Эти заметки имеют целью просто сравнить, что поддается сравнению, а не ставить оценки, где лучше.

Фонштейн Нина

Привет из Чикаго. Перевод с американского на русский и обратно

Вместо введения

В октябре исполнилось двадцать лет, как мы живем в США. После описания моей жизни до отъезда из России в книжке «Моя наша жизнь» и ее небольшом продолжении, я искренне думала, что заметки об американском, хоть уже и длинном периоде моей жизни, будут массам неинтересны.

Многое про жизнь в Америке описано и даже издано почти в виде инструкций как например, в известном сборнике «Как выжить в Америке», что в какой-то степени полезно каждому и было полезно нам, но постепенно я поняла, что эти книги не отражают жизни в стране после того, как вы выжили.

Шоковые впечатления первого приезда в США, характерные для впервые приезжающих в США в девяностые годы, ярко описаны в 1998 году Владимиром Александровичем Антонцом, Нижегородским профессором и моим коллегой по работе в Международном Инкубаторе технологий, в его небольшой книжке «Остин». Однако это выглядит уже несвоевременным: кого сегодня удивит магазин размером в стадион, когда в Москве уже есть серия Ашанов и ИКЕА.

Мои начальные заметки с впечатлениями от американской жизни, которые с интересом нахожу в моих подробных письмах в Россию (начальный год работы на заводе оставлял мне много времени для писем и даже очерков в российские журналы) тоже отражали в основном вызывающие шок отличия и сегодня опоздали.

Однако мои доброжелательные читатели убедили меня в возможной полезности моих личных, длительных и уже не поверхностных впечатлений.

Мы приехали в США не как беженцы: не убежав ранее, я не видела причин, от которых надо было бежать именно в тот 1998 год. Как я писала ранее, у меня была прекрасная работа и жила я в полу-изолированном мире с полным ощущением полезности проводимого нами совместно с американцами обучения в АНХ российских ученых ведению малого бизнеса. Лихие девяностые затронули многих из моих друзей и сотрудников, но, к счастью, обошли нас с Юрой.

Приехали мы в США и не как эмигранты в надежде на лучшую жизнь: мы казались себе вполне благополучными, чтобы быть довольными тем, что есть. Приехали-переехали мы исключительно из-за сына и внуков, пряча от себя понимание, что им это совсем не нужно. С первого дня приезда меня ждала, пусть и неинтересная, работа, с надеждой (к счастью, сбывшейся) вернуться к специальности и занятиям всей моей жизни, поэтому в этой книжке не будет описаний таких важнейших и часто неизбежных для большинства приезжих проблем как борьба за существование, поиски работы и утверждение себя в этой непростой стране.

Мы и не подозревали, насколько рисковым был наш «благополучный» приезд, о чем я упомяну позднее, а поскольку все обошлось и все хорошо, что хорошо кончается, в целом настоящая книжка представляет собой заметки адаптированного жителя Америки, который постоянно сравнивает детали жизни в США и России с обидой или гордостью то за одну, то за другую страну.

Внешние различия останутся вне моего рассмотрения, поскольку они с годами уменьшались в нарастающем темпе: быстро растет число небоскребов в Москве, как и роскошных магазинов, которые отличаются от американских только более высокими ценами.

Что я пытаюсь делать, это сравнить типичные жизненные ситуации, как они выглядят в США и России, особенности поведения, социальные аспекты и общее биополе сравниваемых стран. При этом буду касаться только тех тем, о которых сложилось собственное мнение на основе личного опыта и впечатлений.

Так как я хочу быть доказательной, не могу избежать перечисления неких фактов или даже приведения справочных данных, что позволяет упрекать мои описания в неких чертах путеводителя. Однако, это мною собранный путеводитель и мною отобранные конкретные данные, именно из-за которых проникла уважением к некоторым особенностям местной жизни или испытываю то гордость то боль за Россию, в которой прожила три четверти моей уже не очень короткой жизни.

Как часто думаю, общие итоги сопоставления впечатлений похожи на «Женитьбу» Гоголя: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича…». При этом я должна с сожалением предупредить, что американские впечатления чаще сопоставляются с моим опытом жизни в СССР и весьма ограниченным российским опытом: слишком редко и мало по времени бываем в России, чтобы адекватно знать, как обстоят там дела сегодня.

Поскольку в книжке будут ссылки на различные имена конкретных людей, поясняю: Валя – моя сестра, Миша – мой сын, Вероника – его жена, Анечка. Бен и Шарлотта – внуки, Ольга, Олег, Женя, Игорь, Жора – сотрудники Исследовательского Центра фирмы АрселорМиттал, где работала до конца моей профессиональной карьеры.

Заветный SS

Про российский Собес мы узнавали в первый раз, когда приходило время оформлять пенсию. Но и они узнавали тогда тоже про нас впервые. Мы приносили копию нашей трудовой книжки, справки о зарплате за пять или десять лет, а они как-то рассчитывали нашу пенсию, иногда с годами повышали ее то глядя на инфляцию, то на возраст.

В Штатах служба социального обеспечения, которую здесь называют социальной безопасностью (social security) стоит в начале и конце вашего существования.

Как бы вы не приехали в страну: имея грин кард, по рабочей или студенческой визе, или как беженец, вы не можете получать каких-либо денег, будь то зарплата, стипендия или пособие, не можете открыть счет в банке или получить водительские права, пока вас не «посчитали» («это не больно») – не выдали заветный SS номер социальной безопасности. Его присваивают и детям и приехавшим старикам. Вы должны сообщать этот номер по месту работы, банку, госпиталю, при заявлении на кредитную карту, но охранять от ненужного доступа.

У меня есть ощущение, что этот номер работает, как работала в старое время в мелких мастерских спица на круглой подставке, куда на одну ось накалывают, как некогда квитанции, всю про вас информацию, будь то текущий адрес и телефоны, зарплата, ваши налоговые отчисления на социальное обеспечение, все ваши кредитные карточки и регулярность погашения задолженностей, выплаты по кредиту за дом, случаи вождения в нетрезвом состоянии или аресты за хранение марихуаны.

Действует эта система безотказно. Например, я решила получить дополнительную кредитную карточку, какого-то магазина, где при наличии их карточки предлагают существенные скидки. Подошла к кассе, набрала мой SS и не успела отойти, как они уже знали, заслуживаю ли я доверия и на какую сумму кредита.

Так же выясняли наш кредитный рейтинг при покупке дома (это были времена нормальной тщательной проверки покупателей, которую, к сожалению многих, практически пропускали во время бума недвижимости). При этом не надо заниматься специальным сбором информации, достаточно запросить любое из трех специализированных кредитных агентств, которые в течение всей вашей жизни нанизывают на ваш номер SS перечень всех имевшихся и имеющихся ваших кредитов на машину, мебель, технику, сроки расплаты, число кредитных карт, случаи, когда для получения оплаты кредитор обращался к коллекторам и т. п. Они же, по известным им формулам, и определяют ваш так называемый кредитный рейтинг на данный момент.

Интересно, между прочим, что первый кредит, получить достаточно трудно, потому что еще неизвестно, как вы управляетесь с долгами. Каждый следующий кредит (то есть чем больше у вас потенциальных долгов) получить все легче и легче, потому что системе учета вашего поведения, собираемой по ключевому фактору – номеру SS, видно, как вы организованы.

Вы поступаете на работу, и с помощью этого же злосчастного SS номера могут всплыть случаи, когда вы, хоть бы и в студенческом возрасте, были задержаны за вождение в нетрезвом состоянии (эта информация хранится всю жизнь).

При этой системе пожизненного отслеживания ваших данных вам ничего не нужно собирать и предъявлять для получения пенсии: агентства социальной безопасности сами суммируют ваши зарплаты (разумеется, с учетом инфляции) за все годы работы и делят на тридцать пять – положенный стаж работы к пенсионному возрасту, что и является базой для расчета. Однако на каждый год известен существующий тогда максимум зарплаты, выше которой отчисления на соцобеспечение не берутся, поэтому максимальная пенсия достигается скорее стажем, чем очень высокой зарплатой. О пенсии подробнее поговорим позже, но когда наступил наш «пенсионный возраст» (тогда это было 65 с половиной лет, сейчас он постепенно растет до 67), служба SS начала ежемесячно присылать рассчитанные ими пенсии без всякого нашего обращения.

Нина и только

Когда начинаешь здесь жить и работать, новое начинается именно с этого – как тебя называют.

Я сформировалась как Нина Михайловна лет в двадцать пять. Стала небольшой начальницей, раздула щеки, ощущала, по-видимому, тяжесть ответственности на плечах, и помню, что так и представлялась при встречах: Нина Михайловна, хотя в ОКБ завода «Эмитрон» те сотрудницы моей группы, которые были моими ровесницами, еще звали меня на «ты».

В ЦНИИчермет я пришла в тридцать три. Мои аспиранты и подчиненные были моложе меня на десять, а с годами и на двадцать лет, и так сложилось, что независимо от их возраста все звали меня по имени-отчеству и на «вы». Нина Михайловна звучало длинно, и со временем ребята упростили эту длинноту до «Михална», и это настолько вошло в привычку, что и в моем присутствии, вызывая ко мне по телефону кого-то из других комнат, так и комментировали: «тебя Михална зовет».

Когда приезжала в США в гости или командировки, либо не общалась с американцами, либо встречалась с равными по возрасту или положению. В тех ситуациях обращение ко мне как «Нина» от профессоров в Остине или коллег на LTV не шокировало.

Если моих аспирантов и сотрудников в России я воспринимала как детей, хотя ровесниками Миши были только самые младшие из них как Оля Гирина, Боря Букреев или Витя Пименов, то в американской жизни мои подчиненные постепенно приближались к возрасту Анечки и годились мне во внуки.

И тем не менее в Америке я для всех стала только Нина.

Мои молодые техники на заводе Hana Steel, где я была менеджером по качеству, сразу называли меня просто Нина, и тогда я в душе улыбалась.

Когда начала работать на АрселорМиттал, стало совсем смешно. Мои бывшие сотрудники по ЦННИИчермету Оля Гирина и Олег Якубовский, что оказались снова в моем подчинении, давно знакомый Женя Поляк или сотрудник Жени Шура, Игорь Комаровский, знавший меня в Москве, даже под угрозой пистолета не могли бы называть меня иначе как Нина Михайловна – привычка, выработанная не одним десятилетием. Зато все остальные иначе как по имени называть меня не могли по определению.

По имени здесь зовут вице-президента компании Грега Людковского, по имени звали и бывшего генерального менеджера исследовательского центра достаточно пожилого Дика Сасмана, как и теперешнего Пинакина Чоубала, хотя оба по натуре существенно менее демократичны, чем Грег.

Знаю от Миши, что когда ему, тридцатилетнему, сразу после приезда в 1991 году его шестидесятилетний профессор Чикагского университета сказал:

– Называй меня «Боб», – Миша долго не мог себя преодолеть.

Потом привыкаешь, что так тебя называют и уборщицы, и двадцатилетние лаборанты, так называют за глаза, так обращаются рабочие в гараже – нет вариантов.

Если еще иметь ввиду, что в английском нет разницы между «ты» и «вы», то и любой малыш зовет меня на ты и просто Нина.

Иногда ДБ (наш начальник отдела, который приучил вех называть его инициалами) обращается ко мне как бы официально:

– Доброе утро, профессор, – и я чувствую себя шутливо возвращаемой в свою тарелку.

Нарочито учтиво «профессор» называет меня при встречах и профессор Питтсбургского университета Тони ДеАрдо, который помнит меня еще по приездам из Москвы, но мы оба понимаем, что это из другой оперы и выглядит как подарки цветов вне праздников.

Иначе, как «Нина», представляться уже и в голову не приходит.

Постепенно понимаешь, что и в этом есть важный элемент равенства. Если ты обращаешься к начальнику не иначе как Дик или Билл, то можно его уважать или не уважать, но тут нет места какому-то ни было пиетету, или того паче – раболепию.

И говорят, как пишут

Люди моего поколения помнят российско-американские телемосты, которые в конце 80-х вели Владимир Познер и Фил Донахью: впечатляющие импровизированные дискуссии представителей СССР и США в больших аудиториях. Не сомневаюсь, что тщательный отбор участников этих аудиторий производился с обеих сторон, но лично меня убивало косноязычие наших выступавших, бесконечные «вот», «ну», «ммм». «эээ», меканье, эканье, особенно досадное на фоне красноречивых и гладко говорящих американцев,

Частичное объяснение уменья гладко говорить американцев я увидела лично уже во время первого визита в США. В 1992 году мы с Юрой приехали в Бостон навещать Анечку. Она позвала посмотреть ее школу.

Похвасталась своей публикацией в школьном журнале. Что-то вроде тетрадки большого формата, размноженной на ксероксе (1992 год!). Мы прочли и были тронуты до слез неформальным рассказом о незаметном с виду однокласснике, играющем на фортепиано. Кончался этот небольшой рассказ весьма эмоционально: «Ребята, пройдут годы, и мы с гордостью будем говорить: А ведь мы учились с этим парнем в одной школе!»

Там были и другие написанные в свободном стиле заметки, но на нас этот журнал произвел особое впечатление, потому что Анюша училась в этой школе всего год, в специальном классе для учеников, для которых английский не родной (второй) язык. Так и называются эти классы «English-second language», в которых в течение одного-двух лет учатся дети, приехавшие из Мексики, России, Китая.

Аня позвала нас в класс, мы попросили у учительницы разрешения побывать на уроке. Тогда еще бабушки и дедушка, приехавшие в гости из России, были внове.

Мы обратили внимание на небрежность детей к верхней одежде: поскольку на уроки по разным предметам надо переходить в разные помещения, ученики тащили куртки с собой, бросали их тут же у входа на пол (общей раздевалки, по-видимому, не было). В большинстве школ существуют индивидуальные шкафчики, но тяжеленные рюкзаки с учебниками бедные дети все равно тащат из класса в класс.

Это был как раз урок английского. Учительница запустила им фильм про историю иммиграции. Там были и комментарии диктора и просто картины очередей на Статен Айлэнд, где происходили регистрация и медицинский осмотр въезжающих (в то военное и послевоенное время – преимущественно морским транспортом).

После окончания картины учительница стала задавать вопросы, общие и конкретные:

– О чем картина, которую вы сейчас смотрели?

– Почему люди разных стран стремились приехать в США?

– Почему США принимали и принимают людей из разных стран?

– Каковы требования к приезжающим?

К нашему удивлению, ребята, иногда запинаясь в английском, произносили длинные идеологически выдержанные речи.

Мы часто слышим критику несбалансированной школьной программы американского образования: В высшей (с 8-го по 11-й класс) математика – все годы, от алгебры до тригонометрии и высшей математики, английский – все годы, физкультура – каждый день, но всего один год на химию, один на физику, один на биологию. В 11-м классе ученик выбирает предметы в соответствии с будущими планами. Можно брать «продвинутые» предметы, отметки по которым зачитываются в колледже (университете), освобождая от слушания соответствующих предметов. Не могу судить: нет полной информации, школьное обучение внуков проходило без нашего участия. Но в чем я твердо убеждена на своем разнообразном опыте – это в том, что, возможно, американские дети и оканчивают школу без знания орфографии или, как некоторые утверждают, и арифметики, но чему их действительно учат – это говорить.

На уроках английского языка их учат пересказывать, писать сочинения и даже сочинять стихи в заданном стиле.

Формируется это умение говорить не только на «разговорных» предметах, но и в результате многолетней практики сдавать все контрольные, тесты, экзамены в письменном виде, часто в виде эссе на заданную тему.

Как и в наших сочинениях, эссе должно содержать введение, основную часть и заключение. Как-то после моего доклада на американской конференции, когда я, для экономии времени, сразу понеслась показывать результаты, Майкл Корчинский, которого знала по приездам в ЦНИИчермет, сделал мне замечание, которое запомнила на всю жизнь:

– Американцы так не привыкли. Сначала нужно объяснить, о чем вы собираетесь говорить, а в конце суммировать, о чем вы говорили.

Так велят строить и эссе.

Причем при поступлении в университет отбор осуществляется по школьным оценкам (с поправкой на рейтинг школы), результатам обобщающего теста АСТ (American College Testing) плюс как раз на основании впечатления от представленного эссе (я не уверена, что мы знали это слово в школьные годы).

Эссе пишется почти как устное выступление, доказывающее умение школьников ответить на поставленный вопрос. А вопросы бывают весьма разные – от простых вроде «Почему ты хочешь поступать в наш университет» или «Твои увлечения» до совсем не простых, вроде «Какой момент твоей жизни привел тебя к пониманию, чего ты хочешь в жизни» или «Самый трудный период твоей жизни», «Главный человек твоей жизни», «Как твоя семья повлияла на твой характер» и т. д.

Я тут посмотрела формулировки реальных тем, предлагаемых для вступительного эссе университетами, и буквально отпала. Приведу несколько:

– Уроки, которые мы извлекаем от преодоления препятствий, могут быть критическими для будущего успеха. Опиши случаи, когда ты встретил вызов, препятствия или потерпел неудачу, как это повлияло на тебя и какие ты извлек уроки.

– Опиши проблему, которую ты решил или хотел бы решить, будь то интеллектуальный вызов, исследование или этическая дилемма.

– Собака и кошка, кофе и чай, Великий Гэтсби и «Ловец над пропастью во ржи». Все знают, что есть два разных типа людей. Какие они?

Непросто писать такие сочинения, да еще укладываться в определенный объем (250, иногда 500 слов).

Так же важно умение строить и устные выступления, с которых начинаются интервью при приеме на работу и которые выглядят как продуманные сочинения на тему о себе любимом.

Можно сказать, что естественный отбор и формирование успехов американцев зависят именно от умения выражать свои мысли устно и письменно, говорить, представлять себя и свои знания. В результате, будь то репортаж с места событий с опросом разных людей, или интервью пожарных, спортсменов – во всех случаях мы слышим связную гладкую речь.

Хорошо говорят даже те, кто склонен к молчаливости. Это мы видим на примере нашего внука Бени. Он скорее в маму. Может внимательно слушать и молчать часами. Однако если вопрос направлен ему, он на удивление златоуст, доказательный спорщик, вполне убедительный оратор.

То же самое мои техники разного возраста, с разными уровнями образования, заставляющие меня иногда жалеть об этом умении американцев долго и складно говорить на любую тему, что раздражающе затягивает любое обсуждение.

Кстати, все техники именно американцы, в отличие от инженеров, приехавших из Китая, Кореи, Индии, Ирана и получивших Ph.D. в США или Канаде (кроме уже приехавших со степенью кандидата наук из России). Нет интереса к металлургии и вообще к инженерным наукам у американцев – это уже отдельная тема.

Как я создала четыре рабочих места в Чикагском Центре симфонической музыки

В Москве мы предпочитали драматические театры и ходили туда весьма часто – это было привычной, почти обязательной частью жизни. И сейчас, когда бываем в Москве, прежде всего стараемся попасть в театр.

После переезда в США мы, возможно, попробовали пойти на драматический спектакль слишком рано (во время первого же посещения Нью-Йорка). В одном из театров Бродвея шел какой-то детектив, не все слова были понятны, и мы не уловили самую суть.

После этого постановили, что мы ходим только на мюзиклы, что и делаем время от времени. А чтобы не опуститься и держать свой культурный уровень на должной высоте (поднимая себя за волосы, как барон Мюнхаузен), все эти годы мы подписываемся на серии выбранных оперных спектаклей и симфонических концертов, в том числе в этом году с удовольствием вспомнили знаменитую рок-оперу Иисус Суперстар, которую многократно слушали еще в семидесятых.

В Чикаго находится широко известная «Чикаго симфони» с прекрасным (одним из пяти лучших в США) оркестром. В первые годы нашего приезда и до 2006 года художественным руководителем Чикагского симфонического оркестра был Даниэль Баренбойм, пианист и дирижер, сейчас Риккардо Мутти, не менее мощный дирижер и бывший музыкальный руководитель Театра Ла Скала. (Интересно, что сейчас в его роли в Ла Скала выступает Баренбойм).

Часто приезжают на гастроли и другие дирижеры из разных стран, в том числе из России: Валерий Гергиев, Юрий Темирканов, как и всемирно известные исполнители, включая российских: Евгений Кисин и Денис Мацуев, или целые оркестры, включая оркестр Мариинского театра. В программах широко представлены Шостакович, Прокофьев и, разумеется, Чайковский, Скрябин и Рахманинов. Российские композиторы здесь очень популярны и любимы.

Мы привычно сдаем верхнюю одежду в раздевалку. Надо сказать, что к общему удивлению приехавших из России большинство американцев этого не делают, садятся не только на свои куртки, но и на красивые шубы, потом их из-под себя вынимают, встряхивают и идут домой. Во время длинных опер Вагнера устраивают большой перерыв, чтобы зрители могли перекусить. Мы потрясенно наблюдали, как эти шубы расстилали на ступеньках лестниц и садились на них с коробками «ланча» в руках.

Итак, мы сдаем верхнюю одежду в раздевалку (два доллара с человека). Когда мы как-то спросили у гардеробщицы, как объяснить, что верхнюю одежду не сдают, она пожала плечами: может, экономят деньги. Это потрясает, потому что стоимость билета что в оперу, что в симфонический центр, от 40 до 150–250 долларов, но, по-видимому, это принятый факт, потому что в пятиярусном оперном театре в партере две маленькие раздевалки и еще по одной на верхних ярусах. Может, экономят время, чтобы не стоять в очереди, чего американцы не любят, не знаю.

Что касается симфонического центра, там тоже в партере одна маленькая раздевалка и далее по одной на верхних ярусах. Около раздевалки в партере небольшая площадка, где оставляют свои «ходунки» и кресла на колесах зрители с ограниченной подвижностью – на дневных спектаклях их набирается десятки.

Много лет назад, наскоро одевшись, я рванулась к выходу в обход этих кресел-ходунков, споткнулась о не очень внятный закругленный край лестницы (показан на фото), ведущей на верхние этажи, и растянулась рыбкой на глазах у всей покидающей симфонический центр толпы. Ко мне тут же подбежали дежурные с вопросом, нет ли серьезных проблем. Не нужна ли помощь. Я немного отбила ладошки, но осталась цела и потому поспешила выйти на улицу.

Когда мы пришли на следующий концерт, Юра обратил внимание, что по обоим краям лестницы, вернее двух лестниц, с обеих сторон фойе, стоят дежурные в ливреях. То же оказалось и в перерыве и после окончания концерта. Вначале мы решили, что это случайность, однако это происходит уже в течение более десяти лет: на каждом краю лестницы стоит часовой. Поставили стражей предотвращать спотыкания о лестницу, которые приводят (могут приводить) к падению вроде моего. Техника безопасности – это святое.

Разумеется, технике безопасности уделяют внимание и в России, но в США это кажется возведенным в культ. Когда я работала (почти год) на Hana Steel, владелец компании мистер Хана приезжал из Бирмингема в Пекин (так назывался город в штате Иллинойс) и проводил общезаводские встречи исключительно посвященные технике безопасности. Как религиозный человек, он начинал встречи с молитвы и благодарения богу, что никто не пострадал.

Во время запуска нашего нового мини-завода в Иллинойсе (у Ханы было еще четыре завода в штате Алабама) случился несчастный случай с возгоранием печи на линии покрытия как раз в момент демонстрации этой линии будущим заказчикам. Я была в это время вместе с другими руководителями на башне, где расположена печь, и при звуке сирены о возгорании вместе с другими быстро бежала вниз – этажей шесть. Печь долго восстанавливали, но на ближайшем собрании мистер Хана демонстрировал спокойное отношение к потерям (разумеется, все было застраховано) и благодарно молился, что не было человеческих жертв.

На АрселорМиттал я проработала 17 лет. Пока была менеджером группы, должна была проводить ежемесячные демонстрации фильмов по технике безопасности и собирала подписи сотрудников, подтверждающие, что они эти фильмы смотрели. Потом эту функции принял на себя Нараян, а я расписывалась в списке смотрящих.

Каждый год фильмы, хоть и на ту же тему (порезы рук, падения с высоты, падения на скользком полу, ожоги химикатами), приобретали все большую красочность и, в общем, были убедительными напоминаниями о необходимых предосторожностях.

Однако, не отрицая полезности этих общих предостережений относительно техники безопасности, где-то в подсознании трудно отделаться от ощущения, что важная, если не главная мотивация озабоченных техникой безопасностью – страх судебных исков и потери денег.

Все помнят злополучную тетю в Макдональдсе, что получила по суду миллионы за ожоги от чересчур горячего кофе. На каждом шагу рекламы контор, которые помогут вам оформить иск и получить компенсации за увечья, неправильное лечение.

Беспокойство докторов относительно их финансового наказания за это возможное неправильное лечение требует наличия у них дорогих страховок, оплату которых они должны компенсировать высокими ценами за их услуги.

А уж как страхуются разработчики лекарств – уму непостижимо. Реклама новых лекарств заполняет большую (с ударением на «о») часть рекламного времени, хотя ни одно из них не продается без рецепта – все для того, чтобы вы попросили их у своего доктора. И тут же диктуют длиннющий список их возможных вредных побочных действий. В приложении к одному из лекарств, что получает Юра, так и написано: один из возможных побочных эффектов – смерть.

«И не судите нас, что мы не предупреждали».

Сейчас известную и успешную фармкомпанию Genentech как раз и судят за то, что при выпуске нового мощного лекарства Actemra в качестве побочных эффектов фирма не указала возможный повышенный риск инфаркта, У конкурирующих лекарств этот риск тоже присутствует, но указан.

Поскольку мы в целом обсуждаем безопасность, сегодня в госпитале (стационары и поликлиники здесь называются одинаково госпиталем) уборщик, что уже выставил табличку на полу около лифта: «влажный пол», поддерживал меня за руку до самого лифта, чтобы что-то не случилось.

Четыре новых рабочих мест для дежурных около лестниц в симфоническом центре – из той же оперы.

С другой стороны, мне ли критиковать повышенное внимание к безопасности, когда именно острый фокус на всеобщее знание средств безопасности спас мне жизнь.

Дело было так. 11 сентября 2001 года я оказалась в Колорадо, где в городе Голден находится основная кузница металлургов – Colorado School of Mines и куда я, как и представители других спонсорских компаний, приезжала два раза в год слушать полугодовые отчеты студентов и аспирантов.

На телевизоре гостиничного кафе за завтраком (разница времени с Нью-Йорком – 2 часа) увидели, что самолет врезался в одну из башен Близнецов. Были уверены, что это авиа авария. Пошли в университет – узнали про последующие нападения. Было жуткое ощущение опасности войны. Продолжение заседания отменили, все срочно стали разъезжаться, но самолеты и поезда отменили (как выяснилась, на несколько дней), стали искать попутчиков, чтобы уехать на машинах.

До нашего Восточного Чикаго, где располагался наш исследовательский центр, было 1300 миль, более двух тысяч километров. Я уже начала водить самостоятельно от дома до работы, но не смела думать, чтобы взять машину в рент и ехать одной. Плюс я упустила момент, когда уехали знакомые из нашего Центра. Увидела молодого сотрудника отдела применения, который недавно поступил к нам как раз после защиты диссертации в Colorado School. Мы не были знакомы, он работал на другом этаже, и мы редко общались с его группой, но он был для меня единственным спасением, и я попросилась к нему в машину. Потом узнала, что его звали Шрирам. Он спросил:

– А ты водить умеешь?

Я кивнула головой, не очень правда уверенно, и мы поехали. Дорога шла через штат Небраска и была чрезвычайно скучной. После обеда (мы рано выехали, и он вел терпеливо много часов) Шрирама потянуло в сон, и он сказал:

– Я посплю, теперь ты веди.

Передо мной простирался совершенно прямой хайвей, но по нему сплошным потоком мчалось множество грузовиков со скоростью 80 миль, которую я тоже должна была поддерживать. Когда Шрирам через пару часов проснулся, я вышла из машины с белыми от напряжения руками.

Приняли решение ехать до темноты и заночевать по дороге. Ужинать пошли в ресторан при гостинице. Я была ужасно голодной, заказали какое-то мясо, никогда после не встречала такое, какие-то жареные кружочки мяса вроде кусков шашлыка, но в какой-то оплетке. Я наверно ухватила слишком большой кусок, и эта окружающая мясо пленка перекрыла мне дыхание. Я даже не кашляла, а стала задыхаться, потеряла голос и без звука прошептала сидящему напротив меня Шрираму:

– Я умираю.

Хорошо, что Шрирам время от времени поглядывал на меня. Он тут же подскочил и оказался сзади меня. По-видимому, он дал знак официанту, который подскочил спереди, помог мне встать и поднял мои руки, в то время как Шрирам больно, очень больно нажал мне в область желудка под ребрами, Я до сих пор помню, как вылетела из меня пленка, и ко мне вернулись дыхание и голос.

Когда я рассказывала эту историю в гостях у Миши, Беня сказал (ему было 12 лет):

– Это называется Маневр Хеймлиха, нас этому в школе учили.

Двое наших с Юрой знакомых умерли в разных пунктах питания Москвы от асфиксии, вызванной перекрытием дыхательных путей кусками пищи. А здесь оказалось, что с этим знакома и Анечка, которая училась далеко в Калифорнии, и все американцы вокруг – общая грамотность.

С годами мы стали общаться с Шрирамом и его группой чаще, сделали совместную работу и опубликовали статью. И каждый раз, когда я встречаю его, вместе с улыбкой приветствия мысленно обращаюсь: «Спаситель».

О нашем американском жилье

В прежней своей жизни я до тридцати пяти лет боролась за самое сокровенное – хорошую квартиру. Добилась, потом лет десять заполняла квартиру мебелью.

Как я описывала в своих заметках, до моих девятнадцати лет мы жили всей семьей на втором этаже ткацкой фабрики в комнате коммунальной квартиры с удобствами во дворе. Потом мы с Юрой и Мишей жили в комнате большой коммунальной квартиры в доме с удобствами, но на четвертом этаже без лифта. Через три года переехали в немного меньшую комнату, смежную с проходной, где жили мама с Валей, но в отдельной для наших семей квартире.

Позже мама с Валей переехали, и в этой квартире на третьем этаже пятиэтажки мы жили двенадцать лет. Потом, после ряда фантастических промежуточных обменов, съездов-разъездов, мы оказались на Молодежной улице, и это было верхом мечтаний. Трехкомнатная квартира «сталинского» типа, в которой вскоре, из-за ранней Мишиной женитьбы, остались с Юрой вдвоем.

В первой по ходу комнате, условно гостиной, где иногда собирали друзей. Поскольку мы считали необходимым благодарить судьбу за «добытую» квариту, в бывшей Мишиной комнате помещались сменяющие друг друга «постояльцы»: друзья, приезжающие в столицу или проезжающие ее. Жили мы с Юрой, в основном, в дальней самой большой комнате, где располагалась наша тахта и письменные столы.

При переезде в США все работало в одну сторону: память о просторной квартире в России, потрясение в первый же приезд домом Грега Людковского, с огромной концертного размера гостиной и внутренним балконом со второго этажа, пребывание в течение целых трех недель в доме Лени Келнера, с роялем в большом зале, где они устраивали концерты приезжающих из России музыкантов, посещение огромного дома ДюПлессисов в Кентукки, где выросли его пятеро детей, и т. п.

В результате я как-то заранее была запрограммирована на то, что мы не будем жить в квартире, а купим просторный дом.

Я вышла работать в исследовательском центре завода, тогда «Испат Интернейшнл» (бывшей «Инланд Стил», впоследствии «Миттал Стил» и в конце концов «Арселор Миттал) с первого октября (меньше, чем через год после приезда) и, пока жили на снятой квартире, пребывание на которой в течение двух месяцев, как принято, оплачивала фирма, мы спешно начали искать дом. География была предопределена расположением фирмы вблизи так называемого Восточного Чикаго в Штате Индиана. Сотрудники с детьми школьного возраста однозначно селились в Манстере, где была признанная очень хорошей школа для старшеклассников. Остальные разбредались по другим городкам Индианы с приятным ландшафтом.

