Хоррорная сказка

Глава 1. В которой неожиданно возникает необходимость в женитьбе Принца

Действующие лица:

Снежная Королева - дама глубоко бальзаковского возраста. Когда-то очень давно была повелительницей снегов и льдов, жила за Полярным кругом. Однако уже давно проживает в данном королевстве в качестве супруги Короля. Большая любительница молоденьких мальчиков. От прежней жизни осталась привычка раскатывать зимой на санях, летом на карете и подвозить до замка... ну вы сами догадались кого.

Король - мужчина в возрасте, в маразме и в склерозе. Контужен. Каждый день знакомится заново с женой. О детях помнит. Правда их пол, возраст и количество постоянно путает. Искренне их любит, иногда пытается воспитывать. Также любит рассказывать о своих боевых ранениях, только каждый раз истории разные.

Принц - очень милый молодой человек. Имеет много друзей, с кем и проводит всё своё время. Безусловно, любит свою мать и прислушивается к её советам. Отца просто не замечает и очень удивляется, когда встречается с ним изредка за столом во время обеда. Удивляется не из-за того, что редко получается обедать с семьёй, он предпочитает обедать с друзьями, а из-за того, что не верит в родственные связи с ним. Как и маман большой любитель молоденьких мальчиков.

Мальчик-с-Пальчик - давно уже не мальчик, давно уже не с пальчик. С пальчик у него кое-что другое. До недавнего времени числился фаворитом Снежной Королевы, однако тайно вздыхал по Принцу ибо в силу пальчиковости давно предпочитает в интимных отношениях лиц одного с ним пола. В отличие от Принца, возраст партнёра большого значения для него не имеет.

Как это часто бывало в последнее время, Снежная Королева завтракала в одиночестве. Король, похоже, опять забыл дорогу в столовую, а Принц что-то заспался. И заботливая мать решила сходить и разбудить сыночка. Негоже наследнику королевства валяться в постели заполдень. Величественно кивнув прислуге, Королева встала и покинула трапезную.

В покоях молодого человека царила тишина. Королева толкнула дверь, та тихо отворилась, и женщина вошла в помещение. На первый взгляд всё было как обычно, но затем зоркий глаз матери заметил беспорядок. На узорном паркетном полу как попало была разбросана одежда. Белоснежная рубашка валялась на пороге спальни, дверь в которую была приоткрыта. Удивление вызывал тот факт, что все предметы одежды были мужскими, однако их было слишком много для одного мужчины. Заинтригованная Королева проследовала к спальне сына и застыла на пороге. На широком ложе с балдахином, посреди шикарных алых шёлковых простыней лежали в сплетении два обнажённых мужских тела.

Королева ахнула. Оба мужских тела были ей явно знакомы. С одним всё ясно – это тело её сына, исследованное до последнего прыщичка с младенчества. А вот второе почему? Вот эта родинка на правой ягодичке – она её явно видела не впервые. Постепенно приходило прозрение. Мальчик-с-Пальчик! Этот маленький, сладенький и такой умелый наглец! Мальчик-с-Пальчик был её последним любовником. Не самым лучшим – размеры его мужского достоинства оставляли желать лучшего. Да что там говорить! Можно было утверждать, что меньшего Королева ещё не видала. Однако этот недостаток маленький мерзавец восполнял высоким искусством владения языком и длинными музыкальными пальчиками.

Однако никакое мастерство сего мерзавца не могло заслонить от сознания Королевы того факта, что он ей изменяет с её собственным сыном! И что её сын гей! А как же будущий наследник и интересы королевства?! В груди Королевы созревшие возмущение и обида скооперировались и вызвали на свет громкий яростный вопль:

- Подъём! – Не то чтобы Королева увлекалась военными играми, но тут некстати из подсознания выплыли все эти бесконечно повторяющиеся рассказы Короля о собственных подвигах и ранах в былых сражениях. И вот вам результат.

Тела лениво зашевелились и разлепились. Две белокурые головы одновременно приподнялись и открыли глаза. На Королеву недоумённо уставились две пары голубых невинных глаз, в которых начало протаивать осознание того факта, что их безмятежные любовные игры так бесцеремонно прерваны появлением разъярённой фурии.

