему оторвали пару другую лап за то, что он тут хозяйничал в отрыве от коллектива. Да, я насчет собак — не очень, но, возможно, Шерстяной — то самое исключение. Не лает, не рычит…

Оказавшись на другой стороне, я услышал, как внутри дворика загрохотало и жутко, до дрожи захрипело. Пожалуй, хорошо, что последние свертки оставил внутри. Кое — что еще лежало в рюкзаке, плюс катастры на сузке, но суммарно все это светилось меньше. Пару секунд я еще пождал Шерстяного, но он так и не появился. Медлить было опасно — уж слишком стены тряслись, и я побежал к клубу. Мертвозрение подсказало, что внутри толпы осталось два «супера», видимо их радара не хватило, чтобы почуять приманку — они были с другой стороны здания.

— Курру!

То, что меня догоняет «синий», я ощутил за секунду до того, как услышал укоризненный возглас.

— А я тебе сразу сказал, пойдем со мной, — ответил я, бросив взгляд на Шерстяного. Лап вроде меньше не стало — они то исчезали, то снова выглядывали из шерсти — но общая потрепанность «дружочка» увеличилась.

— Курру!

Спорить я не стал. Решил для начала к нему присмотреться. Оно ведь как бывает? Наобещают с три короба, попользуются, а потом: я к тебе очень — очень хорошо отношусь! Той, которой ты достанешься, очень повезет! Ты очень хороший! А ты потом такой идешь, улыбаешься: я хороший… В общем, учит жизнь подозрительности. И развившихся в кровожадных монстров зомбаков это тоже касается.

На ходу я закрыл лицо повязкой, точнее, двумя повязками. Так, что видны остались только глаза. Меня всегда поражало, почему не узнавали некоторых героев комиксов, чьи «маски», в лучшем случае, круги под глазами надежно закрывали. Про «маскировку» Супермена лучше вообще не вспоминать. Я на такую удачу не рассчитывал.

Подбежав к мертвецам, я принялся обвязывать их веревкой. Эксперимент показал, что удобно можно вести по шесть — семь штук за раз. Если больше — мешают друг другу, падают, а тупо волочь я мог только троих — четверых. Притащив в лес первую партию, я с удовольствием отметил, что и Шерстяной не стал на Чирика нападать. Метка продолжала работать. Рейдер встретил «супера» настороженно, но вскоре вернулся к тому, чем занимался: к сортировке. Мужчин он привязывал отдельно от женщин, а красивых и не сильно искусанных женщин отдельно от некрасивых и тех, которых успели основательно погрызть. Пару секунд я сомневался, не спросить ли, для чего он это делает, но потом решил, что лучше мне не знать.

За следующие полтора-два часа я отвел в лес не меньше сотни зомби. Шерстяной сказал за мной по пятам, за что я по чуть-чуть подкармливал его «каменными орехами». Я почти весь тюк пересыпал себе в рюкзак. В мертвозрении они едва светились. И «черные» со всей деревни не сбегутся, и дружественных «суперов» подкармливать можно. И, кстати, да. Неожиданно, у меня появился второй «подопечный».

Бой внутри кузницы закончился. Под конец из пяти труб над крышей целыми остались две, а из почти десятка точек не погасли только две черных и одна синяя. Я прикидывал: не попытаться ли разделаться с ними сейчас, пока они ослаблены после схватки, но и сомневался: вдруг они не устали, а наоборот размялись, да еще усилились, нажравшись разного магического.

Я почти решил не рыпаться, когда в брызгах из щепок и осколков досок от расколошмаченного забора наружу вылетела пара хищных фигур. Вылетела — и тут же, на полном ускорении, устремилась прочь. К счастью, не в мою сторону. Внутри остался только «синий». Когда пыль улеглась, я разглядел угрожающих размеров фигуру. Чудище напоминало борца сумо, у которого весь жир отчего — то сполз на спину. Разумеется, со всеми причитающимися отъевшимся зомби особенностями: потрескавшейся от вздувшихся мышц кожей, наростами брони, красными от крови радужками и белками. Хуже всего было, что монстр улыбался. То есть, это выглядело так. Череп странным образом разросся в стороны, видимо, чтобы можно было больше откусить за раз, отчего голова приобрела форму практически идеального шара. Единственная ассоциация, которая могла прийти в голову человека, взращенного интернетом:

— Смайлик, — пробормотал я с легким отвращением.

— Хип — хип, — выдохнуло чудище, подскакав ближе. Несмотря на добрых пару центнеров запасов в наростах на спине двигался монстр бодро, ловко переставляя короткими ногами из которых в процессе перестройки, судя по всему, исчезли суставы.

— Добрый день, — вежливо поздоровался я, спрятавшись, на всякий случай, за очередной партией «зеленых». Не отрывая взгляда от улыбающегося лица, я достал из рюкзака пару «каменных орехов» и навесиком бросил мертвяку.

Чудище ловко выловило угощение и отправило в рот. Пережевыванием «Смайлик» утруждать себя не стал. Только выдохнул еще раз:

— Хип — хип.

Шерстяной, выдав пару предупредительных «Курру», навернул несколько кругов вокруг толстяка и перекатился обратно ко мне. Жаль, я понятия не имел, означало ли это: «не беспокойся, это свои», или же: «на этом мои полномочия все, сам разбирайся».

— Э — э… ладно, — произнес я после паузы. — Ты, в общем, присоединяйся… э — э… Смайлик. Ты же не против, если я тебя буду так называть. Отличное имя. Хотел бы я, чтобы меня Смайликом называли…

С негромким «хип — хип» «синий» попрыгал за нами в лес. Я предвкушал выражение лица Чирика, когда он увидит нового члена отряда, как вдруг… меня укололо мертвозрением. Где — то на самом краю чувствительности возникла необыкновенно яркая точка. Я развернулся, чтобы посмотреть, но, конечно, глазами ничего не увидел. Мешали дома, заборы, да и само расстояние: кажется, не меньше полутора километров. Точка даже не светилась, она сияла с такой силой, что все остальные в мертвозрении стало казаться тусклым. Даже синее яйцо, стоило отойти от него подальше — я ставил эксперименты — не горело так ярко. Хотя было кое-что, а точнее кое-кто, кто горел в мертвозрении тем же насыщенно — красным цветом. Не с той интенсивностью, конечно, но и моя чувствительность с тех пор возросла.

— Ребята, как насчет того, чтобы полакомиться мелким гоблином? — поинтересовался я с предвкушением. Конечно, если я получу Кока-Колу обратно, то мы еще сможем договориться, но если нет…

— Курру!

— Хип — хип!

Ребята явно были не против.

Глава 15

«…я так долго противилась этому, надеялась, что все решится само… Обычные мысли для глупой девчонки, но непозволительное заблуждение для императрицы. Я так сильно желала… ощутить наконец биение сердца Элессанра… Теперь, когда я знаю, что не ошиблась, знаю, что именно должна сделать… я боюсь, что не сумею… Сила Кенора Сутра растет с каждым оборотом. Проклятие Мертвых вот-вот безвозвратно поглотит его, и тогда его могущество, должно быть, потеряет всякие пределы. Мой единственный шанс — успеть… и победить.

Почему я не поняла раньше? Почему?!»

Эта запись осталась одной из последних в дневниках императрицы Альбины. Она сделала ее до того, как отправилась на Дикий в последний раз. Трактовали ее однозначно: Альбина боялась, что если не победит Кенора Сутра — Мертвого Короля, он нанесет огромный вред Сайнессу. Отправится со своими нгор’о прямиком в Лайт, или разрушит Стену Регана… В общем, ее поступок считался логичным. А то, что она не ввязалась в эту схватку раньше, объясняли очередной войной в Викинде, где Альбине приходилось участвовать и в переговорах, и в сражениях. Местные сепаратисты раскопали замок со времен Эпохи Магии, и нашли несколько артефактов тех времен. Без Волшебницы справиться с ними не могли.

Ила очень подробно изучала эту историю, и формальная причина затянуть с путешествием на Дикий у Альбины была. Но все говорило о том, что о появлении Мертвого Короля она узнала до этого. Если она понимала, какая опасность от него исходит, почему ничего не сделала раньше?

И самое главное… «Сердце Элессанра». Историки Императорского Дома сходились во мнении, что Элессанр — это, на самом деле, Лессан. Два разных имени, которые иногда путали из — за похожих сокращений: Лесс, Лесса. И Лессаном звали старшего брата Альбины, умершего в возрасте двух с небольшим кругов от могущественной лихорадки. Считалось, что Альбина каким-то образом хотела… воскресить брата. В связи с этим даже возникла теория, что Мертвый Король, находясь на вершине своего могущества, способен воскрешать из мертвых. Не создавать мертвецов, а возвращать к полноценной жизни умерших.

Ила сомневалась. Не насчет способностей Мертвого Короля, об этом она мало знала, а о мотивации императрицы. Альбина родилась за схождение до того, как ее старший брат умер, знакома она с ним не была. Такой памятью, чтобы помнить себя в младенчестве, Волшебница не обладала, иначе бы она вряд ли вела дневники.

Принцесса даже немного стыдилась этого, но она не понимала, откуда у Альбины могло возникнуть желание спасти именно Лессана. Почему не других людей? В Викинде в боях с альянсом Старой Луны погибло несколько защитников императрицы. Почему она не хотела вернуть их? Или, если уж на то пошло, почему не свою маму? Все матери Волшебниц умирали при родах, и Альбина не была исключением. С Илой произошло то же самое, и ею не владела навязчивая идея о том, чтобы как-то свою маму воскресить. Если бы она знала способ, конечно, она бы это сделала, но такого даже в Эпоху Магии не умели. Потому Ила не корила себя за смерть мамы.

— И ты совершенно права, — заметила негромко Диана.

— Я знаю.

Наверное, потому у них не ладились отношения с Франческой. Совсем чуть-чуть, но сестра маму помнила. И не факт, что ни в чем Илу не винила.

Но в истории с Альбиной речь шла не о маме и не о ком-то, кого она хорошо знала, а о брате, которого она даже ни разу не видела. Потому…

«…легкого пути к сердцу юного Элессанра!..»

Ила отчетливо помнила фразу и не сомневалась, что каким-то образом она связана с Испытанием. Это не могло быть простое совпадение! К сожалению, никто из «друзей» не заметил, кто именно это выкрикнул. Диана спросила даже у Леоны Ворчуньи, та лишь провыла в ответ что-то невразумительное.

— Мы найдем кого расспросить, — заверила Диана. — А пока тебе лучше поесть.

— Да, наверное.

— А торт принесут?

— Кстати, можно попросить.

— Ура!

Кевин запрыгал по комнате, хохоча и размахивая руками.

Кроме торта — не воздушного, конечно, а попроще — принесли еще копу и несколько местных блюд. Едва увидев еду, Ила ощутила, что тупорука готова съесть. Когда много колдуешь, есть всегда хочется, да и усталость накапливается. И чем мощнее заклятия, тем быстрее они тянут силы. Не физические, а какие — то умственные. Когда долго решаешь сложные задачи на уроке по числам такое же ощущение. Сложно сосредоточиться, хочется отвлечься на что-то другое, может голова заболеть. Главный признак — сухость во рту, от которой не избавиться, просто напившись.

Когда к магической нагрузке добавляется физическая, то «высохнуть» от магии еще проще. В том числе, от истинной. От нее Ила уставала даже быстрее. Хотя в архивах и говорились, что истинные маги обладали почти неисчерпаемыми запасами магических сил. Не ведали усталости, могли творить заклятия, для которых не существовало достаточно мощных магоэлементов. Иногда Иле казалось, что все это наглое вранье.

— Могуществанная, они собрались, — довольно неожиданно донесся до нее голос Терикана. Поев, Ила чуть было не задремала.

— Я иду.

Когда Ила с защитниками добрались до здания Совета Фактории, оно оказалось разгромлено: внутренние двери выбиты, с иглолистов ободрана листва, повсюду валялись обломки мебели и разбитые формы. Будто рралы магоэлементы искали. Ушло не меньше шара, чтобы переловить блуждавших по коридорам поднятых. Затем, еще столько же выясняли, куда делись ключник и держатели. Как раз тогда Ила позволила усадить себя в одну из комнат и послать в ближайшую уцелевшую теплую за едой.

Когда они с Териканом вошли в комнату Совета, номме внутри… нервничали. На стуле сидел только грузный имперец. Судя по всему, Тулавиан Церт — держатель магоэлементов. Из оставшихся четверых двое были Саме из младших семей: Шонут и Гидиж Лотос. Первый — ключник фактории, второй — держатель финансов, оба с манусами на руках. Даже в их внешности что-то напоминало о «древних» Саме. Те же тонкие лица и острые носы. Помимо них она опознала держателя шахт — Ги Этеста. Он стоял у окна и обеспокоенно смотрел куда-то вниз. Четвертый, скорей всего, был нормандцем. Он не носил ни герба на одежде, как сайнессцы, ни семейного браслета на запястье, как онорец, зато даже над немаленьким Териканом возвышался на целую голову, а волосы были даже белее, чем у нее. Раньше Ила нормондцев не встречала, но внешность и вправду оказалась показательной. Простоватое лицо выдавало крайнюю степень замешательства. Значит, Вакунг Альтвист — держатель порта.

— Я пришла, уважаемые, номме…

— Могущественная! — тут же вперед вышел старший Лотос и, встретившись с ней взглядом, прикрыл глаза на полный мал. — Сама магия послала вас к нам! Наша благодарность не знает границ! Если бы вы знали…

— Может, ты перестанешь? — недовольно перебил его онорец. — Сначала разберемся со всем этим… этим, а потом будешь политические знакомства заводить?

— Что?! Да у меня и в мыслях не было!

— Не было, не было, — бросив еще один взгляд в окно, мужчина повернулся к Иле. — Вижу вас, леона Тарлиза. Ги Этест, верхняя семья, держатель шахт фактории, — он подошел ближе и прикрыл глаза на пару мотов. — Вы действительно чрезвычайно нам помогли, хотя ваш визит и стал для нас неожиданностью…

— Хочет понять, зачем ты здесь, — хмыкнула Луиза.

Леона Серанора сама преподавала ей дипломатию, у Луизы это был один из любимых предметов.

— Как все это произошло? — спросила принцесса, еще раз обведя комнату взглядом.

За шар до этого ей пришлось упокоить здесь молчуна, еще с двумя справились защитники. С тех пор изнутри успели убрать тела и вынести сломанную мебель. Пятна крови с паркета никуда не делись.

— Мы удивлены не меньше вашего, могущественная, — ответил ключник. Перед этим он бросил короткий взгляд на младшего брата.

— Что-то скрывает, — тут же сделала вывод Луиза.

— Разумеется, им есть, что скрывать, — согласилась Диана. — Тем более, после произошедшего подозрения будут падать на них.

— То есть, они ничего не скажут…

— Пока не узнают, зачем ты здесь — вряд ли.

Пауза затянулась. Оба Лотоса смотрели на нее невинными глазами. Онорец медлил, будто на что — то решаясь, затем отошел обратно к окну. Альтвист… возможно, в ней говорили стереотипы, но ей почему-то казалось, что от нормондца она вряд ли добьется чего-то путного. А вот Тулавиан Церт…

— Имперцы хорошо к тебе относятся, — согласилась Луиза. — Только говорить с ним лучше наедине.

— Да, ты права.

— Номме Лотос, — произнесла Ила вслух, — вы понимаете, насколько ситуация серьезная? Граждане Сайнесса погибли.

— Это ужасно, но на Диком такое постоянно происходит, — ответил ключник.

— Не в самой фактории и не в таком количестве, — Ила не отводила от него взгляда. — Нам в любом случае придется узнать причину. Мертвецы — это не шутки. Если не узнаем мы, этим займутся внутренники из надзора охраны. Им придется полностью проверить деятельность фактории. Вы это понимаете?

В этот раз Лотос молчал не меньше листа. Другие бросали на него взгляды, но что — то сказать не решались. Ила рассчитывала на Этеста. Формально, министерству охраны нечего было делать в фактории, потому что Дикий считался международной территорией. Ила думала, что онорец на это укажет, но он промолчал. Тоже ждал реакции ключника. Получалось, что власть у него в фактории не симоволическая, а вполне реальная.

— Я согласен с вами, могущественная. Возможно, без следователей нам не обойтись.

— Реганов Саме! — подумала про себя Ила, и Диана с Луизой с ней согласились.

***

Ила завершила совещание. Ее еще раз горячо поблагодарили, просили обращаться по любому вопросу. Принцесса заверила, что постарается не отвлекать уважаемых номме от дел, ведь им нужно восстанавливать город, составлять списки погибших, заботиться о раненых и много чего еще. Держатели заверили, что этим они и займутся. И по тому, как сморщились веки тех же Лотосов, когда она об этом напомнила, видимо, не так уж и соврали насчет этого.

— Нужно выяснить, что с остальными держателями и поговорить с жителями, — сказала Ила Терикану, когда они вернулись в комнату, что ей выделили. Хотя Кадон с Камнем остались на входе, на всякий случай, она наложила на помещение Шепталку.

— Я уже отправил Харта, — ответил Терикан. — Только…

— Терикан, ты можешь высказываться прямо, я же говорила тебе.

С мал он еще мешкал, потом выпалил на одном дыхании:

— Могущественная, эти Саме!.. Вам достаточно приказать, я заставлю их все рассказать! Как они смеют проявлять подобное неуважение!

— Знаешь, а он мне уже больше нравится! — воскликнула Луиза вроде бы шутливо, а вроде и серьезно.

— …когда столько людей погибло!

После этой фразы даже Диана одобрительно хмыкнула.

— Я не могу просто заставить их все рассказать…

— Наоборот, могущественная! Можете!

— Я подумаю.

Мысли у нее в голове путались. Довлела необходимость пройти Испытание, к которому она не знала, как подступиться. Сначала она думала, что доберется до Синей Скалы, а там… по обстоятельствам. Но случилось то, что случилось. Она не имела права покидать Мель, прежде чем во всем здесь не разберется.

— Пусть Харт зайдет, как только вернется, — сказала она, немного устало опустившись в кресло. — И пусть принесут копы.

— И торт! Торт — торт — торт!

— И торт.

— Разумеется, могущественная, — Терикан прикрыл глаза на мот и после вышел.

— А пока позови…

Ила задумалась. С одной стороны, логичнее было поговорить с Цертом, все — таки он имперский подданный. Хоть принцесса и принадлежала Императорскому Дому, который стоял выше остальных, это не значило, что другие Дома и Семьи всегда будут лояльны. Разве что на показ. Когда дело доходило до личных интересов, каждый норовил выбрать грапу посвежее. Особенно Древние Дома, пусть даже и их младшие Семьи. Потому Церт мог бы что-то рассказать… если сам ни в чем не замешан. Леона Серанора не раз ей объясняла, что есть два надежных способа заставить молчать: первый — отправить в магию, второй — сделать соучастником. Шантаж, угрозы, обман и прочее работает хуже. Все это заставляет человека чувствовать себя пострадавшей стороной, жертвой. А жертвы любят жаловаться.

— Вакунда Альтвиста, — решила Ила.

— Нормондца?

— Да. И… ты можешь сделать так, чтобы другие держатели об этом не узнали?

— Да, — не задумываясь, ответил Терикан. — Но тогда лучше перейти в другое место.

— Это не важно. Делай, как лучше.

***

Книга предоставлена телеграм каналом @books_fine. Скaчана с помощью CVT программы, которую можете найти там же

Ила решила не возвращаться на ночь на сиквестр. Переговорила с Анной по дублю, заверив, что она не пострадала и хорошо покушала. Порою воспитательница забывала, что принцессе больше не три круга.

Под предлогом большего удобства из здания Совета Фактории они перебрались в ближайший не разгромленный поднятыми денежный дом. Хозяин начисто отказался брать с них плату, хоть Терикан и настоял на том, чтобы для безопасности они сняли целый этаж.

— Леона Тарлиза, если бы не ваша помощь спустя пару оборотов мы бы все здесь хрипунами могли бегать, потому для вас все бесплатно.

Диана предположила, что он из Стаиила. По внешности подходил, и вроде как ильцы славились своим благородством. По крайней мере, об этом говорилось в книгах. В тех же, где нормондцев называли бестолковыми, талов хитрыми, а крессов сплошь преступниками.

— Нам надо раздобыть еще книг на этот счет.

— Это точно.

В любом случае, «ильцу» Ила не отказала. Она по себе знала, что когда благодаришь в ответ, а тебе говорят, что это ерунда, то чувствуешь скорее высокомерие, нежели бескорыстие.

После того как неры Джиностино и Кухогтрониткха…

— Ха!

Ладно, после того, как Камень с Черным наложили на их комнаты необходимые защитные и маскирующие заклятия, Ила смогла выслушать вернувшегося Харта.

— …у большинства тут, похоже, волосы внутрь головы больше чем на половину ушли, но благодаря моему неповторимому обаянию…

— Харт, может тебя на Диком оставить? — хмуро уточнил Терикан. — Я слышал в Рассветной всегда недостаток граничников…

— Э — э… командир! Я же стараюсь все точно рассказать! Чтобы не упустить…

— Ближе к делу, нер!

— Вижу-слышу! — внутренник вытянулся перед начальством и даже прикрыл глаза на пару мотов. Терикан тяжело вздохнул.

— Что ты выяснил? — Ила решила перевести внимание на себя.

— Не очень много, могущественная, — ответил Харт, повернувшись к ней. — Откуда взялись поднятые, ничего толком не сказали. Началось все сегодня рано утром. Кто-то говорит, что измененные…

— Измененные?

— Да, я тоже удивился. Местные так поднятых называют. Я еще подумал…

— Продолжай, извини, что перебила.

— Э — э… да! Кто — то говорит, что они из леса пришли, другие, что из шахт вылезли, а некоторые уверены, что прямо из Совета. И подозревают, кстати, в основном держателя границ.

— Баронета Дуо?

— Его.

— Почему?

— Судя по тому, что я услышал, в основном из-за того, что уж больно грозен на вид. Здоровяк даже по меркам сарцев. Ничего более вразумительного мне не сказали.

— Ясно… Еще что — нибудь?

— Да! Самое главное. Насчет того, почему так легко мертвецы город взяли. Искатели почти все ушли к Озеру Волн. Почти сотня человек. Это было десять оборотов назад, значит, они должны были только-только добраться до Озера. Дерик Шатри и Тулавиан Церт ушли вместе с ними.

— Все у тебя? — спросил Терикан.

— Да, нер!

— Ладно, иди отдыхай.

— С удовольствием…

— Без удовольствия! — рявкнул глава защитников.

Харт ушел, а Ила не знала, что и думать.

— Значит, это был не Церт, — сказала Диана. — Хотя у него и был вышита сайнесская Печать… Значит, либо это был кто-то другой, кто не входит в Совет, либо…

— Дунатан Орегова.

— Да.

О держателе территории в справке по фактории не было указано дополнительных данных.

— У них должны быть с собой дубли, — сказал Терикан.

Ила подняла на него взгляд. А ведь точно…

— Правда, в магических лесах могут быть помехи, — тут же добавил он. — Но маршрут до Озера Волн — стандартный. На нем должны быть предусмотрены точки для связи.

— Если они есть, то у кого — то из Совета. У ключника, скорей всего. А он об этом ничего не сказал.

— Могущественная! Если вы позволите, то я лично…

— Не будем торопиться, Терикан.

Ила и без того уже поняла, что братья Лотос промышляли чем-то не совсем официальным. Скорей всего, утаивали часть добычи, чтобы занижать доли многочисленных держателей: из тех, что не входили в Совет. Вложением ойра в фактории занимались Дома и Семьи на всем Аноре, не говоря уж о тех квотах, что принадлежали Сайнессу, Онории, Сарскому Графству, Султанату Нот и остальным странам. Даже крошечный шанс, прошедший мимо учета, мог баснословно обогатить членов Совета. Особенно, если отправлять в леса такие крупные экспедиции. Небольшим группам, насколько она знала, чаще удавалось избежать опасностей за счет мобильности и незаметности, хотя это и сказывалось на размерах добычи.

Но прямых доказательств не было. И без полноценной следственной работы — со сбором сведений и допросами — их не добыть. А учитывая, что на защиту Лотосов встал бы Древний Дом Саме — еще и тяжелая политическая работа… Илу вдруг осенило.

— Если Лотосы что-то и утаивают, в Сайнессе знают обо всем, — сказала Диана. Им часто приходили в голову мысли одновременно. Что не удивительно, учитывая, что голова у них была общая.

— И в Онории тоже, — заметила Луиза. — Этот Ги не дурак.

Ила бросила короткий взгляд на Жиму, которая сидела в углу комнаты на одном из кресел. Она держала руки на коленках и чуть раскачивалась взад-вперед — словно листик, упавший в воду и дрожащий на волнах. Почти спокойствие по ее меркам.

Принцессе не нравилась вся эта ситуация. Среди членов Совета не было бедных людей, но они все равно шли на обман, чтобы получить больше. В том числе, отправляли за магоэлементами непомерно раздутые группы, оставляя почти без защиты саму Мель. По договору с факторией искатели сами обеспечивали ее внешнюю безопасность. В рейдах крайне редко задействовали больше половины, остальные — отдыхали и готовились к следующим вылазкам. Теперь правило нарушили.

— Терикан, нужно узнать были ли прежде такие крупные вылазки. Чтобы уходила сразу сотня искателей. Или почти сотня.

— Я уточню.

— Архив, — добавила вдруг, Диана.

— Точно!

— Терикан! — поспешно добавила Ила. — В Совете Фактории нужно уточнить, в каком состоянии списки с добычей. И… как и где они обычно хранятся. Мне нужны копии. Желательно за несколько схождений… нет, даже лучше за последние два — три круга. Еще… нет, все пока.

— Я выясню, — прикрыв глаза, внутренник вышел.

Если окажется, что поднятых наплодил кто — то из Совета просто чтобы скрыть следы своих махинаций… тогда им не повезло. К примеру, в Сайнессе могли узнать о том, что Верхний Ветер с принцессой на борту отправляется в Мель. Но не узнать, для чего именно. И перестраховаться…

— Только ты сама в это не веришь, — хмыкнула Луиза.

У принцессы возникло труднопреодолимое желание показать ей глаз, а то, может быть, и оба, но она сдержалась.

— Это правдоподобная версия, — заметила Диана. — Поднятые лучше отвлекут внимание, чем, например, пожар.

— Но?

— Тщательная проверка все равно бы все выявила, а поднятые — очень веская причина для прибытия внутренников из надзора охраны. Скрывать следы подобным образом глупо.

— А может преступник и не умен? — предложила Луиза. — Или поторопился?

— Верно…

Бабушка рассказывала ей как-то об убийстве одной влиятельной леоны. Ее отравили, при этом султ не предупредил ее, что в бокале яд, хотя амулет принадлежал работе мастера из Древнего Дома Обуга. Немыслимо, чтобы артефактор такого уровня допустил ошибку. Расследование длилось не меньше схождения, пока не удалось выяснить, что жертва… сама себя отравила. Не потому, что задумала самоубийство — просто перепутала бокалы. Хотела отравить соперницу в борьбе за сердце высоковлиятельного номме. Как только мотив выявили, нашли и поставщика яда. Завершила эту историю мать-императрица наставлением о том, что большой ошибкой становится не только недооценка чужого ума, но и недооценка чужой глупости. Луиза права. Злоумышленники могли ошибиться. И в этом случае, как только прибудут следователи — виновные сразу найдутся. Смогут ли оправдаться те же Лотосы, будет зависеть от того, были ли у них покровители в Сайнессе, или они все провернули сами.

Вторая же версия, что…

— Поднятые никак не связаны с магоэлементами, — закончила за нее Диана. — И это объясняет, откуда могло взяться так много развитых мертвецов.

— Точнее, вообще не объясняет, — хмыкнула Луиза. — Это одежда… Они, скорей всего, вообще не с Анора! Кому могло понадобиться везти на Дикий столько поднятых из неизвестно каких далей?

— Я имела ввиду, что только могущественный марагаз может контролировать развитых поднятых на протяжении долгого времени, — сказала Диана.

— Слишком много вопросов, — проговорила Ила. — Но в Сайнесс нужно сообщить.

Принцесса заколебалась. Сообщить, безусловно, следовало, вот только…

— Я спать хочу! — захныкал Кевин. На него никто не обратил внимания.

Император отправил ее на Дикий с поручением. Речь не шла о том, чтобы вернуться, но даже намек на то, что она испытывает трудности, будет воспринят в Лайте… неоднозначно.

— Мы не должны обращать на это внимание, — сказала Диана. — Важно разобраться с поднятыми и справиться с Испытанием. Политика же…

— Не менее важна! — перебила Луиза. — Леона Серанора много раз об этом говорила! Неправильно рассказать о победе все равно, что потерпеть поражение!

— Я отправлю послание леоне Сераноре, — решила Ила. — Через Анну. На Верхнем Ветре. Бабушка поймет, как лучше поступить.

Император… конечно, тоже обо всем узнает. Но это в любом случае надежнее, чем передавать что-то через систему дублей. Так она хотя бы может быть уверена, что леона Серанора узнает обо всем не позже остальных.

— А у нас будет два — три оборота, чтобы разобраться здесь со всем, — добавила Луиза.

***

Утром Ила ненадолго вернулась на сиквестр, чтобы успокоить Анну и сообщить неру Соба о происходящем в фактории. И не удивилась, когда тот сам заявил о необходимости сообщить в Лайт.

— Думаю, вы правы, нер. Я же пока постараюсь больше понять о том, что здесь случилось.

— Я оставлю вам три десятка абордажников, могущественная, — ответил Соба после недолгих раздумий.

Четкость и уверенность, с которой командир сиквестра принимал решения, произвели положительное впечатление на Илу. Весь разговор уложился в пару листиков. В случае с Анной так легко принцесса не отделалась. Дошло до того, что воспитательнице пришлось отдать прямой приказ.

— Ани, я не могу доверить это никому. Нужно, чтобы ты сама все рассказала леоне Сераноре.

— Я выполню ваше поручение, могущественная, — ответила женщина. И на лице у нее не дрогнул ни один мускул.

— Как строго.

— Ила… я… я не понимаю, почему ты так настаиваешь, — ее взгляд все же смягчился, она чуть втянула глаза. — Ты же можешь заколдовать письмо…

— Я боюсь не того, что его вскроют или не доставят, а того, что доставят слишком поздно.

— Я поняла, — женщина прикрыла глаза. — Я все сделаю.

Номме Гротрази остаться на Диком не пожелал. Что немного успокоило Анну. Сама Ила приняла это как данность. Ее учитель был не более предсказуем, чем катастр, запитанный от молниевого кристалла, так что если он проделал весь путь от Сайнесса до Дикого только, чтобы переночевать в каюте сиквестра и, даже не сойдя на берег, отправиться обратно, то так тому и быть. Что-то кому-то объяснять он точно не стал бы.

Попрощавшись с Анной, Ила вернулась на Мель. Черный с Жетом и Левшой, остававшиеся на ночь в фактории, выяснили, что архивы фактории уцелели. Сотрудники Совета даже помогли защитникам снять копии. С помощью Дианы и Луизы Ила быстро их проанализировала. Размеры добычи соответствовали количеству экспедиций. Решение об укрупнении отрядов принималось Советом официально.

Встреча с Альтвистом так же ни к чему не привела. Прежде чем ответить на вопрос, даже самый простой, он переспрашивал: «А чавой — то?». И только когда Ила повторяла, он начинал рассказывать, что «ужасть как боиться мертвоедов». Принцесса даже наложила на держателя порта легонький Ветерок, что удостовериться, не издевается ли он. Это было единственное ментальное заклятие, которое она изобрела и, следовательно, могла использовать без мануса.

— Номме Альтвист, вы знаете о марагазе в Мели? — спросила Ила. Энергия ее ядра невидимым туманом разлилась по комнате, окутав нормондца, а вот до Терикана, стоявшего у двери, не дотронулась. Принцесса не знала, сможет ли заклятие прочитать внутренника — на номме Гротрази, к примеру, оно не действовало. Но учитель сам просил пробовать на себе истинные заклятия, а вот лезть в голову защитника было бы неэтично.

— Чавой? Так откудо ж?! — Альтвинг так быстро менял знаки глазами, что Ила не успевала их прочитать, хотя неплохо разбиралась в клуосе.

— Если это клуос, а не кривляния, — хмыкнула Луиза.

— Но ведь поднятые появились.

— УжаснО!

— И вы не знаете откуда?

— Ни в как! Не море их принесло! Не море!

— Понятно.

Ветерок не позволял читать мысли — только сильные эмоции. Тренируясь, в основном, на Ани — с ее разрешения — принцесса научилась отделать правду от лжи. Нормондец был сбит с толку, боялся, но при этом не так сильно, как хотел показать. Видимо, это все же была манера речи.

— Номме Альтвинг, благодарю за потраченное время.

— Так оно ж…

— Я провожу вас, номме, — подошел к нему Текрикан.

— Чавой?

Взяв нормондца под руку, защитник вывел его в коридор.

— Можно со всеми держателями так поговорить, — предложила Луиза.

— Если у них будут хорошие султы, они заметят. И заклятие может не подействовать.

— Ну и что? — повела глазами девушка. — Можно сказать, что это заклятие против прослушивания. Вряд ли кто — то из них разбирается в ментальной магии. Главное, чтобы они говорить не отказывались. Ну а если не подействует на кого — то, подействует на других.

Ила подумала, что, скорей всего, пока это лучшее, что она может сделать. Да, против невиновных это было бы нечестно, но если спрашивать только о марагазе…

— Хорошо.

Терикан вернулся через листик:

— Могущественная, к вам Дунатан Орегова.

Держатель территории?..

— Пусть войдет.

Спустя мал в комнату вошел человек… которого она уже видела. Во время собрания Совета фактории он был единственный, кто сидел. Мужчина довольно высокого роста, но уже пожилой и обрюзгший.

— Приветствую вас, могущественная, — он прикрыл глаза на полный мал. — Я надеялся, что когда-нибудь вас увижу.

— Присаживайтесь, — Ила указала на кресло напротив. И добавила, когда он сел. — Надеялись?

— Все Волшебницы попадали на Дикий, — ответил он. — И со всеми ними происходили здесь важные для них события.

Принцесса отметила про себя, что он смотрит прямо на нее. Взгляд не дрожит, не колеблется. После Альтвинга, который моргал каждую пару мотов это обращало на себя внимание.

— Вы имперец? — спросила она.

— Имперец? — кажется, он немного удивился.

— У вас Печать на одежде.

— А! Вы про тиск! — Орегова улыбнулся, все так же не отводя от нее взгляда. — Нет, я не имперец, но моя матушка была из имперцев. Тиск — дань уважения ей. Я фор, как и мой отец.

— Фор?

Мужчина перестал улыбаться.

— Я предполагал, что вы можете не знать. Форы — коренное население материка. Хоть Сайнесс нас и не признает, люди поселились на Диком задолго до того, как Анор основал здесь фактории. Конечно, сейчас почти все форы живут внутри факторий, но для нас Дикий — родной дом. И то, что происходит…

Он остановился, но Ила уже поняла: он что — то знает.

— Откуда здесь поднятые?! — принцесса поднялась в кресле. — Это марагаз?!

Все: Диана, Луиза, Агофа, даже номме Риверанд с Кевином припали к держателю территории взглядами.

— Ну а откуда, вы думаете, мертвецы могут взяться на Диком? — словно рассуждая о самой очевидной вещи на свете переспросил Орегова. — Мертвый Король вернулся.

— Нет никаких доказательств! — выпалил тут же Терикан.

Фор лишь слегка улыбнулся, не удостоив защитника взгляда. Ила же… смотрела на Мертвого человека. Он стоял в самом темном из углов комнаты, хотя солнечные светильники, казалось, освещали ее всю. Вокруг подпирающей потолок фигуры свет исчезал, пожираемый тяжелой чернотой доспехов.

— И где он? — спросила она после паузы.

— У меня есть предположение… Я узнал об этом за несколько листиков до нашей встречи… потому и поспешил сюда… У меня с моим другом из Синей Скалы есть дубль. Последние два оборота он молчал. Я уже подумал, что магоэлемент иссяк, но оказалось, что друг не мог добраться до своего дома. И вот только что я узнал…

Ила вскочила на ноги прежде, чем Орегова произнес:

— Синяя Скала тоже атакована измененными. И их больше, чем здесь.

— Терикан, мы отправляемся!

— Я подготовлю катера, могущественная, — ответил он. И тут же что-то быстро заговорил в дубль своего кувона.

— Мне нужен будет этот дубль, — повернулась она к фору.

— Да, конечно.

Ила уже собиралась выйти, когда вспомнила еще кое о чем.

— Вы знаете что-нибудь о Сердце Элессанра?

— Не слышал.

Орегова не отвел взгляда, даже не моргнул лишний раз, но стоило ему договорить, Агофа подскочила к ней готовая к бою и закричала:

— Ложь!

Ила замерла, глядя на него.

— Лодки готовы, — сообщил ей Терикан.

— Мы не можем ждать, — напомнила Диана.

— Идем.

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Магоэлемент: источник магии, обычно природный. Сеиниры, оревоны, канты и т. д.

Катастр: магический артефакт, работает на магоэлементах.

Султ: нестандартный катастр.

Манус: магическая «перчатка». Универсальный катастр. Обучение управлению длительное и сложное, требует таланта.

Ойр: магический металл, из которого делают деньги.

Тропал: магический металл-изолятор. Очень плохо проводит магию.

Коронит: магический металл-проводник. Очень хорошо проводит магию.

Лазры: артефакторные доспехи.

Форма: магический планшет

Хатордор: стационарный магический катастр, магическая пушка.

Сиквестр: корабль на магическом двигателе.

Патагон: магический танк.

Скайрон: древний магический корабль. Оружие невероятной мощи.

Билон: магический накопитель. Перерабатывает магоэлементы в магическую энергию.

Обращения:

Номме: вежливое обращение к благородному мужчине.

Коликан: вежливое обращение благородному юноше.

Леона: вежливое обращение к благородной женщине.

Лецинна: вежливое обращение к благородной девушке.

Гавра: вежливое обращение к неблагородному.

Держатель: то же, что и министр, руководитель.

Надзор: то же, что и министерство.

Внутренник: служащий надзора охраны (службы госбезопасности)

Граничник: служащий надзора границ (армии), солдат.

Истинный маг: маг, колдующий без мануса и без катастров.

Форвард: граничник, управляющий атакующим хатордором.

Дефендер: граничник, управляющий защитным хатордором.

Защитник: телохранитель.

Марагаз: маг, управляющий ожившими мертвецами.

Поднятые, измененные: зомби, ожившие мертвецы.

Хрипун, старый хрипун, кусач, хирак, лазрач, богурун, рагаза, нгор’о: различные виды оживших мертвецов.

Фор: коренной житель Дикого Материка.

Иерархия Сайнесса (и обращения):

Императорский дом — могущественный, владелец

Древний дом — высоковлиятельный, владелец

Дом — влиятельный, владелец

Младшая семья древнего дома — высокоименный, владелец

Младшая семья дома — именный, владелец

Имперский подданный — имперец, гавра

Подданный дома — слуга дома, гавра

Подданный города — горожанин, гавра

Подданный земли — земляк, гавра

Меры времени:

Круг: местный год. В нем 400 оборотов.

Рождение, Возвышение, Распад — три времени года. В Возвышении 4 схождения, в остальных временах по 3.

Схождение: месяц. В нем 40 оборотов.

Оборот: день. В дне 25 шаров.

Шар: час. В часе 72 листа.

Лист: минута. Равен 50 земным секундам.

Мал (=листик): секунда. Равен 2,5–3,5 земным секундам.

Мот: время, за которое можно моргнуть. Равен 0,2–0,5 земной секунды

Меры расстояния:

Линия: местный километр. В нем 1100 мечей.

Меч: местный метр. В нем 1,25 земных метра. Длина стандартного армейского меча.

Призма или Планет: местный дециметр. В нем 11,3636 земных см. Длина стандартной призмы катастра.

Сен: местный сантиметр. В нем 1,03306 земных см. Длина магоэлемента сеинир.

Меры веса:

Сотня: местный килограмм. В нем 1331 земных грамм. Вес сотни магоэлементов сеиниров.