Миша, который в то время жил в так называемом таун-хаузе (некоем подъезде с двумя-тремя уровнями) в Гайд-парке, сказал:

– Если хотите, чтобы мы к вам чаще приезжали, ищите дом в Огден Дюнз.

Сам он жил вблизи Чикагского университета, что позволяло ему ездить на службу на роликовых коньках (паркинг около университета – всегда проблема). С другой стороны, весьма красивый кампус университета называли «островом в Черном море». Там, в частности, и дом Обамы, и несколько очень богатых застроек, но на детских площадках доминируют черные детишки без родителей, с непредсказуемым поведением. Лоте было тогда четыре года.

Мы, разумеется, тут же направились в Огден Дюнз, маленький огороженный шлагбаумом поселок у озера Мичиган, оформили кредит (тогда 30-летний кредит давали под 7–8 %, потом этот процент постепенно снижался до 5, а когда покупали квартиру в 2011, он снизился до 3.25 %) и купили там дом, и стали жить, как живет большинство американцев – в пригороде, удаленном от центра Чикаго на 60 миль (96 километров).

Тенденция жить вне города становилась в СЩА все более распространенной с 50-х годов прошлого века с развитием автомобильного транспорта, дорог и телефонной связи. В самом деле, можно жить как угодно далеко от города и иметь доступ ко всему привычному, особенно теперь, когда он-лайн предлагает товары не только Амазон, но и многие другие поставщики. Женоу, столица Аляски, окружен горами и не имеет связи с материком кроме как по морю или воздуху. Мы спрашивали у жителей, как они справляются с бытовыми проблемами. В ответ они пожимали плечами: помимо всего того, что предлагают их местные магазины, остальное можно заказать по почте (теперь он-лайн, то был 2005 год) с доставкой на дом.

Купили мы дом в два уровня, но немного углубленный в землю, так что от входа надо было немного спуститься вниз, на нижний этаж, либо немного подняться, на второй.

Сегодня средний американский дом чаще всего имеет два этажа (без учета подвала). Размер дома оценивают чаще по количеству спален, а не площади в квадратных футах. В частности, Все комнаты в нашем доме были довольно небольшие. В нашем доме их было три на верхнем этаже и две на нижнем.

На втором этаже находились также так называемые «общие» комнаты: гостиная, кухня, столовая. На нижнем одну из двух спален мы назначили вначале как детскую, а когда ребята подросли и перестали приезжать с ночевкой, образовали мой кабинет. Юра работал из дома и вторая из нижних спален всегда была его кабинетом.

И еще внизу располагалась так называемая «family room», комната для сбора семьи. Она бывает не во всех домах, но в нашем была такой огромной, что в одном углу стоял большой телевизор, окруженный диванами, а в другом – keyboard, на котором играли такие музыкально образованные гости, как наш сотрудник Толя Колесниченко или Люся Людковская. Вдали от посадочных мест располагался еще и бильярд, который как-то привез Миша, чтобы развлечь детей, которые должны были прийти к Бене с ночевкой (важная черта американской жизни детей – sleepover, когда дети, с разрешения родителей, приходят, или их привозят, в гости с ночевкой, чтобы легально не спать ночью и баловаться).

Самым большим подарком в этом доме, который вскоре стал очень любимым, была так называемая «солнечная комната», по сути застекленная веранда, которую спустя несколько лет мы по совету Хорста, отца Вероники, оборудовали маленьким японским кондиционером, который не только нагревал ее в зимние встречи, что мы делали прежде с помощью масляных нагревателей, но и быстро охлаждал в солнечные летние дни, чего до этого невозможно было достичь.

В результате стало возможным собирать «парти» и зимой и летом.

Две комнаты выделили Вале. Она регулярно приезжала к нам из Чикаго в пятницу до конца воскресенья (традиция, которая никогда не нарушалась). Одну из верхних комнат еще до ее приезда в Америку оборудовали спальным гарнитуром, а другую, с выстроенными по стенам книжными шкафами, назвали библиотекой, поставили там ноутбук и фактически оснастили как Валин кабинет.

В целом, малоэтажные американские дома лишены архитектурных излишеств и строятся быстро и хлипко, как строили Ниф-Ниф и Нуф-Нуф. Однако внутри находятся управляемые нагревательная печь и кондиционер, можно облицевать дом кирпичом и поставить трехслойные окна – получается достаточно тепло и комфортно.

Миша с семьей, а иногда только его дети, которых мы забирали на выходные, действительно относительно часто навещали нас, пока Миша с Вероникой не купили свой дом в городке Бёр Ридж на юго-западе Чикаго.

Я, как было и на нашей поздно приобретенной даче в России, с энтузиазмом кинулась осваивать «землю». Визитная карточка американского домовладельца – газон. Недаром пословица, которая с аналогичным смыслом есть в русском варианте, на английском отражает именно это утомительное и весьма затратное соревнование: «у соседа трава зеленее». В ход идут различные удобрения, ежегодные подсеивания, включенный на весь жаркий день полив.

Напротив входа в дом напрашивался цветник, всюду весной продавались кусты роз. Получилось очень красиво, но ненадолго. Как-то я приехала с работы – цветущие розы исчезли. Не поняла поначалу: неужели так быстро опали? Не вдруг дошло: олени. Пришла на работу расстроенная, рассказала ребятам из соседней лаборатории. Билл Умлов захохотал: «У Нины уже американские проблемы: олени съели розы».

Вообще олени вредят по-разному и многим. Жоре Цвику, нашему сотруднику, крупный олень бросился на шоссе под колеса. Полежал, оправился и ушел еще до появления полицейского, призванного описать причину большой вмятины Жориной машины для страховой компании. Но вообще на шоссе нередко встречаются и трупы молодых оленей.

Я с упорством идиота каждую весну подсаживала свежие кусты роз, но они в тот или иной день уничтожались оленями. Наконец (мы не очень ориентировались в огромных американских хозяйственных магазинах) Юра нашел почти прозрачную рябицу, которой можно было огородить один из «розовых» уголков. Но в целом сельскохозяйственная часть жизни в Огден Дюнз нас не радовала: участок окружали прекрасные ели, но дюны по определению состоят из песка, и сочетание глубоко песчаной почвы, куда моментально исчезали тонны привезенной нами органики, с преобладающей тенью от высоких елей приводило с вырождению всех моих саженцев. Я тайком перевозила через границу саженцы смородины из Москвы, покупала их по каталогам в местных оранжереях, но красная смородина давала обильные ягоды размером с бисер, а черная вообще практически ягод не давала.

А потом еще появились и еноты: трогательное отношение американцев к дикой природе оборачивается полной их перед этой дикой природой беспомощностью. Юра пошел к нашему полицейскому (у нас был дежурный пункт на въезде) советоваться. Тот выдал ему большую клетку-ловушку:

– Лови, приноси. Я при случае буду отвозить их миль за пятьдесят, больше я ничего не могу делать.

После седьмого принесенного Юрой енота (поместному «ракуна») тот сдался:

– Возите сами.

Еноты в результате постепенно исчезли, но успели заметно попортить газон на заднем дворе, где мы устраивали ежегодные сборы всех друзей и сотрудников моей группы из разных стран.

Время шло, прошло двенадцать лет, как мы въехали в этот славный дом, за год до этого я отметила свое семидесятилетие и через год попросила освободить меня от функций руководителя группы (что аналогично позиции заведующего лабораторией). Пару лет перед этим меня вдруг избрали в эксперты АрселорМиттала (в числе шести на полторы тысячи исследователей в разных странах компании), так что у меня возросло число командировок с посещениями разных лабораторий во Франции и Бельгии в соответствии с новыми обязанностями научного советника. Юра иногда ездил со мной, но в целом жизнь стала достаточно утомительной.

Где-то впереди (как оказалось, через пять лет) виделась жизнь, свободная от работы. И стало ясно, что Огден Дюнз с замечательным домом и близким пляжем на озере Мичиган не рисует нам приятных перспектив. С одной стороны, дюны заведомо определяли холмистый рельеф, и подъем к берегу озера давался мне все с большим трудом, как и вообще любые (и желательные для моих суставов) прогулки в этом городке. Во-вторых, можно было представить некое время, когда мы не сможем водить машину, а из нашего милого уединенного поселка до ближайшего продовольственного магазина восемь километров. И кроме того, тишина и уединенность прекрасны после утомительного рабочего дня, а если наслаждаться этим каждый день годами, то как минимум это предсказывало скуку. Если бы можно было заняться садом-огородом, но здесь и это не светило.

Неожиданно, но твердо возникла мысль о переезде в Чикаго. Миша в качестве подарка на какой-то длинный выходной снял нам гостиницу на четыре дня в центре Чикаго, чтобы мы почувствовали, как нам в городе. Оказалось, очень привычно (всю предыдущую жизнь прожили в Москве) и приятно.

Когда мы сказали сотрудникам о намерении переехать в Чикаго, Игорь Комаровский выразил общую (и нашу, как мы теперь понимаем) проблему:

– А где мы будем собираться?

(Мы собирались в доме и регулярно на заднем дворе летом, с музыкой, танцами. Всем нравилось).

Ответа не было, и мы выставили дом на продажу и стали искать квартиру в Чикаго, очертив очень узко район города вблизи того же озера Мичиган, которое мы очень полюбили, между улицами, отстоящими с севера на юг на километр. Избалованные жизнью в просторном доме, к квартире определили довольно жесткие требования: площадь более 1500 квадратных футов (135 квадратных метров, хотя бы с полдома), с встроенной прачечной, с балконом, с окнами на север и восток (я смертельно боюсь жары и перегретой спальни).

Выбор на деле (с учетом нашего финансового потолка) оказался всего из четырех квартир, и в итоге мы переехали на улицу, где стоит некогда второй по высоте в Чикаго стоэтажный небоскреб Джона Хенкока, так что отмеченный стрелкой наш 36 этажный дом слева от него на фотографии кажется недомерком.

По соседству находятся знаменитые водонапорные башни – чуть ли не единственно уцелевшие здания после тотальных разрушений Великого пожара Чикаго в 1871-м году (одна из них показана на следующей странице, обе в мавританском стиле).

Квартиру можно было бы не покупать, а снять, но мы, как выглядит, входим в те 64 процента американцев, кто предпочитает владеть своим жильем. Экономически это не всегда оправдано, но, как говорит Миша, перевешивает “pride of ownership”, гордость собственника.

После кризиса 2008 года банки получали деньги практически под нулевой процент, поэтому кредит на жилье можно было получить под 3.25 %.

Продали дом, купили квартиру, ценой почти в два дома, всего с двумя «спальнями» (хоть и с обязательными, но не выделенными в комнаты гостиной и столовой), на три не тянули. Маленькую спальню оснастили мебелью моего кабинета, прибавив тахту и таким образом превращая в Валину спальню на выходные. Юрин «кабинет» расположили вдоль приоконной стены нашей спальни.

В начале нового тысячелетия городские квартиры вновь стали пользоваться популярностью, и их цена начала стремительно двигаться вверх (у меня всегда так: все, что я продаю, резко дешевеет, и взлетает в цене все, что я собираюсь покупать). Оказывается, что новые поколения американцев все больше тяготеют к городскому ритму жизни, желая пользоваться общественным транспортом, ходить в музеи и на выставки.

В этом году будет восемь лет, как мы переехали. Водить машину в Чикаго я не решалась, поэтому поначалу на работу меня возил Юра, а с работы я ездила на автобусе и электричке, но после испугавшего меня (и Юру) шторма Юра стал возить меня и с работы. Пятьдесят минут в один конец, по времени столько же, сколько было от Молодежной до улицы Радио в Москве, но зато там было 17 километров, а здесь 45 миль. Психологически это нами воспринимался как существенно более длинный путь, чтобы Юре возвращаться домой и ездить так два раза в день, поэтому я договорилась в нашей библиотеке, что Юра будет привозить с собой компьютер и там работать. Но и это было не очень комфортно и произошло то, что мы предвидели и на что шли: переезд в Чикаго стимулировал отказ от работы на полную ставку, и через год городской жизни я попросилась перевести меня в консультанты, приезжая на работу только два дня в неделю.

Высвободившееся время позволило мне выполнять какую-то работу для моих давних друзей из бразильской компании СВММ, участвуя по их просьбе в китайских и бразильских конференциях, проводя семинары в Магнитогорске и Череповце, но через пару лет я и от этого отказалась, сосредоточившись на написании книги по «моим» высокопрочным сталям, лебединой моей песне.

Постепенно выяснилось, что работать не в полную силу не для меня, так что с осени 2016-го ушла с работы совсем и стала думать и писать о моей жизни, не считая ее исключительной, но рассматривая скорее как повод вспомнить и рассказать о чем-то важном, о нашей прошлой жизни вообще.

Жизнь без профессиональной работы – совсем новое для нас после пятидесяти с лишним лет трудового стажа. Постепенно возник новый ритм жизни и новое её содержание: готовка пищи (с разнообразием экспериментов, вдохновляемых Интернетом), чтение, писание, просмотр новостей, посещения музеев, оперы и симфонических концертов, прогулки вдоль озера или по красивому Чикаго. Роль приятного и удобного для жизни жилья, как и общего окружения в доме стала сущестенно важнее.

Санатории, дома отдыха – забудьте

Мы не слишком часто пользовались благами организованного отдыха в Союзе, однако это была отличная возможность. Можно было поехать в дом отдыха на две недели, полечиться в санатории на лечебных водах почти в течение месяца.

Мы с Юрой, еще в студенческие годы, ездили раз куда-то зимой покататься на лыжах. позже с Мишей были на Чегете, где он и сформировался как горнолыжник.

Два раза я была в санаториях: раз в Крыму, другой в Геленджике. Не надо думать о питании, курортная карта содержит необходимые процедуры, встречи с врачом. Культурные мероприятия, танцы по вечерам. Выражаясь местными терминами, «всё включено».

Как я знаю, санатории и дома отдыха, после некоторого периода упадка, работают и сейчас, чем пользуются и мои друзья: Алла Пименова, Наташа Ахтырская. Вижу различные предложения от Сочи, Кисловодска на многих сайтах. В негорячие месяцы, как я знаю, неработающие пенсионеры могут получить льготную или даже бесплатную путевку.

В США подобной возможности нет в принципе.

Вы можете забронировать отель в красивом месте (практически любом, отели есть практически в любой точке), в национальном парке, на берегу моря. Можете ходить или ездить питаться в рестораны или покупать полуфабрикаты и греть их, оговаривая номер гостиницы с микроволновой печью или даже газовой плитой. Однако, это всегда будет индивидуальный отдых, в организации которого никто не помогает.

Еще безнадежнее ситуация с оздоровительными возможностями. Даже там, где есть потенциально полезные горячие источники, их превращение во что-нибудь организованное осуществляется только русскими, как произошло с так называемым «чудо-озером» во Флориде с высоким содержанием минералов и круглогодовой температурой воды не ниже 28 груду-сов. Мы туда ездили один раз. Предприимчивые люди окружили озеро забором, расставили кресла и стали собирать немалые деньги с большого количества желающих ходить по мелководью или плавать в центре этого небольшого водоема.

В столице Арканзаса, в городе, где жили Клинтоны, есть знаменитые горячие источники, город так и называется: Хот Спрингс, но основанная много лет назад «лечебница» представляет собой организованные посещения бассейнов с различной температурой воды для приема посетителями как бы лечебных ванн. И всё.

Опять-таки инициативные соотечественники начали бесспорно полезную предпринимательскую деятельность: возить туда организованные группы, размещать их в забронированных отелях, обеспечивать организованное посещение ванн, двухразовое питание, развлекать экскурсиями. Нечто похожее начинается вокруг горячих источников Колорадо, однако систему организации отдыха, тем более санаторного типа, это не создает: просто некая инициатива русских преимущественно для русских. Пару раз, решив снова побыть в санатории, ездили в Карловы Вары, где все не просто сохранилось (мы туда ездили с Анечкой пару раз еще из Союза), но и расширилось.

Что касается американцев, то возможность организованного отдыха в изысканно красивых местах носит некий исключительно клубный характер. Члены клубов могут заказать неделю-две пребывания в так называемых курортах, которые представляют собой дорогие отели на огороженных территориях, с разнообразными ваннами, иногда с питанием, с оплатой 300–600 долларов в день с человека.

Как-то нам посчастливилось побывать в течение нескольких дней в одном из таких «курортов» на встрече, организованной фирмой СВММ по случаю их юбилейного сотрудничества с американскими фирмами.

Нас разместили на территории закрытого клуба, члены которого обычно бронируют свой там отдых заранее. Отель был расположен во Флориде, в парке на берегу Атлантического океана в портовом городе Лауердэйл. Каждому участнику подарили по ваучеру с возможностью получить бесплатный массаж или косметические маски, в центре парка располагался ресторан, но, если бы нам предстояло платить самим, все было недоступно дорого.

Как я знаю от Индры Гупта, который любил отдыхать на острове Хилтон Хэд в Южной Каролине, несколько местных гостиниц распродали свои места задолго вперед, используя известную практику таймшер. Он купил такой «пакет» в этом городе, знаменитом прекрасными возможностями игры в гольф, теннис, катания на велосипеде, много лет назад и пользовался им каждый год, отдыхая в этой гостинице в течение двух недель.

В отсутствие таких возможностей американские массы отдыхают по доступной цене в Мексиканских отелях или на Карибах. Широко распространенная там система «все включено» напоминает наши дома отдыха, хотя здесь включено даже больше: не только проживание и питание, но часто и проезд и всегда – бесконечные, разносимые в том числе по пляжам, напитки. В Доминиканской республике, где не требуется специальных въездных виз, отдыхают и многочисленные россияне. В США таких мест организованного массового отдыха не существует.

Внутренний туризм

Возможности для турпоездок в России, по количеству и красоте различных уголков страны, были и остаются бесконечными. Мы никогда, к сожалению даже в юные годы, не ходили пешком с рюкзаками за спиной, но Валя со своими учениками ходила.

Как-то всей семьей по турпутевкам участвовали в грибной ловле в Боровичах, потом на лесном побережье Оки. Юра участвовал в лодочном походе в районе Селигера.

Можно было заниматься туризмом и индивидуально. Саша Борцов сплавлялся с друзьями на плотах по горным речкам Урала. Олег Якубовский с другом ездил в Крым на велосипедах. Как я знаю, Жора Цвик с Нелей вдвоем ходили в труднейшие походы по Алтаю и Кавказу. Кто тогда думал о границах?

Мы сами на машине ездили по Прибалтике, Белоруссии, останавливались в охотничьем хозяйстве под Киевом, в кемпинге под Одессой.

Невозможно перечислить даже только те красивые места, которые мы лично посетили в России, когда плыли по Волге, ездили по историческим памятникам Новгорода, Владимира,

Можно было наслаждаться дюнами Литвы с Таней Киселевой и Таней Шифман, куда проездом заезжал Володя Левит с семьей. Большая была страна, много возможностей.

В разные времена трудности туризма были разными. В шестидесятые – семидесятые, как знаю лично, проблемой была еда. В индивидуальных турпоездках еду обязательно нужно было как-то организовывать заранее: в местах, куда направлялись, часто ничего не было, кроме фасоли в томате.

В Москве были, не слишком пропагандируемые, специальные базы для туристов. Нужно было организовать письмо с работы, что группа из стольких-то человек отправляется в поход на столько-то дней. Мы как-то узнали про такую возможность и пользовались этим в течение нескольких лет. Исходя из заявленного количества можно было получить сколько-то банок различного дефицита: растворимого кофе, сайры, лосося.

В 75-м мы с Юрой и Мишей плыли на пароходе от Ленинграда до Куйбышева и обратно. Любовались Кижами, Плесом, но на каждой остановке «местные» ломились в наш буфет за недоступными им продуктами. Времена дефицита тянулись долго. Юрина мама умерла в 83-м, а до этого, как коммунист с большим стажем, по праздникам получала специальные «заказы», которые мы с удовольствием подавали к столу, называя деликатесы «мясом старых большевиков».

Сейчас проблем организации питания в России нет вообще, а красоты природы и исторические памятники все те же. Лена Золотарева с семьей ездили в прошлом году по Золотому кольцу, Жора Цвик с женой на речном пароходе спустились от Санкт-Петербурга в Москву по каналу и Волге, проезжая те же Валаам, Кижи и Углич.

При индивидуальном туризме в наши годы постоянной проблемой были гостиницы. Помню, приехали поздно вечером автобусом из Новгорода в Псков, чтобы на следующий день попасть в Михайловское. Недалеко от автостанции была одна гостиница с известной долгие годы табличкой «Мест нет». (Не помню, кто из них, Гриша Горин или Жванецкий объяснили это тем, что в русском языке нет выражения «мест есть»).

Как правило, места в гостиницах находились, но при определенных условиях. Иногда это были припасенные духи «Красная Москва» (помогли раз в Ленинграде), или звонок уважаемых лиц (Валин ученик Толя Юсин работал в «Правде» и помог нам с размещением в Суздали) и т. п. В этот раз, в Пскове, после безнадежного нашего ожидания, администратор растаяла перед обаянием четырнадцатилетнего Миши.

Думаю, что ситуация с гостиницами должна бы сейчас улучшиться, но не уверена, что начисто исправлена непреодолимая в наше время пакость – трудно переносимые туалеты.

Туризм как практически единственная возможность организованной формы отдыха американцев представлен довольно широко. Это многочисленные туры на автобусах, поездах, речных или морских судах.

Массовый интерес вызывают поездки в Лас Вегас, когда организаторы предлагают весьма недорогие комплексы «самолет-гостиница» за счет предоставляемым скидок казино, в отелях которых вы размещаетесь и оставите «недоплаченные» деньги, потратив их на игру, шоу, рестораны. Однако это скорее организованные индивидуальные поездки: общение внутри группы участников тех же рейсов и живущих в той же гостинице не подразумевается.

Примерно также устраивает поездки компания «Америка – поездом». Как-то мы ехали на поезде по Северной Аляске: оговорили даты, приехали в Анкоридж, где нас встретили и выдали ваучеры на последующие поездки, гостиницы в разных городах, экскурсии и автобусы.

Группы как таковой не было, но в указанное время мы присоединялись к экскурсии по заповеднику Денали с его многообразием диких животных или ехали в специальном поезде со стеклянными вагонами, или на речном пароходике, наблюдая красоты ледников, посещали заказанные экскурсии в музеях.

Немного больше внутренних контактов в группах, заказавших целевые автобусные поездки, например, по каньонам, или для наблюдения красок осени в северных штатах, но таких предложений для американцев не очень много. В американском варианте они довольно дорогие и как идея популярны скорее для русских, не утоливших жажду знакомства с новой страной.

В частности, мы ездили в автобусных турах, организуемых русской фирмой, по национальным паркам, по Канаде. Поняв, как легко ездить по Америке, где дороги подведены к любому месту и многократно пересекают всю страну, мы на нашей машине стали индивидуальными туристами, каких большинство, катались вдоль и поперек страны. То через дымчатые горы и знаменитую Чаттанугу до Флориды, то сначала на восток и вниз по Атлантике, то вокруг Великих озер (доехали до тундры, но и там был интернет и отлично чистые туалеты).

Другой раз долетели до Сиэттла и оттуда по берегу Тихого океана через Портленд и Красный лес с высоченными деревьями в два обхвата из семейства секвойных. Доехали до Сан-Франциско повидаться с Анечкой, Леней, Наташей и Олей, а потом свернули в Йосемитский национальный парк, любовались его горными водопадами.

Затем повернули к знаменитой секвойной роще с ее знаменитыми громадными деревьями, и, объезжая Долину Смерти (жарко было и без этой самой горячей в США точки), доехали до Лас Вегаса и полетели домой. Проехали на Юре в общей сложности 2300 км (до Флориды из дома и обратно было столько же).

Когда приезжали друзья из Москвы, мы возили их по стране от Чикаго до Нью-Йорка, или Вашингтона, или до Филадельфии с обязательным заездом на Ниагару, которую любим и на которой были не менее пяти раз.

Кстати, когда ехали к Лас Вегасу через пустыни Невады, единственный раз (о чем были предупреждения) расстояния между заправками были миль по 50, что с непривычки пугало (вокруг располагались военные базы и остановки не поощрялись).

Мы не любители экстремальных видов отдыха и в этом отношении интересен опыт Цвиков, которые по старой памяти встречают Новый год где-нибудь на лыжах, а летом каждый год спускаются на байдарке по американским рекам в наших краях среднего Запада.

Приходится пользоваться услугами так называемых outfitters – поставщиков снаряжения для охоты, рыбной ловли, подобных спусков по рекам и порогам. Те помогают найти кусок берега, где спуск разрешен (кроме больших рек, все остальные реки и озера окружены частными владениями), перегоняют машину из начальной точки в запланированную конечную. Поскольку чаще всего перемещения подразумевают пребывание в заповедниках, там действуют строжайшие запреты на ввоз и остатки чего-то железного или пластиковых пакетов, как и на разведение костров вне оговоренных мест и т. п.

Если верить формальной статистике, десять процентов американцев не выезжали за пределы своего штата, и средний американец посещал не более 12 из 50 штатов страны. В этом же ключе не могу не вспомнить слова покойного Джорджа Космецкого, с которым летали в Вейко, печально известный городок на юге Техаса, где в 1993 году были массовые убийства при осаде становившейся всё более опасной религиозной секты. Космецкий привез меня на частном самолете для участия во встрече с молодыми инноваторами (миллиардер подчеркнул, что самолет принадлежит не ему, а сыну, поскольку сам он не слишком часто пользуется, выгоднее платить сыну повременно, чем держать постоянно) и напомнил:

– Надо не забыть сказать им, во скольких городах и странах вы побывали. Могу вас уверить, что большая их часть не была дальше Сан-Антонио (примерно 300 км), надо их толкать.

И все-таки на основании нашего личного опыта наблюдаем новые тенденции: по крайней мере, американская молодежь активно посещает достопримечательности в разных штатах, национальные парки. Как мы лично видели, полностью заполнены преимущественно американцами и канадцами речные круизы по Европе.

Массовыми видами американского туризма являются океанские круизы по Атлантике, Аляске, Карибским островам.

Национальные парки и местные достопримечательности

Организовать интересные поездки, хоть групповые, хоть индивидуальные, в Америке легко, в большой степени из-за сложившегося американского культа национальных парков и умения представлять местные достопримечательности.

В России список мест, которые можно было бы назвать национальными парками (в российском варианте – заповедниками) довольно ограничен: Кижи, Валаам, города Золотого кольца, живописное Приволжье, включая, например Плес, наверняка Байкал, Енисейские Столбы.

В США 60 национальных парков и это только общегосударственных (федеральных), не считая принадлежащих отдельным штатам, как например, Ниагара, которая находится под ответственностью штатов Нью-Йорк США и штата Онтарио Канады.

Интересна сама история возникновения статуса национальных парков, среди которых знаменитый Yellowstone был первым, и указ о создании института национальных парков был подписан президентом Грантом.

Сегодня ассоциация федеральных национальных парков имеет официальный бюджет в три миллиарда долларов и шестнадцать тысяч служащих. Не менее ухоженными выглядят и парки, находящиеся под охраной штатов.

В один из приездов мы увидели на одном из участков берегов Ниагары забор и надпись: «Извините за причиненные неудобства. Мы делаем некоторые преобразования, чтобы сделать это чудо природы еще более чудесным».

В список Национальных парков входят, разумеется, заповедники Аляски с ее ледниками и садами, Великий каньон и другие каньоны, «Красные камни», знаменитый Yellowstone с уникальными гейзерами, так называемые «Плохие земли» (Badlands), секвойная роща, Долина смерти (самая горячая точка страны), скалистые горы Колорадо и многие другие.

Статус национального парка подразумевает штат для его охраны, жесткие правила поведения на его территории, плату за въезд (можно взять и годовой абонемент, который действует на въезд в любой из парков). Эту, как правило, не очень высокую плату оправдывают яркие впечатления от их посещения, наличие пышной ухоженной зелени, всеобщая чистота, охраняемые дикие животные, информационные центры с многочисленными брошюрами и видеоматериалами.

Интересное ждет практически в любом месте и помимо национальных парков: местный патриотизм в сочетании с отработанным умением американцев продавать все, что имеет хотя бы минимальную цену, сделает посещение любого мало-мальски известного городка незабываемым.

В Ханнибале – небольшом городе где родился Марк Твен, каждый выходной гуляют избранные на этот год школьники, представляющие Тома Сойера и Бекки, по Миссисипи вечерами отправляется пароход с театрализованными сюжетами Марка Твена, которому посвящен и прекрасный городской музей в Ханнибале.

В Саванне и Чарльстоне вам покажут памятники гражданской войны с выдающимися достижениями и поражениями южан, в Спрингфилде ярко перестроили музей Линкольна, который родился неподалеку. Вообще страна чтит всех президентов, независимо от сложившейся оценки их реальных заслуг: их именами названы улицы, каждому посвящен музей на их родине, в том числе, например, Гранту, который был успешным полководцем времен гражданской войны, но оценен скорее негативно как дважды избираемый президент страны. Правда, он дружил с Марком Твеном, который посмертно издал его мемуары на свои деньги и потом ездил по миру с лекциями, чтобы исправить свое пошатнувшиеся финансовое положение.

В стране явный культ Марка Твена. В поездке на речном трамвайчике по Вискосин Делз вы плаваете среди декораций жизни Тома Сойера и Гекльберри Финна. Вот хижина, где прятался Джо. Вот живая собака с мальчиком, похожим на Тома Сойера, прыгающая с одной скалы на другую.

Здесь и далее я рассказываю только про места, которые мы посетили лично.

Древней истории у страны нет, одно из немногих широко известных звеньев истории – героическое (и трагическое для местного населения) освоение Запада. Этому посвящены музей в арке Сант Луиса, объемные экспозиции в стилизованном музее небольшого города Керри в штате Небраска, как и полу-игровой фильм об экспедиции Льюиса – Кларка, сделанный по заказу National Geographic.

Приобщению к мировой истории помогают большие деньги, потраченные промышленниками страны на благотворительность. Рокфеллер вывез из Европы в Нью-Йорк несколько монастырей, образовав совершенно обособленный участок земли – Closter. Многочисленные наследства и многомиллионная благотворительность позволили американцам иметь доступ к шедеврам мировой культуры. Картинная галерея в Вашингтоне, Метрополитен в Нью-Йорке, Art Institute в Чикаго, музей Гетти в Лос-Анджелесе – список можно продолжать на много страниц.

Центрами массового притяжения посетителей (мы если не стояли в очереди на вход, то перемещались внутри в толпе) являются также музей Хемингуэя в Key-West, Сальвадора Дали в St.Petersburg Флориды, Родена в Филадельфии. Но чтут американцы и своих великих изобретателей, устроив грандиозный музей Эдисона в его бывшем доме в Форт Майерсе во Флориде.

И под каждым им кустом был готов и стол и дом

В организации питания в России произошли существенные улучшения: на пути из Шереметьево видим несколько Макдональдсов, в Москве десятки разнообразных новых кафе и ресторанов с вкусной едой. Однако нам не дано знать, что происходит, когда расстояние до Москвы, да еще на мало популярных трассах (боковых дорогах), составляет сто или тысячу километров.

В США таких проблем нет. Мы жили в пригороде Чикаго, удаленном от города почти на 100 километров. На пересечении хай-вея и местной дороги находилось шесть гостиниц и восемь различной категории средств питания – от фаст-фуд до ресторанов со стейками и морской пищей.

Мы много ездим по различным дорогам и знаем, что подобные скопления встречаются каждые 50–60 миль пути на любой дороге (примерно час пути).

Мы вначале не понимали, почему конкуренты, будь то гостиницы, или хозяйственные магазины, или рестораны, располагаются кучно, но постепенно поняли: все это увеличивает шанс, что проезжающие машины развернутся именно в этом месте, потому что здесь им гарантирован выбор по ценам, типам питания, товарам.

Во время поездок по стране для нас всегда важно найти вариант питания, пригодный для Вали, и мы смотрим на объявления перед съездами с дороги, пока не находим в перечне необходимый ресторан. Когда проезжающие спешат, они могут загрузиться едой через окошки “drive through” (для проезжающих). Важно, что нет причин волноваться в дороге: заправка бензином, место для ночлега, чистый туалет – все гарантировано. А уж питание – под каждым кустом.

