Зиборов Александр Алексеевич

Тарзан и все монстры Ада

1. Вкус смерти

О стране Гооф повелитель джунглей Тарзан из племени обезьян впервые услышал ещё в юности от местных гомангани, негров. Они отзывались о ней так: «Очень, очень плохое место. Мы туда не ходим». И действительно, как ни настаивал Тарзан, как ни упрашивал, как ни грозил, сильно осердясь, негры категорически отказывались туда идти. Его это сильно уязвило. Он решил непременно побывать там. А раз они не хотят, то он отправится туда сам.

Скорый на решения, он немедленно отправился в страну Гооф.

Много дней и ночей продвигался на юго-восток. Постепенно джунгли редели, потом началась бескрайняя саванна, которую Тарзан увидел впервые в своей жизни. Здесь водились животные, ещё ему неизвестные. Например, стаи диких собак. Человек-обезьяна сразу оценил и понял их грозную силу: слабая каждая наособицу, вместе они были сильнее льва и даже исполины слоны обходили их владения.

Одна из таких стай устроила охоту на могучего человека-обезьяну и он, кажется, впервые в своей жизни не принял открытого боя, понимая его бесполезность и неизбежный трагизм конца, а пустился бежать со всех ног к гигантскому баобабу… Просидел на нём полдня, ожидая, когда диким собакам надоест сторожить его. Так и вышло, в конце концов, они всё же убежали восвояси. Тогда он отправился дальше.

За саванной оказалась пустыня. В ней вовсе отсутствовали не только деревья, но и кустарник, не росла трава. Горячий песок обжигал босые ноги, а раскалённый воздух раздирал горло. Унылая, однообразная местность наскучила Тарзану, и он отказался от своего намерения достичь страны Гооф, повернул обратно и надолго забыл о ней.

Вспомнил спустя года четыре, когда пребывал в расцвете сил и энергия била в нём ключом. Случайно от одного гомангани он услышал, что слово «Гооф» на языке туземцев означает «Ад». Это заинтриговало его: почему та страна названа Адом? Откуда у негров ужас перед ней, перед этим «очень, очень плохим местом»?

К удивлению и недоумению примешалась толика уязвлённого самолюбия оттого, что в тот раз он не сумел довести своё предприятие до конца. Спасовал. Крайне редкий случай в его жизни! И твёрдо решил непременно добраться до Ада, чего бы ему это ни стоило.

На сей раз он хорошо подготовился: сшил себе кожаную обувь для хождения по горячему песку и приготовил из желудка Ваппи-антилопы бурдюк для воды. Кроме ножа, обычного своего спутника, взял с собой копьё, аркан и лук с большим колчаном стрел: как обычных, так и отравленных. Он хорошо помнил своё унизительное бегство от стаи диких собак.

По уже знакомому пути прошёл джунгли и саванну. Опять дикие собаки не устояли перед искушением попробовать свою силу на внешне слабом двуногом существе и устремились за ним вдогонку. Тарзан предварительно присмотрел на всякий случай подходящее дерево и. отступая к нему, приготовил лук со стрелами. Едва остервенелые псы приблизились, принялся пускать стрелу за стрелой…

Успел поразить восьмерых, прежде чем оставшиеся собаки набросились на него. Поднял на копьё одну, другую прикончил ударом кулака по черепу, третьей выхваченным ножом располосовал брюхо, и она побежала, дико воя, с выпадающими наружу внутренностями. Вцепившейся в ногу собаке переломил хребет, а затем ухватил последнего противника, матёрого чёрного пса, за горло и он захрипел в могучих руках Тарзана.

Победитель выпрямился и обозрел поле великой битвы. Кто бы ещё, кроме него, мог в одиночку схватиться со стаей диких собак и победить?! А ведь они не уступали дорогу самым крупным хищникам, словно кошку загоняли на дерево грозную пантеру Шиту! Только человек-обезьяна вступил с ними в открытую схватку и перебил всех до одной. От пьянящей радости победы он закричал во всё горло, потрясая окрестности, заставив на какое-то время притихнуть в испуге обитателей саванны.

Затем Тарзан обошёл трупы лежавших собак, подобрал стрелы, вытер копьё о мохнатые шкуры: они ему ещё пригодятся в дальнейшем. И продолжил свой путь.

Наверное, эта эйфория впоследствии и подвела Тарзана, он потерял свою обычную бдительность, взвешенность оценок и потерпел поражение в том, в чём вовсе не ожидал.

Перед вступлением в пределы пустыни, он до предела наполнил свой вместительный бурдюк водой из родника и приготовил запас сушёного мяса. Тарзан привык подолгу обходиться без еды и довольствоваться минимумом воды, поэтому посчитал, что запасов ему хватит надолго.

Шёл день за днём. Бескрайней песчаной равнине, казалось, не будет конца.

Вот уже съеден последний кусок мяса, а воды осталась самая малость. Это заставило Тарзана задуматься всерьёз над своим положением. Ему повезло, на пути оказался довольно высокий холм, поросший редкими сухими стебельками чахлого кустарника. Бронзовотелый гигант поднялся на него, и отсюда его взору открылась далёкая панорама. К его сильнейшему удивлению и разочарованию, впереди лежали пески, до самого горизонта.

Простой расчёт в уме ему показал, что он как никогда близок к смерти. Сразу же решительно повернул обратно…

Вода кончилась уже на следующий день. Тарзан бросил бесполезный бурдюк, предварительно вытряхнув из него себе в рот последние капли живительной влаги. Подумал, что нести оружие – это чересчур обременительная задача, оставил аркан, копьё и даже большую часть стрел вместе с колчаном, решив предельно облегчить передвижение. Он предвидел, что уже скоро у него совсем не останется сил. Но и сие помогло мало: уже через два дня жажда обессилила его. Тарзан заставлял себя идти, закусив губу, принуждая себя двигаться только своей могучей волей.

Минули ещё одни сутки.

Теперь каждый шаг давался ему с неимоверным трудом. Нередко он падал и долго лежал на раскалённом песке, не имея сил подняться.

Любой другой человек, даже самый выносливый, давно бы сдался, лёг бы и остался лежать в ожидании неизбежного конца, но человек-обезьяна заставлял себя подняться и снова двигался вперёд, а когда совсем лишился сил, то пополз. Суровая прежняя жизнь воспитала в нём стальную волю.

Несмотря на постепенно убывающие силы, Тарзан полз и полз. Но всё же пришёл час, когда он застыл недвижимый, полностью измождённый, и понял, что должен будет скоро умереть. На запёкшихся губах появился вкус близкой смерти…

Высоко в небе парил Ски, гриф-стервятник, зоркими глазами наблюдавший агонию человека. Вот-вот он испустит дух, ждать осталось совсем немного, а стервятники – терпеливые птицы, ждать они умеют.

Тарзан лежал в оцепенении, которое предвещала смерть, уже ни на что не надеясь. Никаких чувств и мыслей в его голове не было – одна пустота. Трепетный огонёк жизни угасал в нём с каждым мгновением.

Вдруг до ушей Тарзана донёсся какой-то слабый звук.

Сил повернуть голову не было. Только едва сумел раздвинуть веки и разглядел неподалёку маленькую газель. Сначала не поверил своим глазам. Как же она оказалась здесь?! Вряд ли газель является местным обитателем, несомненно, просто случайно забрела так далеко в пустыню.

Откуда-то сразу притекли живительные силы. Тарзан осторожно наложил на лук стрелу, опасаясь спугнуть животное, натянул тетиву, прицелился и пустил стрелу… В самый последний момент газель повернулась, увидела человека и скакнула вперёд… Тарзан застонал от такой неудачи и рухнул на песок. Некоторое время пролежал неподвижно. Потом до него дошло, что он не было шума ног бросившейся наутёк от врага газели. Почему? Он же расслышал тихие шажки при её приближении, а уж при стремительном беге топот копыт должен быть куда сильнее.

Приподнялся на локтях, посмотрел и увидел лежавшее животное, в его боку торчала стрела. Он всё же попал в неё, попал! Именно в то мгновение, когда газель готовилась совершить прыжок… Она его совершила, но уже пронзённая стрелой, последний скачок оказался предсмертным.

Человек-обезьяна не помнил, как добрался ползком до добычи. Вскрыл самую крупную вену на шее газели и напился живительной крови. Сейчас она ему важнее всего! Мясо он поест позже.

Полежал, и скоро силы вернулись к нему. Тарзан поднялся, вскинул тушку на плечи и продолжил путь.

Так заблудившееся животное спасло ему жизнь. Тарзану удалось в конце концов добраться до водного источника. Некоторое время он провёл около него, восстанавливая силы.

Неудача преподала ему хороший урок: он понял, что на сей раз встретил серьёзного противника, но отказываться от задуманного не хотел. Готовился к новой попытке. Теперь он возьмёт два бурдюка с водой и обязательно доберётся до Преисподней – страны Гооф.

Однажды, охотясь в саванне, Тарзан нашёл человека необычного вида: он не был похож на гомангани, имел кожу пепельного цвета, приплюснутый нос и хилое, почти тщедушное сложение. Ростом едва доходил до груди повелителя джунглей.

Тарзан поначалу подумал, что это подросток, но морщины и жиденькая бородёнка, в которой курчавились рыжие волосы, росшие на приличном расстоянии друг от друга, опровергали такое предположение. Этот человек был родом из неведомого племени. Такого повелитель джунглей видел впервые.

Человечек распластался на земле с кровавой раной в правом боку. Видимо, после схватки с каким-то зверем. Двигаться он не мог, лежал в лихорадке, трясясь всем телом. А неподалёку уже бродила отвратительная гиена-Унго, надеясь на поживу.

Тарзан издал грозный рык, и гиена застыла на месте, а когда человек-обезьяна пошёл на неё, она трусливо отбежала на безопасное расстояние. Некоторое время Унго постояла вдали, а затем неспешно затрусила в сторону от людей.

Словно младенца подняв неизвестного, Тарзан отнёс его к источнику. Обмыл рану, умело обложил её целебными травами.

Человечек стал быстро поправляться. Его языка повелитель джунглей не знал, но тот немного понимал местный диалект местных гомангани и они могли объясняться, пусть и с немалым трудом.

Звали незнакомца Дус. Его племя жило в пустыне. Тарзан сказанному не сразу поверил, но это оказалось правдой. «Люди песков» в саванне появлялись редко, опасаясь негров, с которыми находились в вечной вражде. И гомангани боялись заходить в пески, в них все преимущества были на стороне соплеменников Дуса, для которых пустыня являлась родным домом. Она, жаркая и безводная, защищала их крепче всяких стен и лучше любого оружия.

Скоро Дус выздоровел. Он оказался общительным, добрым товарищем, сметливым и умным. Своего спасителя обожал, как бога. Просто благоговел перед ним и был готов на всё.

Тарзан решил взять «человека песков» с собой в поход и рассказал про страну Гооф. Дус такой не знал, впервые о ней слышал, но когда Тарзан показал, в какой стороне она находится, то человечек задрожал всем телом, а его пепельное лицо сделалось совершенно белым. Подобным образом у него проявлялся сильный страх. Дус воскликнул:

– Не надо туда ходить, сильно плохое место!

Тарзан поразился, насколько точно его товарищ повторил слова гомангани. Как и негры, «люди песков» одинаково сильно боялись Ада, тоже считая его «нехорошим местом». А вот решимость Тарзана стала ещё твёрже. Он заявил, что непременно пойдёт туда.

Дус восхищённо посмотрел на бронзовотелого гиганта, сердце которого не ведало страха, и заверил, что готов следовать за ним хоть куда. Тарзан одобрительно потрепал его по плечу и велел собираться в путь.

К его удивлению, «человек песков» не захотел брать большие бурдюки, а показал свой, совсем маленький – Тарзану его содержимого хватило бы лишь на несколько хороших глотков. Дус принялся убеждать, что в пустыне повсюду достаточно воды, он всегда найдёт её, так что носить большой запас не нужно. Тарзан не поверил ему, но настаивать не стал.

На охоте убил двух Ваппи, извлёк желудки из антилоп и изготовил из них бурдюки для воды. Дус посмеивался, глядя на него, пока Тарзан не вспылил, до смерти перепугав весельчака. Тот умолк, поняв, что белый гигант не потерпит насмешек.

Когда всё было готово, они отправились в путь. По тому самому маршруту, который прежде проделал повелитель джунглей. Он не забыл о брошенных по дороге вещах и хотел их забрать.

Совместное странствие открыло немало достоинств в Дусе: тот легко переносил жару, его мозолистым ногам был нипочём самый горячий песок. Человечек легко отыскивал сочные коренья, луковицы, которые существенно пополняли рацион. Потом указал на овальные плоды с твёрдой шершавой коркой – дыни, мякоть которых оказалась довольно приятной и хорошо освежала в жару. Тарзан вспомнил, что в своём недавнем путешествии проходил мимо них, не догадываясь об их драгоценном содержимом, буквально умирая от жажды. Дыни могли его спасти. Усмехнулся, подумал, что он тогда походил на человека, умиравшего от жажды на берегу реки. Верно говорят люди: нужно всему учиться у сведущих людей.

Когда они оказались у того места, где Тарзан лежал в изнеможении, пока не подстрелил газель, человек обезьяна рассказал о том своему спутнику. Тот покачал головой и похлопал себя ладонями по своим тощим ляжкам. Так он выражал своё крайнее изумление. Потом отвёл Тарзана в сторону, где находилась довольно глубокая ложбина. Раскидал слой горячего песка, под которым оказался песок более тёмного цвета. Трудился около получаса и выкопал глубокую яму. Скоро на её дне стала скапливаться прохладная вода. Они не только напились, но и пополнили свои запасы.

После этого случая Тарзан подумал, что учиться плавать следует у рыб, летать – у птиц, а умению жить в пустыне – у «людей песка»: те были в ней, как дома, знали о ней всё, могли выжить в любых условиях.

Смирив свою гордыню, повелитель джунглей стал обо всём расспрашивать своего спутников, учиться у него. Тот подсказал ему, что переходы лучше совершать ночью, а днём нужно отсыпаться в выкопанных в песке прохладных ямах и создав теневую завесу из сучьев и плащей от палящего солнца.

Брошенные им вещи Тарзан сумел-таки найти и подобрал их. Через пару дней они дошли до того холма, с которого он обозревал тогда окрестности, прежде чем принял решение повернуть обратно.

Дусу место не понравилось, он сказал, что благоразумнее было бы не идти дальше, но Тарзан покачал головой и решительно шагнул вперёд…

Дальше местность пошла ещё суше. Реже попадались плоды, сочные луковицы и коренья. Дус ловил насекомых, которых поедал с видимым удовольствием. Человек-обезьяна ими брезговал, ел сушёное мясо, но скоро и оно закончилось. Потом опустели бурдюки. Путников стала мучить жажда.

– Плохое место, очень плохое, – шептал «человек песков».