Сен: местный грамм. В нем 11 граммов. Вес магоэлемента сеинир.

География:

Арда: название мира.

Дикий Материк: материк Арды. На нем расположены фактории, в которых добывают магоэлементы.

Анор: густозаселенный материк Арды. На нем расположены основные государства этого мира: Сайнесс, Сарское Графство, Онория, Султанат Нот и другие.

Лайт: столица Сайнесса.

Даркон: государство — противник Сайнесса. Сотни кругов назад было отделено от мира магическим заслоном — Стеной Регана.

Реган: могучий маг древности.

Животные:

Тупорук: тягловое животное, так же используется для забоя на мясо.

Дикий Тупорук: опасное магическое животное.

Ррал: неопасный хищник Дикого Материка. Питается магоэлементами.

Кайс: опасный хищник Дикого Материка.

Растения:

Согок: продолговатый овощ. Внешне похож на кабачок. На Земле не встречается.

Риджа: фрукт ярко-красного цвета. На Земле не встерчается.

Одежда:

Сузка: система ремешков для крепления катастров. Как правило, на поясе.

Кувон: безрукавка с высоким воротом.

Чеплак: походный рюкзак. Прицепляется к кувону.

Катон: кофта, водолазка.

Лумы: похолдная обувь, ботинки.

Пиоты: мягкая обувь с индивидуальным оформлением.

Шима: женская теплая кофта, к которой дополнительно приделана шаль.

Штепа: женская блузка с полами до середины бедра, оборачивается поясом.

Якаша: женские брюки, к поясу котороых приделана убка.

Трубы: штаны из плотной ткани.

Лота: женское белье. Лента с зацепками, которой обматывают интимные части тела. Одна для груди, вторая для промежности.

Теры: мужские трусы или мужские штаны на голое тело.

Здания:

Теплая: бар, кафе, совмещенный с гостиницей.

Денежный дом: дом с квартирами, сдающимися в аренду.

Копа: ресторан, совмещенный с гостиницей. Название такое же, как и у согревающего напитка «копа».

Глава 16

Всего из деревни я вывел 179 «зеленых» мертвецов и двух «синих»: Шерстяного и Смайлика. Из 179–130 были с Земли, 25 — не с Земли. Оставшиеся 24 растеряли большую часть одежды — эти могли быть и оттуда, и оттуда. Нескольких удалось опознать по татуировкам. Я уверенно причислял к землянам всех, на чьих бицепсах курил Сталин, на чьих спинах звонили колокола и у кого на плечах раскрывались парашюты ВДВ. Касательно черепов, драконов и бантиков у девчонок на задней стороне бедер я окончательного решения не выносил. Местные, судя по всему, тоже себе что-то накалывали. У двоих мертвяков я заметил набитые на предплечьях изображения растопыренных ладоней. Еще у одного — надпись на незнакомом языке. Не то, чтобы я все земные языки знал, но тут уж совсем закорючки были, плюс одежда не наша.

Фиолетовая метка с Чирика не исчезла. Смайлик обратил на него внимание — как и Чирик на Смайлика — но жрать не стал. Сначала он вообще никого не жрал, а вот потом неожиданно откусил голову одному из «зеленых». Распределявший в это время последних мертвяков Чирик, вереща, заметался между деревьев. Я тоже отвлекся от мертвозрения, с помощью которого наблюдал за Джонни. Успокоил, как мог, Чирика, потом попытался урезонить Смайлика. Не факт, правда, что он что-то понял. Во всяком случае, оставшегося без головы мертвяка они с Шерстяным разорвали и съели, после чего Чирик стал орать уже на меня. Снова всплыли намеки на мои близкие родственные связи с какашками. Я даже обиделся.

— Я не марагаз! — в очередной раз рявкнул я в ответ. Потянулся, чтобы ткнуть рейдера в живот, но тот, ученый, сам отпрыгнул и замолчал. Только глаза страшно наморщил. Я стал подозревать, что это означало что-то нецензурное, уж больно часто он так на меня смотрел.

Махнув на матершинника рукой, я вернулся к мертвозрению. Гоблин успел войти в деревню, причем далеко не один. Рядом мелькало еще три десятка желтых точек. Усилив концентрацию, я разглядел красноту во многих из них. Колдуны? Подручные Джонни? Гм… может, это и не гоблин… Хотя с чего я взял, что он не может свободно общаться с местными? В Средиземье эльфам, гномам и прочим полуросликам никто не удивлялся. Вдруг здесь так же?

Понаблюдав немного, я заметил, как одна за другой внутри деревни стали гаснуть оставшиеся в ней зеленые точки. И… вот, даже одна черная пропала. Помощь прибыла? Судя по тому, что на месте «зеленых» не появлялись «желтые», мертвецов… просто отстреливали. Лекарства нет?

— Неужели…

Нет лекарства или это такая превентивная мера? Или лекарство слишком дорого? Действует не всегда? К примеру, должно пройти столько-то часов после укуса или мертвец не должен успеть сам никого съесть? Так же, могли считать, что, к примеру, состояние зомби не освобождает от ответственности за совершенные преступления. Потому и давали сразу вышку. У нас же алкоголь отягчает вину, правильно? Ну или лекарство могли изобрести недавно. На Земле еще двести лет моряки массово гибли от цинги, после того как стало известно, что в плавание с собой нужно брать апельсины. Мышление инертно, иногда проще позволить умереть десяткам и сотням, чем признать, что ошибался.

— Отвязывай всех, Чирик!

Рейдер пораженно на меня уставился. Он только-только закончил возиться с последним зомби. С веревки он давно перешел на штаны и куртки, которые снимал с мертвяков. Он уже почти начал на меня орать, когда я кое-что понял.

— Нет, не отвязывай.

Под звуки трехэтажного мата я с сомнением оглядел окружавшую нас с Чириком хрипящую толпу. Часть зомби просто стояло, другие, как болванчики, пытались идти, не замечая, что веревка их держит, некоторые… некоторые начинали пробовать на зуб товарища. Чего я прежде не замечал. Да, «синие» с «черными» закусывали мертвяками, но «зеленые» обычно друг друга не трогали. Может, это будущие «суперы» так себя проявляли? Блин, неважно. Важно, что если их всех отвязать, то увести их дальше в лес, хотя бы на несколько километров от деревни, не получится. Двое-трое, если потянуть их за собой, увяжутся следом. Но со всеми так не сделаешь: первые потеряют наводку, пока я увлекаю остальных. Мертвячий радар, благодаря которому, зомби «рассказывали» друг другу, что рядом еда, в данном случае почему-то не работал.

Пришел в голову вариант связать мертвяков между собой, тогда дернув за одного, я постепенно смог бы привести в движение всех… Нет. На тайском боксе мы иногда качали пресс, сцепившись локтями. И если в одиночку я раз сто мог сделать, то в группе после двадцатого повторения меня можно было складывать в угол зала вместе с остальным инвентарем. Вряд ли мы далеко уйдем с двумя сотнями зомби, которые постоянно падают и пытаются сожрать того, кто рядом ковыляет. А если мимо какая — нибудь ящерица пробежит? Тогда вообще…

Неожиданная мысль возникла вдруг в голове.

— Отвязывай.

На этот раз Чирик не заверещал. Он стал смотреть на меня, я в ответ смотрел на него. Постепенно лицо у него начало краснеть, веки морщиться, губы затряслись, потоки первосортной брани должны были вот-вот вырваться из его уст… и тогда я прервал зрительный контакт. Отвернулся, и сам принялся отвязывать мертвецов от деревьев. Со стороны рейдера донеслось что-то вроде бульканья, будто своими же словами захлебнулся, но спустя минуту он ко мне присоединился.

— Нужно отвести их подальше от деревни, — сказал я, когда мы всех отвязали. — Жди здесь, мне нужно кое-что сделать, чтобы они пошли за мной.

— Магия марагаза, — словно соглашаясь, Чирик дважды хлопнул глазами. — Ты позовешь их силой марагаза, марагаз. Я буду ждать тебя, марагаз.

Да, по-хорошему, его бы галопередолом отпоить, а то он даже на фоне зомби чуточку через край психованным выглядит.

— Давай.

Благодаря мертвозрению, я знал где искать, а мертвячья скорость помогла с остальным. Уже через несколько минут я вернулся, держа в каждой руке по…

— Глядите — ка, что у меня есть!

Ящерицы извивались, пытались царапаться и кусаться. Сначала мертвецы не обратили на них внимания, я даже забоялся, что не сработает, но спустя несколько секунд первые ряды захрипели громче, потянули ко мне руки…

— Вкуснота какая! Ням — ням!

Мертвячий радар теперь работал на меня. Мертвецы запинались, сбивали с ног друг друга, но продолжали стремиться ко мне. Я повел их к бреши в линии защитных амулетов. Главное, как я понимал, вывести их за нее. Дальше уже начинается территория леса, который у местных считался опасным. Просто так там разгуливать не станут.

— Чирик! Уведи тупорука с пути! — рявкнул я, вспомнив про животное.

Рейдер не стал выкидывать фортелей и сразу побежал вперед… но через минуту вернулся, размахивая руками и крича, что я зря приказал сожрать тупорука, ведь на нем наши вещи лежали. Это если отсеять подробности про мои большие связи среди людей, занимающихся уборкой туалетов.

Значит, тупорука сожрали… Жалко животное, но хоть мертвяки не будут отвлекаться. Даже если там осталась туша, они все равно выберут ящериц, потому что они живые. Очевидно, из-за мертвячьего радара, с помощью которого они настраиваются на жертв. Хотя, не исключено, что поедание живых каким-то образом усиливало шансы зомби превратиться в «супера». С другой стороны, а хотели ли они превратиться в «супера»?.. Блин, без набитого физиологами НИИ не разберешься.

— Кто его съел? — спросил я Чирика, не переставая пятиться. Иногда отдельные мертвяки вырывались вперед, и я отталкивал таких назад ударом подошвой в живот. Импульс все еще не шел, но зомби отлетали на несколько метров даже после несильных тычков.

— Лазрач! Огромный лазрач! Ты марагаз должен…

«Лазрач» — это было одно из слов, которыми Чирик называл мертвяков, только я пока не разобрался в его терминологии. Еще были какие — то хираки, а «зеленых» он вроде как называл «хрипунами». Я потому и запомнил, что слово оказалось созвучно русскому «хрип».

— Лазрач, как этот, — я указал на Шерстяного, который нарезал круги неподалеку.

— Нет, марагаз, лазрач… рралова шакта!

Глаза у Чирика неожиданно провалились внутрь, будто у него в черепе заработал мощный пылесос, что означало… точно, испуг! Смотрел он мне за спину, где я не ощущал никого живого. Мертвозрение не сработало, а значит, там находился кто-то, кто умел от него маскироваться.

Выбросив ящериц, я резко развернулся. АК висел у меня груди, секунда ушла, чтобы направить ствол и нащупать пальцем спусковой… курок, короче!

— Что… Где он?

Это еще не была чаща. Красные сосны здесь держались друг от друга на почтительном расстоянии. Однако, света сквозь ветки и кроны к земле опускалось немного. Я шарил взглядом из стороны в сторону, но не находил противника.

— Где он? — нервно повторил я, глянув на Чирика.

— Здесь… — его взгляд так же метался.

Черт! Ладно… Я начал сосредотачиваться на мертвозрении, постепенно отключаясь от обычного зрения. Опасно, но совсем не видеть врага — еще опаснее. А узнав направление, выстрелить я смогу и…

— Наверху! — заорал я, вскидывая дуло и нажимая на спуск. Я видел всего мгновение, но различил черную точку, изрезанную красными всполохами.

Автомат затрещал. Отдачи я не ощутил, но грохот здорово врезал по ушам. Концентрация слетела, но и «супер», кажется, пострадал. На миг я пробился сквозь маскировку, увидел, как его точка дернулась, уходя от обстрела, а после нырнула вниз — в гущу мертвецов. Массивная туша, состоявшая из сотен шипов и когтей заработала темными конечностями, разрывая мертвяков на части. Шерстяной со Смайликом бросились в самую гущу. Что-то вспыхнуло, на время ослепив меня. Причем, одновременно и в обычном зрении и в мертвом. Очень хреновое ощущение — когда закрываешь глаза, а им все равно больно. К счастью, почти сразу все прошло. Я снова выстрелил. Чирик, которого сбило с ног, добавил своей Чертой… и «супер» сбежал. Раскидал «зеленых», что попались на пути — промчался сквозь них, не заметив препятствия — и скрылся в лесу.

Я хотел помочь Чирику подняться, но тот сам вскочил на ноги.

— Это нгоро!

— Что?

— Нгор’о!!! — прокричал он отчетливо. Вроде, как последняя «о» стояла немного наособицу. Еще одна разновидность мертвяка?

— Ты же говорил, что это лазрач.

— Рралов лазрач не плюется магией!

Вот оно что. Все-таки, местные хорошо секли в мертвяках. Куча разновидностей, в которых даже Чирик разбирался. А ведь его грудь не увешена орденами шелкового умника.

— Он сбежал.

— Шакта… ты рралов чуг! Он вернется!

— Почем… черт.

Последнее слово вырвалось по-русски. Я заметил это одновременно и обычным взглядом, и в мертвозрении. Среди десятка разорванных на части и сильно обожженных «зеленых» гасла и одна синяя точка. Я подбежал к Шерстяному… но он уже не шевелился. Его тело оказалось изломано, а шерсть обуглена.

— Смайлик?

— Хип — хип.

Второй «синий» остался жив, если так можно говорить про зомби, но не цел. Грудь пересекала длинная глубокая рана. Левую половину тела покрыли пятна гари, а рука с той же стороны повисла изломанной и неживой. Будто ее не просто обожгло, а побило темным заклятием, как их обычно описывали в фэнтези. Даже земля в месте, куда упал черный «супер», словно протухла, превратившись в исходящую темным паром мерзость.

Я и сам струхнул. А если бы и меня таким приложило?

— Нгор’о уничтожит тебя, марагаз, — проговорил Чирик «вангновским» тоном, который неожиданно перестал меня веселить.

— Марагазы ведь управляют…

— Нгор’о не подчиняются марагазам, марагаз.

Несмотря на уверенный тон, глаза у Чирика все равно были на выкате. Вряд ли его суждения стоило считать истинной в последней инстанции. Я видел в Москве «супера» с примесью красноты в мертвозрении. Того, электрического. Я ему не приказывал, но сбежать мне удалось благодаря ему. Все, мне кажется, скорее наоборот. Чем мощнее мертвяк, тем больше шансов с ним договориться, если он «синий». Ну а если «черный», тем с большей скоростью нужно от него улепетывать. Да, опасно, у меня даже расстояние между булок чуть уменьшилось, уж извиняюсь за подробности, но и раньше было опасно. Ничего нового мне рейдер не рассказал.

— Жди здесь, — сказал я ему в итоге. — Найду еще ящериц.

Чирик ничего не ответил. А спустя несколько минут, когда я вернулся с земноводными, его и след простыл. В последний момент я ощутил его на краю мертвозрения, больше чем в километре от меня — почти на самой границе с деревней. Если бы даже побежал, догнать, прежде чем он вошел внутрь, не успел бы. Ну разве не сука?

— И хрен с тобой!

***

Третий час я вел за собой толпу мертвецов, которая постепенно редела. Черный с краснотой «супер» или нгор’о, как его назвал Чирик, не оставлял в покое. Он налетал с неожиданной стороны, так что я успевал заметить его только в последний момент. Каждая атака уносила «жизни» нескольких «зеленых» и съедала с полдесятка патронов к автомату, либо два-три заряда катастров. После наступала передышка минут на пятнадцать — двадцать, а затем «супер» нападал снова.

Из-за включенного на полную мертвозрения начала болеть голова — слишком долго держал максимальную концентрацию. Хотелось есть — все, что было в рюкзаке, я прикончил — и в спокойствии подумать. Еще Кока-Колы и Эмму Уотсон — Эмили Уотсон не предлагать! — но с последним я мог потерпеть. Главное, я понятия не имел, что делать. Пока, для мертвецов выходило только хуже. «Черный», по идее, не должен был нападать на них, но нападал. Ладно бы, ради пищи, но за все время он лишь пару голов откусил, остальных просто прикончил.

Я понимал, что загоняю себя в тупик. Заряды катастров и запасы патронов таяли. Смайлик от ран не оправился. Для обычного человека он оставался ужасным монстром, но, как не для «черного». Резерв плоти, что был накоплен Смайликом в горбе за спиной, не помог восстановить руку и заживить ожоги. Наоборот, тело «синего» продолжало гнить, из начала колонны он передвигался все ближе к ее хвосту. Рано или поздно нгор’о подловит его, так что я не успею помочь. И тогда останемся только я с «зелеными»… или мы с «зелеными». Я не до конца понимал, как правильно о них думать. Если бы я точно знал, можно ли их вернуть к жизни — было бы проще. Могло ведь оказаться, что все это время я вел себя как идиот, вместо того, чтобы спокойно вернуться в деревню. Да, там из меня могли выдрать позвоночник или утопить в ванной с манной кашей, уж не знаю, как местные привыкли проводить казни. Но шанс договориться оставался.

Прошел еще час. Мертвецов осталось чуть больше сотни, а Смайлик… просто упал и не поднялся. Видно, потому «черный» и не добивал его — знал, что заклятие само справится. С того первого раза, нгор’о больше не колдовал. И, вряд ли, у него энергия закончилась, наверняка, падла, просто ждал момента.

Я перебирал в голове варианты, и до меня как-то резко дошло, что шансов-то у меня нет против такого «супера». Я чуть-чуть надеялся, что в критический момент жажда заработает на полную, но даже в Москве она имела пределы. Я мог выдержать несколько выстрелов, я одолел «черного» в подъезде, но каждый раз я останавливался в шаге от того, чтобы потерять голову. Без шансов потом найти. Нгор’о же взмахом лапы перерубал ствол дерева двадцатисантиметровой толщины. И даже если бы я заставил «зеленых» на него напасть… Какой смысл? Он проносился сквозь них как локомотив сквозь ряд манекенов.

Может… может потому «черный» их и выщелкивал одного за другим? Думал, что я ими управляю? В какой — то степени так и есть. Я уж часа два как перестал подбирать ящериц, мертвяки шли за мной без них. Когда я поворачивал, чтобы обойти холм или поваленное дерево, они дружно повторяли маневр. От пришедшей мысли я остановился. Толпа мертвяков за спиной сбилась в кучу, меня толкнули в спину, но с места не сдвинули. Настоялся в чжан чжуане, теперь и трактором не столкнешь…

Нужно идти в деревню. Мертвецов оставить здесь, сделать рывок, чтобы они шли дальше, затем разорвать дистанцию, чтобы их «радар» меня потерял — благо, он метров тридцать — сорок у «зеленых», а после обойти по дуге и возвращаться в деревню. Даже если разбредутся — ничего страшного. Случайных людей в этих лесах, как я понял, не бывает. Да и сами могут зверушку какую-нибудь поймать — с голоду не помрут. Если же лекарство в итоге найдется — мертвозрение поможет их отыскать.

— Ну, удачи вам что ли.

Ноль реакции. Посиневшие оплывшие лица смотрели куда угодно, но только не на меня. Один из мертвецов обгладывал собственное предплечье. Те, что стояли дальше остальных, уже начали разбредаться.

— Гм… ладно.

Поправив рюкзак, я двинулся вперед, постепенно наращивая темп. Вскоре мертвяки в мертвозрении вытянулись за мной в длинную цепочку. Тогда я побежал, а как только разрыв увеличился метров до 300 — свернул в сторону. Потеряться в незнакомом лесу я не опасался — мертвозрение со множеством «точек» работало лучше любого компаса. Удостоверившись, что мертвецы за мной не увязались — я встал на обратный путь и прибавил ходу.

Хотелось есть, но ни усталости, ни жажды я пока не ощущал, и потому мог бежать быстро. От деревни я отошел, скорей всего, километров на десять. Или даже меньше. Скорость пешехода — пять километров в час, при передвижении по пересеченной местности она должна падать вдвое, плюс, половину пути я шел спиной вперед, что, предположим, уменьшало скорость еще вдвое. В итоге за пять часов: 2,5х5/2/2 + 2,5х5/2. Да, примерно так. Чуть больше девяти километров. Теперь же я бежал, минимум, километров 15 в час. Такими темпами, через час буду около деревни. Мог бы быстрее, но тогда совсем не получится следить за мертвозрением. Если н’горо все же погонится за мной, то могу и прозевать…

— Куда бежишь?

— …лять!!!

Я так резко дернулся, что сосна, которая росла далеко в стороне, начала расти прямо передо мной. Туловищем я успел уклониться, но ноги зацепились. Я закрутился, как Карлсон, которому железный штырь засунули в вентилятор, а потом меня быстро нагнала земля. Будь я чуть менее зомбонут к этому моменту, собирать бы меня пришлось пылесосом…

— Не ушибся?

— Су…

— Чего?

— …ка!

Я попытался дотянуться, но Джонни легко отпрыгнул, оказавшись от меня сразу в нескольких метрах. Кое-как я принял сидячее положение. Голова немного кружилась — кажется, на излете я ею спартаковское деревце срубил.

— Где моя Кола?

Уж на что я был спокойный человек, но такого стерпеть не мог. Достав Глок, я прицелился. Сказав МОЮ фразу, гремлин скрылся из виду, но морально я был готов стрелять на шорох.

— Нервный ты какой — то…

Я резко развернулся, но никого не увидел. Спрятав пистолет обратно в кобуру, я взялся за автомат.

— Эй, Джонни! — я подошел к ближайшим кустам и отодвинул ветку. — Я совсем даже не сержусь! Покажи личико…

Я осмотрел все на насколько метров вокруг, но только пару ящериц спугнул. Погрузился в мертвозрение, «прощупал» лес километра на два во все стороны, но ни одной подозрительной точки не обнаружил. «Своих» мертвяков я уже не ощущал — далеко, а животные не интересовали. Немного удивляло, что в лесу не было ничего «красного» — за чем-то ведь местные рейдеры охотились, но, видимо, для этого они забирались дальше. Кажется, Чирик на этот счет что-то объяснял.

— Эй, кожаная жопа! Я ведь и вспылить могу!

В ответ тишина. Лес шелестит, птички где-то вдалеке кашляют, но ничего постороннего.

— Хотел-то чего?!

И основа: хрен вам.

— Сука.

Выждав с минуту, я двинулся дальше: не бегом. Инстинктивно все еще хотелось прибавить шагу, но раз «супер» за мной не увязался — смысла это не имело, а вот гремлин мог еще раз «пошутить».

— Крыса в пиджаке, — пробормотал я. На самом деле, Джонни был в жилетке, но так мне показалось обиднее.

Как он так быстро перемещается? Сначала я его заметил на берегу, с другой стороны деревни среди кучи другого народа, а после — здесь, посреди леса. Телепортация какая-нибудь? Или маскировка? Последнее объясняло, как он так резко пропадал из виду. Тогда кого я на берегу почувствовал? Еще одного Джонни? Было бы обидно. Пусть уж лучше телепортация. Чебурашка бритая…

Правда, с Острова он меня все же вытащил. Неизвестно для каких целей и не приложил ли он руку, чтобы я туда попал, но вытащил. Вот только благодетели ведут себя по-другому! Не издеваются и Кока-Колу не воруют! Да и не взять с меня ничего… по крайней мере, ничего, с чем бы я сам хоть чуть-чуть разобрался.

— Сука, — резюмировал я.

Не снижая бдительности, я шел часа полтора — время успело подойти к вечеру — когда снова ощутил впереди амулет. Мертвозрение всегда лучше фиксировало то, что я «видел» не в первый раз, а потому защитную линию заметил заранее. Сориентировавшись, я повернул, чтобы пройти между нерабочими секциями. А вон и поляна, где мы мертвяков вязали…

С этого расстояния я уже чувствовал людей в деревне: желтые и желтые с красными точки. Большинство находилось внутри зданий, но многие оставались и на улице. Сами здания я… не то, чтобы ощущал, но предположить, как стоят стены, мог. Меняя интенсивность мертвозрения, я будто между фильтрами переключался. Дальность от этого страдала и голова побаливала, но картину я получал более полную.

Внутри деревни я насчитал пятерых… нет, шестерых «зеленых» и ни одного «супера». Остальных, видимо, уже выловили. И что дальше? Внутрь идти?.. Чертов Чирик! Насколько бы с ним было легче! Я приглядывался к желтым точкам, проверяя не мелькнет ли где фиолетовый отсвет, но то ли метка слетела, то ли видна была только с близи. Джонни я тоже не ощущал.

Постепенно, я дошел почти до самого забора. Остановился за деревьями метрах в сорока от поваленной секции. Тел на земле к этому времени стало меньше — порядок уже наводили. Наверняка, сегодня — завтра и стену восстановят и линию амулетов обновят. И тогда я уже внутрь не попаду. Но это еще ладно. Что будет, если новые катастры поставят, когда я буду внутри? Навсегда останусь? По идее, со стороны моря стены не должно быть. Хотя что мешает на каких — нибудь буйках такие же амулеты разместить? Правда, про морских монстров Чирик ничего не говорил. С другой стороны, как источник информации рейдер где-то между Рен-ТВ и РашаТудей застрял по степени надежности. Проверять в любом случае самому…

Мысль оборвалась, когда я ощутил пару точек: желтых с отчетливой краснотой. Двигались в мою сторону. Я замешкался: может, к ним выйти? Э — э… не стоит, наверное. Новый человек в любой деревне — событие. Плюс, одно дело, когда ты по дороге пришел, другое, когда тебя посреди ночи со стороны кладбища трехногая лошадь принесла. И я сейчас ближе ко второму, чем к первому. Нет, если уж идти, то так, чтобы не заметили. Помощь местным, судя по всему, откуда — то со стороны пришла. Если правильно все сделать, то жители деревни посчитают пришлым, а пришлые жителем деревни. А потом уж разберусь, как себя лучше подать.

Вышедшие из-за забора колдуны негромко переговаривались. Язык я опознал — ему меня Чирик и учил. Но без возможности переспросить сразу смысл ускользал. Повернув, двое пошли вдоль забора. Обход? Вряд ли на ночь глядя пописять собрались под шум листвы. У обоих на руках блестели железные перчатки, а одежда… чем — то напоминала ту, что носили Чирик с остальными бандитами, но очень отдаленно. Штаны и рубашка из плотной ткани, жилет с высоким воротом, сузка на поясе, рюкзак… кажется, даже не на лямках, а как часть жилета. И все такое аккуратное, идеально сидящее по фигуре. Высоким ботинкам с закрытой шнуровкой я даже позавидовал. Мой знакомый матершинник этим товарищам другом явно не был.

— …точно здесь…

— …слышал…явно врет…

Нет, так я ничего не пойму, а ближе подходить — себе дороже. Пусть идут. Осторожно стянув рюкзак, я спрятал автомат. Дуло осталось торчать, но нестрашно. В принципе, бандиты пистолету не особо удивились, наверняка, приняли за разновидность катастра, но так риска меньше. Заряд в Чертах еще остался — будет, чем защититься.

Колдуны уже почти скрылись из виду, когда в мертвозрении фигуру одного из них неожиданно окрасило красным. Волна свечения стала расходиться в стороны, пронзая насквозь деревья, землю, забор… но, кажется, не нанося никаких повреждений. Несмотря на это, увидев как круг расширяется, я невольно отступил назад. Энергия заклятия — а что это еще могло быть? — рассеивалась, с каждым метром теряя в плотности, но набирая в скорости. Видимо, мои игры с интенсивностью не прошли даром, я сами заклятия стал замечать, вот только…

Достанет! — понял я в последний момент. Отпрыгнул назад, но тщетно. Волна определенно прошла сквозь меня. Я замер на месте. Может, обойдется?..

Колдуны резко обернулись.

Меня заметили.

Глава 17

Катер шел по воде бесшумно. Специальный катастр срезал волны в паре призм от переднего борта, от чего в воздух поднимались тучи брызг, зато сама лодка двигалась с плавностью дорогого летуна. В один катер они не влезли, понадобилось целых три. Вместе с Илой ехали Терикан, Кадон, Черный и владелец катера. Судя по некоему неуловимому сходству с Дунатоном Орегова — тоже из форов. Время от времени, из воды показывались шипы скал, тогда мужчина мягко уводил катер в сторону.

Уходить дальше от берега смысла не было, Мель тянулась на сотни линий на жар и сотни линий на ветер, до самого Анора. Глубиной всего в полтора меча, с острыми как нож камнями по всему дну. Номме Гротрази рассказывал, что великий чародей древности поднял море на такую высоту, чтобы остановить сиквестры неприятеля. Даже свершения Волшебниц меркли по сравнению с этим. Хотя Иле и до них было настолько далеко, что даже мысль, что она встанет с ними в один ряд… казалась странной и неуместной.

Илиотора, Кассандра, Сомерона, Альбина. Четыре императрицы, четыре ее родственницы. В обучение Илы входило знакомство с историями их жизней. Бесчисленное количество отчетов и документов. Не говоря уже о жизнеописаниях, комментариях родственников и просто сочиненных историях. Ромады, нотации, быльки, стычки писались и ставились в огромных количествах, смешивая правду и ложь до того ловко, что однажды Ила просто перестала смотреть пьедествалы с постановками и читать формы на эти темы. Больше, чем про Волшебниц, сочиняли разве что про Регана.

— А мне нравилось! — хмыкнула Луиза. — Помните ту быльку, где Илиотора обрила спящего Регана за то, что ей приснилось, что она его с Кассандрой с закрытой дверью поймала? Смешно же!

— Ага! — согласился Кевин. — Очень смешно!

— И очень глупо, — добавила Диана. — Кассандра родилась через четыреста кругов после смерти Илиоторы. Если бы еще Илиотора приснилась Кассандре, то ладно. Но обратного произойти никак не могло.

— Если забыть о теории, что Илиотора обладала даром прозревать будущее…

— Я не буду больше об этом спорить, — строго ответила Диана.

— От былек тоже бывает польза, — пожала плечами Луиза. — Правда, ведь?

— Наверное, — ответила принцесса.

Ила перестала читать быльки, но, конечно, не перестала пытаться проникнуть в мысли Волшебниц, понять, как они выбирали свой путь, чтобы… не ошибиться выбирая свой. Дневники из всех четверых вела только Альбина, от остальных осталось совсем немного того, что стоило считать достоверными источниками — слишком давно они жили.

Илиотора — основательница династии Тарлиза, родилась более полутора тысяч кругов назад. Она создала Сайнесс в том виде, в котором он существовал сейчас. Даже официальное летоисчисление начиналось со дня ее восшествия на престол. Незадолго до которого она сумела одолеть в схватке сошедшего с ума Регана. Больших подробностей о ее жизни не сохранилось. Считалось, что она изобрела первый манус, потому что как раз в ее времена после создания стены Регана и окончания войны с Дарконом стало резко уменьшаться количество истинных магов. Собственно, тогда впервые и появился этот термин. До этого всех кто мог колдовать без катастров, называли просто магами.

О Кассандре Тарлиза, наоборот, осталось предостаточно сведений. Она прожила больше двух сотен кругов, и считалась самым талантливым полководцем и боевым колдуном со времен Эпохи Магии. За годы правления она установила протекторат Сайнеса над Слаей, Дзаном, Таликой, Крессом, который позже переименовали в Кресскую республику. И полностью уничтожила Тавронию — одно из самых влиятельных государств того времени. На его месте образовалось то, что какое-то варемя спустя стали называть Свободными Домами. Насколько Ила поняла из объяснений леоны Сераноры «свободными» они являлись лишь формально и зависели от Сайнесса ничуть не меньше, чем Канитон, Аминтрозал или те же Дзан с Таликой. Ну и первой головой в ее истории стояли многочисленные победы над извечными соперниками Сайнесса на Аноре — Онорией и Саром. В Битве Красной Ночи столкнулись два последних Скайрона, оставшихся после Эпохи Магии, и Скайрон Сайнесса под управлением Кассандры разрушил Скайрон Сара. В самом конце жизни Кассандра перебралась на Дикий, где еще успела победить первого Мертвого Короля. На фоне всего остального, это и не считалось особо за достяжение.

Ила самым внимательным образом прочитала мемуары Саймона Тайвза, который несколько десятков лет входил в могущественный кабинет при Кассандре. Саймон отзывался о Кассандре, как о невероятно деятельном, отвественном и постоянно самосовершенствовавшемся лидере. В общем, был преисполнен восхищения. Учитывая, кто такие Тайвзы, ничего удивительного. Леона Серанора описывала Кассандру еще менее двусмысленно:

— Баба с двумя хирами, — ответила мать-императрица, когда Ила спросила. — Причем, каждый по колено.

Третьея Волшебница — Сомерона Тарлиза, родилась около пятисот кругов назад. И, кстати, была единственной из Волшебниц, кто не посещал Дикого Материка, хотя отчего-то об этом обычно забывали. Императрица Сомерона вообще считаное число раз выбиралась за пределы Лайта, проведя жизнь в исследованиях. Страной, фактически, при ней управлял консорт — Георг Саме. Сама же Сомерона в историю вошла, в первую очередь, как создательница Сияния. Катастра невероятной силы способного полностью излечить абсолютно любой недуг. Считалось, что даже обезглавленного человека с помощью него можно было спапсти от смерти, если успеть поднести артефакт к отрубленной голове. Причем, голова не приростала обратно к телу, а выращивала из себя новое тело…

— Фу, гадость! — Кевину не нравилось вспоминать такие подробности.

— Я, кстати, согласна, — как и Луизе.

Сияние могла использовать только истинная волшебница. Артефакт хранился в сокровищнице императора. И это была одна из главных причин, побуждавших Илу к тому, чтобы поскорее войти в силу. Даже в Саду Жиневьевы, где работали лучшие маги — целители Лайта, почти ежедневно умирали люди. И она могла бы это прекратить.

Больше всего чувств в Иле вызывала последняя из Волшебниц — императрица Альбина. Самая молодая… точнее, меньше всех прожившая. Притом, что дверей она открыла ничуть не меньше своих предшественниц. Одержала победу над безумцами из альянса Старой Луны, чем спасла, возможно, сотни тысяч жизней. Клеш — возможно, сильнейшее оружие после Скайрона — теперь хранился в императорской сокровищнице, и было бы хорошо, если бы он остался там навсегда. Кроме того, Альбина сумела получить для Сайнесса магоэлемент с 34 ядрами, уничтожив Главное Древо на Диком Материке. Благодаря чему Скайрон снова обрел возможность вступить в бой.

И, конечно, самое главное… Кенор Сутра — второй Мертвый Король. Кажется, кроме нее теперь мало кто знал, что у него вообще было имя. Она никогда не слышала, чтобы его называли не Мертвым Королем, или Чудовищем, или Гнилым. В общем, как угодно, но не по имени. Было лишь одно исключение — дневники Альбины Тарлиза. В них она всегда называла его Кенором Сутра. И было даже одно место, где…

«…разрозненные и дикие, как и сам материк, племена были объеденены силой и волей молодого правителя. От одного появления Кенора сайнессцы и онорцы, сарцы и ноты, нормодцы и слайцы забывали о всех распрях, чтобы встать перед угрозой, что грозила уничтожить фактории…»

Восхищение — вот, что Ила чувствовала в этих словах. Это было первое упоминание о Мертвом Короле в дневниках Альбины. Оно относилось к ее первому путешествию на Дикий. В тот сезон инуи и тотиро из глубин Леса, неожиданно атаковав фактории, едва полностью их не уничтожили. Черный Лес и Мель полностью обезлюдели. Если бы не действия Альбины и Кенора Сутра — скорей всего, то же самое случилось бы и с остальными. Правда, нигде в летописях или дневниках не осталось сведений о том, что они как-то сотрудничали, но при этом Альбина явно была в курсе его дел. Иле даже иногда начинало казаться…

— Это так романтично! — мечтательно произнесла Луиза.

— Нет никаких оснований… — начала Диана, но Луиза перебила.

— Да ну тебя! Ты только представь какие эмоции! Какие чувства!

— Они ведь убили друг друга, — заметила Ила.

— Ну что сделаешь? — без особого разочарования повела глазами Луиза. — Поссорились. Может, она пиоты разукрасила, а он не похвалил?

— Это, конечно, веская причина, — с серьезным видом согласилась Диана.

— Конечно! — наставительно подтвердила Луиза. И спустя мал добавила мечтательно. — Мужчины такие бесчувственные…

Диана хмыкнула, но спорить не стала. Луиза нередко отпускала подобные высказывания. Учитывая, что у них не было опыта неформального общения с мужчинами, не совсем ясно на основе чего она делала эти выводы.

— Я очень наблюдательная.

***

Еще до того, как они отплыли, Шонут Лотус сообщил ей то же, что и Дунатан Орегова. На Синюю скалу напали поднятые. Он сумел связаться с кем-то из держателей по своему дублю.

— Мы с братом хотим помочь, — сказал ключник Мели, догнав их уже у пристаней.

— Чем? — спросила Ила, немного удивившись.

— Там может оказаться много измененных. Лишний манус не помешает.

— Жертвенные Саме, — хмыкнула Луиза. — Жаль райма под рукой нет, обязательно бы записала, а то ведь не поверит никто.

Ила и сама подумала о том же. Терикан же и вовсе, как заметила принцесса, едва заметно подобрался. Добровольцев, присоединяющихся к команде в последний момент, защитник любил почти так же, как Колин овощи, которыми они обычно ужинали.

— Гадость ваши трутоки!

— Номме Лотос, я ценю ваше предложение, но ваше присутствие важнее здесь, — ответила Ила. — Вряд ли нам удалось выловить всех поднятых.

— Думаю, вы правы, могущественная, — согласился он после паузы. — Чтож, тогда вам не помешает мой дубль. Второй у Артура Сморфина. Он держатель территории в Синей Скале. К сожалению, последнее сообщение было полшара назад, с тех пор он не отвечал.

— Это может помочь.

Ила не пришла к окончательному выводу: пытался ли Саме по привычке подсобрать влияния, или, на самом деле, хотел чего-то добиться.

— Нужно дубль проверить, — сообразила Диана первой. Но Терикан и сам догадался: занялся этим, едва Лотосы отошли. Судя по тому, что ничего не сказал — подслушивающих заклятий не нашел.

Дунатан Орегова так же передал ей дубль своего друга, который оказался держателем границ в Синей Скале. Тоже из форов. Путь между факториями занимал около шести шаров. Ила несколько раз пыталась связаться и с Артуром Сморфином и с Нором Ховата, как звали друга Орегова, но ни один не отвечал. С одинаковой вероятностью вторые части дублей в Синей Скале могли как исчерпать магоэлементы, так и лежать исправными в карманах владельцев, давно поднявшихся хрипунами.

— Дубль можно потерять или сломать, — заметила Диана. — Они еще могут быть живы.

Ила хотела, чтобы они выжили. Чтобы хоть кто-то в Синей Скале выжил. Шансов на это с каждым листиком оставалось меньше.

— Подходим, — произнес Колун, наконец.

Впереди показались первые лодки. Они стояли частично вытащенными на берег — в пристани Синяя Скала не нуждалась, из-за Мели сиквестры сюда не приходили.

На берегу Терикан разделил отряд на три группы. По центру поставил Илу с защитниками, справа и слева — по половине абордажников. Правыми командовал Долтон Брагаз, оставивший в Мели полтора из трех десятков, над левыми Терикан поставил Черного.

— Не рассыпаемся, — было последнее указание главы внутренников, когда уже выстроились. — Боковые группы не отходят от основной больше чем на тридцать мечей. При отходе одной группы на максимальное расстояние, вторая остается рядом с центром. Наша главная и основная задача — защита могущественной…

— Терикан.

— Вторя задача — защита оставшихся в живых местных.

— Выкрутился, — хмыкнула Луиза.

— Двинулись.

Как и в Мели, Жет с Левшой вышли вперед. Из первых же кустов на них выбежала пара хрипунов, но оба повалились на землю, не успев приблизиться. Подействовало Усыпление Мертвых. И снова Ила обратила внимание на странную одежду. На мужчине что-то напоминающее кувон, но с рукавами и без ворота: неестественно черного цвета. Принцесса никогда не видела такой ткани. На женщине выше пояса — катон, но явно не мужской, вполне по фигуре и мягкого теплого оттенка. Если бы был только он — женщина вполне могла бы быть из Викинда или Онории, кажется у них что-то подобное носили. Ниже пояса снова было то подобие чехла, что и на поднятой из Мели. Этот закрывал ноги почти до колен, но облегал не менее плотно.