Королева в гневе была поистине ужасна – выпученные, блистающие яростью глаза, перекошенный рот, а волосы буквально встали дыбом. Мальчик-с-Пальчик тоненько пискнул и спрятался за Принца. В королевстве не были приняты смертные казни (по крайней мере, во время правления Снежной Королевы), однако юноша справедливо заопасался, что это не является препятствием в данном конкретном случае. Настолько вид Королевы свидетельствовал о такой возможности.

Громкий крик Королевы разбудил не только Принца, Его Величество Король воспринял команду «Подъем!» как тревогу в казарме. Резко подорвавшись со своего шикарного ложа, как юный солдат с жёсткой койки, глава государства ахнул:

- Война! – И, не разобравшись спросонья, начал спешно одеваться. Конечно, не всё было забыто за годы праздной жизни, отличить меч от скипетра он ещё мог, но вот навыки скоростного одевания в отличие от навыков скоростного раздевания, он потерял напрочь. Ибо почему тогда штаны подозрительно болтались спереди и слишком утягивали задницу? Хотелось думать, что Его Величество просто слегка преувеличил размеры своего королевского достоинства, когда заказывал одежду портному, а не надел штаны задом наперёд. Осмотрев себя, Король подивился – неужто униформа за время сна так сильно изменилась? Особое недоумение вызвали щегольские панталоны нежно зелёного цвета, пена кружев на воротнике и манжетах измятой сорочки и уютные меховые шлёпанцы. Попытался было уточнить положение дел у бутафорской головы дракона на стене, но быстро захлопнул уже приоткрытый рот, смутившись. Нет, не дело это – ронять королевскую честь, общаясь фамильярно с низшим по званию.

Вооружившись кочергой и роняя на ходу шлепанцы, Король промчался по коридору и ворвался в комнаты, откуда исходил властный голос. Постояв несколько мгновений нерешительно на пороге, Его Величество по всем правилам ведения разведдействий прокрался вглубь, в спальню. Обзор закрывала величественная фигура супруги в гневе.

- Что случилось, по какому поводу тревога? – Собрав всю решительность, обратился Король к Снежной Королеве. – Враги напали на королевство? А почему не я объявляю войну? Это я должен командовать солдатами!

Вконец воодушевившись, мужчина обогнул супругу и прошел немного вперед. Увидев тела на кровати, всплеснул ладошками.

- Ах, какой сладкий сон! Мои детки уже так выросли… Вы только полюбуйтесь – и война им не помеха, а ведь выросли, как выросли – девочки мои!

Король поумилялся пару мгновений, а затем как можно более строго посмотрел на Королеву, отперевшись на кочергу, как на знатный двуручный меч. Он ждал ответа.

В этот момент тела опять пошевелились. Пробуждение было таким грубым и бестактным! С сожалением выпуская из своих объятий пусечку Мальчика, Принц снял ногу с его гладкого бедра. Мамаша была далеко не в лучшем настроении. Сначала Принц решил, что ей подали что-то не то на завтрак, а затем его озарило – зайка, лежащая в его постели, ещё вчера была маминым фаворитом. Принц был в курсе мамочкиных шалостей и весьма их одобрял. А этот солдафон, впёршийся в его спальню следом за маман, вроде всё ещё был её супругом и вероятно его отцом, впрочем, Принц надеялся, что это вовсе не так.

Молодой человек ничуточки не испугался родительницы, наоборот, он был даже рад, что ему больше не придётся скрывать своих «подружек». Теперь они смогут ходить по Дворцу, взявшись за руки и нежно обжимаясь в закоулках. И он потребует, чтобы его бойфренды обедали и ужинали вместе с ними за столом, как и бойфренды маман. А кстати, на этот раз даже менять ничего не придётся. Мальчик-с-Пальчик итак обедал и ужинал с ними уже второй месяц.

- Фи, как грубо, маман! – томным манерным голосом укорил он Королеву. - И не кричите так папА, вы не в казарме.- Брезгливо указал он Королю, с выражением бесконечного утомления, закатив глаза и прижав пальцы к ушам.

- И что вы все так всполошились? Напугали моего поросёночка.

Поросёночек в это время в ужасе закатился за Принца и замер, крупно дрожа. Наследник повернул голову и нежно поцеловал того в висок, машинально проведя рукой по его бедру и сжимая пальцы на ягодице. На секунду он даже забыл о присутствии в комнате посторонних, но поднимающуюся волну желания резко опустил очередной вопль маман.

- Отрубить ему голову!