Тарзан был с ним согласен, но каждый раз после таких слов показывал рукой вперёд: он пойдёт туда, назад не повернёт.

И вот настал день, когда они не нашли ни одного корня, ни водянистой луковицы, лишь чудом Дус ухитрился поймать ящерку, которую он тут же и съел в одиночестве, ибо его спутник наотрез отказался от своей доли. Дальше дела пошли ещё хуже. Стало ясно, что следует предпринимать что-то неординарное.

Дус занялся поиском воды. Тарзан к тому времени многое перенял у него, теперь он тоже умел отыскивать водоносные слои в почве, но в настоящую минуту понять действия «человека» песков не мог. Тот прошагал не одну тысячу шагов, пока не выбрал место, вроде бы ничем не выделяющееся на равнине. Откинул в сторону груду песка, выкопал узкую глубокую яму, насколько ему хватило руки. Потом за дело взялся Тарзан. Предельно углубил её, дно расширил, по подсказкам спутника, создав шарообразное пустое пространство.

К тому времени Дус натаскал кучку сухой травы и отыскал почти прямой полый стебель какого-то растения. Смял траву в тугой колобок и протиснул его на самое дно выкопанного углубления. Сунул в него полую тростинку, пространство вокруг забил песком.

Далее предстояло действовать повелителю джунглей. «Человек песков» объяснил, что именно следует делать. Тарзан удивился, но возражать не стал, решив доверять до конца своему спутнику, ибо тот показал себя знающим человеком. Человек-обезьяна стал высасывать воздух из трубочки, как насос. Проработал так с небольшими перерывами около часа, когда вдруг вместе с воздухом в рот пришли первые капли воды. Затем её стало больше и больше. В силу своего немалого природного ума он понял, что произошло: высасывая воздух из подземной полости, он тем самым создавал там разрежение, в которое из влажного песка проступала вода. В очередной раз его поразила смекалка и находчивость спутника, так хорошо ведающего пустыню и приспособившего для жизни в ней.

Высасываемую воду Тарзан сплёвывал в подставленный Дусом бурдюк, пока не наполнил его доверху.

«Человек песков» выразил восхищение силой лёгких Тарзана. Из чего тот понял, что сородичи Дуса обычно трудились значительно дольше, ведь они были меньше и куда слабее его физически.

Так был дан очередной урок могучему повелителю джунглей, который он хорошо усвоил и окончательно поверил словам товарища, что вода в пустыне есть повсюду – нужно только уметь её добыть. Отныне он уже не боялся песков – здесь были вода и пища. В крайнем случае, размышлял Тарзан, буду есть ящериц, змей, насекомых, брезгливость тут неуместна. А когда окажутся под рукой луковицы, коренья, дыни, то перейду на них. Они и еда, и питьё. Умереть от голода и жажды тут невозможно.

2. Преддверие Ада

Продвигаясь по пустыне, спутники наткнулись на два костяка. Поначалу Тарзан не увидел в них ничего особенного, но потом разглядел, что один скелет чересчур больших размеров. Прикинул, каким был его обладатель и мысленно ахнул – не менее трёх метров в высоту! То есть, больше самого высокого из людей. Человек-обезьяна рядом с ним выглядел бы просто мальчиком. Пригляделся и его удивление возросло, ибо костяк явно принадлежал женщине. Об этом говорили остатки длинных волос на клочке кожи, придавленном огромным черепом, на шее сохранились большие бусы из пыльных камушков на шее.

Дус показал на второй скелет… вернее, скелетик. Судя по всему, это был ребёнок, но какой: он имел два черепа, прикреплённые к одному хребту. Младенец от рождения обладал двумя головами!

Тарзан покачал головой, не в силах поверить собственным глазам. Этого просто не может быть! Самым внимательнейшим образом осмотрел костяк ребёнка. Да, ошибки нет, он – двухголовый. Было ясно видно, что от верхней части позвоночника в разные стороны отходят шейные позвонки, к которым прикреплены два маленьких черепа с пустыми глазницами. Кто это? Люди ли они? Убиты или умерли естественной смертью? Какой именно?..

Ответов на вопросы не имелось.

Через несколько дней пустыня начала преображаться. Появилась растительность, которая постепенно становилась всё разнообразнее и гуще. Начала попадаться дичь.

Как-то Тарзан подстрелил из своего лука цесарку, принялся было свежевать птицу, и оторопел: та имела три ноги! Когда она бежала, пытаясь взлететь, из-за мелькания ног на их количество он внимания не обратил. Третья нога росла впереди и чуть сбоку от левой конечности. Похоже, передвигаться цесарке она не мешала.

Человек-обезьяна ощутил отвращение к подобной диче из-за подобного уродства и сказал, что есть мясо не станет. А вот Дус не отказался: вырезал самые лучшие места, нанизал на прутики и принялся жарить на костре. Оставшееся мясо порезал на небольшие плоские кусочки и развесил вокруг костра. Решил завялить про запас.

Приближался вечер. Последние дни спутники передвигались не ночью, а в светлое время суток, за исключением самых знойных полуденных часов, когда они находили тень и устраивали себе передышку.

Куду-солнце скрылось. Недолгая заря погасла. Люди стали устраиваться на ночлег.

Внезапно мелькнула тень и в костёр повалилась одна из палок, воткнутых полукругом у огня. Дус подбежал, поднял её, но мяса на конце не оказалось. Стал высматривать его среди горящих углей, думая, что оно упала в огонь, но опять пронеслась чья-то тень, и сохнувшее мясо исчезло сразу с нескольких палок.

– Успокойся, отойди от костра, ложись плотнее к земле и не шевелись, – велел «человеку песков» Тарзан, взяв в руки лук и напряжённо вглядываясь во мрак таинственной ночи.

Прицелился, напряжённо вглядываясь с беззвездное небо, и вдруг резко спустил стрелу… Наземь с пронзительным криком упала ужасная тварь, похожая на гигантскую летучую мышь с когтистыми лапами и зубастой пастью. Несколько раз содрогнувшись в конвульсиях, она испустила дух. Это и был таинственный похититель их припасов, но – не единственный: сородичи странного существа, несмотря на его гибель, продолжали растаскивать мясо. Теперь уже Тарзан этому не препятствовал: людям эти летающие уродцы не страшны, а к трёхногой цесарке он питал отвращение. Подумал, что лучше бы и его спутнику не есть такое мясо, так что пусть они его уносят.

Подошёл ближе и принялся разглядывать мёртвую тварь – истинное исчадие ада. От этой мысли встрепенулся: похоже, он вплотную приблизился к стране Гооф – Аду. Преисподней. Подобные чудища доказывают, что они на верном пути.

Как бы подтверждая его слова, Дус пробормотал:

– Плохое место, очень плохое.

Послышался писк. Тварь оказалась самкой, и к её мохнатому брюху прижимался малыш – точное подобие своей матери. Тарзан подозвал товарища и показал на детёныша. Расстроенный пропажей провизии, которую он заготавливал, Дус вскипел, схватил камень и одним ударом превратил малыша в кровавое месиво. Тарзана сие несколько раздосадовало, ведь он подзывал «человека песков» вовсе не для учинения расправы, хотел только показать диковинку. Впрочем, сирота без матери всё равно не выжил бы, так что быстрая смерть – даже благо для него, если рассудить без эмоций. Пожал плечами: что ж, пусть отправляется в ад следом за своей родительницей.

Приказал Дусу бросить трупики в костёр. Сам не знал, почему ему пришла такая мысль: словно намеревался избавиться от скверны всё очищающим огнём. «Человек песков» счёл указание разумным и тотчас же исполнил его.

Остаток ночи прошёл спокойно. Ещё до восхода солнца Тарзан со спутником двинулся в путь. У него появилось предчувствие, что они уже почти у цели. Ночные визитёры плохо приспособлены к дальним полётам, они должны жить где-то поблизости. Вероятнее всего, в пещерах. Как летучие мыши. Но где в песчаной пустыне пещеры?!.

Дус показал пальцем на какое-то едва заметное глазу зыбкое марево впереди и тёмную полосу на земле. Воодушевлённые, они прибавили шагу, скоро достигли этого места и глазам людей открылось удивительное зрелище: перед ними находилась грандиозная пропасть с совершенно отвесными краями шириной свыше двух-трёх километров. Длину земного провала трудно было себе вообразить, ибо он тянулся в обе стороны до обоих горизонтов. Стены казались ровными, будто срезанными по линейке, и строго параллельными. Далеко внизу росла довольно пышная растительность, текла речка, вдали виднелось озеро, в которое оно несло свои воды.

Обладавший зоркими глазами, Тарзан разглядел на противоположной стене провала тёмные точки пещер. Вспомнил о ночных похитителях мяса и подумал, что они вполне могут обитать в них.

Позже обнаружил ещё одну примечательную особенность: дно провала было относительно ровным, но имело заметный наклон. У правого горизонта дно подходило совсем близко к верхнему краю, а у противоположного, левого, терялось в глубине.

Дус зацокал языком:

– Ох, какое нехорошее место!

– Ты здесь бывал?

– Нет. Но деды наших дедов бывали. Давно это было.

– И что они видели?

– Много нехорошего. Зверей плохих видели, очень плохих. Сказали нам: сюда не ходить. Никак не можно ходить.

– И вы сюда никогда не ходили?

– Нет, не ходили. Слушаться умных надо. Деды наших дедов знали, что нужно делать. Плохого не скажут. Очень плохое место.

– Вот мы сами и поглядим, что это за место, страна Гооф! Впрочем, лучше именовать её по-нашенски – Ад. Так что вперёд, поглядим на всех монстров Ада!

«Человек песков» с уважением посмотрел на бесстрашного повелителя джунглей. А Тарзан уже зашагал по краю пропасти в правую сторону.

Шли они весь оставшийся день и утро следующего. Дно провала постепенно как бы подтягивалось к ним, становилось всё ближе и ближе. Тарзан надеялся, что оно вот-вот сравняется с землёй, но его чаяниям не суждено было сбыться. Он увидел, что провал заканчивается… вернее, начинается с такой же отвесной стены. Правда, в этом месте глубина провала была наименее глубокой и достигала полутора сотен метров. Здесь росли чудовищной величины деревья, наверное, потому, что они усиленно тянулись к солнцу. Тарзан вспомнил родные джунгли, в груди заныло сладостное чувство. Как хотелось ему сейчас вернуться в них, посидеть под кроной дерева в его благодатной тени.

Спуститься вниз невозможно, стены провала обрывисты, практически неприступны. Что же делать?..

В следующее мгновение его осенило: верхушки деревьев совсем близко подходят к поверхности, до них не более десятка метров, а у него с собой аркан куда большей длины. Если по нему спуститься вниз, то затем можно перепрыгнуть на ближайшее дерево, а уж потом по нему спуститься на землю.

Немедленно приступил к претворению своего плана в жизнь, предварительно посвятив в него спутника. Дус поёжился, когда услышал, что они отправятся в Ад, но спорить не стал, во всём доверяя белокожему исполину.

Тарзан выбрал подходящее место, где внизу росло наиболее высокое дерево, раскидистые ветви которого прижимались к стене обрыва. Прикатил гигантский валун. Для страховки подпёр его несколькими увесистыми камнями. Обвязал один конец аркана вокруг валуна, а второй сбросил вниз. Посмотрел, убедился, что тот почти доходит до верхушки дерева. Теперь можно было отправляться в Ад. Подробно проинструктировал «человека песков» и стал спускаться первым.

Добрался до конца аркана, где был завязан большой узел, и повис на одной руке, оглядываясь по сторонам. От дерева его отделяла всего-навсего один метр. Оттолкнулся от стены обрыва и отважно прыгнул на толстую ветвь гигантского дерева. Она закачалась, согнулась, но удержала на себе человека. Тарзан выждал некоторое время, убеждаясь в надёжности своей опоры, а затем сделал Дусу знак спускаться.

Тот немного поколебался, осторожно взялся за верёвку. По всему было видно, что он это делает, пересиливая страх. Заскользил вниз, пока не опёрся сжатыми ступнями на узел конца аркана. Хотел передохнуть, но слабые руки выпустили верёвку и «человек песков» с криком полетел вниз, в глубокую пропасть… Тарзан в самый последний момент исхитрился ухватить его за руку, удержал от смертельного падения и поставил рядом с собой на ветвь, словно ребёнка.

Дал Дусу время придти в себя, следя за цветом его небывало побледневшего лица. Когда оно приняло привычный пепельный оттенок, поднял его и заскользил между ветвями вниз, к далёкой земле… Последняя нижняя ветвь оказалась на высоте примерно шести саженей, но шершавая кора помогла спуститься, как по лестнице, позволяя удобно цепляться за углубления руками.

С душевным волнением Тарзан ступил на мягкую почву, воскликнув:

– Ну, вот мы и в Аду! А где же его обитатели? Кто является хозяином здешних мест?

Огляделся по сторонам: вокруг царил зелёный полумрак. Тёплый воздух был пропитан влажным запахом гниющей растительности, земли и ещё чего-то. Звуки обычные, как в его родных джунглях. «Ничего особенного нет», – старался уверить себя Тарзан, но внутри росло и крепло какое-то тревожное чувство. Озадачился: отчего бы это?.. Редко такое появлялось у него, и обычно – не без серьёзных оснований. Значит, следует быть постоянно начеку.

Дус также чувствовал себя неуютно, вертел головой, удивляясь колоссальной величины деревьям, подобных ему видеть не приходилось.

Тарзан поднял голову, но неба не увидел – всё закрывала пышная крона деревьев. Впрочем, направление он запомнил и показал «человеку песков», что пора отправляться в путь. Добавил, что следует по мере возможности подумать о еде и безопасном ночлеге. Внутреннее чувство подсказывало ему о возможных проблемах с этим.

Ближе к вечеру он подстрелил дикого поросёнка, которым они со спутником и поужинали. Ночь решили провести на дереве, сочтя сие наиболее безопасным из всех имеющихся вариантов. Тарзан посадил своего маленького товарища себе на плечи и вскарабкался почти к самой вершине, где и устроился в развилке ветвей, привязавшись к ним для верности поясами. Он привык так ночевать, хотя для «человека песков» подобное было диковинкой, и он долго не мог уснуть, всё ворочался.

Как всегда, человек-обезьяна спал чутко. Среди ночи проснулся: по нервам словно жгучей плетью хлестнуло предощущение близкой опасности. Медленно и бесшумно переменил позу на более удобную для быстрого действия, обнажил нож. Застыл в ожидании, прислушиваясь к ночным звукам.

Снизу кто-то пробирался к нему, скользя среди ветвей. И вот Тарзан увидел горящие глаза и тень чернее ночи. Зверь был крупным, не меньше пантеры, но чем-то отличающийся от неё. Тарзану было не до поиска различий, он повернул в сторону врага копьё и сразу же нанёс удар, целясь в глаз. Острие проникло в чужую плоть. Раздался рёв смертельно раненного зверя, после чего тот рухнул вниз, обдирая и ломая ветви. И всё стихло.