Валя уезжала из России очень неохотно, сопротивлялась изо всех сил. Мы фактически забрали ее силой, потому что не могли позволить, чтобы она оставалась одна. Она всегда говорит «У нас», подразумевая Россию, и очень долго не могла смириться с жизнью здесь, часто ездила в Москву. Валя с мужем много ездили по России и за рубеж и именно на возможности путешествовать мы и примирили ее с Америкой, проводя все доступное отпускное время в поездках с ней по стране.

Надо сказать, что хотя вначале у меня было только три недели отпуска, четыре получились после десяти лет стажа, до пяти недель (после двадцати) я не дотянула, мы ухитрялись, как все американцы, брать по 4–7 дней раза четыре в год, добавляя по два-три дня отпускных к дням благодарения, к рождественским праздникам, дню независимости и т. д.

Именно разительные отличия условий, в которые мы попадали при частых поездках по стране: чистые туалеты, комфортабельные гостиницы и еда – под каждым кустом – постепенно привили Вале признание некоторого удобства жизни в Америке.

Не погода, а климат

Фазиль Искандер шутливо описывал, что по приезде в Москву никак не мог постичь причины таинственного интереса к прогнозу погоды москвичей, которым вроде не надо было ни сеять, ни собирать урожай. Однако мало кому из жителей России приходит в голову, сколько погодных катаклизмов падает на голову бедных американцев, которые могут повлиять на шансы улететь завтра в отпуск или командировку, застрять в дороге, потерять жилище в лесном пожаре или урагане.

В Москве за 58 лет тамошней жизни я пережила два урагана: один в 1957-м году в ночь нашего выпускного вечера, когда поутру увидели Москву, заваленную вырванными с корнем или переломанными деревьями, и в 1998-м, перед самым нашим отъездом, когда со старинных дворцов Кремля слетала позолоченная кровля. И один раз нам показывали торнадо, что подняло в воздух Жигули где-то в районе города Иваново.

США находятся в прямом смысле на семи ветрах: нет «поперечных» горных хребтов, которые бы загораживали США от ледяных ветров Арктики или пост-ураганных штормов Мексиканского залива. Окруженная со всех сторон океанами страна каждую осень испытывает несколько сильных ураганов, весной еще и десятки торнадо. Пустынные засушливые южные районы каждый год сталкиваются с массивными пожарами.

Вначале мы ожидали, что наука пытается как-то бороться с торнадо или ураганами, но постепенно поняли, что речь идет только об увеличении точности прогнозов.

После сильных снегопадов провода рвутся под тяжестью снега и тысячи домов остаются без энергии. В Нидерландах, которые находятся тоже на семи ветрах, все электрические провода расположены под землей. В США это в целом невозможно из-за больших размеров страны.

Близость сразу и Северного ледовитого океана и Мексиканского залива приводит к жутким отклонениям от привычных закономерностей. Чикаго находится на широте Рима, и летом здесь нередки дни с температурой за тридцать, но почти каждую зиму можно ожидать несколько морозных дней с температурой ниже минус двадцати, эта зима было исключительно снежной, весь январь держались сильные морозы, когда градусник показывал не выше минус пятнадцати.

В результате прогноз погоды на ближайшие дни, нередко ошибочный, в Америке является таким же важным компонентом информации, как и кажущийся мистическим Искандеру в Москве.

Среди наиболее важных параметров погоды или скорее непостижимо странного климата является ветер. Чикаго официально называют Windy City – ветряным городом, но это слово мало что отражает. Ближайшую неделю вместе с похолоданием ниже нуля не будет ни одного дня со скоростью ветра меньше 30–40 км в час. Когда мы продали дом в Индиане и купили квартиру в Чикаго, я собиралась ездить с работы в Чикаго на электричке и автобусе. Так и было несколько недель октября – ноября. А однажды в декабре скорость ветра была более 50 км в час, и я, выйдя из автобуса, не смогла держаться на земле.

Я обнимала невысокие каменные столбики, защищающие подъезд к банку на нашей улице, тщетно пытаясь дозвониться Юре, чтобы довел меня до дома. Передвигаясь от столбика к столбику, забилась на какое-то крыльцо закрытого магазина и проплакала Юре в телефон. С тех пор Юра стал возить меня в Индиану на машине, оставаясь работать со своим компьютером в нашей библиотеке, чтобы не ездить дважды по 50 миль в один конец.

Нередко совсем по-другому выглядит в Америке и дождь. Я хорошо помню проливной дождь в известном фильме «Июльский дождь», но местный ливень, к счастью, обычно быстротечный, напоминает автомойку, когда вас непрерывно поливают потоками воды. Ехать невозможно из-за ощущения, что залиты глаза, машины тихонечко выстраиваются вдоль обочин в ожидании конца этого бедствия, которое повторяется на вашем пути несколько раз.

Весной, когда дождь заряжается надолго вместе с тающим снегом, маленькие реки, против которых никто и не планировал ставить заграждения, растекаются широко и нередко затопляют ближайшие поселки.

Несколько лет назад с долговременными последствиями затопило госпиталь в Хаммонде, хотя это было трудно ожидать от маленькой речушки Калумет. В прошлом году от затопления серьезно пострадали несколько районов Техаса и южной Индианы.

Как-то в первую зиму нашей жизни в Пекине (я уже отмечала, что в Америке много городов носят название столиц разных стран: есть Варшава, есть Париж, десять городов по имени Москва), прогноз погоды пообещал в ночные часы Freezing rain (замерзающий дождь). Мы пожали плечами – что это за чудо. Мы снимали квартиру, гаража к ней не полагалось, машина была на улице. И утром, когда надо было ехать на работу, тут-то мы и поняли, что такое замерзающий дождь: наша новенькая Хонда была равномерно покрыта коркой льда толщиной не меньше дюйма, дверь не открывалась и сковырнуть этот лед не получалось, приходилось поливать машину горячей водой.

Намного более трагичным было наше столкновение с этим уникальным погодным явлением в следующую зиму, когда я поехала в штат Делавер поддержать важный для Юры доклад на семинаре знаменитой тогда и покинувшей впоследствии страну фирмы Magnequench (практически вся магнитная промышленность переместилась в Китай или поближе к оному).

Мы приехали накануне, семинар был назначен на десять, Юра сделал доклад, но когда началось важное обсуждение, участники стали шептаться и председательствующий объявил, что прогноз обещает (эти ужасные) замерзающие дожди с трех часов и поэтому надо всё за двадцать минут сворачивать, чтобы сотрудники успели добраться домой. Сотрудники исчезали в порядке, обратном расстоянию до их жилища, к счастью, большие начальники жили близко.

Не понимая надвигающейся опасности, мы продолжали дискутировать до последнего, а когда вышли из здания к машине, поняли, что застряли всерьез. Транспортный поток двигался по ледяному катку со скоростью не более четырех километров в час: нельзя было ни гарантированно остановиться, чтобы тебя не занесло, ни ехать – весь поток осторожно скользил, боясь толкнуть едущего впереди и ожидая удара сзади. Все авиарейсы были отменены, а мы уже выписались из гостиницы и теперь только к ночи нашли какой-то ночлег.

Снегопады являются всегда неожиданной катастрофой в южных городах – Вашингтоне и Нью-Йорке, где нет эффективной очистительной техники, потому что серьезный снег выпадает не каждый год. Помню мое недоумение, когда выпавший в 1992 году снег сделал непроходимым перевал к Иерусалиму, и три дня город был отрезан от страны. Народ был спокоен: предыдущий снегопад был 50 лет назад, два поколения не видели снега вообще, зачем содержать снегоочистительную технику, которая понадобится раз в 50 лет.

В Чикаго то или иное количество снега выпадает каждую зиму, поэтому трассы и улицы обычно вычищают довольно быстро, но лет пять назад случилось непредвиденное. Одна из популярных трасс вдоль озера Мичиган на большом участке потока, движущегося на север (то есть вдоль озера непосредственно), не позволяет автомобилистам куда-либо съехать с общего пути. Так случилось, что из-за небольшого инцидента (американцы не очень умеют ездить в сложных дорожных условиях) пара машин встала для разборок и остановила весь поток вмертвую. Был редкостный по интенсивности снегопад и за полчаса этой остановки, не предвещавшей быстрого конца, машины стало заносить снегом достаточно безнадежно. Среди стоявших в пробке была и Ронжи, наша китайская сотрудница. Вскоре последовали объявления по громкой связи, чтобы владельцы оставляли ключи в машине и побыстрее расходились, а через два дня они узнают по многократно повторяемому номеру телефона, где забрать машину.

Так что при обдумывании наших планов мы постепенно привыкли считаться с ориентировочным прогнозом многообразной американской погоды.

Какой русский не любит быстрой езды?

Анекдоты про российских гайцов всем широко известны. И как я понимаю, справедливые или несправедливые придирки дорожного патруля и сегодня в России часто решаются оплатой в кулак.

В Штатах отношение к взяткам озвучивается с определенной периодичностью однозначным образом: например, подряд два губернатора Иллинойса были посажены в тюрьму: Райян, который в бытность секретарем штата за взятки выдавал права водителям грузовиков без должной проверки, Благоевич – за то, что взял взятку от претендента на освободившееся (от Обамы) место сенатора штата, которое Благоевич как губернатор имел право заполнить на оставшееся время без выборов.

Помню, что при запуске гальванической линии на заводе Ханы представитель местной СЭС никак не принимал параметры сточной воды. Многократно приходил, и раз не принял, второй, третий. Я сказала своему технику Джону:

– Если бы это было в России, я бы поняла, что он хочет взятки. А чего хочет этот?

– Нет, взятки он не возьмет. Проблема чистоты воды – задача высочайшего уровня, население может пострадать, он будет добиваться, чтобы мы соответствовали норме.

– Так что, у вас вообще взяточников нет?

– Наверно, где-то и есть. Раньше было много, но многих посадили. Плюс подняли зарплаты и бенефиты (денежные и другие компенсации – число дней отпуска, оплаченных больничных дней, пенсия) работников госслужбы. Они просто дорожат своим местом.

Так что вопрос об оплате каких-либо штрафов местного «ГАИ» наличными просто не рассматривается.

В принципе со службой дорожного регулирования вы имеете дело практически всю жизнь. Водительские права, которые есть у 210 миллионов американцев как основной документ, часто единственное их личное свидетельство. Если вы не собираетесь за рубеж, как две трети американцев, паспорт вам никогда не понадобится. (Если вы и машину водить не собираетесь, то вам выдадут идентификационный документ с фотографией, который работает как удостоверение личности так же, как права).

Вы недавно приехали и собираетесь водить машину. В России можно было купить права, не озаботившись получением навыков вождения. Здесь, чтобы получить права, надо сдать сначала письменный тест на знание правил движения (в России – тоже, если сдавать по-честному), а потом – вождение на своей машине. Помню, что в России за каждую попытку надо было платить заново. Здесь за пять долларов у вас три попытки. А потом платите новые пять. Но три месяца (на практик никто это не отсчитывает строго) вы можете пользоваться некими (никто не знает, какими и как они должны выглядеть) международными правами. Как правдоподобную шутку рассказывают, что кто-то долго ездил по США, показывая при необходимости комсомольский билет.

Каждые пять лет права надо менять, чтобы привести в соответствие фотографию и подтвердить достаточно хорошее зрение (ничего другого не проверяют).

Когда мы переехали из Иллинойса в Индиану в 99-м и потом из Индианы в Иллинойс в 2011-м, надо было сдавать местные, данного штата, правила движения. При каждом переезде даже внутри штата важно, чтобы права отражали правильный адрес.

Мы на удивление редко видим полицейскую машину, прячущуюся обычно между потоками или у бокового съезда. Однако, как только превысишь скорость, «гаишник» тут как тут и особенно, если превысили скорость на медленной дороге внутри населенных пунктов. Нарушителя здесь догоняют и гудят сиреной. В первый раз мы не поняли, к чему этот гудок, и продолжали ехать, а полицейский за нами гонялся и гудел, пока мы не сообразили встать. Хорошо, что нас предупредили сидеть на месте. Мишу в свое время не предупредили, и он привычно вышел из машины, напугав полицейского до смерти. Сиди и жди. Полицейский подходит и говорит, на сколько миль в час вы превысили разрешенную скорость.

Штраф пропорционален превышению скорости в процентах от разрешенной, поэтому, если вместо 35 миль в час внутри маленького города вы ехали относительно медленно 55 миль в час, штраф будет выше, чем в том случае, если вместо разрешенной 75 м/ч на хайвее вы ехали со скоростью 95 м/ч. Мы что-то канючим, и полицейский уходит к себе в машину выписывать штраф и молча выдает бумажку, оставляя нам три опции: молча уплатить штраф по почте в течение какого-то времени, обжаловать письменно или явиться в суд.

Мы как-то зашкально превысили скорость в штате Миссури, опаздывая на вечерний пароход в Ханнибале с местным фольклорным пением времен Марка Твена, и полицейский милостиво сказал: ладно, я напишу превышение на 20 миль в час (а не 30, как было на самом деле). Штрафы здесь бывают большие, но всего хуже, что превышение скорости наказывается еще штрафными очками, о чем немедленно сообщают страховой компании, и вам как «опасному водителю» поднимают еще и стоимость страховки.

Некоторые активисты оспаривают решение в суде относительно суммы и самого факта штрафа. Помню, что Жора Цвик фотографировал положения знака и полицейского и доказал, что тот неправильно зафиксировал позицию его автомобиля относительно знака, ограничивающего скорость. И победил в суде.

Как мы выяснили в поездке по Сан-Диего и на всю оставшуюся жизнь, самая высокая цена штрафа – за посягательство на место инвалида на паркинге. Мы заблудились в этом длинном городе, достали карту (это было еще до появления GPS) и стали искать место, где бы приостановиться посмотреть. Приткнулись на каком-то забитом паркинге, нашли единственную дырку, и сразу возник полицейский, перегородив нам дорогу на выезд, спросил, кто из нас инвалид, и сунул без объяснений Юре розовую квитанцию. В перечне нарушений было обведено «занятие места инвалидов», а в цене штрафа – 380 долларов. Еще на пятьдесят нас автоматически оштрафовала фирма, у которой брали в ренту автомобиль, – за то, что мы ее подвели, оказавшись нарушителями.

Теперь мы судорожно объезжаем голубые границы мест на паркинге со значками инвалидов.

Еще одно важное отличие – так называемый техосмотр, доставляющий столько хлопот в России. Здесь машину требуют освидетельствовать впервые через четыре года ее службы, а потом каждые два года. Единственный параметр, подлежащий проверке, – уровень эмиссии, содержание углекислого газа в выхлопных газах. Остальное: тормоза, внешний вид – на вашей совести. Можешь ездить на битой, ржавой, один раз видели автомобиль (не уверена, что он направлялся на ремонт) с привязанной дверью.

Дороги могли бы/должны бы быть и лучше

От автомобильных дорог в США зависит все. Основные перевозки идут по дорогам. Да и практически все жители Америки за рулем, кроме малолетних детей. Общая протяженность оборудованных дорог в США составляет более шести с половиной миллионов километров, из которых более семидесяти шести тысяч километров магистралей. Для сравнения в России общая протяженность дорог около полутора миллионов километров, из которых менее миллиона с твердым покрытием, а в статусе магистралей по данным 2014 года всего 2600 км.

Однако при этом, к удивлению многих, качество дорожного покрытия в США во многих штатах, мягко говоря, заставляет желать лучшего. В Иллинойсе можно применять половину старого российского описания дорог: «Зимой их не видно из-за снега, а летом их ремонтируют». Про зиму неправда, но каждое лето мы страдаем из-за обширного ремонта дорог. Перифраз российской пословицы: в Чикаго два времени года – зима и ремонт дорог.

Качество дорог в разных штатах весьма различно: влияет наполненность бюджета, погодные условия и напряженность автомобильного движения через штат.

Дороги в северных штатах значительно уступают по своему качеству регионам с теплым климатом и круглогодичным летом. Там, где покрытие асфальтовое, мы видим, как заполненные водой щербинки раздираются зимой замерзшим льдом, образуя сеть трещин и ямок. При повторных замерзаниях – оттаниваних эти трещины могут разрастаться то больших ям.

В Техасе дороги лучше по всем причинам: там нет зимы, много денег и через штат перемещается не так много грузов.

Но и в северном Висконсине, через который проезжает не так много машин, дороги просто зеркальные, намного лучше, чем в соседнем Иллинойсе, через которые проходит множество трасс с восточного побережья на западное.

Обама принял страну в 2008 в самый разгар кризиса и пик безработицы. Следуя примеру Рузвельта, он выделил огромные суммы на ремонт дорог. Всюду, особенно на внутренних дорогах, начались ремонты, и продолжаются до сегодняшнего времени каждую весну. Повсюду эти красно-белые заборы, знаки «объезд» и люди с палочками, которые регулируют проезд. Во многих местах дороги расширяют, достраивают полосы.

И все-таки США – отличная страна для путешествия на автомобиле.

Покрытие почти всех скоростных трасс в отличном состоянии. Существуют платные и бесплатные дороги. Платные дороги обычно представляют спрямленный, более короткий путь при более высоком качестве покрытия.

На всех дорогах каждые 15–20 миль есть сервис-зоны, которые оснащены всем необходимым для путешественника: туалеты, кофе, заправка бензином.

Огромное преимущество американских дорог – высокое качество разметки, необходимых знаков и информационных табло о предстоящих съездах и ситуации на дорогах. За счет этого мы неплохо управлялись с нашими поездками и до появления GPS.

Сознание, что за рулем все: и ваши дети, и ваши пожилые родители, делает американских водителей более снисходительными к ошибкам других. Едут в большинстве аккуратно, преимущественно придерживаясь той же полосы.

Вернувшись из Штатов, где гостил неделю, Боря Букреев рассказывал, посмеиваясь:

– Все едут прямо, в одной полосе, а я как дурак дергаюсь туда-сюда. Постепенно привык, приехал в Москву, все дергаются туда-сюда, а я как дурак еду прямо, в одной полосе.

За все наши годы различных поездок можно вспомнить считанные разы, когда нас кто-нибудь подрезал (мы между собой называли такого водителя «москвичом»), никто не нагрубил и уж точно не кричал матом. Разумеется, более осторожная и аккуратная езда автомобилистов, чем в России – результат высоких штрафов за нарушения на дороге, а также высокой стоимости ремонта поврежденных в авариях автомобилей.

В целом, американские дороги, особенно в Иллинойсе, принято ругать, но не могу не отметить впечатляющую высокую скорость строительства новых автомагистралей и сложнейших развязок.

Правда, даже и при наших нечастых приездов в Москву не можем не отметить разительные изменения транспортных потоков: пробки все равно значительные, Елене Золотаревой приходится выезжать за полтора часа до часа пик, но появились и третья кольцевая, и новые развязки на МКАД, по-прежнему очень высокого качества обновленное шоссе из Домодедово, Минское шоссе.

Страхование всего на свете

Где-то в конце нашей жизни в России страхование автомобиля становилось все более популярным из-за участившихся случаев угона машин. Знаю, что в последние годы стало обязательным страхование ответственности.

У нас не было машины до наших пятидесяти, но на маленького Мишу завели некую накопительную страховку, чтобы собрать что-то к его совершеннолетию. Она была как бы и от несчастных случаев, но когда в 10 лет он весьма сложно переломал руку, мы на фоне переживаний, что ребенок попал в больницу, начисто про страховку забыли. Когда получили накопленные три тысячи (тогда уже триста рублей) к его восемнадцатилетию, он догадался жениться, и мы эффективно их использовали на свадьбу, где собралось огромное количество потрясенных друзей и родственников.

При покупке первой нашей в США машины мы столкнулись с тем, что ее даже нельзя вывезти из магазина, не предъявив доказательств, что она застрахована.

Страховать можно только ответственность (что делают владельцы старых автомобилей, когда компенсация стоимости ремонта не оправдывает стоимости страховки) или вместе со страховкой собственно автомобиля, включая стоимость его ремонта и лечения пострадавшего «моториста».

Стоимость страховки сильно различается в зависимости от числа страхуемых автомобилей, параллельного страхования дома, и как ни странно, от страхующей компании.

Кстати, дом тоже нельзя купить (получить в собственность) без подтверждения его страховки.

Цена любой страховки также сильно зависит от непонятной для нас вначале, но принятой и в России цифры «deduction» – суммы, которую вы изначально тратите на ремонт автомобиля или дома из собственного кармана. Чем она выше, тем дешевле страховка. Если вы кого-то помяли или вас помяли по вашей вине незначительно, лучше не раздражать страховую компанию, потому что все равно эту небольшую сумму будете платить из ваших deduction.

Если виноваты не вы, вы имеете дело со страховой компанией виноватого, чьи данные он обязан вам предоставить еще на дороге при разборе инцидента. Знаем по собственному опыту, что «их» агент приезжает незамедлительно, оценивает повреждение и далее возможны варианты: либо вы должны ремонтироваться в их выбранной мастерской, либо вам дают чек и ремонтируйтесь, где хотите и за сколько хотите.

С годами страховая компания поднимает цены, и многие предпочитают часто менять страховщиков, потому что «на новенького» всегда более низкие «привлекающие» цены. Существует даже сеть агентов, которая подбирает вам наиболее подходящую страховую компанию в этом году.

Однако в Америке ваше знакомство со страховыми компаниями не ограничивается страхованием дома и автомобиля.

Как и в России, здесь достаточно популярно страхование жизни, страхование от несчастного случая (последнее, в частности, предоставляют некоторые организации для своих служащих).

Когда вы выходите на пенсию, вы покупаете так называемую «дополнительную» медицинскую страховку. Государственная Medicare покрывает 80 % расходов на врачей и госпиталь, дополнительная страховка оплачивает остальные 20 %.

В целом все страховки делятся на добровольные и обязательные. Вот эта «дополнительная» медицинская страховка – добровольная, как, например, всякие «дорожные» страховки, связанные с возможным отказом от оплаченной поездки, страхованием взятого в ренту автомобиля, на случай медицинской помощи за рубежом и т. д.

Мы привычно страхуем все наши дорогие поездки, путешествия по другим странам, потому что не очень молоды – всегда существует опасность, что от поездки придется отказаться. Сколько-то лет назад Валя сломала руку, страховая компания вернула нам всю внесенную сумму поездки: билеты, сам тур.

После 65 лет, если у вас или супруга есть более 10 лет стажа, государственная медицинская страховка – medicare А, бесплатно покрывающая пребывание в госпитале, есть у всех. Когда вы бросаете работу, приобретать medicare В, покрывающую все траты в поликлиниках (врачей, анализы, процедуры, амбулаторные операции) обязательно, платя за нее некую сумму, в этом году 134 доллара с человека, однако для допенсионнного возраста медицинская страховка есть далеко не у всех.

Крупные предприятия предоставляют медицинское страхование семьям всех сотрудников (включая детей до 27 лет), некоторые малые бизнесы тоже покупают страховки для своих сотрудников, индивидуальные предприниматели покупают страховки сами. Так делают и частные врачи, которые работают в своих кабинетах и не принадлежат госпиталям, но это весьма недешево. Обама постарался удешевить страховки и уменьшить число людей, которые не могут себе позволить купить медицинское страхование. Чтобы уменьшить риски (затраты) страховых компаний, он предложил обязательное страхование для всех, тогда на круг (когда страхуются люди в большом диапазоне возрастов) расходы уменьшаются. Однако Трамп тут же эту обязательность страхования отменил, что сразу ухудшило ситуацию. Молодежь в большинстве в страховках не нуждается, и тогда на страховые компании падают в основном пожилые или больные люди, и средние расходы обязаны резко возрасти. Сейчас судьба Obamacare – под постоянной угрозой, хотя она уменьшила число людей без медицинского страхования на 20 миллионов.

Есть страхование на случай необходимости длительного ухода. К сожалению, чем позже вы начинаете оплачивать этот тип страхования, тем он дороже, но если вдруг, к несчастью, придется в старости перебираться в дом с постоянным уходом, этот вид страховки покрывает все расходы. Сейчас в отдельную квартиру в таком доме переехала в Остине (Техас) сестра нашего соседа. Три месяца оплачивала она сама (таково ее deduction), по четыре с половиной тысячи долларов в месяц, с четвертого месяца покрывает страховка.

Мы узнали про этот вид страхования слишком поздно (я старалась не упустить ничего, но эта рекомендация прошла мимо), поэтому у нас ее нет. Если придется перебираться в дом со специальным обслуживанием, будем платить по полной.

А страхование жизни я исключила сознательно. На похороны денег хватит, а никакая сумма страховки не уменьшит горя от потери любимой половины, тут мы с Юрой думаем одинаково.

Чтобы не заканчивать грустно, нашла шутки, относящиеся к страхованию.

«Представляешь, за границей идет человек по улице, тут ему на голову кирпич – бац, и страховая компания тут же выплачивает бедолаге сто тысяч долларов.

– Нет, у нас этот фокус не пройдет.

– А что, думаешь, у наших страховщиков денег не хватит?

– Да нет, если за каждый такой случай будут платить такие деньги, то у нас в стране кирпичей не хватит».

«Суть страхования в том, что люди, которым везет, оплачивают неудачи людей, которым не везет». Что важно, в случае невезенья (так было с моими знакомыми в разных обстоятельствах) страховые компании расплачиваются незамедлительно, будь то сорванная ветром крыша или целиком затопленный дом (если у вас оговорена страховка на случай затопления).

«Страховые взносы за автомобиль платишь годами, втайне надеясь, что в один прекрасный день случится авария, которая вернет тебе все до копейки». Грустная шутка, но позитивная сторона в том, что к счастью, большинство автомобилей весьма прочные, и трое из моих близких знакомых попадали в аварию, когда автомобиль списывали в ноль, а водители были целы и получали полную компенсацию стоимости машины (на тот срок эксплуатации) – это и Ольга, и Жора, и Индра.

Медицина, медицина

С годами мы все больше зависим от медицины.

Я привыкла высоко оценивать уровень врачей в России, но по утверждению знакомых, многие специалисты перешли в платные больницы. Тем не менее, знаю, что маму Олега в Москве в ее девяносто лет вытянули из воспаления легких и недавно – из предынфарктного состояния, формально бесплатно.

В США медицина очень дорогая.

«Пациент звонит врачу, чтобы записаться на прием:

– Доктор, я был бы вам очень признателен, если бы вы прописали мне какое-нибудь лекарство, которое встряхнуло бы меня, возбудило бы во мне интерес к жизни. Есть ли у вас что-нибудь на примете?

– Да. Счет.»

Счета могут быть фантастически большими: пару ночей, проведенных в больнице, могут обойтись в десятки тысяч.

Врач – пациенту: – Как ваше состояние, больной?

Пациент: Благодаря вам, доктор, мое состояние значительно уменьшилось.

Выручают страховки, которыми обеспечивают большинство (не все) работодателей. Правда, у двадцати миллионов (это уже после почти двадцати миллионов, купивших относительно посильную страховку Obamacare) медицинских страховок нет, как и нет возможности их купить. Однако в экстремальных случаях сохранения жизни и необходимости срочной операционного вмешательства все госпитали декларируют, что выполнят свой долг независимо от наличия страховки (обратятся потом, по-видимому, от имени больного в Medicaid, фонду оплаты медицинских услуг для малоимущих).

Правда, особенно долго здесь в госпиталях никого и не держат, нам с Юрой желчные пузыри удаляли амбулаторно, рожениц выписывают на следующий день.

Вообще в США медицина особая. Впечатление, что основной упор образования американских врачей – знание тестов и видов анализов, которые помогут установить диагноз. Симптомам как неким субъективным параметрам уделяют вторичное внимание.

Когда-то, во времена сбора инновационных проектов для Международного инкубатора технологий, мы получили заявку из Обнинска, где авторы описывали экспрессный метод получения сразу двадцати и больше параметров крови. Мне, невежде, и в голову не приходило ничего, кроме гемоглобина, РОЭ, лейкоцитов и в случае особого интереса – сахара и холестерина.

Сколько-то лет назад в порядке специального бонуса (это был «День безопасности») всем сотрудникам нашей ArcelorMittal фирмы сделали бесплатно полный анализ крови и прислали домой результаты на четырех страницах – параметров под сто.

Когда моему лечащему врачу надо убедиться, что у меня в порядке почки или печень, она смотрит в компьютер на результаты анализов крови. При этом я не раз ловила себя на мысли, что не уверена, что она знает, где почки или печень находятся, никто никогда здесь не давит на печень и не ударяет по почкам.

Иногда нам везет: еще работают врачи, которые приехали сюда с российским (союзным) медицинским образованием и получали дополнительное образование здесь: те понимают и анализы и симптомы и вообще разговаривают, а не только смотрят в компьютер.

Ключевое преимущество местной медицины – виртуозно высокий уровень хирургии и оснащенность оборудованием. Томография, магнитный резонанс – хоть сегодня же. Юре, хоть он и ложился специально в больницу, в Москве давление отрегулировать не смогли. Он приехал сюда с давлением 200/100 и пульсом за 120. За довольно короткое время местные лекарства сбили цифры вниз, но накопившиеся отклонения вызвали подозрения, что плохо работает сердце. Мы тогда жили в Пекине, городке под Пеорией с сорока тысячами жителей, что-то вроде Загорска. Юре полазили зондом по сердцу через вену в паху и вызвали меня:

– У вашего мужа один из сосудов забит на 99 %, мы не будем вынимать зонда и перевезем его в госпиталь, где есть на всякий случай возможности для операций на открытом сердце. Вы можете поехать с ним.

Перевезли и поставили в забитую бляшками артерию расширитель – стент. Когда вскоре приехали навещать Валю в Москву, мой двоюродный брат, доктор медицинских наук, Володя Ривкин, сказал, что в то время (1999) даже в Москве с ее многомиллионным населением подобные операции можно было делать не более чем в пяти больницах. (Наверняка, сейчас ситуация изменилась).

После этого мы переехали в Индиану, где в таком же деревенском (очередном городке с населением в 35 тысяч жителей) госпитале спустя сколько-то лет Юре поставили еще три стента.

К врачам некоторых специальностей записываться надо очень задолго. Пошучивают:

-Простите, – отвечает дежурная, – мы сможем принять вас не раньше, чем через две недели.

– Но я к тому времени могу и умереть.

– Никаких проблем. Если ваша жена известит нас об этом, мы отменим запись.

Однако помимо госпиталей и приемных скорой помощи, существуют многочисленные пункты «немедленного» обслуживания, где принимают квалифицированные врачи широкого профиля, есть рентген, возможности анализов крови и т. п.

Лекарств здесь, на мой взгляд, слишком много. В принципе, в США разрабатывается больше половины всех новых лекарственных средств. Большинство из них имеют те или иные побочные действия и надо признать, что, в основном, их здесь отслеживают. Я приехала в страну с зашкальным холестерином. Мне выписали липитор, который как-то негативно влияет на печень. Печень не щупали, но периодически делали анализы крови и заменили липитор на крестор. Крестор вызвал боли суставов, заменили на какой-то статин, спрашивая меня периодически, не болят ли мышцы и т. д.

Но вообще сейчас происходит некоторая эволюция в отношении к лекарствам и прежде всего антибиотикам.

Пациент: "У меня болит голова!"

Врачеватель:

2000 до н. э. – На, съешь этот корешок.

1000 н. э. – Эти корешки – колдовство! Прочти молитву!

1850 н. э. – Эти молитвы – глупое суеверие! Выпей эту микстуру!

1940 н. э. – Эти микстуры – обычное шарлатанство! Прими эту таблетку!

1985 н. э. – Эти таблетки неэффективны! Прими этот антибиотик!

2005 н. э. – Эти антибиотики искусственного происхождения! На, съешь этот корешок.

Копить-копить и еще раз копить

Вот так всегда. Копишь-копишь на Ламборджини и Айфон, а потом бац! Не сдержался и купил себе кока-колу и сникерс.