— Может, в Свободных Домах такое носят? Или в Крессе? — предположила Диана.

— Разве что в грустных каких — нибудь, — повела глазами Луиза.

— Там запрещены грустные.

— Правда?

— Да.

— Ну и ладно.

Спустя пару листиков Ила разглядела впереди частокол. На самом деле, поселение стояло почти у самого моря, но им пришлось пройти вдоль берега, чтобы обойти нависающую над ним скалу. Терикан не захотел, чтобы отряд подходил к ней близко.

— Кусачи! — раздался из кувона голос Левши.

Ила приготовилась к бою. Если это начинающие хираки, то Усыпление Мертвых может на них уже не действовать. Принцесса приготовила манус, но Жет с Левшой сбили нападавших парой Черт.

— Все. Только двое, — сообщил Левша после паузы.

— Двигаемся, — скомандовал Терикан.

До входа в факторию на них напало еще четверо кусачей, с которыми так же разобрались Жет с Левшой. Несколько хрипунов попадало от Усыпления Мертвых. Ила ожидала увидеть развитых поднятых внутри поселения, но когда они прошли сквозь ворота, улицы Синей Скалы оказались практически пусты. На земле лежали тела, но далеко не так много, как в той же Мели.

— Отряд от ветра, — сообщил Жет.

— Э — э…

— Я понятия не имею.

— Я тоже.

Внутренники часто вместо того, чтобы сказать сзади или спереди, справа или слева указывали на сторону света: на жар, на холод, по ветру, от ветра, но Ила понятия не имела, как они ориентировались. Конечно, она могла мысленно представить карту, вспомнить с какой стороны море…

— Там! — указала Диана влево. — У маяка!

Мечах в семидесяти-восьмидесяти — то есть, дальше границы чувств ее ядра, виднелись силуэты людей. Было бы чуть поближе — она бы попробовала понять мертвецы это или нет…

— Назовитесь! — произнес Терикан, усилив слова Голосом.

Пару малов ничего не происходило, а затем донеслось уже с противоположной стороны:

— А вы кто такие?

Терикан нахмурился. Какое-то время раздумывал, не отпуская мануса от горла — необходимое условие для действия Голоса — затем произнес:

— Терикан Комоиц — надзор охраны Сайнесса.

Обычно Терикан добавлял, что сопровождает Илионору Тарлиза, но в этот раз не стал. Значит, что-то подозревал. Ила и сама чувствовала, что происходит что-то странное. Два разных человека отправили сообщение о том, что Синяя Скала кишит измененными. На месте оказалось, что их тут не так уж и много…

— Мель!

— Мель!

— Мель!

Мысль догнала их одновременно. Их хотели выманить! На самом деле…

— Это необязательно, — остудила Диана. — Нам в любом случае нужно понять, что здесь происходит. Мертвецы появились и там, и там. Если бы их здесь не было вообще, тогда другое дело. Не могли же их за ночь на катерах перевезти.

— Ты права, — Ила чуть успокоилась. — Но это все равно странно.

— Выясним.

— …были в Мели, когда узнали, что вас атаковали мертвые, и поспешили на помощь, — продолжал тем временем Терикан. — Вы кто?

— Нор Ховата — держатель границ Синей Скалы, — ответили с той стороны. Как показалось Иле, с удивлением, но при этом и не без заметного облегчения. — Может… ближе подойдем, нер?

— Могущественная, — переведя взгляд на Илу, Терикан убрал манус от горла. — Судя по всему, они сами отбились.

— Нужно поговорить с ними.

— Хорошо, — кивнул он. И чуть громче добавил для остальных. — Не расслабляемся, мы пока не знаем, что происходит.

Терикан настоял, чтобы проверить всех на Личину и Помутнение. Ила могла и сама это сделать с помощью истинной магии, если бы рядом не было столько людей, причем каждый имел при себе или манус, или катастр, а то и вовсе с десяток различных амулетов, содержавших магоэлементы. Это ОЧЕНЬ усложняло процесс. Самым ненавистным упражнением, из тех которыми ее мучал номме Гротрази, было…

— Вонючка! — тут же заныл Кевин. — Ненавижу Вонючку!

Да, Кевин называл его очень просто. В сундучок ссыпались сотни самых разных магоэлементов, а после Ила определяла сколько и каких именно. А чтобы ей вечер утром не казался, учитель накладывал на ящичек с десяток случайных заклятий.

— Спрятанных нет, — сообщил, наконец, Черный, закончив проверку.

— Нужно собрать отряды и проверить всю факторию, — сказала Ила, как только группы сблизились.

— Безусловно, и территорию вокруг не мешало бы, — согласился с ней мужчина. Нор Ховата, судя по всему. С заклятием Голоса речь всегда слышалась иначе, но она не думала, что ошиблась. Было что-то общее во внешности между этим человеком и Дунатаном Орегова. Может, взгляд? Ила не могла вспомнить кого-то еще, кроме леоны Сераноры, кто бы моргал так же редко.

— Хозяин теплой в Мели тоже так смотрел, — заметила Диана.

Ховата вопросительно на нее глянул, но вопроса никого не задал. Просто ждал.

— Илианора Тарлиза, — представилась она. — Я пришла.

На мот все звуки вокруг пропали, будто кто-то Пелену наложил, а после так же резко местные зашумели:

— Тарлиза!

— Могущественная!

— Что она здесь делает?!

— И это принцесса? Тощая какая-то…

— Ах ты, рралов…

— Тарлиза!

— Могущественная!

— Вижу вас, могущественная, — повысил голос Ховата. Большая часть разговоров стихла.

— Номме Комоиц — глава моей охраны, — сказала она. — Он опытный командир. Вы позволите ему сформировать отряды? Я бы, тем временем, хотела переговорить с ключником и держателями.

На какое-то время взгляд фора замер, будто он что-то просчитывал в уме.

— Разумеется, могущественная. Думаю, так будет лучше всего.

— Кадон, Камень, Черный, Жет — остаетесь с принцессой, — скомандовал Терикан. — Я все организую, потом Жет меня сменит.

Ховата с непроницаемым видом проводил главу защитников взглядом, затем указал на маяк:

— Номме Жалке и большинство держателей — внутри. К счастью, мы вовремя заметили измененных. И успели спрятать детей и стариков. Нам очень повезло, что их увели.

— Увели? — не поняла Ила. — Кто?

— Мертвый Король, кто же еще.

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Дубль: переговорный катастр. Связывает в сеть два или более амулетов.

Райм: катастр, создающий объемное магическое фото.

Здания:

Антиста: мастерская по производству и ремонту катастров и манусов.

Глава 18

Я дернулся бежать, но не сделав и шага, упал сбитый с ног предупреждением мертвозрения. Темная фигура промелькнула надо мной. Я нащупал Черту и выстрелил. Промазал. Перекатившись по земле, выхватил свободной рукой пистолет.

— Где?!

Мертвозрение будто с ума сошло, на миг ослепив меня. Мелькнуло красным впереди, и я снова выстрелил: одновременно и из Черты и из Глока.

— Ррал!!!

Толкнувшись от земли, я встал на одно колено. Прицелился, но противник снова пропал: и с глаз, и из мертвозрения.

— Там!!!

Тонкий красный луч и ветвящийся зеленый ударили в одно мгновение, взрезав воздух в нескольких метрах от меня, и тогда я снова его увидел. Размером с минивэн, нечеткого, словно дешевая графика. Я присоединился к атаке. Достреляв магазин, я сменил сразу и обойму, и Черту.

Мертвозрение молчало, но я не расслаблялся. Хорошая штука, много как можно использовать, но если слишком полагаться, то в критический момент можно не досчитаться конечностей.

— Ушел.

Это слово я понял. Колдуны, с которыми мы расстреливали «супера», стояли метрах в двадцати от меня. С запозданием я заметил, что мои катастр с пистолетом направлены на них. Я опустил оружие. Может, и преждевременно, но что-то мне подсказывало… гм… блин…

«Что — то!» — передразнил я сам себя.

Внешний вид их подсказывал, что они не станут нападать. Лица настороженные, но не агрессивные. Тот, что пониже вроде как попроще — ботинки погрязнее, жилет чуть более мятый. Второй же — высокий и тонкий — словно минуту назад газетку с биржевыми сводками читал. Хотя форма одинаковая. Не одежда, а именно форма. С гербом на рукаве: сложенной кистью внутри золотого круга. Кажется, в серии про Царя Мидаса из мультика про Алладина я подобную видел.

Я не обольщался. Если человек выглядит, будто больше трех книг за жизнь прочитал, не значит, что он гуманист и мечтает с тобой подружиться. Вспомнить того же Француза, которого высокий чем — то отдаленно напоминал. Но с этими двумя мы вроде как прежде не встречались, вряд ли они на мой счет темные планы таили. В общем, я повесил Черту обратно на сузку, а пистолет… ну, пистолет просто опустил вниз, стал вертеть на одном пальце на пусковой скобке. Ну а что, может, я всегда так делаю?

— Искать?

У внутри головы меня что-то, аж, заскрипело от напряженной работы мысли. Чирик, когда объяснял, кто он такой и чем занимается, называл себя разными словами. И одно из этих слов очень походило на слово «искать» или «ищешь». А эти двое, судя по всему, из тех, кого прислали на помощь, потому и спрашивали меня не… ищущий ли я? Эм… нет, как — то не так звучит. А! Ну, конечно!

— Да. Я искатель, — ответил я, подходя. Колдуны тоже сделали несколько шагов. Разговаривал со мной «простой». «Аристократ» не опуская мануса смотрел в сторону леса.

— Ты искал?

Гм… так-так… мозг, быстрее соображай… А! Он имеет ввиду, что я только из леса вернулся. Потому и на рюкзак смотрит…

— Да.

Стоп. А ведь если я только вернулся, то меня должно очень удивить… все это.

— Что случилось?!

Эх… прозвучало так… Не актер я, в общем. То есть, не тренировался этому.

— Мертвецы, — ответил колдун. — Проникли в деревню.

Я посмотрел на разлом, мол, только сейчас увидел разрушения и остатки тел на земле.

— Кто вы?

Идиот! Вопрос казался мне логичным, но едва колдун начал отвечать, я понял, что сглупил. Ни одного знакомого слова! Это могли быть и имена, и должности, и названия стран. Не считая того, что за время разговора он пару раз что-то добавлял глазами. Совсем не так активно и судорожно, как Чирик, но вполне отчетливо. Все, что я из этого понял: они, судя по всему, не искатели.

— Ясно, — ответил я, как только он договорил. — Мне… нужно в деревню…

Я повернулся, давая понять, что ухожу. Колдуны меня не остановили. Спустя десяток шагов, обернувшись, я увидел, что они направились в сторону леса. Фу, блин! Чуть не спалился! Особенно с этими морганиями… И в Москве колдуны, и здесь… определенно, это часть местного языка. Обязательно нужен учитель! И чтобы не полный идиот!

Первые минуты в деревне я старался не привлекать внимания, но скоро понял, что до меня никому нет дела. Люди были заняты работой. Тяжелой и неблагодарной. Они убирали тела. Складывали в ряд словно в хронике про вторую мировую. Рядом стояла телега с парой запряженных тупоруков. Мертвых раздевали и клали на повозку.

Некоторые, в основном, угрюмые мужчины трудились молча. Другие плакали, очевидно, потеряв близких. Парень лет шестнадцати — семнадцати с маленькой девочкой на руках наблюдал, как освобождают от одежды тело женщины с короткой прической. Делали это с какой — то нарочитой неспешностью. С женщины сняли верхнее: кофту и что — то вроде соединенных с юбкой бриджей, и тут же приподняв за плечи, стали разматывать широкую ленту, которая закрывала грудь. Почувствовав отвращение, я отвернулся. Я был уверен, что им стоило бы проявить больше деликатности. Мысль о том, что у местных так могло быть принято прощаться с близкими, не удовлетворила меня, а почему-то разозлила.

Я вспомнил Москву: сотни и тысячи человек, расставшихся с жизнью за считанные дни и часы. Вспомнил мертвых, что ожили, и тела, что так и не встали, оставшись лежать в подъездах и на улицах. Почему там мне все казалось кадрами не раз просмотренного фильма, а здесь я вдруг ощутил реальность происходящего? Только теперь, по прошествии многих недель?

Я сам не заметил, как стал помогать. Мертвячья сила пришлась кстати. Там, где требовалось двое-трое, чтобы перенести тело, я справлялся в одиночку. Вскоре местные стали подзывать меня, когда не могли справиться сами. Обычно это случалось, когда попадалось тело какого — нибудь землянина, отъевшегося на макаронах и фастфуде. Кока-кола далеко не всем шла впрок…

Дело не располагало к разговорам, но работая рука об руку на протяжении несколько часов, я узнал имена двоих. Жилистый низкорослый Сарт принимал тела, каждый раз ловко запрыгивая на повозку. Во рту у него не хватало нескольких зубов. Второй — Келин, в обычной жизни явно чаще пользовался мозгами, а не мускулами. Пользы от него было немного, хотя старался он не меньше, что лично мне внушало уважение. Я всегда считал, что умная голова при необходимости и с интегралом, и со штангой справится. Дайте только время.

Уже в темноте, заполнив повозку телами, мы отправились… я подумал, что в сторону кладбища. Сарт по разу дернул за рудиментную лапку каждого из тупоруков, и животные сдвинули телегу с места. Уставший Келин взялся за борт, я пристроился рядом. Так же нас сопровождала пара, как я понял, солдат. Двое крепких мужчин с манусами на руках и уже знакомыми гербами с изображением ладони. Только у этих двоих знаки прям-таки бросались в глаза, вышитые яркой золотой нитью на левой стороне груди и на спине, словно номера на футбольной форме. У первых мной встреченных… военных, судя по всему, герб не так бросался в глаза — при желании его было несложно спрятать. Разные подразделения?

Когда телега добралась до края деревни, солдаты подвесили над дорогой пару светящихся огней. Магия! Отчего — то бытовое применение волшебства впечатлило меня намного сильнее, чем Черты и Огнешары, которые, по сути, мало чем отличались от огнестрельного оружия. Магические светляки, очевидно, повинуясь указаниям колдунов, время от времени, отдалялись от группы, освещая обочины и дорогу впереди.

Спустя несколько минут я понял, что мы направляемся к границе деревни или даже за ее пределы, а значит…

— Твою же…

Защитные амулеты! Мелькнула мысль, что на дорогу их действие могло не распространяться, потому что… прошла минута, но я не придумал ни одной причины, по которой дорогу могли бы оставить не прикрытой. Даже если бы там стояли будки с пулеметчиками, а рядом со шлагбаумом сидела бабушка с проницательным взглядом, это бы ничего не изменило. При строительстве могли бы оставить возможность отключать часть барьера, чтобы затащить внутрь какую-нибудь магическую зверушку для проведения опытов, но сама защита наверняка была сплошной.

И что делать?

Я сделал вид, что завязываю шнурок и сосредоточился на мертвозрении. Желтые точки Сарта с Келином и желто-красные солдат я ощущал и до этого, теперь же смог передвинуть взгляд дальше. Тут же заметил пару мелких животных около обочины, а еще через мгновение метрах в сорока впереди различил красную точку катастра. Разумеется.

Теоретически, я мог бы… не знаю, притвориться, что ногу подвернул. Да, глупо, но все лучше, чем просто сбегать. Эта мысль меня немного успокоила, а когда я ощутил второй защитный амулет, то… обрадовался! Столбы с катастрами стояли так, что не перекрывали радиусы действия друг друга! Если прижаться сначала к левой обочине, а потом пройти наискосок, то амулет просто не достанет! Наверняка, это сделано специально!

В нужный момент я отошел в сторону, будто по малой нужде. Затем, «закончив дела», догнал повозку и обошел ее с другого борта. Каждую секунду я ждал, что заклятие сработает, но пронесло. Катастры остались позади. Сотню метров мы шли между рядами деревьев, а после светляки выхватили из темноты очертания загонов для ящериц.

По этой дороге мы шли с Чириком от Костлявой.

Когда тупоруки остановилась на берегу, а Сарт запрыгнул на повозку, я уже знал, что делать. Сняв ботинки, я закатал штанины до коленей.

— Опасно! — предупредил Келин. В этот момент я затаскивал в воду первое тело — судя по фигуре, молодой женщины с земли. Через всю спину у нее тянулась татуировка, изображавшая расправленные в полете крылья. На месте лица была одна сплошная рана.

— Мы смотрим, — сказал один из солдат. Светляки зависли над водой в нескольких метрах от берега. Оба колдуна держали манусы направленными на реку, хотя сами старались близко не подходить.

Сказать по правде, я и сам засомневался, хотя мертвозрение молчало. Я чувствовал в реке рыбу, но некрупную. Возможно, я просто чего — то не знал… но не оставлять же тела на мелководье! Тем более, что их целая повозка. Сколько они так будут лежать? Можно было, конечно, раскручивать каждый труп наподобие молота, а потом отпускать. Со своей силой я бы и до середины реки докинул, но это нужно совсем спятить.

Так что, я каждый раз заходил достаточно глубоко и ждал, пока мою ношу не подхватит течение. Чего именно боялись местные, я понял, когда почти закончил работу. Мертвозрение подало сигнал. Быстрые красно-зеленые точки скользили в толще воды, спускаясь вниз по течению. Спустя пару секунд после того, как я выскочил на сушу, меня обдало фонтаном брызг. Оказалось, что существа светятся не только в мертвозрении, но и в обычном мире. Словно крошечные подводные лодки они растянулись вдоль берега, помигивая из под воды ярким пурпуром. Взвилось еще несколько фонтанов, а потом на той же огромной скорости огни потянулись прочь — на сей раз, против течения.

Схватили тела и уплыли? Черт, хорошо, что эти штуки не появились, когда я прошлый раз купался! Каждая была размером с небольшой аквабайк. И не менее быстрая!

— Рраловы ришты! — прохрипел Сарт, спрыгнув с повозки.

На обратном пути я повторил маневр с обходом охранных амулетов. Вроде бы никто ничего не заподозрил.

В деревне мы остановились около одного из костров. Женщина с усталыми глазами помешивала в глубоком котле, из которого аппетитно пахло мясным. Несколько человек уже сидело вокруг, но места еще оставались. Сарт с Келином стали рассаживаться, солдаты нерешительно помялись, но их тоже усадили. Как и меня. Жажда лишь слегка напоминала о себе, а вот есть хотелось жутко. Хотелось схитрить, взять общую порцию: мяса не трогать, а попить бульона, картошки со дна поклевать или что там у местных вместо. Но я понимал, что не прокатит. Многие об этом не думают, но вообще-то, если добавляешь в суп куриный кубик, то ты уже не вегетарианец.

И на хрена я вообще сел со всеми? Ладно бы я из рюкзака что-то свое достал, это бы еще поняли. Посчитали бы высокомерной свиньей, но поняли. Но если я просто ничего есть не стану, могу и спалиться… Опять притворятся, что в туалет пошел? Видимо, придется.

— …марагаз ррал…

Я вздрогнул, услышав это слово. Не «ррал», которым тот же Сарт начинал большинство предложений, этим он очень Чирика напоминал, а «марагаз». Пока мы вместе работали, я подумал, что язык более-менее освоил, но когда речь зашла о чем — то небытовом, все превратилось в тарабарщину. Но я все равно пытался разобраться.

Кажется, местные спорили о том, из — за чего все произошло. Откуда взялись мертвецы. Хмурый мужик с замотанным тряпками предплечьем уверял, что всему виной марагаз. С ним спорил дедуля, который следил за костром. И дедуля говорил, что виноват не марагаз, а… марагаз. Я сначала не мог сообразить, в чем прикол, пока до меня не дошло, что речь о каком-то конкретном марагазе, который когда-то у них здесь уже хулиганил. И назывался этот марагаз… Мертвец Кирра.

Я чуть — чуть интересовался статистикой и знал, что совпадения вероятностью один к тысячи и один к десяти тысячам — рядовая вещь, их можно каждый день встречать десятками. Все зависит от того, как у тебя настроены фильтры. Начнешь мечтать о красном Лексусе, и увидишь, что их по городу ездит целая куча, хотя в реальности их может быть всего две-три штуки, а ты видел один и тот же, и всего лишь дважды. Чего мозгу хватило, чтобы считать, что город наводнен красными Лексусами. Какова вероятность, что чувака из местной легенды могли звать как меня? Наверное, небольшая. А если взять все местные легенды и добавить нестрогое соответствие? Потому что Кирилл и Кирра — это разные слова! Уже больше шансов, не так ли?

И я, кстати, все это понимал. Но на одно короткое мгновение все равно почувствовал себя Избранным. Потом вспомнил, что речь о товарище, который насылает полчища мертвецов на мирные поселения, и меня сразу попустило. Даром ненужно такую избранность. К тому же, этот чувак, насколько я понял из разговора, жил очень давно и уже умер. Потому я не мог быть им. Это, как бы, очевидно.

Когда начали разливать похлебку, я было совсем опечалился, но неожиданно Углеводный Бог сжалился надо мной. Кроме кружки с мясной похлебкой, я получил еще и кружку с кашей. Не меньше чем на пол-литра. В принципе, меня это не особо смутило. Ну да, едят из кружек кашу, но когда не за столом, так удобнее даже. У Чирика с другими искателями даже этого не было: только пара котелков, да ложки. И последних, кстати, не дали. Я уж думал один из швейцарских ножей достать, но потом начали раздавать хлеб, и я совсем успокоился. По — походному, значит. Кашу кусочком хлеба цеплять.

Попробовал. Сама крупа такая, будто ее не смолотили, а вместе с колосками покромсали, но между зубами не застревает. Напоминает… овсянку. Пожалуй, если выбирать, я бы эту взял. Вкусно.

— …это она?

— Неужели, сама магия? Из Сайнесса?

Не зря говорят, что погружение в языковую среду — лучший способ изучения языка. Тот же английский я знал достаточно хорошо, мог читать книги в оригинале, но смотреть фильмы без перевода уже не мог. Спустя час я стал выхватывать из разговора уже не отдельные слова, а целые фразы.

— Да, это она.

Это отвечал один из солдат.

— Поразительно! — дедуля быстро дважды моргнул. Не просто веками, а всеми глазами. Как — то местные это делали. Насколько я понял, обычно это означало «Да». Но иногда что — то вроде: «Да, согласен!» или «Да, круто!». — Сама магия!

— Могла бы и пораньше… — проворчал мужчина с повязкой на руке.

— Ты бы думал, что говоришь, Гохор! — сморщив веки, глянула на него женщина, которая занималась похлебкой. Ее звали Сумилой. — Не слушайте его… ему волосы внутрь головы давят…

— Что?

— Я же говорю, уже до ушей достали!

Ответ Гохора потонул в взрыве хохота.

— Ничего, про… Илианору… много говорят, — произнес солдат, когда все отсмеялись.

Он представился то ли Ропахом, то ли Ропагом: последнюю букву каждый из присутствующих стал на свой манер произносить. Его товарища звали Блядом, причем последняя «д» слышалась довольно мягко… чего я как интеллигентный человек предпочел не заметить.

— В… тоже поднялись мертвецы. Как только перебили всех там, отправились сюда. Сразу, как стало известно…

— …тоже?!

— Да. Но уже всех выловили.

Так, а вот это была новость. Мертвецы, не только здесь появились, а еще в каком — то месте, к чему уж я точно отношения не имел. Значит… А что это значит? Зомбиапокалипсис одновременно в двух мирах? Да, многовато совпадений.

Только если все это специально задумали, то какой смысл? Местных, конечно, потрепало, но так или иначе они справились бы. Да, я чуть-чуть поучаствовал, но помощь была уже близко. Столько усилий, а результат практически никакой.

— Это же магия, — сказала повариха. — Хорошо, что она с нами.

— Очень хорошо, — и солдаты, и большинство мужчин вокруг костра одновременно заморгали, соглашаясь. Даже Гохор спорить не стал.

До меня дошло, что речь шла не о магии, а Магии… или Колдунье, что ли. В общем, о каком — то человеке. Хотя и солдат, и Келина в мертвозрении я ощущал, как желтые с красным точки, выходило, что их колдунами не считали. По крайней мере, не полноценными.

Разговоры продолжились. Когда все отвлеклись, я незаметно слил мясо с бульоном на землю и чуть привалял. Есть, если честно, все еще хотелось, но добавки я не просил. Остальным-то подливали, но только похлебку, каша, видимо, закончилась.

— …а ты силен!..

Неожиданно, разговор зашел обо мне.

— …как сарец прямо, хотя с виду и не скажешь. Сарцы крупнее обычно. — Дедуля чуть приподнял брови, глядя на меня. — Ты откуда?

Я вдруг понял, что тупанул. Беспокоился о том, чтобы не смутить всех своим вегетарианством, и забыл о «легенде». Предполагалось, что местным я скажу, что приехал с помощью, а приехавшим, что всегда тут жил. Но что говорить, когда рядом и те и другие?!

— Я… я из России.

Да, я растерялся. Но через секунду подумал, а вдруг, это одна из тех параллельных реальностей, которая отличается от моей Земли лишь частично? Понятно, что вторая луна от того, что принца Фердинанда в тысяча девятьсот восемнадцатом не убили, в небе не возникла бы. Да даже если бы Ньютон, Тесла и Эйнштейн не родились бы, на ночное небо это бы никак не повлияло, хотя жизнь человечества изменилась бы кардинально. Но кто сказал, что параллельные вселенные должны именно так работать? Вдруг, тут и вправду своя Россия есть. С балалайкой, скрепами и Путиным?

— Розия…

— Россия.

— Россия, — повторил дедуля, когда я поправил. — Никогда не слышал. Это в Саре?

Я бросил короткий взгляд на солдат, те к разговору прислушивались, но выглядели спокойными.

— Да. Это небольшое… место.

Будь это авантюрная комедия, сейчас появился бы какой — нибудь уроженец этого самого Сара, бурно обрадовался бы земляку и сразу перешел бы на тамошнее наречие, по которому очень соскучился на чужбине. Но пронесло.

Разговор продолжился. Я прислушивался, стараясь запомнить как можно больше слов, да и просто отдыхал. Хоть я и интроверт, нормальной компании мне не хватало. Напряжение тяжелого дня понемногу отпускало. Кажется, потому люди и не расходились. Никому не хотелось остаться наедине со своими мыслями. Наверняка ведь, кто — то из тех, что сейчас сидел у костра, потерял сегодня близкого друга или родственника. Вряд ли дедуля, который почти не замолкал. А вот Сумила, закончив готовить, явно ушла в себя. Чуть ожила, только когда помогала хмурому Гохору сменить повязку.

Когда сняли пропитавшиеся кровью тряпки, я заметил отчетливые следы укуса у мужчины на предплечье. Я завертел головой, пытаясь понять, видят ли остальные то же, что и я. И они явно видели, только отнеслись к этому как к чему — то обыденному. Как к машине с красными номерами, сбивающей на переходе пенсионера. Никто не удивился. Значит… лекарство все же было. По крайней мере, для тех, кто не успел обернуться. И даже руку отрубать ненужно, чтобы остановить распространение яда. Это же… просто отличная новость! Если бы мне вдруг удалось вернуться в наш мир с этим лекарством…

Нет! Конечно, я бы раздавал его бесплатно! Разумеется! Конечно, как большого молодца меня многие бы запомнили, но это был бы приятный побочный эффект, не более. И восхищенные взгляды спасенных барышень тоже!

Последняя мысль меня чуть остудила. Я вспомнил о своей «маленькой» проблеме. А после, о том, что понятия не имею, как вернуться. Настроение тут же пошло на спад. Если бы только удалось до чертового гоблина добраться. Он явно что — то знал. Говорящий шоколадный глаз, мать его… Портал, через который я спасся с Острова, перестал работать сразу, как я из него вылетел. Проход закрылся, хотя в мертвозрении арка продолжала светиться красным. Должен был быть какой-то пульт управления… или заклинание. Кстати, а что если показать ее кому-то из местных колдунов? И без Джонни можно будет обойтись. На Остров я не горю желанием возвращаться, но проход мог быть и универсальным. Вести и на Землю, и в Нарнию и вообще куда угодно. Да, это хороший вариант. Подучить язык, а потом найти кого-то, кто разбирается в порталах.

Ну и про гоблина не забывать. Кстати… Дернув затылком, я погрузился в мертвозрение. Чет я давно не осматривался. Тут же ощутил желтые и желтые, смешанные с красным, точки поблизости и вдали от себя. И многие все еще оставались на улице, хотя небо уже давно покрылось звездами. Заметил и пару мертвецов: одного «синего» на краю деревни и одного «зеленого» внутри того самого клуба, где прятался народ, когда зомби повалили частокол. Как я узнал, внутрь успело пробраться немало зомби. Прежде чем их перебили, в заведении основательно все раздолбали. Желтых точек рядом с мертвяками не было, так что тревогу поднимать я не стал. Поигравшись с интенсивностью, какое-то время я разыскивал яркую красную точку, но тщетно. Спрятался гад.

— …о, смотрите, кто идет! — воскликнул Гохор неожиданно. — Нет у нас еды! Сами все съели! Вот же глотка рралова!

Я обернулся посмотреть, куда все смотрят… но прежде подсказку дало мертвозрение. К костру приблизилась желтая точка с фиолетовым пятнышком в районе головы. Остановившись у костра с протянутой кружкой, Чирик переводил взгляд с одного лица на другое, пока не увидел меня.

Всего секунду я не знал, что произойдет дальше, а потом…

— Марагаз!!!

Глава 19

Все резко повскакивали. На руках солдат и Келина сверкнули манусы. Дедуля непонятно откуда выхватил Черту.

— Где?!

Светляки, вызванные Ропахом и Блядом, закружили вокруг. И я вдруг понял, что нужно делать. Тоже выхватил катастр и стал вглядываться в темноту.

— Где, марагаз? Чирик! Где он?

— Вот же!!!

— Где?!

— Вот!

Взгляды скрестились на мне. Ну… актерская игра, выручай…

— Я не марагаз.

— Марагаз!!! — у Чирика знакомо полезли глаза из орбит. — Это из-за тебя Лемия… леона Лемия…

Кажется, у него на щеках даже слезы заблестели. Чтобы с ней не случилось, видимо, девушка ему сильно нравилась. Ну а то, что он еще пару секунд назад кружку за добавкой протягивал, вполне соответствовало его характеру. И то, что направлял он на меня не катастр, а ту же кружку успокаивало лишь отчасти.

— Успокойся, Чирик, — произнесла Сумила участливо. — С Лемией… да, это плохо, но главное, что она жива…

— Ее лицо…

— Раны от измененных тоже лечат! Да, не полностью, но…

— Он марагаз!

— Я не марагаз, — повторил я, как болванчик.

Смотрели на меня вроде как без особого подозрения, но я заметил, как Ропах с Блядом переглянулись. Теперь было только мое слово против слова Чирика. Популярностью в деревне искатель, очевидно, не пользоваться. Близко с ним пообщавшись, я понимал почему. Если бы не солдаты, еще можно было бы так повернуть, будто Чирик просто на солнышке перегрелся…

— Слушай, Чирик, а с чего ты взял-то? — подал голос дедуля. — Кирилл с нами весь день был. Он не может быть…

— Я все знаю! — перебил его Чирик. — Я с ним… видел, как его катастры били!

И указал в сторону бреши в частоколе, край которой виднелся от нашего костра. Там сейчас тоже горел огонь, видимо, поставили караул на ночь. Вот же, падла! А ведь совсем не такой идиот, каким выглядел! Явно не хотел рассказывать, что мы с ним из леса вместе пришли. И выкрутился!

— Это правда? — посмотрел на меня Ропах. Руку с манусом он держал ниже пояса, но не так, как держат авоську с кошачьим кормом, а так, как Рой Джонс Младший правую перчатку внизу держал. Угрожающе.

— Нет, — ответил я.

— Ты согласен дойти до барьера и проверить?

Черт…

— Да.

— Идем. И ты тоже, — сказал он Чирику.

Я согласился, чтобы выиграть время. За последний месяц я в стольких передрягах побывал, что, кажется, начал привыкать. Мысли в голове забегали с удвоенной скоростью, но я не замер и в штаны не наделал.

Судя по всему, никто особо не верил, что я марагаз. Рюкзак остался за спиной, и даже катастры не отобрали. Плохо, что поперлись всей толпой. С одними солдатами — я бы, наверное, справился. Да, у них манусы, но, как я понял, от обычных амулетов они отличались только тем, что их них можно разными заклятиями стреляться, а не каким-то одним, как из катастра.

Когда дошли до бреши в стене, Ропах переговорил с солдатами и парой, судя по всему, местных искателей, что охраняли пролом, и они присоединились к нам. И эти новые товарищи смотрели уже предельно подозрительно. Они не знали, что меня обвиняли со слов одного только Чирика, который не самый надежный свидетель.

Теперь меня окружала добрая дюжина человек большинство из которых с манусами и катастрами. О том, чтобы обезвредить всех — не могло быть и речи. Значит, либо в лес бежать… либо сдаваться.

— Постойте — ка, — произнес вдруг солдат. Один из тех, что охранял брешь. — Марагазы — они ведь не поднятые.

Все резко остановились. Ропах с недоумением посмотрел на сослуживца.

— И…

— Барьер не должен их останавливать.

— Тогда…

В очередной раз взгляды скрестились на мне. Я не мог их винить. Сам бы на их месте запутался.

— Тогда он не марагаз? — закончил фразу Ропах.

— Я думаю, нет. Только почему тогда барьер подействовал?

— Он говорит, что это не так.

— Тогда нужно просто проверить. Если окажется, что он врет, это уже будет что — то значить.

Вот же умник нашелся! Я повнимательнее к нему присмотрелся — обычный чувак с виду. Где-нибудь на Вологодчине таких через одного. Нос картошкой, приземистый, кроме мануса на руке еще и на поясе меч.

— Хорошо, Том, — Ропах прикрыл глаза на секунду, — так и сделаем.

Нужно было срочно что-то решать. До защитной линии оставалось пройти метров двадцать. Мертвозрение уже предупредило, что амулеты близко, а вот мертвецов рядом не было. Только все тот же «зеленый» в подвале и «синий» в доброй сотне метров. Даже если бы я мог им управлять, нападение ни чем бы не помогло. Такая толпа одними Чертами нарубила бы «супера» до консистенции гуляша, даже на отвлекающий маневр не тянет. Только утвержу всех в подозрениях.

Может, все же сдаться? Объяснить все, как есть. Да, тем кто в России живет, трудно органам власти довериться, но я лично пару человек из МВД знал, как вполне себе достойных личностей. Один на цигун со мной ходил, второй на тайский бокс. Хотя по их работе я ни с одним, ни с другим не сталкивался, но все равно! Тот, что с цигуна, вообще вегетарианец! И мент при этом! А тут еще и мир другой… Местные с солдатами общались ровно, доброжелательно даже, те в ответ тоже не борзели… Как, впрочем, и я сам с полицейскими всегда был вежлив. Считал ли я их друзьями всех граждан, которые получают зарплату, чтобы помогать людям? Ха. Три раза: «Ха».

Я бросил взгляд на сосредоточенное лицо Ропаха, посмотрел на Тома, в конце концов, нашел глазами плетущегося чуть позади Чирика. Этот явно искал возможность по тихой слинять, но второй солдат шел буквально в двух шагах от искателя.

Хер вам — решил я твердо, когда до границы действия амулетов оставалось несколько шагов. Доверять буду тем, кто докажет, что этого достоин. А сейчас вы, ребята, узнаете, кто был чемпионом школы № 75 города Иркутска среди девятиклассников в беге на 400 метров. Насчет раз… два… не понял.

Амулеты, внезапно, погасли. Судя по тому, что остальные точки из мертвозрения не исчезли, отключились именно катастры, а не мертвозрение. Я даже о корень запнулся от неожиданности.

— Осторожнее, — Ропах поддержал меня за локоть.

— Спасибо.

Как в прострации мы прошли еще десять метров… двадцать… остановились метрах в десяти от ближайшего столба. Вблизи катастр выглядел, как… скворечник без дырки. Только не деревянный, а стальной.

— И что? — спросил Ропах.

— Не знаю, — ответил Том. — Манус молчит.

— Я говорил, — произнес я. — Я не марагаз.

— Он врет!!! — заверещал Чирик. — Я видел! Это… это катастр не работает!

Вот же… губошлеп неадекватный! Надо было его жулам скормить! Сейчас они проверят катастр, и…

— Не работают только два по центру, — Ропах мотнул глазами вправо — влево. — Внутренние проверяли их. Ты либо врешь, либо… Том?

— Барьер мог среагировать не него самого, а на то, что было у него с собой, — ответил после паузы «вологжанин». — Мощный катастр. Или мощный магоэлемент. Нужно проверить его вещи.

— Ты согласен на проверку? — повернулся ко мне Ропах.

Ощущение, что я общаюсь с родной полицией, неожиданно усилилось. В трубочку подул — ничего не показало, тонировку замерили — в норме, что ж, сам виноват, открывай багажник — будем наркотики подбрасывать. Я не до конца понял, почему нельзя еще раз проверить барьер. Внутренние… нет, правильно будет «внутренники», он с суффиксом это слово сказал… Так вот, внутренники это, судя по всему, те двое с гербами на рукавах, а не на груди, как у солдат. Допустим, это могут сделать только они. И кто-то его вдруг отключил… Они и отключили? Нет, как-то бредово. Скорее уж совпадение какое-нибудь…

— Нет, не согласен! — ответил я, поняв, что покладистость тут не прокатит.

Неизвестно, как они воспримут автомат. И даже если им ничего не покажется странным… Не хотелось мне, чтобы меня обыскивали!

Пожив недолго при апокалипсисе, я будто поотвык от всеобъемлемости официальной власти. Теперь же, мене будто затягивало обратно — в законы, в правила. И самое главное, не в те, в которые я хотел.

— Это мои вещи! — сказал я резко.

— Успокойся, никто их не забирает, — глаза Ропаха чуть втянулись внутрь границ.

— Тогда все! Я не буду… не буду!

Словарного запаса не хватило, чтобы объяснить, что именно я не буду. Я развернулся и зашагал обратно в деревню. Понятия не имею, что случилось бы, если бы меня принялись останавливать, но никто не попытался. Проходя мимо Чирика, я смерил его недовольным взглядом — тот отшатнулся. Черт его знает. Я не до конца понимал, в чем именно, но чувствовал, что искатель меня предал. Я к нему по-человечески, деревню от зомби защищал, а он в ответ… падла, короче. Шакта и м’нака.

Шевельнув затылком, я стал искать место подальше от желтых точек. Интроверты не так нуждаются в общении, мне на сегодня хватило. Мертвозрение показало, что часть народа все еще на улице, но большинство разошлось по зданиям. Совсем пустых не осталось, разве что…

Стоп. Что это?

На секунду я замер, а потом…

— Твою же…!

…потом побежал. К зеленой точке в клубе приближалась желтая. Когда лекарство есть, это не так опасно, но мертвец мог и в горло вцепиться, тогда уже никакие уколы не помогут. А уж если это ребенок…

Спустя полминуты сквозь открытую дверь я вбежал в темный зал. Резко пахнуло табаком и еще чем-то кислым вроде забродившего апельсинового сока. Повсюду валялась разбитая мебель. Без мертвозрения ноги бы себе переломал, но вблизи оно позволяло чувствовать очертания неживых предметов тоже. Ориентируясь с его помощью, пробежал дальше… Черт, тупик! Значит… туда!

— Осторожно, там зомби! — испугавшись, что не успею, крикнул я на местном.

А еще через секунду вбежал в подсобку, внутри которой ощущал точки. И где… никто ни на кого не нападал.

«Марагазы — они ведь не поднятые», — тут же прозвучала в голове фраза, которую я слышал несколько минут назад.

Что ж, по ходу, одного я нашел.

Глава 20

— Вижу тебя, Кирилл.

«Чингачгук!» — ударила, как молния мысль, когда я разглядел огромного мужика, чья точка в мертвозрении светилась желто — зеленым. Индейцев я только в кино видел, но была бы на его носу горбинка, не слишком крошечные человечки, надев лыжи, смогли бы прыгать с нее, как с трамплина. В полумраке помещения кожа отдавала отчетливой краснотой. Разве что перья из башки не торчали.