Бронзовотелый гигант успокоил Дуса и они снова заснули.

Встали, когда на востоке просветлела тёмная мантия африканского неба, восход солнца из провала был не виден. Спустились вниз, но трупа ночного визитёра не обнаружили: то ли он выжил и убрался отсюда, то ли его утащил какой-то другой хищник.

Спутники пустились в дорогу. Солнце-Куду осветило их уже в дороге.

Стены ущелья словно бы росли, но то было лишь зрительной иллюзией – это просто путники двигались под уклон, в глубь Преисподней. Деревья становились всё меньше и меньше, не такими пышными, растительность редела. К полудню они вышли на большую поляну, поросшую высокой травой и отдельными кустами причудливой формы с фиолетовыми цветками.

Пересекая поляну, Тарзан увидел перед собой за кустами, как ему вначале показалось, скалу жёлтого цвета. Вдруг до него дошло, что скала шевелится, да и к тому же покрыта шерстью. Дус тоже её разглядел и ахнул. Тут «скала» медленно поднялась. Это был Нума-лев, но фантастических размеров: человек даже на цыпочках не дотянулся бы до его головы. Ужасающая пасть имела такие размеры, что «человека песков» чудовищу не пришлось бы даже рвать на часть – оно его легко проглотило целиком.

Изумлённые люди попятились.

Рёв льва-исполина потряс не только воздух, но и, казалось, землю. Дус пошатнулся и упал, а человек-обезьяна инстинктивно приготовился к бою – его воинственный дух не позволял сдаваться врагу без сопротивления, хотя разумом он понимал всю бессмысленность открытой схватки, в ней он может нанести противнику разве что царапины. Стал отступать к лесу, но остановился, расслышав сзади тяжкие шаги. Кто же надвигался на него оттуда?..

«Человек песков» повалился на земле, обхватив голову руками, полностью отдавшись на милость врага. Тарзан находился в растерянности, как бы между двух огней. Неужели и с этой стороны объявился какой-нибудь монстр?!.

В ту же минуту между деревьями показались люди: белокурые гиганты атлетического сложения, одетые только в набедренные повязки из какой-то плотной ткани. Их было четверо, каждый имел просто исполинский рост. Они были достойными противниками Нуме. Заметив льва, они сразу же двинулись на него, выставив перед собой огромные копья, походившие на брёвна.

Тарзан понял, что к ним в самую необходимую минуту прибыло спасение, ибо в мимолётно брошенных на него взглядах великанов прочёл сочувствие и доброту.

Хищника лишь на мгновение смутило появление людей, он зарычал и принялся рыть лапами землю, ударяя по своим бокам хвостом и явно готовясь к прыжку.

Человек-обезьяна тоже решил не оставаться в стороне простым наблюдателем, вовремя вспомнив, что в его колчане имеются и отравленные стрелы. Сразу же принялся за дело.

Наложил одну из таких стрел на тетиву и, дождавшись момента, когда зверь зарычал, раскрыв исполинскую пасть, пустил её. Стрела угодила в шершавый язык Нумы. Лев взревел, замотал головой, лапой смахнул «занозу» и бросился на четвёрку великанов. Они дружно вонзили в него свои чудовищные копья. Хищник закрутился, словно прутик переломил одно древко, отшвырнул второе. Разодрал бедро не успевшего отпрянуть в сторону великана, но подмять под собой и загрызть не успел, ибо другой гигант вторично вогнал копьё в бок животного. Тот жутко взревел и… вдруг рухнул наземь.

Тарзан понял, что сказалось действие яда: обычно оно проявлялось почти мгновенно, а тут Нума-колосс дрался больше минуты.

Увлечённый зрелищем поверженного чудовища, человек-обезьяна поздно обнаружил на поляне ещё одно существо, а когда увидел, то вздрогнул всем телом: то была призрачно белая и необычайно хрупкая женщина, в такой же светлой одежде, похожей на древнегреческую тунику. Тоненькая, стройная с неподвижно застывшим лицом она не шла, а словно бы плыла по поляне. Только приблизившись к раненному великану, медленно присела, склонившись над его раной. Свела рваные края кожи, погладила тёплой ладонью, и Тарзан с изумлением увидел, как хлеставшая струёй кровь прекратила течь. Женщина продолжала гладить рану, что-то про себя мелодично напевая, и кожа затягивалась на глазах. Когда же незнакомка встала, то на месте раны остался только едва заметный рубец.

Женщина повернулась к человеку-обезьяне, на её застывшем лице жили лишь огромные голубые глаза. Она подняла руку, указывая на него, и сказала:

– Тарзан.

После чего повернулась и медленно удалилась в лес, походя на бесплотный призрак: под её ногами не треснул ни один сучок, не зашуршал ни один лист.

После того, как она скрылась за деревьями, гиганты быстро и умело сняли со льва шкуру. Помощь им не требовалась, и Тарзан стоял рядом, наблюдая за ними, опёршись на своё копьё.

Теперь он хорошо понимал, какие эмоции испытывает Дус, глядя на него, ибо сам теперь был вдвое ниже ростом этих исполинов, походивших на оживших богов или титанов.

Вот они закончили работу, свернули шкуру. Один из великанов сказал:

– Пошли.

К своему удивлению, человек-обезьяна понял это слово, ибо оно было из известного ему наречия гомангани. Исполин сделал знак, приглашая повелителя джунглей следовать за собой. Видимо, он был немногословным человеком и не привык попусту тратить слова. Всю дорогу великаны молчали. Тарзан ощущал исходящую от них эманацию благожелательности и был внутри уверен, что они не причинят ему вреда.

Примерно через час впереди показались высокие стены, сложенные из огромных каменных глыб – обтёсанных и плотно пригнанных друг к другу так, что нельзя было просунуть между ними даже лезвие ножа. Это был город гигантов.

У ворот стоял страж с копьём и мечом. Он с интересом осмотрел Тарзана с его спутником и спросил:

– Тарзан?

От неожиданности человек-обезьяна даже не ответил, а его спутники утвердительно закивали головами и страж немедленно посторонился, пропуская всех в город.

Тарзан поразился: откуда ему известно его имя? И та призрачная женщина правильно назвала его по имени, как она узнала его, как?!

По мощеной камнем дороге великаны провели Тарзана и Дуса к зданию, похожему на готический замок циклопических размеров. Большая часть его лежала в руинах. Прошагали по гулкому коридору и вошли в зал, где на каменной скамье сидели два человека… Тарзан не удержал невольного возгласа: нет, то был один человек, а не два, как ему показалось, но с двумя головами. Дус тоже оторопел при виде такого зрелища, не в силах молвить и слова.

Двухголовый понимающе улыбнулся:

– Приветствую вас, пришельцы из внешнего мира. Садитесь. У вас много вопросов, настала пора задавать их. Начинай первым ты, Тарзан.

Снова, в очередной раз, человек-обезьяна удивился: и этому ведомо его имя!

Обе головы исполина дружно засмеялись:

– Ты не задал вопроса, но я прочёл его в твоих глазах. О тебе, твоём имени нам поведали Акши. Одну из них ты уже видел недавно, она залечила рану Гласа, полученную им в сражении со львом. Что еще ты желаешь узнать?

– Откуда Акши узнали обо мне?

– Они знают всё, таково их свойство.

– Но это невозможно, всезнание присуще только Богу!

– Акши – не боги, но знают всё. Правда, далеко не всё нам говорят. Они давно пророчили про день, когда на поляне папоротников перед львом окажутся два человека из внешнего мира. Лев должен был растерзать вас. Акши сказали, что луссы должны спасти вас. Сказали, что Нума устоит перед копьями, но падёт от маленькой стрелы. От яда на её конце. Разве не так всё и случилось?

– Да, именно так, – вынужден был согласиться Тарзан. – Но почему Акши посоветовали вам спасти нас?

– Чтобы затем Тарзан и его маленький товарищ спасли нас, луссов. Так называется наш народ – луссы. Поэтому я и послал сегодня в назначенный день на поляну папоротников их. – Двухголовый кивнул в сторону четырёх гигантов и тут же, спохватившись, отпустил их: – Благодарю вас, братья, можете идти. Пока вы мне не нужны.

Те молча поклонились и удалились. Да, это были крайне неразговорчивые люди, в отличие от двухголового, который, судя по всему, был среди них главным.

Человек-обезьяна мысленно сравнил себя с великанами и недоумённо вопросил:

– Но как мы можем спасти вас, столь больших и могучих?

– Я понимаю твои чувства, Тарзан, но наши противники избегают честного боя, применяют самые подлые и коварные средства, предпочитая действовать по ночам и исподтишка. Это – карлики февеи. Позже ты познакомишься с ними.

– И как именно я с Дусом должен против них действовать?

– Акши не сказали этого. Мы пока не знаем. Время покажет. Наверное, об этом мы должны будем подумать сообща. А сейчас прошу вас к столу, вы проделали долгий путь, вам нужно поесть и отдохнуть.

Двухголовый повёл их в соседнее помещение, где оказался накрытый стол. На нём находились блюда с жареным мясом, различными плодами, а также приятный напиток из кисло-сладких ягод.

Хозяева учли разницу в росте и для гостей поставили специальную высокую скамейку, к которой вела небольшая лесенка, чтобы было удобнее забираться на неё.

После обеда Тарзана и «человека песков» отвели в комнату с двумя постелями на полу. Они легли отдыхать и почти сразу же крепко уснули.

3. Загадочный город

Прожив несколько дней в городе, Тарзан узнал немало интересного. Луссов здесь проживало меньше двухсот человек. На ночь они закрывали не только городские ворота, но и двери, окна в своих домах. Так они предохранялись от февеев – зловредных карликов, населявших пещеры, которыми были изрыты стены провала. Это плодовитое, а потому многочисленное племя, боялось солнечного света и выходило наружу только ночью, творя свои недобрые дела. Человек-обезьяна услышал про них от луссов немало ужасных историй.

Когда-то сей город был одним из многих, коими владели гиганты, но теперь они заброшены, этот остался единственным, прочие давно разрушены или пустуют. Да и население последнего уменьшается.

Двухголовый вождь Биарм, как его звали, опасался, что скоро его народ вымрет. Детей рождалось мало, а взрослые гибли то от козней коварных февеев, то от болезней или хищников, которых здесь водилось превеликое множество.

Как уже отмечалось, Биарм был человеком общительным. Правда, Тарзан подметил, что его головы в этом не одинаковы: левая любила поговорить, а вот правая, наоборот, изъяснялась предельно кратко, взвешивая каждое слово, предварительно всё обдумав. Да и внешне головы отличались, словно принадлежали двум совершенно разным людям.

Вождь поведал, что некогда его народ был сильным и многочисленным. Легко мог истребить всех карликов, но предпочитал жить с ними в мире, пусть и плохом, как, впрочем, и со всеми остальными. Уважали Ахши и Ахшинов, терпели злобных обитателей Великих болот – сихьонтов, февеи остерегались как-либо даже тронуть или оскорбить луссов…

– Так почему же ситуация изменилась? – поинтересовался Тарзан.

Биарм вздохнул. Верхнее, испустила вздох его правая голова, а левая принялась объяснять:

– Дело в том, что тогда наши предки владели могучим оружием, которое сминало скалы, как мокрую глину. Имели солнечные шары, которые и ночью светили ярче костра, а карлики не выносят даже слабого света. Наши предки умели строить города из таких каменных плит, которые мы сейчас не в состоянии даже сдвинуть с места. Были у них и ручные молнии, которые рвали, скручивали, уничтожали пространство-время. Ничто не могло противостоять луссам.

Тарзану показалось, что он ослышался. Переспросил, о каком пространстве-времени говорит вождь? Время ведь неощутимо, нематериально, как можно его рвать, крутить, уничтожать?! Да и пространство – тоже: крути-верти, ничего ему не сделаешь. А что означают эти два слова – «пространство» и «время» – в сочетании друг с другом?..

Правая голова вздохнула вторично, левая же объяснила:

– Скажу откровенно, мы сами давно ничего не понимаем. – Тут левая голова кивнула на свою соседку. – Но так написано в книге предков. Мы долго обсуждали эту тему, но только ещё больше запутались в своём понимании. Увы.

Биарм принёс ларь и из него аккуратно достал фолиант с толстыми обложками. Внутри оказались тонике, но поразительно прочные листы, на которых были расположены столбцы странных знаков и цветные картинки. Когда вождь проводил по ним рукой, то начинала слышать тихая приятная мелодия. Тарзан изумился, потом засомневался: а не чудится ли ему это?

Двухголовый успокоил: да, это такая книга, музыка каким-то неведомым образом помогает лучше воспринимать написанное. Кстати, сообщил он, слышат её даже слепые и глухие.

Человек-обезьяна подивился необычной книге.

Биарм нашёл необходимое место, прочёл и подтвердил:

– Написано именно так, как я сказал. Здесь написано так: ручные молнии луссов поражали сущее во всех его проявлениях. Сминали, крутили, рвали и превращали в ничто пространство-время. Я не ошибся. Только сейчас уже никто из нас не знает, что сие означает.

– Так как же ваш народ лишился былого могущества?

– В данной книге насчёт этого приведено несколько различных предположений. По одной из них наши предки оскорбили богов в лице Ахши и Ахшинов, за что и были наказаны. По мнению других – произошла ошибка, и взорвались огромные арсеналы, воинские склады. Высказывались догадки, будто кто-то специально взорвал их. В нашем главном городе погибло почти всё население. После начали вымирать луссы, на которых ополчились как карлики февеи, так и злобные сихьонты. У первых оказалось немало нашего оружия. До сих пор мы не ведаем, как оно к ним попало. Это заставляет думать, что февеи каким-то образом причастны к нашей катастрофе. Может быть, даже они подготовили и осуществили её.

– И какое же оружие было у ваших предков?

– Смотри, – с этими словами вождь достал из ножен кинжал с лезвием узорной стали.

– Красивое, – вежливо похвалил его Тарзан, не видя в нём других каких-то особых достоинств.

Левая голова Биарма хмыкнула, а правая усмехнулась. Вождь взял лежавшую у печки железную полосу, которой ворошили угли, и коротким ударом перерубил надвое. Затем показал кинжал Тарзану: на лезвие не осталось и следа. Не удовлетворившись этим, двухголовый обнаружил локоть, провёл по нему кинжалом и даже не срезал, а сбрил все волосы дочиста, словно самой лучшей бритвой.

– Этот кинжал – последний, больше у нас таких не осталось, – с горечью молвил двухголовый. – А когда-то всякого оружия имелось в достатке, и самого разного.

В середине книги лежала закладка из цветного пера какой-то птицы. Человек-обезьяна раскрыл это место и увидел рисунки людей различного возраста. Среди них – новорождённых младенцев. Изображения были столь хорошими, что нарисованные казались живыми. Подобного Тарзану никогда видеть не приходилось.