В России мы копили деньги на кооператив, мебель, на автомобиль, на дачу, но не помню, чтобы кто-то откладывал на старость. Зачем? Имеющееся жилье ничего не стоило, на еду хватало по определению, ехать в далекие края никому не светило. Разумеется, сейчас в России все радикально изменилось в смысле возможных и интересных трат, как и появились какие-то пути для дополнительных пенсионных накоплений, но насколько я понимаю от Леночки Золотаревой, не совсем ясно, как они будут работать. Как я понимаю, сама пенсия порядка 300–400 долларов (включая так называемую «московскую надбавку») на фоне растущих коммунальных платежей и цен на продукты вызывает все меньше уверенности в завтрашнем дне.

До переезда в США у меня было убеждение, что все американцы откладывают деньги на черный день. По общим рекомендациям так и должно быть. В связи с динамичным изменением спроса и периодическим закрытием или сокращением тех или иных производств рекомендуется иметь в накоплениях денег, достаточных для проживания без получения заработной платы минимум в течение шести месяцев. Существуют калькуляторы, позволяющие рассчитать необходимые суммы и для жизни на пенсию. И все-таки статистика показывает, что треть американцев не откладывает деньги на старость. Почему? Есть несколько причин. Часть – по беспечности, другая – по бедности, но достаточно большая часть не думает о необходимости накоплений, потому что они заведомо обеспечены гарантированными государственными пенсиями (SS) и пенсионными накоплениями по месту работы.

Независимость в старости была нашим с Юрой пунктиком с момента приезда (почти в 59 лет), поэтому я сразу погрузилась во все возможные способы сбережений.

Максимальная индивидуальная пенсия по SS в 2017 году – 2788 долларов (для тех, кто вышел вовремя, сейчас в 66 лет, если продолжаешь работать дальше, не получая пенсии, то она постепенно немного растет). Нам, как должно было быть понятно, максимальная пенсия не светила, поскольку был чуть больше половины минимального в 35 лет. Немного помогла приличная зарплата, но не радикально. Кстати, начиная с оговоренного возраста (66 или 66 с половиной или 67 лет, как будет вскоре), ты получаешь положенную тебе пенсию полностью, независимо от твоей зарплаты, если продолжаешь работать.

Если у супруги/супруга пенсия существенно меньше или вообще нет рабочего стажа, ей/ему положена половина от пенсии второй половины, что начинают платить в первого же дня. Когда «кормилец» умирает, овдовевшему супругу платят полную пенсию.

Если к моменту выхода на пенсию, дом (обычно) уже выплачен, то эти полторы (а если оба работали, то две) пенсии часто вполне достаточны для покрытия большей части расходов.

Однако существуют и пара других источников накоплений, связанных с работой. Большая часть предприятий поощряет сотрудников к дополнительным накоплениям в виде так называемого 401-го плана, когда предприятие откладывает в ваш неприкасаемый до пенсионного возраста пенсионный счет некую сумму – до 5 или 6 % от вашего оклада при условии, что вы откладываете не меньше. На самом деле, вы имеете право откладывать на этот счет и больше – до 15 или после 59 лет – 18 тысяч долларов в год, и это все вычитается из налогооблагаемой суммы. Если вы переходите на другую работу, деньги с этого счета переходят на счет 401-го плана другого предприятия.

Вам предоставляется возможность размещать эти деньги в виде тех или иных акций, цена которых растет или падает в зависимости от состояния рынка, но все равно при нормальном стаже в 30–40 лет у вас может накопиться приличная сумма.

Помимо этого, многие крупные предприятия, университеты и большинство государственных предприятий откладывают своим сотрудникам некую ежемесячную сумму (оговоренный процент зарплаты, у меня было 7 %) в специальные пенсионные фонды, которые после выхода на пенсию можно получить единовременно либо в виде ежемесячного пожизненного чека.

Правда, пенсионные обязательства ложатся на бюджет предприятия тяжелым грузом (на нашей фирме на десять тысяч работающих шестьдесят тысяч пенсионеров), поэтому новые сотрудники получали уже урезанные бенефиты – допустим, 401-й план, но без отчислений в пенсионный фонд. Правда, рабочим и техникам, объединенным в профсоюзы, гарантированные пенсии и медицинские страховки под угрозой забастовок постоянно улучшаются (пока).

Пока американец работает, ему также разрешается дополнительно откладывать некие оговоренные суммы (в США все оговорено и нормировано) после уплаты налогов в так называемый ROTH IRA план (когда приехали, было по четыре, потом пять, а потом и по шесть тысяч в год на человека).

В хорошие годы, когда рынок акций устойчиво растет, вы можете рассчитывать на свои накопления в виде акций как на сказочный горшочек с кашей: вы черпаете из него нужную сумму (рекомендуют не более четырех-пяти процентов от основного капитала), а кашки в горшочке все столько же. В плохие годы, как начинается сейчас, деньги видимо уменьшаются (стоимость акций и облигаций в вашем «портфеле» падает), надо терпеть и трогать их по возможности меньше: потом, как жизнь показывает, в следующем цикле все или почти все возвращается.

Закаленные как сталь

Когда-то мы с Таней Ефимовой, анализируя отличия одежды западнее наших границ, будь то Чехословакия или Германия, вывели формулу: если температура выше минус десяти, а женщина идет в шапке, она из Союза. Я помню эту формулу и стараюсь держать фасон, что получается, если нет сильного и ледяного ветра, как бываетв Чикаго. Рядом идут американцы, не ежась от холода.

Я помню, как мы кутали детей, и понимаю, что все начинается с детства.

Мы с трудом удерживаемся от замечаний молодым родителям, которые носят детей и в жару и в холод с голыми ножками, в мороз вытаскивают из колясок в одних носках, таскают в тонких подгузниках.

Американских малышей одевают легко в хлопковые костюмчики с первых дней. Никаких теплых пеленок, верблюжьих одеялец.

Таскают малышей с собой и по магазинам и по местам отдыха – то на солнце, то на ветру, без особых придыханий: «он простудится, она замерзнет».

Вырастают – привыкают, что в любом общепите первым наперво на стол поставят воду со льдом. Есть некоторые данные, что пить горячую воду, как Люся Людковская, полезнее для пищеварения. Не знаю, я уже привыкла и запиваю еду холодной водой с удовольствием. А уж закалка для горла сомнений не вызывает.

Думаю, американцы таким образом намеренно закаливают своих детей. Болеть в Америке дорогое удовольствие. И правда, сколько здесь живу, ни разу не видела сопливых или чихающих-кашляющих детей. Такие сидят дома? Наверняка, но не подолгу.

Появление приятной одежды для малышей, наверно, изменило стиль пеленания малышей и в России, но некого спросить: у всех друзей дети здесь, внуки – малыши тоже здесь. Разве что попросить кого-то подсмотреть в Москве и сфотографировать.

Где вы, американские бабушки?

Многие отличия в поведении малышей и их воспитании от привычного в России связаны с тем, что в Америке рядом с малышами нет бабушек. Нет почти совсем и быть, как правило, не может.

В каком возрасте рожают детей? Здесь могут и допоздна – аж лет до сорока, но в среднем, когда бабушке не больше пятидесяти-шестидесяти лет. А она еще работает и в выходные хочет отдыхать. Плюс она далеко, потому что дети переехали по месту работы. Плюс она помнит, что и ей особенно никто не помогал, Позже она, выйдя на пенсию, сама переехала во Флориду или Южную Каролину, чтобы насладиться хорошей погодой.

Результаты умилительны. Мы вначале не могли понять, зачем таскают ультра маленьких, чуть ли не недельных детей, в музеи? Хотят с детства приобщить к культуре? А потом поняли – просто не с кем оставить. Если на неделе проблема решается детским садиком или бэби-ситтером, то в выходные, когда можно и хочется сходить в музей, единственный способ – тащить дитя с собой. То же и в рестораны, где заранее заготовлены детские стульчики.

Толерантность американских ресторанов к детям любого возраста связана не только с пониманием, что части посетителей не с кем оставить детей, но и с принципиальным различием функций: американские рестораны – места для еды, а не для перепития.

Помню драматическую ситуацию вокруг банкета по поводу защиты кандидатской диссертации Володи Бейлина. В конце успешной защиты Володя стал приглашать друзей на защиту и, конечно, близкого своего друга, Леву Брутмана. Кажется, у Левы тогда уже было три сына, может быть, два (в Израиль Лев уезжал с четырьмя). Лев наверняка не особенно ходил по ресторанам и был достаточно наивен, спросив:

– А можно я приду с мальчиками?

Володя счел это шуткой и ответил:

– Разумеется.

Лева пришел с сыновьями к назначенным семи часам в «Прагу», куда его, разумеется, не впустили, и это стало причиной его обиды на Володю, не исчезнувшей вплоть до их (обоих) отъезда.

Когда здесь родители, увешенные детьми, ходят по магазинам, навещают друзей, посещают музеи и рестораны, это не является предметом переживания американских бабушек.

Разница заложена во врожденном менталитете. У Якубовских двое маленьких внуков: Саше сейчас три, а Коле два года При этом Лида (дочь) переехала далеко, в штат Нью-Мехико, где учится на врача ее муж. Галя каждый месяц моталась туда, чтобы помочь Лиде с малышами, и Олег, истинный и глубокий исследователь, увлеченный работой, решил уйти на пенсию осенью прошлого года и переехать к Лиде, чтобы помочь ей учиться, получить дополнительную квалификацию и позволить ей работать.

К нашему сотруднику Дэмону помочь с маленькой приезжала иранская теща из Канады, к Джо – корейская теща, к Ронжи – приезжал на полгода папа из Китая (мама еще работала). Да и наши венгерские друзья переехали из Нью Йорка, чтобы помочь сыну с тремя маленькими внуками (дети дочери, что была рядом с ними в Нью-Йорке, уже большие). Мой индусский начальник, ДБ, живя в пригороде, на рабочие дни снимает квартиру в Чикаго, чтобы жена помогала дочке с внуками. Но это все не «местные».

Конечно, есть исключения и среди американцев. Например, Том Кайзер, начальник группы покрытий, ушел на раннюю пенсию года в шестьдесят два, потому что у обоих очень ему близких сыновей, которые и живут не очень далеко от него, наконец появилось по паре давно желанных внуков, и Том с женой поспешили повозиться с малышами. Но это действительно исключения.

Я стала бабушкой в тридцать восемь, и ни о какой пенсии речи идти не могло, Однако мы (вместе с Натальей, другой бабушкой) планировали свои выходные и отпуска, чтобы по возможности быть побольше с Анюшей. Понимаю, что именно поэтому удалось стать ей близкими людьми и сохранить эту близость на век.

А вот по отношению к двум младшим внукам, Бену и Лоте, мы оказались вполне американскими бабушками-дедушками. Пока они жили в не совсем комфортном районе, их привозили к нам в Индиану, и мы даже организовали в нашем доме детскую комнату, наслаждаясь хотя бы кратким общением с ними в выходные и праздники. А потом они переехали в замечательный дом в Бёр Ридже, с детской площадкой и бассейном, привозить к нам их перестали, на лето они уезжали в Германию, к другим (и ставшим естественно более близкими) бабушке с дедушкой, и наши общения свелись к встречам на дни рожденья и вручениям гостинцев.

Мы не можем думать об этом без огорчений, но близкими мы не стали, хотя изначально вся мотивация переезда была связана с переживаниями, что малыши растут без нас, что мы должны быть рядом. Получилось, что жить ближе не гарантирует человеческой близости. Обвиняем мы себя. Мы погружались в американские трудности, ставя главной задачей финансовую независимость, из-за которой я работала до семидесяти шести лет, нам нравилось путешествовать без визы, мы не забывали про ответственность за досуг Вали, которую принудительно вывезли из России. Причин в оправдание можно привезти много, но возможность проводить больше времени вместе с внуками мы упустили, и теперь поздно исправлять последствия.

Про политическую активность

В Союзе, а потом в России я была абсолютно аполитичной, запирала от себя все, имеющее отношение к политике. Исключением было мое голосование за Президента в 1996-м году. У меня уже не было иллюзий насчет Ельцина, но когда во второй тур он вышел вдвоем с Зюгановым, мы считали своим долгом голосовать против Зюганова, хотя в это время мы с Юрой были в Лондоне, и надо было ехать куда-то далеко в Российское Посольство. В 2000-м мы были уже здесь, но от голосования за Президента Ельцин нас освободил, а потом мы перестали чувствовать себя в России, вернее, уже не хотели себя там чувствовать и разделять ответственность за то, кто там президент.

В 2000-м в США мы не голосовали, потому что еще не были гражданами, но я переживала за Гора, который вначале как бы выиграл, а потом проиграл при пересчете голосов Флориды. Как-то удивило, что каждый голос мог оказаться решающим. В России я не раз видела Гора близко, когда меня приглашали в американское посольство во время его встреч с Черномырдиным. Он мне казался несколько деревянным и уж, конечно, менее живым, чем наш веселый премьер. Выигравший Буш казался простоватым, но я как-то не вдумывалась, какие изменения ожидают страну после нравившегося мне Клинтона.

А потом случилось 9/11. Так совпало, что мы решили показать Вале Нью-Йорк (она переехала в Штаты в этот 2001-й год), остановились в Нью Джерси и каждый день в Доме Международной Торговли делали пересадку с электрички на автобус. Во время экскурсии по северному зданию Близнецов нам рассказали про взрыв мощной бомбы, заложенной в грузовик на втором этаже подземного гаража в феврале 1993-го, когда шесть человек погибли и около тысячи были ранены или пострадали при эвакуации. Террористы рассчитывали, что Северная башня упадет на Южную и если упадут самые высокие дома в Нью-Йорке, остальные повалятся следом, как домино, но дом выстоял. Мы с удовольствием рассматривали зимний сад, который занимал трехэтажное фойе одного из Близнецов, а седьмого сентября уехали, потому что десятого начиналась осенняя встреча консорциума при Colorado School of Mines.

Отзаседали десятого, а во вторник одиннадцатого произошло что-то, поначалу совсем непонятное. В Голдене (штат Колорадо), где находится School of Mines, время отличается от восточного побережья (в том числе, в Нью Йорке) на два часа. В семь все участники встречи собрались на завтрак в кафе гостиницы и с ужасом узнали про аварию пассажирского самолета, врезавшегося в одну из двух башен. Когда через час мы вошли в лобби университета, про аварию уже речи не было. Вторая башня, потом Пентагон, потом крушение самолета, направлявшегося, по-видимому, на Белый Дом. Нас всех охватило оцепенение и страх ожидания неизвестного (внутри замирал вопрос: война?)

Несколько последующих лет были полностью окрашены этой чудовищной ситуацией, поэтому война с Афганистаном выглядела оправданной, хотя печальный опыт вечной войны СССР с этой страной оптимизма не вызывал.

Последующие шаги Буша, призывающего к войне с Ираком, служили предметом длительных пререканий в нашей семье. Для меня выглядела очевидной мотивация младшего Буша доделать то, что не сделал папа: убрать Хусейна любой ценой, плюс доказательства оружия массового уничтожения все не находились, и я считала войну, как любые военные вмешательства третьих стран, политически неправильной. Юра же, как и многие, горел ненавистью к Хуссейну, поддерживающему терроризм и террористов, и считал необходимым войну с ним, за которую проголосовало и большинство членов конгресса, и, пожалуй, с этого момента, я оказалась политически активной, не пропуская возможности высказать свое мнение. В годы выборов мы видели, как важно голосование в каждом штате, и постепенно крепло ощущение, что каждый голос важен.

В 2004-м мы опять все еще не голосовали, потому что нам дали гражданство уже после выборов, но внутрисемейные страсти уже кипели. Джон Керри выглядел не очень симпатичным, в отличие от весьма свойского Буша, и проиграл, чему Юра радовался, потому что он был за республиканцев, целиком поддерживая военные действия в Ираке, хотя уже можно было предвидеть, как затягивает это болото, а я, стало быть, была против и значит, за демократов.

В 2006 были так называемые промежуточные выборы (полностью переизбирался конгресс и треть сената), Юра голосовал за республиканцев, а я за демократов.

Женя Шур спросил меня, как я могу голосовать за демократов (читай, социалистов) после всего отрицательного опыта жизни в социалистическом Союзе. В такой позиции находятся многие из приехавших – не только из Союза, но и из других стран социалистического лагеря, например, наши венгерские соседи. Тут несколько ответов: во-первых я всегда старалась отделять вполне разделяемые мною цели от их реального воплощения и искажений в силу человеческого фактора наших вождей. Во-вторых, если смотреть и слушать, что пишут и говорят оппоненты из обеих партий, их различия преимущественно фокусируются на отношении к абортам и доступу к личному оружию (тут я целиком на стороне демократов как за право делать аборты, если жизнь того требует, так и за максимальное ограничение ношения оружия).

Усиленно продается различие этих партий в отношении к налогам: республиканская партия де не нуждается в больших отчислениях в бюджет, потому что демократами большая их часть направляется на помощь бедным, что республиканцы с удовольствием бы урезали или даже отменили.

Тут, как часто бывает, правда посередине: действительно раздражают крупные затраты на поддержку никогда не работающих афро-американцев, живущих, в частности, в гетто Нью-Йорка и Чикаго. Это большая и долго живущая проблема.

Из моих персональных претензий к Обаме основное – что он не сделал ничего значимого для улучшения ситуации с черными районами и принятым многими поколениями стилем их жизни – без работы, на пособии, с беспризорными детьми, повальной наркоманией. В паре случаев убийства полицейскими черного он выступал скорее не как президент, а как человек, оскорбленный несправедливым отношением к черным, косвенно подстрекая черных к выступлениям протеста.

С другой стороны, я не могу понять громкого возмущения демократами со стороны жителей Бруклина, которые если не сами, так их родители, приехали сюда беженцами и начинали или продолжают жить на пособия, установленные демократами.

К налогам у меня тоже отношение не сегодня выработалось. Когда-то давно, во время первой поездки в Бельгию, один сотрудник Сидмара сказал без всякого запала, как бы просто объясняя:

– В Бельгии высокие налоги, это правда. Но у меня три сына, все они закончили университеты, обучение в которых бесплатно, у нас бесплатная медицина, вы видели, какие у нас дороги, причем все они освещены (это действительно особенность Бельгии: вдоль всех дорог – фонарные столбы), так что из космоса Бельгия смотрится как новогодняя елка.

К сожалению, образование в США платное и медицина дорогая, но и налоги в два раза ниже, чем в Бельгии и Германии и многих стран Европы.

К 2008 Юра снова приготовился голосовать за республиканцев, однако с интересом наблюдал за дебатами внутри демократов, Клинтон и Обамы. Мне Обама казался демагогом, Клинтон, разумеется, лучше знала внутренние рычаги власти, но когда она решила уступить Обаме, с нами произошло то, что испытали многие: прилив самоуважения и уважения к стране, которая может всерьез рассматривать избрание черного президента.

В результате мы оба голосовали за Обаму, как произошло и со многими «красными» штатами, которые обычно всегда голосуют за республиканцев. Помимо яркого обаяния молодого Обамы немалую роль играл и тот факт, что Обаме противостоял ястреб Маккейн, когда страна хотела бы видеть перспективу окончания безнадежных войн. К тому же Маккейн еще сообразил взять в кандидаты вице-президента одиозную Сарру Пейлин, про которую вскоре сняли весьма адекватный фильм: этакая красивая полуграмотная агрессивная соседка по кухне.

После избрания Обамы я увидела огромное различие между тем, что он намеревался и что реально мог сделать.

Приняв страну в состоянии кризиса, он следовал рекомендациям, сформулированным финансистами еще при Буше, жестко защитил от банкротства «великую тройку» автомобильных концернов, использовал временное большинство демократов в конгрессе и провел здравоохранительную реформу, хотя и немедленно потерял это большинство при следующих промежуточных выборах, потому что все как один республиканцы были против этой реформы.

Говорил Обама обычно правильно и хорошо, и намерения его я разделяла, ужасно расстраиваясь из-за его неумения или нежелания договариваться, идти на компромиссы, из-за несгибаемого и растущего противостояния республиканцев, как и обострившейся поляризации страны.

К концу его восьмилетнего правления и экономика поправилась, и число войн поуменьшилось, поэтому можно было ожидать, что, несмотря на разочарование в самом Обаме, страна опять проголосует за демократов. Однако демократы выдвинули в качестве своего кандидата Хилари Клинтон, к которой у населения были большие претензии еще со времен ее пребывания в роли первой леди, а потом статс-секретаря, то есть министра иностранных дел. Плюс часть демократического электората и прежде всего молодежь была очарована коммунистическими обещаниями одержимого Берни Сандерса и, стало быть, предпочтения даже части демократов были не в пользу Клинтон. Плюс за две недели до выборов ФБР вдруг опять вернулось к проверке ее электронной почты на предмет возможной отсылки секретных документов с личного сервера. Плюс перед самыми выборами российские хакеры взломали и вылили через Wikili почту демократического комитета, из которой как бы следовал заговор против Сандерса.

После всех новых «компроматов» сторонников Клинтон еще поубавилось, плюс кто-то всегда голосует за республиканцев, кому-то откровенно импонировал Трамп, полноценный аналог Жириновского. При всех предшествующих прогнозах бесспорной победы Клинтон проиграла пугающему многих Трампу.

Мы смотрели все дебаты с участием Трампа, который побеждал в борьбе с другими кандидатами от республиканцев, на мой взгляд, за счет откровенного хамства и способности выдавать черное за белое.

Все первые шаги Трампа были направлены просто на отмену всего того, чего добился Обама. Вывод США из соглашения о защите окружающей среды против изменений климата, открытие угольных шахт, разрешение строительства нового нефтепровода, открытое противостояние свободной торговле. Пока не удалось полностью отменить, как ему хотелось бы, так называемую Обамакейр, льготное медицинское страхование малоимущих.

Напоминающий гитлеровские призывы лозунг Трампа «Мы сделаем Америку великой» пугает его недружественным отношением к извечным союзникам США, очевидной тенденцией на обострения, провокационными высказываниями, за которыми можно ожидать и действия.

Трамп провел через конгресс новый закон о налогах, обеспечив себе и своей многочисленной семье бизнесменов колоссальное снижение корпоративных налогов. Ясно, что в целом снижение налоговых поступлений в казну приведет к увеличению дефицита бюджета и грозит реализацией давних намерений республиканцев сократить государственную социальную поддержку малоимущих, расходы на здравоохранение и образование.

Я вряд ли дойду в своей активности до участия в рейдах и комментариях в Интернете, но сложившаяся поляризация внутри США вокруг двух партий, дебаты перед выборами длиною в год заставляют население и меня в том числе четко определять свой выбор и чувствовать себя лично ответственными за политику страны.

Оружие – всем?

Этот вопрос был, есть и остается спорным.

Кандидатов в президенты от республиканской партии в 2016-м году изначально было больше десяти.

На первоначальных дебатах им задавались общие вопросы, чтобы население видело, кто из них достаточно консервативен и верен принципам GOP – «великой старой партии». В качестве таких критических оселков неизменно были отношение к абортам и свободному ношению оружия.

Отношение к абортам здесь принципиально различно. Демократы придерживаются так называемой политики pro-choice, свободного выбора решения. Республиканцы в большинстве с пеной у рта являются сторонниками позиции pro-life: любой эмбрион уже живой и прерывание беременности – убийство. В результате та же Сарра Пэйлин родила дауна (пятый младший ребенок), хотя знала этот прогноз уже на ранней стадии беременности.

После серии массовых убийств, в том числе в школах, непрерывно идут горячие споры о возможных ограничениях на приобретение оружия.

Прошло более двухсот лет после принятия знаменитого Билля о правах, предложенного через два года после принятия конституции и составившего первые десять поправок к ней. С тех пор к стране присоединилось тридцать семь штатов, отменено рабство, введен и отменен сухой закон, разрешено женщинам голосовать, но внесенные этим документом поправки к конституции рассматриваются как непреложные.

Вторая поправка отражала ситуацию в конце XVIII века в стране, которая еще недавно воевала с англичанами и французами и еще долго не прекращала войну с индейцами по всей периферии Штатов:

Вот как изначально она была сформулирована:

«Поскольку для безопасности свободного государства необходимо хорошо организованное народное ополчение, право народа хранить и носить оружие не подлежит ограничениям».

В настоящее время объективной угрозой населению страны являются террористы. За двадцать лет нашего пребывания, кроме 9/11, было пять терактов, которые были прекращены или локализованы усилиями полиции, а не вооруженным населением. То есть наличие пистолетов в карманах участников или жертв ситуацию бы не изменило.

С другой стороны, именно доступность оружия, в том числе всяким хулиганам, как и людям с ненормальной психикой, включая подростков, привела только в последние годы к массовым расстрелам безоружных людей с многочисленными жертвами.

К примеру, расстрел зрителей концерта в Лас Вегасе, был осуществлен человеком, принесшим в отель, из окон которого он стрелял по двадцатитысячной толпе, двадцать автоматов.

Я считаю, что легкий, практически ничем не ограниченный доступ к оружию опасен, тем, что оружие попадает в руки незрелых подростков (разрешено покупать оружие с 18 лет) или ментально неуравновешенных людей. Трамп отменил даже намерение поднять разрешенный возраст покупателей оружия до двадцати одного года, как предлагал конгресс.

Обама был известен своими намерениями внести ограничения к продаже оружия. В ожидании соответствующих изменений темп продажи оружия перед его вторыми выборами резко возрос. Клинтон остерегалась резких заявлений об ограничении оружия, но в ее программе звучала необходимость регулирования системы его продажи. В настоящее время оружие легко и недорого купить где угодно, в том числе online, независимо от криминальной истории и психического состояния покупателя, как и количества уже имеющегося у него оружия.

По данным на 2017 год в стране на руках 393 миллионов единиц оружия при населении в 327 миллионов, то есть более чем по одной единице на каждого жителя, включая стариков и грудных детей. В интернете открыто публикуются инструкции недорогих модификаций полу-автоматического оружия, превращающих его в автоматическое. Именно это позволило убийце в Лас Вегасе убить 58 и ранить 489 человек за 10 минут неприцельной, но и непрерывной стрельбы.

Наличие оружия, в том числе у подростков, становится причиной многочисленных убийств на улицах, связанных не только с ограблениями, но и внутренними разборками, семейными ссорами.

Мы это видим по статистике, представляемой полицией Чикаго и сообщениям местных телестанций. Разумеется, это преимущественно происходит в южных районах города, где доминирует черное население.

Возможно, какое-то количество людей приобретает оружие для возможной обороны от случайно забредшего наркомана или грабителя. Наверно, этим мотивируют приобретение оружия жители Норвегии, Франции, Германии, Канады, у которых 30–31 единиц оружия (тоже немало) на 100 человек населения.

Когда в США шла полемика относительно ограничения распространения оружия, мне попалась интересная статья норвежского журналиста, объяснявшего вспышки достаточно массовых убийств в США не только и не столько количеством оружия на руках населения, но скорее масс-культурой, распространением фильмов с агрессивными героями, культом драк, метких стрелков, легким отношением к убийствам на экране. Какую-то роль играют и популярные вестерны, романтически представляющие не очень далекую по времени историю завоевания места под солнцем с помощью метких выстрелов.

Согласно статистике, каждый американский ребенок в среднем видит 200 тысяч актов насилия, а свидетелями убийств, показанных по телевизору, они становятся минимум 16 тысяч раз, прежде чем достигнут 18-летия. Считается нормой также позволять детям играть в видеоигры, где нужно убивать «заданных» отрицательных персонажей с применением различного оружия.

В России на руках около 18 миллионов стрелкового оружия, где-то около 12 на 100 человек. По международной статистике Россия в этом отношении на пятом месте в мире (США разумеется на первом).

При всех случаях внезапного обстрела в публичном месте, средняя цифра убийств на 100 тысяч человек в США последние десять лет не более пяти, а в России в 2011 году составляла более 10, но к 2017 снизилась до 6.

Противники запрета на распространение оружия используют как раз средние цифры, доказывая, что доступность оружия не влияет на среднее по стране число убийств (наиболее высокие цифры – в странах Южной Америки).

Заказных убийств, которых в России немало, в том числе широко известных, практически нет в США (исключение – братья Кеннеди, но это было 50 лет назад, как еще более давние убийства президентов Гарфильда и Линкольна).

О культуре американцев

Наше поколение жило в ожидании очередного номера «Нового Мира», «Юности», «Дружбы народов», каждый следующий год приносил новые имена: Аксенова, Дудинцева, Солженицына, Гроссмана, Рыбакова.

Знакомая на станции метро «Университет» помогала с билетами на рекомендованные спектакли в любимые театры. При всех моих и Юриных командировках ходили в театр практически каждую вторую неделю.

Помню очереди в музей изобразительных искусств на привезенные выставки, борьбу за билеты на конкурс Чайковского, аншлаги на концертах виртуозов Москвы.

Думаю, что для моих друзей, оставшихся в Москве, мало что изменилось. В один из моих приездов в Москву Наталья Дмитриевна Олтаржевская пригласила меня на симфонический концерт в Консерваторию. У нее абонемент, как у нас в Чикаго. Зал был полон при весьма дорогих билетах. То же и с театрами, куда стараемся попасть в каждый из наших приездов. И уже отсюда видела/читала, какие очереди были в Третьяковку на выставку Серова в конце 2016 года.

Я не уверена, что мы часто задумывались об уровне культуры американцев, но где-то в душе гнездился образ некоего среднего ковбоя, ограниченного, интересующегося в первую очередь, если не исключительно, деньгами.

Не очень понятно, откуда взялось это представление – возможно, из рассказов времен золотой лихорадки Джека Лондона, американских трагедий Теодора Драйзера, или сатирических бичующих Америку рассказов Марка Твена и О’Генри?

Тем не менее, первые же местные посещения оперы, симфонического концентра, изобразительной галереи воспринимались как удивительные опровержения этого представления.

Только постепенно понимаешь, что на лекцию об антирелигиозной пропаганде приходят заведомые атеисты, а верующие по-прежнему идут в церковь. Просто мы и в США встречаемся с теми же людьми, с которыми ходили в культурные центры в России. Однако некоторые принципиальные различия все-таки есть.

Допустим, не надо удивляться, что центральный симфонический зал в Чикаго заполнен всегда на 100 процентов, будь то дневной или вечерний концерт. Не пустуют даже места над сценой, где люди усажены по всему периметру в три ряда. Однако есть и другие залы – например, Спиваков с виртуозами однажды выступал в зале North Western университета, у которого есть музыкальный факультет. А Мацуев с Мариинским оркестром выступал не только в Чикаго и других больших городах, но и в кампусе университета Урбана – Шампейн.

Длинный список аудиторий, гарантированно наполненных любителями музыки, можно восстановить по географии гастролей российских оркестров и исполнителей. Интересно и другое важное отличие: в США двадцать четыре широко известных симфонических оркестров. В России мы знали не более пяти-шести, даже считая оркестр Большого и Мариинского театров и Виртуозов Москвы. Сейчас официальный перечень симфонических оркестров России, чтобы не слишком отставать от Германии и США, включает Государственную капеллу, Президентский оркестр (дословное определение: главный музыкальный коллектив при проведении официальных мероприятий государственного значения, включая инаугурацию Президента РФ. Входит в структуру Федеральной службы охраны) и множество областных оркестров без указания их дирижеров.

И в прежние времена и сегодня преобладающие слушатели симфонической музыки в России – женщины, причем преимущественно пожилые. В Чикаго пожилые люди посещают преимущественно дневные концерты. Из специализированных домов для пожилых (трудно назвать их престарелыми, видя их подтянутость, красивые наряды, праздничные прически, как и приподнятость духа) их привозят группами на комфортабельных автобусах, многих из них с ходунками или на инвалидных креслах. Но на всех концертах преобладают все-таки люди среднего возраста и молодежь, преимущественно парами.

Регулярно в больших кинотеатрах осуществляют прямые трансляции из Метрополитен Оперного театра Нью-Йорка. Залы полны.