Мальчик-с-Пальчик в ужасе задрожал. Попался! А ведь он был так осторожен! Целых два месяца он терпел её, терпел из последних сил, ублажал всеми силами только чтобы иметь возможность уединиться с Принцем, почувствовать на себе и в себе его пальчики, язычок, и кое-то другое. Даже дорогие подарки, что он получал все два месяца, компенсирующие принадлежность Королевы к женскому полу, не сильно его утешили и уж точно не могли покрыть таких страшных слов, прозвучавших как приговор.

На мгновение рука Принца вызвала поток сладких воспоминаний и жар вожделения, что тут же были смыты всепоглощающим ужасом. Нет! Этого не может быть – ему не могут отрубить голову! Только не сейчас! Это заговор с целью убрать его от любимого. И тогда чьи-то чужие руки, не его, станут обнимать это сладкое тело, чужой ротик будет ублажать сахарные уста и нефритовый жезл?

В приступе отчаяния и страшного горя Мальчик-с-Пальчик зарыдал. Он страшно стеснялся плакать при таком количестве венценосных свидетелей, но не мог сдержать слёз, поэтому снова уткнулся лицом в шелковую подушечку, так часто подкладываемую под его ягодички во время игр с Принцем. Внезапно он взял себя в руки и, встав на колени, развернулся к Королеве, при этом его волосы взметнулись прекрасным потоком вперед.

- Отрубите лучше моего малыша Вольфгана! – громогласно заявил он, смахивая пряди волос и обнажая утонченные черты лица, с большими голубыми глазами, обрамленными хоть и не длинными, но густыми ресницами. Губы трепетали, складываясь то в улыбку, то их кончики ползли вниз, отображая борющиеся в душе чувства любви и ненависти.

Снежная Королева наблюдала за представлением, закусив губу. Маленький мерзавец устроил целое представление. Сначала округлая, аккуратная попка дёргалась в такт его всхлипам, затем у него видимо что-то заклинило в голове, и он вскочил на колени, решительно мотнув головой. Длинные и густые как у девушки волосы, хлестнули его по лицу. Внизу так же решительно слева направо мотанулся крохотный пенис. Королева презрительно скривилась, и в ответ на предложение отрубить этот бесполезный отросток расхохоталась.

- Да кому он нужен, этот твой Вольфган! Да и пожалей палача – он, пожалуй, умрёт со смеху. Как он такое-то отрубит? Его же и на колоду толком не уложишь. Пожалуй, я изменю вид наказания. Ты будешь выставлен на день у позорного столба. Без штанов. И пусть все полюбуются на твоего исключительного Вольфгана.

После этих слов Королева сосредоточила всё своё внимание на сыне. Эту проблему надо было решать и скорее. Интересы королевства, наследник, то да сё… в общем, лучшим выходом была бы скорая женитьба. То, что сын увёл у неё любовника, Королева простила ему сразу – всё-таки родная кровь, но главное, любовник её сильно разочаровал. Мастер-то он мастер по ублажению ртом и пальчиками, но хотелось бы уже чего-то более весомого. Объёмного и мощного…

- Итак, сын мой, вот наше королевское решение. Завтра мы даём большой бал. На него приглашаются все молодые девушки Города и окрестностей. На этом балу ты выберешь себе невесту. Женишься на ней и зачнёшь наследника. А потом делай что хочешь. - Она хотела было добавить «только не тырь моих бой-френдов», но вовремя прикусила язык. Это она объяснит ему потом. Наедине.

- Ваше королевское величество! – Обернулась она к Королю. – Подтвердите нашу королевскую волю!

Возникла пауза. Его Величество Король несколько задумался (на самом деле задремал) и потерял нить разговора, поэтому сейчас не мог сообразить, что от него требуется. Растерянно заморгав и похлопав ресницами, венценосный муж попытался вспомнить, зачем он здесь, кто все эти люди и что здесь делают? Король был рассеян, можно даже сказать, практически беспамятен в очень большом круге вопросов. И уже очень давно.

- Ма… маман? – начал он, робко всматриваясь в лицо жены. – Вы не предупредили о своем приезде. И почему вы заявились сразу в опочивальню? А если бы вы попали в мою и застали меня с любимой в момент наших плотских утех?