Вождь бережно забрал книгу и снова положил в ларь, при этом его правая голова следила за руками, а левая продолжила разговор:

– И эта книга тоже последняя. Раньше их у луссов имелось много, очень много. Одни книги учили всему полезному и нужному, другие забавляли и развлекали, третьи содержали все знания народа об окружающем мире, природе, животных и прочем. Увы, мы навсегда лишились этой мудрости.

На следующий день один из гигантов стал жертвой злобных карликов – владык ночи. Когда он утром выходил из дома, то наступил на отравленную колючку, подброшенную февеями. Жертв могло быть и больше, но кто-то догадался осмотреть внешний источник, расположенный неподалёку от городских ворот, в котором любили купаться луссы: на дне его, привязанные к камням, лежали пучки ядовитых растений.

Баграми их удалили, но Биарм приказал несколько дней не пользоваться водоёмом, не подпускать близко к нему детей. Воду стали набирать из внутреннего источника в городе, но струя живительной влаги едва текла из него и на всех обитателей города воды не хватало.

Тарзана возмутило подлость февеев и их коварные приёмы в борьбе с добродушными исполинами. Гадал над истоками подобной злобы. Что питало её?..

Человек-обезьяна познакомился и подружился со многими луссами, а особенно сильно с Армом, сыном вождя, и его женой Мутой. Она дохаживала последние дни беременности, вот-вот должна была родить. Тарзан хотел поглядеть на ребёнка, гадал: скажется ли наследственность, ведь дед – двухголовый.

…Схватки начались поздно вечером. Муту увели во внутренние помещения дома. Тарзан понял, что знаменательное событие произойдёт в самое ближайшее время.

Рано утром поспешил к Биарму. Тот сидел над раскрытой книгой, на лицах его голов увидел скорбь и муку, а в глазах навёртывающиеся слёзы. При виде вошедшего вождь, не спеша, закрыл книгу.

Тарзан спросил о Муте: как прошли роды?

Биарм вздохнул и ответил, что неудачно, ребёнок родился мёртвым, сейчас его уже готовят к похоронам. Левая голова гиганта судорожно сглотнула кому в горле, а правая отвернулась.

Человек-обезьяна почувствовал угрызения совести от того, что не вовремя явился со своими расспросами.

Поспешил к Арму, намереваясь выразить своё сочувствие. У ворот дома столкнулся с траурной процессией – на кладбище несли завёрнутый в серый саван трупик ребёнка. Тарзан присоединился к остальным.

Когда трупик укладывали в могилу, от неосторожного движения саван развернулся и Тарзан увидел, что ребёнок имеет две головы, как и его дед. Саван торопливо поправили, странно поглядывая на гостя, что он отметил в своей памяти. Могилу торопливо закидали землёй.

Впоследствии человек-обезьяна размышлял: значит, ребёнок родился двухголовым и мёртвым? Не потому ли мёртвым, что имел подобное уродство?.. Долго гадал над этим. С луссами на эту тему не говорил, почему-то внутренне глубоко уверенный, что она доставит им мало приятного.

Жизнь в городе текла однообразно, только общение с вождём несколько скрашивала будни. Тарзан несколько разочаровался в гигантах, прошло первоначальное обаяние их необоримой силы и титанической мощи. Он подметил, что на них лежит отпечаток апатии, подавленности, который делает их медлительными, лишает ум живости, угнетает воображение. Единственное исключение – Биарм да маленькие дети. Вероятно, это явилось результатом осознания своей трагической участи, ведь народ медленно, но неуклонно вымирал.

А в Тарзане разгоралось любопытство, его интересовала удивительная страна. Он решил совершить дальний поход и Дус изъявил твёрдое желание отправиться с ним. У него не складывались отношения с луссами, хотя внешне те ничем не проявляли своей неприязни. Вождь объяснил это вековой враждой своего народа с карликами пещер, подземелий и Великих болот, которых напоминал им своим обличием «человек песков».

Сборы в дорогу много времени не заняли. К имеющемуся у него старому оружию человек-обезьяна добавил аркан из гладкой и необычайно прочной верёвки, которую ему дал Арм. При расставании у Биарма невольно вырвалось восклицание:

– Наверное, Ахши иногда всё же ошибаются.

Тарзан понял, что вождь вспомнил пророчество о том, что именно он спасёт луссов, если те спасут его. Ему стало стыдно, словно он чем-то провинился перед исполинами.

Биарм пожелал им счастливого пути и благополучного возвращения, в очередной раз напомнив о многочисленных опасностях. Тарзан прочёл в его глазах печаль и сомнения в удачном исходе задуманного предприятия, ибо даже исполины не рисковали на ночь выходить не только за пределы своего укреплённого города, но и за порог собственного дома. А уж они!..

Человек-обезьяна не стал разубеждать его, он возлагал надежды на свою ловкость, сметку и везение.

Исполины проводили их и повернули обратно. Тарзану пришла мысль, что лишняя предосторожность не помешает, ведь здешняя местность совсем не похожа на его родные джунгли и он плохо знаком с его обитателями. Решил выбирать места безопаснее и быть бдительнее.

Ночь путники провели на дереве, потом продолжили путь.

Постепенно лес редел. Затем встретилась речка. Тарзан с удовольствием искупался в ней, предварительно убедившись в отсутствии поблизости хищников. На ужин добыли маленького Бару, оленёнка.

Дус развёл небольшой костер и поджарил мясо, которое оказалось весьма сочным и приятным на вкус.

Купание, сытная еда, приятная беседа с «человеком песков» притупило обычную бдительность Тарзана. Уже стемнело и пора было устраиваться на ночлег. Неподалеку находилось подходящее дерево, в несколько обхватов, с густой листвой.

Неожиданно человек-обезьяна вздрогнул: к нему приближалась тонкая почти призрачная женская фигура, словно сотканная из лунного света. Оказавшись рядом, она показала в сторону близкой стены обрыва, а затем приложила палец к губам.

Повелитель джунглей понял, что она напомнила ему о врагах, февеях, призывая быть бдительней. Переглянулся с Дусом. Они распластались на земле и отползли в сторону от костерка, почти уже догоревшего. Спасительная тень укрыла путников от вражеских глаз. Соблюдая все возможные предосторожности, они добрались до дерева. У корней валялся камень, на котором остановился взгляд Тарзана. Ему пришла в голову идея. Он поднял его, размахнулся и швырнул камень далеко в противоположную сторону. Тот угодил в береговой куст, срикошетив об который, шумно упал в воду.

Тут же послышались приглушённые крики, визги, возгласы, топот ног. И вот уже к тёмным водам сонной реки спешат чёрные тени, уверенные, что именно там они настигнут убегающих врагов.

Акши, женщина-призрак, ещё не ушла. Чёрные силуэты преградили её путь, а один из карликов даже попытался ударить её, но тут же от Акши к нему сверкнул разряд молнии, на мгновение осветив окрестность. Взорам Тарзана открылось огромное скопище уродливых человечков с шеями толще головы и злобными лицами, на которых выделялись кривые носы и круглые глазки с отёкшими веками. Они имели короткие, но сильные конечности и заросшие густой шерстью тела. Несомненно, то были февеи, обитатели мрачных пещер и подземелий. Такими и обрисовывали их в своих рассказах гиганты.

На несколько долгих секунд вспышка ослепила Тарзана, а затем его глаза обрели обычную остроту, и он заметил, что женщина беспрепятственно продолжает свой путь, а карлики катаются по земле с дикими воплями. Вспомнил, что они совершенно не выносят света, от которого испытывают физическую боль.

Прошло немало времени, прежде чем февеи успокоились и удалились. Тарзан с благодарностью вспомнил девушку-призрак, если бы не её предупреждение, то он с Дусом мог оказаться во власти безжалостных карликов.

Когда утром рассвело, то с верхушки дерева, но котором они провели ночь, Тарзан разглядел у горизонта стены города луссов. Не сразу сообразил, что тот город, из которого они шли, находится в прямо противоположной стороне. Значит, это был другой город. Вспомнил, что Биарм говорил о своём городе как о последнем. Имелись и другие, но они уже были необитаемыми.

Так ли это? Тарзан поспешил к городу.

Ворота его оказались распахнутыми. Путники с опаской вошли внутрь: на улицах никого не было, они оказались безлюдными. Построен город был по тем же чертежам, что и тот, где сейчас жили последние луссы. Главная улица привела к огромному дворцу, пожалуй, даже большему, чем тот, в котором жил Биарм. Только этот был полуразрушенным.

Человек-обезьяна пригляделся внимательнее, его изумление росло с каждой минутой. Многотонные каменные плиты словно внезапно сделались мягкими и просели, расплылись под собственным весом, а затем снова отвердели, застыв в таком состоянии навечно. Нет, их не размягчила не высокая температура – ни малейших признаков воздействия огня заметно не было. Тогда что же так деформировало камень?..

Ответа он не находил. Тарзан вспомнил рассказы Биарма о ручных молниях и холодном огне предков луссов – оружии, перед которым ничто не могло устоять. Не его ли тут пустили в ход?..

В стороне от развалин раздался могучий рёв и из-за группы развесистых деревьев, похожих на платаны, гордой поступью вышел огромный черногривый лев.

Тарзан огляделся по сторонам: бежать было некуда. Тогда он с Дусом принялись карабкаться вверх, на развалины дворца, но вскоре понял, что допустил непростительную ошибку, ибо зверь без колебаний последовал за ними. Было видно, что он это делает не впервые, уверенно двигаясь по гигантским плитам дворца, словно по ступеням. Несомненно, часто забирался сюда погреться под жаркими лучами Куду-солнца.

Что же делать?

Глаза бронзовотелого повелителя джунглей остановились на полуразрушенной, сильно покосившейся башне с бойницами наверху. Поспешил к ней, позвав «человека песков» за собой. На ходу достал аркан и забросил на острый выступ. Затем пригнулся…

Дус не медля пробежался по склонённой могучей спине Тарзана, а с его плеч прыгнул вверх, ухватившись максимально высоко за верёвку, по которой быстро перебирая руками полез вверх. За ним последовал Тарзан.

Видя, что добыча ускользает, хищник помчался вдогонку и прыгнул, но было уже поздно – не достал когтями самую малость. Рухнул вниз и злобно заревел.

Человек-обезьяна пролез в узкую бойницу башни, где уже оказался его проворный спутник. Внутри оказалась площадка и винтовая лестница, ведущая куда-то вниз. Теперь они были в безопасности и могли перевести дух. При всей своей силе исполинский лев не мог причинить им вреда.

Повелитель джунглей выглянул наружу, где бесновался зверь, сотрясая тяжёлой гривой. В его боку торчало маленькое копьё. Кто-то недавно ранил Нуму, потому-то он и бросился на людей. Неужели это копьё февеев? Значит, они осмеливаются охотиться на таких чудовищ?! Ведь даже гиганты луссы избегают схватки с ними и решаются на неё только в очень редких случаях, когда в этом есть острая необходимость.

С бешеной яростью животное бросалось на башню, но с таким же успехом он мог бы пытаться сокрушить скалу. Осознав безопасность своего убежища, Тарзан посмеялся над ним. Презрительно обругал и даже бросил куском штукатурки.

Время шло, но лев не уходил, поневоле приходилось ждать.

Тарзан заинтересовался башней. Куда ведут эти ступени?

Делать было нечего, а его любопытство оказалось возбуждено. Воображение рисовало интригующие тайны.

Потому он вместе с Дусом спустился вниз. Дверь во внутренние помещения, оказалась смятой упавшими плитами перекрытия. Между двумя такими оказалась узкая щель, в которую смог протиснуться маленький «человек песков».

Скоро он вернулся и протянул Тарзану кинжал, очень похожий на тот, что имел Биарм. Рассказал, что плитами придавлен чей-то костяк, рассыпавшийся в прах при одном прикосновении. Рядом лежало копьё и этот кинжал. Длинное копьё вытянуть ему не удалось, оно оказалось придавлено плитой, а вот кинжал он забрал.

Тарзан подивился искусной работе неведомых мастеров. Обратил внимание на то, что это оружие выглядит намного новее биармовского. Наверное, от того, что оно просто лежало здесь, сохранившись в первозданном виде, а луссы своим постоянно пользовались, передавая из поколения в поколение.

Больше тут делать было нечего. Лев успокоился, голоса больше не подавал. Возможно, удалился. Человек-обезьяна сказал, что нужно убедиться, так это или нет? Прежде чем по лестнице двинуться на верх башни, хотел было передать кинжал Дусу, но тот взял его столь неловко, что уронил. Оружие со звоном упало на каменную плиту пола. Наблюдательный Тарзан обратил внимание на необычный звук удара. Постучал по соседним плитам и убедился, что под ними пустота. Вспомнил о подземных помещениях во дворце вождя. Наверное, и тут имеются такие же. Только как в них проникнуть?

Обследовал центральную плиту. Зазоры между нею и остальными были чуть больше прочих. Сунул в щель кинжал – плита чуть сдвинулась, уходя в сторону, в стену. Ухватился за край пальцами, напрягся и отодвинул её до самого конца. Открылась крутая лестница. Тарзан смело направился по ней вниз. Дус последовал за ним, поёживаясь, оглядываясь по сторонам и явно испытывая страх.

В подземелье оказались гулкие коридоры, весьма длинные, по обеим сторонам которых были расположены комнаты. Осматривая их, он понял, что это склады, хранилища самых различных вещей: от мебели, посуды, одежды, обуви и домашней утвари до разнообразного оружия, инструментов, приборов и каких-то механизмов. Причём, Тарзан осмотрел только лишь самые близкие помещения, где проникавший сюда свет сквозь проём в потолке позволял рассмотреть, что тут находится. Дальше всё окутывала непроницаемая тьма. Вспомнил о луссах и подумал, что для них всё это окажется весьма кстати.

Среди одежды Тарзан нашёл плащи из диковинного материала, очень лёгкого, шелковистого на ощупь. Они ему понравились. Выбрал два для себя и своего спутника. Благо, что тут имелись плащи самых разных размеров, можно было выбрать подходящий для любого человека. Нашёл подходящий кинжал себе, а первый оставил Дусу. Забрал с собой и одно из копий.

Под ноги попался шар на рукоятке. Человек-обезьяна заинтересовался им – похож на булаву, и внёс с собой наверх, в башню.

На свету хорошо разглядел его. Сделан был шар, вроде бы, из куска хрусталя и посажен на стержень из какого-то металла. Человек-обезьяна повертел его: предмет показался большим, неудобным, на оружие не похож. Небрежно отложил на пол. Шар оказался под лучами солнца, проникавшими сюда сквозь бойницу, и вдруг неожиданно феерически засветился. «Красивая игрушка, – подумал Тарзан. – Может быть, на обратном пути захвачу с собой, отдам на потеху детворе луссов в городе, когда вернусь, будет этаким подарком от меня. А пока пусть лежит здесь».