В летние месяцы, с июня по август, два раза в неделю в центре Чикаго в недавно оборудованном парке Миллениум устраивают бесплатные симфонические концерты. Большая прекрасно радиофицированная эстрада, мест двести на стульях, сотни других размещаются на принесенных или привезенных пикниковых парусиновых стульях. И еще тысяча – другая «некультурных» американцев – просто на каких-то подстилках на большой лужайке парка. Расписание широко рассылают заранее и помещают на сайте. В прошлом году мы посещали такие концерты пару раз, слушали любимые «Картинки с выставки» Мусоргского и Первый концерт Чайковского.

А еще есть Равиния на севере Чикаго, огороженный летний театр на десять тысяч человек, где выступают знаменитые оркестры и исполнители. «Сидячие» нумерованные места – платные, большинство платит только за вход десять долларов и размещается, как и в Миллениум парке, в пикниковом варианте. Много молодежи.

То же и в опере. То же самое в музеях, которые всегда заполнены, независимо от наличия специальной выставки, будь то большие города – Чикаго, Бостон или Нью Йорк, или маленькие, как Толедо, Спринфильд или Ханнибал. Пожалуй, в музеях молодежь преобладает, причем многие из них приходят с детьми, даже грудными. Вначале мы думали, что молодые родители хотят привить любовь к культуре и соответствующий дух детям с раннего возраста, пока поняли, что все дело в отсутствии бабушек и возможности оставить ребенка с кем-то, о чем я говорила ранее.

Постепенно мы поняли, что привычный штамп не работает. Из общения узнала, что американские коллеги читали Достоевского, хорошо знают романы Солженицына и, хотя хуже знают Джека Лондона, чем мы, воспитанные на его романтике, лучше знают свою историю и пересматривают ее, как и я за ними, на основе множества исторических книг, включая острые романы Гора Видала.

Как и в России, очень многие переключились с бумажных книг на электронные, из-за чего ушла в банкротство хорошая книжная сеть “Borders” с их отличными альбомами известных художников. И все-таки «бумажные» книги в прекрасных переплетах продолжают издавать для тех, кто не получает удовольствие от чтения, не держа книгу в руках и не листая живые страницы.

Стариков и инвалидов в Америке больше

Раз уж заговорили о бабушках, несколько слов о том, как вообще живется пожилым и с годами все менее здоровым людям.

Я не могу присоединиться к общим отрицательным оценкам медицинской помощи старикам в России, потому что знаю противоположные примеры. Например, мать Олега, о которой упоминала и которой сейчас уже 90 лет, вытянули из воспаления легких, что часто является последней болезнью для людей такого возраста. Правда, как я понимаю, приходилось доплачивать за постоянную сиделку, порядка тридцати долларов в день.

Когда мы стали выезжать за границу еще из России, замечали, на сколько больше инвалидов за рубежом, и только потом приходило в голову понимание, что российские инвалиды не видны, потому что в таком же малоподвижном состоянии лишены возможности публичной жизни.

Тут много важных аспектов. Можно начать с того, что работодателей поощряют взять на работу инвалида, снижая за это налоги на компанию. В нашем исследовательском центре АрселорМиттал в East Chicago взяли на работу полу-парализованного патентоведа. Дэйв выкатывается в инвалидном кресле из специально оборудованного автомобиля, для него переставили пониже все кнопки, открывающие двери, перестроили туалет, чтобы он мог въезжать в дверь. Готовясь к возможному найму женщин в инвалидном кресле, перестроили и женский туалет. Во многих магазинах, аптеках тоже видны инвалиды-сотрудники.

Около всех крупных магазинов огромные паркинги. Можно подумать, что американцы только и делают, что занимаются покупками – приходится кружиться, чтобы найти свободное место. Места в первом ряду у входа в магазин помечены инвалидными значками. Не дай бог не только занять это место, но и просто наступить. Как я уже писала, у нас был личный и дорогостоящий опыт. Можно понять, как теперь мы относимся к этому знаку.

Официально в США около пятидесяти миллионов инвалидов, причем около половины из них с серьезными функциональными ограничениями. Надо сказать, что различные программы и добровольные общества немало для них делают, начиная с соблюдения минимальных удобств и средств облегчения жизни и вплоть до сохранения любимых радостей жизни как общество для игроков в гольф для инвалидов, участие инвалидов в спортивных мероприятиях вплоть до марафонов и олимпийских игр.

Многие дома (и это отмечается в описании дома как достоинство), параллельно с лестницей оборудованы пандусом для плавного въезда и выезда на инвалидном кресле.

В автобусах несколько первых рядов боковых сидений могут подниматься, предоставляя возможность инвалидам в коляске закреплять ее и не зависеть от раскачивания автобуса. Входная ступенька автобуса опускается, чтобы пожилым людям было удобнее входить – выходить, и если надо, становится пандусом.

Не знаю, как в России, а здесь ходунки и инвалидные коляски перевозят в самолете бесплатно. Немало инвалидов активно путешествует по стране и за рубежом. В консерватории на дневных концертах у раздевалки скапливаются несколько десятков ходунков, некоторые слушатели остаются слушать концерт в своих инвалидных креслах.

Длительность жизни постоянно увеличивается. Дети-внуки учатся-работают, уехали в другие города, что делать? Некоторые думали об этом заранее, обеспечивая необходимую страховку, многие могут себе это позволить за свой счет, продав жилье и переехав в так называемые дома «для жизни с помощью», “assisted living”. Эти дома различны в зависимости от необходимой помощи и состояния здоровья жильцов, но, как правило, имеют медицинский персонал, оборудованы столовыми, кабинетами физиотерапии.

Существуют такие дома и для людей с малыми доходами. Иногда пожилые люди переезжают туда (в реабилитационные центр, nursing home) временно, после операции или при обострении какой-то болезни, связанной с двигательными органами, а потом возвращаются домой. Так было с Валиным приятелем по дому, которому скоро 95 лет.

С какого-то возраста, людям с малым достатком программа Medicaid выделяет бесплатно социального работника на то или иное количество часов, чтобы он/она могли купить и приготовить пищу, убраться, рассортировать/разложить лекарства и т. п. Этими льготами пользуются наши пожилые знакомые, приехавшие сюда как беженцы и не работавшие по приезде в США по возрасту.

Благотворительность – творить благо

Я не помню, чтобы мы были широко вовлечены в благотворительность в СССР или позже в России. Мы знали про благотворительность богатых людей в царское время, про переданные в общее пользование Третьяковскую галерею, Румянцевский музей, который стал основой Библиотеки им. Ленина, видели отличные музеи Приволжья, основанные на купеческих коллекциях картин, но не помню какого бы то ни было индивидуального участия в благотворительности в советское время.

Многое изменилось за почти двадцать лет после нашего отъезда, связанное с вовлечением России в мировое сообщество и принятые в мире нормы общественного поведения. Видим образование многочисленных благотворительных фондов, основанных как известными богатыми людьми России типа Потанина или Прохорова, так и целевыми благотворительными организациями. Как демонстрируют разные сайты, все больше участвуют в благотворительности и индивидуальные граждане.

Однако, как я поняла, нет еще однозначного отношения к факту и адресатам благотворительности. Богатые люди в России иногда не афишируют свою благотворительность, избегая вопросов, откуда деньги, или опасаясь обвинений в отмывке денег. Средний обыватель не очень доверяет благотворительным фондам, предпочитая прямые переводы нуждающимся. Нет еще и отработанной системы фандрейзинга (буквально – «подъема денег»): основные объявления размещаются в интернете и социальных сетях, сбор средств также осуществляется преимущественно с помощью Интернета и благотворительных акций.

И все-таки, хотя в общем рейтинге стран по показателям, связанным с благотворительностью, Россия пока передвинулась всего с 126-го на 124-е место, по официальной статистике в 2016 году около 50 % взрослого трудоспособного населения страны совершали денежные пожертвования разнообразным благотворительным организациям. В абсолютных числах это соответствует 37 миллионам человек.

Средняя сумма пожертвований в 2016 году составила 3856 рублей при общей сумме частных пожертвований более 140 млрд рублей (около 2 млрд долларов).

В частности, в Москве на средства благотворительных фондов организованы и работают бесплатные хосписы с высочайшим уровнем обслуживания, что Олег узнал от своей бывшей сокурсницы, сестра которой попала в это грустное учреждение. Про остальную Россию – не знаю, но в Москве так.

По тому же международному рейтингу США входят всего лишь в первую десятку, но цифры ошеломляют.

Общие затраты на благотворительность в 2016 году здесь составили 390 миллиардов долларов, из которых 282 поступили от индивидуальных граждан, 30 миллиардов передано в благотворительность по завещаниям, остальное поступило от целевых фондов и корпораций.

Если основные пожертвования в России направлены на помощь больным детям и нуждающимся семьям, то в США эта помощь существенно более диверсифицирована. Более 15 % направлено на развитие образования, столько же на общественные организации типа Красного креста или Армии спасения, почти 10 % на различные здравоохранительные организации, 5 % на культуру и искусство, около 3 % (и все-таки более 11 миллиардов долларов) – обществам, занятым вопросами экологии или защиты животных, чуть менее трети от всех пожертвований – на поддержку религиозных организаций и т. д..

В среднем по стране американцы тратят на благотворительность около 2 % своего дохода (честно скажу, я меньше, порядка одного процента), это немало, но в разных штатах по-разному, среди наиболее преданных своей церкви мормонов в штате Юта – до 5 %.

Известны слова Генри Форда: «Иметь деньги совершенно необходимо. Но нельзя забывать, что цель денег – не безделье, а приумножение средств для служения людям».

России предстоит длинный путь обучения сбору денег, который здесь отработан до системы, выглядящей нередко навязчивой. Этим сбором заняты как добровольцы, так и профессионалы, получающие до 10 % от собранных средств.

У меня есть все основания думать, что эти «сборщики» как-то связаны между собой или это одна и та же организация, пользующаяся одной базой данных. У меня диабет, и, вопреки хранению конфиденциальной информации, как обещано госпиталем, эта конкретная информация стала доступной диабетической ассоциации, собирающей средства на исследования этой противной болезни. Они мне прислали письмо, я послала просимый чек, и тут же получила запросы от всех возможных здравоохранительных обществ (раз по этому адресу в принципе благотворительность поддерживают, поддержите и это). Я послала чек в поддержку Американского института исследований рака и тут же получила письма с просьбой о поддержке обществ борьбы с раком груди, прямой кишки, от американского ракового общества и т. д.

Мы часто ездим в различные американские национальные парки и вначале не без удивления (откуда узнали?) получили просьбу поддержки ассоциации национальных парков, выпускающей красивый ежемесячный журнал, потом – от общества защиты природы, потом – от общества защиты диких животных.

И так без конца. Тут по нескольку обществ, поддерживающих отдельно раненых, отдельно – парализованных ветеранов, семьи погибших полицейских, отдельно – фонд на образование их детей.

В этот сбор активно вовлечены телевизионные программы. Например, в этом месяце систематически показывают детей, больных раком, как и институт и госпиталь, активно работающих над их лечением. Каждый раз этот показ завершается словами: «Менее 60 центов в день, 19 долларов в месяц может повлиять на судьбу этих детей». Так же кончается ролик об умирающих от голода детях Африки и т. п..

Я собираю обращения от организаций, которые я поддерживаю, и шлю более десятка чеков раз в квартал, но многие американцы подписываются на ежемесячные автоматические вычеты.

Читала, что россияне все в большей степени участвуют в прямой поддержке нуждающихся продуктами и вещами. Здесь сбор продуктов обеспечивает Армия спасения. Скупок и комиссионных магазинов в США практически нет, Армии спасения принадлежит сеть магазинов так называемой Доброй воли, куда все, включая нас, относят вещи, ставшие лишними или купленные не в размер. Их, если надо (часто туда попадают новые вещи) стирают, гладят и отдают бедным либо продают в этих же магазинах, вместе с посудой и электроникой за символическую цену.

Конечно, в США, в эти триста с лишним миллиардов от индивидуальных граждан, включая полученные по завещаниям (в среднем, более тысячи долларов на душу населения, включая младенцев и малоимущих) в значительной степени входят грандиозные пожертвования миллиардеров. Известны разнообразные по функциям здания, построенные на средства Карнеги, музей Гетти, привезенные Рокфеллером в Нью-Йорк европейские монастыри.

Только за последние годы рядом с нами перестроен еще один квартал для госпиталя Северо-Западного университета, ставший уникальным детским госпиталем, на деньги семьи Лурье. До этого ими же был финансировано онкологическое отделение этого госпиталя.

С другой стороны, мы периодически получаем письма этого госпиталя с вопросом, не хотим ли мы послать чек на его дальнейшее развитие, иногда и от детского госпиталя Лурье тоже, как от симфонического центра, оперного театра и многих других.

Все здесь с одной стороны, с другой стороны. Иногда раздражает это как бы нон-стоп вымогательство. С другой стороны, при дефицитах государственного бюджета, кто знает, какую роль играют вклады благотворительности на медицинские исследования, на возможность приглашения мировых исполнителей в концерты Чикагского симфонического центра.

Одним из моментов восторга перед склонностью американцев к благотворительности (одним из, потому что есть еще и уважение к Гейтсу, образовавшему благотворительный фонд из практически всех его денег, и намерения Баффета и многих других к этому фонду присоединиться) было посещение музея в Толедо. Остановились в небольшом городе по дороге на восток, потому что кто-то хвалил местный музей изобразительных искусств. Музей оказался действительно славным, 15 галерей содержат полотна Рубенса, Сезанна, Колдера, Дега, ван Гога, Эль Греко, Матисса, Моне, Пикассо, зал «Сад скульптуры», зал художественного стекла, современных художников, рядом школа для молодых художников.

Музей, прекрасно ухоженный, оказался бесплатным, и за его возникновением была весьма характерная история, похожая на благотворительность российского купечества. Все началось с Эдварда Драммонда Либби, владельца фабрики, производящей хрусталь, любителя и собирателя живописи европейских мастеров, который в 1901 году основал этот музей, позже (в 1912 году) переехавший в другое здание и постепенно расширяющийся. После его смерти коллекцию живописи продолжала собирать его жена, завещав все их деньги на развитие музея, где эта коллекция должна постепенно увеличиваться, а завещанный капитал также пожизненно обеспечивать оплату персонала и преподавателей художественной школы без требования входной платы в музей.

Важная мотивация богатых американцев вряд ли будет понятна россиянам. Допустим, фонд Потанина или Дерипаска звучит нормально, но я сильно сомневаюсь, что на каком-то корпусе российской больницы, будет надпись – Потанин или тот же Дерипаска, как привычно используют в нашем госпитале North Western университета для обозначения тридцатиэтажных корпусов, в которых расположено то или иное отделение: Файнберг павильон, Галтер павильон, павильон семьи Аркс.

Недавно ядом с этим госпиталем построен новый тридцатиэтажный корпус всех видов и областей применения физиотерапии, на котором написано Ширли Райан лаб. То же вышито на всех рубашках сотрудников госпиталя, с этого же начинаются приветствия по телефону. Оказалось, что эта дама – основной (не единственный) спонсор постройки корпуса, внесла 350 миллионов долларов. Посмотрела подробности: любящий муж (деньги заработаны им), поскольку фонд и все финансы у них – семейные, как и у Гейтсов, подарил жене возможность оставить память о ней. Они вместе делали много и других вкладов на благотворительность. Интересно, что «всего» у них два с половиной миллиарда и трое детей. По-видимому, Патрик Райян, которому сейчас восемьдесят и который сделал себя сам, не считает нужным, чтобы заработанное им оставалось исключительно в семье.

Помимо настроя на помощь человечеству, это важно для многих благотворителей: оставить долгую память о себе в виде фамилии на одном из залов художественной галереи или даже целого музея.

В Чикаго огромный аквариум и дельфинарий так и называют: Шедд музей, планетарий – Адлер музей, самый крупный в мире музей естественной истории носит имя Фильда (не имени Фильда, а Фильд музей, как Третьяковская галерея), известного бизнесмена и филантропа, выделившего на строительство этого музея миллион долларов в конце девятнадцатого века (!).

В любом учреждении или знаменитом в архитектурном плане здании легко найти список спонсоров, обозначенных разными шрифтами или в разных группах некоего дерева в зависимости от размера финансового участия в строительстве или поддержке данной организации. Есть, разумеется, еще и налоговые льготы, но они составляют только некую часть от внесенной суммы и, как мне кажется, не определяют основную мотивацию.

Институт волонтёров

Всегда начинаю с попытки сравнить «там» и «здесь», переводить с американского на русский. Конечно, и в СССР были некоторые бесплатные работы, но как бы они ни назывались, добровольными называть их можно было только с некоторой условностью. Например, один из видов «добровольной» обязаловки было участие в ДНД, добровольной народной дружины, когда мы гуляли по назначенным улицам с повязками, слабо понимая свои функции и права.

Знаю, что в России сейчас стремятся расширить привлечение волонтеров. Называют миллионы активных волонтеров, участвующих в социальных программах и деятельности различных некоммерческих организаций. Формальное определение волонтеров России: "добровольцы – граждане, осуществляющие благотворительную деятельность в форме безвозмездного труда". В США большая часть волонтеров привлечена и к чисто профессиональной деятельности, чего пока нет в материалах о волонтерстве в России.

Когда читаю о российских волонтерах, чувствую советский подход во славу отчетности и громких слов: Ассоциация волонтерских центров, Добровольцы победы, День добровольца, Весенняя неделя добра, Час добра. Однако, законопроект «О добровольчестве (волонтерстве)», который был внесен на рассмотрение Думы в 2013-м году, до сих пор не принят. Хотя не сомневаюсь, что тысячи людей готовы работать бесплатно, чтобы приносить пользу или просто быть занятыми. По официальным данным в России в 2017 году насчитывалось семь миллионов волонтеров, включая тех, кто занимается волонтерством от случая к случаю.

По данным 2016 года волонтерами в США выступают свыше 25.3 % взрослого населения или 62,8 миллиона. человек, что при среднем количестве часов на волонтера в год (официальные статистические данные) 32.1 часа составило 7.9 миллиардов часов бесплатных услуг или экономию в 184 миллиарда долларов.

Американские волонтеры трудятся в самых разных, в том числе некоммерческих организациях, где чаще всего вообще нет оплачиваемых сотрудников, только волонтеры.

Сферы приложения усилий волонтеров различны. В Бирмингеме я встречалась с женой Дана Бреда, миллионера и инвестора поддерживаемой нами с Леней Келнером технологической компании. Мы попили кофе у них на веранде, а потом Китти посмотрела на часы и предложила продолжать разговор на бегу в ботанический сад, где она работала волонтером и в данный день боролась с сорняками, ухаживала за молодой рассадой.

После переезда в Индиану Юра обратился в местную библиотеку, чтобы ему помогли с практикой разговорного английского. Ему нашли волонтера – изумительную профессиональную учительницу, которая в свои восемьдесят с лишним лет приезжала на своей машине в назначенное время и давала ему бесценные уроки.

Моя теперешняя соседка по дому в Чикаго в течение многих лет работает в международной женской ассоциации, где 95 % участников – волонтеры, выполняющие бесплатно работы в различных направлениях – от привлечения средств для больных детей до подготовки лекций и помощи музеям в приобретении экспонатов из разных стран.

Волонтеры здесь повсеместно – в библиотеках, в госпиталях, в музеях.

Дух волонтерства прививают с детского возраста, существуют специальные программы на базе школ, детских и юношеских клубов, молодежных ассоциаций, в том числе религиозных.

Понятно, что участие волонтеров экономит бюджет организаций, улучшает качество реализуемых ими программ за счет беззатратного привлечения высоких профессионалов.

Что же движет самими волонтерами? Большинство волонтеров говорят о том, что хотят помогать другим, и это похоже на Индру, который, выйдя на пенсию, годами участвовал в программе «Еда на колесах», развозя пищу больным и бедным. Многих привлекает совместный характер трудовой деятельности; отвлекающий от одиночества. Немалую роль играет желание оставаться в прежней профессиональной среде.

Существенную, но не исключительно большую часть составляют пожилые люди; вовлеченность в добровольный труд молодых людей (16–24 года) составляет тоже заметную долю: 30.5 %.

Среди сфер приложения активности волонтеров – создание информационных программ или баз данных, поддержка тяжело или смертельно больных людей, привлечение целевых средств. Например, чикагские марафоны, собирающие миллионы долларов на борьбу с раком груди, организуются волонтерами.

Важная местная особенность – включаясь в какую-то деятельность как волонтер, человек подписывается под правилами и обязанностями, которые он должен выполнять. Правила определенные и строгие. Например, если доброволец не ответил на звонки руководителя, то он больше в этой организации не работает. Если доброволец заявляет о готовности работать в течение оговоренного числа часов, то он и должен отработать строго заявленное время. Нельзя прийти сегодня, а потом, когда будет настроение. Мне такие добровольно принятые обязательства нравятся.

Наверно, когда я закончу эти заметки, я тоже буду искать область моего волонтерства.

Отношение к религии

О религии мне писать непросто. Я всю жизнь исходила из того, что мой внутренний моральный кодекс вполне согласуется со священными заповедями, поэтому, если и есть загробная жизнь, я окажусь, где надо, а обращаться за помощью к высшей силе в решении повседневных горестей – удел слабых. Как-то священник, с которым оказались на соседних местах в самолете и которому в споре изложила это свое кредо, все-таки нашел у меня тяжкий грех:

– Гордыни в вас много.

Так получилось: наше поколение вырастили атеистами. Уже и наши родители не ходили в церковь или синагогу. Если кого и крестили бабушки при рождении, крестиков не носили, посещения церкви осуждались.

Разумеется, были исключения, воспринимаемые с удивлением или осуждением. Зато сразу после распада Союза стало заметно, что россияне стали все более и более религиозными. Некоторые, наверно, просто перестали скрывать семейные традиции, кто-то присоединился к моде, оценив красоту венчания в церкви по сравнению с сухой регистрацией в ЗАГСе, кто-то стал следовать руководителям страны по той же привычке, по какой вступали в партию: «Как все, как все, как все».

Хотя церковь, согласно Конституции, формально от государства отделена, религиозные праздники (православные и мусульманские), как мы видим, отмечаются теперь в России с государственным размахом, на богослужениях присутствуют первые лица страны, а репортажи о таких событиях передают центральные телеканалы. Активно строятся новые храмы, отдали Церкви Валаам, где мы провели когда-то две прекрасные недели в походах и грибной ловле.

Я посмотрела статистику. По данным опросов, 79 % жителей России причисляют себя к последователям православия. При этом две трети из тех, кто называет себя православными, не верят в существование бога (атеистическое воспитание сильно), 61 % православных не держали в руках библию, только 3 % регулярно посещают церковь, остальные от случая к случаю или за компанию (посещая свадьбы или отпевания).

Зная историю страны, мы не особенно расспрашивали американцев про их отношение к религии, понимая, что в США религия играет достаточно большую роль. К этому ведут истоки возникновения страны, которую образовали пилигримы, бегущие из Англии от притеснения крайней группы протестантов – пуритан.

Верующими называют себя около 88 % населения США; это намного больше, чем в большинстве развитых стран мира. По разным оценкам, вплоть до 41 % жителей США посещают церковь не реже, чем раз в неделю.

Первая поправка к Конституции США определяет, что в США не может быть государственной религии, и гарантирует свободу вероисповедания. Действительно, в США сегодня можно встретить людей, исповедующих все мировые религии.

Однако доминирует допущение о вашей религиозности. Фраза "In God We Trust" ("В Бога мы веруем") – национальный девиз США. С 1957 года ее можно увидеть на всех купюрах страны.

Большинство верующих в США – христиане. Среди них преобладают протестанты – 51 % населения США (около 158 миллионов человек). Вторая по численности христианская церковь в США – католики, 25 % населения страны или около 75 миллионов человек. На третьем месте – члены Церкви Иисуса Христа Святых последних дней (мормоны), примерно 1,7 % населения США или 5,5 миллионов человек. Католики и мормоны, а их в сумме более 80 миллионов, представляют собой наиболее консервативную часть населения, активно выступающую, в частности, против абортов. Их позиция, которая нередко вызывала агрессивные действия вплоть до убийств людей, причастных к проведению абортов (восемь жертв за последние двадцать лет, из которых четверо – врачи), привела к запрещению абортов в некоторых штатах.

В конце XX века начался значительный рост численности мусульман в США, не только за счет увеличения иммиграции из традиционно исламских регионов, но и за счет принятия мусульманства многими черными христианами, протестующими против вспыхивающих время от времени признаков расизма.

Хотя атеисты (в большой степени семьи поздних иммигрантов и технократическая молодежь) составляют около 12 % населения, подчеркивать это непопулярно. Известно официальное высказывание одного из членов Верховного суда: «Мы религиозный народ, и наши институты подразумевают существование Высшей Силы». Во многих школах день начинается с общей молитвы. Каждая речь Президентов страны заканчивается словами: «Бог, благослови Америку».

При общении с американскими друзьями и коллегами мы знаем, что утро воскресенья отведено под посещение церкви. Ферма, где мы летом собираем вишни, в воскресенье открывается только в 12 – после того, когда ее хозяева и штат вернутся из церкви.

Церкви очень разные. Однажды нас пригласили в официально называемую современную церковь. Поскольку мы не сразу поняли содержание, которое оказалось все-таки религиозным, вначале мы были потрясены, увидев вокально-инструментальный ансамбль, поющий песни под хорошую и достаточно веселую музыку. Нам объяснили: каждая церковь щет свои методы привлечь больше прихожан, поскольку церкви живут на пожертвования паствы. У протестантов уже несколько пасторов – женщины. Церкви преобразуются, но задачи сохранения религиозности населения остаются.

Где пуританство, а где-то и ханжество

Оказавшись в чужом монастыре, приходится постепенно привыкать к местному уставу. Многое принимаешь без обсуждений, а кое к чему привыкнуть просто невозможно.

Понимая, что большая часть окружающих тебя людей – верующие, догадываешься, что их у став в какой-то степени определяется религиозными, нам непонятными или неизвестными канонами, иногда возведенными в принятые законы. Многое, по-видимому, идет от пуританских общин.

В частности, Америка относится к числу стран, где клинически боятся прикосновений. Помню, как в какой-то из первых приездов стояла где-то в очереди. По российской привычке по возможности эту очередь укоротить, по мере движения очереди тесно придвигалась к впереди стоящему и удивлялась, что тот немедленно от меня отодвигался.

Постепенно поняли правила поведения, но не смысл происходящего. В очереди в кассу (почти единственное место, где бывают очереди) Юра внимательно следит за моими перемещениями, придерживая меня подальше от людей, хотя по данным многих исследований доказано, что несексуальный физический контакт оказывает положительное воздействие на эмоциональное и физическое состояние людей.

Воздействие пуританства несколько менялось с годами, но проявляется и сейчас заметно и во многом.

В довоенных фильмах спальни супругов непременно содержали две кровати, разделенные тумбочкой. Сейчас сексуальные сцены присутствуют практически в каждом фильме, но не дай бог, если на экране мелькнет хотя бы сосок (некий сексуальный орган) – руководство телеканала сразу затаскают по судам.

Для американцев в порядке вещей показывать в средствах массовой информации насилие, но когда дело доходит до демонстрации по телевидению обнаженных частей тела, тут проявляется категоричное табу в отношению конкретных деталей.

Я не настаиваю на своей правоте, но привыкла думать, что крайние крайности, переходя за край, превращаются в свою противоположность. Как подчеркнутый снобизм чаще всего проявление плебейства, так и демонстративное пуританство нередко перерастает в ханжество. Наиболее ярко эти противоречиво-единые крайности проявились в недавней кампании против harassment, которая вдруг стала темой номер один в американской прессе и на телевидении и конца края ей нет – все больше жалоб от женщин разного возраста, все больше мужчин оказываются жертвами этих жалоб.

Мы, по-видимому, выросли циниками, зная, что подобные проблемы решаются разводами, мордобитием или заявлениями в партком. Бытовавшая в СССР шутка: «Если гуляет инженер – морально неустойчив, если профессор – шалун, если академик – жизнелюб» – отражала растущую сексуальную агрессию с повышением не столько образовательного уровня, сколько с увеличением числа особ женского пола, от тебя зависящих. При этом было понятно, что у этих особ есть выбор отказаться от способа получения возможных преимуществ или не жаловаться потом.

Александр Павлович Гуляев, который был известным женолюбом и влюблялся по очереди во всех своих аспиранток, с гордостью утверждал: «Никто из женщин никогда на меня не жаловался». Подразумевался партком, что было бы важно, несмотря на его беспартийность.

Кампания против harassment развернулась в социальных сетях после того, как несколько десятков актрис выступили с публичными заявлениями о сексуальных домогательствах со стороны известного голливудского продюсера Харви Вайнштейна. Сам продюсер категорически отрицает, что занимался сексом с женщинами без их согласия, однако он признал вину, что многим доставил огорчения.

В целом в недавней компании объектами массового осуждения стали продюсер, телекомментатор, знаменитые актеры и даже депутат парламента. Трудно оправдывать людей, многократно изменяющих своим женам, как и агрессивно предлагающих сексуальные связи людям, от них зависящим. В то же время в большом числе случаев обвиняющие дамы признавали, что секс был «по согласию», что было это много лет назад, что эта жалоба была урегулирована в суде с денежной компенсацией и подписанием документов о неразглашении.

Уже забыто, что получены деньги или желаемая роль либо служебная позиция, что прошло двадцать или тридцать лет. В абсолютно верной постановке общего непринятия harassment, что в первую очередь означает не просто сексуальные притязания, а соответствующее злоупотребление служебным положением, начинает преобладать любовь американцев к саморекламе. Замужняя женщина, с ссылкой на согласие мужа, рассказывает о давних притязаниях начальника, постаревшая звезда – о давних домогательствах режиссера или продюсера.

Невольно приходит на ум, что запаздывание с обвинениями связано с увеличением доходов обвиняемого, который теперь расплачивается за досудебное урегулирование не тысячами, а сотнями тысяч.

После объявленных нескольких жалоб на одного из сексуальных агрессоров, началось движение “Me too”, означающее «И я тоже» против. Объединяют в одно воспоминания об изнасиловании и о ненавистных касаниях, поцелуях, объятиях.

На полном серьезе озвучивают жалобы медсестры на похлопывание по попе страдающего Паркинсоном старшего Буша, которому было больше девяноста лет.

Идут увольнения, отставки, замены актеров в сериалах. А когда Мэтт Демон пишет открытое письмо, взывая как-то дифференцировать изнасилования и нескромные движения, тут же составляется петиция и с многотысячными подписями направляется к режиссеру с призывом отменить участие Мэтта в снимающемся фильме.

Еще лет двадцать назад я знала, что профессора американских университетов, если в кабинет заходит студентка, спешат открыть дверь и держать ее открытой. Теперь, наверно, будут закрывать себе глаза и связывать, как минимум, руки.

Правда, сегодня, во время физиотерапии подумала, что может для «терапистов» сделаны какие-то прописанные исключения и гарантии их защиты от обвинений, потому что мой гениальыый кореец-терапист трогал меня и за ноги и за талию, чтобы проверять, какие мышцы работают. Или мой замечательный тренер не читает американской прессы и не смотрит американское телевидение?

Поток обвинений, обрушившийся на мужчин, явно вышел из-под контроля. На мой взгляд, эта истерическая компания давно зашкалила пуританство. Если бы мой физиотерапист был бы кино-продюсером, его можно было бы обвинить в непристойных касаниях. Да еще явно в ситуации, когда я от него зависела, то есть он злоупотреблял своим служебным положением. В какой-то раз подумалось – ну и идиоты!

Интересно выступление французской актрисы Катрин Денев, осудившей кампанию против сексуальных домогательств, заявив, что для мужчин естественно "приставать к женщинам, пытаться обольщать их».

Открытое письмо было опубликовано в газете Le Monde. В числе женщин, поставивших свои подписи под письмом, писатели, актрисы, ученые.

"Мужчины были вынуждены отказаться от своей работы только из-за того, что дотронулись до чьей-то коленки или попытались кого-то поцеловать", – говорится в открытом письме известных француженок.