Тёщу он помнил слабо, если не сказать, что не помнил вообще. А может, её и не было совсем. Но ведь должна же быть? Его встреча с Королевой произошла так давно... Он был тогда юн, горяч и очень влюбчив. Впрочем, последнее, это то, что осталось в нём неизменным с поры беззаботной юности. Ах! Эти сани с запряжёнными в них белоснежными красавцами, незнакомка в пушистой шубке и с таинственно поблёскивающими глазами, протянутая в приглашающем жесте тонкая белая ручка…

«Я согрею тебя, моя красавица» - нежно шептал он, когда сани преодолевали ледяные просторы. Даже тюлени и охотящиеся на них белые медведи роняли скупые слезы, смотря на проплывающие мимо них сани с двумя сплетенными в страстном поцелуе фигурками…

Решительно тряхнув головой по примеру Мальчика-с-Пальчик, Король отринул так неуместно возникшие воспоминания и вернулся в настоящее. Эти парни на кровати – кто они? Любовники тёщи, сразу оба? Не успела приехать, как уже развратничает.

- Как вам не стыдно! – пискнул возмущённо внезапно сорвавшимся голосом Его Величество, хотел что-то ещё добавить, но вместо этого махнув кочергой, удалился. Не стоило накалять отношения прямо сейчас. Он найдёт свою жену, поговорит с ней и всё решится миром, карга съедет отсюда и заберет своих мальчишек. Только вспомнить бы, как выглядит его жена. А сейчас неплохо было бы подкрепиться! Вернуть утраченные во время этого возмутительного инцидента силы.

Пройдя в трапезную и заняв привычное место за столом, он начал разглядывать присутствующих здесь девиц, размышляя, кто из них могла быть Королевой. Но они все так засуетились при его приходе, уносили грязную посуду, приносили чистую, наливали вино в бокалы... «Может, у меня много жен? Это было бы удобно» - подумал он, принимаясь за утреннюю трапезу.

Уход Короля основные действующие лица как будто и не заметили. Королева сделала вид, что Его Величество утвердил её инициативу – всё равно потом не вспомнит! А мальчикам было не до этого. Принц лёжа любовался свои любовником, заложив руки за голову. Он думал, что Мальчик мог бы почаще взмахивать головой, той самой, которой уже не угрожал топор Палача. Всё-таки волосы у его поросёночка особенно волнисты и шелковисты. А уж как они трепетно касаются обнажённой кожи… От представления перспективы такой картины принц сладко вздохнул, прикусил губу и картинно закатил глаза. Естественно, что при этом, весь погруженный в собственные фантазии, он прослушал большую часть переговоров Мальчика с маман. Да и было ли там что-либо ему интересное? Он откровенно сомневался.

Впрочем, последовавшее обращение к нему, принцу пришлось выслушать. «Ах, маман, маман. До вашей извращенной фантазии мне ещё расти и расти», - произнес бы он, если бы в этот момент царственный эстетичный зевок не свёл бы его скулы, заставив на секунду обнажить собственные гланды. Бал, это конечно дело забавное, но всё прочее, к нему прилагающееся – нет уж, увольте.

- Фи, мамА, балы, это так отстало. Прошлый век, старушечьи посиделки… - он приобнял Мальчика успокаивающим жестом, одновременно незаметно пихая пальцем под ребра, чтобы тот хоть что-нибудь подсказал дельного, раз уж выставил себя таким решительным, - и вообще, мне что-то нездоровится.

Сладко потянулся и показательно завернулся в одеяло, пытаясь изобразить нечто лихорадочное на лице.

- Эй, кто-нибудь, принесите мне немедля грелку и бульону! И лекаря мне! И из постели я ни ногой. И…

Мальчик-с-Пальчик был скрытым эксгибиционистом и по юности с удовольствием демонстрировал свои обнаженные достоинства или недостатки первым встречным. Или вторым, специально выбирал мужиков, которые не могли бы дать по роже сразу. То есть тех, от которых он смог бы убежать и убегал.

Однако слова страшной женщины смели с лица Мальчика и слезы, и возникшую было по поводу наказания ухмылку. Бал? Жена? Зачать наследника?! Да она попросту сошла с ума, не иначе! Крепкий тычок, к сожалению, только пальцем и только под ребра, вывел блондина из состояния шока.

- Вот видите, до чего вы его довели! У Принца ослабленное здоровье, а вы кричите! – зашипел Мальчик, заботливо подтыкая одеяло под любовником. – Ему нужен покой и горячий бульОн! – добавил он, делая ударение на «о», посчитав, что в таком произношении слово приобретет особый смысл. – Причём сваренный любящими руками, а не грязными девками-кухарками. Этим я, пожалуй, и займусь. Не кухарками, а бульоном.