Выглянул наружу и сразу же увидел льва, расположившегося на плитах. Тот и не думал никуда не уходить, отдыхал, зализывая рану. Поневоле приходилось ждать.

Сел на ступеньку, рядом с ним примостился Дус. Спустя некоторое время солнце переместилось, и они оказались освещёнными его жаркими лучами. Тарзан ощутил в себе какое-то непонятное чувство, не сразу разобрался в его природе. Понял, что его локоть сильно нагрелся, а прочая часть руку находилась под новым плащом, который казался прохладным. Обнажил руку, скоро она вся нагрелась. Потом закутался в плащ и сел на солнечное место: скоро почувствовал прохладу и свежесть. Порадовался: вот так плащ! Удивительная обновка! Защищает от жары!..

А спустя несколько часов человек-обезьяна обнаружил ещё одно чудесное свойство – когда ночью похолодало, плащ стал уже согревать своего владельца. Точно так же, как и одеяние Дуса. Необычайно приятный сюрприз!

«Может быть, плащи обладают и многими другими диковинными качествами, как знать? – подумал Тарзан. – Только не от кого сие выведать, разве что случайно откроется ещё что-то из их свойств».

Ну а до этого произошло ещё одно поразительное и радостное событие. Когда стемнело, хрустальный шар на рукоятке начал светиться, испуская мягкий свет, приятный глазам. «Человек песков» с криком отбежал от него. Снаружи лев испустил свой грозный рык.

«Почему он не светился раньше?» – озадаченно задумался Тарзан. – Внизу, в подземелье, было темно, я даже не разглядел его поначалу, пока не наступил ногой. Очень странно». Вспомнил, что шар довольно долго лежал на солнце и сделал верный вывод, что он впитал в себя солнечную энергию, а теперь отдаёт её в виде света. Очевидно, эти шары служили предкам луссов вместо факелов, потому они на ручках, чтобы можно было легко переносить их туда, где была в них необходимость».

Спустился с шаром-светильником в подземелье. С ним он смог полюбоваться красочными росписями на стенах, рельефными изображениями людей и животных. Среди них был и крылатый дракон. Несомненно, его родила богатая фантазия мастера. Затем осмотрел вещи, оружие.

Во всех помещениях на стенах висели шары на ручках, но они не светились. Только один оказался не на своём месте, валялся на полу, пока его не нашёл Тарзан, а потом раскрыл его секрет.

Тарзан подумал, что катастрофа произошла ночью, когда великаны мирно спали, и потому, наверное, было много жертв. Сделать такой вывод ему позволяла догадка, что днём луссы выносили шары на солнце, дабы зарядить их новой энергией. На ночь же водворяли на прежние места, где они сейчас и находились.

В конце коридора человек-обезьяна нашёл маленькую комнатку с закрытой дверью. Не сумев совладать с хитроумным замком, попросту взломал его своим новым кинжалом, который легко резал как дерево, так и металл.

Вошёл. Внутри оказалась тёмная полированная глыба в виде октаэдра, а на ней лежала царская корона, скипетр, богатые доспехи и ожерелье из драгоценных камней с фигуркой орла, распростёршего крылья. Никогда Тарзан не видел ничего подобного: тонкая, невероятно искусная работа поражала воображение.

Находясь рядом с ними, он ощутил какое-то стеснение в груди, жар. Убыстрилось струение крови в жилах, на лбу выступил пот. Пощупал октаэдр, может быть, от него идёт тепло?.. Нет, тот был холоден. Нарастало чувство тревоги. В конце концов, оно стало столь сильным, что Тарзан положил всё на прежние места и ушёл, уведя с собой Дуса, который был не прочь примерить корону. Интуиция подсказала Тарзану, что не следует позволять себе подобные вольности.

Оставшуюся ночь они провели на складе одежды, устроив себе из них удобное ложе. Никогда ещё, несмотря на необычность обстановки, им не спалось так хорошо и сладко. Виделись чудесные сны, после которых не хотелось просыпаться.

4. Все монстры Ада

Первым делом поутру Тарзан обозрел окрестности из башни: где лев? К его огорчению, исполинский зверь находился неподалёку. Ночью он на кого-то поохотился, приволок сюда добычу и теперь насыщался, отрывая куски мяса от окровавленной туши. Возможно, жертвой хищника стал буйвол.

Пришлось поневоле снова ждать, скучая и ломая головы над проблемой: как освободиться из неволи? Их охранял необоримо мощный и грозный страж.

Около полудня пленников поднял на ноги громоподобный рёв Нумы, и они опрометью помчались на верх башни, где прильнули к бойницам. Перед ними открылось удивительное зрелище, словно взятое из сказки.

Гигантский зверь готовился к схватке с приближающимся к нему чудищем, имеющим три головы, шесть ног и огромные крылья.

– Истинный дракон! – невольно вырвалось у потрясённого увиденным зрелищем Тарзана.

Монстр пользовался своими крыльями, чтобы совершать прыжки, преграждая путь явно струсившему хищнику, который вовсе не горел желанием драться и готов был пуститься в бегство. Но каждая его попытка оказывалась безуспешной – враг оказывался на его пути.

Человек-обезьяна разглядел на головах дракона рога, острые клыки в пасти и на мускулистых лапах чудовищной величины когти, которые походили на кривые сабли. Словом, зверь был «вооружён» до предела, а размерами он раза в два превосходил африканского слона-Тантора.

Лев предпринял очередную попытку улепетнуть, но крылатый монстр совершил быстрый перелёт, и оказался у начала той улицы, где жертва пыталась скрыться.

– Ему придется драться с драконом, – тихо сказал повелитель джунглей Дусу, немного даже сочувствуя хищнику, забыв, что тот ещё недавно покушался на него и до самых последних минут держал их в осаде.

Гривастый лев понял, что спастись не удастся. Отчаяние родило в нём мужество. С грозным рыком он бросился на противника. Тот взмахнул крыльями, подпрыгнул в воздух, взмыл вверх, а потом спланировал на спину льва, в которого тут же вцепился всеми шестью неимоверно могучими лапами, придавив своей массой и ломая кости. Три зубастые пасти принялись раздирать ещё живую плоть жертвы. Лев забился в бессильных конвульсиях, захрипел и после недолгой агонии испустил дух.

Люди подивились столь лёгкой победе монстра. Тарзан вспомнил сказки матери о драконах, теперь ему стало ясно, что не зря они изображались столь грозными и сильными. Судя по увиденному, драконы вполне заслужили подобную репутацию.

А чудище, испуская утробное урчание, разорвало брюхо льва и выгребло оттуда внутренности. Что-то отшвырнуло в сторону, а что-то тут же сразу сожрало. Потом отгрызло лохматую голову льва и выело изнутри мозг, судя по всему, оно питало к нему особое пристрастие. Откусило хвост жертвы, конечности, а то, что осталось, забросило на свою спину и затопало по улице. Попыток взлететь не было: несомненно, зверь хорошо понимал, что с такой ношей это ему не удастся.

Теперь «пленники» могли выбраться из башни, что они тут же и сделали. Тарзану пришла мысль проследить, куда направился дракон со своей добычей, и пошёл за ним вслед, ориентируясь на кровавые следы.

Идти пришлось довольно много. Зверь вышел за пределы городской черты и тут они увидели его далеко впереди, шагающим по равнине. Походка чудовища была смелой, он ни от кого не прятался. Похоже, просто не имел в округе достойных соперников. Люди поодаль следовали за ним, не теряя его из виду.

Дракон скрылся в небольшом леске. Здесь Тарзан с Дусом обнаружили его логово. В земле была вырыта яма огромных размеров и выстлана грудой молодых деревцев и кустарников. В ней сидели два дракончика, каждый был величиной с телёнка. Их мать, наверное, это была именно мать, а не отец, принялась кормить своих детёнышей, отрывая от туши шматки мяса и предварительно пережёвывала в какой-либо своей пасти перед тем, как передать его в просящий рот того или иного зверёныша.

«Если это мамаша, то где сейчас находится отец?» – подумал он и сделал знак «человеку песков», что следует уходить. Это они тотчас же и сделали, поминутно оглядываясь по сторонам, чтобы не быть застигнутыми каким-нибудь иным хищником.

Несмотря на всё пережитое, человек-обезьяна не собирался отказываться от своих планов и продолжил путь дальше, в самую глубь Ада. Дус туда особо не рвался, но смирился и не возражал. Вернее, не осмеливался возражать.

Местность продолжала идти под уклон, каменные стены справа и слева становились всё выше и выше. Световой день уменьшался, Куду освещал с небес дно провала лишь несколько полуденных часов. Воздух становился заметно прохладнее, почва – важнее. То тут, то там встречались озерца. Увеличивалось количество ручейков и речек, которые приходилось форсировать вброд, пока однажды путников не атаковали зубастые Низы, рыбы, которые могли бы обглодать обоих до костей в считанные минуты, но люди в самый последний момент успели выбраться на берег.

Однажды приблизившись к правой стене провала, Тарзан увидел бьющий из неё родник, который походил на небольшой водопад. Он с Дусом искупался под его холодными струями, получив немалый заряд бодрости и хорошего настроения.

В пути человек-обезьяна заметил странное свойство своего нового копья, взятого в подземелье заброшенного города. Лёгкое, упругое и гибкое, оно обладало неимоверное прочностью. Когда при ходьбе его рука с копьём двигалась вперёд, то оружие словно получало какой-то дополнительный импульс и рвалось из хвата пальцев, желая улететь.

Тарзан догадался испытать копьё и совершил несколько бросков. Оружие улетало почти вдвое дальше обычного. Однажды попало в ствол очень твёрдого дерева, вонзившись в него на целую ладонь, но вытащил его Тарзан очень легко, приложив далеко не всю свою силу. Подивился такому оружию. Долго рассматривал копьё, пристально изучал, но так и не смог понять, что за сила заключена в нём, в чём кроется секрет?..

При охоте на одну из антилопу, стадо которых они встретили, копьё Тарзана пробило насквозь упитанную самку, доказав свои отменные качества.

Великолепны были и плащи луссов: в жару они охлаждали хозяина, в холод – согревали. Уставали люди меньше обычного, чувствовали себя значительно бодрее. Тарзан подумал, что это, несомненно, тоже действие их новой одежды. Другого объяснения он не нашёл. Понемногу человек-обезьяна начал осознавать, сколь велико в прошлом было могущество предков луссов. Решил после возвращения в город получше расспросить обо всём Биарма.

Местность становилась болотистой, сюда по склону со всей площади провала стекала вода. Порой люди пробирались через топкие места, с усилием вытягивая из грязи ноги. Низкорослому и слабому «человеку песков» приходилось труднее вдвойне. Тарзан ему помогал. Где-то даже нёс на руках, чтобы не слишком задерживаться, ибо желание узнать побольше нового гнало его вперёд.

Для одного из своих привалов путники выбрали небольшое возвышение, относительно сухое на вид. Уселись и принялись подкрепляться мясом, оставшимся после охоты.

Вдруг глаза Дуса расширились, при этом он глядел за спину Тарзана, словно на какое-то чудище. Вскочил и заорал, указывая пальцем на кого-то. Человек-обезьяна начал было вставать, но тут же осел: к его бедру присосалась небывалой величины пиявка, толщиной в локоть и длиной в метр. Разозлившись, повелитель джунглей закричал, выхватил кинжал и рассёк пиявку надвое. Хлынула алая кровь. Напрягая мышцы, оторвал от себя голову пиявки, присосавшейся к нему с неимоверной силой. На бедре остались кровавые раны. Кожи тут уже не было: тварь то ли срезала её, то ли растворила своим соком. Его поразило, что он даже ничего не почувствовал. Видимо, в слюне кровососа содержалось какое-то обезболивающее вещество. Только сейчас на месте укуса появилось лёгкое жжение, которое постепенно нарастало.

Занятый борьбой с пиявкой, Тарзан не сразу обратил внимание на то, что они находятся в настоящей осаде и на сей раз противник был куда грознее, чем гигантский лев: со всего пространства болота к людям сползались пиявки. Их было настолько много, что они местами образовывали сплошную живую массу, преодолеть которую было невозможно. Во все стороны простиралась топь, населённая такими же кровососами. Спасения искать было негде, а скоро наступит ночь, тьма и… при полной беспомощности людей исход мог быть только один. В глазах Дуса застыли отчаяние и обречённость.

Человек-обезьяна так просто сдаваться не желал и принялся орудовать копьём, поражая врагов. Из пиявок, словно из распоротых бурдюков, полились ручьи крови. Но, похоже, она только привлекала новых и новых врагов. Их количество увеличивалось на глазах. У Тарзана опустились руки, дрогнуло его мужественное сердце. А небо уже тускнело, быстро наливаясь темнотой, вокруг воцарялся мрак: вот-вот и в свои права вступит ночь, последняя ночь в их с Дусом жизнях.

Кровососы сближали круг. «Человек песков» прижался к Тарзану, дрожа своим маленьким телом. Бежать им было некуда, ничего вокруг не видно, легко угодить в топь, завязнуть и утонуть в болоте. Тарзану стало казаться, что они обречены на смерть, иного исхода нет.

Но даже столь безнадёжное положение не помешало ему заметить, что пиявки избегали даже просто коснуться плаща Дуса, оставленного им на том месте, где он сидел. Чем-то одежда луссов отпугивала их.

Тарзану пришла спасительная идея, которой он тут же поделился со своим спутником. «Человек песков» сразу же ухватил свой брошенный плащ, а Тарзан скинул свой с плеч и завернулся в него с головой. Он видел, что рядом то же самое проделывает его товарищ. Они легли и так провели всю ночь до рассвета, пиявки не осмелились прикоснуться к ним. «Ещё и такое охранительное свойство у плащей, – благодарно подумал Тарзан. – И несомненно, далеко не последнее, со временем выяснятся и другие. Интересно, какие же?..»

Утром, с рассветом, кровососы уползли в глубь болота и скрылись в мутной жиже, родной для них стихии.

Человек-обезьяна засомневался: стоит ли продолжать путь дальше? Но думал недолго, упрямство со всё ещё неудовлетворённым любопытством заставили принять решение – идти вперёд. А там будь, что будет. Понадеялся на своё везение и силу, а ещё на копьё и плащ.

Через несколько часов путники выбрались на сравнительно сухое место со странной растительностью в виде мясистых кактусов и агав невообразимо причудливых форм и размеров. Многочисленные ручьи слились в широкую реку с мутной, грязной водой, которые упорно неслись вперёд, словно опаздывая на свидание с кем-то. В ней водились чудовищные создания. Однажды вынырнуло животное с бочкообразным туловищем, змеиной шеей и небольшой головкой. Зубастая пасть доказывала, что это далеко не мирное существо. Сие подтвердил и её красноречивый взгляд, брошенный на людей, как на возможную, но – увы! – недосягаемую добычу. С сожалением зверюга отвернулась, заработала ластообразными конечностями и вновь скрылась в воде, взметнув тучу брызг. Тарзан только покачал головой. От такой лучше держать подальше.