"Насилие – это преступление, но попытка соблазнения, даже настойчивая и грубая – совсем не преступление", – считают авторы письма. Как в известном диалоге милиционера и преступника в фильме «Берегись автомобиля»:

– Привычка; ты догоняешь – я убегаю.

Привычная роль мужчин (была до теперешнего на долгие времена испуга) – домогаться, женщин – убегать, защищаться от посягательства.

По мнению француженок, активная компания против harassment, как она развивалась в США, предполагает отношение к женщине как к слабому существу, извечной жертве. "Мы не хотим быть частью такого феминизма, который вместо осуждения злоупотребления властью, вызывает вражду по отношению к мужчинам и сексуальности".

Американки тут же напали на Денев, обвинив ее в женоненавистничестве.

Интересно, что противницей нападок на мужчин оказалась и восьмидесятитрехлетняя Бриджит Бардо. По ее мнению, которое она высказала в интервью журналисту Paris-Match, обвинения со стороны актрис «лицемерны и смешны. Я никогда не была жертвой сексуальных домогательств. Мне всегда казалось прелестным, когда мне говорили, что я красивая или что у меня хорошенькая маленькая попа». Бардо утверждает, что многие актрисы специально заигрывают с режиссерами, чтобы получить роль, а затем обвиняют их в домогательствах, чтобы о них говорили (в том числе, как я думаю, чтобы напомнить о себе после многих лет вне экрана).

Есть надежда, что призыв к умеренности будет услышан и поможет поможет исключить чрезмерность и истеричность в справедливой борьбе против злоупотребления властью агрессивных бабников.

Где помидоры, которые пахнут помидорами?

Мой двоюродный брат Леня, известный генетик, начинал как селекционер. Мы как-то начали обсуждать с ним, почему здесь такие невкусные сливы, почему помидоры никогда не пахнут помидорами, и многие другие огорчительные подробности местных овощей и фруктов. Леня объяснял: при создании и отборе сортов всем пожертвовали в пользу лёжкости.

В самом деле, овощные отделы в любом гастрономе выглядят как выставки для натюрмортов, все фрукты-овощи в данном отсеке одного размера, одного цвета. При этом свой красивый вид эти предметы искусства не теряют со временем, при транспортировке или хранении.

Все красиво, мало что вкусно. Большая часть фруктов сильно отличается от привычных для нас. Я не раз пыталась вдыхать запах разных сортов помидор – его нет. До сих пор помню, как пахли помидоры в России. Неужели сейчас он исчез и в России?

Чернику здесь собирают с высоких кустов (на фотографии – Валя)), губы и руки она в черный цвет не окрашивает. Купить ее можно круглый год, но вкус обычной привычной лесной черники она не напоминает.

Я никогда в жизни не видела такой одинаково крупной красивой малины, какую продают здесь, и часто, не выдерживая соблазна, покупаю ее и всегда жалею от этом, потому что только один раз она оказалась хоть немного сладкой (поставлена была в ноябре из Мексики).

То же и с клубникой. Красоты – необыкновенной, настроишься получить удовольствие, но редко ее можно есть, даже с сахаром. Мы даже пытались собирать малину и клубнику на фермах – результат был тот же: получались даже некие неплохие варенья, но удовольствия от сырых ягод – никакого.

В лучшем положении здесь черешня и цитрусовые (последние из Флориды и Южной Америки) – все из них вкусны, и их сезоны тянутся подолгу, поддерживаемые эстафетой их созревания через всю страну, но сначала они поступают из Мексики, потом Южной Америки, почему-то больше всего из Чили.

Мы очень скучаем по нашему подмосковному саду, поэтому с нетерпением ждем сезона сбора ягод на фермах, ездим собирать чернику и вишню. В отличие от черешни, вишня в магазине не лежит, поэтому сырую ее можно собирать только на фермах либо покупать мороженой.

Один раз за все годы видела в магазине красную смородину, черную – никогда, хотя джемы и варенья на их основе продаются широко.

Грибы собирают в лесах северных штатов, нам такого удовольствия не дано. Иногда (очень редко) в магазинах бывают лисички, но всегда – шампиньоны, портабелло.

И все-таки в целом набор овощей и фруктов здесь необычайно широк, включая экзотические авокадо, киви, папайя, манго и многие другие. Назначения многих из них мы не понимаем, как не знаем и их вкус, но они в ходу как у американцев, так и у мексиканцев или китайцев, которых здесь предостаточно много.

Глаза бы не смотрели, как питаются американцы

Привычка свыше нам дана. Мы привыкли думать и по возможности придерживаться правил, что обед в середине дня состоит из трех блюд, завтрак по возможности плотный, а ужин желательно легкий и не поздно. Пожалуй, различия в стиле питания весьма чувствительны для иностранца. Во Франции ужинать начинают ближе к девяти, и я, приходя в гостиницу после работы, умирала с голода, потому что рестораны раньше семи не открываются.

С появлением в России Макдональдсов и Сабвеев мне кажется (хочется, во всяком случае, надеяться), что страна не переключилась на любовь к фастфуд, а использует эти заведения изредка, как бы для разнообразия, или по мере необходимости сэкономить время.

В Америке вся страна в полдень «ланчует». Lunch – это святое: это еда, перерыв, время для общения. Наш исследовательский центр, как и многие другие американские компании, не имеет в своем здании ресторана или кафе, поэтому большинство работников приносят свои «ланчи» на работу с собой, разогревая по необходимости принесенное в СВЧ печках. Конечно, на каждом этаже есть кофеварка – это святое. Некоторые, как мы с Жорой, объединяемся для обеда в его комнате, кто-то, как Олег, обедает у себя в комнате, используя обеденное время для звонков маме или продолжая при этом работать.

«Русские» по привычке приносят элементы плотного обеда: некое второе, вплоть до жаркого или котлет с гречневой кашей, салаты. Китайцы и индусы приносят их характерные блюда с острыми приправами. Что касается американцев, они прихватывают чаще что-то купленное по дороге в Макдональдсе или мороженые продукты, разогревают те же китайские супы из банок. Поскольку так же питается Дэйв Уайт (начальник отдела, чья жена не работает), я понимаю, что варить обеды здесь не принято и примерно так же в будни питается и она. Некоторые американцы отъезжают на ланч в ближайшие рестораны, преимущественно, чтобы схватить что-то из той же серии «фастфуд».

Основная еда у американцев вечером. Вечернюю еду называют не supper – ужин, а dinner – обед, и тут уж отводят душу.

Завтракают на ходу: кофе с ничем, который захватывают в машину. Из машин все поголовно движутся к двери здания Центра с неразливашками. Потом пару раз пьют кофе в середине дня.

В субботу большая часть американцев обедают или ужинают в ресторанах. Когда мы переехали в Чикаго, кто бы ни обсуждал со мной этот факт, все как один восклицали: «У тебя рядом столько прекрасных ресторанов!». А на деле за почти восемь лет, что мы живем в центре Чикаго, мы были в местных ресторанах считаные разы, в основном с Мишей или с гостями города. Когда спрашиваю Юру, не пойти ли в ресторан, в итоге соглашаюсь, зачем? Дома вкусная еда.

Вообще с едой в ресторанах в Штатах для нашего понимания все достаточно странно. В моде гигантомания. Стейки размером с голову, паста в большом тазике. Правда, охотно завернут домой остатки. Как некий эвфемизм, соответствующие пакеты получили название «пакет для собачки», но наши внуки заказывают заведомо больше, чем могут съесть, в расчете, что возьмут домой вкусненькое в таком пакете.

С тем же ненужным размахом пища в заведениях фаст-фуд: бургеры в три-четыре слоя, горки оладий, литровые стаканы пепси или сока. И одновременно активная борьба с массовым ожирением, хотя его истоки очевидны: передачи о победителях в борьбе с излишним весом чередуются с рекламой не умещающихся во рту «маков», или длиннющих в полбатона бутербродов из Subway, которые называют субмаринами, – размерами с подлодку.

Несмотря на огромное количество сайтов и телероликов о здоровом питании и здоровом образе жизни, большинство американцев даже не задумываются о том, что они едят.

Все противоречиво: взбитые сливки из баллончика на блинчиках, воскресная служба с призывами к аскетизму, молитва на ночь.

Как было сказано в «одноэтажной Америке»: «Они не едят, а заправляются едой, как мотор бензином».

В целом, американцы готовить не любят, и это важно. Разглядывая коляски с едой, покупаемой в супермаркетах, преимущественно видим полуфабрикаты и огромное количество подслащенных напитков. Как показывает статистика, средний американец выпивает примерно 166 литров этой гадости за год.

При этом многократно показано, что болезнь Америки – массовое ожирение не только взрослых, но и детей, прямым образом связано именно с ленью домашнего приготовления пищи. По тем же статистическим данным, по крайней мере, один человек из четырех каждый день ест фастфуд: ежегодно американцы тратят не менее 10 % своего дохода на рестораны быстрого питания.

Все начинается с детства: в американских школах на обед подается та же фастфуд: жареная картошка, сода, гамбургеры, жареные куриные крылышки, пицца.

Мы тут специально подсчитывали число популярных ресторанов фаст-фуд, которые часто расположены в нескольких метрах друг от друга: Mc-Donalds, Burger King, Wendy, Subway, Quiznos, KFC. Надо признать, что там всегда очень чисто, многое вкусно, обслуживают быстро и недорого. И, как и с лекциями антирелигиозной пропаганды, данные о нескольких тысяч калорий в одном их «большом Маке» до посетителей этих ресторанов не доходят. Кто внимает этой информации, питается в других местах.

Еще одна загадка для меня – это любовь американцев к донатсам. В переводе их обозначают как пончики, но пончики варят в масле, и они, хоть и наверняка тоже вредны в большом количестве, действительно вкусны (в институтские годы ели их две штуки в день в течение пяти лет). Донатсы делают из полупесочного рыхлого теста, и вкусны из них далеко не все, но в США ежегодно съедают более 10 миллиардов донатсов!

Тот факт, что в США проживают люди разных (практически всех) рас и многих национальностей, существенно влияет и на то, что предлагают заведения общепита. На каждом шагу мексиканские рестораны, которые популярны и у коренных американцев, недорогие китайские и более дорогие тайские рестораны. Наша Анюша любит суп из вьетнамских ресторанов, недалеко от нас несколько японских, испанский и рядом с ним армянский ресторан. Индийские рестораны с их избытком перца посильны не всякому, но наш Миша их любит, утверждая, что там вкусно. Семейные праздники мы часто отмечаем в греческом ресторане, в греческом районе города.

В Украинской деревне несколько отличных украинских ресторанов, на севере – русских. Во всех больших городах привыкшие к русским колбасам и творогу находят русские магазины. В польском районе тоже многое нам привычно и достаточно нейтрально по вкусу.

И именно в постепенном понимании, насколько вкуснее нормально приготовленная пища в «иноземных» ресторанах, я вижу надежду на постепенную реформацию американского питания.

Не понять, как одеваются американцы

Известно, что в советское время внимание к одежде было гипертрофированным, поскольку в этом единственном женщины видели способ самоутверждения. Шили сами, вязали, гонялись за импортными тряпками, радовались добытым талонам в Дом для новобрачных. Этот стимул утих с возникновением других возможностей и, прежде всего, с поездками не только в ближнее, но и экстра дальнее зарубежье, однако привычка быть хорошо одетой осталась.

При поездках в Европу мы отмечали порой иной стиль моды, но европейские женщины и девушки не отличались от нас в своем уважении к одежде.

Не я одна потрясаюсь тем, как одеваются американцы и прежде всего американки. Это и пренебрежение к их внешнему виду и отсутствие либо непризнание какого-либо dress-code.

Как и в Англии, в костюмах ходят только банковские работники, их (как и банков) много. В некоторых местах не поощряется ходить на работу в джинсах, но таких мест все меньше. То, как выглядят гуляющие прохожие, не перестает шокировать.

В целом стиль американцев можно назвать удобным и свободным: они руководствуются сознанием, что каждый человек может выглядеть именно так, как он хочет. Как правило, в повседневной жизни это джинсы, футболки, удобные кофты, простые куртки, кроссовки или кеды.

Здесь можно не бояться экспериментировать со стилем, здесь люди не боятся показаться нелепыми или смешными, они выглядят именно так, как хотят в конкретный момент. Важно, что никто ни на кого внимания не обращает. Даже если кто-то одет совершенно необычно. Система именно в том, что ее нет, сплошные исключения.

Если для конкретного человека покупка одежды – вопрос сложный, над которым он долго думает и тщательно анализирует возможные образы, в США он может вздохнуть с облегчением.

Важно также, что одежда в Америке, если речь не идет о вещах, продающихся в бутиках, стоит очень недорого.

В целом в выборе одежды доминируют именно удобства, поэтому летом – это майки и шорты, босоножки или кроссовки. В этой одежде ходят и в рестораны (поскольку сам поход в ресторан не является событием чрезвычайным), в музеи. В театр одеваются слегка приличнее, но, если так удобнее, длинная юбка не противоречит кроссовкам.

Вопросу, что сейчас модно, будут удивлены. «Одевай, что хочешь и ни на кого не смотри!» В результате нигде не увидеть такого разнообразия колорита в стиле и одежде.

США – страна эмигрантов. Соответственно все зависит только от национальной культуры и лично каждого человека. Конечно, какая-то индивидуальная мода существует, но только в некоторых штатах и центрах. Когда я приехала в Техас, так сказать, дикий Запад, ходила по улицам с широко раскрытыми глазами и не могла оторвать взгляд от хорошо сшитых костюмов с деревенскими вышивками и множеством значков на жилетах. Ковбойский стиль доминировал. Яркие розовые детские рисунки на одежде. Сапоги на голую ногу с шортами.

Афроамериканцы любят яркое, в основном, красное или желтое, будь то пиджаки, кофты, галстуки, штаны.

Если погода в данном штате позволяет, почти круглый год ходят в майках, шортах и шлепанцах на босую ногу. В России такие шлепанцы называют лягушками. В остальных штатах в зимнее время американцам приходится надевать джинсы, а так с марта по ноябрь – шорты и шлепанцы, пскольку в машинах кондиционеры, с парковки пройти в служебное здание недалеко, а во всех зданиях тоже кондиционеры.

Меня мешанина стилей не перестает удивлять: при посещении оперы рядом идут кто-то в декольте и на высоких каблуках, кто-то в норковых шубах и тут же в свободном свитере с джинсами.

Поскольку реакция на температуру у каждого своя, то в одной компании рядом могут идти обнаженный практически до трусов (или шортов длиной с трусы) и одетый в футболку с рукавами и плотные брюки.

Хотя наличие утюга в номере американских отелей является стандартом, вызывает серьезное сомнение, что американцы пользуются этим инструментом даже дома.

Любовь американок к пестрому вызывает особое изумление на нередких здесь весьма, мягко говоря, полных девушках.

И все эта безвкусица сочетается с присутствием модных магазинов одежды – от Нордстрема и Зары до изысканных МаксМары, Шанель, Анна Фонтейн, Гуччи, Армани. Или они существуют избирательно для российских туристов? В Европе вроде есть свои такие же.

Разумеется, женщины, приехавшие из России, не опускаются. Пожалуй, не только из России. Правильнее ссылаться не только на нас с Ольгой (других женщин из России в нашем центре не было), но и на Зофию, приехавшую в США из Польши, на наших соседей, приехавших из Венгрии. Похоже, что интерес к тому, как ты выглядишь, потерялся по эту сторону океана. Есть что-то важнее? Даже для молодых девушек? Не понимаю.

А детей одевают хорошо и красиво, хотя детская одежда здесь, как и во всем мире, весьма дорога.

Плавильный котел?

Из 43 миллионов иммигрантов первого поколения, насчитываемых в 2015 году, 16 % приехали после 2010 года, 28 % – между 2000 и 2009, и большинство – около 56 % – до 2000 года.

Когда-то Майкл Корчинский рассказывал мне свою историю эмиграции (как я поняла, он уехал в США из Западной Украины в конце или сразу после войны). Он говорил назидательно, зная, что и я уезжаю:

– Со мной после приезда говорил мой друг – американец: «Ты надеешься, что станешь американцем? Нет, ты останешься украинцем. Ты думаешь, твои дети останутся украинцами? Нет, они будут американцами».

Единственные коренные американцы – индейцы – та национальность, которая исторически родилась и жила на этой территории веками. Все остальные – иммигранты разных поколений и поначалу Америка воспринималась как плавильный котел и была таковым. «Плавильный котел» подразумевает полную ассимиляцию, совместные браки, стирание всяких различий. В целом, так и было: наследники первых иммигрантов потеряли свои французские, голландские особенности, все стали американцами.

США – страна, где право избрать свою веру и ей следовать закреплено в конституции и свято сохраняется. В результате часто в одной семье мирно сосуществуют люди различных религий, в стране действуют и процветают сотни конфессий.

Правда, в день святого Патрика мы видим в зеленой форме всех, кто хочет подчеркнуть свою причастность к ирландским католикам, однако исторически в США сформировалось большинство протестантов англосаксов. Более того, до 1960 года президентом Соединенных Штатов мог стать только представитель WASP, White Anglo-Saxon Protestant. Кеннеди был первым католиком, который стал президентом Соединенных Штатов.

В стране проживают миллионы наследников привезенных из Африки рабов, появились иммигранты из Азии – филиппинцы, китайцы, японцы. Кстати, в 1882 вышел указ, запрещающий въезд китайцев, в 1907 – такой же, запрещающий иммиграцию из Японии, оба действовали долгие годы.

Иммиграция в США очень усилилась после второй мировой войны, и тут плавильный котел стал давать сбои. В приведенной таблице показаны (в порядке убывания численности) пять основных стран – источников иммиграции в разные послевоенные годы.

Доминирование в последние сорок лет иммиграции из Мексики (45 % или 19.5 миллионов) существенно затрудняет «сплавление» приезжих с коренным населением. Если вообще говорить о численности латинос в США, то большинство из них родились здесь, но 35 % (именно эти 19.5 миллионов) от их общей численности почти в 60 миллионов являются иммигрантами последних поколений.

Существуют данные опросов: только 79 % населения США говорит дома исключительно на английском языке, из оставшихся 65 миллионов 62 % говорит на испанском. Это католики, которые свято соблюдают не только свои религиозные, но и национальные праздники. Они селятся преимущественно компактно, организуют бизнес и дают работу другим латинос. Как правило, это законопослушные, достаточно скромные, тихие люди, но эта скромная, тихая категория стала уже столь массовой, что превысила по численности афроамериканцев и, как видно из графика, продолжает расти.

Существует много теле– и радио– программ на испанском языке, выпускаются газеты. Куда бы я ни звонила, везде слышу обращение на испанском: «Если вы говорите по-испански, нажмите, пожалуйста, цифру 2».

Пока это язык разговорный и рыночные условия способствуют его необходимому признанию, когда главным фактором выступает именно экономика: никто не хочет потерять множество клиентов. Лида Якубовская переехала в Нью-Мехико, где учится в медицинской школе ее муж. Она банковский работник с большим стажем, но при попытке утроиться на работу она столкнулась с требованием обязательного знания испанского, поскольку в штате большой процент мексиканцев. В целом с этим проблемы нет, пока мексиканцы не будут требовать официального государственного статуса для испанского языка. Но и запрет параллельного языка или требование обязательного употребления английского, о чем говорят некоторые из кандидатов в президенты, перспективы пока не имеют.

Компактно селятся и другие группы иммигрантов. В Чикаго самая крупная после Варшавы численность поляков. В польском районе свои магазины, банки, везде слышна польская речь, процветают бизнесы, организованные поляками, которые дают работу друг другу. То же и в украинской деревне, где расположен украинский музей, две церкви – христианская и греко-католическая. Но у моей украинской знакомой внуки уже ходят в школу и предпочитают говорить по-английски, а один из сыновей получил работу на севере Чикаго и переехал туда с семьей. Они собираются вместе, красиво празднуя день независимости Украины, но видно, что прав приятель Корчинского: внуки будут американцами. Как и наши собственные младшие внуки: Бен, который приехал сюда в два года, и Шарлотта, родившаяся здесь.

На самом деле, шансы ассимилировать и при этом сохранить изначальные корни зависят от возраста детей, от среды, в какую они попадают, от поддержки родителей. Ира Жукова годами возила старшую и возит младшую дочь в воскресную русскую школу, чтобы сохранить русский язык девочек. То же и Алтеры: Катя Алтер сама преподает в русской школе по воскресеньям, внучка Аника, которую она туда возит, прекрасно владеет русским. Миша с Вероникой были слишком заняты работой и упустили эту возможность для Бена и Шарлотты. Анюша прекрасно знает русский, любит русскую литературу и поэзию, потому что приехала в США в 12 лет.

«Плавильный котел» как таковой для вновь прибывших не работает. Мульти-культурализм как понятие, прямо противоположное идее «плавильного котла», тоже не очень преуспевает. Все зависит от срока жизни в Америке и окружающей среды. Как я вижу, поначалу преобладает сепаратизм.

Вновь приехавшие, пока не нашли работу, стараются селиться поближе к соплеменникам, в том числе из-за проблем с языком. По мере устройства на работу скопления рассеиваются. В Пекине, городке с сорока тысячью населения, мы были единственной русской парой (русскими называют всех приехавших из бывшего Союза). Так же было потом в Огден Дюнз, где мы купили дом, как и сейчас в Чикагском небоскребе, куда мы переехали почти восемь лет назад. (Мы, правда, нашли здесь русскоязычную семью венгров, уехавших в Америку в 1985 году, когда изучение русского было еще обязательным для всего соцлагеря).

Как мы знаем из литературы и фильмов, в США в разные годы существовали конфликты а национальной почве. Мы помним негативное отношение к итальянцам, раньше – к ирландцам. Помним горький пример отвержения корабля с евреями, бежавшими из фашистской Германии. В целом, это уже пройденный этап для США, но все это заняло не один десяток лет, и время от времени возникают новые трения. Например, уже в начале этого века в Калифорнии имело место массовое избиение китайцев афроамериканцами (конкуренция на рынке дешевой рабочей силы). В последние годы очевиден антагонизм между белыми полицейскими и черными подростками.

Со временем существующие национальные и расовые различия если не исчезнут, то перестанут быть проблемой общения. Чайнатауны во многих городах несут товары и культуру Китая, на Девон-стрит Чикаго преобладают индийские магазины, но это не является предметом трений.

В университетах на мастера или Ph.D. (после четырехлетнего обучения) учатся преимущественно китайские и индийские студенты. Недавно в Хельсинки прошел знаменитый конкурс скрипачей Сибелиуса: США, Европу, Финляндию, Австралию, как и Новую Зеландию в большой степени представляли выходцы из Китая и Кореи. То же было и на конкурсе молодых исполнителей балетных школ в Лозанне: корейцы, японцы, латиноамериканцы, китайцы представляют любые страны мира.

В Америке обучаются десятки тысяч китайских студентов, которым китайское правительство оплачивает обучение, понимая, что даже если часть из них останется в США, вернувшиеся будут отлично образованными людьми.

В широком плане в этом преобладании китайских студентов на технических специальностях я вижу серьезную потенциальную проблему. В течение моей работы в исследовательском центре АрселорМиттал мы постепенно расширялись и несколько раз объявляли конкурсы на замещение объявленных вакансий инженеров. Искали молодых ребят со званием PhD. Ни разу, подчеркиваю, ни разу, нам не удалось нанять американцев. Их всего несколько в год выпускает Colorado School of Mines, на всю черную металлургию и машиностроение США. Нам удалось набрать замечательных ребят, которые делали свои диссертации в США, Канаде, Корее после получения базового образования в Китае, Индии, Иране.

Американская молодежь в инженерные вузы не стремится, но может наблюдаемый рост экономики и некий расцвет промышленности что-то изменит в их приоритетах, придаст уверенности в возможности найти высокооплачиваемую работу и для инженерных специальностей.

Ситуация с черными, которых принято называть афроамериканцами, выглядит несколько более безнадежной. Правда, не очень понятно, что такое «афроамериканцы», если это не Барак Обама, у которого папа – африканец из Кении, а мама – американка.

В принципе, называемые афроамериканцами черные родились и выросли в США. После отмены рабства еще в XIX веке, когда Форд старший построил свои заводы в начале XX века, он принимал на работу всех: и черных, и белых, и желтых, и давал им одинаковую заработную плату. Это был некий прорыв в отношениях и некое временное исключение, поскольку в целом афроамериканцы до сих пор по всем категориям уступают белому населению. Многие надеялись, что избрание президентом Барака Обамы изменит ситуацию. Но ничего не поменялось, чему виной как противостояние республиканцев, так и его собственная непоследовательность. Уровень образования черных гораздо ниже, уровень доходов ниже, уровень безработицы гораздо выше, уровень числа учеников, бросающих школу, намного выше, преступность среди черных значительно выше и так далее.

Если черный играет в баскетбол – университет даст ему стипендию, он будет учиться. А если не играет в баскетбол или футбол и не устанавливает рекордов в легкой атлетике? А если плохую школу окончил? А в черных районах, как правило, плохие школы.

При этом проживают черные компактно, в районах, которые и выглядят и по сути являются гетто, с высоким уровнем неблагополучных семей и преступности. Может быть, афроамериканское население живет с ощущением, что им не заплатили долги за рабство их предков и поэтому можно расслабиться и ждать, когда эти долги все-таки отдадут?

Если работающие черные купили дома в некоем районе, белые собственники из этого места постепенно уезжают, и черные против воли опять оказываются в депрессивном гетто, как это случилось с некогда процветающими Гэри или центром Детройта.

Надо сказать, что новые иммигранты из Африки совсем другие. В частности, в гараже нашего дома несколько рабочих из Нигерии, дружелюбные ребята без всяких комплексов, которые селятся в пригородах Чикаго и трудятся в ожидании грин-кард и возможности купить свой дом.

Латиносы тоже другие. Им никто ничего не должен, поэтому они включаются сразу, рассчитывая только на себя. Они учат английский, дети поступают в колледжи.

Думается, что недавно прибывшие пятьдесят миллионов через пару поколений в большой части сегодняшних детей сплавятся с основной американской массой, но не все: будут мешать различия религии, трудности с освоением языка и национальные традиции.

Надеюсь, однако, что протеканию процесса вживания будет способствовать выработанная еще в начале прошлого века терпимость к приезжим, их трудно понимаемому произношению с десятками акцентов, та самая политкорректность, которая почему-то вызывала осуждение в прошлые выборы и которая исключает агрессивное неприятие иноземцев, время от времени вспыхивающее в Европе и в России.

Процесс сплавления «старой» Америки с вновь прибывшими, результаты которого нам не увидать, медленно, но происходит.

Русскоязычные комьюнити

По результатам переписи населения 2008 года (более поздних данных нет) более трех миллионов – 1 % населения страны являются русскоязычными, в разное время прибывшими в Америку. По-видимому, эти цифры не включают русских, переехавших в Америку в период становления США или оставшихся после продажи Аляски и не обязательно сохранивших русский язык.

Русскоязычное население наиболее значительно эмигрировало в США после войны и особенно – после развала Союза, когда приток эмигрантов в США мгновенно возрос в несколько раз. Например, в период с 1990 по 1998 год численность русскоязычного населения Америки возросла в два с половиной раза.

Около 90 % русскоязычного населения США ранее проживали в таких крупных городах бывшего Советского Союза, как Москва, Ленинград, Киев, Ташкент, Минск. Поэтому их стремление жить вблизи мегаполисов Америки с высокой концентрацией предпринимательской и культурной жизни вполне понятно. Подавляющее большинство русскоговорящих граждан Америки проживает вблизи таких центров, как Нью-Йорк, Чикаго, Бостон, Филадельфия, Балтимор, Майами, Атланта, Кливленд, Детройт, Денвер, Лос-Анджелес, Хьюстон, Сан-Франциско, Сан-Диего, Сиэтл, Вашингтон, Милуоки.

Географически выделенных русскоязычных районов внутри этих городов не существуют. Селятся поближе к родным, работе, в доступных по цене пригородах. Контакты определяются проживанием в том же доме, местом работы.

Пожилые неработающие беженцы селятся в дома для людей с ограниченными доходами. В конце 90-х и первых годах этого тысячелетия желающие селиться в таких домах стояли в очереди, разыгрывали возможные квартиры в лотерею. Сейчас поток новоприезжих из России почти прекратился, в эти дома в растущих количествах подселяют тихих пожилых черных из расселяемых гетто.

В Нью-Йорке русские компактно селились в Бруклине, когда Брайтон Бич был символом переселившейся Одессы. Но все это уходит в прошлое, как и картина Брайтона.

Когда-то еще в начале 90-х к Виктору Иосифовичу Тафту приехали в гости родственники из Америки с такой же знаменитой президентской фамилией. Жена двоюродного брата курировала бюро по трудоустройству прибывающих иммигрантов.

Я спросила у нее, как выглядит русская иммиграция. По ее словам, она являлась самой успешной.

Я прямо спросила:

– Потому что такая способная или потому что малотребовательная?

– И то и другое.

Сегодня мы знаем весьма позитивную статистику русской иммиграции. Приехали люди с высшим образованием, ученые, врачи, деятели искусств.

Известно, что русскоговорящее население Соединенных Штатов является одним из самых высоко зарабатывающих сегментов населения. Показательно, например, что по прошествии от одного до трех лет жизни в стране 57 % русскоговорящих жителей приобретают собственный дом (мы, в частности, купили дом через год после приезда). Люди получают второе образование и лицензии педагогов и врачей, дети заканчивают университеты и получают Ph.D. Не выживают, а живут.

К счастью, существуют инициаторы, которые стараются помочь не забыть свои корни. В каждом большом городе и, в частности, в Чикаго выходят несколько газет с информацией о русскоязычных ресурсах: врачах, адвокатах, магазинах. Существуют сайты с рекламой приезжающих театральных групп и отдельных артистов. Есть пара русских радиостанций, русские театральные коллективы.

Формально существующие Русские центры или клубы существуют в тесной связи и на деньги каких-то заинтересованных в русских клиентах коммерческих организаций. Так в Сан-Франциско организация концертов местных и приезжающих артистов часто инициируется магазином «Самовар». В Чикаго Русский центр, в котором также регулярно проходят концерты, финансируется транспортной компанией, доставляющей людей в госпитали.

Однако поскольку с ростом достатка русское население Чикаго передвигалось все больше на престижный север, помещения для театральных представлений и приезда таких любимых гастролеров как Ким, Городницкий, Шаов, Быков, Ефремов арендуются тоже на Севере.

Периодическому общению русских способствуют выездные сборища любителей КСП, ежегодный загородный пикник, но надо с грустью признать, что со временем происходит все больший отсев молодежи, приехавшей сюда детьми или родившейся здесь.

И само поведение как бы организаторов русской комьюнити тоже не способствует единению: перессорились русские радиостанции, разделился успешный театральный коллектив, даже КСП расщепился на два и проводится в разное время и в разных местах.

В целом, менталитет русскоговорящих людей в Америке постепенно претерпевает значительные изменения. Опыт проживания в иной социальной среде постепенно заставляет принять иные правила поведения, одежды, взаимоотношений с людьми. Однако эти изменения даже внутри одной семьи протекают неодинаково.

В последнее время наблюдались серьезные ссоры между друзьями из-за разного отношения к аншлюсу Украины или из-за кандидатуры Трампа. Слушая активных Нью-Йоркцев, с которыми ехали в одном автобусе, мы с Юрой не могли не восхититься» горячностью бывших соотечественников, ратующих за ограничение налогов и помощи бедным. (Кстати, как стало известно на прошлой неделе, эти же «избиратели» активно голосовали за Путина).

Другое объяснение поддержки Трампа относилось как бы к усталости от принятой политкорректности и восхищению «прямотой» Трампа, его неприятием инородцев. Опять та же логика: мы уже здесь, а тот факт, что Америка как страна состоялась именно из-за терпимости к иммигрантам – можно и забыть.