— Не стоит, Сарт. Мы не враги.

Желтая точка принадлежала искателю, с которым мы вместе грузили тела на телеги. Он направлял на меня Черту, но как только «индеец» сказал, тут же повесил катастр на сузку. В отличие от меня. Едва зайдя в комнату, я выхватил сразу и Глок, и Черту. И убирать не собирался.

— Мое имя — Бандар. Сарта ты уже знаешь.

— Кто ты?

Я не стал по примеру Чирика сразу обвинять человека в «марагазовстве». Я достаточно разбирался в животах, чтобы отличить пивной аквариум от комка мышц. Так, как «индеец» обычно выглядели атлеты, заменяющие кардио становой тягой. Черта такого могла и не остановить.

— Я держала этой теплой.

Эти слова я уже знал. «Держалами» — местные трактирщиков называли, а «теплыми» — кафешки.

— И что тебе надо?

— Это ты сюда пришел.

— Я думал…

Блин. Я думал, что здесь кому-то помощь нужна, но почему я так думал…

— Я переночевать хотел, — ответил я, сообразив. — Я только сегодня приехал… не успел найти место. Потом… услышал шум, подумал, что мертвецы могли остаться…

— А как ты понял, что это мертвец угрожает человеку? — спросил Бандар. — Что это не просто мертвец или не просто человек?

Вот же умников развелось…

— Подумал о худшем.

В ответ «индеец» на секунду прикрыл глаза, мол: «Да, бывает такое».

Все? Типа, отбрехался? Только вот цвет «индейца» в мертвозрении оставался желто-зеленым. Он марагаз? Или такой же, как я? На себя я в мертвозрении посмотреть не мог… Как бы его так расспросить, чтобы и себя не выдать, и чтобы он не подумал, что я под него копаю.

Черт, мало информации. То, что он себя держалой назвал — ничего не значило. Вдруг, он им только раньше был, а уж лет семь как в международном розыске. И статья еще какая-нибудь нехорошая: надругательство над телами умерших, мужеложство, препятствование проведению выборов… Нет, сначала нужно выяснить, как к нему здесь относятся. Если его считают просто одним из жителей, то у меня появится козырь. У него тайна — у меня тайна.

— Значит, переночевать у вас нельзя? — я решил не спешить. — Тогда я пойду…

— Конечно, — здоровяк повел глазами в сторону. Кажется, это означало что-то вроде пожимания плечами. — Можешь идти, только…

Вот!

— …ответишь еще на один вопрос?

Гм…

— Зачем ты увел поднятых?

— Каких поднятых? — я правда не понял, о чем речь.

— Когда хрипуны с лазрачами повалили стену и ворвались в деревню, они окружили теплую. Защита почти высохла, когда кто-то выманил лазрачей, и стал уводить остальных. Сарт был тогда в теплой. Ты закрывал лицо, но он тебя узнал по рюкзаку. Он сомневался, но потом ты сказал, что сарец и что приехал сегодня. А сегодня в Синюю Скалу приехали только сайнессцы.

Бандар замолчал, но продолжил смотреть прямо, и не моргая. И я вдруг заметил, что глаза у него красные. Не как у зомби, у которых кровью белки заплывают, а с красными радужками.

— Кто ты? — снова спросил я. С еще большим недоумением, чем раньше.

— У нас есть с тобой кое-что общее, — ответил «индеец».

Он такой же, как я?! Или что это вообще значит?! Манную кашу оба не любим? За Спартак болеем?..

— Зачем ты увел поднятых? — снова спросил здоровяк, сбив меня с мысли.

Настырный, блин. Я, на всякий случай, сверился с мертвозрением — не подбирается ли кто со спины? Нет, больше в здании никого. Значит, если что, сбегу. Даже если этот Бандар обладает той же мертвячьей силой, что и я. Из Макарова я его обрадую, а дальше бегом.

— Это ты приказал им напасть?

Я тоже вопросом на вопрос умею отвечать.

— Мертвецам?

— Да!

— На свою теплую?

Сука.

— Конечно. — Если глупость сморозил — не признавайся. Иной раз, и за умника примут. — Чтобы внимание отвлечь.

— Хорошо, — Бандар прикрыл глаза ненадолго. — Для чего мне нападать?

— Может ты марагаз. Я же не знаю.

— А если я марагаз, для чего мне нападать?

Бандара, кажется, ничуть не смутило мое предположение, а вот я, видимо, не до конца понимал, кто такие марагазы. Они разве не из тех, кто творит зло ради самого зла? Как американцы с украинцами в новостных сюжетах на телеканале Россия?

— Ну… чтобы все мертвецами стали.

— А потом?

— Э-э… жить с ними, управлять.

Здоровяк какое-то время размышлял, потом еще раз прикрыл глаза:

— Понятно.

Если бы это было сказано с чуть менее серьезным лицом, я бы точно решил, что издевается. Я коротко глянул на Сарта, но и тот сохранял невозмутимость. Стоял, опустив руки к поясу и, время от время, проводил языком по зубам, пересчитывая прорехи в щербатом ряду.

— То есть, ты думаешь, что я могу ими управлять?

Я не особо любил шахматы, но про цугцванг слышал. Мне показалось, что именно его я сейчас испытываю.

— Марагазы могут, — произнес я осторожно.

— Ты так много про них знаешь.

— Я…

Я хотел сказать, что ничего о них не знаю, но вовремя остановился. Вот ни хрена мне не показалось про цугцванг! Этот умник просто выкачивал из меня информацию. На ровном месте!

— Ты можешь ими управлять? — нашелся я в итоге.

— Нет, — мотнул глазами вправо — влево Бандар. — Я же не марагаз.

— Нет?

— Нет.

— Тогда откуда они здесь?

— Я думал, ты мне скажешь.

— А ты не знаешь?

Для надежности буду каждый вопрос повторять.

— Нет. А ты?

— Нет.

На самом деле, я, конечно, знал, но как объяснить? Про путешествие между мирами, про Француза, про гоблина Джонни — злостного нарушителя восьмой заповеди… Да и стоило ли объяснять? Вдруг он заодно с кем-то из них? Правильнее было бы уйти, но… контакт с местными так или иначе придется искать. «Индеец» же… по крайней мере, говорить не отказывался. Ему явно что-то от меня нужно. И пока он это «что-то» не получит я в безопасности. И тоже могу из него вытягивать по чуть-чуть.

— А вот… гм…

Хотелось спросить о зомби: частые ли они гости, и как с ними обычно справляются. Вот только: что если тут об этом каждому младенцу известно? Я не знал, в порядке ли вещей у них путешествия между мирами, и это путало карты. Если здесь в каждом доме портативная кротовая нора, это одно, а если даже за разговоры об этом пожизненный эцих с гвоздями — другое. По той же причине не уточнял, насколько далеко шагнула вперед местная урология. И даже про его желто-зеленый цвет в мертвозрении я спросить не мог, потому что пришлось бы про само мертвозрение рассказывать.

— Работы никакой для меня нет?

В одном фильме с Джессикой Альбой говорилось, что лучший способ понять местную культуру и выучить язык, это завести себе… гм… помощницу из аборигенов. Наверняка, это должно было работать и в обратную сторону. И, нет, я вовсе не собирался… помощницей становиться! Но зато мог картошку чистить, двор подметать, системы ОВ, ВК, ТС, ЭЭ проектировать… А пока работал бы, потихоньку и разузнал бы обо всем.

Если Бандар вопросу и удивился, то виду не показал. Даже наоборот…

— Есть.

Я смотрел на него, он на меня. И что это зна… барьер! Ну, конечно! То, что он вдруг отключился… как раз когда Сарта не было рядом! А тут человек, который в мертвозрении светится желто-зеленым. Наверняка, на него барьер действует. Во время опасности все прятались в его тракти… э — э… в его теплой, значит вес он в деревне имел. Мог и организовать себе возможность отключать защитную линию. Но тогда… вряд ли это он марагаз. Пришлось бы очень сильно наркоманить, чтобы наслать зомби на место, в котором ты так хорошо обустроился.

И, получается, он знал, что Чирик не врет. То есть, Сарт это сразу понял и побежал рассказывать Бандару. Тот барьер и отключил. Да и та прореха в защитной линии, которую я обнаружил на дороге к Костлявой перестала казаться косяком строителей.

Так может… у него и мертвозрение есть?! Хотя нет, такой вывод рано делать. Те приблатненные солдаты с гербами на рукавах — внутренники, они с амулетами барьера как-то работали, значит, и другие могли.

И теперь предлагает работу. Это он так быстро сориентировался, или у него заранее было припасено какое-то дело, которое мог выполнить только… такой как я. И речь явно не о том, чтобы спроектировать систему кондиционирования. Пусть даже с линией регенерации.

— Что за работа?

— Проводник.

Этого варианта я ожидал даже меньше.

— В смысле… кого — то отвести… в какое — то место?

— Да.

Значит, значение слова верное. Но я вроде как не местный… Портал! Он каким — то образом догадался, что я из другого мира, и теперь хочет понять, как я сюда попал! Конечно же! А значит, у него должны быть мысли и о том, как заставить переход работать!

— В какое место?

— К Хамртуму.

Значения слова я не понял, но решил не переспрашивать. Он так сказал, будто речь о каком-то конкретном… историческом памятнике, что ли, потому я и подумал, что слово должно быть с большой буквы. Засыпанная листвой арка в лесу на такое не тянула. Если бы о ней знали, уже бы дорожку протоптали. Рано обрадовался… Не то, чтобы я так стремился вернуться в Москву к черным «суперам» и крутым мужикам с калашами… Я хотел иметь возможность вернуться, но не теряя шанса исследовать новый мир.

— Мне нужно подумать.

— До утра. Потом может быть поздно.

— Хорошо.

Торопиться я все равно не буду. Если что — просто не приду.

— Буду ждать.

***

К моменту, когда я оказался на улице, большинство костров уже потушили — в том числе тот, около которого мы ужинали. Почти все «точки» разбрелись по зданиям, только небольшой отряд остался рядом с барьером. Значит, меня не искали, чтобы еще чего-нибудь предъявить. Это уже радовало. Не радовала неопределенность. Общение с адекватными людьми таило в себе свои трудности. Непонятно, что у них на уме, особенно когда сам не хочешь раскрываться. В Бандаре чувствовалась интеллигентная нотка, что одновременно и притягивало, и настораживало. Француз, помнится, и ударения на словах правильно расставлял, и к альтернативной лексике не прибегал, но в итоге оказался той еще редиской.

Я даже не мог спросить у «индейца», почему он решил, что я на роль проводника подхожу. Я ведь не местный. И он об этом вроде как догадался. А значит, этот «Хамртум» что-то вроде Пирамид на Земле — все о нем знают. И тогда от проводника, вероятно, должны требоваться какие-то особые умения. Я, конечно, личность многогранная, но вряд ли он по одному моему внешнему виду догадался, что я плов хорошо готовлю. Наверняка, все из-за того, что мертвяки меня не жрали. Он мог как-то догадаться о мертвозрении, но это скорее бонусом бы пошло. Основное — иммунитет против нападения зомби.

Очевидно, в этом «Хамртуме» много мертвецов. Много мертвецов… и много каких — то ништяков. Иначе бы туда никто не хотел.

Да уж… Рационалист из меня еще тот, но даже я понимал: чтобы строить планы, требуется что-то кроме умозаключений, а именно — альтернативный источник информации. И, желательно, найти его до утра. Не забывая при этом, что Бандар мог намеренно создавать дефицит времени.

Конечно, в идеале, было бы посмотреть какие-нибудь новости, но ничего похожего на монитор мне пока не попалось. Ни книг, ни газет я тоже пока не видел, хотя вывески на некоторых зданиях были с надписями. Причем, не такими уж и пугающими. Буквы незнакомые, но выглядели они как буквы, а не как пролитые чернила. Большое количество надстрочных символов тоже не смущало. Но, конечно, не до такой степени, чтобы за ночь начать «рид энд транслейт виф диктионери».

Перебрав в уме с десяток вариантов, я с болью и сожалением признал, что пока в этом мире мог рассчитывать лишь на один источник знаний.

***

Поиски заняли не меньше часа. Приходилось подбираться к каждому зданию вплотную, и по многу раз менять интенсивность мертвозрения, чтобы проверить каждую из точек. И даже это не всегда помогало. Некоторые здания оказались защищены, а через один из барьеров я вовсе ничего не ощутил. Красноватое мерцание покрывало тонким слоем стены и окна дома и внутрь мое сознание не пускало. Жилище какой-нибудь важной шишки? По периметру стояло несколько столбов, со светящимися на верхушках стеклянными шарами. Если бы в мертвозрении не горело внутри каждого по красному огоньку, от простых электрических фонарей я бы их не отличил. Выложенная камнем дорожка вела ко входу, у которого бдели двое знакомых мне товарищей. Внутренников с пятипалыми печатями на рукавах, с которыми мы обстреливали того элитного «супера».

Плана проникновения я не придумал. И не особо старался: слишком все красиво и опрятно. Здание, которое я искал, должно было выглядеть по-другому. Стал проверять дома дальше, и вскоре мне повезло. В наполовину развалившейся полутораэтажной халупе я ощутил нужную точку. Причем, внутри отдельной квартиры. С улицы в дом вело несколько входов, а двери стояли не из желтого стекла, как в домах побогаче, а обычные деревянные. Подкравшись вплотную, я сначала проверил окно — заперто — потом дверь — хлипкая, но даже с моей силой бесшумно не выломать.

Как же… блин, Черта же есть! Она тоже шумит, но сравнительно негромко. К тому же, время от времени, в деревне еще раздавались звуки. То палка в костре трескалась, то отзвук голоса ветер приносил. В общем, была не была…

Чщух!

Дернув дверь на себя, я влетел внутрь, выбил катастр из мгновенно поднявшейся на меня руки и зажал моей цели рот. Да, не сказать, что я по этим выпученному взгляду соскучился, но ничего не сделаешь.

— Все-таки придется тебе глаза местами переставить, Чирик.

***

— Я открою тебе рот, но ты… не ори, иначе…

Что бы такого пообещать?.. Слов я уже выучил прилично, но пока не хватало практики.

— …откушу тебе уши… — продолжил я, тщательно подбирая выражения, — потом присоединю обратно… но другой стороной. Ты не будешь слышать вокруг… а будешь слышать только то, что у тебя в голове…

Чет у него зрачки закатываться стали. По ходу перебор…

— Ей! — я похлопал его по щекам. — Пошутил я. Просто изобью тебя, не бойся.

— Марага…

— Не ори!

Все-таки пришлось для начала пару раз ткнуть ему в живот. Покашляв и подергавшись еще пару минут, он наконец примолк. Хотя глаза продолжали бегать по заваленной хламом клетушке, которая, видимо, служила ему жилищем. Чирика я держал прижатым к одной стене, а сам рюкзаком касался противоположной. Кровати, кстати не было, потому что спал Чирик прямо в шкафу. Я сначала его даже пожалел, а потом понял, что это не шкаф, а кроватошкаф или шкафокровать, то есть это не искатель до подобного опустился, а оно так специально сделано. Этакий домашний плацкарт, который отвезет вас в страну сна и искривленного позвоночника.

— …складной мальчик, еще раз говорю… Кто такой Бандар?

В какой-то момент Чирик все-таки прекратил ерзать и остановил взгляд на мне.

— Марагаз… Я все сделаю, буду служить тебе…

Ага, слышали уже.

— …только спаси Лемию! Она… она…

Вот чего я точно не ожидал, так это того, что он заревет. По-детски, навзрыд. Вот же эмоциональный товарищ. А ведь минут за десять до этого сладко спал. По мертвозрению это было заметно. Не то, что сладко, а то, что спал. И вот уже глаза втянул, страдает, слезы текут. Посмотреть бы хоть на эту Лемию. Хотя, с ней же вроде случилось что-то… Да уж, блин.

— Сумила говорила… можно исправить, — вспомнил я.

— …рралова тыра ты, марагаз… — ответил Чирик, всхлипнув. — Как исправить… Только… овум’кару… или ты марагаз!

Ну вот, хоть какие-то варианты

— А… овум’кару это что?

— Ты наверное, самый глупый из всех марагазов… шакта, а не марагаз… кха!..

— Что такое овум’кару? — повторил я вопрос.

— Лечилка… — ответил Чирик, прокашлявшись. Не знаю, чего он закашлял, когда меня обзывать начал. Я тут не причем. — Камень магии…

Гм… нет, не камень магии, а магокамень… нет, коряво как-то… Магоэлемент! Это слово я выучил и, главное, понял, пока слушал разговоры у костра. Чирик его тоже произносил, но раньше я не понимал, что речь не о конкретном предмете, а почти о всем, что содержит магию. Искатели тем и занимались, что искали по лесам и болотам эти магоэлементы. За счет этих штук и работали катастры, манусы и вроде как вообще все магическое. Правда, тогда непонятно, почему часть людей в мертвозрении горела желтым, а часть желтым с красным. Видимо, в людях магия тоже содержалась. Если на Земле накидаться в компании мало знакомых людей, то можно проснуться в ледяной ванной без одной почки, а если здесь… что вырежут? Мозжечок? Печень? Или всего через мясорубку пропустят? Ладно, это пока догадки.

— Где найти этот магоэлемент?

— Да ты… — Чирик начал говорить, но увидев, что я снова собрался… ему ничего не сделать, явно проглотил несколько слов. — Нигде его не найти! Один раз во много кругов находят. И брать его нельзя.

— Почему?

— Умр… нет, можно брать! Я перепутал, бери его марагаз, не умрешь! Хорошо будет! Хир торчать будет и бабы все к тебе побегут!

— И ойр тоже?

— Да, марагаз! Много ойра будет у тебя! И кантов, и оревонов! Если увидишь, бери сразу!

— Понятно.

Короче, не вариант с этим «овумом». Судя по тому, с какой скоростью Чирик переобулся, там не хилые побочные эффекты. Болезнь вылечится, но в отместку в плоскую Землю поверишь или хобот из спины вырастет. Не вариант.

— А марагаз, значит, может помочь…

— Спаси Лемию, марагаз!!! Что хо… кха…

А тот мужик, которому у костра повязку меняли? Он был укушенный, и в мертвозрении… выглядел просто «желтым». Я не присматривался, но все-таки в двух метрах сидел. Если и было остаточное проклятие, я его не разглядел. И не факт, что должен был. Еще неизвестно, марагаз я или какая другая невиданная зверушка.

— Если я смогу, — произнес я после паузы, — то я помогу Лемии.

Формально я не врал. Я бы всем помог, если бы знал как. Но я не знал. И потому… совесть моя натянулась до состояния струнки и слегка звякнула. Вроде не порвалась, но… блин, ну не знал я, как еще сделать!

— Марага…

— Не ори!

Вот, что за человек!

— Я ей помогу… если смогу. А ты будешь помогать мне… Будешь отвечать на вопросы… Не будешь говорить, что я марагаз. Согласен?

— Согласен, марагаз!

Идиот.

— Говори, не кричи, — произнес я нарочито медленно. — Говори тихо. Бандар, что он делает в деревне?

— Он держала теплой.

Так, вроде успокоился, наконец. Я проверил мертвозрение — часть людей в доме спали, часть нет, но к нам никто не подкрадывался. Хорошо.

— Он здесь… давно?

— Где? — Чирик в удивлении вздернул веки, заерзал, пытаясь заглянуть мне за спину.

— Да не в твоей… не здесь! В деревне в вашей давно?

— Нет, — Чирик мотнул глазами вправо-влево. — Не давно.

— Когда он… приехал?

— Он не приехал, он всегда здесь был.

Э-э…

— Но ты сказал, что он не давно здесь!

— Он не давно.

Если бы не искренне удивленное лицо, я бы обязательно решил, что он издевается. Блин. Английский я немного знал, и он от русского, по большому счету, мало отличался. Слова выучил — и вперед. Тут же и глазная жестикуляция, и вот какие-то логические особенности. Интересно, а «давно» и «очень давно» тоже принципиально разные вещи? Хотя, может, это у Чирика мозг особенный, а с языком все в порядке.

— Сам ты сколько здесь?

— Давно.

Честное слово, уравнения из «Гегель, Эшер, Бах» Хофштадтера было проще решать, чем с Чириком общаться. Но, стоит признать, не менее интересно.

— Что такое Хамртум? — спросил я, решив все же чуть перевести тему.

— Хамртум.

К этому я был готов, даже возмущаться не стал. Когда в первую неделю учился у искателя языку он, порой, очень упрямую тугодумность проявлял. Дерево для него всегда было деревом, а катастр катастром. В шарады он бы играть не смог. Но, спалив пару миллионов нейронов, я определил алгоритм, по которому из него можно что-то вытащить. В этот раз, у меня ушло минут пять — хороший результат! — но я выяснил, что Бандар хотел, чтобы я проводил кого-то к каким-то развалинам. Какого-то ли замка, то ли башни.

— Ты знаешь, где Хамртум?

— Нет, марагаз! — глаза у Чирика замотались вправо-влево с такой скоростью, что грозили пробить дополнительные отверстия в стенках черепа.

— Что там?

Искатель начал скулить, но отвечать отказывался.

— Я должен знать… чтобы Лемии помочь…

Его взгляд остановился. В глазах появилась такая надежда… Я почти физически ощутил, как где-то в аду под мой будущий котел черти подкинули пару поленьев.

— В Хамртуме живут рраловы нгор’о. И все марагазы всегда из Хамртума, марагаз.

— Все?

— Все, марагаз.

Хм, не так уж и плохо. Значит, я не марагаз. Я ведь не оттуда.

— А где Хамртум?

Спустя еще полчаса расспросов я примерно выяснил, что мне предлагал «индеец». Достоверно о Хамртуме Чирик ничего не знал, но попасть туда очень мечтал и очень не хотел. Да, такое бывает. Чтобы добраться до него, нужно было зайти глубоко в лес. И даже известно куда идти. Вверх по левому берегу Костлявой в течение 5–7 дней. Если прикинуть, от ста двадцати до ста семидесяти километров. И все об этом знали, но никто туда не ходил, потому что страшно. Считалось, что там гнездище злобных магических «суперов» — нгор’о. И не только их. Даже просто дойти туда сложно, потому что лес кишит инуями. А инуи — это всевозможные зверьки, внутри которых содержатся магоэлементы. Жулы с болота и ришты, которые по Костлявой рассекали — тоже инуи. Как я понял, за счет магоэлементов почти все инуи умели делать какую-нибудь магическую фигню. Жулы — маскировались, ришты — светились и плавали со скоростью водных мотоциклов, ну и так далее.

Судя по всему, Бандар решил, что раз меня мертвецы не трогают, то нгор’о тоже трогать не станут. Причем, не только меня, но и всех, кто будет рядом. Ну а рядом с Хамртумом, как уверял Чирик, можно было насобирать кучу крутых магоэлементов. Как я понял, магоэлементы не всегда содержались внутри смертоносных инуев — иногда просто росли на деревьях, как яблоки. И вблизи деревни все такое давно оборвали, а там рядом с Хамртумом, видимо, нет.

Если Бандар хотел предложить это, то… я не согласен. Потому что это авантюра. Если там правда много «суперов», то там и «черных суперов» наверняка много. Причем магических. А меня всего один чуть не прикончил.

— А овум’кару там есть? — спросил я. Если это настолько крутая лечилка, то может, она и мне пригодится? Разумеется, если я несколько найду, то и на Лемию хватит. А если одну…

— Нет, марагаз…

Ну вот неважно. Там даже одной нет. К тому же, побочные эффекты, которыми Чирик пугал. Обойдусь.

— А сам Хамртум? — спросил я. — В нем что?

— Нгор’о, марагаз… я же сказал… совсем у тебя, марагаз, волосы в голову растут…

Ага! Вот почему все тогда заржали у костра! Это у них так на слабоумие намекают. Типа, волосы растут не в ту сторону, и что-то в голове повреждают. Работают на Чирике тычки, раз он начал нематерные оскорбления вспоминать.

Я пробовал еще, но ничего вразумительного искатель не выдал. Кто построил этот Замок или Башню и откуда вообще известно, что он там есть, Чирик не знал. Когда туда отправлялась последняя экспедиция — тоже. И дороги до Хамртума он не знал.

— То есть, не знаешь?.. По левому берегу Костлявой… семь дней… то есть, сем оборотов…

Чирик снова прошелся относительно вросших в мою голову волос, но в итоге объяснил, что просто вдоль реки не пройдешь. Кайсы сожрут. Нужно знать, как их избежать. Какой овраг обойти, а в каком, наоборот, привал устроить.

— Кто… знает дорогу?

— Никто, марагаз.

Никто… Погодите-ка.

— А Бандар знает?

— Бандар знает.

Я тяжело вздохнул.

— Понятно.

Ладно, жаловаться не буду. Я еще раз окинул взглядом комнату. На полу одежда, рюкзак, сапоги типа болотников — порванные. В шкафу: еще одежда, и еще один рюкзак — распотрошенный, с внутренностями наружу. Никаких дверец или выдвижных ящиков, только полки. В одном из отделений кувшин с трещиной на боку, рядом ложковилки и пара кружек, соскучившихся по посудомоечной машине. Еще на одной полке лежало несколько катастров. Разряженных, как подсказало мертвозрение. Я искал… даже не знаю что, если честно. Впервые кто-то из местных принимал меня у себя в гостях. И, пока я мало что понял. Удобства, судя по всему, предполагались на улице, но это ладно. А вот то, что на полу не валялось ни одного пакетика из под кириешек, даже пустых бутылок не стояло, наводило на мысли. Либо индустрия в этом мире не была развита, либо саму деревню заложили вдалеке от обжитых мест. Либо что-то среднее. Потому что те же катастры явно производили на конвейере.

Я самую чуточку надеялся найти у Чирика в квартире какую-нибудь книгу. В идеале, учебник по истории или по географии, хотя я бы согласился и на детектив в бумажной обложке. Главное, чтобы на местном языке. Но то, что у искателя дома книг не оказалось, меня не удивило.

— Гм… — я вспомнил, о чем еще хотел спросить. — Мертвец Кирра… он был в Хамртуме?

У костра несколько раз упоминали этого товарища. Местного то ли Гитлера, то ли еще кого похуже… Сталина, например… Ладно, шучу-шучу.

— Ты хочешь вернуть Мертвеца Кирру?! — глаза Чирика снова втянулись глубоко в череп. — Нет, марагаз!!! Не делай этого!

— Да я не… Не ори! Не собираюсь я! Кто… Что делал Мертвец Кирра?

Искатель много чего рассказал про ужасы, что творил Ужасный Мертвец, но все без толку. Не знал он ни хрена.

Глава 21

К концу дня общими усилиями защитников Илы, абордажников Верхнего Ветра и искателей Синей Скалы удалось просветить поисковыми заклятиями каждое здание. После, собрав группу, прошли между стеной фактории и внешней защитной линией. В обоих оказалось только по одной бреши. И если стену пробили лазрачи, то к линии катастров измененные никак бы не подобрались. Амулеты, что стояли на столбах, зачаровывались, в первую очередь, от измененных. Разве что нгор’о или сильный богурун сумел бы прорваться, но таких среди напавших не было. За время зачистки выбили несколько хираков и пару довольно крупных лазрачей.

Черный с Камнем, поковырявшись в вышедших из строя катастрах защитной линии, пришли к выводу, что их спалили «Чугой».

— Помутнением? — Ила с трудом подавила зевок.

Разговор проходил уже ближе к ночи — в копе под названием «Цвет». Им выделили отдельное крыло на втором этаже. Кевин с Луизой уже посапывали. Остальные «друзья» поуходили в тень. Такое иногда случалось, когда она слишком переутомлялась. С ней оставались только Диана и Мертвый Человек. Первая никогда ее не бросала, а второй… После прибытия на Дикий Ила будто стала чаще его видеть. Хотя, возможно, что это уверенность местных, что Мертвый Король возродился, так действовала.

— Между ними никакой связи нет, — заметила Диана. — Никаких доказательств, что…

— Да я и сама понимаю!.. извини, — Ила почувствовала, что ответила резковато.

— Ничего, я тоже устала.

— Не обычное Помутнение, — пояснил Черный. — На катастрах, в которых используется больше одного магоэлемента, артефактор формирует что-то вроде ментальной связи между разными участками узора.

— Как объединяющий камень? — спросила Диана. Ила повторила вслух.

— Верно, — прикрыл глаза внутренник. — Только объединяющий камень — это дорого. Надежно, но дорого. Потому чаще в узор добавляют ментальную составляющую. И если ударить по катастру Чугой… э — э… Помутнением, то катастр перестает работать. Причем магоэлементы внутри могут остаться неповрежденными, хотя бывает, что все просто взрывается. Кроме антист мало кто знает об этой особенности.

— То есть, это мог быть просто вор, — подумала Ила.

— Или тот, кто хочет, чтобы подумали на вора, — предположила Диана.

— Чтобы… чтобы что? Спихнуть все на случайность?

— Или на Мертвого Короля. По одной из версий он не владеет магией.

— То есть, будто ему повезло, что кто-то до этого обворовал факторию. Будто ему никто не помогал в самой фактории.

— Возможно, такое впечатление хотели создать.

— Нер Кухотрониткха, — Ила старательно выговорила фамилию Черного. — А можно определить, как давно это произошло?

— Больше нескольких оборотов, меньше схождения назад, — ответил маг. — Точнее не скажу.

— Спасибо, нер.

Прикрыв в ответ глаза, внутренник вышел. После Ила позволила Терикану уговорить себя несколько шаров поспать.

***

— …напоминаю тебе, что ты подданный Сайнесса, и что ты разговариваешь с наследницей императорского дома.

— Да мне принцесса — как мать родная!

Даже Диана после этих слов посмотрела на внутренника с легким сомнением. Луиза вскочила, будто башмачник укусил:

— ЧТО?!!!

— Харт! Ты меня до верхнего ветра доведешь! Только! Уставное! Обращение!

— А че я сказал-то?!

— Я ПОХОЖА НА СТАРУЮ ЖЕНЩИНУ?!!!

— Три ойра штрафа, Харт.

— Сколько?! Но ведь я…

— Пять ойров.

— Но…

— Десять!

Ила прислушивалась, но за дверью замолчали. Сгорел мал или два, после Терикан с Хартом вошли.

— Могущественная, служащий шестого ранга, Ринг Харт подготовил для вас доклад по вчерашним событиям в фактории Синяя Скала, — проговорил Терикан печатая каждое слово.

Кевин захохотал. Луиза отошла в другой конец комнаты и уселась в кресло спиной к защитнику.

— Я слушаю, — произнесла Ила нейтральным тоном.

— Поднятые прорвались к стене и повалили ее. Народ заперся в маяке и в «У мрачного…». Это теплая такая. Потом большая часть поднятых ушла. Лазрачи частично перебили друг друга. И… э — э… все.

Кажется, Харт сам был удивлен краткостью доклада. Он бросил вопросительный взгляд на Терикана. Тот в ответ только веки сморщил.

— Эм… да! Вспомнил! Ушли поднятые примерно в одном направлении. Не разбрелись кто куда. Целую дорогу натоптали. Можно проследить.

— Мы прошли несколько линий, — добавил Терикан. — Но никого не встретили. След ведет в глубину леса.

Защитник старался этого не показывать, но Ила поняла, о чем он думает. След вел не просто в глубину леса, а в глубину магического леса. Поднятые, пусть даже их несколько сотен, не самое опасное из того, что там можно встретить.

— Нужно сначала выяснить, с чем мы имеем дело, — сказала Диана. — Здесь, в фактории.

— Нам все равно придется идти… туда? — произнесла Луиза негромко.

— Если придется — пойдем, — ответила Ила твердо.

— Если в этом будет смысл, — добавила Диана своим рассудительным тоном. И, как обычно и случалось, это прибавило принцессе спокойствия.

Закончив с Хартом, с жалования которого Терикан под конец все же снял еще пяток ойров, Ила переговорила с Долтоном Брагаз. Перед отъездом из Мели он оставил своему заместителю дубль, и теперь они могли знать, что происходит в соседней фактории.

— Мои парни вместе с местными искателями продолжают зачистку, — докладывал он. — Выловили еще двоих лазрачей, и около десятка хрипунов. Среди наших один раненный, но несерьезно.

— Его укусили?

— Да, но мой девятый — опытный маг, — ответил командир абордажников уверенно. — Вовремя прочитал Усыпление, так что удавили заразу. А с раной Лечилка справилась. Шрам остался, но граничнику это нестрашно.

Усыпление Мертвых годилось не только, чтобы упокоевать хрипунов с кусачами, но и для снятия Заклятия Мертвых с укушенного. Пока человек был жив — Усыпление еще могло его спасти. Правда, убивало Заклятие Мертвых быстро — больше оборота никому не удавалось продержаться.

— Я об этом не просила… — произнесла Ила с сомнением. — Но никто из ваших людей не наблюдал за номме ключником?

— Никто не наблюдал, — бодро ответил Брагаз. — Но вся информация у нас есть!

И граничник перечислил, чем старший и младший Лотосы занимались после отъезда принцессы, куда ходили, с кем связывались. Особенно, Илу интересовала информация из других факторий. С ближайшим от Мели Черным Лесом официально связи не существовало, но как узнали подчиненные Брагаза от местных искателей, время от времени, народ в фактории скидывался на мощный дубль — с закрытыми элейсами или даже алыми орехами в половинах. Такой между Мелью и Черным Лесом мог действовать два-три схождения, несмотря на помехи от магических лесов. К сожалению, последний дубль успел выйти из строя, а новый пока не организовали. До других факторий расстояние было еще больше. Постоянную связь с Анором вовсе держали только в Глубокой.

Завершил доклад Брагаз, сказав, что сиквестры за прошедший оборот в Мель не заходили.

— Еще не все время сгорело, — напомнила Диана. — Анна, скорей всего, в Сайнессе.

Да, Ила переживала за подругу, но скорее второй головой. Так что, стоило заняться чем-то, на что она могла повлиять.

Проводив главу абордажников, Терикан задержался в коридоре на несколько листов, а вернулся вместе с Жетом и Левшой. Первый выглядел, как всегда, невозмутимо, а вот Левшу, то есть Кулана что-то беспокоило. Ила посмотрела на Терикана, тот в ответ прикрыл на мот глаза, указав на защитников:

— Расскажите могущественной.

— Что случилось?

— Я вчера послал их проверить барьер еще раз, ночью уже, — сказал Терикан. — И… Жет?

— Мы проверяли барьер, — произнес внутренник, по обыкновению чуть растягивая слова.

Сама принцесса, наверное, предпочла бы, чтобы докладывал Кулан. Как — то с ним попроще было общаться. Очень уж Жет вел себя всегда официально.

— В Древнем Доме Жа все такие, — заметила Луиза. — Хоть он из младшей семьи. А Кулана и имперцем с трудом назовешь.

— …каждые двадцать мечей мы запускали Широкий Диск, — продолжал Жет. — И когда проходили мимо места прорыва, я ощутил живой отклик. Это оказался искатель — сарец. Но мы не поговорили, потому что появился лазрач. Большой. Мы стреляли втроем, я дважды попал Резаком, но измененный сбежал. После искатель сказал, что возвращается из Поиска и зашел в факторию. Мы решили проследить.

— Почему? — уточнила Ила.

— Он сказал, что пришел из Поиска, но подошел к фактории со стороны бреши, — невозмутимо пояснил Жет. — Если он был в Поиске, то не мог узнать, что она появилась. И пришел бы со стороны ворот.

Ила ощутила, как подобралась Агофа, и даже Луиза перестала дуться:

— То есть…

— Это пока ничего не значит, — заметила Диана.

— Да, но!..

— Согласна.

— Понимаю, — произнесла Ила вслух. — Продолжай.

— Это могло быть совпадение, но проверить стоило. Остаток дня и весь вечер я и Левша по очереди наблюдали за этим искателем. Он участвовал в наведении порядка и похоронах. Вечером, когда людей на улице стало меньше, мы начали использовать Воздух. На минимальной мощности.

Ила коротко глянула на Терикана. Глава защитников слегка морщил веки, но не перебивал. Насколько она знала, для использования этого граунда Жет должен был получить разрешение, но он, видимо, решил проявить инициативу.

— Сарец во время работы представлялся Кирилом или Кирилом, ни с кем из местных он оказался незнаком. Большую часть времени он работал с искателем Сартом и держателем магоэлементов фактории. Вели они себя так, будто до этого друг друга не знали.

— Держателем маго… Келином Савойя? — удивилась Ила.

— Трацте прикоснулся к чему — то кроме ойра? — дернула бровями Луиза. — В жизни не поверю!

Это, конечно, предубеждение, но в целом Ила согласилась бы с подругой. Труднее, чем Трацте, в сочувствии к простым людям было бы заподозрить, разве что Саме. Ну и императора, разумеется. Хотя Савойя принадлежал к младшей семье… его могли и по-другому воспитывать. Если, конечно, все это не игра, и этот Савойя не притворялся.

— Да, они вместе носили тела.

Ила невольно втянув глаза. Она пыталась гнать от себя мысль о том, сколько людей погибло.

— Если бы не ты, было бы хуже, — сказала Диана строго.

— Я знаю, — ответила Ила, сморщив веки.

— Что дальше?

— Они закончили, — сказал Жет. — Сели у костра. Сарец сидел со всеми, почти не говорил. После искатель по имени Чирик… он пришел от другого костра и обвинил Кирила в том, что он марагаз.

Ила пораженно уставилась на внутренника. Это было как-то… слишком просто.

— Это не значит, что это не правда, — сказала Диана, хотя и в ее голосе слышалось удивление.

— Чирик рассказал, — продолжил Жет невозмутимо, — что видел, как Кирил проходил через защитную линию, и она на него действовала.

— Но на марагазов она не должна действовать, — недоуменно ответила принцесса.

— Вы правы, могущественная. Не должна. У костра сидело двое граничников из абордажной команды Верхнего Ветра. Они тут же отвели сарца к защитной линии, и заставили пройти через нее. Ничего не произошло. Граничники сделали вывод, что Чирик либо соврал, чтобы навредить сарцу, либо глупо пошутил. Сарца никто задерживать не стал.

— Но следить вы продолжили, — предположила Ила, зная, что не ошибется.

— Да, могущественная, — прикрыл глаза Жет. — Сарец отошел от бреши и почти сразу направился в теплую «У мрачного…», где пробыл несколько листов. Затем вышел и стал ходить по фактории от здания к зданию. С неясной целью. К этому моменту я сообщил по дублю неру Терикану о том, что происходит.

— Я велел продолжать наблюдения и перевести Воздух на максимальную мощность, — пояснил глава защитников.

— Он должен был тебя разбудить, — сказала Диана.

Ила чуть наморщила веки, но вслух попрекать Терикана не стала.

— Продолжай, Жет.

— В итоге сарец ворвался в один из денежных домов, — сказал внутренник. — В нем останавливаются искатели. Из тех, что победнее. Светить квартиру мы не стали, чтобы не выдать себя. Стали ждать и…

— Черный только что передал по дублю, что сарец вышел из денежного дома вместе с Чириком, — закончил за Жета Терикан. — Возможно, это какие-то местные дела, возможно, совпадение. Но я думаю, нужно его допросить.

— Черный сейчас за ним следит?

— Да.

Ила задумалась ненадолго.

— Что он делал в теплой? — спросила она.

— Пока неизвестно.

— Улик нет, — заметила Диана.

— Никаких, — согласилась Ила.

— Продолжайте наблюдение, Терикан, — велела она вслух. — Используйте Воздух, когда нужно. Заметить вас не должны. Если он марагаз — он себя выдаст, так или иначе. Если в течении двух-трех оборотов ничего не выяснится — допросите его… И выясните, что он мог делать в теплой. Это все неточно, но других версий у нас пока нет.

— Слушаюсь, могущественная.

— А мы пока навестим номме ключника.

***

Насколько знала Ила, какие-то предприимчивые гавры, пока держатели с ключником прятались от поднятых в маяке, успели основательно прочесать здание совета фактории…

— Прочесать? — Луиза даже отвернулась от зеркала, в которое смотрелась… пыталась смотреться. «Друзья» Илы не имели отражений, и больше всего от этого страдала Луиза. Не теряя надежды, она проверяла каждое встречное зеркало. — Я же говорила, что то увлечение трущобными стычками не пройдет даром.