Впрочем, здесь и на суше водились чудища не лучше, в чём люди скоро убедились.

Они проходили мимо болота, поверхность которого разрывали пузыри каких-то газов, поднимающихся из его топких недр. Вокруг распространялся тошнотворный запах, похожий на вонь гниющих яиц.

Заросли тростника заколебались, раздвинулись и из них показалась огромная змея-Гиста метров в шесть длиной. Она походила на удава, но имела пару ног. Со злобным шипением змея устремилась на путников.

Тарзан оглянулся: со всех сторон их окружали болота и лишь впереди виднелся холм с выступами скальных пород. Показал Дусу, что следует именно там искать спасение. Они припустились бежать к холму, но Гиста от них не отставала. Конечно, человек-обезьяна мог бы прибавить шагу, но не хотел бросать своего спутника. Подхватил «человека песков» на руки и помчался со всех ног.

Какое-то время разрыв с преследователем увеличивался, но скоро пришла усталость и чудовище вновь стало их настигать. Вот оно уже совсем близко и готовится схватить людей… Тарзан повернулся и пригвоздил копьём к земле бочкообразное туловище. Змея зашипела, принялась бешено извиваться, вырвала древко, помогая себе при этом лапами, и вновь устремилось в погоню.

Тарзан с Дусом достигли холма, поднялись на него. Наверху оказалось ровное место, заросшее ровной зелёной травой и цветами, а посередине на большом валуне сидел старец. Весь абсолютно седой, с неестественно белой кожей, словно испускающей свет. Ноги его были скрещены, а глаза закрыты.

Запыхавшиеся люди остановились, на какое-то время от удивления забыв о преследователе.

Старец был недвижим, точно статуя. Но вот его ресницы дрогнули и глаза медленно открылись: они оказались голубыми и испускали свет.

Губы удивительного старца даже не шевельнулись, но человек-обезьяна с Дусом услышали:

– Подойдите ко мне. Змеи не бойтесь – она не причинит вам вреда.

Тарзан вспомнил о преследующем их чудище и выхватил кинжал, готовый драться. А Гиста уже выползала на площадку. Люди попятились, готовясь дорого продать свою жизнь. Змея же вдруг сникла, прижалась к земле, словно побитая собачка, крутнулась и быстро уползла, усиленно помогая себе лапами. Было видно, по всему, что она очень желала оказаться как можно дальше от этого места.

– Я же сказал, что вреда вам от неё не будет. Здесь вы в безопасности, – услышали товарищи слова старца.

– Кто вы? – спросил человек-обезьяна.

– Ты уже видел Акши, а я – Акшин. Вспомни, о нас ты слышал от Биарма.

– Помню, он говорил, что вы из племени людей-призраков. От него я слышал, что вы знаете всё-всё.

– Нет, не всё. Но очень хотим узнать всё. Присядьте, отдохните.

Тарзан начал было садиться, но тут вспомнил о брошенном копье, оно ему будет необходимо. Акшин разрешил сходить за ним, предварительно осенив Тарзана крестом.

Когда Тарзан вернулся с оружием, то он заготовил много вопросов. Српазу же начал расспрашивать старца. Тот на одни вопросы отвечал охотно и подробно, на другие – предельно кратко, в самом общем виде, а какие-то и обходил, замалчивал. Тарзану же пояснил:

– Существуют веские причины, по которым о чём-то я сказать не могу. Они в каждом случае разные и не всегда легко объяснить их вам. Порой для вашей же пользы. Так что не настаивайте.

– Что это за страна такая, почему в ней всё не так, как в нашем мире?

– Ты мог бы догадаться об этом сам. Вспомни прямизну обрывов, уклон почвы… Как мог образоваться такое?

– Словно кто-то прорыл канаву!

– Ты почти угадал. Только не «кто-то», а «что-то» – гигантский камень, упавший с неба. Именно он погубил страну, которую во внешнем мире называют Атлантидой. Луссы – потомки атлантов. Как и мы, Акши и Акшины. В Атлантиде было много разных народов и народностей. Они были мудры и сильны, не имелось пределов их необоримому могуществу… Но они погибли, и тому виной небесный камень, вспоровший землю, точно плугом… После него цивилизация наших предков погибла.

– А карлики подземелья, февеи, они тоже из Атлантиды?

– Нет, это местные жители, природу которых испортил упавший камень, испускающий невидимое глазу зловредное излучение. То же самое следует сказать и про обитателей Великих болот сихьонтов. Твоё счастье, что с ними ты никогда не встретишься.

– Не встречусь с сихьонтами? Думаю, что я не много потеряю от этого. Да, кстати, а что это за излучение, которое столь сильно изменило их натуру?

– Оно ужасно и гибельно, ибо черно в своей основе, оно – зло, живущее по сей день. Исходит излучение от камня.

– Он всё ещё цел?

– Да, цел. Но находится глубоко под землёй.

– А откуда взялись все эти монстры, которых мы здесь видели?

– Все они – порождение невидимого чёрного излучения камня. И чем ближе к нему, тем его влияние сильнее и этих монстров больше.

– Хорошо, что луссы живут так далеко от него, – сказал Тарзан, вспомнив о добродушных гигантах.

– Да, сейчас они в относительной безопасности, но так было не всегда.

– Вы хотите сказать, что они тоже подвергаются воздействию тёмного излучения?

– Да, они и мы. Поэтому мы и стали столь различны. Луссы превратились в гигантов, нередко у них рождаются уродцы.

– Какие, например?

– Всякие.

Тарзану вспомнился двухголовый вождь:

– А две головы – это уродство?

– Да. Обычно луссы таких сразу же убивают после рождения. Так завещали наши предки.

– А Биарм живёт. Почему?

– Его оставили жить, но это исключение. Сделать так велели Акши.

– А почему?

– Задай другой вопрос.

– По пути к провалу мы видели в пустыне скелет женщины и двухголового малыша. Кто они?

– Слепая материнская любовь обрекла её на гибель: она не пожелала отдать на смерть сына, решила спасти его, убежав во внешний мир. В результате погубила и ребёнка, и себя. Их убийцы февеи.

– Послушай, мудрец, когда мы жили у луссов, то жена сына вождя родила мёртвого ребёнка с двумя головами. Он действительно появился на свет мёртвым?

– Нет, он уродился в деда, с двумя головами, и не должен жить. Так завещали предки.

– Как погибли города луссов? Какая неведомая сила разрушила их?

– Рознь, отсутствие единства, раздоры, ссоры, склоки и вражда погубили их. Луссы тогда преимущественно обращали внимание на то, что их разделяет, а не на то, что их объединяет. Этим и воспользовались коварные февеи. Отсюда и результат.

– Что разрушило каменные постройки, их плиты словно бы размякли и потекли.

– Оружие наших предков.

– Какое?

– Узнаешь позже.

– Судя по всему, вам ведомо и будущее?

– Да.

– Вы можете мне сказать о нём?

– Только вкратце: ты должен возвратиться к луссам и рассказать о том, что видел в подземелье разрушенного города. Должен помочь им овладеть тем, что находится там, и тем самым ты спасёшь их.

– А если я продолжу путь и пойду вперёд?

– Впереди смерть. Ты умрёшь и погубишь две жизни. Мне тяжело от того, что я знаю. Слишком большое знание нередко причиняет боль, это невыносимая ноша.

Тарзан задумался. Старец опустил веки на свои лучистые глаза, и вокруг словно похолодало, лучезарное лицо Куду укрыла грозовая туча. Из неё ударила Ара-молния. Человек-обезьяна верил, что она была выпущена из огромного лука грома Панда. Усилился Уша-ветер и принёс с собой неприятный запашок.

Разум ему подсказывал, что мудрец прав, лучше послушаться его, но упрямство тянуло вперёд. Тарзан заколебался. Ему пришла мысль: а что, ежели все эти колебания – просто страх, родившийся в нём? Всё его существо восстало против этого. Тарзан помотал головой: нет, он не боится, лучше смерть, чем трусливое спасение!

– Я продолжу путь вон до того места и вернусь, – показал Тарзан на далёкий горизонт, где в воздухе висело марево, переливаясь на солнце всеми оттенками цветов радуги. – Хочу посмотреть, что там?

– Смерть, – веско произнёс старец. – Там начинаются Великие болота. Берегись их. Ты сделал выбор, но твоему спутнику лучше остаться и подождать тебя здесь. Впрочем, разница небольшая: без тебя он погибнет на обратном пути.

– Я тоже пойду, – решил «человек песков» и поёжился. То ли от малоприятного предсказания, то ли его не устраивала перспектива пребывания в компании со странным существом.

– Подумай, Дус, – обратился к своему верному товарищу человек-обезьяна, – наверное, правильнее будет тебе остаться, а я пойду один.

– Нет, я буду с тобой до конца!

Растроганный Тарзан ласково положил свою тяжёлую ладонь на плечо спутника и с любовью посмотрел в его глаза.

Остаток дня и ночь они провели со старцем. В воздухе проносились крылатые чудовища, издававшие резкие звуки, похожие на воронье карканье. Ревели болотные монстры и тяжёлой поступью бродили поблизости, но ни один не посмел даже приблизиться к поляне.

Когда рассвело, Тарзан и Дус простились с мудрецом. Тот сказал:

– Удачи вам. Я буду думать о вас.

По мере удаления от поляны почва становилась всё влажнее и болотистее. Приходилось искать относительно сухие места, часто двигаться в обход грязных луж и трясин, что замедляло путь.

Феерическое марево приближалось, хотя и не столь быстро, как того хотелось бы людям. Оно оказалось не слишком далеко и висело над необычным леском бочкообразных деревьев, из верхов которых свисали многочисленные лианы и торчали жёсткие листья, как у пальм. Стволы иных деревьев словно бы дышали – медленно раздувались, а затем снова уменьшаясь в объёме. Порой по ним пробегала судорожная волна.

– Они точно живые! – удивлённо воскликнул «человек песков». – Они дышат, как мы!

Спутники ускорили шаг. Около деревьев почва оказалась твёрдой, они росли на возвышенных местах. Поневоле приходилось двигаться, перебираясь от одного холмика, где росло такое дерево, к другому.

Хорошо было то, что местность просматривалась далеко вокруг и приближение какого-либо хищника – а они здесь почти поголовно имели огромные размеры, были истинными гигантами! – не могло остаться незамеченным. В воздухе распространился тонкий аромат, дышалось легко и радостно.

Они проходили мимо огромного дерева, ствол которого вряд ли смогли обхватить и четверо таких человек, как Тарзан, когда сверху из завесы свисавших лиан свалился ком костей вперемешку с липучей коричневой массой. Люди отскочили в сторону, готовые отразить нападение, но его не последовало. Было тихо. Похоже, на дереве никого не было. Кто же сбросил всё это?..

Заинтригованный Тарзан приблизился и принялся разглядывать упавшие кости, гадая: чьи они? Жуткие клыки в огромной пасти голого черепа свидетельствовали о том, что они принадлежат хищнику. Но какому? Человек-обезьяна удивился, заметив три глазных впадины, а не две, как это обычно бывало. Третий глаз неизвестного зверя располагался на лбу…

Со стороны послышался жуткий крик Дуса. Тарзан встрепенулся, готовый ринуться на помощь, но не смог сделать и шагу. Разглядывая ком костей, он проник в гущу лиан, которые незаметно оплели его живыми путами – их не могли разорвать даже его могучие руки. Краем глаза заметил тело «человека песков», взлетевшее вверх, подтянутое ветвями дерева. Следом в воздух был поднят и Тарзан. Верх бочкообразного дерева оказался ртом – пастью дерева-хищника. Только теперь он понял, что брошенные кости являлись остатками его трапезы. Вспомнил сов, они тоже через рот выбрасывают погадку – не переваренные останки своих жертв.

Перед тем, как отправить Дуса себе в рот, дерево смяло его – послышался жуткий хруст костей, и лишь затем направило жертву в свою пасть. Человек-обезьяна даже не смог посочувствовать своему несчастному спутнику, ибо лианы принялись сгибать и его, но несколько иначе, чем «человека песков»: Тарзан увидел около своего лица колени и… потерял сознание.

Очнулся в почти полной темноте. Ноги и руки словно щипали муравьи. Почти до плеч его тело было погружено в жидкость. Лёгкие человека задыхались от спёртого воздуха, но вздохнуть свободно он не мог ещё и потому, что находился в каком-то тесном мешке, медленно пульсирующим. Где он?..

И вдруг всё вспомнил – его отправили в желудок хищного дерева, которое уже начало переваривать жертву в своём соку. Но он ещё был жив. Видимо, по той причине, что чудесный плащ луссов покрывал большую часть его тела и в немалой степени нейтрализовал вредное действие желудочного сока. Но руки, ноги и голова – открыты. Правда, последняя погружена не полностью, он может дышать, в этом ему повезло.

Тарзан поднатужился, но привстал лишь на самую малость, да и то на секунду-другую: желудок моментально среагировал и начал снова сжиматься. У Тарзана почти не оставалось сил противодействовать ему, он задыхался, сознание его мутилось. Случайно его рука коснулась рукояти кинжала, взятого в подземелье. Мгновенно осознал: вот шанс на спасение!

Не сразу, но вытянул его из ножен и вонзил в стенку желудка коварного дерева. Оно всё содрогнулось, едва не смяв человека. Спасло его лишь то, что острейшим оружием уже первым движением он сумел сделать большой разрез. Последним усилием налёг на рукоять кинжала и распорол упругую плоть хищника на протяжении ещё пары локтей. В зияющее отверстие проник солнечный свет и свежий воздух. Желудочный сок с журчанием потёк наружу.

Несколько минут человек-обезьяна лежал обессиленным, но живительный воздух позволил ему отдышаться. Потом он повёл лезвие ножа в сторону сквозь упругую оболочку ствола дерева, отогнул угол разреза и через него пролез на свободу. Вспышка радости чудесного спасения придала ему силы. Вспомнив о Дусе, он поспешил к соседнему дереву и вонзил в него по самую рукоять кинжал, сделал поперечный разрез почти перерезав дерево пополам… Ствол рухнул и взору Тарзана открылось страшное зрелище – полупереваренные останки его спутника. Тому не повезло: чудесный плащ оказался смятым и сбытым в сторону, а потому не защитил своего владельца. Впрочем, и без этого спасти «человека песков» было невозможно, ибо позвоночник, рёбра и многие кости конечностей были переломлены или даже раздроблены щупальцами-лианами. Да и в желудок он попал уже мёртвым, вниз головой. Полуоголённый череп сказался в жуткой ухмылке всеми оголёнными зубами.