Моя работа

Как было понятно из моей предыдущей книжки, с работой мне повезло. Делай доброе дело – и воздастся. Мне повезло создать хорошую лабораторию и замечательную команду сотрудников в ЦНИИчермете, которая понравилась приезжающим в Россию представителям американских компаний и прежде всего тогдашней Inland Steel. Они решили приглашать сотрудников моей лаборатории на работу в свой исследовательский центр, и мы удачно начали с Оли Гириной, с младшей из моих аспирантов, которая себя прекрасно там зарекомендовала. Потом туда пригласили другого моего бывшего аспиранта, Олега Якубовского и, как выглядело, держали место для меня. Правда, в год нашего приезда в США набор был заморожен, потому что компанию купил Лакшми Миттал, который до этого закрывал исследовательские отделы всех приобретаемых компаний. Грег Людковский, который был начальником отдела, когда мы с ним в 1992 году познакомились, вскоре стал Вице-президентом компании по науке и сумел убедить Миттала, что исследовательский центр Inland Steel сумеет обслуживать все заводы его империи, и доказал, что это работает.

Меньше чем через год после моего мучительного привыкания к работе на минизаводе Хана Стил набор возобновился, и я перешла на Инланд стил, которая в ту пору уже называлась Испат Интернейшнл, и начала работать снова с Ольгой и Олегом. Через пару месяцев меня из научного сотрудника возвели в начальники группы, и в этом качестве я пребывала более десяти лет до ухода на полставки как бы в консультанты. В самом начале в группе было восемь сотрудников: четыре инженера и четыре лаборанта, а перед моим уходом группа насчитывала уже двадцать человек, как по совпадению и моя черметовская лаборатория.

Практически с самого начала при разработке годовых планов инженеров группы этот план делился на несколько частей: проекты по разработке новых или улучшению свойств производимых сталей, проекты, объединяемые названием «knowledge building” – приобретение новых знаний, и методические работы, направленные на освоение новых методов исследования, в соответствии с многочисленным приобретаемым оборудованием. Работы по приобретению новых знаний, аналогичные поисковым исследованиям, как их называли в Союзе, позволяли иметь полезный задел при проведении новой разработки.

Как основной ресурс Грега, тогда возглавлявшего не только все исследования, но и главного технолога компании, мы курировали завод в Караганде (я туда ездила несколько раз обсуждать проблемы качества), выполняли (по переписке) разработку стали для завода компании в Южной Африке.

Автомобильные материалы, разработкой которых занималась группа, были основным по важности и прибыльности продуктом фирмы. Когда в 2004 году Миттал приобрел скопом ушедшие в банкротство LTV и Bethlehem Steel, каждая из которых производила в два раза больше стали, чем Inland Steel, мы вдруг оказались производителем двадцати миллионов тонн стали только в США, поставщиком автомобильных сталей всем автомобильным заводам США, Канады и Мексики. Собственно и до сих пор в США существует еще только два меньшего размера производителя – старейшая USS (United States Steel) и AK steel.

Когда в 2006 Митталу в драматической борьбе удалось приобрести равную ему по размеру компанию Arcelor, которая образовалась путем слияния и приобретения лучших, в основном европейских сталелитейных заводов, новая компания ArcelorMittal стала самым большим производителем стали в мире с потенциальным объемом производства в 100 миллионов тонн, как в бывшем СССР.

Наш американский центр, выросший после первых больших приобретений до двухсот человек, теперь стал партнером европейского центра численностью под полторы тысячи сотрудников. Разные по специализации лаборатории располагались исторически при разных заводах, но наши основные партнеры, занятые автомобильной тематикой, были во Франции, в городе Метце, куда приходилось время от времени ездить.

Однако и помимо международного оттенка нашей деятельности, моя работа по созданию новых автомобильных сталей, чем я занималась всю жизнь, принципиально отличалась от сложившегося длиною почти в жизнь опыта. В СССР мы следили за литературой, пытались симулировать реальные заводские агрегаты и выходили с предложениями к заводам попробовать производить/поштамповать стали большей прочности. Все это отвечало общему направлению снижения потребления стали за счет уменьшения толщин деталей из более прочных сталей. За этим коротким описанием нашей тогдашней деятельности скрыты многочисленные поездки с уговорами металлургических заводов, что они уже готовы это производить, и ссылками на автомобильные заводы, которые после других многочисленных встреч соглашались, что они в этом заинтересованы.

В моей новой роли я встречалась с автогигантами типа Форда, Крейслера, Дженерал Моторс не чаще чем раз в несколько лет, приезжая на конкретную фирму в Детройт с обзорным докладом о наших новых разработках. Зато они часто встречались с сотрудниками отдела применения, которые в терминах и на основе моделирования показывали, какие из критических деталей и с какими выгодами могут быть переведены на новые стали с установленными ими параметрами.

Чаще мы встречались с Хондой и Тойотой, которые всегда были впереди наших разработок и заказывали стали все более высокой прочности и одновременно пластичности, которые должны были быть готовы к строго оговоренному сроку сборки и опробованию новой модели их автомобилей.

Соответствующее задание обрастало строгими и подконтрольными датами выдачи рабочей концепции, изготовления лабораторной партии стали, опытной плавки на заводе, полной паспортизации служебных характеристик (штампуемости, свариваемости, усталости). Срыв сроков означал, что в новой модели этой новой стали не будет, либо (что было нежелательно для обеих сторон) сталь будут привозить из Японии, где ее разработки начинались заведомо раньше, чем мы узнавали об этих требованиях.

Часто японцы обращались ко всем потенциальным производителям: трем в США и еще Dofasco в Канаде, которая после приобретения Arcelor тоже относилась к нашей фирме. Поскольку заказчику необходимо было только два поставщика, тот, кто по срокам разработки и поставки оказывался третьим, тратил усилия зазря.

Все это принципиально изменяло стиль и темп работы. От начальной концепции и правильно выбранных составов лабораторных плавок зависело число итераций – от выплавки, прокатки и опытных отжигов до определения полученных свойств. Поэтому все большую роль играли общие знания, опыт и интуиция.

Очень помогали наши черметовские заделы, которые во многом опережали реальный спрос российских заводов. Безусловно изначально наш опыт исследований двухфазных сталей был существенно выше, чем у американцев. Однако мы ранее никогда не сталкивались со сталями столько высокой прочности, многое приходилось исследовать заново. Помогало первоклассное оборудование. В Чермете мы имитировали охлаждение, используя вентиляторы, сжатый воздух, рассчитывая необходимое снижение температуры в секундах выдержки перед закалкой в воду. На АрселорМиттале мы пользовались высококлассными симуляторами полного цикла термической обработки. Последний стоил восемьсот тысяч долларов.

Почти в самом начале я убедила ДБ (начальника отдела, котороо все называли его инициалами) опережающе начать работы по ТРИП-сталям, которыми в России мы занимались с Сашей Петруненковым. Мы представляли наши лабораторные результаты еще в 1990 году на международной конференции в Вюрсбурге, в Германии, но о промышленном опробовании речь не шла. Здесь нас пока никто не торопил, но мы уже знали о промышленных опытах в Японии. В качестве задела мы с Олегом выполнили систематическое исследование влияния различных элементов применительно к разным уровням прочности. Поэтому когда через два года к нам пришла Хонда с рассказом (как для новеньких) о ТРИП-сталях и заказом на их разработку, мы были совершенно готовы. Однако выполнение этой задачи в срок было столь важно, что несмотря на наши возражения, руководство решило купить лицензию у Nippon Steel.

Мы поехали в Японию, увидели, что предлагаемое нам мало проверено и доказано, но переубедить начальство не смогли – слишком высок был авторитет японцев. При опытных плавках в США на совместном с Nippon Steel заводе предложенный ими состав свойств не дал. В результате производство стали перевели на агрегат, который мы с Олегом моделировали с самого начала, используя иной состав, предложенный нами.

Когда вскоре появилась Тойота с другим заказом, опять уповая на полезную помощь Nippon Steel, наше руководство поверило в наш подход, и мы осуществили необходимую разработку с Нарайяном (недавно я получила официальное свидетельство о получении американского патента на соответствующий состав) и выдержали все чрезвычайно высокие требования, за что и были отмечены.

Я не раз с пользой обращалась к прошлому опыту и накопленным за жизнь результатам. Необходимая пластичность при изгибе этой стали была очень чувствительной к неметаллическим включениям, поэтому в состав стали были заложены чистота по оксидам и предельно низкие содержания серы. При этом, как всегда, в сталь добавляли силикокальций для глобуляризации сульфидов. И все равно мы видели микронадрывы на включениях. Ломая голову, вспомнила наши с Леной Жуковой-Золотаревой результаты двадцатипятилетней давности. Мы нашли (и опубликовали), что добавка силикальция в составы с предельно низкой серой ничего, кроме общего загрязнения и ухудшения вязкости, не дает. Когда я пришла с этим к Нарояну и ДБ, они согласились попробовать плавку без силикокальция, хотя и довольно нехотя, просто от безвыходности. После получения положительных результатов это вошло в технологию.

«Мои» двухфазные стали, по которым защитила докторскую и издала книгу в 1986 году, после кажущегося их умирания в восьмидесятых оказались остро востребованными в конце 90-х. Меня в какой-то степени и приняли так тепло на фирме как специалиста по двухфазным сталям.

На глазах росла Оля Гирина, которая вела многочисленные разработки двухфазных сталей. Если в России предложенную нами двухфазную сталь с прочностью 550 МПа ВАЗ попросил разупрочнить до 440, то здесь Оля двигалась от 590 к 780, 980 и 1180 МПа. Появлялись новые сотрудники, которых она направляла, всегда руководствуясь нашей верой, что изменения свойств определяются изменениями структуры, исследованию которой она посвящала большую часть своего времени.

Оля занималась преимущественно покрытыми сталями, непокрытые двухфазные стали (другой агрегат и цикл термообработки) вели Олег и Нараян, мартенситнные стали вели Ронжи с Нараяном.

Несколько лет назад Ольга с Демоном начали лабораторную проработку нового поколения сталей с контролированной закалкой, от которых уже требовалась прочность 1470 МПа при кажущимся фантастическим сочетании с удлинением в 20 %. И опять тот факт, что они начали этот проект с опережением, понимая из литературы, что это грядет, к моменту реального заказа нужные результаты в лаборатории были показаны.

Я получала огромное удовольствие от работы с группой – не только с Ольгой и Олегом, но и с новыми молодыми сотрудниками, отличающимися глубокими знаниями металловедения, новых методов исследования.

Когда я проработала на фирме 10 лет, руководство компании вдруг решило выделить каких-то исследователей, назвав их экспертами. Это делалось, как я потом узнала, путем отбора по каким-то критериям и путем голосования руководителей отделов. Выбрали из всех полутора тысяч шесть человек, включая меня. Провели собрание, читали мою биографию, увеличили зарплату. Новая должность была приравнена начальнику отдела, я формально подчинялась Франсуа Мудри, главному менеджеру по поисковым работам, который находился в Париже, время от времени посещал наш центр и хотел, чтобы я периодически инспектировала поисковые работы других лабораторий.

Совпало, что примерно в это же время мы с Ольгой посетили наши заводы в Бразилии, где тоже производили автомобильные стали. Почему-то я произвела какое-то специальное впечатление на местное руководство, которое официально обратилось к моему начальству, чтобы я стала со-руководителем их четырех аспирантов, прикрепленным к местным университетам. Я продумала темы их диссертаций в соответствии с их заводскими функциями и оговорила, что параллельно с подготовкой литобзора каждый будет как минимум дважды приезжать в наш центр для выполнения лабораторной части экспериментов. Так оно и было, но двое отпали на стадии подготовки литературного обзора, а двое в течение следующих четырех лет защитились.

И постепенно всего стало немножко много: руководство группой с нарастающим числом новых разработок, подробное (по-другому не могу) чтение диссертационных записок, увеличенное число командировок, понимание, что уже и семьдесят лет позади. Нараян, которого давно видела моим преемником, вполне созрел, и я попросилась просто в научные советники, как соответствовало моему титулу эксперта.

С удовольствием осознавала, что группа (лаборатория) продолжает работать в том же стиле, вела научные семинары группы, продолжала выступать на конференциях, понемногу думала о подготовке книги.

А потом решила переехать в Чикаго, сознательно создавая мотивацию ухода с работы из-за неудобства ездить издалека при моем ограниченном деревней умении водить машину. Соответственно после года этих неудобств перешла в консультанты и стала работать два раза в неделю. По-прежнему вела семинары, по очереди обсуждала с инженерами состояние их проектов, редактировала их публикации. Исключила себя из внешних обсуждений, чтобы не затенять молодежь, но наверно не была права, потому что не всегда соглашалась с принятыми без меня решениями.

Дома работала над книгой, которую охотно принял к изданию Шпрингер, а когда закончила ее, начала скучать (все вроде сказала, что знала). Поскучала год и ушла с работы совсем, до сих пор не до конца уверенная в своей правоте.

Профсоюзы как школа чего?

Помню, что в Союзе все мы были членами каких-то профсоюзов, чуть ли не со студенческих лет. Платили взнос 1 % зарплаты, вычитаемый автоматически. Профсоюзам принадлежали здравницы, так что можно было претендовать на льготную, а в студенческие годы и бесплатную путевку в дом отдыха или санаторий. Второй раз мы вспоминали пропрофсоюз, когда надо было собрать подпись «треугольника» под характеристикой. А какие могли быть иные функции? Оплата труда была детерминирована существующей сеткой, возможные передвижения и повышения определялись начальником или достижением ученой степени.

После развала всего на свете появились советы трудового коллектива, которые должны были защитить эти коллективы от произвола дирекции, но произвол оставался произволом, и эти советы на деле объединялись с администрацией в принятии решений, противоречащих интересам коллектива. В случае ЦНИИчермета, например, – в разрешении сепаратной приватизации экспериментального завода, что подорвало институт в корне, сдачи площадей торговым арендаторам.

История возникновения профсоюзов в Америке с самого начала носила характер прямой борьбы с работодателями за повышение оплаты, лучшие условия труда. Борьба была острой, и администрация нередко прибегала к услугам мафии, чтобы запугать или подкупить лидеров профсоюзов. Как нам объясняли еще в советское время, угроза революционных движений заставляла работодателей идти на многие уступки, и рабочие капиталистических стран должны быть благодарны СССР за улучшенную оплату и условия труда.

Борьба профсоюзов с руководством хорошо описывается выражением, высказанным более ста лет назад: «Менеджмент и профсоюз – это сказочный змей о двух головах, которые своими ядовитыми укусами убивают друг дружку». При этом та голова этого змея, что кусает менеджмент, забывает железное правило: «Худшее преступление против трудящихся – когда компания перестает получать прибыль».

Как я увидела в реальной жизни, все не так просто. Начинала я на частном предприятии Hana Steel, где не только не было профсоюза, но было известно, что Хана – ярый их противник и открыто грозит закрыть любой из его пяти заводов, если там профсоюз возникнет.

В Америке действует закон, требующий для создания профсоюза тайного голосования всех рабочих. Хана внимательно отслеживал, чтобы случайно не нанять человека, способного стать инициатором создания профсоюза. Однажды я стала свидетелем увольнения «по-американски»: немедленно, прямо посередине рабочего дня, недавно нанятого мастера трубного стана. Квалифицированный опытный парень. Кто-то «проинформировал», что этот парень не просто работал на Катерпиллере, где был профсоюз, но и был там неким профсоюзным активистом.

Поскольку я была как бы в менеджменте завода, однажды нас (всех руководителей) вывезли куда-то на однодневный семинар, посвященный антипропаганде профсоюза, с показом роликов об излишествах, которые позволяют себе профсоюзные лидеры на профсоюзные деньги, о том вреде, который они нанесли и наносят предприятиям. Одновременно нам было разъяснено, чего мы не имеем права делать в противодействии образованию профсоюзов и как в юридически допустимой форме понемногу «открывать глаза» рабочим.

Я посмотрела тут данные исследований, в какой мере увиденное и услышанное на заводах Ханы совпадает с существующей практикой. Узнала, что по данным исследований, 25 % частных работодателей практикуют незаконное увольнение активистов за создание профсоюзов. Больше двух третей практикуют использование управленческого звена для давления на рабочих, беседы «один на один», как нам и рекомендовали. В течение последних лет все американские администрации были враждебны к профсоюзам, но конкретные действия ограничиваются законодательством, принятым еще во времена Рузвельта и Трумэна.

Узнала, что не все крупные компании имеют профсоюзы. Например, крупная металлургическая компания Nucor, представленная десятком мини-заводов, до покупки «Трайко», унаследовавшей профсоюз от LTV, не имела профсоюза ни на одном из них.

Инженеры и руководители в профсоюзы не входят, поэтому с переходом на долгожданную работу в исследовательский центр я поначалу профсоюзом не интересовалась. Оказалось, что хотя на металлургическом заводе профсоюз был, техники нашего центра туда не входили. Прошел всего год после покупки Миталлом нашего завода у частной семейной фирмы Inland Steel. По-видимому, ранее все были довольны условиями, оговоренными в контракте, подписываемом администрацией с рабочими каждые пять лет.

У меня в группе было вначале всего пять техников, отношения у них с инженерами были товарищеские, я могла оговаривать специальные квартальные премии для их поощрения, сумела перевести недавно поступившего на работу старательного Джима (техника Ольги) в следующий разряд. На еженедельных собраниях группы была такая же дружественная обстановка с пониманием общих трудностей и достижений, как и раньше в Москве. Моему ощущению привычного коллектива способствовало, конечно, присутствие Ольги и Олега.

И вдруг мы услышали от Грега, руководителя исследовательского центра, что техники предполагают присоединение к заводскому профсоюзу. Год назад, когда какие-то инициаторы провели необходимое собрание, большинство проголосовало против. Однако в этот раз Грег предвидел поддержку большинства и причину изменения общего отношения: предстоял очередной пересмотр контракта, и все (логично) опасались, что новый собственник постарается уменьшить или отменить что-то из важных льгот (бенефитов): медицинской страховки, пенсии, оплат по болезни и т. п.

Действительно, проголосовали «за», и тут началось. Когда мы увидели проект контракта, который «руководство» возникшего профсоюза представило Грегу Людковскому, мне стало нехорошо. Все было в интересах «стареньких», большинство которых на собрании техников и определило результат голосования. Всех вновь нанимаемых техников, независимо от их квалификации, определяли по низшему шестому разряду. Перевод в следующий разряд не зависел от качества работы и нас (ее потребителей) – только от стажа, с переводом в следующий разряд раз в три года.

Многие техники работали на приборах, на которых работали и инженеры. В моей московской лаборатории, как и в лаборатории Жени Шура, часто на таких приборах работали кандидаты наук, как, например, Лена Жукова-Золотарева на сканирующем микроскопе или Игорь Комаровский на микрозонде. То же и здесь: я сама, как и Ольга и Олегом, любила изучать структуру моих образцов в оптическом и сканирующем микроскопах. Проект контракта пользоваться приборами инженерам запрещал: это рассматривалось как угроза рабочим местам техников. Благо, мы вовремя это увидели, и Грег Людковский оговорил право инженеров работать на приборах, хотя и не более четырех часов подряд.

Жизнь радикально изменилась. От нас не зависели ни зарплата, ни премии техников, их нельзя было наказать или уволить без согласия профсоюза, внутри техников произошли некоторые трения между давно работающими и новичками, потому что в профсоюзах всегда имеют преимущества seniority, и отношения с инженерами во многом изменились.

Группа расширялась, появлялись новые техники, и все больше чувствовалась их отчужденность, показная независимость. Выявились несколько «активистов», отслеживающих нарушения со стороны инженеров. Если Зофия или Ольга заработались на микроскопах более четырех часов – тут же подавалась официальная жалоба (grievance) в профсоюз. Со мной было еще смешнее: я не знала, когда освобожусь, и поэтому в журнале заявок на микроскоп поставила свою фамилию против всего дня: не работала, а только заявила, но тут же появилась жалоба и на меня. Так было со многими и неоднократно, пока жалобщику не надоело.

Как я понимаю, в целом с профсоюзами в США не все так однозначно. Выглядит на наш взгляд возмутительно, когда каждый год бастуют учителя и грозят не прийти в школу, если им не прибавят зарплаты, однако, как выясняется, зарплаты учителей в разных штатах различаются в разы.

У рабочих в цехах металлургических заводов шестизначные зарплаты, отличные медицинские страховки и пенсии, но во времена кризисов 2001–2002 именно поведение профсоюзов привело к банкротству ряда компаний.

Показателен пример LTV. На момент остановки завода компания насчитывала 7700 рабочих и 40 тысяч пенсионеров из бывших членов профсоюза, которым выплачивали пенсии и платили медицинскую страховку. Когда LTV заявила банкротство, начальная фаза «Глава 11» подразумевала реструктуризацию и получение определенных кредитов при сокращении расходов, подразумевающих, в частности, что и профсоюз пойдет на определенные уступки в текущих (непосильных) тратах. Профсоюз на уступки не пошел, федеральный кредит не был выдан, и завод, вторая по размеру сталелитейная компания США, был остановлен.

Противоположное поведение профсоюзных лидеров на двадцать лет раньше (эпоха правления Ли Каокка) спасло Крайслер, который был тогда тоже в состоянии банкротства, но за счет уступок профсоюза сумел показать уменьшение текущих расходов и обосновать получение кредита, который компания сумела вернуть на семь лет раньше заявленного срока.

Как очень часто бывает здесь, все с одной стороны, с другой стороны.

C этой другой стороны нет альтернативы кроме как профсоюзной организации рабочих для переговоров с работодателем об оплате сверхурочных, медицинских страховок и т. п. Получается, что профсоюз – зло, противостоящее ещё большему злу – жадной корпорации.

Интересно, что эта реальная функция профсоюза все острее проявляется сейчас в России на заводах, принадлежащих иностранным фирмам – на Автовазе. Форде, Катерпиллере. Все больше упоминаний о попытках руководителей этих фирм противодействовать профсоюзам, все больше доказательств, что Россия, часто независимо от ее желания, входит в мировую систему и начинает жить по ее законам.

Предпринимательский дух

Как я писала в первой книге, так сложилось, что последние четыре года моей жизни в России я возглавляла совместную с американцами программу «Международный инкубатор технологий,» направленную на развитие инновационного предпринимательства. Останавливались заводы, в том числе градообразующие, и, судя по зарубежному опыту, малый бизнес как наиболее динамичный должен был стать источником новых рабочих мест и оживления экономики. Надо было вооружить творческих людей, способных инициировать новые производства, соответствующими знаниями. Мы создали в Академии Народного Хозяйства при Правительстве РФ учебный Центр коммерциализации технологий, где сначала проводили краткосрочные программы, а потом разработали учебный курс подготовки магистров, издали много учебных книг, составивших Библиотеку Инновационного предпринимательства.

На занятиях я познакомилась со множеством специалистов, которые спасали лаборатории, кафедры, сложившиеся коллективы ученых путем развития малых производств потребительских товаров. Ряд из этих производств получили международную известность. Однако, на мой взгляд, в массе своей это не отражало предпринимательской жилки этих инноваторов, люди становились предпринимателями скорее вынужденно. (Разумеется, я не говорю о тех сегодняшних знаменитостях, которые в силу природного предпринимательства сумели что-то умело приватизировать, что-то модернизировать и стали замеченными в списках Форбса).

В Штатах я столкнулась совсем с иной основой характеров. Во-первых, к моему удивлению и огорчению, молодые инженеры не рассматривали свою работу как карьеру длиною в жизнь, независимо от их продвижения на службе и объективных положительных показателей. Где-то был лучше климат, где-то предлагали больше денег, где-то светила долгожданная мечта стать менеджером.

Я воспринимала переходы молодых инженеров почти как личную обиду, но больше всего меня удивляло другое – готовность поменять инженерную деятельность на рисковое предпринимательство.

У меня был дипломник из Colorado School of Mines, толковый парень, мы с ним даже опубликовали статью по результатам его исследований структуры ТРИП-сталей. Потом он поступил на работу в наш Центр, и мы время от времени что-то с ним обсуждали. Через пару лет он вдруг пришел прощаться. Оказалось, что он уходит организовывать с друзьями пивоварню в Чикаго, где своего пива нет. Как я потом узнала, сначала у них со своим пивом не получалось и они стали дилером одной из знаменитых пивоварен Милвуокки, но постепенно они сумели не просто сделать что-то удачное, но и сформировать вокруг себя заинтересованных покупателей, так что наши любители пива иногда навещали их пивоварню в Чикаго.

Таких потрясающих для меня примеров было несколько.

При одном из сокращений для добровольцев, соглашающихся уйти с работы, предлагалось поощрение в размере годового оклада. Помню наше удивление, когда молодая пара технологов, взяв оба поощрения, купили виноградники и решили организовать винодельню.

Другим примером был муж Нэнси Хейк. На полученные деньги (не все, он взял кредиты) он купил два многокватирных дома и стал сдавать квартиры, прославившись как отличный менеджер.

Рэм, научный сотрудник отдела применения, организовал два новых ресторана в сети Quizinos. Когда мы разговорились, выяснилось, что он с женой и раньше имел частную фирму, которая поставляла и обслуживала компьютерные классы в школах.

Наш компьютерщик ушел помогать брату-риэлтору.

Организовать частную фирму собирался ушедший на пенсию Дик Сассман, который был в течение пяти лет генеральным менеджером нашего Центра.

Не во всех, но во многих американцах живет готовность поменять стабильную жизнь и зарплату на рисковые условия частного предприятия с ощущением себя хозяином.

Верят на слово без всяких справок

За время работы в Союзе я неоднократно получала импортное оборудование. Оно приходило в добротных деревянных ящиках, и постепенно я стала знакома с институтским начальством из ретивых дачников, которые вставали в очередь за этими драгоценными досками – ценным строительным материалом для их следующих усовершенствований.

Однако открывать эти драгоценные коробки с драгоценным оборудованием мы могли только в присутствии представителя торговой палаты, который тщательно сверял изымаемые части с упаковочным листом.

Моя первая (слава богу, кратковременная) работа в Америке была связана с только что запускаемым небольшим заводом, и я как менеджер по качеству получала различное испытательное и измерительное оборудование, в том числе микроскоп.

Мои техники тут же кидались его открывать. Я немного напрягалась, но успокаивала себя, что все здесь не импортное. Однако, когда в ящике с микроскопом не оказалось оплаченной фотокамеры, я запаниковала, имели ли мы право открывать сами без представителей поставщика, и как теперь доказывать, что фото приставка не получена.

Джон, мой техник, во многих отношениях мой первый учитель правил американской жизни, и бровью не повел:

– Не беспокойся, мы им сейчас позвоним, и они пришлют все недостающее ночной почтой (overnight).

Так и произошло, к моему потрясению. Не только без справок, но и без письменного обращения.

За годы местной жизни я понемногу привыкла, что здесь верят на слово.

Постепенно пришла к пониманию, что такое поведение не отражает беспредельную доверчивость американцев, хотя честность и законопослушность здесь заложена и религиозностью и нередкими присягами. Основная причина доверия покупателю связана с превалирующей ролью потребления в американской экономике, состояние которой так и оценивают – по объему потребительских затрат. В этих условиях важнее всего поддерживать веру и спокойствие потребителей, поощряя их к покупкам в данном магазине, у этой фирмы, использование конкретной кредитной карты.

Я не могу сказать, что у меня много примеров сбоев доставки, но отношение к ним продавца красноречиво.

Пару раз звонила в аптеку (доставка лекарств по почте) и Амазон, что не получила заказанных лекарств или товара. В обоих случаях тут же высылали дубль с просьбой вернуть, если все-таки получу заказанное с опозданием.

Иногда приходится связываться с кредитной карточкой: кто-то снял оговоренный платеж дважды (так было всего один раз). Возвращают деньги сразу и потом сами разбираются с причиной ошибки платежа.

Жора звонил в Home Depot, что заказанная дверь пришла с трещиной. Не просили фотографий, поверили на слово, прислали новую, даже не попросив вернуть испорченную (кажется, Жора пустил ее на дрова). Клиент всегда прав и должен быть доволен. Исключений на моей памяти не было.

Я понимаю, что мотивация та же, что и у легкости возвращения товаров, о которой ниже, но все равно ценю доверие, которое подразумевает взаимность. Не раз и не два приходилось менять даты заранее купленных билетов в оперу или в Симфонический центр. Новые билеты присылают без требования вернуть предыдущие – наша порядочность как бы сомнений не вызывает.

Покупай без примерок, возвращай, что не нравится

В наше время (нашего присутствия в России) это было невозможно. Сейчас уверена, что и в России дорогие магазины гарантируют беспроблемное возвращение покупки, однако в США право вернуть покупку в течение месяца является повсеместной практикой без исключения. В редких случаях спрашивают причину: не тот размер, не то качество. В большинстве случаев проверяют только соответствие чека и возвращают деньги. Если нет чека, но покупка в данном магазине каким-то образом подтверждена, открывают кредит на стоимость возвращенной покупки.

Амазон даже оплачивает стоимость обратной посылки, другие поставщики онлайн немедленно высылают штрих-коды для оплаты почты, а потом вычитают эту стоимость из возвращаемой суммы.

Индифферентное отношение продавцов как к самому факту возврата, так и к кондиции возвращаемого товара, заложено в философии фирм поощрять легкость решения о покупке товара, что увеличивает текущий денежный оборот. Однако пара случаев вывели меня из спокойного понимания этой философии, потому что не могла не представить в лицах реакцию российских продавцов в аналогичной ситуации.

Один раз свидетелем подобной «небывальщицы» был Саша Ефимов. Он остановился у нас дома, когда наша фирма пригласила его для обучения сотрудников работе с дилатометром (американцы купили такой же, который был у нас в черметовской лаборатории и которым Саша владел в совершенстве).

В выходные он подстрекал нас что-то улучшить в доме, где-то подкрасить, что-то замазать. Задумано-сделано. Поехали в Home Depot, отщипнули кусочек краски со стенки и попросили сделать-замешать такую же. Такая техника принята повсеместно: под спектрометром получают рецепт смеси, взвешивают компоненты, которые добавляют к белой основе, и вперед.

Приехали домой – не подходит. Вроде и то, что заказывали, но в новом месте, где хотели перекрасить, не вяжется с цветом полки. Без особой уверенности в успехе поехали в Home Depot опять: пусть если не вернут, то как-то по-новому осветлят. Забрали краску и вернули деньги без всяких оговорок. Саша долго рассуждал о том, каков должен быть оборот магазина, чтобы они могли такое позволить – ведь там была возможная безвозвратная потеря и материала и труда.

Второй эпизод вызывал у нас взрывы хохота, когда мы в разных вариантах изображали яркие диалоги с российскими продавцами в подобной ситуации.

Пришло время менять холодильник. Он стоял на кухне в нише. Я померяла ее ширину, мы поехали в Best-Buy, подобрали холодильник под эту ширину, согласовали день бесплатной доставки заказанного холодильника, которая включала и вывоз предыдущего (заниматься его продажей было нереально). Привезли новый холодильник в назначенный день, и выяснилось, что стороны ниши не параллельны, она немного сужается книзу, так что новый холодильник в нее не влезает. Доставщики забрали старый холодильник, оставили новый посередине кухни, предоставив нам возможность разбираться с магазином.

В магазине нас спокойно выслушали, не указывая на то место, которым надо было думать заранее, и предоставили нам возможность выбирать другой холодильник. Выбирали по каталогам под размер, в зале магазина такого не было. Оформили покупку, нам вернули часть денег, поскольку выбранный теперь был немного дешевле, и назначили день, когда его привезут и заберут купленный перед этим. Привезли, но он был не такой глянцево белый, как все наши кухонные принадлежности, а как бы рябой, покрытый ячейками краски. Забрали предыдущий, посереди кухни остался новый неудачник.

Не без робости мы поехали в Best Buy опять. Тот же продавец спокойно нас выслушал, и опять сдержался и не показал, что он о нас думает, предоставив нам каталоги и возможность выбирать тот, что подойдет и по размеру и по внешнему виду. Мы доплатили разницу и согласовали день обмена, когда «нам удобно» быть дома. И все!!! Три раза бесплатно присылали доставку, забирали нами же ошибочно выбранный холодильник, не посылая нас по разным привычным местам.