О том, кто будет служить грелкой, Мальчик-с-Пальчик предусмотрительно умолчал. Однако предприняв попытку слезть с кровати, он громогласно чихнул и изрек, со стоном закатываясь практически под Принца:

- Вот видите, это эпидемия. Вам нельзя здесь долго находиться! Позовите лекаря, иначе Принц может умереть, и не приближайтесь к нам, иначе заразитесь и ваша красота померкнет.

Насчет красоты он врал, а вот с лекарем и, правда, можно было договориться. Думается, узнай Королева о наклонностях большинства своей прислуги, весьма удивилась бы…

То, что Король покинул покои Принца, так и не разрешившись мнением, не было удивительным. Королева с ненавистью посмотрела ему вслед. Эта скотина уже лет десять не появлялась в спальне у Королевы и видимо посчитала на этом основании возможным упоминать при ней о своих утехах с прислугой и фрейлинами. Её Величество злорадно подумала, что фрейлинам, с радостью подкладывающимся под Короля, шиш что обломится. И в прямом и в переносном смысле. Удовлетворения не будет ни сразу, ни потом – склероз он и для нефритового жезла склероз. Сосудов.

Сынок тоже не порадовал. Он не воспринял её слова о бале всерьёз, но когда это её останавливало? Бал она устроит всё равно. И женитьбу тоже. Королевству нужен наследник, а будущую супругу можно будет потом заточить в башню. Как родит. И двери замуровать. Королева смутно помнила историю о Рапунцель. Если какой-то прохожий охотник или странствующий рыцарь и умыкнёт потом бедняжку, то им всем от этого станет только лучше. Баба с возу, кобыле легче. Но сначала наследник!

Сыночек же вяло поотбивавшись закрутился в одеяло и показательно закрыл глаза. «Но может он и в самом деле заболел?» - подумала Королева, видя, как Мальчик-с-Пальчик наседкой растопырился над Принцем, а потом подкатился к нему под бочок. И бульончик сварить предложил, и про себя забыл… Королева растрогалась, и украдкой смахнула слезу. «Всё-таки он не совсем свинья, раз так заботится о моём мальчике» - нежно подумала она о своём уже бывшем любовнике, безропотно уступая его сыну.

- Ухожу, ухожу! – Запричитала она и стала пятиться к выходу. – Но чтоб к завтрашнему вечеру все были здоровы! А ты, мерзавец, - обратилась она уже к изменнику, – чтоб ни на шаг от него не отходил и поставил мне сыночку на ноги к завтрашнему балу! Головой отвечаешь!

И после этого, Королева, гордо подняв собственную голову, удалилась из спальни сына с чувством выполненного долга, препоручив заботу о нём мальчишке с крошечным пенисом, но большим и щедрым сердцем. Это так она подумала, выходя, чтобы особенно не расстраиваться по поводу того, что оказалась так ужасно брошенной. Королева твёрдо решила сегодня же завести себе нового любовника. Только теперь она сразу проверит, какое у него достоинство и не спит ли он с парнями.

Возникшая в комнате после ухода Снежной Королевы тишина располагала к неге и покою. Ах, Мальчик, ах, Пальчик, ах, это непонятное сейчас, эС. Принц прямо почувствовал моментально окружившую его заботу от своего любовника и отчасти пожалел, что на самом деле не болен. Впрочем, болеть и не быть больным наверняка гораздо приятнее, чем болеть и испытывать при этом адский физический дискомфорт, а ещё хуже – умирать, ведь от этого вообще, говорят, не лечат. Принц изо всех сил попытался сдержать улыбку, расползающуюся по его довольному несчастному лицу.

- Ах, мамА, не беспокойтесь, конечно же, конечно я скоро вылечусь, - показательно прошелестел умирающим голосом принц вслед удаляющейся Королеве, и едва за ней закрылась дверь, мрачно добавил:

- Вот сразу после бала возьму и выздоровею, но никак не раньше.

Потом помолчал, прислушиваясь к удаляющимся шагам, и наконец, решив, что Королева достаточно удалилась от его покоев, подскочил на кровати, ухватив Мальчика за плечи. Пожалуй, следовало ухватить его, что называется за грудки, но тот был не одет, а мальчишеская грудь не предлагала физических мест для хватания.