Ила хоть и слегка смутилась, виду не подала. Да и не ко времени. В небольшом зале для совещаний собрались все до одного держатели во главе с ключником. Ила сразу заметила, что в отличие от Мели, здесь все явно были не из одной сворки…

— Ила! Ты специально?!

…не были заодно — покладисто поправилась принцесса. Нор Ховата и Антон Лутова — оба форы, как теперь она понимала, смотрели друг на друга как голодные синьки. Они отвечали в фактории за границы и за порт. Последнее немного странно, учитывая, что в Синей Скале даже пристани не было. Видимо, Лутова заведовал катерами. За столом через пустой стул от него сидел Тейлок Дралоз — держатель поиска, имперский подданный и не родственник, а просто однофамилец супругов Дралоз из могущественного кабинета. Это Ила уточнила еще в Лайте. Хотя по выправке Тейлок вполне соответствовал знаменитым неродственникам. Узнала его Ила по форменному кувону надзора охраны Сайнесса. Кина Стула — единственная женщина из держателей, представляла одну из средних семей Онории. Выражение лица Кины непрозрачно намекало на серьезность и бескомпромиссность. На то же намекал манус, который она и не подумала снять. Закованная в металл ладонь лежала на столе — так, чтобы все видели.

— Подружками нам, похоже, не быть, — прокомментировала Луиза.

— То, что она серьезно относится, еще не значит…

— Ну, до тебя ей точно далеко.

— Сочту за комплимент, — невозмутимо ответила Диана.

— Кто бы сомневался!

Кина Стула была держателем финансов. Напротив Кины, с не менее серьезным видом, сидел Артур Сморфин — держатель территории, дубль со связью с которым передал Иле Шонут Лотос. По дублю они так и не связались, причем магоэлемент иссяк в той половине, что была у принцессы. Сморфин прибыл на Дикий из Талики — небольшой страны, находящейся со стороны Сайнесса под тем, что леона Серанора называла «умеренным протекторатом». То есть, пока правитель оставался лоялен императорскому дому Тарлиза, Сайнесс в дела Талики не вмешивался. Учитывая сказанное, пост Сморфин явно не в кармане нашел.

Другое впечатление производил Келин Савойя — Трацте из младшей семьи, о котором сегодня уже заходила речь. Среди остальных держателей этот выделялся молодостью и…

— Это даже странно, — согласилась Диана.

Агофа ничего не сказала, но Ила ощутила, что женщина обратила на Савойю внимание. Держатель магоэлементов ерзал на краешке стула, с трудом сдерживая нетерпение. Смотрел он только на нее.

— Он явно хочет поговорить, — подумала Ила.

— И очень плохо скрывает, — неодобрительно заметила Луиза.

Мысленно согласившись, Ила не стала особо его разглядывать. При желании она сможет позднее воспроизвести в памяти этот момент. Не быстро, но и не особо медленно всех оглядев, принцесса остановила взгляд на Абаце Жалке — ключнике Синей Скалы.

— Леона Тарлиза.

— Номме Жалке.

Массивная фигура старика занимала широкое обитое терсом кресло. Произнося ее имя, он едва-едва прикрыл глаза, что граничило с оскорблением. Ила почти физически ощутила недовольство стоявшего за спиной Терикана.

— Признаться, я удивлен вашему визиту, леона, — хрипло растягивая слова, проговорил Жалке. Ила в это время занимала место за столом. — Из надзора мне о вашем приезде ничего не сообщали. Я так понимаю, это частный визит?

Под «надзором» Жалке подразумевал надзор магоэлементов Сайнесса, который возглавлял Патрис Трацте — старший сын Жерара Трацте, главы одноименного древнего дома. Намек был более чем прозрачен. Каких-либо полномочий ключник за ней признавать не собирался.

— Я здесь по делам императорского дома, — ответила принцесса.

— То есть, по частным делам? — уточняя, Жалке, не скрываясь, сделал глазами короткое верх — вниз. Если бы они были приятели, это означало бы усмешку, сейчас же…

— Это чересчур, — подала голос Диана.

— Чересчур?! Да этот жирный попугай!.. — Луиза аж задохнулась от возмущения. — Кевин! Покажи ему глаз!

— Ха — ха! — на это мальчика уговаривать не пришлось, он с энтузиазмом принялся за дело.

Сама принцесса даже растерялась ненадолго. Бабушка провела с ней множество уроков, разыгрывая самые разные случаи из тех, что возникали во время переговоров. Первое, о чем она подумала, что Жалке намеренно пытается ее разозлить… И Иле захотелось разозлиться. С другой стороны: да, Трацте бывают несносны, но не до такой степени. Если это игра, то на что она направлена?

— Он не знает для чего ты здесь, — сказала Диана. — И пытается выяснить.

— Чтобы знать, как помешать.

— Скорей всего, но необязательно. Мы же не знаем его планов? Если он только ключник, то для него должно быть важно сохранить место. Если он марагаз или Мертвый Король…

— Да из него Мертвый Король, как манус из дырявой вершки! — распалилась Луиза.

— Я тоже так считаю, — согласилась Диана. — Но пока лучше версий не отбрасывать.

Собравшись с мыслями, Ила ответила как могла спокойно:

— Вы правы, номме Жалке. Эта поездка планировалась, как ознакомительная. Я не думала, что произойдет такая трагедия.

На рыхлом лице старика прибавилось трещин: он улыбнулся.

— Это Дикий, леона. Люди здесь умирают.

— В таких количествах?! — Ила все же разозлилась. — В Мели погибли сотни!

— Саме — бездарные управляющие, я всегда говорил.

— Синяя Скала тоже пострадала!

— Да, нападение оказалось неожиданным, но в отличие от Лотусов мы справились, — прохрипел Жалке. — Без вашей помощи, леона.

Ила подумала, что, возможно, ключник и не врал Терикану, когда говорил, что болен. Если бы они сейчас не разговаривали, принцесса подумала, что этого Трацте самого укусили. Тяжелое дыхание, усталость, неясная речь… Может, так и случилось? Даже после прочтения Усыпления Мертвых часть симптомов остается на какое-то время.

— Поднятые не появляются сами по себе, — сказала принцесса.

— Вы на что-то намекаете, леона? — старик тяжело прислонил голову к спинке стула.

— На Мертвого Короля.

— Кха… ха…

Ила подумала, что старик закашлялся, но вскоре поняла, что он смеялся.

— Нет никаких доказательств этого, — произнес твердо Лутова. Он сидел по правую руку от ключника, место слева занимала Кина.

— Лазрачи десятки кругов не появлялись в фактории, — сказал Ховата. — Это не доказательство?

— Оставь уже свои форские быльки, — прошелестела в ответ Кина. Голос у женщины оказался заметно нежнее, чем можно было представить, судя по внешности.

— Это не быльки.

— Как посмотреть, — повел глазами Лутова. — Поднятые ни чем не опаснее существ из Леса. Вспоминать какие-то истории, которых, может, и не было… Кому это нужно? Какие-то рралы охранные катастры спалили. Ну и что? Пограбить хотели, пока искатели будут обороняться. Мертвый Король — всего лишь история. Мы еще удивляемся, что нас в Сайнессе не любят. Неважно все это.

— Как всегда, смотришь, не открываешь глаз, Антон, — проговорил Ховата, с презрением глядя на держателя порта.

— Куда уж мне до тебя…

— Довольно! — хрипло, но при этом с силой в голосе оборвал спор Жалке. Оба фора тут же замолчали. Лутова — с довольным видом, Ховата — сморщив веки. — У нас нет времени все это обсуждать. Леона, — старик обратил взгляд на принцессу. — Надеюсь, ваш частный визит более не помешает работе фактории. Совещание окончено.

Еще одна грубость, но на нее Ила не стала обращать внимания. Она коротко глянула на Дралоза, который за время совещания не проронил слова и не изменил нейтрального выражения лица. Посмотрела на Савойю. Тот заметил, и, кажется, едва удержался, чтобы не вскочить и не подбежать к ней. Вот же… права была Луиза.

— Я всегда права.

Принцесса поднялась и вышла из зала совещаний.

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Граунд: катастр круглой формы. Как правило, вешается на шею, как амулет.

Пьедестал: крупногабаритный катастр, передающий объемное изображение в реальном времени.

Высохнуть: устать колдовать, остаться без магии.

Просветить: проверить сканирующими заклятиями.

Животные:

Синька: городская птица, питается объедками.

Инуй: измененное магией животное Дикого Материка.

Тотиро: магический «призрак». Заклятие, получившее подобие разума.

Одежда:

Вершки: трехпалые перчатки. Отделения для нижних трех пальцев, для указательного и для большого.

Глава 22

Остаток ночи я провел у Чирика, хотя искатель и намекал, что обошелся бы без моей компании: «Убирайся, Марагаз!!! Я не таска, чтобы рядом с мужиком спать! Постой-ка… а ты не тырнутый? Если так, то на меня не смотри. Я баб люблю. Так что спиной ко мне не поворачивайся, все равно я… кха…». В общем, пришлось еще раз даньтянь ему промассажировать. Ничего, в цигун даже специальное упражнение есть, чтобы закрепощение брюшных мышц снимать. Продавливаешь на выдохе живот по кругу, пока пресс и внутренние мышцы не разблокируются. Так что пусть спасибо скажет.

Когда Чирик уснул, я тоже отдохнул. Улегся на пол, положив рюкзак под голову. На удивление, рядом не ощущалось ни одного насекомого. На улице в воздухе и в земле я их чувствовал, а вот внутрь дома они не лезли. Не иначе, из-за какого-то катастра. В общей сложности в бараке я насчитал не меньше пяти десятков красных точек. Может, и больше. Большинство — не ярче полностью заряженной Черты. Наверняка, часть точек относилась к магоэлементам, часть к монетам — ойру, но с расстояния одно от другого я пока не отличал.

«Проснувшись» от нечего делать понадавливал себе на живот. Не одному же Чирику оздоравливаться. Укрепленные мертвовирусом мышцы кора прогибались с трудом, но так как и пальцы усилились, дело шло. Закончив, принялся дышать. Животом. С возрастом люди теряют эту способность, начинают дышать, используя мышцы груди вместо мышц пресса и диафрагмы, из-за чего легкие заполняются не полностью. На дне скапливается жидкость и прочая ерунда. Глубина дыхания уменьшается, частота вдохов увеличивается. Организм стареет быстрее. Мне как мертвецу, в принципе, не так страшно, но тайцзи на той же энергии работает. Без брюшного дыхания энергию сложно накопить. В общем, остаток ночи дышал. И энергия даже понемногу начинала двигаться…

— А!!! Марагаз!!! Не ешь ме…

— Не ори, — по привычке скомандовал я. И опять глаза на выкате. Сон что ли приснился? Или он подумал, что вчерашний разговор был сном? Неважно. — К Бандару пойдем.

— Зачем?

— Он тоже марагаз… Просил меня найти… повкуснее… Я тебя нашел…

Рот начал открывался-закрывался, но звуков изнутри не доносилось. Онемел что ли?

— Меня нельзя есть! — наконец выпалил он.

— Почему? — удивился я.

— Я невкусный!

— Это заранее… не узнаешь…

Всегда шучу, когда нервничаю. Да и когда не нервничаю тоже…

Кое-как убедив искателя, что есть его не станут, мы выбрались на улицу. Дверь Чирик закрыл, приложив к замку граунд — катастр в форме небольшого диска. Дверь, разумеется, не заперлась — я ведь ее вчера Чертой открывал. Искатель какое-то время с недоумением переводил взгляд с замка на «ключ», потом бросил граунд на землю и принялся его топтать, вспоминая ррала, Регана и остальных. В итоге дверь осталась незапертой, а мне стало совестно.

Мы едва отошли от дома, когда дорогу нам перегородило трое… сводных братьев Чирика. Помогая местным с телами, я понял, что искатели друг от друга могли отличаться очень сильно. Некоторые производили впечатление прям серьезное-серьезное. Мне даже Михаил Геннадьевич вспомнился. У тренера, разве что, лицо было подобрее, но в остальном мужики соответствовали. Обязательно с манусами и сузками, увешанными катастрами. За спиной чеплаки, ботинки такие, что футбольный фанат позавидует. Добавить по уазику с калашом на каждого — и классический «крутой мужик» на выходе. А если еще и крест на шею повесить, то классический «Владимир».

Правда, таких я человек десять видел. Чаще попадались типа Сарта мужики. Битые жизнью и, вероятно, какими-то местными излишествами, но крепкие и не опустившиеся.

Я надеялся, что третью категорию Чирик представлял в одиночестве, но ошибся. По подошедшим к нам мужикам излишества и жизнь прошлись не вероятно, а очевидно. Катастры на сузках висели у каждого, но мертвозрение показывало, что большинство из них разряжено. У одного, правда, был манус, но светился он едва ли сильнее полного «Телекинеза». С «перчатками» внутренников и даже тех солдат, что водили меня вчера к барьеру, не сравнить.

— Чирик. Я тебя искал.

Говорить начал тот, что с манусом, с насмерть зализанными волосами. Видимо, главный в троице. Бросилась в глаза его обувь. Искатели, которых я видел, носили сплошные ботинки из черной кожи с высокими берцами, который, иной раз, и в мертвозрении светились. «Причесанный» же щеголял чем-то вроде выходных туфель. Их ярко-синий цвет настолько контрастировал с серыми штанами и безрукавкой, что осмотрев его с ног до головы, я снова уставился на туфли.

— А я тебя нет, зомдон, — рявкнул искатель в ответ.

— Зомедон, рралова тыра! — сквозь зубы процедил «причесанный». — Меня зовут Зомедон!

— Шакте своей расскажешь, — Чирик стал обходить троицу стороной, но один из них преступил ему дорогу.

— … давай, рыга!

Первое слово я не понял, но искатель тут же забыл, что собирался уходить.

— Что?! Да я у Регана в тырнике утоплюсь, а рралова железа у тебя не возьму!

Железа… А! Это про деньги, судя по всему! Железо… или железка, скорее, это такая монета здесь, которая без магии, а с магией — ойр. Когда снимали одежду с тел, об этом заходил разговор. Деньги и вещи откладывали отдельно, чтобы родственникам передать.

— То, что ты по тырникам лазишь, я и так знаю, — ответил Зомедон немного вальяжно. — Но … ты вернешь.

Снова это слово… Долг! И как я сразу не понял? В местном «Быстрозайме» фотка Чирика наверняка на доске почета висела. Во всяком случае, в разрез с моим о нем впечатлением это не шло.

— Да я!..

Чирик схватился за катастр, когда Зомедон добавил:

— Антону Лутова. Помнишь его?

— Ррала тебе… — искатель осекся. — Ты тут причем?!

— Лутова меня прислал. Я тебя притащу, он мне заплатит.

— У меня все с ним нормально! — взвизгнул Чирик. — Еще не все время сгорело…

— Тогда бояться нечего.

Все время разговора я стоял метрах в четырех-пяти позади искателя. Слишком далеко, чтобы сделать вывод, что мы вместе, но достаточно близко, чтобы понять, что я не шнурки завязать присел. Каждый из троицы бросил на меня по взгляду, но сказать — ничего не сказали.

Вообще, я думал, что сразу нападут. Не знаю почему. Привык уже, что все время нападают. Потому и держал дистанцию. А потом стал прислушиваться — не связаны ли претензии к Чирику каким-то образом со мной. Вроде не связаны. Вот только отпускать его с этими… коллекторами не хотелось. Деньги у него вряд ли есть, а значит, будут его, скорей всего, бить. Он захочет откупиться хоть чем-то и вспомнит про меня. И какую-нибудь хрень расскажет. А вот поверят ему или нет…

— Сколько он должен? — спросил я.

Все четверо, включая Чирика, тут же обернулись ко мне.

— Это кто? — спросил Зомедон у искателя.

— Это мара… кха…

— Что? Ты там шакту жуешь?!.

— Не твое рралово дело!

— Да ты…

— Сколько?! — повысив голос, я сделал пару шагов вперед. — Заплачу сейчас.

Чирик с Зомедоном тут же перестали пререкаться и посмотрели на меня удивительно одинаковым взглядом. Как полковник ФСБ на преуспевающий средний бизнес смотрит. Я чуть было не передумал вступаться за искателя.

Зомедон помедлил с ответом. Я посмотрел на Чирика:

— Сколько?

— Ну…

Вот же, падла! Видно же, что прикидывает, как бы навариться! Мантаком Чиа клянусь, попробует подмигнуть «причесанному» — все те магические монетки, что я насобирал, пока выводил мертвяков из деревни… утрамбую Чирику прямо в нижнюю чакру!

— …ойров, — сморщив веки, процедил Чирик. — Только…

— …ойров, — перебил его Зомедон.

— Что?!! — взвизгнул Чирик, брызнув слюной. — Шакта тебе, а не…

Они стали спорить, а я слегка… опешил, скажем так. Еще в лесу, я пытался с Чириком учить числа, но более-менее был уверен только в один — два — три — четыре — пять. На монетах были надписи, но я их не понимал. Плюс, ойр отличался размером и яркостью в мертвозрении. Чем крупнее монета — тем ярче горит. Ну и номинал, очевидно, различался. Только в каком порядке? Через единицу или по круглым числам… или тут вообще какая-нибудь хрень типа римских чисел?

— Хватит! Я заплачу…

Я назвал то же число, что и Зомедон. Чирик тут же продолжил орать, уже на меня. А вот «причесанный» посмотрел на меня… с досадой, что ли? Во всяком случае, веки у него стиснулись гармошкой. Едва заметно, но я уже привык это подмечать.

— Нет, — произнес он, заново окидывая меня взглядом. Будто оценивая. — Номме Лутова хотел поговорить с Чириком, он…

Он вдруг запнулся. Замолчал. И в этот раз я совершенно точно увидел, как веки у него дернулись внутрь, а брови приподнялись. Это означило удивление или… Нет, точно удивление!

— …он не будет ждать. — Еще одна пауза. — Я принесу ему деньги, но Чирик должен сам будет к нему зайти. Обязательно!

— Он зайдет, — пообещал я, старательно притворяясь, что не заметил, как Зомедон «переобулся». Да еще и сделал вид, что это не специально, а как-то само получилось. Что его так удивило? Ладно, потом подумаю. Главное, чтобы они сейчас свалили.

— Хорошо, — Зомедон прикрыл глаза на секунду. — Ойр?

— Сейчас.

— Чирик, не ори! — рявкнул я, потому что искатель все не хотел успокаиваться. — Подойди сюда… Быстро!

Повернувшись к троице боком, я стянул рюкзак и вытащил монеты. Звон ойра тут же притянул искателя.

— … — я повторил число, на котором настаивал Зомедон. — Бери.

— Этот рралов таска врет! Он… кха…

— С тобой все хорошо? — участливо спросил я.

— Что это ты… кха…

— Ну вот снова.

Совсем раскашлялся человек, даже и не поймешь почему.

— Ойр.

Смерив меня злобным взглядом, Чирик все же отсчитал нужное количество монет. Собственно, почти все, что были. Осталась всего парочка, светящихся слабее остальных.

— Вот, — я передал Зомедону ойр. — Все?

Причесанный смерил меня еще одним внимательным взглядом, на мгновение задержавшись в районе… Э! В смысле, я человек толерантный, но убежденный баболюб! И неважно, что в том месте, куда он смотрел, под штанами сейчас ничего нет. Это временно!

— Все, — резко отвернулся он. — Уходим.

И больше ничего не говоря, зашагал… куда-то зашагал. Его «охрана» даже слегка опешила, только спустя несколько секунд поторопилась за «шефом».

— Совсем ты хашак, марагаз, — пробормотал Чирик расстроено, наблюдая за удаляющейся троицей. — Антону все равно ойр отдавать придется. Зомедон, хоть и шакта, а что сказать — придумает. Так Чирика искал, так искал, аж терсы тыркой протер, да не нашел только. И ойр себе приберет…

— А тебе что? — хмыкнул я. — Мой ойр. Могу и Зомедону отдать.

— Зомедон — м’нака рралова, — сказал искатель строго. — Всегда м’накой был. Не надо ему ойр отдавать. Никому не надо ойр отдавать. Тогда ойра не будет, а без ойра и баб не будет. А без баб…

Чирик задумался на мгновение. Мне даже интересно стало: что там без баб?

— …плохо без баб, марагаз.

— Умный ты, Чирик, — произнес я благодарно. Думал: он догадается, что я издеваюсь, но искатель вместо чуть приосанился. Посмотрел на меня будто бы сверху вниз, хотя был почти на голову ниже.

— Я не глупый, это верно, — согласился он. — А у тебя, марагаз, видно, что волосы внутрь головы сильно растут. Нужно, чтобы кто-то тебе говорил, что делать. Понимаешь, марагаз?..

— Понимаю… Идем, а ты говори.

Чирик тут же зашагал, куда нужно, при этом объясняя: о том, куда следует деньги тратить, когда они появляются, с кем на этот счет лучше всего советоваться и, особенно, о местах, откуда эти деньги берутся. В частности, откуда я их взял.

Ничего особо не отвечая, а только поддакивая невпопад я корил себя за то, что сразу не заметил в Чирике этой страсти к нравоучению. Он ведь сразу начал командовать, еще там у реки. А я его все тычками, вместо того, чтобы вспомнить заветы мистера Карнеги. «Как заводить друзей и оказывать влияние на людей» была одной из самых первых нехудожественных книг, прочитанных мной. Хотите наладить с человеком диалог? Начните разговор с похвалы. С справедливой, насколько это возможно. Изучите человека, оцените его и постарайтесь похвалить за то, чем он сам в себе гордиться. Лежит на полке в кабинете какая-нибудь хилая медалька — обратите на нее внимание, спросите о ней. И не важно, что пришли разговаривать про поставки леса, а не про достижения в любительском спорте. Это обязательно человека к себе расположит. И это даже не манипуляция, потому что выигрывают от этого оба.

На самом деле, по жизни, я советами из этой книги нередко пользовался, а вот с Чириком как-то промахнулся. Неудивительно, учитывая, при каких обстоятельствах я с ним познакомился, но все равно мой промах.

— Совсем я хашак, да? — закинул я еще одну удочку.

— Да, марагаз! — Чирик шлепнул глазами, горячо соглашаясь. — Да! В том-то и дело! Ты хашак — это верно! Но хашак — это не м’нака. Ну, почти не м’нака… А будешь умных слушать, так вообще!..

Работает ведь! Надо же… Наверняка, и язык с ним бы проще было учить. Пришлось бы, скорей всего, на побегушках у него побыть, но я и так ящериц на обед ловил и дрова собирал для костра. Почти то же самое, а эффект другой!

Пока шли, а Чирик говорил — теплая Бандара была в другой части деревни — я осторожно глазел по сторонам. Первое, что притягивало взгляд — блестевшая на солнце белоснежная башня, ее было видно в деревне отовсюду. Почти наверняка это был маяк, все же море рядом, но версию со стоянкой для дирижаблей я пока не откидывал. Сама деревня, на деле, оказалась не такой уж и маленькой: сотни на три домов, не считая туалетов с сараями. Сколько это жителей? Тысяча, может, и поболее. Большинство домов ограничивалось этажом, но встречались и выше. Из крыш таких торчали зеленые кроны. То, что это не горшки с фикусами, я понял, увидев ствол дерева сквозь открытую дверь одного из зданий. Стекла внутри окон везде стояли желтые, в зданиях поопрятнее — не только внутри окон, но и на входах.

Повсюду без заметного присмотра бродили тупоруки, оставляя за собой весьма качественную… шакту. Несколько женщин собирали ее и грузили в телеги. Огородов вокруг зданий я не заметил, но вряд ли местные ничего не выращивали. Хотя… пока не увижу, лучше предположений не строить. Всякое бывает. К примеру… писюн мне могло оторвать не потому, что Владимир в меня гранатой взорвал, а потому, что в этом мире… у всех нет писюнов! Закон природы такой. Природа знала, что я в этот мир попаду и заранее меня… с остальными уравняла. Бред? Бред. Но мало ли.

Хотя рассвело недавно, люди по улицам уже ходили. И не только шакту собирали. К пробитой мертвецами бреши стаскивали материал. Бревна укладывали тупорукам на плоские спины — животные, будто не замечая веса, утаскивали их к пролому. Оставалось только придерживать с краев. Что интересно, занимались этим, судя по одежде и количеству катастров на сузках, сами искатели. Я намекнул Чирику, что с таким важным делом, как восстановление барьера без него никак, и он ответил, что все верно. Эти хашаки без него шакты в терсы наложат, но сегодня не его очередь. Он в этом схождении уже свое на деревню отработал. Задав еще пару вопросов, я более — менее разобрался. Искатели состояли в некоем товариществе. Часть времени делали что-то для деревни, за фиксированную и, как я понял, скромную плату, а вторую часть трудились на себя. По теплым бухали, если ойра хватало, либо в Поиск ходили. Куда их, кстати, могла и деревня направить в «рабочие» дни.

Уже почти дошли до теплой, когда я заметил, что иду без Чирика. Обернулся, а он замер, глаза тоже застыли. О том, что мозг жив, говорило только, что слюна изо рта не капала.

— Чирик?

Я подошел к нему.

— Вот это баба. Я бы такой…

Повернувшись, куда он смотрит, я был вынужден… согласиться. С Москвой тут сложно соревноваться, да и Иркутск город студенческий, но даже по высоким отечественным меркам девушка внушала. По правде, я не особо и рассмотрел. Тонкую фигурку с белыми волосами закрывали рослыми телами внутренники, включая тех, что подсобили мне с нгор’о. Да, особо не рассмотрел, но чувство, что девушка «сияет», возникло сразу.

Аура красоты, недоступности, «магии». Любой молодой парень иногда такое испытывает. Ты смотришь, как она выбирает йогурт в магазине, бежит по кругу на стадионе или даже просто неспешно идет по улице, слегка хмурясь или наоборот улыбаясь. Видишь ее стройные ноги, длинные волосы, идеально ровные зубы, глаза… и начинаешь представлять, какой насыщенной и интересной должна быть ее жизнь. Она ходит посидеть на шпагате в студию растяжки, посещает званные ужины, позирует для известных журналов. Ее внимания, не руки и сердца, а лишь брошенного вскользь взгляда добиваются депутаты и олигархи. Она добра, остроумна и талантлива. И, совершенно точно, в ее жизни нет места для такого как ты. Подойти к такой на улице, представиться и сказать комплимент — невозможно. Потому что люди на улице этого не потерпят.

Еще на подходе, метров за десять до цели на тебя станут бросать подозрительные взгляды. За пять начнут откровенно пялиться. За три — преградят дорогу: «Как ты смеешь?! Посмотри на СЕБЯ! И посмотри на НЕЕ. Ты НЕ достоин!». И даже если ты себя пересилишь, и в конце концов подойдешь — на тебя посмотрят ТАКИМ взглядом, что, ей богу, лучше бы ты в этот день остался дома. Разумеется, она даже не ответит, а прохожие вокруг: благообразные бабушки, хмурый дядька с чемоданом и суровый милиционер — они… они станут смеяться. Громко и весело. Показывать пальцем. А придя домой, перескажут домашним, что видели сегодня такую умору, что просто помереть со смеху.

Наверное… наверное, есть в этих ожиданиях какое-то преувеличение. Когда красивая девушка садится рядом с тобой на соседнее место в кино, она не морщится недовольно, и не требует от администратора, чтобы ее пересадили, а в зале, на всякий случай, проветрили, после того, как меня уведет охрана. Более того, когда ты успеваешь рассмотреть девушку лучше, «магическое сияние» вокруг нее немного меркнет. Ты замечаешь изъяны: неровно наложенный макияж или щелочку между передними зубами. И тогда девушка становится для тебя чуть более человеком. Да и, пусть даже, нет никаких изъянов. Все равно: чем больше проходит времени, тем проще заставить себя поверить, что не так уж вы и отличаетесь и, возможно, родились не в разных галактиках, как ты был уверен пять минут назад, а на соседних планетах.

Стоя в очереди на почте рядом с одной из таких девушек как-то раз я даже смог… промямлить какую-то хрень, когда мы оба вышли на улицу. По идее, она должна была выхватить из-за пояса заточку и воткнуть ее мне в печень, но вместо этого сказала только:

— Ой, спасибо большое! Но я замужем, — и показала кольцо.

— А! Понятно… хорошего дня…

— И вам тоже хорошего! Спасибо!

Странный был день. Тогда разумом я понял, что девушки, они, как бы, нормальные. Дело иногда можно иметь. Я даже на свидания стал ходить. С теми, которых знал по общим компаниям, и вокруг которых… не было «сияния». Но на улице больше не подходил. Ум будто окончательно отделил одних от других. Тех, что владеют «магией» — от маглов. Хотя где-то в глубине я продолжал помнить, что магический щит существует у меня в голове…

— Да, красивая, — согласился я.

Я вспомнил Катю и ее прощальный взгляд в том зале ресторана. За секунду до того, как меня укусили. А ведь в ней тоже было что-то такое… «магическое». Может быть, не слишком много, но сколько-то точно. Тогда все слишком быстро произошло, и я особо не успел восхититься, а дальше уже как-то и привык.

— Пойдем.

Сказать по правде, мне даже особо не было интересно, что это за девушка. Раз вокруг нее столько солдат и она не в наручниках — дочка какого-нибудь местного депутата. Если к девушке, которая по улице идет, еще можно подойти, накрутив себя до состояния легкого помутнения, то к той, которую телохранители окружают — и пытаться смысла нет. Да и не до того сейчас. Барышни — это, конечно, здорово, но когда делами завален, особо про них не вспоминаешь.

— Я ее здесь не видел… — пробормотал Чирик, не обратив на меня внимания. — Я бы для такой все делал…

— Женщинам не нравится, когда для них все делают, — хмыкнул я.

Сказано было наугад, но искатель вдруг заинтересовался. Даже перестал провожать незнакомку взглядом. Телохранители повели ее куда-то в другой конец деревни.

— Как это?

— Надо наоборот, — ответил я. — Для нее все всё делают, а ты не будешь. Она удивится и влюбится.

На Чирика эта нехитрая формула произвела необыкновенный эффект. Какая там муха! Не самый маленький голубь ему бы в рот залетел, насколько низко опустилась у него челюсть. Мне стоило огромного труда не заржать. Раньше я делил его рассказы о любовных похождениях на три, но теперь понял, что пожадничал. На тридцать три и тогда, пожалуй, получу какое-то представление.

— Конечно, это не всегда действует.

— Нет, марагаз! — возбудился искатель. — Это оно! Теперь ясно, почему эти рраловы… теперь все ясно!

— А правило трех согласий ты знаешь?

К упавшей челюсти присоединились округлившиеся до размеров небольших спутниковых тарелок глаза.

— Все отдам тебе, марагаз! Ойр отдам! Магоэлементы отдам! Вечно служить буду…

Да уж, неудивительно, что у него долги.

— Я все расскажу, но нужно, чтобы ты помогал.

Попросив Чирика показывать дорогу к теплой Бандара, я спокойно пристроился следом. Искатель тут же вернул себе уверенный вид: «Со мной не пропадешь, марагаз! Я тебя всему научу! Ты мне только говори, что знаешь, а уж я объясню… что ты знаешь!».

Уже подходя к теплой, я шевельнул затылком, настроившись на мертвозрение. Ощутил внутри несколько желтых и одну зелено-желтую. Значит, внутри Бандар и… какие-то люди. Но вроде не искатели, на некоторых чувствовались магоэлементы, но ничего мощного. Почти у самых дверей я быстро окинул взглядом всю деревню, чтобы поискать зомби, но вместо них нашел…

— Джонни.

— Что?

— Стой здесь.

Всего метров пятьдесят-шестьдесят. Ярко-красная, почти розовая точка, с золотыми проблесками где-то в глубине. Окружена желто-красными точками. Двигается от меня, но не очень быстро. Догоню. Обязательно догоню, и одной целой кожаной жопой на этой планете станет меньше.

Еще до того, как оббежал последний дом, скрывавший от меня точку, я сообразил, что гоблин наверняка прятался среди внутренников, которые охраняли ту красавицу. Может… может даже замаскировался под одного из них. Почему нет? Учитывая, что он мог исчезать, и что я его уже видел внутри группы из красно-желтых точек — вполне вероятно. На ходу передумал выпрыгивать из-за угла с криком «Попался, ворюга!». Сообразил, что внутренники могут неправильно на это прореагировать. Так что, прижавшись к стене, осторожно выглянул…

Книга скачана с помощью программы сделанной для телеграм канала @books_fine. Программу можете скачать там.

— И где ты?..

Сложнее всего было настроить мертвозрение так, чтобы видеть одновременно и обычный мир, и магический. У меня ушло несколько секунд и…

— Собака…

Я спрятался обратно за угол. Несколько секунд находился в прострации, потом просто зашагал в сторону теплой. Увидев Чирика, какое-то время боролся с искушением все ему рассказать, просто, чтобы посмотреть какое у него будет лицо… Сдержался. Расту над собой.

На самом деле, если подумать, трюк был вполне в духе гоблина. Зачем притворятся обычным человеком, если можно притвориться прекрасной юной девушкой? И тем самым заставить кого-нибудь спятить? Ярко-красное переливающееся сияние принадлежало именно точке девушки. Мертвозрение однозначно на это указало.

Я чувствовал себя глубоко оскорбленным.

***

Желтые точки в теплой оказались работниками, которые приводили помещение в порядок. Бандар ждал в той же комнате, что и раньше, только без Сарта. В этот раз под потолком горело на один светильник больше, и я разглядел кроватошкаф у дальней стены — не такой, как у Чирика, а с полками, закрытыми дверцами, и выдвинутой столешницей, рядом с которой стоял стул. Прежде чем, здоровяк все загородил, я заметил на столе кружку литра на полтора и что-то, что выглядело, как детская доска для рисования, где можно стирать. У брата в детстве такая была. Рисовать ему не особо нравилось, а вот тянуть за рычажок и слушать инфернальный треск, который при этом получался — очень. Бесило всех это дико… Конечно, вряд ли Бандар сидел тут, развлекаясь с детской раскраской.

Увидев «индейца», Чирик все-таки сдрейфил и попытался слинять, но вовремя к нему обратился сам держала.

— Гавра Чирисор, вижу тебя.

— Ну… ррала… э — э… я пришел.

Чирик… или Чирисор, ладно буду уж, как привык, называть… В общем, он тут же присмирел.

— Кирилл, вижу тебя.

— Я пришел, — в ответ поздоровался я. Нужно изучать местный этикет. — Чирик будет со мной…

— Да, я с марагазом, — тут же заморгал, соглашаясь, искатель.

Бандар перевел на него взгляд, потом посмотрел на меня.

— Я не марагаз.

— Но ведь… А! — Чирик бросил взгляд в сторону выхода. — Да! Он не марагаз.

Я вздохнул. Если бы «индеец» заговорил о чем-то, что знают все местные, по реакции Чирика я мог бы определять насколько нормально то, что здоровяк предлагает. К примеру, иностранец в России, если с ним что-то случится, может решить пойти в полицию, чтобы ему там помогли. А русский человек такой ошибки не совершит. Если с тобой одна беда уже случилась, зачем идти туда, где может произойти еще одна? В теории я все продумал, вот только лекарство могло оказаться опаснее болезни…

— Я обдумал про работу и…

Я сделал паузу, надеясь, что Бандар как-то прокомментирует, но он смотрел молча.

— …у меня есть вопросы.

Так, понятно, на нем самом эта штука не действует. А я надеялся подоить с него сведений, как он вчера с меня. Ладно…

— Кто будет показывать дорогу к Хамртуму?

— Я.

— Значит, вы там уже были?

На это «индеец» ответил еще одним молчаливым взглядом. Я задумался: а стоит ли вообще иметь дело «человеком», который не договаривает, у которого явно какие-то свои интересы? А может так ему и сказать? Что я теряю? Голову мне оторвет, разозлившись? Судя по внешнему виду, с обычным человеком и обычной головой у него бы получилось. Нет, не буду откровенничать. И не потому, что испугался. Просто… так и веет от него скрытыми мотивами.

— Зачем вам к Хамртуму? — я продолжил «безопасным» вопросом.

— Не мне, — Бандар мотнул глазами вправо — влево. — Колдунья в деревне. Она захочет туда попасть.

Колдунья… А не про ту ли он красотку?.. внутри которой гоблин сидит?.. Или не сидит… но это явно тот случай, когда малейшие сомнения следует трактовать в пользу плохого варианта. Уточнить бы…

— Зачем… ей туда? — спросил я.

— Думает, что найдет там Мертвеца Кирру.

— А его там нет?

— Нет. Там нгор’о и инуи. И тотиро из глубины Леса.

Я бросил взгляд на Чирика. И судя по его виду, «тотиро» были не менее неприятной штукой, чем те же нгор’о.

— Так скажите ей… что его там нет, — пожал плечами я. Как-то мне по барабану было на местных Колдуний. Особенно тех, которые в комплекте с гоблином.

— Колдунья не уйдет просто так. Она пойдет к Хамртуму, никто ее не остановит. И ее убьют, если ей не помочь.

Гм… если прям убьют… это, наверное, чересчур… Вдруг, она к Джонни не имеет отношения… Хотя я тут все равно не причем.

— То есть, ты хочешь… чтобы я пошел туда с вами… чтобы н’горо на вас не нападали?

— Да.

— Они ведь только на меня не нападают, — напомнил я. — Я не могу… управлять ими.

— Это все равно поможет.

— Но…

Я даже не сразу смог сформулировать мысль. Он предлагал мне пойти с ними, чтобы я защищал их от нгор’о, притом, что кроме них там еще куча других опасностей, а я и с «суперами»-то особо не помогу. Там наверняка будут не только «синие», но и «черные». И если от первых я хотя бы загорожу кого-то, то вторых только привлеку зря. Плюс инуи и эти другие штуки — «тотиро».

У меня не хватало слов, чтобы описать степень оптимизма, которая требовалась, чтобы согласиться. Как если бы мне предложили спрыгнуть без парашюта с девятиэтажного дома в двадцатиметровую яму с кольями, между которыми будут ползать разозленные черные мамбы, перед этим пообещав, что бензин, которым меня подожгут в момент отталкивания, будет с низким октановым числом.

— А какая плата?

— Что тебе нужно?

После этих слов Чирик оживился, засемафорил глазами, одновременно что-то бормоча. Видимо, он пытался говорить так, чтобы Бандар его не услышал, но так как здоровяк стоял всего на пару метров дальше, получилось, что и я его не особо понимал. Только слова вылавливал:: «ойр», «все бабы», снова «ойр» и так далее.

Соглашаться, я, разумеется, не собирался, но почву прощупать не мешало. Что стоило попросить? Наверное, деньги. По крайней мере, с ними я продержусь, пока не выучу нормально язык и не знаю побольше о мире. Значит, ойр… хотя стоп.

— Овум'кару, — сказал я. — Мне нужно овум'кару.

Подумал секунду, и добавил:

— Два овум'кару.

Чирик резко замолчал. Я повернулся и увидел, что брови у него почти исчезли в волосах. Причем, сначала он смотрел с удивлением на меня, а потом перевел не менее удивленный взгляд на Бандара. Видимо, потому что тот не рассмеялся и не отказал сразу. Гм… неужели переборщил? Я почему-то думал, что это просто редкая штука, а не так, чтобы уникальная.

— Ты знаешь, что это?

— Лечилка.

— Верно, — ответил Бандар после паузы. — Овум'кару у меня нет. Но я знаю того, у кого есть. Я расскажу, как его найти.

Ага. Денег я вам не дам, но я знаю одного парня, который работает в банке. Так себе оплата, если честно.

— И все? — спросил я.

— Я дам тебе большую лечилку.

— Реганова шакта… Соглашайся, марагаз! То есть… не марагаз… Соглашайся!

— Две больших лечилки, — сказал я, не обращая на Чирика внимания. — И ойр.

Я назвал то же число, которое пришлось отдать Зомедону.

В этот раз «индеец» молчал дольше, разглядывая меня немигающим взглядом. Чирик наблюдал за ним, открыв рот. Понятия не имею, разумна ли вообще сумма, которую я попросил, но так даже легче. По крайней мере, я был защищен от уловки: «Сколько бы вы хотели получать?», на которую попадаются молодые специалисты, устраиваюсь в компанию, об уровне зарплат которой они не навели заранее справки.