Тарзан не выдержал столь жуткого зрелища и попятился, затем повернулся и побежал, но с каждым шагом его силы убывали из него, ноги словно охватил огонь. Он посмотрел и увидел, что они лишились кожного покрова, растворённого желудочным соком, и имеют неестественно белый цвет. Спотыкнулся, упал, и подняться уже не смог. В ушах нарастал гул, земля будто бы пульсировала под ним, небо затянулось туманом. Человек-обезьяна понял, что умирает.

Перед его внутренним взором проносились видения: события недавних дней и далёкого прошлого…

Мохнатая чёрная гигантская обезьяна, ставшая ему матерью, с фруктами, собранными для него…

Вот его первый тигр, убитый собственноручно в ожесточённом поединке…

Смертельная схватка с могучим самцом Теркозом, сыном Тублата, за верховенство над племенем гигантских обезьян…

Тщетные попытки освободиться из нутра дерева-людоеда…

Во время этих галлюцинаций Тарзан пришёл в себя, но увидел лишь мрак ночи и толпы окруживших его уродливых февев со злобными лицами, начавших его мучить перед тем, как окончательно умертвить. Он стоически терпел все истязания…

Вдруг тишину почти могильного мрака нарушила тихая приятная мелодия, постепенно усиливающаяся. Одновременно с ней вдали появилось мерцание, оно приближалось, становилось всё ярче. Мучители застыли, а потом испуганно попятились. И вот перед глазами бронзовотелого человека-обезьяны предстала белая фигура. Враги Тарзана поспешно удалялись всё дальше и дальше, а вместе с ними отступала и боль…

На остатках последних сил он поднялся и побрёл в лес, но впереди путь ему преградила странная фигура высокого человека в плаще с капюшоном, опиравшего на большой меч со сверкающим в полутьме клинком. Лица незнакомца не было видно из-за низко наклонённой головы. По правую сторону от него находился волк, а слева в безмолвной тишине чёрными тенями реяли птицы, словно бы выкроенные из адской тьмы.

Тарзан остановился, удивлённый его видом, хотел спросить – как он тут оказался, кто он? Но силы вконец оставили его. Гигант опустился на листву и ушёл в забытье…

А когда поднял тяжёлые веки, то увидел себя лежащим на плаще луссов, а рядом с собой женщину-призрак, которая омывала его тело из серебристого сосуда, при этом то ли напевая, то ли читая мелодичную молитву. Он и сам теперь походил на призрак, таким белым стало его тело, почти лишённое кожи.

Сделанное им усилие омрачило сознание, мысли человек-обезьяна спутались, он вдруг увидел себя младенцем на руках матери, которая баюкала его, напевая колыбельную песню. Когда человек-обезьяна находил силы и открывал глаза, то снова видел перед собой Акши: она осторожно массировала его тело. Женщина-призрак постепенно теряла свою прозрачность и темнела, меркли её лучистые голубые глаза.

Затем Тарзан надолго заснул и видел приятные сны. А когда проснулся, то почувствовал трепет в каждой клеточке своего обновленного тела от избытка новых сил. Посмотрел – коже вернулся прежний вид, не осталось ни малейшего следа от пребывания в желудке хищного дерева.

Неподалёку на траве лежала Акши, без всяких признаков жизни – совершенно измождённая, с высохшим телом, под глазами чёрные круги, как у ветхой старушки. Даже одежда из призрачной, полупрозрачной сделалась грязно-болотистой.

Человек-обезьяна не мог понять её преображения, осознавая лишь, что неведомым способом она спасла его.

Рядом с ним находилось всё его оружие. Тарзан взял кинжал и с его помощью выкопал две могилы, в одной похоронил женщину-призрак, а во второй – останки своего друга, Дуса. Долго стоял со слезами на глазах, каялся и просил прощение. Вспоминал предупреждение мудреца и сильно жалел, что пренебрёг его предупреждением, тем самым погубив две жизни. Теперь он это хорошо понимал.

Захватив своё оружие, пустился в обратный путь, мало обращая внимание на окружавшую его местность.

Из топкой трясины показалась шестиногая жаба величиной с быка, имевшая на голове три глаза. Человек-обезьяна подумал, что кости подобной твари он видел недавно под деревом. Оказывается, плотоядные деревья одолевали даже таких монстров!

Чудище направилось к человеку. Тому бежать было некуда, и он приготовился к бою. Одновременным усилием всех своих шести ног жаба совершила прыжок в его сторону, но тут же неожиданно для Тарзана заюлила, замахала головой, крутнулась на месте и попятилась. Человек-обезьяна сделал шаг в её сторону и трёхглазый зверь тут же помчался наутёк.

Тарзана это бегство удивило и порадовало, ибо победить такого противника ему нельзя было даже и надеяться. Их силы были слишком уж неравны.

Куду-солнце зашло за горизонт, мрак сгустился и Человек-обезьяна обнаружил, что его тело светится. Почти столь же сильно, как у Акши. И этот свет отпугивал хищников. Они бродили поодаль, но приблизиться не решались. Несомненно, такую способность передала ему женщина-призрак, которая спасла его. Тарзан ещё раз мысленно поблагодарил Акши.

…И вот он снова оказался перед старцем с лучезарными глазами. Стоял, испытывая сильную робость, смущение. Признался:

– Мне следовало внять вашим мудрым словам, но – увы! – я был глуп и безрассуден.

– Иначе ты поступить не мог, такова твоя натура, ты следовал её. Так и должно было всё случится.

– Вы знали, что Дус погибнет?.. – Тарзан оборвал фразу, вспомнив предостережение старца: – Но тогда вы сказали, что и я умру, а я – жив!

– Твою смерть забрала себе моя дочь, а тебе она отдала свою жизнь. – Бесстрастный голос старца впервые дрогнул, а глаза его невольно увлажнились.

Отчаяние рвануло душу Тарзана. Он вскричал:

– Что я могу сделать для вас, дабы искупить свою вину? Что? Скажите, я пойду на всё, даже готов умереть ради вас!

– Живи, Тарзан, и не забывай молодую Акшу, которая пожертвовала собой ради тебя. И не терзайся понапрасну, она пошла на это с радостью, по своей воли, ибо знала, что тем самым спасает наших братьев – луссов.

– Но – как, как?!

– Иди к разрушенному городу, возьми оттуда светящиеся шары и кувшины – в них вода становится лечебным бальзамом, он придаёт силы пьющим, таково свойство сосудов, сделанных в древности нашими предками. Передай их Биарму и расскажи обо всём, что видел в подземелье, помоги ему овладеть короной, доспехами и убранством великих царей луссов, которые ты видел на большом камне-кристалле в подземелье. Остальное он сделает сам.

– Это такая малость! – вскричал человек-обезьяна. – А мне хочется гору своротить для вас!

– Цени даже маленькие победы, они – тоже победы. А без маленьких побед не придут и большие.

– Но мне хочется совершить нечто большее.

– В одно ведро больше одного ведра воды не нальёшь, всё остальное – лишнее. Нужно совершать не великие поступки – а необходимые. Сейчас самое необходимое луссам – свет вечных светильников, который защитит их от февеев и хищников, и целебное питьё, которое им дадут кувшины. Сами луссы проникнуть в подземелье не могу, так как чересчур велики, так что без твоей помощи им этого не сделать. Тем самым ты совершишь очень важное дело, недооценивать которое не следует.

– Клянусь, я в точности выполню всё, что вы мне сказали!

– Спеши, медлить нельзя. В пути никого не бойся: в тебе сила моей дочери. Если кто-то с недобрыми намерениями приблизится к тебе, то протяни вперёд ладонь. Именно раскрытую ладонь, а не кулак. Этого вполне достаточно. Лишь в самых крайних случаях можешь одновременно использовать обе ладони. Но – только в самых крайних. Эта сила пребудет с тобой ещё с год. Этот срок мог бы быть впятеро большим, сумей ты отказаться от животной пищи – мяса. Но тебе сие не по силам, такова твоя сущность. Каждому – своё.

Человек-обезьяна не мог не согласиться: да, от мяса он отказаться не сможет, оно являлось его основной едой. Увы!..

Увлечённый мыслью искупления своей вины, Тарзан поспешил в путь, простившись с мудрецом. Без Дуса он двигался почти вдвое быстрее, временами совершал длительные пробежки, давая выход своей энергии, которая просилась наружу. Ночью спал всего два-три часа, и этого ему хватало, дабы полностью восстановить свои силы.

Старец оказался прав: хищники обходили его стороной и скоро он перестал их опасаться.

Однажды вечером, уже готовый ко сну, Тарзан каким-то новым для него образом ощутил приближение врага. Подумал, что это передалось ему от Акши, раньше он на такое был не способен. Сейчас же он угадывал злые намерения неизвестных существ, затаившихся во тьме. Тут же внутренний рефлекс заставил его шагнуть вправо, а в место, где он только что находился, воткнулась стрела. Даже не посмотрев, Тарзан знал, что острие её отравлено сильным ядом. Послана она была февеем. Их было много тут, не менее полусотни, все они жаждали его смерти. Об отдыхе и спокойном сне можно было забыть.

Тарзан разозлился, ведь он ничего плохого не сделал этим злобным существам, почему они не оставляют его в покое? Снова увернулся от стрелы, от ещё одной… Опасаясь приближаться к светящемуся человеку, карлики стреляли издали. Внечувственным образом Тарзан знал, что они готовят многочисленные ловушки. Впереди был густой кустарник, так они решили использовать его в своих целях и намазали шипы ядом: надеялись, что человек-обезьяна пойдёт тут, заденет хоть одну и скоро умрёт. Другие насторожили самострелы, которые готовы были послать отравленную стрелу, едва коснёшься натянутой на тропинке бечёвки. Группа февеев согнула большую ветвь с острым суком и закрепила таким образом, что, наступив на вроде бы безобидный валежник, освободишь её и она вонзится словно копьё…

Правда, он теперь знал об этих и всех прочих из ловушек и в них не попадётся, но февеи не давали Тарзану покоя. После очередной стрелы врага он понял, что они от него не отстанут и будут стремиться убить его снова и снова. Взъярился, вспомнил наказ мудреца и выбросил свою руку с раскрытой ладонью в сторону карликов. Из неё вырвалась и полетела голубая молния, осветив окрестности и растерявшихся февеев.

– Теперь я знаю, что мне делать! – воскликнул обрадованный Тарзан. – Получите достойный отпор, хорошего отношения вы не цените. Так получайте!

Он подобрал все прилетевшие к нему стрелы, приготовил лук и снова пустил в сторону противника молнию. Сразу же натянул тетиву и пустил стрелу в одного из карликов с сосудом зелья, которым тот мазал шипы кустарника. Затем выставил ладонь в другую сторону – и туда полетела молния, а вслед за ней и смертоносная стрела. Следующую молнию пустил в прямо противоположную сторону, она осветила пятившихся карликов и поразил стрелой одного из них самого высокого. Так он проделывал до тех пор, пока у него не кончились стрелы февеев.

После этого решил, что этого вполне достаточно: враги с руганью, визгом и стонами убегали к своим подземным жилищам. Человек-обезьяна ощущал новым чувством, что самым страшным для них оказались молнии, а стрелы только довершили дело. Карлики совершенно не выносили света. С тех пор они его не беспокоили, поняв, что такой противник им не по зубам.

Добравшись до пустующего города луссов, Тарзан через бойницу пролез в башню, спустился по лестнице вниз в подземелье. Там он набрал охапку светильников и вынес наружу. Потом отправился за кувшинами…

Крепко связал свою добычу арканом, взвалил на спину и понёс. Двигаться было нелегко, приходилось обходиться свисающие ветви деревьев, которые цепляли его ношу, едва на сбрасывая её с плеч.

Пробыв весь день на солнце, чудесные шары потом всю ночь испускали очень яркий свет. Пришлось даже от них укутать голову плащом, иначе человек-обезьяна не смог заснуть.

Гигантов он встретил в лесу, задолго до того, как увидел их город. Они сказали, что идут его встречать: Акши предупредили их о его возвращении. Он воспользовался оказией и передал им свой нелёгкий груз. Особых хлопот исполинам эта тяжесть не доставила, они несли светильники и кувшины без всяких усилий, словно лёгкие игрушки.

В городе их встретили ликующими криками. Даже Биарм вышел навстречу из своего дворца. Предложил Тарзану отдохнуть, но тот наотрез отказался, заявив, что не нуждается в отдыхе – и это было правдой! – и готов вести луссов к заброшенному городу хоть сейчас, как и советовал ему Акшин.

Вождь ответил, что нужно определённое время на сборы, поэтому они отправятся в поход завтра на рассвете.

5. Корона великих царей

В эту ночь светящиеся шары были установлены на крышах домов, дабы отпугивать коварных карликов. Потом три светильника великаны взяли с собой в дорогу, оставив остальные горожанам. Тут человек-обезьяна понял всю трагичность существования исполинов: за пределами своих домов они были обречены на смерть – подкравшиеся февеи легко могли поразить их своими ядовитыми стрелами. Взят был также и один из кувшинов. Вместе с Биармом в поход вышли четверо великанов. С Тарзаном их всего было шестеро.

Останавливались на ночь на открытых площадках и разбивали лагерь. Вбивали в землю высокие шесты, к которым наверху привязывали шары-светильники. Их свет отпугивал карликов и большинство хищников.

В пути человек-обезьяна узнал о чудесных свойствах кувшина. На его глазах в сосуд налили мутную болотную воду, скоро она посветлела, осадок опустился на дно, и воду можно было пить без всякой опаски для своего здоровья. Она была прохладной и необыкновенно вкусной, словно из лесного родника, прибавляла сил, излечивала многие болезни.

Один из гигантов давно страдал экземой, и при первом же удобном случае он омыл всё тело водой из кувшина. Уже на следующий день кожа стала совершенно чистой и здоровой.

Разрушенный город уже показался на горизонте и отряд прибавил шагу, когда навстречу неожиданно из перелеска выбежал дракон. Размерами он далеко превосходил того, которого видел Тарзан с Дусом из башни. От его тяжёлой поступи шести могучих ног, казалось, сотрясается земля. Все три головы при виде людей зашипели. Он взмахнул крыльями и совершил прыжок-полёт, спеша завладеть добычей.

Луссы выставили вперёд свои огромные копья, но на их встревоженных лицах ясно читалась тревога: было видно, что они не надеются одолеть чудище. Тарзан вспомнил с какой легкостью подобный зверь одолел гигантского льва, и на какое-то мгновение растерялся, не зная, что ему предпринять. Воспользоваться своими отравленными стрелами? Но они казались ему просто палочками в сравнении с монстром. В следующую секунду человек-обезьяна рассмеялся: он просто дурак, если забыл о совете Акшина! Мудрец же ясно сказал, что следует делать в подобных ситуациях.