- Всё пропало! – Заорал он, являя слуху любовника истерические нотки и отголоски паники в своем вопле. – Ты понимаешь, что всё пропало? Всё! Абсолютно! Бал! Женитьба! Это катастрофа! Мне придется трогать эту… эту…. – от омерзения у принца перекосило лицо, - невесту! А может быть даже делать вместе с нею детей! Дети! О, ужас! Эти маленькие розовощекие вечно плачущие твари! А когда они подрастают они только и думают, как бы свергнуть тебя с престола и занять твое место! А что если мой папА на тот момент едва-едва только окочурится? Что же я и королем-то совсем не побуду? Это катастрофа! Катастрофа!

Проорав свою не особо длинную, но весьма эмоциональную речь в лицо Мальчику, Принц отпустил несчастного, обессилено рухнул на подушку и забился в рыданиях.

Мальчик-с-Пальчик не сразу уловил перемену в настроении любимого. Он ликовал и временно ни на что не реагировал. Им это удалось! Противная женщина удалилась и оставила Мальчика с его дорогим другом наедине.

Стоически вытерпев тираду партнёра и ощущая прикосновение к себе его замечательных аристократических дланей, юноша предвкушал долгие часы наконец-то легального нахождения рядом с Принцем! Да! Оно того стоило! Он показал любовнику свою преданность, свою смелость и стойкость и теперь просто жаждал получить вознаграждение.

Его дорогой друг, отпустив (ах какая жалость!) его плечи, рухнул в постель и зарыдал, тело Принца содрогалось и простыня медленно начала сползать с его прекрасной... Мальчик-с-Пальчик всегда затруднялся с названием этой части тела любовника. У него были трудности с поэтическими эпитетами, а называть это прекраснейшее творение природы жо... нет, это никуда не годилось. И молодой человек, так и не найдя подходящего слова, нежно провёл рукой, едва-едва касаясь подушечками пальцев, по этой гладкой и шелковистой, приятно выпуклой поверхности и, не удержавшись, приник к ней и всю покрыл горячими поцелуями. Затем осторожно просунул руку под низ живота своего дорогого друга и нашёл источник своей бесконечной радости. Он был ещё спокоен, но даже в таком состоянии значительно превосходил то, что у Мальчика-с-пальчик обреталось на этом месте в моменты наивысшего напряжения. Нежно сжав пальцы, юноша показал своему другу, что он всем сердцем вместе с ним, поддерживает каждое его возмущение и всегда-всегда готов утешить.

Закончив целовать то, сами знаете что, Мальчик-с-Пальчик проложил губами дорожку по спине Принца, надеясь, что тот перестанет горевать и явит ему своё сиятельное личико.

- Ах, оставь меня, негодный мальчишка! – завопил Принц, некоторое время до этого понаслаждавшись прикосновениями, и, делая стоический вид, что игнорирует их. В конце концов, у него непреходящее горе, которому Принц со всей присущей ему аристократичностью изволит предаваться, а потому не может одновременно предаваться чему-то приятному, с чем траурное лицо вовсе не совместимо. Он даже махнул рукой, отгоняя с-Пальчика как надоедливую муху, но рука лишь прочертила пустое пространство, разогнав воздух, ибо Мальчик, хоть и был мал, но с мухой никак не ассоциировался. Да и надоесть не успел.

Однако этот золотник из разряда тех, что малы, да сами знаете какие, продолжал путешествовать по его телу своими нежными конечностями. Кстати, можно ли было розовые губки любовника считать конечностями? Этот вопрос привел Принца в окончательное отчаяние, ибо и вовсе вывел из момента горя в момент более приятных телесных ощущений. В гневе он развернулся на кровати, картинно ложась на бок и опираясь на выставленный локоть. Но лицо Мальчика было настолько… настолько… Да, что там лицо, что он делал своими пальчиками…

Принц тряхнул головой, откидывая с лица пряди. В силу коротких волос красивой "волны" как у его визави у него не получалось, но кто же из окружающих осмеливался об этом сказать? А сам себя Принц искренне полагал неотразимым. Даже в зеркала заглядывал с осторожностью. Так вот, тряхнув головой, наследник вытянул свою царственную руку, положив ладонь на затылок Мальчика, и привлек его к себе. Он прильнул своими губами к его розовым губкам, всё ещё решая в уме задачу – являются ли они конечностью или нет, а после запрокинул голову, подставляя свою грудь под такие же сладкие поцелуи, что покрыли только что его спину, рождая мурашки – предвестники возбуждения.