— Хорошо.

— Ррал! Да!!! — Чирик запрыгал, потрясая в воздухе кулаками. — Да, марагаз! Да! Теперь все бабы…

— Я пока не говорю, что согласен, — заметил я. Чирик тут же перестал прыгать и заорал на меня. Пришлось даже на время вернутся к старому способу коммуникации и ткнуть ему в живот. — Я еще подумаю. Когда поход?

— Сегодня или завтра.

Кажется, Бандара ничуть не обеспокоило, что я оставил себе путь для отступления.

— Эм… ну ладно, тогда я пойду.

Прикрыв согласно глаза, «индеец» отошел к шкафу… нет, кроватошкафу. Достав что — то с одной из полок, он вернулся на место.

— Вот. Я скажу, когда сгорит достаточно времени.

Он протянул маленький граунд желтого цвета с рисунком уха с одной из сторон. Телефон?!

— Хорошо.

Шевельнув затылком, я хорошенько присмотрелся к кроватошкафу, но в этот раз мертвозрение спасовало. Либо кроме граунда там больше ничего не лежало, либо маскировка была на уровне.

— Я ушел.

— Вижу.

Глава 23

Терикан всем видом пытался показать, что произошедшее во время совещания не довело его до верхнего ветра, но явно терпел неудачу. Даже не успев, как следует, высказаться о Жалке, Луиза принялась насмехаться над главой защитников.

— Луиза, это недостойно.

— Я знаю, честно! — она в очередной раз дернула глазами верх-вниз. — Но вы только посмотрите какой лапочка… как тот кунчик, которого онорский посол подарил.

Ила вспомнила декоративного куйкуна, которого она передарила Франческе. И хотя сестра назвала его Акяром, очень скоро он превратился в Акярчика. Потому что… ну, очень уж забавно кунчик ярился. Шипел грозно, но никогда не кусался и не царапался.

— Терикан не такой, — вступилась она за защитника.

— Не всегда. Но бывает!

— Терикан, этот Дралоз из надзора Охраны. Ты с ним знаком? — спросила принцесса, пока они шли по фактории. Защитники, по обыкновению, взяли ее в кольцо. Она старалась больше смотреть по сторонам, чтобы после иметь возможность вернуться сюда в воспоминаниях. Восемнадцать кругов за стенами дворца императорского дома научили ценить такие возможности. Даже от тупоруков, справлявших на ходу нужду, Ила не отворачивалась…

— Фууу! Ила!

— Знаком, могущественная, — ответил защитник после паузы. — Он учился в то же время, что и я. Старше на пару кругов.

— Что можешь сказать про него?

— Из имперской семьи. Не из Лайта. Если я не ошибаюсь, работал в Талике в посольстве. Но об этом я мало знаю. Пересекались с ним только когда учились. Он в квотер играл.

За время учебы Терикан дважды побеждал в командном чемпионате Академии Охраны по квотеру. Причем второй раз, как «первый номер» своей команды. Учитывая, что в турнире участвовали все кадеты со всех курсов — конкуренция была запредельная. Не в последнюю очередь благодаря этому Терикан занял место главы ее защитников.

— И как?

— С катастром умеет обращаться, в десятку попадал на личном турнире. В командах не помню, чтобы он высоко поднимался, — с лист он шагал молча, потом добавил. — Лично я с ним почти не общался. Ничем особенным не запомнился.

Ила задумалась. С одной стороны, разговор с лояльным членом совета фактории помог бы многое разузнать, с другой… он необязательно лоялен. Несколько кругов назад она думала, что люди к ней относятся, в лучшем случае, настороженно. Глупо было, получив несколько комплиментов, увериться, что сайнессцы без нее жить не могут.

— Поговорить с ним? — предложил Терикан, когда они вернулись в их комнаты в «Цвете».

— Пока ненужно. Я еще подумаю… Да, если придет Келин Савойя…

Ила не успела договорить, когда в комнату вошел нер Джиностино.

— Нер?

— К вам Келин Савойя, могущественная.

Луиза хмыкнула. Кевин засмеялся:

— Келин-Келин! Как Кевин почти! Келин!

— Позови.

***

— Номме Савойя.

— Могущественная, — мужчина торопливо прикрыл глаза. — Я должен вам кое-что сообщить.

— Прыткий какой, — прокомментировала Луиза. Вроде даже одобрительно. — Хотя с пирожными ему стоило бы быть поаккуратней.

— А я люблю пирожные! — заявил Кевин.

— Кто бы сомневался.

— Присаживайтесь, номме.

— Я… хорошо, — Савойя занял кресло, на которое она ему указала. Терикан, закрыв дверь, замер около нее, не сводя с владельца взгляда. — Вчера, когда напали измененные, большинство жителей деревни укрылось в теплой Бандара Туркха. Двери должны были вот-вот не выдержать, когда лазрачей отвлекли.

— Как? — не поняла Диана.

Ила и сама удивилась. Развитые поднятые, насколько она знала, решая за кем погнаться, всегда выбирали группу, где людей больше. За исключением «умников», разве что. Но таких всегда было меньшинство.

— Всех лазрачей?

— Почти всех, что окружали теплую, — быстро прикрыл глаза Савойя. — Они стали драться, потом разгромили ближайшую антисту, почти перебили друг друга.

Ила задумалась. Внутренники уже опрашивали очевидцев, но таких подробностей никто из них не рассказывал. Ила бросила взгляд на Терикана…

— И вы это видели? — спросил тут же глава защитников. — Только вы?

— Со стороны в которую побежали лазрачи только одно окно, — ответил владелец. — Энергия в катастрах к тому моменту почти у всех закончилась, потому его защищали только я и один искатель. А тем, у кого не было ни манусов, ни катастров Бандар велел собраться в глубине здания, чтобы измененные не так сильно пытались прорваться.

— Значит, вы все видели, — сделала вывод Ила. — И почему лазрачи набросились друг на друга?

— Я сначала не понял, — повел глазами Савойя. — Но потом стали уходить хрипуны… то есть, молчуны. И тогда я увидел, что они не сами уходят, за ними каждый раз возвращается человек. Уводит куда-то небольшую группу, потом приходит снова. И так много раз…

— Как он выглядел? — спросил Терикан быстро.

— Он не подходил близко, — Савойя сделал глазами «вправо-влево». — Держался в тридцати-сорока мечах, а на лице у него была маска…

Владелец сделал паузу, будто раздумывая.

— Он его узнал, — тут сделала вывод Диана.

— И явно доволен собой, — заметила Луиза.

— Понятно почему.

— Конечно! Принцессе услугу оказал!

Ила откинулась на спинку стула, чуть сморщив веки. Не специально, как-то само… Видимо заметив это, Савойя поспешно продолжил:

— После, когда остатки измененных перебили, и стали убирать тела, я заметил одного человека. Крепкого, с волосами… ни темными, ни светлыми, на сарца похож…

— Сарец! — воскликнули в один голос Диана с Луизой.

— Как его звали?!

— Кирил… Он сам сказал, когда…

— Прошу прощения, номме, — перебила его Ила и повернулась к защитнику.

— Терикан, кто сейчас…

— Черный, — не дав ей договорить, ответил внутренник. — Я пошлю к нему Жета.

— Хорошо. И пусть используют Воздух только на максимум, — добавила она. — И постоянная связь. Если он пойдет за пределы фактории… хватайте. Только с подготовкой! С абордажниками… и я тоже должна там быть. И он должен остаться в живых, только если это не будет угрожать жизни других. Нужно сделать так, чтобы не угрожало.

— Я понял, могущественная, — Терикан тут же вышел из комнаты. Его место у двери занял Кадон. Осмотрев комнату, он уставился неотрывным взглядом на Савойю. Ила ощутила зарождающееся в его манусе заклятие.

— Нер, Руло, — обратилась к нему Ила. — Все в порядке.

— Я вижу, могущественная, — ответил он ровно. Опустил руку ближе к поясу, но энергию в манусе оставил в подготовленном состоянии.

Помедлив мал, Ила решила не учить защитника делать его работу. Повернулась к Савойе.

— Номме, вы верно поступили, что рассказали о произошедшем, — Ила прикрыла глаза на мот. — Благодарю вас за это.

— Я должен был… — произнес Савойя.

Его запал вроде бы и не угас, но кроме него появилось и какое-то беспокойство.

— Что с ним будет?

Принцессе вдруг захотелось наложить на мужчину Ветерок, чтобы узнать, что он сейчас чувствует, но это было бы нечестно.

— Почему вы спрашиваете? — спросила она вместо этого.

— Он спас меня, — ответил Савойя.

— Вы не можете знать его настоящей цели, — возразила Ила. — Не забывайте, сколько людей погибло.

— Да! Я помню! — Савойя чуть приподнялся в кресле, видимо, собираясь встать, но бросив взгляд на Кадона, уселся обратно. — Я понимаю. Но потом он помогал хоронить погибших… Вместе со всеми. И ему точно было не все равно. Вы думаете, марагазам бывает жаль?

— Я не знаю, — ответила Ила честно.

Савойя прикрыл глаза, показывая, видимо, что тоже не знает. Диана с Луизой тоже молчали.

— Мы пока не знаем, марагаз ли он, — заметила принцесса после паузы. — Но он точно должен что-то знать.

— Вы думаете это не он? — удивился Савойя.

— Возможно, что не он один…

— Мертвый Король! — воскликнул владелец с каким — то странным энтузиазмом. — Он может быть с ним связан! Это… не десять шансов из десяти, но близко к этому! Мертвый Король мог приказать не трогать мертвецам своего подручного, а Кирил увидел, к чему все привело, и решил увести мертвецов. А я еще думал, зачем он их веревкой связывал…

— Веревкой? — дернула бровями Ила.

— Да, когда уводил их. Он обвязывал их по несколько, а потом тащил за собой. Будто они не могли на него напасть, но и он не мог ими управлять.

— Это… странно, — произнесла Диана.

— Какой-то амулет?

— Похоже. Версия с помощником Мертвого Короля, который изменил повелителю, кажется умозрительной… но, наверное, возможно и такое.

Мелькнула мысль: не велеть ли Терикану быть с этим Кирилом повежливей… Нет. Диана права. Это очень умозрительно.

— Больше ничего не заметили?

— Глазами болеет, — сразу нашелся мужчина. — Причем… как-то странно. Иногда двигает ими, но будто случайно. Еще… я сказал, что он похож на сарца, но вряд ли он сарец. Сарцы на нессе по-другому говорят. Кроме того… непонятно откуда он взялся. Я посмотрел списки — он не искатель. Да и я бы знал, в Синей Скале не так много людей.

— Он мог только приехать, — предложила Ила.

— Разве что тайно, — владелец мотнул глазами вправо-влево. — Последние пять оборотов катера не приходили в факторию.

— Значит, — подвела итог Ила, — вы уверены, что появился Мертвый Король? А этот Кирил — один из его слуг.

— Все сходится, — согласно опустил веки мужчина. — Вы сами, могущественная, разве не для этого здесь? Чтобы одолеть Мертвого Короля?

Ила не нашлась, что ответить. Она отправилась на Дикий, чтобы пройти Испытание, после которого должна была обрести силу истинной волшебницы. Вот только… принцесса сама не очень верила, что это возможно. Она прослушала немало ромад и нотаций, в которых герои обретали способности просто так, без тяжкого труда. Мальчик, которого гнобили много лет родственники, умудрялся одолеть в бою самого Регана. Помощник антиста, торговавший призмами для катастров, предотвращал покушение на лецинну из древнего дома, находил преступника, а после женился на этой лецинне… Как-то это все…

— Зану-у-уды! Вам с Дианой только на тупоруке кататься! — заявила Луиза. — Понятно же, что это специально! Иначе никто нотацию слушать не станет! Если бы они рассказывали, как этот мальчик обучается у разных колдунов, отрабатывает заклятья, изобретает новый вид мануса и только через пятьдесят кругов становится непобедимым колдуном, когда он уже старый и некрасивый, то все бы от скуки уже в магию провалились!

— Но в жизни так не бывает, — сказала Диана. — Чтобы стать сильным магом — нужно учиться. Чтобы расследовать преступления — тоже. Время должно сгореть.

Ила помнила, что Альбине Тарлиза было двадцать пять, когда она обрела силу истинной. Но случилось ли это внезапно? К сожалению, об этом записей в ее дневниках не осталось.

— А о ее исследованиях были, — напомнила Диана.

Верно. Тот же Ветерок Ила придумала не сама. Точнее, не совсем сама. Предыдущая Волшебница умела накладывать заклятие, которое усиливало эмоции. Скушаешь кусочек воздушного торта, а удовольствия, будто его весь съел! Повторить эту магию принцесса не смогла, но придумала кое-что свое.

— Альбина была на шесть кругов старше, чем ты, я думаю, она просто успела научиться.

— Наверное.

Меньше всего Иле хотелось ошибиться. Упустить какое-то простое решение. Катастры ведь не работают, когда их держишь неправильной стороной. Достаточно взяться за планет с другого конца, чтобы все наладилось. Вдруг, с истинной магией то же самое?

— Глупости, — очень спокойно возразила Диана. — Ты просто беспокоишься. Если честно выполнять свой долг — все получится.

И даже Луиза с ней спорить не стала.

— Даже?!

— Извини, — Ила ощутила, как глаза сами по себе качнулись верх-вниз.

Настроение поднялось.

— Я здесь, чтобы помочь фактории, номме Савойя, — ответила принцесса владельцу.

В конце концов, ведь именно в этом ее долг — помогать сайнессцам. А истинное волшебство — лишь один из методов. Конечно, хороший метод, упускать его не стоит, но и зацикливаться только на нем глупо.

— Правильно.

— Спасибо, Диана.

— А я?!

— И тебе тоже, Луиза.

— А…

— А тебе целых десять спасибо, Кевин.

— Ага! Мне больше всех!

— У меня к вам еще несколько вопросов, номме. Расскажите все еще раз с того момента, как вы впервые увидели Кирила. Не упускайте никаких подробностей.

***

— …скорей всего, к Бандару Туркха, — закончил глава защитников доклад. — И теперь они просто ходят по фактории. Левша с Жетом наблюдают. Я ввел Брагаза в курс. Он поставил абордажников около катеров, около бреши в барьере, около ворот и около дороги на Костлявую. Остальные здесь — рядом с «Цветом». Черный с парой абордажников следят за «У Мрачного…», но теплая рядом, так что они в пределах видимости. Все готовы среагировать в любой момент.

— Хорошо, Терикан.

Значит, Бандар Туркха… Перед уходом Савойя сообщил, что кроме него странности Кирила мог заметить еще один человек — искатель Сарт Ганая, один из старожилов фактории. Сначала они с владельцем вместе оборонялись от измененных — защищали одно окно в теплой, а после работали в одной группе, наводя порядок в фактории. Тему «сарца» Савойя и Сарт между собой не обсуждали, хотя не заметить того же искатель не мог. И, по словам Савойи, он наверняка рассказал об этом Бандару Туркха.

Из того, что рассказал держатель магоэлементов, выходило, что держала теплой «У Мрачного…» обладал в фактории чуть ли не большим влиянием чем ключник. Большинство жителей укрылось именно в теплой Бандара, хотя в башне маяка явно было бы безопасней. Стены, выкованные из эргаса, разве что, нгор’о сумели бы повредить.

Расспросив жителей, Харт выяснил, что Туркха жил в фактории чуть ли не всегда. Не нашлось никого, кто вспомнил бы, когда построили «У Мрачного…». Даже старики отвечали, что Туркха тут был всегда. То есть, вплоть до времен Альбины Тарлиза и…

— Кенора Сутра.

— Это было… восемьдесят четыре круга назад, — посчитала Ила. — А первый раз Альбина приплыла на Дикий восемьдесят восемь кругов назад. Сколько тогда ему самому? Савойя сказал, что он выглядит на сорок или на пятьдесят.

— Может, он из Дзана? — предложила Луиза. — Там многие долго живут.

— Тогда скорее из Сайнесса.

Если у тебя достаточно ойра, и ты живешь в Лайте, то долгая жизнь обеспечена. Катастр Большого Лечения излечивает любой недуг, если он не связан с эффектами от заклятий или облучением остаточной магией. Леоне Сераноре исполнилось девяноста два, и она совсем не выглядела старой.

Только это в Лайте. В том же Дзане большинство не доживало и до восьмидесяти, а в Крессе или Свободных Домах до шестидесяти…

— Если раз в полгода накладывать на себя Большое Лечение, будешь молодым и здоровым, — сказала Диана. — Возможно, он так и делает.

— Или его заколдовал Мертвый Король, и потому он не стареет, — повела глазами Луиза. — Или он сам Мертвый Король.

— Альбина Тарлиза…

— Помню я! Но откуда нам знать? Может, она ему все волосы внутрь головы вбила, он потерял память, а только сейчас все вспомнил.

— Мертвый Король не смог бы прожить столько кругов, — напомнила Ила.

— А… ну да, забыла, — протянула Луиза. — Но стать им сейчас ведь мог бы.

— И напасть на свою теплую?

— Зато на него никто не подумает.

— Много догадок, — заметила Диана.

Верно. И лучший способ что-то выяснить — поговорить с ними обоими, с Кирилом и с Бандаром. Наложить Ветерок. Или использовать Глаз Жуда. У Терикана должен быть…

— Вряд ли, — усомнилась Диана. — Внутренников скорее учат Красному Слову.

— Но!..

— Да, это жестоко, но Красное Слово — это заклятие. Сложное, но ничего кроме мануса не требует, а Глаз Жуда — граунд, дорогой, редкий и сложный в использовании. Выбор очевиден.

Ила хотела возмутиться, но вовремя поняла, что Диана тут не причем. Красное Слово было просто ужасным, чудовищным заклятием, которое уничтожало саму суть человека. Да, в течение двух-трех шаров до этого он говорил только правду, но после становился хуже, чем сломанным. Когда номме Гротрази рассказал об этом заклятии, Ила отказалась его учить, за что он заставил ее целый день перебирать магоэлементы в коробке…

— Вонючка! — крикнул Келин. — Вонючка, вонючка!

— Именно, — согласилась с ребенком Луиза.

Странно, но Ила не так уж сильно тогда обиделась на учителя. Стоило немного пострадать, чтобы отказаться от чего-то настолько неправильного.

— Когда стану главой Дома, прикажу всем внутренникам раздать Глаза Жуда, — решила Ила.

— Правильно, — поддержала Диана. А после добавила. — В совете фактории должен быть катастр.

Ила кивнула. Глаз Жуда, если потребуется, они найдут. Она сомневалась не в этом, а в том, что его стоит использовать. Вдруг, окажется, что они ничего не знают? Или, что еще хуже, выяснится, что какие-то преступления они совершали, но с появлением поднятых это не связано. Когда-то Венсан Обуга — друг бабушки и держатель законов Сайнесса, объяснил ей, что если бы у него была форма, в которой сами бы появлялись имена людей, нарушивших закон, он бы почти никогда ей не пользовался. Она спросила: почему? Он ответил: в этой форме были бы все имена.

Ила не сразу поняла, что он имеет ввиду. Она подумала, что номме Венсан просто не верит в людей. Но после одного случая изменила свое мнение. Тренируя «Искажение», Ила случайно заметила, как женщина слуга прятала под одеждой столовые приборы. Видимо, чтобы продать. Она рассказала об этом бабушке, и та спросила, как, по мнению Илы, стоит поступить. Ила сказала, что женщину стоит уволить, ведь у слуг во дворце хорошее жалование. Леона Серанора подтвердила, что да хорошее, а потом рассказала, что была в курсе происходящего. Оказалось, что у той женщины больная мать, и на лечение требуется много ойра. Потому, она и крала. Ила тут же взяла свои слова обратно и сказала, что ненужно увольнять эту слугу. Но бабушка ее все равно уволила. Оплатила лечение ее матери, но женщину уволила. Мать-императрица не могла оставить во дворце слугу, которой больше не доверяет. Ила так и не решила, согласна с бабушкой или нет.

— Я все сделаю правильно, — пообещала сама себе Ила. — Обязательно.

Если потребуется использовать Глаз Жуда, она это сделает. Но только если другого выхода не будет.

— Могуществанная…

Ила подняла взгляд на защитника. Он, кажется, куда-то выходил, она только сейчас заметила.

— Бандар Туркха пришел. Хочет поговорить.

— Это… эм…

— Очень глубокомысленно, — заметила Луиза.

— Пусть… пусть заходит, — ответила Ила, справившись с удивлением.

— Слушайте, а может и Мертвый Король сам придет, а? — предложила Луиза. — Посидим тут просто пару оборотов, а он и заявятся.

Принцесса с удовольствием бы что-нибудь съязвила в ответ, но на всякий случай не стала.

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Квотер: игра с катастрами. Так же, название двухстороннего катастра: с одной стороны простое защитное заклятие, со второй стороны просто парализующее заклятие.

Обращения:

Акяр (суатол): элитный воин в Султанате Нот, командир отряда.

Животные:

Кунчик: декоративная карликовая ящерица. С мягкой шерсткой.

Растения:

Труток: овощ, зеленого цвета с крупными мясистыми стеблями. Безвкусный.

Лаптук: овощ, зеленого цвета с крупными мясистыми стеблями. С белым очень сладким соком.

Общество:

Дразнилка: детский юмористический стишок.

Былька: художественное литературное юмористическое произведение.

Стычка: театральное произведение несерьезного жанра.

Ромада: театральное произведение серьезного жанра.

Нотация: музыкальное художественное произведение в стихотворной форме.

Глава 24

— Почему, марагаз?

— Просто.

— Реганова куйкуна все едят!

— Я не ем.

— Тупорука тогда.

— И тупорука не ем.

— Ррал! Тупорука надо есть!

— Не надо.

— Почему?

— У тех, кто тупорука ест — не стоит.

Это его ненадолго заткнуло. Я и без того пребывал в состоянии близком к гастрономическому оргазму, тут же и вовсе поверил, что жизнь не так уж плоха. Кроме теплых, которые по качеству обслуги больше напоминали притоны для байкеров, в деревне была еще пара на удивление уютных кафешек, которые местные называли копами.

Наевшись травяной каши с травяным же хлебом — диета углеводная, но что сделаешь — я запил все вкуснейшим какао, которое кстати тоже копой называлось. Потом приступил к фруктовому салату, заправленному соком «сгущеночного ревеня» — лаптука. Вкусно, блин…

— Что не стоит? — спросил наконец искатель.

— Хир.

— Не просыпается, что ли?! — возмутился он. — Все у меня стоит!

— Поживем подольше — узнаем побольше, — пожал плечами я. И даже перевести почти в рифму получилось…

Пару секунд искатель неверяще смотрел на меня, потом мотнул вправо-влево глазами:

— Шакта все это!

— Конечно, Чирик. Ты лучше знаешь.

— Да!

Мясо он не доел.

Позавтракав, я решил обойти деревню, чтобы больше о ней узнать. И довольно быстро сделал вывод, что это не деревня, а скорее… фронтир или… фактория. Добывающий поселок, другими словами. Все на это указывало. Население состояло преимущественно из мужчин среднего возраста. Женщин было в разы меньше, детей я заметил всего нескольких.

Две дороги из поселка вели прямиком в Лес, еще одна огибая скалу, спускалась к морю, где частично вытащенными на берег сохло несколько десятков лодок. Большинство весельных, но были и с чем-то вроде моторов. Магических — я ощущал внутри магоэлементы.

Нашлись и огороды. Фруктовая роща на несколько соток, рядом с ней поле, с чем-то, что выглядело как ботва от кабачков. Кстати, могла она и быть. День постепенно удлинялся, теплело, все говорило о том, что в этом мире тоже весна. Рядом с полем стояло с десяток уже знакомых загонов для ящериц и большое огороженное хилым заборчиком стойбище. Пустое. Но если судить по запаху — явно для тупоруков, которых отправили пощипать травки.

— А это что?

— Марагаз, ты такой хашак…

— Да, я такой…

Этот ритуал приходилось соблюдать после каждого вопроса, но убедившись, что я достаточно ничтожен, Чирик начинал объяснять. Здание с трубами и водяным баком, куда я заманил «суперов», оказалось не кузницей, как я сначала подумал, а магической мастерской, совмещенной с магазином. Работали в этих мастерских — магазинах… антисты — мастера по производству и починке катастров, манусов и другой магической дребедени. Сами мастерские называли антистами… В смысле, антист — мастер-артефактор, антиста — его мастерская. В моем вольном переводе. Местный язык обходился без окончаний, а вот на приставки и суффиксы не скупился, так что приходилось адаптировать.

— Катастры без магии… можно туда сдать? — спросил я. Мы стояли около одной из этих антист. В этой труб было всего три.

— Да, марагаз…

— Зайдем.

— Нет, марагаз! — поспешно возразил Чирик. — Там Гулог… он… Он рралов чесала! Собственный хир ему продашь и не заметишь!

Ну, скажем, это мне не грозило…

— Ладно. А вон та? — я указал еще на одно здание с трубами.

— Жаб, — сморщил веки искатель. — Регана ему в глотку! Да он…

Понятно, видимо, и там должен.

— Тогда куда? — спросил я. — Без твоей помощи я не смогу…

Пару секунд Чирик смотрел на меня с подозрением, я даже забеспокоился, что в этот раз не сработает. Но потом веки у него разгладились, уверенно-надменный взгляд вернулся на место.

— Туда. Хора — та еще тыра, но не обманывает… обычно. К Хоре пойдем.

Я думал, что в таком небольшом поселении не будет деления на богатые и бедные кварталы, но недооценил умение Чирика найти шакту посреди бильярдного стола. Мы прошли мимо маяка и мимо теплой Бандара, оставили позади дом, в котором ночевали, обошли стороной что-то вроде тренировочной площадки — двое занимались там на турниках, еще пара искателей билась на самых настоящих мечах. Я засмотрелся, но Чирик потащил меня дальше. Остановились мы у здания с двумя печными трубами: простой кирпичной и одной из красного металла. Вокруг было пустовато.

— Хора! — закричал Чирик, как только мы вошли.

Изнутри антиста выглядела, как гараж, в котором давно перестали парковаться, но в который продолжали приходить. На полу валялся не только инструмент, но и катастры с магоэлементами. Каждый метр стен был закрыт кроватошкафами. Странно, что крышу не на них поставили. Одна из двух труб вела к обычному камину — с топкой и варочной поверхностью, а вот вторая, из красного металла, оканчивалась натуральным вентиляционным шкафом со стенками из того же металла, с передней панелью из желтого стекла, усеянного трещинами и покрытого копотью.

— Хора!!! — голос Чирика разнесся по помещению, едва меня не оглушив. — Хо…

— Да вот он!

— Где?

— Вот.

Кроме нас двоих в антисте был только один чел… колдун. В мертвозрении ощущался желтым, с небольшой примесью красного. Глазами я его, кстати, тоже не видел. Он полностью сливался со спальным местом внутри одного из кроватошкафов.

— Хора, рралова тыра, где ты там?

Искатель принялся расталкивать спящего. Убил на это минут пять, даже столкнул колдуна на пол, но тот свернулся калачиком и там. Тогда Чирик, крича что-то про «рралов» и «Регана», забегал по помещению, пока не запнулся о бадью рядом с вытяжным шкафом, внутри которой что-то булькнуло. Искатель заверещал, с кряхтеньем оторвал бадью от пола, кое-как сделал пару шагов и вылил содержимое на колдуна.

Подействовало. Что-то ярко вспыхнуло, Чирик, размахивая руками, пролетел через все помещение и врезался в один из кроватошкафов. Сам колдун всклокоченный, с красными как у мертвеца глазами застыл с поднятым манусом в нескольких метрах от меня.

— Крва — ха — хра!!!

Э — э… Еще один язык?

— Что?

— Квртарва — ха — хра!!!

Я развел руки в сторону, показывая, что ни понимаю. Потом вспомнил, что он этого жеста может не знать, и на секунду отвел глаза в сторону, пытаясь скопировать местное «Не знаю. Не понимаю. Не уверен».

Колдун в ответ злобно сморщил веки, схватил с ближайшего шкафа какой-то кувшин и сделал из него несколько глотков. Закашлялся, как туберкулезник.

— Чего надо?! — рявкнул он после.

— Катастры купить, — ответил я, бросив на Чирика взгляд — вроде шевелился. — Магоэлементы продать.

Не знаю как, но после этих слов взгляд Хоры сделался еще злее.

— Э — э… вот…

Я снял рюкзак, достал оставшиеся женские камни и кулек с «шлифованными деревяшками». Сложил все сверху на печку, туда же отправились разряженные катастры и граунды.

— Сколько за все?

Несколько секунд колдун смотрел на меня молча. Руки у него слегка дрожали, включая ту, на которой был манус. Видимо, ничего не решив, он снова отпил из кувшина. Затем, жутко кашляя — я отошел на пару шагов — встал около печки и принялся водить манусом над камнями и катастрами. Я ощутил какое-то заклятие, внешний эффект при этом ограничился легким сероватым свечением.

— … — прохрипел колдун.

Блин. Вот лучше бы он «девять» сказал.

— Чирик? — спросил я искателя. — … за все. Как?

Я думал, он заверещит, что это грабеж средь бела дня, но искатель, бросив опасливый взгляд на манус, согласно шлепнул веками. В доле что ли? Да и хрен с ним, если честно.

— Идет, — согласился я. — Мне нужны катастры и… другие вещи для похода в Лес.

По-хорошему стоило остальные мастерские обойти, но я решил не затягивать. Кроме Зажигалок более-менее нерастраченной у меня оставалась всего одна Черта. В кафешке фруктов и хлеба я на несколько дней набрал, так что пока в деньгах не нуждался. Плюс оставалось синее яйцо, которое я решил продать, как только разберусь с языком и ценами.

Спустя полчаса торгов, примерок и небольшого бартера я обзавелся:

1. Тремя Чертами — призмами длиной 15 см, полностью красными.

2. Одним Весом — призмой длиной 15 см, красным с желтым наконечником.

Еще один вид боевого катастра. Он атаковал утяжеляющим лучом. Предмет, в который он попадал, на 1–2 секунды становился тяжелее в десятки раз. Причем, неравномерно тяжелее. Выстрелив для демонстрации в небольшой булыжник, Хора расщепил его на несколько частей.

3. Тремя Желтыми Огнешарами — призмами длиной 15 см, красными с насыщенными красными наконечниками.

Это были уже знакомые мне амулеты, стреляющие огненными шарами, которые, как оказалось, отличаются по цветам. И желтый был самым слабым. Я кстати, хотел сначала набрать одних Черт. Разнообразие разнообразием, но какой смысл, если Черты и так со всем справляются. Но Хора переубедил. В Лесу встречалось много такого, против чего работал только огонь. С Весом — та же история. На тот случай, если ни Черта, ни Огнешар не помогут.

4. Тремя Спинами — дисками диаметром 10 см, голубыми, с фиолетовыми ободами.

Эти граунды в отличие от других похожих амулетов, защищали носителя только с одной стороны, зато славились надежностью и меньше стоили. Те, граунды, что я собрал после стычки у Костлявой, оказались Остротами — более дорогими амулетами, которые не только защищали со всех сторон, но и резали тех, кто их касался. Не слушая возмущений Чирика, антист объяснил, что Остроты пользовались популярностью только среди недалеких искателей. Круговая защита приводила к быстрому расходу энергии, при этом урон щит наносил мизерный. Того же кайса — одного из местных инуев, как я понял — не остановит. А вот Спина — вещь. Обычно, их как раз и вешали на спину, чтобы прикрыть тыл.

5. Одним Спальником — диском диаметром 10 см, серого цвета, с оранжевой полосой, проходящей через центр.

Название немного вводило в заблуждение, потому что спали искатели в Мешках. Спальники же отгоняли насекомых. Хотя рядом с Костлявой вроде не кусали, я знал, что в лесу все переменчиво. Чуть поднялась температура — пауты налетели, опустилась — комары, как собаки. Мертвозрение не поможет, если жучков-паучков сразу сотни-тысячи налетят, так что решил взять.

6. Еще, обзавелся походным кувоном, как у местных назывался костюм из штанов и жилетки с высоким воротом. Под низ надел свою водолазку из комплекта термобелья, и оказалось вообще здорово. Чеплак — небольшой рюкзачок — и пара сузок комбинировались с костюмом системой ремешков, они же обеспечивали прочность. В мертвозрении поверхность рюкзака — сама ткань — едва заметно мерцала красным. Видимо, какая-то защита. Хора сказал, что не знает ни одного искателя, который отправлялся в Поиск в чем-то другом. Я бросил взгляд на Чирика, который ходил в обычных штанах и куртке, и с обычным рюкзаком. Хора уточнил, что ни одного нормального искателя. Чирик обиделся.

7. Последним штрихом оказался Аргумент. Название я сам придумал, вспомнив просмотренный в детстве сериал про Плаху и Рогова. Аргумент наполовину состоял из того же металла, что и «вентиляционный шкаф», а на вторую из обычного железа, а по форме напоминал слегка подтаявший Молот Тора. В мертвозрении он выглядел… я никак не мог понять как. Он вроде и горел красным, но стоило на нем сосредоточиться, сразу же «тух». Я переводил «взгляд» на что — то другое, и он снова «вспыхивал». Будто магия в нем то появлялась, то исчезала. Я подумал, что это какая-то разновидность того платочка, в который было завернуто синее яйцо. Даже засунул амулет в «вентиляционный шкаф», пока Хора подбирал для меня кувон по размеру. Оказалось, что нет: сияние катастра не исчезло.

Аргумент весил добрых килограммов… пятнадцать, может и больше, но с мертвячьей силой это только в плюс шло. Я осторожно уточнил у Хоры, для чего он его сам использовал, и антист объяснил, что это «сломанный молоток». И после показал мне то, что выглядело уже точь-в-точь, как Молот Тора, разве что ручка подлиннее и полностью красного цвета. Значит, и Аргумент был таким же, пока его не перекрутило. Скорей всего, красный металл служил чем-то вроде магического изолятора. И, видимо, переплавить его обратно было нельзя. Потому достался он мне незадорого.

Колдун и мечами торговал. Прямыми, обоюдоострыми, длиной чуть больше метра. Они мало отличались от тех, с которыми занимались в тайцзи, но брать я не стал. Во-первых, дорого, во-вторых… я тренировался с мечом, но учил только форму и отдельные связки, никогда не спарринговал. Дубиной же махать — дело нехитрое, потому и выбрал Аргумент.

Магоэлементов, пустых катастров и даже манусов, чтобы расплатиться за все не хватило, потому я отдал Хоре один из швейцарских ножей и один Макаров. Показал, как стрелять. Честно объяснил, что патроны скоро закончатся. Несмотря на это колдун крайне заинтересовался пистолетом, особенно тем, что он работал без магоэлементов. Об этом я тоже предупредил, но он, кажется, не поверил. Я сделал вывод, что механика в этом мире либо совсем не развита, либо развита слабее, чем на Земле. Хотя если дефицита в магоэлементах нет, то это могло и не влиять.

В целом — Хора показался мне неплохим мужиком. Единственное, за те полчаса, что мы торговались, он успел допить то, что у него плескалось в кувшине, и прийти от этого в заметное возбуждение. Движение стали резче, фразы отрывистей. Легкая дрожь превратилась в заметный тремор, будто его каждую секунду било несильным током. Выглядело жутковато. От кувшина при этом несильно тянуло чем-то фруктовым. Наркотики? Я посмотрел на Чирика: заметил ли он? Заметил. Но даже век особо не сморщил, будто это что-то обычное. На всякий случай, я решил местную брагу не пробовать.

Расплатившись, я сразу переоделся. Много в чеплак совать не стал — переложил в него часть ценных вещей из рюкзака: запасной Глок, патроны, ножи, бутылку из под Колы с водой, которую я набрал в копе. В нем же разложил по отделениям большую часть катастров и граундов. Благодаря удобным боковым застежкам, вещи внутри чеплака оставались доступны, даже когда он висел на спине. Свой рюкзак я надел сверху — Аргумент тоже в него засунул. Рюкзак от Владимира остался, а священник с чем попало, ходить бы не стал, так что должно дно выдержать.

Мою плату Хора свалил в кучу в углу. Учитывая, что часть проданных мне катастров он просто подобрал с пола… ладно уж. Еще до того, как мы вышли, антист встроился обратно в кроватошкаф.

На улице Чирик стал объяснять, что неплохо было отдать часть катастров ему на хранение. Ответить я не успел, потому что дернув по привычке затылком, я почувствовал… что нас окружают. Две желтых точки, увешенных мелкими красными, ждали за углом здания, еще одна пряталась за чем-то вроде сарая, а красно-желтая заходила за спину. Ближайшие «живые» точки я ощущал метрах в пятидесяти-шестидесяти — на площадке с тренажерами, а значит, эти четверо… вряд ли просто гуляли.

— …волосы у тебя уже глубоко внутри головы, марагаз. Достать вряд ли получится, так что будет лучше…

— Держи, — я сунул Чирику в руку одну из Черт. Тот удивился, но всего на миг.

— Вот, марагаз, правильно, — похвалил он. — Ты еще пока ганка, конечно, но…

— На нас нападут, — перебил его я. — Двое впереди, один сзади, один вот там.

Уже по привычке в одну руку я взял катастр — тоже Черту, а во вторую — Глок. А вот со Спиной пролетел. Защита срабатывала сама, только если заранее вдавить управляющий камень и разместить граунд со стороны угрозы. Умные люди — проектировщики, не иначе — предусмотрели в чеплаке для этого отдельный карман, в который я амулет не положил. Балда.

Чирик среагировал быстро. Огляделся по сторонам, и, чуть пригнувшись, произнес:

— Мои передние, марагаз.

Глава 25

Прежде чем позволить Туркха войти, Терикан зашел сам и отодвинул кресло, в которое садились посетители, на пару мечей дальше от Илы. Встал у нее за спиной, а держалу в комнату впустил Кадон, заняв место у двери.

Очевидно, защитники отдавали должное могучему телосложению Туркха. Если Ила и видела прежде кого-то крупнее, то лишь у себя в сознании. Кадон, возможно, не уступал держале ростом, а нер Джиностино — шириной плеч, но общими габаритами Туркха намного превосходил любого из ее защитников. Жилет кувона оттягивало в районе живота, но Луиза и слова не сказала о том, что мужчине стоило перестать поливать соком лаптука все, что он кладет на тарелку.

— Какой лаптук! Он тупорукам головы откусывает, не иначе! Посмотри, какие лапищи!

Ила попробовала ощутить Туркха через ядро, но магии в нем не почувствовала, хотя ощущался он не как обычный человек. Каждое живое существо обладало уникальной энергетикой, и чтобы в ней разобраться, требовалось время. К примеру, Анну принцесса бы легко опознала мечей с пятидесяти, даже если бы ее запрятали в лазры из тропала и наложили пару маскировочных заклятий. Но не человека, которого она видела впервые. Этим упражнением номме Гротрази тоже мучал ее регулярно.

— Я пришел, могущественная, — произнес Туркха на идеальном нессе и прикрыл глаза на полный мал. Выражение на испещренном морщинами лице Ила не сумела с ходу прочитать. — Рад с вами познакомиться. Меня зовут Бандар Туркха. Я держала теплой «У мрачного…».

— Вижу вас, гавра Туркха, — чуть опустила в ответ веки Ила. — Илианора Тарлиза. Присаживайтесь.

Сев, мужчина обратил на нее прямой немигающий взгляд.

— Вы из форов? — спросила Ила после небольшой паузы. Туркха не спешил начинать разговор.

— Нет.

Ответив, держала снова замолчал. Хочет что-то рассказать, но не решается?

— Благодарю за то, что согласились принять, — сгорел, наверное, целый лист, прежде чем мужчина заговорил.

— Что вы хотели обсудить?

Прикрыв глаза, будто соглашаясь с чем-то, он произнес:

— Вы спросили меня, не фор ли я. Я не фор. Но я хорошо знаю форов и хорошо знаю Дикий. Я прожил здесь много кругов. Я подумал, что у вас, могущественная, могли возникнуть вопросы, на которые вы не можете найти ответов. Я хотел бы вам помочь. Насколько это в моих силах.

— И зачем это вам? — спросила принцесса.