Мы вспоминали эти «обмены» довольно долго, каждый раз придумывая выражения, которыми должны были сопровождаться эти похождения в России, и похохатывая по потерянным «развлечениям».

После нескольких усовершенствований в нашем доме мы уже знали, что после выполненной строительной работы излишки материалов принимают назад по той же цене.

И еще я частенько видела, что люди носят одежду, не снимая магазинных ценников. Это чтобы можно было потом эту вещь сдать обратно, если не подойдет или не понравится.

Как мы общаемся с американцами

Еще до нашего переезда я была подготовлена к тому, что американские соседи не очень идут на контакт и общаются весьма формально: «How are you?» и, хотя вопрос задают часто с улыбкой, но после этого вопроса, даже не дослушав такого же формального ответа «Fine», плевать на вас хотели.

Действительно, прожив двенадцать лет в доме в Огден Дюнз, мы были знакомы сначала только с соседом напротив, к которому обращались с бытовыми проблемами, а когда он переехал, познакомились с соседями слева, хотя дальше обмена приветствиями разговор шел только о цветах и газоне.

Но я убеждена, что дело не только в американцах. Я вроде бы человек общительный и в окружении знакомых разговорчивый, но в семиэтажном доме на Молодежной, где на каждом этаже было по четыре квартиры, я была знакома только с соседями из квартиры справа. Сначала Марья Ивановна зашла к нам за солью, а потом в эту квартиру приехала Оля, дочка которой была ровесницей нашей Анечки и какое-то время училась с ней в одном классе. И все.

По-видимому, все зависит от конкретных людей. Знаю, что Левиты, когда въехали в новый дом в Огайо, пригласили всех ближайших соседей на шашлыки. Уверена, что Люда раздает им саженцы их уникальных цветов (она и нам привозила через четверть страны). После таких начальных контактов соседи не будут ограничиваться формальными вопросами «Как поживаешь?»

В смысле общения Цвики еще круче. Они не только приглашают к себе в дом разделить компанию, но если нужна помощь, еще и подвозят больного соседа в госпиталь. В результате отношения у них с соседями достаточно теплые: например, когда Жора уезжает, сосед помогает Неле косить их огромный газон.

И все равно диалоги намного дальше, чем «Как поживаешь?», не идут, ни в коем случае не ожидая подробностей в ответ на этот стандартный вопрос. У тебя конкретные технические трудности: сломался насос, вянет трава – обсудим, поможем. Но ни в коем случае не грузят личными подробностями, никто не хочет вешать свои проблемы на другого.

Нам об этом говорили заранее и на всех известных примерах мы убеждались в том, что отношения с американцами не бывают симметричными. Мы и шире и щедрее и существенно менее формальны.

После переезда в Чикаго я однажды посетила какое-то собрание жильцов дома (в первый и последний раз), соседка протянула руку и представилась (здесь так очень принято): «Ольга». Очень подтянутая женщина, несколько старше нас, в юном возрасте привезена замуж из Греции. Мы пару раз встретились на улице, еще поговорили, я пригласила ее к нам на ужин. Ольга пришла с Мариной, русской подругой, родившейся в Шанхае, которую вскоре после войны вывезли через Гонконг. Марина вспоминала забытый русский, неплохо пообщались. За этим следовала, как выяснилось, формальная очередь. Через месяц-другой Ольга пригласила нас к себе, затем спустя какое-то время Марина пригласила нас к ней. По-видимому, я сломала цепь, и теперь мы иногда обмениваемся записками, разговариваем при встречах, но оговоренный в календаре церемонный обмен делегациями, с учетом сложностей готовки ужина не привыкшими к этому дамами, я не поддерживаю.

Ольга и Марина живут здесь по пятьдесят лет, не коренные американки, но истинные американцы редко принимают у себя дома. В виде исключения, когда мы навещали Юриного коллегу Джона ДюПлессиса в Кентукки, он устроил для нас прием, пригласил с десяток гостей, нескольких из его взрослых пятерых детей. Получилась, что число гостей было больше, чем вмещал их стол в столовой. Часть гостей разместили за столом в гостиной, но никто даже и не думал внести этот стол в столовую, где он вполне мог бы уместиться и как наверняка мы бы сделали в России. Так и сидели гости двумя кучками в двух разных комнатах.

Иногда, когда американцы, которые не любят или не умеют готовить, но вынуждены принимать у себя гостей, они объявляют заранее, что это будет pot luck, подразумевая, что гости придут со своим угощением. Так было, например, когда Дэйв Уайт пригласил нас и еще толпу сотрудников на «согрев» его только что построенного дома (так и называют новоселье – house warming). Принесли много вкусного, кто в чем силен.

Нас как-то позвал домой Индра, очень симпатичный индус, с которым подружились и который в числе многих сотрудников любил бывать у нас на летних сборищах, которые мы устраивали на заднем дворе нашего дома в Индиане, с шашлыками, огромным количеством разнообразной еды и танцами. Жена Индры, субтильная Марго, немецкая стюардесса, на которой Индра женился лет пятьдесят назад, ничего не готовит никогда. Когда мы пришли к ним, на столе стояли разогретые корзиночки с грибами из SAM’s клуба. Мы выпили по бокалу вина, укусили грибы, после чего Индра сказал, что они заказали столик в ресторане Джованни. По-другому приглашение домой, если речь не идет о моих российских коллегах, выглядит только у ДБ, моего индийского начальника, у которого жена обожает готовить, или у Роджера Прадана, тоже индуса, жена которого итальянка Лина отлично готовит, а дочка (получила университетское образование) профессиональный кондитер.

Самое распространенное общение американцев осуществляют вокруг барбекю, по-нашему, на шашлыках: в каждом дворе есть грили разного уровня сложности, на углях или газе, жарь, что хочешь, пей пиво и общайся. Можно и не во дворе, а где-нибудь на пикнике, там будут обозначенные разрешенные места для грилей.

Внутри семьи, которая к определенному возрасту детей разбросана по разным штатам, обязательным является приехать к родителям на Thanksgiving, День Благодарения, разделить традиционную индейку, и на Рождество. У того же ДюПлессиса, в год нашего к нему приезда, родни на День Благодарения собралось двадцать семь человек (тогда у него было от пяти детей только пятнадцать внуков, сейчас двадцать один).

Наш Миша по-американски отмечает эти праздники как повод собрать друзей, но, к сожалению, обязательный приезд к родителям не признает. Иногда мы приезжаем на эти дни к нему, но редко, потому что это не то же самое, как собраться вокруг старейшин. Американские традиции, хоть и формальные, нам нравятся.

Американские свадьбы и похороны – точно не как в России

Не могу сказать, что посещала много свадеб в России. Моя собственная протекала в нашей с мамой и Валей комнате, куда набилось двадцать пять родственников. На Валиной, что проводилась вскоре в той же квартире, было человек под семьдесят, которые размещались в двух комнатах наших соседей.

Мишина свадьба, что состоялась менее чем через двадцать лет (ему, «переростку», было чуть больше восемнадцати) праздновалась в ресторане «София», куда пригласили человек под шестьдесят родных и друзей родителей и новобрачных.

Знаю, что классические российские свадьбы подразумевали серьезные выпивки. Наши с Валей свадьбы были во времена, когда мы еще жили на территории фабрики. Перед Валиной свадьбой к нам пришел участковый милиционер, спросил, сколько ожидается гостей и сколько куплено водки. Я была почему-то одна дома и была рада показать ему двенадцать поллитровок, купленных на семьдесят гостей. Я не помню, подчеркнула ли я, что все гости – евреи, но точно помню, что одну бутылку ему подарила и посоветовала прийти после свадьбы посмотреть, сколько еще останется. Осталась половина: печень, давление, «тебе столько нельзя», «не пей больше».

Не перепили на Мишиной свадьбе и в ресторане, но во всех случаях было весело, танцевали, пели, играли на гитаре.

Американские свадьбы – это нечто особое. Первый раз я услышала от моего техника на Хане Стил, что он собирается пригласить двести человек. У меня сразу возникло много вопросов: где столько разместить, как осилить такие расходы? Джон меня успокоил:

– При церкви есть специальный зал, где можно организовать обед и чай. – Про выпивку я не спрашивала.

– Гости обычно приносят по сто долларов на человека, это и все покроет, и позволит снять отдельное от родителей жилье.

Я знаю, что обычай приносить деньги вместо подарков становится все более распространенным. В случае свадьбы это имеет много практичных аспектов, исключая в качестве подарков многократные наборы рюмок и постельного белья. Американцы пошли еще дальше: вместе с приглашением на свадьбу указывают перечень магазинов, в которых будут известны (зарегистрированы) желательные молодоженами покупки и их состояние на данный день. Например, вы приходите в Bed&Bath and Beyond, называете фамилии молодоженов и узнаете, что из их списка еще не куплено. Брать купленное не обязательно: новобрачным все пришлют на дом с указанием имени покупателя. Или все-таки несите деньги.

На свадьбе Лины, дочки ДБ, было семьсот гостей. Гуляли широко, в гостинице «Hyatt». Большую часть гостей составляли индусы, больше пятидесяти родственников приехали специально из Индии. Следуя индийским традициям, свадьба началась еще на улице, жених приехал на белом коне, вокруг танцевала толпа. Мы догадывались, во сколько обошлась свадьба ДБ, принесли чек на существенную сумму. Мы знали, что ДБ рассчитывал, ччто его траты на свадьбу вернутся подарками дочери, которую он обожает.

Приглашенные на свадьбу бразильские сотрудники компании СВММ привезли подарок. Когда мы сказали про вариант с деньгами, они пожали плечами:

– У нас так не принято (Возможно, «Пока что»).

Никому не надо открывать глаза, как проходят похороны и поминки в России – после нашего отъезда ничего не изменилось.

Так сложилось, что в США нам пришлось побывать и на двух похоронах. Обе смерти были трагическими. В первом случае наш бывший генеральный менеджер исследовательского центра Дик Сассман погиб в автомобильной катастрофе. Ему было всего шестьдесят пять, он только что вышел на пенсию и был полон планов начать еще один вариант карьеры.

На похороны пришло много людей, мы, как и другие, поздоровались с его женой, познакомились с сыном и дочерью.

Потом начались выступления.

К нашему удивлению, все, начиная от его сестры и включая друзей и сына, фокусировались на забавных эпизодах жизни Дика, его фанатичных приверженностях своим хобби, запомнившихся деталях из детства сына. Никто не плакал, было много улыбок.

Раввин что-то попел на иврите, но и он стал больше говорить об особенностях характера Дика, его замечательной семье, которую он создал. Все выглядело скорее как юбилей, чем похороны.

Вторые похороны состоялись совсем недавно. Хоронили Диму, мужа Ольги Гириной, который мужественно и, как казалось, временами успешно в течение почти трех лет боролся с саркомой и умер в пятьдесят восемь лет.

Они прожили вместе десять интересных и счастливых лет, Ольга была в отчаянии. И для меня выглядело вначале как-то неожиданно присланное содержание процедуры, которая называлась как «празднование жизни Димы Ласточкина». Ольгин и Димин сыновья смонтировали фильм-слайд шоу из разных эпизодов Диминой жизни, которое демонстрировали в похоронном зале на большом экране. Дима был то на велосипеде, то в разных странах, то на горных лыжах, и было видно, как полна была его жизнь. К похоронному залу по Скайпу подключились его друзья из разных городов Штатов и даже из Израиля, рассказывали, хотя и грустно, об его исключительных, часто потрясающих способностях.

На кладбище эту же интонацию продолжил раввин, все было как бы не в упадок, а в подъем: человек прожил замечательную жизнь, которой можно позавидовать, и это главное.

Организация науки, научные конференции, научные журналы

Про состояние российской науки писать больно. Из того, что сама предметно знаю, это исчезновение или чудовищные сокращения числа научных сотрудников или даже институтов. В ЦНИИчермете, где трудилось около пяти тысячи сотрудников, сейчас вряд ли больше четырехсот. Академические институты под угрозой. Одиноким островом держится пока ВНИИ железнодорожного транспорта, пока и сам транспорт не потерял централизованной координации.

Известно, что Америка занимает доминирующее положение в научной сфере по числу выданных патентов, по доле в общем выпуске научной продукции, На американцев приходится больше Нобелевских премий и больше научных работ в реферируемых журналах, чем на граждан любой другой страны. Даже мировой финансовый кризис не стал помехой для науки – её финансирование велось опережающими темпами с увеличением на 6,5 % в год при росте ВВП только на 3,3 %.

Как мы это знаем, в том числе по своим знакомым и детям, Америка привлекательна для молодых ученых всего мира: почти 40 % американских ученых и инженеров родились за границей, причем процент приезжих среди обладателей магистерских и докторских степеней неуклонно увеличивается.

Я многое из приведенных данных испытала изнутри, и последний факт вызывает двойственное чувство. Я уже упоминала, что каждое очередное расширение лаборатории и найм новых сотрудников заканчивался одинаково. Можно найти американца на должность техника (это четырехлетнее образование, и именно с таким уровнем образования набираются техники). Однако поиск инженера да еще со степенью Ph.D (доктор философии, что эквивалентно нашему кандидату наук) во всех случаях завершался включением в нашу команду еще одного индуса, или китайца, или корейца, или иранца (в последнем случае при условии, что он или она получили эту степень в Канаде вместе с канадским гражданством: граждан Ирана в США не впускают). Все они оказались очень толковыми и приятными ребятами, но привлечь американцев, хотя бы «для разнообразия», не удавалось. Их выпускает по нескольку в год только Colorado School, и они могут выбирать работу в местах с более приятным климатом или с существенно более высокой зарплатой.

Впрочем, чему удивляться. Можно вспомнить начало зимней Олимпиады в Южной Корее. В фигурном катании мужчин за первое место состязались американский китаец с канадским корейцем. Победил, правда, японец. Комментатор пояснял растущее участие Азии в спортивных состязаниях (и так везде): «ведь в этом регионе формируется 60–65 % мировой экономики», в том числе за счет активного проникновения в европейские и американские высокотехнологические фирмы.

Итак, небольшое количество американских студентов выпускает в основном только Colorado School of Mines. Как и почему имеет место этот эксклюзив? Этот университет предлагает бакалаврам всех американских университетов учиться у них на мастера (инженерное образование) или далее в аспирантуре делать Ph.D без какой-либо оплаты обучения (обычно достаточно высокой) и с некоторой существенной стипендией, покрывающей их проживание и питание. В результате у этого университета достаточно большой выбор и возможность привлечь наиболее способных ребят.

Пожалуй, уместно объяснить поподробнее, как организуется университетская наука и как отдельным направлениям удается создавать подобные льготные условия для своих студентов.

Для начала наверно нужно напомнить, что Академии наук и академических институтов в США нет. Есть национальные лаборатории, финансируемые из федерального бюджета, которые, кроме Национального института здоровья, находятся под эгидой министерства (департамента) энергетики и заняты преимущественно оборонной тематикой или технологиями двойного назначения. Есть отраслевая наука, представленная исследовательскими центрами больших компаний как наша или Катерпиллер или автомобильные концерны. Помню, что бюджет на науку Дженерал Электрик в год нашего отъезда (1998) в два миллиарда долларов был примерно равен расходам на науку всей Российской Федерации.

И еще есть университетская наука. В принципе, университеты предназначены учить студентов за ту или иную существенную плату. Однако аспиранты должны уже решать и практические научные задачи. Для этого нужны и объекты исследования и экспериментальное оборудование. И прежде всего деньги и на лаборантов и на дополнительное время преподавательского состава. Поэтому профессура непрерывно занята писанием заявок на гранты, чтобы эти деньги получить. Некоторые университеты с наиболее знаменитыми в своей области учеными – профессорами организуют вокруг себя, как в свое время, более двадцати пяти лет назад, организовал в Colorado School Джордж Краусс, некие консорциумы. При этом преподаватели соответствующей кафедры со своими дипломниками и аспирантами работают как исследовательский центр, выполняющий проекты, интересные членам консорциума. Вначале это были исключительно американские машиностроительные и металлургические фирмы. После кризиса в начале нового тысячелетия большое число фирм – членов консорциума исчезло в результате банкротства или слияния, и поэтому руководители центра (в то время Дэвид Матлок и Джон Спир) провели большую работу по привлечению членов консорциума из других стран. В результате их сейчас около тридцати, и при достаточно умеренном для них взносе общая сумма около двух миллионов в год достаточна, чтобы содержать в центре три десятка студентов и аспирантов.

Раз в год-два члены консорциума состязаются за утверждение предложенных ими проектов и регулярно, два раза в год, собираются, чтобы знакомиться с текущим их исполнением. Я сама участвовала в этих встречах в течение многих лет, иногда была индустриальным ментором отдельных проектов. Часто одной и той же темой интересуются несколько участников, нередко мы объединялись с нашим давним приятелем из Фест-Альпины Андриесом Пихлером.

Подобные консорциумы по другим направлениям существуют и в других университетах, Я больше люблю конференции с фокусом на одно направление. Например, все та же Colorado School of Mines раз в три года организуют конференции по высокопрочным листовым сталям – это мой вопрос, в 2014-м я открывала такую конференцию как «ключевой» докладчик – горжусь.

Но такие конференции с изданными томами публикаций становятся редкостью. Например, научно-техническое общество американских металлургов AIST устраивает общий сбор причастных к металлургии по всем ее аспектам, с парой десятков секций, часто смежных, так что в каждом зале не больше 30–40 человек, перебегающих из комнаты в комнату, чтобы не упустить интересный доклад или выступить самому. Публикации выступлений (к сожалению, это становится и не обязательным) выдают на дисках, что тоже не слишком удобно.

Если раньше труды конференций были весьма содержательным источником последних научных и технологических достижений, то теперь действуют все большие ограничения содержания публикаций в результате растущей конкуренции производителей сталей.

Наиболее интересные материалы находятся в журналах, где доминируют публикации университетов с фундаментальными данными, либо европейцев или японцев, где очень хорошо поставлены патентные дела, так что, послав соответствующую патентную заявку, они не опасаются раскрыть ее содержание в статье – все равно заявка будет опубликована через полтора года и станет публичным достоянием.

Мы в России были не очень подготовлены печататься в журналах, с текстом на пятнадцать-двадцать страниц, с парой десятков иллюстраций. Помню, что на каком-то семинаре в Москве специалист из ВИНИТИ объяснял нам, почему советские публикации мало цитируются – именно из-за небольшого объема текста и числа иллюстраций (мы всегда экономили на бумаге и оплаты труда чертежниц) и соответственно весьма ограниченной информации.

Однако вижу, что сейчас российские публикации читают. Несколько лет назад мы с Таней Ефимовой подробно опубликовали в Металлурге ревизованные наши старые данные, что не было возможности сделать ранее, но стало опять актуальным. Журнал выходит и на английском языке и буквально ерез несколько месяцев появились ссылки на эту нашу работу.

Посредственное большинство: как в США проходит аттестация научных сотрудников

Я не знаю, как контролируется качество работы сотрудников на американских заводах. Там, по-видимому, упор на дисциплину и какие-то показатели производительности, в соответствии с контрактом, подписанным администрацией с профсоюзами.

Зато я знаю, как в США осуществляется оценка пригодности офисных работников, в том числе в исследовательских центрах.

В начале каждого года сотрудник составляет некий план своей деятельности, формулирует добровольные и недобровольные обязательства, которые в целом должны согласовываться с задачами группы или отдела, и еще показывает, что он намечает для своего профессионального роста: освоить какой-то метод или написать статью, выступить на конференции. Этот план предъявляют начальнику, который может еще что-то и добавить, и два раза в год с этим же начальником этот план рассматривается на предмет выполнения намеченного.

Дважды в год все чувствуют себя учениками, волнующимися из-за оценок на экзамене. Все, вплоть до самого верха, где правят Лакшми и Адитти Миттал. Я оцениваю своих подчиненных, потом со мной беседует начальник отдела, с ним – главный менеджер, с тем – вице-президент, а уж вице-президенты с Миталлами. Итоги каждого рассмотрения устанавливает, призывая вас к согласию, ваш следующий по иерархии начальник. И выглядят подведенные итоги вполне количественно: «на уровне ожиданий» (что равно тройке), «выше ожиданий» (четверка), «существенно выше ожиданий» (пятерка), «ниже ожиданий» (двойка) и «существенно ниже ожиданий» (никогда не встречала – наверно, единица).

В мою бытность начальником у меня были проблемы с моим более высоким начальством, когда я широко расставляла оценки «выше ожиданий», будучи убежденной, что мои сотрудники работают хорошо. Кто-то где-то из статистиков доказал, что качество исполнения подчиняется нормальному распределению при максимуме посредственного исполнения «на уровне ожиданий». С годами это стало законом, хотя вызывало ежегодные споры на заседаниях менеджмента. Чтобы сдать в отдел кадров показатели «выше ожиданий» для каких-то сотрудников, надо было доказать объективность наших оценок наличием «двоечников», с результатом «ниже ожиданий», подтверждая это кем-то доказанное распределение колоколом.

За посредственную работу не наказывают, но и на повышение не подают: на повышение претендуют только те, кто работал «с перевыполнением». Все мы бились за каждую «четверку», чтобы не лишать людей веры в справедливую оценку их деятельности. Объяснение, что работа на уровне ожиданий не есть плохо, делала, на мой взгляд, циниками и сотрудников и их начальство.

Однако где-то там наверху оценки этих рассмотрений воспринимались весьма серьезно. На моей памяти несколько хорошо мне знакомых людей получали оценки «ниже ожиданий». Это неизбежно отражалось в уровне ежегодных прибавок к зарплате, называемых «merit raise» (прибавка за заслуги). Выдавали на отдел некую общую сумму, определяемую уровнем инфляции, но делили ее не поровну, а пропорционально «качеству работы». Параллельно, с участием отдела кадров, для «двоечника» разрабатывался план «исправления» с перечнем необходимых шагов. Однако, если человек получал «двойку» два раза подряд, вставал вопрос об его увольнении.

Эти оценки в разные времена играют разную роль. Особенно трагично это выглядело в годы, когда компания должна была проводить сокращения. Помню, что в 2002-м ранжирование сотрудников моей группы по уровню «совершенства» их работы означало увольнение оказавшегося в конце списка даже и без двойки. Там оказалась Зофия, которая работала совсем не плохо, но просто несколько хуже других. От увольнения ее спас только перевод в другую группу, где сразу несколько человек подало на «добровольное сокращение» и оказался дефицит сотрудников.

Другие фирмы, типа Дженерал электрик, в течение нескольких десятилетий использовали эти показатели качества работы для ежегодного увольнения пяти процентов нижней части кривой распределения просто для «освежения крови» и найма новых сотрудников со свежим рвением.

Однако этот подход в принципе неверен, и недавно расцветшие технологические фирмы и даже тот же Дженерал Электрик используют теперь совсем другие подходы, которые не сводят всю массу сотрудников к посредственности, не убивают рисковые инициативы. Ведь еще в давние времена сборников «Физики шутят» стало известным выражение, что «двадцать процентов сотрудников выполняет восемьдесят процентов работы». На деле это не шутка, а абсолютная правда, и справедливая оценка сотрудников должна быть направлена именно на выявление и поощрение ведущей части коллектива, знающих, талантливых сотрудников, которые и способствуют успеху фирмы в целом. Тогда распределение эффективности работы сотрудников должно описываться скорее экспоненциальным законом Парето. В любом случае заранее расстраиваюсь, предвидя появления формализующей инструкций и на этот счет.

Сопоставлять данные подходы менеджмента с советским временем бесполезно. Зарплаты были детерминированы, прибавки к ним определялись только стажем или получением ученой степени либо новой должности. Формально аттестацию на право работать в занимаемой должности проводили раз в пять лет: надо было показать публикации, написанные отчеты и ждать следующих пятилетий. Боюсь, что сейчас, в связи с растущим числом иностранных представительств, совместных предприятий или просто зарубежных предприятий «инновационные» системы управления кадрами проникнут и в Россию. Какая-то система контроля инженерных кадров наверно нужна, однако, на мой взгляд, в сочетании с математическими методами она теряет всякое отношение к человеку и человеческим особенностям.

Про то, что не охватила

Я хочу объяснить, почему я не включила подробное рассмотрение нескольких важных и по-своему неотъемлемых сторон повседневной американской жизни. Это объясняется тем, что я не знаю современного их состояния в России, чтобы сравнивать и «перевести с американского на русский», либо у меня нет достаточных и убедительных личных американских впечатлений на этот счет, а повторять общеизвестное не хочется.

Реклама. Можно шутить, что без рекламы американец не знал бы, что ему пить и есть и куда ходить и ездить, но это уже чистая правда. Реклама навязчивая, часто бестактная, но и информативная. В почтовый ящик кладут каталоги магазинов, часто толщенные тома: выбирай, что тебе действительно нужно. Активность интернета не имеет границ. Если ты что-то поискал из товаров в Интернете, то после этого на любом открываемом сайте увидишь развернутую рекламу искомого. Телевидение предлагает лекарства, новые средства для устранения избытка веса, приспособления для укрепления мышц. Если заинтересован – смотришь в интернете отзывы, открывающие глаза на истинное положение вещей. Реклама часто не вполне честна, но привлекает внимание к тому, о чем бы сам никогда не думал.

Иногда возмущаешься, что в стране, страдающей массовым ожирением, рекламируют трехслойные гамбургеры за пониженную плату, или в обеденное время наглядно демонстрируют приспособление и способ его использования для отбора, извините, сами понимаете чего, при тестировании на рак прямой кишки, но эта информация наверняка кого-то интересует.

При этом надо отметить большой диапазон качества рекламы. Иногда рекламы грешат примитивизмом, но вчера во время вручения Оскара в паузах показывали минутные ролики, которые, по сути, были высококачественными короткометражками.

Наверно, об американской рекламе стоило бы поговорить отдельно, если бы российская не следовала ей во всем плохом, как в смысле частой неуместности по отношению к основной передаче, бестактности или вернее, пренебрежении ко всем этическим нормам.

Что касается хорошей рекламы, лучше всего об этом уже сказали Ильф и Петров в своей «Одноэтажной Америке»: «В Америке покупателю продается не кровать, ему продают хороший сон».

Образование. Американское школьное образование ругают все.

В младших классах отметок не ставят, всех хвалят (детей надо поощрять).

Программа и последовательность предметов существенно отличается от привычной. При поступлении в high-school (с 9-го по 12-й класс) проводят вступительные собеседования или даже экзамены, после которых школьников дифференцируют, различая от двух до (в некоторых школах) пяти уровней математики. Биология, химия, физика объединяются в группу – Science (наука). Биологию изучают в девятом классе, химию только один год в десятом, физику только в одиннадцатом, а в последнем, двенадцатом – любой из этих предметов по выбору, в зависимости от дальнейших планов. Обязательны все четыре года – английская литература и математика. Social science объединяет историю и обществоведение. В некоторых школах нет географии. Зато каждый день все четыре года один час – физкультура. Допускается некоторая индивидуальная модификации программы при условии, что ученик наберет положенное число часов (кредитов) в каждом разделе. Школьники старших классов могут также выбирать «продвинутые» advanced placement классы для тех или иных предметов и положительные по ним оценки засчитываются в институте, позволяя сократить время обучения.

По завершении школы ребята пишут письменный тест, охватывающий вопросы по разным предметам, так называемый ACT (American College Testing). И результаты его рассылают (вместе с эссе) в выбранные университеты, которые принимают решения о приеме школьника именно на основании этих документов. По окончании школы в университет досылается справка из школы и перечень оценок по всем предметам, которые определяют, какие и сколько предметов надо брать в университете.

В университете начальная фаза – четырехгодичное обучение с получением звания бакалавра. Для некоторых специальностей этого вполне достаточно, чтобы продолжать карьеру. Например, Катя Комаровская – художник и, получив полиграфическое базовое образование, работает в издательстве оформителем. То же и для компьютерных технологий – сын Оли Гириной успешно продвигается в своей карьере со степенью бакалавра.

Я больше знаю про местную аспирантуру. Помню, что у нас при окончательном написании диссертации после литературного обзора обязательным разделом был «Состояние вопроса и постановка задач исследования», который писался после завершения диссертации с поправками на то, что не получилось из намеченного руководителем изначально. В США дается определенное время для подготовки детального литературного обзора, после чего аспирант защищает перед комиссией свое понимание того, что выглядит актуальным и необходимым для последующих исследований в данной области. И приступает к экспериментам только после утверждения соответствующей темы. Параллельно аспирант сдает гораздо больше, чем один кандидатский экзамен, по профилю диссертации.

В результате мои сотрудники, присоединившиеся к моей группе после американской аспирантуры, оказывались весьма широко образованными.

Конечно, сказываются и прошедшие годы и растущая мода на моделирование процессов. Я чувствую себя устаревшей, поскольку всегда предпочитала тщательные эксперименты, результаты которых позволяли количественные обобщения. Современные исследователи все чаще предпочитают прогнозное моделирование и контрольные эксперименты, которые позволяют уточнить модели. Я понимаю этот подход, но не одобряю чрезмерное им увлечение. В нашей науке мало физически обоснованных моделей. А когда все построено на эмпирике, обидно, что забывают о границах, в которых только и существуют и справедливы известные уравнения.

Спорт. Не пишу ничего и о такой важной стороне американской жизни как спорт, потому что не понимаю таких важнейших и популярных до одури видов американского спорта, как бейсбол (похожий на детскую игру в лапту), футбол (американский футбол, когда в основном дерутся и мяч передают руками) и гольф. Цена билетов на финальные матчи бейсбольных команд измеряется тысячами, информационные каналы в выходные дни показывают гольф с утра и до вечера. Нам (моему поколению) это уже не понять.

Хотя и ежу (мне) понятно непомерное различие в доступности спортивных залов, как и площадок для тенниса и баскетбола в США и России. В нашем поселке Огден Дюнз на 600 домов было три бесплатные площадки по четыре корта, в Чикаго теннисные корты и спортивные площадки через пару улиц, по всему пляжному берегу озера Мичиган десятки волейбольных сеток, в парковых участках футбольные площадки. Очевидна и существенно большая (на число душ) увлеченность спортом населения. Множество гимнастических залов, предлагающих свое снаряжение в большом диапазоне цен, заполнено с утра до вечера.

Вместо заключения

Понятно, что общего заключения быть не может: настоящие заметки имели целью просто сравнить то, что поддается сравнению, а не ставить оценки, где лучше.

Хорошо, что американцы не склонны переносить отношения США с конкретной страной на ее представителей. Сейчас отношения с Россией, ее правительством, явно напряженные, но это ни в коем случае не сказывается на отношениях к россиянам.

Как изменилось за эти годы отношение российских масс к американцам, отсюда понять трудно.

Content

Фонштейн Нина Привет из Чикаго. Перевод с американского на русский и обратно

Вместо введения

Заветный SS

Нина и только

И говорят, как пишут

Как я создала четыре рабочих места в Чикагском Центре симфонической музыки

О нашем американском жилье

Санатории, дома отдыха – забудьте

Внутренний туризм

Национальные парки и местные достопримечательности

И под каждым им кустом был готов и стол и дом

Не погода, а климат

Какой русский не любит быстрой езды?

Дороги могли бы/должны бы быть и лучше

Страхование всего на свете

Медицина, медицина

Копить-копить и еще раз копить

Закаленные как сталь

Где вы, американские бабушки?

Про политическую активность

Оружие – всем?

О культуре американцев

Стариков и инвалидов в Америке больше

Благотворительность – творить благо

Институт волонтёров

Отношение к религии

Где пуританство, а где-то и ханжество

Где помидоры, которые пахнут помидорами?

Глаза бы не смотрели, как питаются американцы

Не понять, как одеваются американцы

Плавильный котел?

Русскоязычные комьюнити

Моя работа

Профсоюзы как школа чего?

Предпринимательский дух

Верят на слово без всяких справок

Покупай без примерок, возвращай, что не нравится

Как мы общаемся с американцами

Американские свадьбы и похороны – точно не как в России

Организация науки, научные конференции, научные журналы

Посредственное большинство: как в США проходит аттестация научных сотрудников

Про то, что не охватила

Вместо заключения