Тарзан поспешил вперёд и когда дракон решил совершить очередной прыжок, выставил в его направлении раскрытую ладонь. Сверкнула слабо заметная в ярком солнечном свете голубая молния и ударила в грудь зверя. Тот подпрыгнул от неожиданности, его рогатые головы зашипели, но затем он продолжил движение в сторону отряда. Тарзан вторично стегнул его молнией. Затем – в третий раз, в четвёртый, пятый… Дракон уже злобно рычал от боли, но от нападения отказываться не желал. И вот он уже совсем близко, ещё один скачок-полёт и он обрушится на людей.

В полном отчаянии Тарзан выбросил перед собой обе руки – с его ладоней с громовым раскатом вырвались голубые молнии, они слились в одну большую, тут же ставшую фиолетовой, которая остановила готовящегося к смертельному прыжку чудовище, напрочь снеся ему все три головы и обуглив переднюю часть туши.

Исполины радостными криками приветствовали победу над врагом. Они рассказали, что у дракона очень вкусное мясо, и тут же вырезали самые лучшие куски. Человек-обезьяна улыбнулся: алчущий добычи хищник сам стал добычей.

Дальше они шли уже бесстрашно, не боясь всех чудищ Ада. К Тарзану после этого случае его спутники стали относиться с подчёркнутым уважением.

В городе он провёл луссов к уцелевшей башне и спросил, что им вынести из подземелья в первую очередь?

– Мог бы и не спрашивать, – ответил Биарм, – ты сам это знаешь, ведь Акшин сказал тебе. Вспомни его слова.

– Ах, да! Он велел доставить вам сначала корону и все прочие регалии ваших великих царей!

– Совершенно верно, нужна только она, – кивнул вождь, – а всё остальное мы возьмём сами. Только не забирай сразу все вещи, а каждую приноси отдельно. Лишь поножи и ручные латы можно брать парами. И ещё, ни в коем случае не надевай на себя корону. Обещаешь?

– Обещаю, но почему?

– Так надо, поверь, объяснять очень долго, а у нас мало времени. Поспеши, и помни мои слова: выноси все вещи по одной!

Тарзан пожал плечами, но повиновался, хотя ему казалось неразумным указание двухголового. Зачем ходить взад-вперёд много раз, если он может всё вынести если не за один раз, то за две ходки – совершенно точно! Перед внутренним взором мелькнуло воспоминание – образ умирающей женщины-призрака, которая спасла его, подарив свою жизнь. Тогда он тоже не понял слов старца, решил сделать по своему в силу природного упрямства, и погубил две жизни. Нет, сейчас он сделает всё так, как ему говорят. А уж потом попросит объяснений.

Добрался до последней в подземном коридоре комнате с глыбой-октаэдром, держа в руках светящийся шар. Осторожно взял корону и первой бережно вынес её наружу. Луссы не смогли при виде её сдержать ликующих возгласов. Тарзан пошёл за остальными вещами, скоро за несколько ходок доставил все.

Биарм торжественно огрузил свою шею ожерельем, потом облачился в доспехи. Тщательно возложил на правую голову корону и взял в руки скипетр. Повернулся к башне. Все гиганты сделали то же самое. Все они застыли, точно мраморные изваяния. Боялся пошевелиться и Тарзан, ожидая чего-то… Чего именно, он сам не знал, но предощущал какое-то грандиозное действо.

Плиты стен дворца дрогнули… вернее, дрогнула лишь небольшая часть их: они стали оседать, расползаться, словно внезапно превратившись в очень мокрую глину, которая потекла под собственным весом. Вождь сделал жест рукой, и вся масса потекла вниз, открыв большой проём в стене.

Биарм торопливо отложил скипетр и снял корону, а за ней и всё остальное. На лице его правой головы выступили бисеринки пота, а в глазах пряталась сильнейшая усталость. Внешне невидимое со стороны волевое напряжение отняло слишком много сил.

Захватив с собой шары-светильники, гиганты направились в подземелье. Содержимое складов привело их в бурный восторг. Первым делом они вынесли оттуда на солнце все имеющиеся там светильники, дабы они смогли «зарядиться» солнечной энергией. Потом облачились в найденные одежды, выискивая себе подходящие по росту и фигуре. Надели сандалии, которые были очень удобны, не скользили, а их прочность превосходила все известные Тарзану материалы. Взяли копья, мечи и кинжалы. В одной из комнат нашлись арбалеты, на которые Тарзан в свой предыдущий визит не обратил внимания, просто не разглядев их в темноте. Они оказались грозным оружием, позже человек-обезьяна видел, как пущенные с их помощью стрелы, пробивали навылет быка.

Самые необходимые сородичам вещи упаковали в большие тюки, чтобы было легче их нести.

Перед уходом Биарм ещё раз воспользовался короной великих царей и волевым усилием разбил каменную массу растёкшихся плит на куски. Ими великаны завалили вход в подземелье, дабы туда не проник кто-то посторонний. Например, злобные февеи.

Обратный путь был лёгким и спокойным. Однажды попытался было напасть на отряд лев-великан. Вождь не счёл нужным использовать силу короны, да и от услуг Тарзана отказался: гиганты выступили вперёд и дружно метнули в хищника свои новые копья. Ни одно не пролетело мимо цели, каждое поразило льва, пройдя насквозь его тела и выйдя наружу. От многочисленных смертельных ран зверь тут же испустил дух. Тарзан заметил, что никто при этом особенно не целился, но промахов не было. Вспомнил, что и его копьё всегда находила нужную цель. Понял, что таково свойство этого оружия. Вернее, одно из его свойств. А какие оно таило ещё? Нужно будет после спросить у луссов.

В городе отряд встретили с огромным ликованием. За время их отсутствия карлики в город не проникали, а лишь устанавливали свои подлые ловушки за его пределами. Один из гигантов наступил на отравленную колючку и слёг. Раньше он обязательно бы умер, но теперь его тут же напоили водой-бальзамом из чудесного кувшина и он выздоровел.

Светящиеся шары разместили по периметру городских стен, и с этого дня февеи больше не подходили к ним.

Этим исполины не удовлетворились, они вознамерились решить проблему окончательно. Биарм попросил о помощи Тарзана. Затем вождь взял корону и всё остальное, а затем с отрядом воинов и человеком-обезьяной направился к жилищам февеев, которые находились в пещерах откоса. Пользуясь своей новой силой двухголовый вождь смял горные склоны с известными ему наружными входами и выходами, которыми пользовались враги. Камень деформировался, сминался и заполнял пустое пространство, а затем вновь отвердевал и после этого приобретал свою прежнюю прочность.

Тарзан счёл сие чрезмерной жестокостью, но, поразмыслив, решил, что у великанов есть основания поступать именно так: мира между этими расами людей быть не могло, слабые должны были умереть. Биарм сказал, что у февеев много тайных ходов, совсем замуровать их не удастся, как бы он ни старался. Нужно было дать жестокий урок врагам, дабы если не совсем, то надолго отбить у них охоту покушаться на луссов.

Человек-обезьяна воспользовался своими недавно приобретёнными способности внепространственного ощущения и с его помощью обнаружил много выходов из пещер, которых без него не удалось бы обнаружить, так хорошо они были замаскированы.

Позже Тарзан часто размышлял: сейчас гиганты не злоупотребляют силой чудесной короны, но всегда ли так будет, а вдруг появится такой соблазн?..

Поделился своими сомнениями с вождём, тот ответил:

– Особенностью короны наших великих царей такова, что она уничтожает обладателя злых намерений. Даже и мысли такой допускать нельзя. Корона может использоваться только в добрых целях. Надевать её может лишь мудрец, преисполненный благими намерениями. Любой другой сразу же умрёт. Вот почему тогда я предупредил тебя, чтобы не надевал её на себя.

– Значит, ты являешься именно таким мудрецом?

Биарм улыбнулся и покачал левой головой:

– Нет, я вовсе не мудрец.

– Как так? – озадачился Тарзан. – Но ты же пользовался короной, и она тебя не поразила, исполняла все твои желания.

– Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Ты забыл, чем я отличаюсь от остальных луссов, – показал вождь на две свои головы. – По обычаям нашего народа младенцев с отклонениями от нормы убивают сразу же после рождения. Но меня оставили по велению Акши – именно для такого случая. Акши объяснила тогда, как пользоваться короной великих царей. Прежде необходимо проникнуться самыми хорошими чувствами, потом следует надеть корону на одну голову, а вторая должна продолжать благие помышления. Только это позволяет мне оставаться живым и здоровым. И моей заслуги в том нет.

– Подобная корона сделает вас владыками не только Ада, но и всей планеты!

– Нет, мирового господства нам не надо. У нас другой путь. Акши давно готовят нас к нему… Вернее, не нас, а наших детей.

– К чему готовят Акши детей? Я ничего не замечал.

– Ты недолго жил у нас, не успел заметить. Да и заменить это было трудно. Работа эта внутренняя – над собой. Духовное и нравственное самоусовершенствование. С богом в сердце. Без Бога – уйдёшь во мрак и грех.

Тарзан не верил в высшие силы, ибо никогда не сталкивался с таковыми, скрыл внутреннюю усмешку вопросом:

– Но вы так и не сказали, к чему готовят ваших детей?

– Это долго рассказывать, да я и сам не совсем это понимаю, – признался Биарм. Достал огромную книгу и показал: – Вот путь наших детей.

Человек-обезьяна увидел великолепный рисунок с изображением луссов в свободном одеянии, которые летели среди звёзд. Они были словно живые и временами казалось, будто шевелятся. При этом звучала волнующая сердце неземная мелодия.

Вождь закрыл фолиант:

– Долго смотреть нельзя. Так сказали Акши. Да и лучше на эту тему не говорить.

– Почему?

– Не знаю. Давай поговорим о чём-нибудь другом.

– О чём? – сильно раздосадованный Тарзан задумался. Вдруг вспомнил родные джунгли. И затосковал по ним.

Спросил Биарма:

– А не поможет ли мне ваша корона вернуться во внешний мир? Это доброе дело или нет?

Обе головы вождя дружно расплылись в улыбке:

– Дело-то доброе, но можно обойтись и без короны.

– Да? И как же?

– Нам известен подземный ход, который выводит наверх. Когда-то наши предки пользовались им, но теперь уже давно перестали. Правда, там иногда появляются карлики, но сейчас им не до него, они не посмеют причинить нам зло, времена переменились.

Глаза Тарзана радостно запылали:

– Я хочу вернуться домой!

– Луссы помогут тебе, как ты помог нам. Конечно, мы не против того, чтобы ты остался жить у нас, вовсе нет, но Акши предупредили, что ты всё равно уйдёшь, так что удерживать тебя бесполезно. Акши всегда говорят правду.

– Да, я непременно должен вернуться, – подтвердил человек-обезьяна. – Давно в снах вижу родные места. Оказывается, чем дальше от них находишься, тем желательнее они становятся. А в будущем я когда-нибудь вернусь в ваш город?

Вождь покачали головами:

– Нет, свидеться нам уже не суждено, это я знаю от Акши: твой путь лежит на север, на землю твоих предков, а наша страна погибнет. Даже если ты когда-нибудь и придёшь сюда, то никого из нас тут не найдешь. Наша малая родина погибнет, как когда-то погибла большая родина.

– Ваша страна погибнет? Но как? Когда?

– Так говорят Акши. Мало кто из ныне живущих луссов увидят это, а детей здесь уже не будет – они уйдут к звёздам. Наша страна находится в нанесённой ране планеты, скоро эта рана будет излечена, все обитатели страны погибнут. Так что возвращаться сюда не стоит. Только помни о нас, не забывай. Луссы тоже не забудут своего спасителя.

Человек-обезьяна смирил своё острое желание немедленно отправиться в путь, пробыл в городе ещё несколько дней, как бы прощаясь с ним и его обитателями.

Луссы организовали в его честь большое пиршество. Теперь уже от них ушла привычная апатия и подавленность, они стали бодрыми, энергичными, строили планы на будущее. Чудесная сила короны великих царей позволяла восстановить разрушенные постройки в городе. Гиганты намеревались вновь отправиться в брошенный город и пополнить свои запасы из его складов. Говорили, когда их станет больше, то они восстановят и его, а потом и заселят. Ни карлики, ни ещё более страшные обитатели Великих болот им отныне не страшны.

Много подарков предлагалось взять с собой Тарзану, но он от всего отказался: дорога предстояла долгая и трудная, было бы неразумно обременять себя громоздкими вещами. Тогда Биарм предложил ему кожаный мешочек с кристаллами разнообразной величины, игравшими на ярком свете Куду феерическими красками. Вождь сказал:

– По словам Акши они высоко ценятся в вашем мире, очень высоко, а места занимают совсем немного, в тягость не будут.

Человек-обезьяна взял один кристалл и провёл им по лезвию кинжала – даже на его необыкновенно твёрдой поверхности остался след. Понял, что это алмаз. Таким подарком Тарзан пренебрегать не стал.

Его проводили до входа в пещерный лабиринт, заваленный огромным валуном. Исполины сноровисто откатили камень в сторону. Долго прощались с Тарзаном, и затем он отправился дальше один. Валун за ним был водружён на прежнее место. Воцарилась темнота, но в руках человека-обезьяна находился шар-светильник луссов, от него было вокруг светло, точно днём.

Дорога оказалась лёгкой. Подземная галерея делала частые повороты, всё время ведя вверх. Воздух здесь был чистый, прохладный, дышалось легко. Ровный каменный пол позволял шагать почти без усилий.

Лишь в одном месте, где ход раздваивался, он остановился, долго думал, пока не принял решения. Он решительно свернул направо, в темени соседней галереи он почувствовал непонятную злую силу. Конечно, её владелец его заинтриговал, появилось искушение выяснить, кто это, но он поборол себя: хватит приключений, схваток и борьбы! Разве мало всего этого он испытал в Аду?!.

Скоро Тарзан оказался на поверхности. Огляделся и почувствовал беспокойство внутри, причину которого понял не сразу: здесь не было по обеим сторонам параллельных стен обрыва, к которым он привык за время пребывания в Аду. Вокруг лежала плоская песчаная пустыня.

Провал находился в метрах семидесяти от него. Тарзан подошёл к самому краю и с высоты оглядел страну, где испытал столько приключений. Видел лес, ручьи и речки, а далеко у горизонта – озеро. Справа в зелени словно лежало брошенное кем-то жёлтое кольцо… Ахнул, да ведь это город луссов! Их самих из такой дали нечего было и надеяться разглядеть. Значит, глубина здесь больше, чем зрительно кажется с этой высоты.

Долго стоял у обрыва, разглядывая панораму, потом повернулся и решительно пошёл прочь. Впереди был долгий и нелёгкий путь домой…

РИСУНОК НА ОБЛОЖКЕ: Pixabay License. Бесплатно для коммерческого использования. Указание авторства не требуется: magician-3047235_960_720

Content

Зиборов Александр Алексеевич Тарзан и все монстры Ада

1. Вкус смерти

2. Преддверие Ада

3. Загадочный город

4. Все монстры Ада

5. Корона великих царей