— Дикий — мой дом, внутри которого все находится в хрупком равновесии. И ваше появление означает, что это равновесие может быть нарушено.

В ответ на это Ила невольно сморщила веки. В одном из углов комнаты что-то невнятно простонала Жима.

— Вы думаете, что в произошедшем виновата…

— Нет, — перебил Туркха. Со стороны Терикана донесся «недовольный» шорох. — Никакой вины за вами нет. Вы Волшебница, вас ведет магия. Но пройти путь можно по-разному. Вы собираетесь идти к Хамртуму?

Эта идея, конечно, лежала на поверхности. Если бы не появление поднятых, принцесса, вероятно, уже двигалась бы в сторону… развалин? Во время последнего боя Альбины и Мертвого Короля замок был полностью разрушен. Немногочисленные оставшиеся в живых внутренники писали об этом в отчетах. Это они вернули тело императрицы в Лайт.

Ила так ничего и не ответила, но Туркха принял ее молчание за согласие.

— Очевидно, что да, — ненадолго прикрыл глаза он. — Жаль, но выхода у вас и вправду нет.

А вот это принцессу разозлило. Этот… держала уже во второй раз намекал, что она не в состоянии управлять своей судьбой.

— Ила! Не обращай на это внимания! — воскликнула Диана за миг до того, как принцесса собралась ответить. — Ты должна пойти к Хамртуму не из-за того, что кто-то или что-то тобой руководит, а потому, что это правильное решение!

— Да, — ответила Ила после паузы. Все еще немного раздраженная. — Я собираюсь к Хамртуму.

— Хорошо, — очень спокойно произнес Туркха. — У вас есть проводник?

— Проводник?

— Видимо, речь об искателях, которые хорошо ориентируются в магических лесах, — предположила Диана.

— Путь крайне опасен, — объяснил мужчина. — Кто-то из ваших защитников имеет опыт передвижения по измененным магией территориям?

— Терикан? — спросила Ила.

— Разумеется, — ответил внутренник не без толики высокомерия в голосе.

— Но не на Диком, — предположил Туркха.

— В Канитоне, — признался после паузы Терикан.

— Сколько линий до Стены?

— Две. Чуть меньше.

Этого Ила о Терикане не знала. Почти все боевые группы надзора охраны рано или поздно получали назначение на участие в зачистках около Стены Регана — монструозного сооружения, источающего нескончаемый поток остаточной магии. Билоны древнего катастра требовали постоянной подзарядки магоэлементами. Цена, которую платил Сайнесс за то, чтобы Врата оставались запертыми, с каждым кругом росла.

Подойти к Стене на расстояние двух линий означало подвергнуть себя необыкновенной опасности. Местность поблизости от Врат кишела призраками и измененными животными. Магоэлементы к билонам всегда доставляли на патагонах, а зачистка ограничивалась расстоянием пяти линий от Стены. Вероятно, произошло что-то неординарное, из-за чего группе пришлось подойти настолько близко.

— Значит, вы понимаете, о чем я говорю, — уважительно прикрыл глаза Туркха, а затем добавил все тем же предельно спокойным голосом. — Представьте, что почти половину схождения вам придется двигаться вдоль Стены на расстоянии не более полутора линий от нее. Иногда подходя почти вплотную.

— Похоже, он намекает, что это опасно, — нервно хмыкнула Луиза. — Нет, я помню, что у нас нет выбора и все такое. Только учтите, если в итоге нам титьку откусят…

— Титьку! — глаза Кевина задергались вверх-вниз. Он громко засмеялся.

— Луиза! Ты же сама мне говорила, что такие слова…

— А ты не видишь, до чего меня довела?! И это у меня еще мои девочки есть… а если и их не станет?! Так что давайте-ка, чтобы поменьше всяких чудищ.

— Вам нужен проводник.

— И вы хотите нам кого-то предложить? — догадалась Ила.

— Лучше меня эту дорогу никто не знает.

Принцесса примолкла, рассматривая держалу. Он хорошо собой владел: не делал лишних движений, не изменял тон голоса, почти не моргал. И вообще, мало пользовался клуосом, хотя глазами, кажется, не болел. Говорил просто, но правильно.

— Скрытые мотивы.

— Серьезный мужчина.

Первую фразу произнесла Диана, вторую Луиза. Сделали они это одновременно. Потом глянули друг на друга, и так же одновременно повели глазами, признавая правоту обоих выводов.

— Зачем это вам? — спросила Ила, потянувшись к ядру и наслав на собеседника Ветерок. Но стоило заклятию приблизиться к держале на расстояние меча, как принцесса ощутила преграду.

Подготовился, значит… Наверняка, какой-то султ, причем, очень качественный. Иначе бы Ила его ощутила.

— Интересно, а он заметил?

Ила немного смутилась, но взгляда не отвела. Туркха ничего не говорил, только молча смотрел на нее. И тогда принцесса почувствовала, что смутилась по-настоящему. Что-то забормотала в своем углу Жима. Диана молчала, но Ила знала, что «подруга» не одобряет. Да, это было важно, но… что мешало ей прямо предложить ему проверку Глазом Жуда?

— Я прошу прощения, гавра Туркха, — не без труда произнесла Ила. То, что в комнате находились защитники, не облегчало задачу. — Не знаю, сообщил ли вам ваш султ, но я только что попробовала прочесть ваши эмоции, чтобы узнать говорите ли вы правду. Мне следовало прямо попросить вас пройти проверку Глазом Жуда.

— Вы не обязаны верить мне на слово, — ответил Туркха. — И я согласен на проверку.

— Правда?

— Да. Конвертными вопросами.

— Тогда… мы можем договорить. А после… Терикан, у нас есть катастр? — повернулась она к защитнику.

— Да, могущественная, — ответил он.

— А после Терикан задаст вам вопросы в формате ответов: да или нет. О том, о чем мы говорили.

— Я согласен.

— Тогда… для чего это вам? — повторила она вопрос.

Ила была благодарна Диане за то, что она не стала ее хвалить. Сама виновата — сама исправилась. Бывает же такое… Иногда просто не успеваешь сообразить, что поступаешь неправильно.

— Не хочу, чтобы император прислал на Дикий печатников, если вдруг наследница погибнет.

Ила подумала, что императора такой исход, может быть, только порадует.

— Но местным это не поможет, — заметила Диана.

— А с вами мне ничего не угрожает? — спросила она.

— В Поиске всегда опасно, но самые опасные места мы обойдем, — ответил держала.

— А Хамртум?

— Опасное место, — прикрыл глаза Туркха. — Но я знаю, как сделать его не таким опасным.

— Вы были там, — уверено сказала Ила.

— Да.

— И что там?

— Измененные.

— Нгор’о?

— Да.

— И Мертвый Король?

Последний вопрос принцесса задала, почти не сомневаясь в ответе, но…

— Мертвого Короля на Диком нет, — удивил ее Туркха. Ила ожидала, что как и другие местные, он станет уверять ее в обратном. Только Лотосы и Жалке отказывались даже обсуждать эту идею, но они, наверное, по должности не могли вести себя по-другому.

— Вы уверены?

— Полностью.

— Почти все, с кем говорила я и мои защитники, утверждали, что поднятые — дело рук Мертвого Короля, — проговорила Ила.

— Возможно, они верят в это, — слегка повел глазами держала.

— А вы нет?

— Нет.

— Но при этом вы не отговариваете меня от похода к Хамртуму.

На это мужчина не ответил. Да, об этом они уже говорили. Ила находилась в тех обстоятельствах, в которых находилась. Даже если бы она поймала Мертвого Короля и стала Волшебницей еще в порту Лайта, ей все равно пришлось бы добраться до Дикого и удостовериться, что там все тихо и спокойно.

Вероятно, потому и местные так легко поверили в эту историю. Появление в один момент поднятых и Волшебницы не оставило в их умах места сомнениям. За короткое время случилось два редких события, и люди тут же связали его с третьим.

— Когда ты слышишь гром и видишь, как капли падают на стекло, логично сделать вывод, что приближается гроза, — проговорила Диана.

— Но вода может литься из поливалки, а гром быть грохотом, — возразила Ила. — Квацкий хлопок стреляет с таким же звуком.

— Но сначала ты подумаешь не о нем.

— И это будет ошибка?

— Ошибка будет, если поверив в Квацкий хлопок, ты сразу забудешь, что это могла быть гроза.

Получалось, что похода к Старому Замку не избежать, но… Диана, конечно, права. Им следует рассмотреть все возможности.

— Гавра Туркха, если причина не в Мертвом Короле, откуда тогда поднятые? — Ила коротко глянула на мертвого человека, который подпирал потолок в одном из темных углов. Как и обычно, закованная в лазры фигура никак не среагировала. Ну, не очень-то и хотелось. — Откуда-то же они должны были появиться.

— Искатели, погибая во время Поиска, чаще всего становятся чьей-нибудь пищей, — проговорил Туркха медленно. — Но бывает, что до тела не добираются. И такое тело может подняться. Случается это нечасто. Если бы факторию атаковали только лазрачи и нгор’о, я бы сказал, что они пришли от Хамртума, но больше всего было молчунов и хрипунов, а им неоткуда здесь взяться. Это означает, что…

Туркха замолчал.

— Их привезли?

Держала прикрыл на мот глаза. А Илу будто башмачник укусил… Одежда! Она все думала, откуда на Диком настолько странно одетые люди! Это не Онория, где носили, иной раз, странное, и не Лайт, в котором владелицы не упускали шанса посоревноваться друг с другом в экстравагантности. Она совсем не думала о том, что мертвецов сначала обратили, а потом…

— Дали развиться, чтобы Усыпление Мертвых перестало действовать, — вставила Диана.

Точно! Дали развиться, а уже после погрузили… на патагоны? Сиквестры? Скайрон?!

— Ну! — воскликнула Луиза. — Это тебя чуть-чуть за волосы потянуть надо, подруга. Уж точно не Скайрон.

— Это мог быть другой транспорт, — сказала Диана. — О котором мы не знаем.

— Откуда их могли привезти? — спросила принцесса держалу.

— Не знаю, — сделал глазами вправо — влево Туркха. — Не думаю, что это важно. Я бы спросил: для чего их привезли?

— Чтобы…

Ила примолкла. Чтобы что? Разорить фактории? Нет, одних поднятых для этого мало. Это Синяя Скала плохо защищена, Мель… не очень хорошо, но Глубокую или Черный Лес врасплох не застать. Стены из эргаса и крепостные хатордоры остановят даже нгор’о. Особенно, после нападения инуев на фактории восемнадцать кругов назад.

Что еще? Заставить всех думать, что Мертвый Король появился? Если так, то это…

— Сработало, — хмыкнула Луиза.

Но кому это нужно? Выманить Илианору Тарлиза на Дикий? Но Илианора Тарлиза и так уже туда отправлялась.

— Тот, кто это задумал, мог этого не знать, — предложила Диана.

— Верно, — согласилась Луиза. — И… Ила, ты не могла бы, на всякий случай, не говорить о себе в третьем лице. У нас и так тут тесновато. Не то, чтобы я компанию не любила, но все же…

— Даже если это, чтобы выманить меня…

— Спасибо.

— …какая цель?

— Если бы спросили меня, — протянула Луиза. — То склонить прекрасную юную деву к очень — очень разврат…

— Луиза!

— Просто предположение!

— Ты истинная, — сказала Диана. — И первая наследница Сайнесса. Это причина.

— Пока ни то, ни другое, — напомнила Ила.

— Только пока.

Уж кто-кто, а Диана в нее верила. Ила подняла на держалу взгляд, и тот добавил:

— Марагаза, который создал этих измененных, следует искать не на Диком.

Туркха не сказал этого вслух, но принцесса поняла, что он намекает на Сайнесс.

— Это догадки, — сразу остудила ее Диана.

— Я понимаю.

Обязательно нужно будет обсудить это с бабушкой. Хорошо, что она догадалась отослать Анну к леоне Сераноре. Мать-императрица в интригах и тайных планах разбиралась не хуже, чем Кевин в разных видах тортов, так что…

— Хочу торт!

…уже в форме, которую привезет Анна, может быть подсказка. И это успокаивало.

— Могущественная, если позволите, я хотел обсудить еще один вопрос, — снова заговорил держала.

— Какой?

— Искатель Кирил, — произнес он спокойно. — Вам ведь знакомо это имя.

За время разговора Ила даже позабыла об их основном подозреваемом, но явно не забыли защитники. Стоило Туркха произнести имя, пусть и с нажимом на другую часть, как Кадон резко вскинул манус вверх. Ила ощутила как переходят в активную фазу заклятия: Яркий Щит у Терикана, три Красных Огнешара… нет, Фиолетовый Огнешар! у Кадона!

— Спокойно! — крикнула она.

Туркха в этот момент будто в статую из эргаса превратился. Скорей всего, только это его и спасло. Ила ни первой, ни второй головой не думала, что Кадон способен вызвать Фиолетовый огонь. У нее самой это получалось далеко не каждый раз. Красный огонь создавался от сложения трех Желтых, а Фиолетовый от трех Красных. Номме Гротрази говорил, что Тудан Бенатия создает Фиолетовые Огнешары сразу из Желтых, минуя Красный цвет, что заметно ускоряло процесс, но требовало удержания в уме сразу девяти заклятий. Это если забыть про защиту и маскировку.

Если бы Кадон ударил, то… Ила даже не уверена, что Яркий Щит выдержал бы. Ее бы, конечно, защитил султ, но от держалы почти наверняка даже пепла бы не осталось.

— Терикан, нер Руло, все в порядке, — произнесла она с нажимом. Сгорело еще, наверное, целый лист, прежде чем внутренники спрятали заклятия «глубже» в манусы.

— Хорошо, — она посмотрела на держалу. — Гавра Туркха, я прошу вас… подбирать слова.

— Я все объясню, могущественная, — ответил мужчина, все так же, не шевелясь. Его выдержке можно было позавидовать.

— Слушаю.

— О Кириле рассказал мне Сарт, — заговорил Туркха. — Когда измененные окружили мою теплую, Сарт защищал одно из окон, вместе с держателем магоэлементов. Как я понимаю, вы с ним уже говорили?

Ила не успела ответить, а мужчина уже продолжал:

— Они оба видели, из-за чего измененные отступили. Сначала выманили лазрачей, я думаю, что магоэлементами…

— Магоэлементами? — перебила принцесса. — Они как рралы?

— Не все, — мотнул глазами вправо — влево держала. — Но некоторые, да. Кирил выманил их, а после стал уводить из фактории. Потом вернулся, и до фиолетовых цветов помогал хоронить погибших. Затем произошел тот случай с Чириком. Думаю, номме Савойя вам рассказал. На него среагировал барьер.

— Словно на поднятого, — заметила Ила.

— Граничники проверили его потом, — возразил Туркха. — Барьер уже не действовал.

— И почему?

— Могущественная…

— Да, Терикан? — принцесса повернулась к защитнику.

— Я обсудил этот момент с Черным, — сказал он. — Он говорит, что Малые Защитные Хатордоры Фактории, которые установлены вокруг Синей Скалы могли среагировать на мощный магоэлемент. От двадцати до двадцати пяти, двадцати шести ядер. Если было бы что-то еще мощнее, к примеру, слеза старого дуба, то поле амулета просто продавило бы защиту, но в промежутке от двадцати до двадцати шести амулет мог ударить по тому, кто его несет. Хотя это не объясняет, почему Кирил возвращался в факторию не через ворота.

— Потому что он не из Синей Скалы, — ответил Туркха. — И не из другой фактории. И не из Анора.

— Он тоже одежду заметил, — уверенно сказала Луиза.

— Из этого нельзя сделать вывод, что он не из Анора, — возразила Диана. — Да и как он сюда попал? Кроме того, мы пока не знаем правда ли, все что говорит гавра Туркха. Вдруг, он умеет обманывать Глаз Жуда?

Чуть приподняв правую руку, Туркха перевел взгляд с Илы на Терикана:

— Я хочу кое-что показать могущественной. Это не катастр и не оружие. Оно лежит у меня в кармане.

— Что именно? — спросил внутренник.

— Предмет, который я нашел у измененного, — ответил держала. — У могу достать его?

— Дальней рукой от кармана, — произнес защитник после паузы. — Медленно.

В точности выполнив указания, Туркха положил на столик рядом с креслом… предмет сплошного черного цвета. В планет длиной, но не округлый, а плоский. Толщиной с сен. Диана тут же подбежала посмотреть:

— На маленькую форму похоже, — сказала она. — Или на писатель.

— И что это?

— Я покажу.

Мужчина что-то нажал на «форме», и она тут же засветилась множеством цветов. На поверхности проступило изображение… леса, каким в Сайнессе он бывал ближе к концу распада. Когда листва покрывается краснотой, а после медленно опускается с веток на парковые дорожки и садовые лужайки. В отличие от картинок в писателях и формах, эта выглядела настоящей, без помех и неточностей, которые возникали при переносе изображения с райма.

Поверх картинки шли неизвестные ей письмена.

— Что это за язык? — сразу спросила Ила.

— Не знаю, — ответил держала. — Точно не один из официальных языков Анора, но похожие надписи я нашел на одежде части измененных. И: вы заметили, главную странность?

Принцесса заметила. Она сразу потянулась к «форме» ядром, чтобы посмотреть, какие используются заклятия, но не ощутила магии вовсе, что не поддавалось логичному объяснению. Магический предмет мог работать за счет разных источников энергии:

1. Магоэлемента. Это был наиболее распространенный метод.

2. Билона, связанного с потребителями магии, коронитовыми жилами. Сам билон получал энергию, расщепляя все те же магоэлементы.

3. Наложенного заклятия. Это требовало больше мастерства от мага, кроме того, такой предмет терял магию значительно быстрее, так как заклятие питало энергией само себя.

4. Истинной магии. В хране императорского дома оставалось несколько заколдованных Волшебницами предметов, которые… в общем, Ила не понимала, как они работают. Магия в них бралась непонятно откуда.

Но! Во всех четырех случаях Ила чувствовала, что магия в предмете есть. Даже при наличии магической маскировки, она, как минимум, ощущала маскировку. Как в том же Туркха. Султ надежно защищал его от свечения и тем самым выдавал само наличие защиты. А вот «форму», что лежала сейчас на столике, принцесса пронизала ощущениями насквозь, но магии внутри не заметила. В «умную» маскировку, которая могла бы не только прятать, но и «притворяться», Ила не верила. Не на таком близком расстоянии и не против ее ядра. Будь «форма» даже стеклянной нитью покрыта, она бы это все равно поняла.

— В нем нет магии, — сказала Ила после паузы. На всякий случай, она еще и с помощью мануса проверила, наложив на «форму» Свечение. — Как это возможно?

— Не знаю, но похожие «формы» нашлись в карманах, по меньшей мере, у трети измененных. Большинство из них уже не светилось.

— То есть, силу они теряют? — произнесла Ила. — Вы позволите?

— Да, я оставлю его вам.

— Какое отношение это имеет к Кирилу? — спросила принцесса после того, как Терикан забрал «форму» у держалы.

— Сарт видел на его одежде такие же письмена, — ответил Туркха. — Откуда бы не появились измененные, Кирил пришел оттуда же. И, я хотел попросить вас, могущественная, не отдавать приказа о его поимке. По крайней мере, пока.

На самом деле, пока принцесса и не собиралась отдавать такого приказа. Чем дольше ведешь наблюдение, тем меньше остается невыясненного. Ила хорошо знала, как устроен каждый из надзоров Сайнесса. Работа следователей в надзоре подданных состояла на шесть частей из слежки, а в надзоре охраны — на все девять. Останавливали преступника, только если его действия напрямую вредили людям. А так наблюдение могло вестись схождениями и даже кругами.

Понимал ли Туркха все это? Ила не сомневалась, что да. Уж кем, а чугом держала не выглядел. Думал, что она не понимает? Может быть.

— Вы противоречите сами себе, гавра Туркха, — сказала она. — Из ваших слов очевидно, что Кирил, знает откуда измененные появились. Допросить его с помощью Глаза Жуда самое логичное.

— Возможно, — чуть прикрыл глаза мужчина. — Но тогда он будет думать, что его считают преступником и договориться уже не получится.

— А вы его преступником не считаете?

— Нет.

Видимо, Туркха понимал, что это бросает подозрения на него самого, потому тут же добавил:

— Я дважды с ним разговаривал.

Луиза хмыкнула, и Ила понимала почему. Обучая ее «искусству разговора», как бабушка сама называла тему их с ней уроков, леона Серанора на одном из первых занятий рассказала о способе «Я виноват! Не бейте меня, я сам!». Объясняла его мать-императрица так: «Если обвинения нельзя избежать, обвини себя сама. Когда тебя поймали с голым задом — это позор и развращение, а когда ты специально такую сари надела, что почти тырку видно — это смело и экстравагантно. Притом, что вид, по большому счету, один и тот же». Слушая объяснения бабушки, Луиза каждый раз млела от смущения и удовольствия, а, глядя на нее, и сама Ила. Но полезности этих уроков нельзя было отрицать.

За время разговора, держала использовал этот прием уже не один раз.

— И подействовало, — заметила Диана.

— Но не так, как если бы мы не знали, верно?

— Верно.

— О чем? — спросила принцесса вслух.

— Почти ни о чем, — повел глазами Туркха. — Он недоверчив. Испуган, хотя и держит себя в руках. Он почти ничего не знает ни о Диком, но об Аноре, будто родился пару схождений назад. Скверно говорит на нессе. Но зачем-то он увел измененных из фактории, рискуя, что его узнают, а после помогал с похоронами. Это может быть обман, но, возможно, он просто хороший человек…

— Поднятые на него не нападают! — неожиданно перебил Туркха Терикан. Видимо, защитник долго держался, но в итоге не смолчал. Ила чуть сморщила веки, но решила пока внутренника не останавливать.

— Заклятия Мертвых неодинаковые, — ответил держала спокойно. — И действуют на всех по-разному. У него могла быть какая-то неизвестная защита: неизвестный султ или даже врожденная способность. Все нормондцы чувствуют морские течения, даже дети, которые впервые попали на сиквестр. Такое бывает.

— Это смешно, — коротко бросил Терикан.

— Нет, не смешно, — возразил Туркха. — Это маловероятно, да, но это и не единственное объяснение. У него мог быть Слепок. Из-за которого его мог ударить барьер. А после он мог его спрятать, потому и прошел проверку во второй раз.

— Слепок защищает от мертвецов? — спросила Ила.

— Не помню такого, — ответила Диана.

«Слепком» или «красной тенью» назывался могущественный магоэлемент, который, как считалось, можно получить, убив нгор’о. По крайней мере, так ей рассказывал номме Гротрази. Считалось, что «слепок», как марагаз может превращать трупы в поднятых, и как раз некоторые из марагазов пользовались этим его свойством, чтобы создать свое Проклятие Мертвых. Впрочем, и эти сведения скорее относились к области догадок.

— Важно то, что Кирила не трогают измененные, — сказал Туркха. — Это известно точно. И это можно использовать.

Держала в очередной уже раз замолк на середине мысли, на сей раз Ила долго не выдержала:

— Как?

— Взять его в Поиск к Хамртуму. За время похода вы сможете изучить его, задать все вопросы, которые необходимы, а его способность станет дополнительной защитой от измененных.

Даже для Илы это было слишком. Степень необходимого риска и слепого доверия превышала все разумные пределы.

— Гавра Туркха, я благодарю вас за все то, что вы рассказали, — произнесла она. — Это большая помощь для нас. Мне нужно все обдумать.

— Понимаю вас, могущественная, — прикрыл глаза держала.

— Вы все еще не против подтвердить сказанное под Глазом Жуда? Это может занять несколько шаров.

— Я готов.

— Тогда… Терикан?

— Через один шар, — ответил защитник. — Здесь, в «Цвете». На первом этаже.

— Я буду.

Туркха уже выходил из комнаты, когда Ила вспомнила еще кое о чем.

— Гавра Туркха?

Держала обернулся в дверях.

— Вы слышали о Сердце Элессанра? — спросила она. — Знаете, что это?

Если мужчина и выдержал перед ответом паузу, то небольшую:

— Я не уверен, но догадка у меня есть.

— Какая?

— Я не стану говорить.

Вот этот ответ точно повышал уровень подозрительности.

— Вы сами узнаете, — добавил он. — И тогда поймете, нужно вам это или нет. Но я бы на вашем месте не рисковал.

— Почему?

— Умрете.

От этих слов Терикан дернулся, вставая между ней и Туркха, но как и после того, когда назвал Кирила, держала не шевельнулся, не сделал ничего угрожающего.

— Это что-то опасное? — спросила она.

— Нет. И да.

— Но…

— Это старая былька, из сгоревшего времени, — прервал ее вопрос Туркха. — Она никак вам не поможет сейчас. Большего я не скажу. Я ушел.

И действительно ушел.

— Вот не люблю таких, — недовольно протянула Луиза. — Он что не понимает, что я теперь точно умру? От любопытства!

Уходивший проводить Турха Терикан вернулся меньше, чем через листик:

— На Кирила напали, — сказал он сразу. — Черный только что сообщил.

— Он жив?

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Писатель: усовершенствованная форма. Магический планшет с возможностью правки и другими функциями.

Обращения:

Держала: владелец теплой.

Печатник: элитный солдат-гвардеец императорского дома.

Меры времени:

Оборот: день. В дне 25 шаров. Шары различаются не по счету а по цветам радуги. Черные (0–4), багровые (4–6), красные (6–9), ржавые (9-10), оранжевые (10–12), желтые (12–14), золотые (14–17), зеленые (17–19), голубые (19–21), синие 21–23, фиолетовые (23–25).

Растения:

Капа: сладкий фрукт, внешне выглядит, как патиссон. На Земле не встречается.

Здания:

Хран: общественный, либо семейный банк.

Общество:

Несс: официальный язык Сайнесса. Наиболее распространенный на Аноре и Диком материке.

Суатол: официальный язык Султаната Нот.

Сар: официальный язык Сарского Графства.

Онорский: официальный язык Онории.

Клуос: «глазной» язык.

Глава 26

Я встал к искателю спиной к спине. Точки в мертвозрении замерли… видимо, за сараем прятался наблюдатель. Как я узнал, расспросив Чирика о «дублях» — мгновенная связь у местных была налажена. Охват не как у МТС и с кучей ограничений, но координироваться нападавшие между собой могли.

— Зомедон, это ты? — позвал я в сторону красно-желтой точки.

Почему я на «причесанного» подумал? Не просто так. Хотя эта мысль у меня не сразу оформилась. Но пока Хора рассказывал про разные магические штуки, которыми пользуются искатели, до меня и дошло…

— Кирил, верно? — колдун вышел из-за угла. И, да — Зомедон. Он чуть улыбался, держа руку с манусом рядом с поясом. Я не знал, насколько манус требователен к прицеливанию, но эта нарочитая расслабленность в позе меня не обманула. Правую ногу он держал чуть впереди, плечо лежало на лопатке. Вскинуть руку вверх из такого положения — дело мгновения.

— Верно.

Имя, кстати, он произнес неправильно — с ударением на первый слог. Видимо, кого-то расспросил. Пока убирали тела, я многим представился: Сарту, Савойе, большинству из тех, кто вокруг костра сидел. Многие из них так говорили… да почти все, если вспомнить. Кажется, Бандар только сразу правильно сказал. Хотя «эл» все равно только одну в конце ставил. И, да, я могу это определить на слух.

— Я думаю…

— Ррала тебе в тыру, Зомедон! — перебив колдуна, рявкнул Чирик мне через плечо. — Тебе отдали ойр! Гони к Регану!

— Это ты можешь к нему гнать! — ухмыльнувшись, Зомедон дернул глазами верх-вниз. — Я легко представлю, что ты мне приснился. Я серьезно Чирик. Ты не нужен, гони отсюда.

Вот это не очень хорошо. Не сказать, что я ему особо доверял, но на болотах с жулами искатель показал, что с катастром обращаться умеет. Если он уйдет…

— Хашака во мне увидел?! — заверещал Чирик. — Чтобы я такой таске, как ты поверил?! Иди шакты поешь!

— Ты всегда был чугом, Чирик, — проговорил Зомедон высокомерно и перевел взгляд на меня. — Кирил! Отдай нож и можешь идти.

Да, нож «фоторобота» с тайным отделением. Именно его узнал тогда Зомедон

— Зачем? — спросил я, решив потянуть время. Я не переставал шарить по окрестностям мертвозрением, надеясь… даже не знаю, на что. Так или иначе, новых «точек» поблизости не появлялось.

— Ты знаешь, зачем!

— Он… дорогой? — я постарался дернуть бровями повыше. — Я думал, обычный нож… С хрипуна снял, после того, как голову ему разбил…

— Шакта! — перебил меня колдун. — Это нож Лугры! Только у него такой был, а его тела в фактории не было!

— Он… твой друг?

Было видно, как Зомедон набрал воздух в легкие, чтобы еще как-то меня обозвать, но вдруг прервался. Смерив меня странным взглядом — даже веки разгладились — он произнес:

— Да… он был мой друг… Потому я… и злюсь… Первой головой я понимаю, что ты не виноват… но второй головой…

Э — э… я не совсем понял посыла, про номера голов. Типа, сознание и подсознание? Или разум и эмоции? Ладно, черт с ним.

— …осталось на память… Ты можешь его мне отдать?

За спиной зашевелился Чирик, явно намереваясь что-то сказать, так что на всякий случай, я слегка промассировал ему локтем «солнышко». Пока искатель кашлял, я произнес:

— Ну… Пять ойров.

Веки у Зомедона мгновенно наморщились. Несколько секунд он собой боролся, потом прикрыл на миг глаза:

— Идет.

Чирик тут же кашлять перестал. Не отводя от меня взгляда, Зомедон свободной рукой достал из кошелька монету и кинул мне. К счастью, мне хватило ума дать ей упасть. Поднял уже с земли, сев на корточки. Краем глаза я заметил изображенный на аверсе портрет молодой женщины со строгим… или печальным взглядом. Хоть теперь буду знать, как пять ойров выглядят.

— Держи.

Сняв нож с сузки, я бросил его Зомедону. «Причесанный» оказался не глупее, так же поднял с земли, а когда выпрямился… на миг я даже поверил, что на этом все закончится, но Зомедон взялся железными пальцами мануса за пробку в рукояти и легко ее вытащил.

Пауза длилась не больше секунды.

— М’нака жагар…

Его рука дернулась…

— Стреляй! — крикнул я Чирику, нажимая сразу и на спуск Глока, и на управляющий камень катастра. Грохнуло, а перед Зомедоном возникла ярко-красная, похожая на рыболовную сеть, в которой увязли и пуля, и луч Черты, не причинив защите заметного вреда…

…а ко мне уже летел огненный шар размером с надувной мяч для фитнеса. Я начал отпрыгивать, хотел и Чирика цепануть, но по искателю не попал, а сам… скорей всего не успел бы. Но заклятие вдруг начало терять скорость, скукоживаться, сдуваясь как тот самый мяч, а после и вовсе исчезло. «Рыболовная сеть» вспыхнула вокруг Зомедона еще дважды, принимая сначала пару желтых Огнешаров, а затем такой же, но уже кроваво красного цвета. Этот последний пробивался сквозь воздух медленно, с давящим на уши ревом — словно циркулярная пила сквозь сосновую доску. Достигнув цели, заклятие подожгло «сеть», та ярко вспыхнула, но спустя пару секунд огонь спал, оставив щит невредимым.

Я перевел взгляд, стараясь понять, откуда летят заклятия, но ничего не увидел. Вспомнил про мертвозрение… что за бред! Точки все те же, кроме желтой, что была за сараем: ее свет стянулся внутрь головы, будто наблюдатель уснул или потерял сознание.

Значит, снова маскировка. Наверное, я бы ее обошел, если бы сосредоточился на мертвозрении полностью, но не посреди боя же! Кто мог знать, что Зомедон не только с расческой умело обращался? Эта его «сеть» круто работала…

— …ррал! Стреляй, марагаз! — донесся до меня вдруг голос Чирика. — Стреляй!

Сам он не переставал посылать красные линии в сторону «причесанного» — их поглощал щит. Я бросил взгляд за спину — и увидел, что и тех двоих, что прятались за углом, тоже кто-то атакует. Воздух рябил, от разрезающих его лучей и огненных вспышек.

Я выстрелил еще раз. И, удивительно, линия Черты прошила защиту насквозь, хотя Зомедона не задела. Защищают только «нити»?! Тогда стоило сразу за Глок браться! Первая пуля, видимо, в «нить» угодила, а вот если прицелиться…

Я почти спустил курок, когда к Зомедону устремилось сразу шесть или семь тонких красно — синих лучей — также из пустоты. Часть заклятий увязла в «сети», но три ударили колдуна в грудь, ногу и голову. Я думал, после такого оставшееся от него в трехлитровой банке поместится, но его даже не отбросило. Он осел на землю, будто ноги перестали держать. Вырубился.

Мы с Чириком тут же вскочили. Не знаю, как он, а я прекрасно помнил историю про мальчика, которому неожиданно помогли, а потом оказалось, что в документе еще мелким шрифтом написано было.

— Марагаз, нам надо…

— Я не марагаз.

— Но, марагаз, ты же…

— Тихо!

Не стоит болтать, когда рядом невидимка. Да, после случая с барьером, Чирику не станут доверять, но лучше не рисковать. И так подозрительно, что я с ним хожу. Как если бы батька Павки Морозова на следующий день после «подвига» повел бы сынишку в парк кушать мороженное и кататься на карусели. Но без искателя еще хуже.

Прошло минуты две-три, но никто не объявился. Ладно, а так? Сосредоточившись, я стал менять интенсивность мертвозрения. Очертания «точек» и предметов из реального мира меняли поплыли… и я их нашел. Двоих «желто-красных» колдунов. Один замер рядом с парой вырубленных «желтых» — за углом ближайшего здания, второй — тот, что отключил Зомедона, стоял метрах в пятнадцати от нас. Я пригляделся — уже нормальным зрением, и… точно. Травинки примяты… и тень видна! Не очень четкая, если не присматриваться — не заметишь, но она была.

Только почему они стоят и ничего не делают?

— Рралова шакта, марагаз! — свистящим шепотом «проорал» мне Чирик. — Надо гнать отсюда!

Черт…

— Идем.

***

— Марагаз? — спросил искатель, когда мы проходили мимо площадки с тренажерами.

— Я не марагаз, — ответил я, бросив взгляд за спину. Не приминается ли где без причины трава? Следы на песке сами по себе не появляются?

Мы дошли почти до самого маяка, когда Чирик снова подал голос:

— Марагаз?

— Что?! — немного нервно ответил я.

— Что было у Лугры в ноже?

Я остановился. Не потому, что шел к маяку, а потому что… куда еще идти? Здесь хоть люди. Если снова нападут…

— Ничего, — ответил я честно, — ты же видел.

— Ррала я видел! — окрысился Чирик. — Зомедон думал, что там что-то есть…

— Он ошибся. Я даже подбирать его не стал.

Чирика это явно не убедило, так что я добавил:

— Я бы тебе сказал… Я знаю, как ты хорошо все делаешь. Спросил бы у тебя.

На лице искателя отразилась напряженная работа мысли. Интересно, с ним это еще долго будет срабатывать?

— А Сорим тебе ничего не рассказывал? — спросил я, продолжая вертеть головой по сторонам.

Теперь я понял, как Чирик с остальными оказались на пути «фоторобота»… то есть, на пути Лугры и остальных. Все из-за синего яйца, которое, очевидно, очень ценное.

— Этот стрекач ни ррала нам не сказал, — сморщил веки искатель. — Обещал ойр… много ойра! Лучше Регана слушать, чем эту шакту тупорукову…

Я примерно так и думал. Чирика и его «друзей» использовали в темную, обо всем только Сорим знал. А теперь никто не знает. Сорим в Костлявой рыбу кормит… Если честно, меня в этом больше смущала жестокость, с которой все было сделано. Жестокость и равнодушие к человеческой жизни. Я смотрел на Чирика и не мог понять. Он действительно такой? Вот, предлагают ему…

— Есть возможность бабла, срубить по-легкому. Интересует?

— Еще бы! А чего делать?

— Да встретить в лесу пару товарищей. Попытать чуть-чуть. Концы в воду.

— Пытать? Я как-то не очень… А они плохие?

— Очень плохие! Гаишник, демократ и директор Почты России.

— Ни слова больше!

Смех смехом, но они… пытали. Не потому, что война или из-за какой-то мести, а из-за денег, по сути. И здесь, в фактории, Чирик не то, чтобы каким-то изгоем был, с ним общались, руку пожать не отказывались… тут, конечно, вообще руки не жали, но вы поняли про что я…

На Земле я привык, что убийцы, злодеи — это редкость, аномалия. Даже когда мертвяки стали всех жрать, люди не превратились тут же в мерзавцев. Игорь с Пахой впустили меня к себе на ночь, дядя Кирилл — заядлый алкоголик, принялся всем помогать, эмчеэсовец тот… Он, конечно, семью спасал, но все равно… Его укусили, а он до последнего пытался родным помочь. Были, конечно, и обратные примеры. Семен — неадекват херов. Катя с Сергеем… хотя они, скорее, жертвы обстоятельств… Менты, опять же, повели себя… как менты. Хотя не все, наверняка, но те, на которых я наткнулся — да. Профессиональная деформация, наверное. Может, тут тоже? Работа искателя связана с риском. Судя по тому, как спокойно Чирик с Мрачным восприняли то, что у них половину команды перестреляли… им было не привыкать. Еще и меня сдал, падла. Хотя социально он даже ответственно поступил, но мне от этого не легче.

Идиотское чувство какое-то. Вот хотелось ему доверять. Самый близкий человек для меня в этом мире, как никак. Ха — ха. Очевидно же, что не стоит на Чирике зацикливаться.

— А ты фоторо… э-э… Лугру знал? — решил спросить я.

— Шакта, как и все, кто с Зомедоном, — отмахнулся искатель.

Стоп. То есть…

— Они… там в Лесу… точно от Зомедона? Или от кого-то другого?

Вот после этого Чирик задумался. Веки наморщил, а потом вдруг стал по сторонам оглядываться. Я еще раз мертвозрением все вокруг проверил. Люди, колдуны, куча магоэлементов и каких-то заклятий по всей фактории, но непосредственно рядом с нами ничего странного. Вроде бы.

— Чирик?

— Ррал! — огрызнулся он. — Не знаю я, марагаз! Могли и от другого!

Вопрос в том, почему стали искать Чирика. Или… может, не только его? А всех искателей, что вернулись в то же время, в которое должен был Лугра вернуться. Ну а потом Зомедон увидел у меня нож и все понял. Видимо, такие все же не у всех есть. А я… его себе еще и на пояс повесил! Вот дебил…

— Кто такой Антон Лутова? — спросил я. Потом поморщился. Вспомнил, что до Чирика прямые вопросы отчего-то не доходили. Если скажет, что «человек»… нет, глаза местами переставлять не стану, но…

На удивление, искатель ответил прямо:

— Фор.

Я подождал продолжения, но… видимо, для местных это все объясняло.

— Понятно.

Допустим, «фор» — это что-то важное. К примеру, «мэр» или «прокуратор». И если яйцо должны были принести по его заказу… воровать его вообще не стоило. Я, конечно, не воровал, а подобрал, но уголовный кодекс на это мог по-другому смотреть. Как трудно, когда не понимаешь, как все устроено! Если это все было официально, то самое правильное — отдать яйцо Лутове, чтобы его где нужно заверили, поставили печать и… к примеру, выплатили пенсии родственникам погибших при его добыче, а остатки пошли бы на нужды фактории. Тот же забор обновить — кто-то же за это должен платить? Может, и мне какое-нибудь вознаграждение обломилось бы.

С другой стороны… вдруг это что-то запрещенное к добыче? Занесено в Красную Книгу, а этот Лутова — на самом деле, мерзкий тип. Такие следов не оставляют. Вспомнить того же Француза. Как он обошелся с колдуном, что нас с Катей от мертвяков спас? Гуманизм? Не, не слышали. Скорее… Твою ж!

Мне вдруг в голову пришла безумная мысль. А если барьер специально вырубили, чтобы за всеобщим ажиотажем скрыть вывоз редкого… чего-то? Черт его знает, для чего синее яйцо могли использовать. А Лутова, на самом деле… марагаз!

Меня так поразило, что пазл вдруг сложился, что даже пришлось себя успокаивать. А то еще чуть-чуть, и додумаюсь, что из-за яйца и апокалипсис на Земле устроили. Это как если бы пятиклашка даже не сообщил в школу о бомбе, чтобы контрольную не писать, а реально ее ради этого взорвал. Вместе с мелками, партами и обэжешником. Такого быть не… гм… нет, точно, такого не может быть.

— Вот он, марагаз.

— Кто?

— Лутова. Стоит, на нас смотрит.

Я проследил за его взглядом… и правда. Мужик… серьезный на вид. Рядом еще один. Оба высокие, с обветренными лицами. С ними женщина. Все трое в кувонах искателей и с манусами на руках. Не то чтобы смотрят, но косятся. Метрах в пятидесяти от нас, но зрение у меня в последнее время на поправку пошло, смог разглядеть.

— Наверно, убивать нас будут, марагаз.

***

Разумеется, фатализм у Чирика надолго не продлился. Стоило ему осознать смысл собственных слов, он тут же задергался, словно готовый сорваться с привязи чихуахуа.

— Как ты обычно… справляешься?

Я не сомневался, что подобное с искателем происходило более-менее регулярно. И он оставался жив и здоров. То, что дураком он в какой-то степени только притворялся, я уже понял. Люди так иногда делают, чтобы их меньше ругали, когда они накосячат… Кто это у нас тут вазу разбил?!! Это Сережа! А! Ну раз Сережа, тогда ладно… С Сережей такое бывает…

— Обычно… — Чирик прекратил метаться, сморщил веки. — В Поиск надо идти. Надолго.

— И как это поможет?

— Время сгорит к рралу, — ответил Чирик и замолчал, будто это все объясняло.

То есть, совет опытного человека был: просто переждать. Причем, не где-то в безопасном месте, а в Лесу, где своих опасностей достаточно. Я тут же вспомнил «подвиг» мушкетеров, когда они отправились завтракать на передовую, чтобы избежать… ареста? Что-то вроде. В любом случае, выглядело это как попытка потушить загоревшийся ботинок, плеснув на него солярки. Интересная книга, но глупая. Не стоит так делать. Хотя для меня в Лесу могло быть и безопаснее — благодаря мертвозрению. Опасных зверей обходить стороной, собирать «патиссоны» с «ревнем»… то есть, капы и лаптук, да и магоэлементы могут попасться. Правда, можно на нгор’о набрести… причем, замаскированного от мертвозрения… Нет, хреновый вариант.

— Как отсюда… уйти?

— Совсем ты хашак, марагаз… уйти ногами только.

Умник, блин.

— Как… в другую факторию уйти?

Вот, это должен быть правильный вопрос. Наверняка, есть другие фактории, да и простые деревни с городами, где не сражаются с инуями и измененными, а просто живут. Все об этом говорило. Иначе не было бы ни моста через Костлявую, ни маяка, ни катастров, один в один совпадавших друг с другом по размерам. Главное, добраться до туда.

— На лодке, — Чирик махнул в сторону моря. — Только плохо на лодке, в шакту можно превратился. А это плохо, марагаз.

Кое-как, я добился, чтобы искатель разъяснил. Выходило, что уплыть можно, но плыть до следующей остановки далеко. День… то есть, оборот по-местному. Нас точно догонят, а на воде спрятаться негде.

— А в Лесу не догонят?

— Догонят, марагаз. Но там Лес, там по-другому.

И что делать?

Глава 27

— Все-таки магоэлемент? — произнесла Ила, когда Терикан закончил доклад.

— Это объясняет, почему его не пускал барьер, но не объясняет поднятых, — мотнул глазами вправо-влево защитник. — Нет причин думать, что у него именно «слепок».

Принцесса чуть прикрыла веки, соглашаясь с внутренником. Решение приставить к Кирилу наблюдение, судя по всему, спасло жизнь ему и его спутнику Биксану Чирисору. Причем, выглядело так, будто этих двоих пытались ограбить, а не убить. Черный с Жетом вмешались, не снимая маскировки Воздуха.

После боя Черный продолжил наблюдение за Кирилом, а к Жету в помощь Терикан отправил Харта. Вдвоем внутренники быстро допросили нападавших, причем даже Глаз Жуда использовать не пришлось. Грозного вида и тиска надзора охраны Сайнесса на рукаве кувона хватило, чтобы растянуть им языки.

— Значит, держатель порта пообещал им заплатить…

— Скорее приказал, — уточнил Терикан. — Судя по всему, Зомедон и его подельники давно работают с Лутова. Вряд ли это первый случай, когда они решили ограбить других искателей.

— Ключник знает? — спросила она после паузы.

— Уверен, что да, — сразу ответил Терикан. — Но Зомедон слишком незначителен, чтобы его во все посвящали.

— Номме Жалке может ничего и не знать, — сказала Диана.

— Номме?! — возмутилась Луиза. — Он не номме, он… не скажу кто! Но не номме!

— Я понимаю, что он вам не нравится, — невозмутимо добавила Диана. — Но подозревать его пока не в чем. В отличие от Лутова.

— Но это же просто из-за ойра, — ответила Ила. — Как-то это…

— Вспомни, сколько раз леона Серанора говорила, что ойр важен, — возразила Диана. — Мы никогда не пользовались деньгами, а потому не понимаем их значение.

Да, Диана, конечно, права. И насчет Жалке, и на счет ойра. Но что касается поднятых и марагаза… какие бы дела не проворачивали Лутова или Жалке, но нападение поднятых не могло идти им на руку. Уж точно не такое большое.

— Не будем тратить на это время, — приняла решение Ила. — Нужно идти к Хамртуму.

— С Кирилом?

— Ты против?

— Могущественная, я бы предпочел, чтобы вы остались в фактории…

— Терикан…

— Я знаю, что вы не согласитесь, — прикрыл глаза защитник. — Потому я хотел бы внести несколько мер, которые свели бы риск к минимуму.

— Слушаю тебя, — Ила и сама не хотела рисковать.

Снова прикрыв глаза, внутренник заговорил:

— Я разговаривал с Брагазом. Он связывался с Мелью, если там и остались поднятые, то местные сами с ними справятся, помощь абордажников им не нужна. Я предложил оставить в мели группу из пяти человек — для связи, а остальных вместе с хатордорами отправить на катерах сюда. Это займет всего несколько шаров, а наша боевая мощь заметно вырастет.

— Это…

— …очень логично, Ила, — произнесла Диана. — Соглашайся.

— Хорошо, Терикан, — не стала спорить принцесса. — Что-то еще?

— Да. Кирил, — внутренник сделал паузу, видимо, ожидая ее возражений, но Ила не стала перебивать. Терикан не просто так стал главой ее защитников. — Вы не хотите допрашивать его против воли, я… понимаю это. Но брать его в опасный поход совсем без проверки нельзя. Держала сам согласился ответить на вопросы под Глазом, мы можем предложить то же и Кирилу.

— Гавра Туркха сам пришел с желанием помочь. А Кирил…

Ила вспомнила, слова Туркха о том, что «сарец» недоверчив, но потом сообразила, что под Глазом Жуда этого не уточнить. Из-за правил работы с ним. Нет смысла спрашивать у человека, нравится ли ему красный цвет. Можно спросить: видел ли он красный цвет или уточнить красного ли цвета призма Черты, но не просить об оценке.

— Можно составить список вопросов, — предложил Терикан. — Не такой, как для Туркха, а короткий. Не планирует ли он покушение, не из Даркона ли он. Это не должно вызвать подозрения. Если хочешь сопровождать наследницу императорского дома, логично ожидать проверки. Ну а если он откажется… будем знать, в чем его подозревать.

— Можно предложить плату, — сказала Диана.

— Плату?

— Тогда это будет работа, — пояснила подруга. — И предложить не только Кирилу, но и другим искателям. И каждый, кто согласится, должен будет пройти проверку. Тогда Кирил не будет думать, что проверяют именно его.

— Знаешь что, Диана?

— Я очень умная?

— Да.

— Знаю.

— Сам на себя не посмотришь… — протянула Луиза, но Диана не обратила на это внимания.

Они еще какое-то время обсуждали детали, потом Терикан отправился раздавать указания.

***

Терикан продержал Туркха под Глазом Жуда три полных шара. Этого недостаточно, чтобы начать получать ответы от того, кто отказывается говорить, но когда допрашиваемый сотрудничает, катастр приспосабливается быстрее. В итоге, на несколько вопросов держала не стал отвечать, но во всем, что касалось опасности для принцессы, сведений о Хамртуме и о Кириле он был честен и прям.

Туркха догадывался, что Ила приедет на Дикий когда-нибудь, но не знал когда и никак к этому не готовился.

О существовании Кирила ему рассказал Сарт один оборот назад. До этого держала не знал его.

Туркха не имел отношения к появлению измененных.

Он знал, как добраться до Хамртума и был там раньше.

Он не собирался причинять вред Илианоре Тарлиза или Сайнессу. И не знал никого, кто собирается.

Он не знал существует ли Мертвый Король, не был Мертвым Королем сам и не считал им Кирила.

Он не был марагазом.

Он считал, что поход к Хамртуму для Илианоры Тарлиза смертельно опасен.

— Я прошелся по всем возможным причинам, — пояснил Терикан. — Он думает, что главная опасность исходит от нгор’о и инуев.

— Насколько ты уверен, что все это правда? — спросила Ила.

— Девять шансов, наверное, даже десять, — защитник чуть сморщил веки. — Все случаи обмана Глаза, которые я знаю, связаны с неправильной методикой допроса. Бывают люди… со странным мышлением.

Принцесса заметила заминку, но не обратила внимания. Она знала, что Терикан не считает ее сломанной, но некоторые считали, и из-за этого он… стеснялся что ли?

— Я же говорила, что он лапочка, — протянула Луиза, дернув глазами вверх-вниз.

— …такие люди на часть вопросов могут ответить неточно, может быть, даже соврать. И есть методика, с помощью которой, это состояние ума можно симулировать.

— В Академии Охраны этому обучают? — спросила Ила с интересом.

— Неофициально, — мотнул глазами защитник. — Я сам об этом узнал только потому, что начал такое обучение, но оказалось, что я не подхожу. На меня наложили ментальный тиск, я не могу говорить об этом ни с кем, кроме членов императорского дома и могущественного кабинета.

— Значит, в теории катастр можно обмануть? — уточнила она.

— Только если не провести проверку перед допросом, — ответил Терикан. — Список из семнадцати вопросов. Он определяет, подходящее ли у человека состояние ума, чтобы сопротивляться действию катастра. Если оно такое, то появляется небольшая вероятность обмануть Глаз. Я не думаю, что он врал, хотя… остается еще истинная магия. Потому полностью исключать возможность обмана нельзя.

— Опять истинная магия, — немного раздраженно подумала Ила.

— Но он прав, — заметила Диана. — Необязательно дело должно быть в истинной магии. Мы просто можем чего-то не учесть или не знать. Или гавра Туркха может чего-то не знать или не учитывать.

Разумеется, какие-то сомнения оставались, но судя по всему, никакого заговора или покушения Туркха не планировал. Единственный неизвестным звеном оставался Кирил. Неудивительно, что о нем Терикан и заговорил:

— Могущественная, этот Туркха, судя по всему, не желает вам вреда, но то, что он сказал о Кириле — просто глупо. Я считаю, его обязательно нужно допросить. Не с фиксированным списком вопросов, а по-настоящему.

Допросить… Заставить обо всем рассказать… Выдать секреты… Ила прекрасно понимала, что это такое. В ее голове копались очень долго. Задавали вопросы… очень много вопросов, проводили эксперименты. Всегда вежливо, всегда осторожно, в присутствии леоны Сераноры. Ила и сама хотела в себе разобраться, понимала, какая ответственность на ней лежит, а потому никогда не обижалась, честно пыталась помочь. Но нравится это ей не могло. У нее как будто не было ничего своего. Она тогда даже начала злиться на целителей. Принцесса понимала, что они хотят, как лучше, но их успех означал бы, что она останется без «друзей», и этот страх только усиливался. В конце концов, она не выдержала и попросила бабушку, чтобы ее больше не «лечили». И леона Серанора… не отказала. Целители перестали лезть ей в голову, а принцесса приобрела первого невоображаемого друга. Наверное, Ила единственная, кто не трепетал перед матерью-императрицей, а просто очень ее уважал. Было за что.

— Нет, Терикан, — ответила Ила, все обдумав. Она не прикажет допрашивать человека, чья вина не доказана. — Он может быть не виноват. Мы разберемся с этим по-другому.

— А когда будут доказательства?

Ила помедлила.

— Это наш долг, Ила, — напомнила Диана.

— Знаю…

— Когда они будут, Терикан.

МИНИ-ГЛОССАРИЙ

Магия:

Тиск: гербовая печать или знак. Зачастую содержит магическую составляющую, удостоверяющую подлинность.

Ментальный тиск: ограничительная печать, наложенная на разум.

Глава 28

Дубль оказался прост в использовании. Нажимаешь на управляющий камень, граунд чуть теплеет в руке, раздается едва слышное потрескивание, потом ждешь. Когда адресат касается управляющего камня на своем диске — связь устанавливается. Номер набирать не нужно, потому что все дубли, как понятно из названия — парные. Собственно, для слов «два», «пара» и названия связующего амулета местные пользовались одним и тем же словом. «Дубль» — мой вольный перевод.

Ответил Бандар почти сразу, позвав в теплую. Я не совсем понял, зачем было амулет давать, если он безвылазно там, ну да ладно. В этот раз «индеец» ждал устроившись за одним из столов в общем зале, который уже почти закончили ремонтировать. Я подумал, что столы и стулья тут специально такие, что никакой погром не страшен. Если бы Джеки Чану об голову в фильмах эти табуреты ломали, то до Голливуда та голова не добралась бы.

— Вижу тебя, Кирилл. Вижу тебя, Чирисор.

— Вижу тебя, Бандар, — по примеру «индейца» я чуть прикрыл глаза здороваясь.

Мы сели. Здоровяк начинать беседу не спешил. Я уже уловил эту его манеру. Помалкивать, ждать, пока собеседник сам чего-нибудь не сболтнет. Но так как я сам пришел…

— Ладно…

— Куйкун есть? — перебил меня Чирик.

— Мы недавно ели…

— Говори за себя, марагаз. Есть куйкун?

— Нет, — ответил Бандар.

Под его взглядом искатель тут же присмирел, «индейца» он явно опасался. Я думал, он какое-то время помолчит, но…

— Тупорук есть? — выдал он, и, кажется, сам испугался своего напора.

— Сегодня не готовили, — сказал Бандар, посмотрев на Чирика с толикой интереса.

— Плохо, — пробормотал искать несчастно.

Возникла пауза. Искатель, кажется, выговорился, а я все не знал, с чего начать. Спустя минуту или две от напряжения над столом, наверное, можно было бы противодымный вентилятор запитать. Причем, Бандару, судя по виду, было по барабану. Чирик тихонько психовал, поглядывая то на здоровяка, то на выход. Я же… я думал, что давненько в столбе не стоял. Медитация, как ни крути, освобождала от лишних мыслей, помогала найти гармонию с собой. Я же вместо этого сидел и менжевался.

— Почему вы… прямо не говорите? Почему скрываете… что-то все время?

Я особо не надеялся, что Бандар как-то на это прореагирует, но тот откликнулся почти сразу:

— А ты мне все рассказал? — произнес он очень спокойно.

Конечно, нет!

— Гм… нет, — подумав секунду, я все же ответил вслух.

— Ты требуешь доверия, но сам не доверяешь.

Теоретически… ну, да. Мы друг другу не доверяли. Находись мы в равной ситуации, то хорошим выходом стало бы обменяться секретами друг друга. Вот только не бывает равных ситуаций. Тайна одного может оказаться смертельной, а тайна другого — безобидной. И самое паршивое, что я, вполне возможно, даже отличить одно от другого не сумею, из-за того что не знаю этого мира.

— Мы… не равны, — сказал я после паузы. — Вы у себя дома, а я… приехал издалека.

На самом деле, даже этого говорить не стоило.

— Ты никому не доверяешь, верно?

Бандар едва заметно сморщил веки — чуть ли не впервые за все время. В этом плане, с ним было одновременно и легче и сложнее. Он редко прибегал к «глазным знакам», из-за чего больше походил на землянина, но и понять его мысли становилось сложнее. У того же Чирика все на лице было написано.

— Доверяю, — ответил я. — Тем, кого знаю. А здесь я никого не знаю. Как я могу доверять? Это будет глупо.

На этот раз Бандар молчал долго. Разглядывал меня. Перевел на пару секунд взгляд на Чирика, потом снова повернулся ко мне.

— Ты прав.

После этих слов он положил на стол граунд оранжевого света с голубой окантовкой по краям. Я уже знал, что боевые катастры покрывали красным, защитные — голубым, а лечилки — зеленым. Последних я, правда, всего пару штук в руках держал. Но вот оранжевого цвета на катастрах я пока не видел.

— Защита от звуков, — пояснил Бандар.

Защита от звуков… звукоизоляция… А! Глушилка! Хотя, конечно, в равной степени это могло оказаться и какое-нибудь записывающее устройство… Вот же! По ходу, у меня и вправду проблемы с доверием. Болезнь всех рационалистов… или тех, кого уже несколько раз хорошенько «прокинули».

— Понятно.

Непонятно то, что ни катастров, ни магоэлементов я на Бандаре не ощущал. Его самого ощущал, как яркую желто-зеленую точку, а амулеты нет. У него не только кроватошкаф, но и одежда были защищены от мертвозрения. Как и почти все мужчины в фактории, он носил кувон, но необычный: казалось он только из карманов состоял. Дополнительные ремни на гачах штанов и на жилете, видимо, предохраняли все это добро от сползания на пол. Граунд он достал из одного из этих карманов.

Бандар вдавил управляющий камень, и я ощутил как пространство вокруг заполнило магией, будто красноватым туманом окутало. Хотя если смотреть глазами — ничего не изменилось.

— Я грап.

Я перевел взгляд на Чирика, подумав, что просто не знаю этого слова, но искатель смотрел не менее озадачено.

— И что… кто это?

— Наполовину человек, наполовину мертвец…

— Ррал! — Чирик дернулся. Если бы я не удержал его, он бы свалился со стула. — Я… К Регану вас! Я не хочу…

— Поздно, — хмыкнул я, насильно удерживая искателя на месте. Сливаться надо до того, как тебе страшный секрет открыли.

— Отпусти марагаз! Иначе я…

— Заработать хочешь, Чирик?

— Заработать?! Шакта вам, а не… — взгляд Чирика остановился. — Хочу.

Я сразу понял, к чему «индеец» вел. Хотел искателя отправить со мной к Хамртуму. Непонятно только, для чего его в тонкости посвящать. Разве что, Бандар считал, что Чирик и так знает слишком много. Секретом больше, секретом меньше… у мертвого не спросишь… Хотя, как выяснилось, иногда спросишь.

Только вот сомневался я, стоит ли с Чириком куда-то идти. Не очень надежный товарищ, прямо скажем. Хотя главное, что я пока сам никуда не собирался.

— Ойр? — уточнил Бандар у Чирика.

— Да! Много ойра!

— Хорошо, — «индеец» прикрыл на миг веки. — Или немного ойра и большая лечилка? Одна.

Последнее слово он сказал, бросив на меня взгляд. А что я? Я ничего. Когда тепловой пункт проектируешь, всегда закладывается два циркуляционных насоса, хотя нужен один. Второй хранится на складе рядом с тепловым пунктом. Про запас. Так что, сила привычки — я не причем.

— К Регану лечилки! — замотал глазами Чирик. — Ойр!

— А Лемия? — спросил я.

Брови у Чирика на секунду вздернулись, а после сразу опустились — спрятались вместе с глазами.

— Лемия…

— Вдруг, большая лечилка поможет?

— Не поможет, — ответил Чирик. — Укусы рраловых измененных не заживают…

— Шрамы станут меньше, если их срезать, а после использовать полную лечилку, — сказал Бандар. То есть… нет, Полное Лечение! Вот как катастр называется, а большая лечилка — это, видимо жаргон. «Индеец» это слово с другим суффиксом говорил, не так как Чирик, как и… большинство слов, если подумать. Видимо, меня еще ждали сюрпризы.

— Да?..

— Они все равно выступят, но станут меньше, — подтвердил Бандар. — Это один из способов лечения.

— Ррал! Я… я согласен! — Чирик коротко прикрыл глаза. — Только с ойром.

Все-таки, не пойму я его до конца. Пусть даже эта Лемия выглядит, как Скарлетт Йохансон, Эмма Уотсон и Амбер Херд вместе взятые. То есть… не с шестью сиськами, а в три раза красивей, чем любая из них. Все равно сложно представить, что по-настоящему плохой человек стал бы за девушкой ухаживать. Принудить к чему-то или обязать за деньги — я бы понял, но вот так пытаться помочь… вместо того, чтобы переключиться на кого-то другого, после того, как прежняя мечта утратила былой блеск. Странно.

— Что значит: наполовину мертвец? — спросил я, когда искатель, наконец, притих. Он загибал по одному пальцы, что-то при этом бормоча.

— Моя мать была под Заклятием Мертвых, когда я родился.

— Ее укусили?

— Да.

Ага. То есть, я правильно понял: это не какой-то вирус, а магия. Она передается с укусом… нет, не только с укусом. И по воздуху тоже. Потому что в Москве восставали и неукушенные, когда проклятие, видимо, переходило в активную фазу. Или они не из-за этого восставали? Эксперимент с бандитами показал, что я вирус или заклятие не переношу, хотя, по идее, должен. Тогда… это может быть просто катастр какой-то? Он всех и оживляет. Или некромант… то есть, марагаз. И на Земле этих марагазов должны быть целые сотни, раз в стольких городах мертвые начали подниматься. И это… маловероятно.

— Откуда это… Заклятие Мертвых? — спросил я. — Его каждый колдун знает?

— Оно запрещено, — качнул вправо-влево глазами Бандар. — Все знания о Заклятии Мертвых уничтожаются. Те, кто им владеет, сами его изобрели.

— Марагазы?

— Да.

— А как… вылечиться от заклятия? Точнее… — я задумался, чтобы сформулировать вопрос. — Как… сделать, чтобы человек… не становился хрипуном… если он умер… не от укуса?

— Усыпление Мертвых, — ответил Бандар сразу же. — Это простое заклятие, его знают все, кто владеет манусом.

Все знают… Черт! Выдаю же себя… Но информация!

— И человек… — продолжил я, — не станет хрипуном… после смерти… без укуса? Даже если марагаз… снова сделает Заклятие Мертвых?

— Если марагаз наложит заклятие, тогда станет. Но если он получит заклятие от хрипуна…

— Без укуса? — уточнил я, перебив.

— Без укуса, — спокойно согласился Бандар. — Если он получит заклятие от хрипуна без укуса, то Усыпление Мертвых его защитит. На несколько схождений. Потом хрипун снова сможет передать ему заклятие.

— Так… — в голове у меня постепенно складывалась картинка. — Получается… Один маг… с Усыплением Мертвых… может убрать Заклятие Мертвых с… Как… Как далеко оно действует?

— «…» мечей.

Черт! Я же не знаю чисел!

— Я знаю только один, два… — я перечислил до десяти. — Сколько это?

К счастью, Бандар оказался способнее к математике, чем Чирик. Усыпление Мертвых доставало на пятьдесят метров, а, те, до кого оно дотянулось, в течении часа передавали его дальше. Достаточно быть рядом четыре-пять минут, и заражение спадет. Заклятие Мертвых распространялось так же. Только марагаз мог наложить его мгновенно, а вот мертвецы и зараженные люди передавали его за те же четыре-пять минут. Как я понял, воздушно-капельный путь тут был вообще не причем. Заклятие действовало… как мертвозрение примерно, как что-то ментальное.

Я понял, почему не восстали бандиты у Костлявой. Наверняка, всех местных раз в пару месяцев… то есть раз в пару схождений обрабатывали Усыплением, и у них появлялся иммунитет. И, скорей всего, это не только в факториях делали, а вообще повсюду. Обычная профилактика типа БЦЖ. Вероятно, в этом мире зомби-вирус считался побежденной болезнью, как оспа на Земле. Потому зомби-апокалипсис и перенесли в наш мир, только… зачем? Хрен его знает. И вообще это сейчас неважно!

У меня даже сердце забилось быстрее, когда я понял, что это означает. Землю можно спасти. Причем, спасти быстро. Все что нужно… это колдуны. Наверное, много колдунов, учитывая, что вирус покрыл всю планету, но речь, как никак, шла о спасении целого мира!

Честное слово, у меня едва-едва не вырвалось сакраментальное: «Отведите меня к вашему лидеру!». Я вовремя вспомнил, что надо еще как-то попасть на Землю. И вряд ли это просто. Иначе они бы так и шастали туда-сюда, а конкуренция за место в Битве Экстрасенсов не знала бы пределов. Плюс сами колдуны. Их надо уговорить, заплатить за работу. Потом еще и проследить, чтобы они делали то, о чем их просят, а не вели себя как Француз… с Ярмольником. Точно, еще же Француз… и колдуны, про которых брат рассказывал по телефону. Раз они для чего-то устроили апокалипсис, вряд ли станут спокойно наблюдать за тем, как его ликвидируют.

Загоревшаяся внутри радость от предвкушения скорого подвига стала гаснуть. Да, я очень хорошо относился к мысли о помощи человечеству. То, что вирус подействовал на меня не так как на всех, я планировал использовать, но не в слепую, а все тщательно обдумав. Помню, когда на первом занятии по тайцзи сказали, что раньше чем через три-четыре года результатов ждать не стоит, так как это очень сложный стиль… у меня разве что бабочки в животе не закружились. Нравился мне основательный подход.

И вот теперь… проект по дарованию человечеству бессмертия следовало отложить, потому что появилась реальная возможность спасти остатки мира, который мертвецы пожирали прямо сейчас. Нужно было бежать, торопиться, что-то — причем непонятно что — делать, забыв про составление планов и всякую размеренность. Ощущение, что куда-то опаздываешь… всегда его ненавидел.

Я сделал глубокий вдох.

Надо успокоиться… Я, вообще-то, не обязан всех спасать. С тем же бессмертием для людей это была цель максимум, до которой, как правило, не добираются. Если хочешь переехать из Иркутска в Москву, нужно планировать переехать в Барселону. И окажешься где-то посередине — в той самой Москве. Нет, не буду я спешить, иначе просто спячу. Пусть цель-максимум остается, а пока нужно свои вопросы решить, которых, так-то, дохренище. А уж потом… когда возможность будет…

Более-менее взяв себя в руки, я осторожно глянул на Бандара. Тот, казалось, особо и не заметил, что я… отсутствовал. Спокойно разглядывал что-то на потолке…

— Еще вопросы? — уточнил «индеец», заметив мой взгляд.

Вопросы… да целая куча вопросов, блин…

— А нгор’о — это мертвецы?

— Да.

— А почему… На них действует Усыпление?

— Нет.

Это был неприятный сюрприз. То есть, у «магических суперов» не только маскировка, но еще и защита от некоторых заклятий. Это нехорошо… Если на Земле таких много… Стоп.

— А на… на лазрачей? — спросил я. Так местные «суперов» называли.

— Нет.

Твою ж а!!! Раскатал губу, называется! И сам мог бы догадаться! Иначе бы внутренники не обстреливали бы нгор’о из манусов… и мертвяки не ворвались бы в факторию, конечно!

— Только на хрипунов? — предположил я худшее.

— Хрипунов, старых хрипунов, кусал… — перечислил Бандар. — На остальных нет.

Хрипуны — это те, кто только поднялся. Старые хрипуны… видимо, кто немного походил и начал изменяться. Я вспомнил эмчээсовца, который сожрать никого не успел, но когти у него уже выросли. Он хрипун или старый хрипун? Или уже кусала… нет, скорее кусач.

— Как… выглядят кусачи?

— Измененные животные. Недавно измененные.

А! Зомби-собаки, то есть. На них тоже действует — это хорошо. Скорей всего, после старых хрипунов и после зомби-собак, получаются уже лазрачи. Более или менее сильные. Ну или еще какая — нибудь промежуточная стадия, не так важно. Но Усыпление Мертвых перестает действовать после старых хрипунов.

По всему выходило… что со спасением Земли все еще печальнее. Колдуны и Усыпление Мертвых… все равно нужны. Хрипунов все равно больше всего… по крайней мере, я надеюсь. Плюс, лечение от укусов, плюс то, что умершие от другого восставать не будут. Это уже не спасение мира… но надежда? Наверняка, мысль о том, что ты не превратишься в зомби, даже если тебя укусят, она огромный груз снимет. Со всех. Значит, задача сложнее, но решить ее можно. Гм…

— На вас Усыпление не действует? — задал я еще один вопрос.

— Нет.

— А…

— Проклятие Мертвых тоже не действует, — мотнул вправо-влево глазами Бандар. — Я не человек.

Как и я? С одной стороны я не заразен, с другой — Усыплением за вчера и сегодня меня, скорей всего, не один десяток раз обработали, как и всех жителей фактории. Но… родился-то я человеком. Почему на меня подействовало по-другому?

Я посмотрел на Бандара, пытаясь понять его мысли. Интересно, местные колдуны владели… легилеменцией, окклюменцией и прочим? Могли залезать простым людям в головы? Доверять «индейцу» я все равно не хотел. Чирик казался чем-то простым и известным, его я не опасался… зря, возможно. А вот в Бандаре чувствовался ум… превосходящий мой собственный, как неприятно это признать. Хотя, надеюсь, я себя недооцениваю. В любом случае, я чувствовал от него угрозу. Наверняка, он мог сильно помочь, но и навредить тоже. Даже то, что он первым открыл про себя секрет… это же хитрость, да? Теперь я ощущаю давление, чувствуя, что тоже должен что-то рассказать в ответ. Хотя до этого вполне искренне возмущался, требуя от него откровенности…

Блин, опять я менжуюсь.

— Меня укусили, — произнес я после, наверное, минутного молчания. — Давно.

Я решил признаться примерно в том же, в чем сам Бандар. Он сказал, что мертвец, и я сказал тоже. Более-менее безопасная правда. Рассказать, что из другого мира я пока не мог себя заставить. Сначала нужно понять, как тут относятся к путешественникам между мирами, не является ли это настолько страшным грехом, что казнят за это исключительно через зашивание жопы и никак иначе.

— Это был обычный хрипун, — продолжил я. — Когда очнулся… ничего не понял. Укус зажил. Появилось… я хотел мяса.

Чирик после этих слов с громким скрипом отодвинул свой стул от моего. Объяснения «индейца» про мертвецов он, кстати, слушал очень внимательно.

— Все было… как обычно… но я хотел мяса… И когда рядом были люди… я засыпал. А просыпался… в крови. Я стал сильнее… и быстрее. Стал чувствовать мертвецов… когда они рядом…

Вот так — без конкретики. Если Бандар знает о мертвозрении, то догадается, если нет, то лучше пока придержать этот козырь. По его лицу ничего нельзя было понять.

— На меня мертвецы не нападали… большинство не нападало… Часть нападала.

На это Бандар также не прореагировал. По крайней мере, не стал кричать, что тогда я не гожусь для той работы, что он предлагал. Гм… он об этом знал? Ладно, не буду спешить.

— И…

Я не знал, говорить об этом или нет, потому что может прозвучать как оправдание, но подумав, решил, что это важно. По крайней мере, хороший человек это бы оценил.

— Я больше не ем мяса. Никакого. Ни животных, ни человека.

Произнося эти слова, я ощутил… тяжесть. А как же тела осужденных на смерть и больных неизлечимыми болезнями преступников, которых я пытался спасти, но в последний момент не по своей вине все же не успел? От их мяса я тоже откажусь? Даже несмотря на мое увечье? Черт… нет, это пока слишком сложная мысль для меня. Тут рациональность вступала в противоречие с нормами морали, с которыми я пока не до конца разобрался. Для начала нужно катастр Большого Лечения на себе испробовать, а там видно будет.

— Понятно, — Бандар прикрыл на пару мгновений глаза.

— А вы… едите мясо?

— Я питаюсь, как все люди, — ответил «индеец». — А голода мертвых никогда не испытывал.

Голод мертвых — это, видимо, жажда. Везунчик, блин.

— Вы знаете… о таких как я?

— Такие как ты — это какие?

— На кого не нападают мертвецы, — выкрутился я.

— На грапов не нападают, — сказал Бандар. — Большинство не нападает. Лазрач может напасть, нгор’о может напасть.

Все как у меня?

— Но я не грап…

— Думаю, нет.

— На кого еще… не нападают?

— Тотиро, колдуны кровью…

— Чего?! — хохотнул вдруг Чирик. — Не бывает колдунов кровью! Это былька для хашаков! Да любой, кто говорит, что… кха…

И я его даже в живот не тыкал. Искатель от взгляда «индейца» закашлялся.

— Тотиро и колдуны кровью, — повторил Бандар, снова посмотрев на меня.

Тотиро — это какое-то чудище из Леса, а колдуны кровью… кровавые колдуны… маги крови! Вампиры что ли?

— Маги крови — это кто? — спросил я, похлопав Чирика по спине. — Кровь пьют?

— Наоборот, они не едят ничего животного.

— Так может…

— Ты не маг крови, — мотнул глазами вправо-влево «индеец».

— Тогда кто?

— Не знаю пока.

В видимо, в ответ я очень уж сильно сморщился, потому что Бандар добавил через несколько секунд:

— Не скрываю, а не знаю, — пояснил он. — Тебя изменило Заклятие Мертвых. Обычно от него умирают. Но все Заклятия Мертвых разные. Они могут по-разному изменять. Все зависит от того, что заложил в него марагаз, который его создал. Потому, я пока не знаю. Возможно, я смогу понять, когда прогорит немного времени.

Звучит, конечно… логично. Наверное, если бы я рассказал про мертвозрение, он бы больше понял… Нет, раз решил молчать — буду молчать.

— Про работу… что вы предлагаете… Это опасно?

Не то, чтобы я думал согласиться, но почву прощупать стоило. Если начнет говорить, что это фигня, проще чем карасиков на мелководье тягать, то я…

— Да.

Гм…

— Очень.

Шикарно.

— Вы не помогаете.

— Я думаю, ты согласишься.

Хитрый мужик. Если бы речь не шла о моей собственной безопасности, я бы от этого разговора получал огромное удовольствие. Но речь шла именно о ней.

— Если я попытаюсь… уехать из фактории?.. Меня отпустят?

Наверное, это было самое главное, что необходимо узнать. Мысль согласиться для вида у меня… возникала. Но я решил спросить прямо. Такую простую двухходовку Бандар точно раскусил бы. Чем меньше недосказанности — тем лучше.

— Я предлагаю тебе работу, — снова мотнул глазами вправо-влево «индеец». — Я не заставляю тебя. Но уехать ты не сможешь.

— Почему? — спросил я, уже предполагая ответ. Антон Лутова — местный… не знаю кто. То ли мэр, то ли криминальный авторитет. Совсем забыл у Бандара про него уточнить.

— Колдунья тебя не отпустит.

— Кт…

Я хотел спросить «Кто?», но потом вспомнил о своих подозрениях и…

— Кожаная жопа! — вырвалось у меня по-русски.

— Что?

— Еще раз… — перешел я на местный язык. — Эта Колдунья… Можете о ней рассказать?

Врага надо знать в лицо.

— Илианора Тарлиза — истинная колдунья, дочь короля Сайнесса и будущая королева Сайнесса.

Бандар сказал «очень настоящая» или что-то в этом роде. Я перевел, как «истинная», что бы это не значило. Илианора Тарлиза — имя. А Сайнесс…

— Сайнесс — это… место? — блин, не знаю как «страна» будет.

— Это страна, — вот и узнал, судя по всему.

— А фактория… она в Сайнессе?

— Нет.

— А как эта страна называется?

— Мы на Диком — тут нет стран.

Я более-менее понял. Фактория — что-то вроде свободной экономической зоны, куда обычные люди приезжают добывать магоэлементы, а магические принцессы — снимать скальпы с Мертвых Королей. Только Джонни… блин, что-то не сходится.

— Бандар, а вы никогда не видели…

Я попытался описать гоблина как можно подробнее, рассказал про треугольную голову, про черные клыки и когти, про кожаную безрукавку и страсть к клептомании.

— …еще шесть пальцев у него на одной руке, на другой пять пальцев. Он может исчезать… и появляться… очень неожиданно…

— Тотиро! — свистящим шепотом выдохнул Чирик. — Это точно тотиро, марагаз!

Бросив на искателя короткий взгляд, «индеец» произнес после паузы:

— Похоже на тотиро, но… Он разговаривает?

— Очень… разговаривает.

— Это выглядит нормально? — видимо, по моему лицу Бандар заметил, что до меня не дошло, так что он добавил. — Тебе казалось, что ты спишь? Или, что слова возникают у тебя в голове?

— Гм… нет, — покачал головой я. Потом вспомнил, что местные этого не понимают и попробовал мотнуть глазами вправо-влево. — Это был… обычный разговор… как сейчас.

— Я не думаю, что это тотиро. Они не ведут себя, как люди.

— Тогда кто?

— Не знаю.

Главное, чтобы не глюки… Не мог же я до того расстроиться, выпив последнюю банку с Колой, что мое воображение, чтобы избавиться от чувства вины, родило… такое? Или мог? Ну уж нет, в сумасшествии я себя не буду подозревать, это пройденный этап. Не стоит с выводами спешить. Принцессу эту стал в оборотничестве подозревать без особых доказательств. Мертвозрение, конечно… но раз она не простая колдунья, а какая-то другая, то она могла бы и в мертвозрении светиться по-иному. А Джонни… может, он тоже истинный маг? Мертвозрение ведь неидеально работает. Эти двое светились ярче остальных, но точно ли они одного цвета были? Животных я тоже за мертвяков принимал, уже потом научился оттенки отличать.

— А почему она меня не отпустит? — спросил я.

— Тебя не только Сарт видел…

Собака, — угрюмо подумал я. Вот и помогай после этого людям. А ведь маской лицо закрывал, сторону выбрал, где окон меньше…

— …потому за тобой и следят внутренники…

— Рралова тыра, марагаз! — в этот раз Чирик все же вскочил на ноги. Даже сделал несколько шагов в сторону выхода, но потом резко остановился. Видимо, вспомнил, что его там Лутова ждет…

— Но… зачем? — спросил я беспомощно, повернувшись обратно к Бандару.

— Колдунья приказала.

Я уставился взглядом в стол, пытаясь вспомнить… я бы заметил слежку, обязательно заметил!.. если бы они не маскировались, как во время боя с Зомедоном… Блин… Вот почему те двое вмешались. Это точно были внутренники. И заметил я их не сразу, потому что не концентрировался.

Получается… они… то есть она, Колдунья эта… она что-то от меня хочет. Она не приказывала меня схватить, не приказывала… «несчастный случай» организовать. Только следить и охранять.

— Внутренники помогли нам с Чириком, когда на нас напали, — сказал я.

— Люди Лутова, — прикрыв на секунду глаза, подтвердил Бандар. Я особо и не удивился, что он знает. — Ты нужен Колдунье.

Это я понял. Не понял только зачем. Хотя если она тут, чтобы найти Мертвого Короля…

— Она думает, что я Мертвый Король, что ли? — спросил я немного пришибленно.

— Нет никаких оснований так думать, — повел глазами Бандар. — Но внимание ты привлек. Ты можешь быть как-то связан с Мертвым Королем или не связан. Это неважно. Пока будут сомнения, тебя не отпустят.

— И что… что делать?

— Отправиться в Поиск. В Поиске все, что угодно может произойти.

Уж не думал, что эти двое сойдутся на какой-то мысли. Еще и прозвучало так… слегка религиозно, что меня сразу насторожило. Только какие еще варианты?

Разве что честно объясниться. Лутове про синее яйцо рассказать, Илианоре этой про то, что я мертвец, Бандару про мертвозрение… и всем вместе про Землю.

Самое интересное, что скорей всего, это было бы лучшим решением. Только не могу я так. Не могу.

— Когда мы выходим?

Конец второго тома.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Кирилл Довыдовский
Мертвоводец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Интерлюдия 1. Серанора Тарлиза

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия 2. Герберт Тарлиза

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12 (+карта)

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28