Тем временем то, что было в данный момент в плену пальчиков Мальчика, медленно, но упорно поднимало свою, не побоюсь этого слова, головку, наливаясь и увеличиваясь в размерах при этом.

Мальчик же молча любовался любимым. Ах, как он был прекрасен! Мурашки восторга пробежали сверху вниз и стекли на самый кончик Вольфгана, заставив его восстать и огрызком свечи выпятиться на теле юноши. А затем Принц одарил Мальчика сладчайшим поцелуем и тем поощрил его к продолжению.

Со слезой в голубых глазах, юноша лицезрел гладкую грудь Принца. Осторожно поглаживая растущий нефритовый жезл, Мальчик склонился над любовником и отправился в длинное путешествие от ключиц и до средоточия мужественности. То целуя, то проводя влажным языком, а то прикусывая шелковистую кожу, Мальчик опускался всё ниже и ниже, пока не спустился к созревшему бутону. Обхватив его двумя руками, он с благоговением замер. Мальчик-с-Пальчик не переставал восхищаться совершенством этого творения природы. В Принце всё было прекрасно и достойно восхищения, но более всего было достойно восхищения то, что он сейчас сжимал в руках.

Затаив дыхание он нагнулся и осторожно поцеловал самую вершинку. Потом высунул язык и обвёл по кругу. Полюбовался минутку и, широко открыв рот, накрыл им бутон. Закрыв глаза и не отпуская жезл Принца из рук, чуть двигая руку по стволу вверх вниз, он принялся медленно, но проворно обрабатывать бутон языком, радуясь, что его дорогой друг так благосклонен к нему.

«Ах» тут был более чем уместен, и непроизвольным вздохом сладострастия срывался с влажных губ Принца при каждом прикосновении губ Мальчика к его царственному телу. Одновременно с этим царственное тело не менее сладострастно вздрагивало и изгибалось навстречу ласкающим и терзающим его чужим губам в ожидании конца их пути. Принц беспрестанно облизывал свои губы, грозящие высохнуть от горячего дыхания, согретого огнем страсти, разгорающимся внутри. Возможно в груди, возможно где-то ниже, в районе паха, он ещё не определился.

Тем временем с-Пальчик зачем-то остановился, заставив Принца временно отложить вздохи и простонать заветное «Ну же!» трепетным, предательски подрагивающим голосом. К счастью, пауза продлилась недолго, и почти принявший свой достойный вид нефритовый жезл погрузился в горячий влажный умелый ротик Мальчика, вызвав вздохи более сладострастной тональности. Принца бросило в жар, видимо тот самый огонь, что горел где-то внутри, разлился по венам, охватывая всё тело пламенем желания. Даже стало жарко. Возникло желание поставить у царственной постели слугу с опахалом, но отвлекаться от Мальчика в поисках колокольчика было поистине преступлением.

Смахнув с царственного лба прозрачные бисеринки пота, Принц приподнялся на локте и положил ладонь на затылок с-Пальчику. Вяло дёрнув бедрами, он толкнулся своим нефритовым жезлом в сладкий влажный горячий ротик, в надежде достать головкой до еще более влажных и еще более горячих мышц гортани, способных сжиматься и вибрировать от каждого звука, произносимого любовником. В предвкушении ощущений, закрыл глаза и запрокинул голову, весь отдаваясь во власть чувств и сжигающего его пламени страсти.

Мальчик-с-Пальчик забыл обо всём на свете. Сейчас для него ничего не было важно кроме его любимого. Да! Да! Да! Он бы и прокричал эти слова, но его рот и его глотка были заняты - они принимали в себя драгоценное, божественное тело Принца. Каждый сантиметр длины, каждое прикосновение бархатной кожи ствола и гладкой шёлковости головки вырывали из тела Мальчика глубокие тихие стоны. А руки его в это время блуждали по телу любимого, то поглаживая, то впиваясь пальцами во время особо сильных толчков.

Восторг и любовь к Принцу достигали невыносимых пределов, и Мальчику захотелось ощутить любимого внутри себя. Он осторожно соскользнул со средоточия его мужественности, но, всё-таки не выпуская его изо рта до конца, и, чуть приподняв ягодицы любовника обоими руками, затуманенным взором вперился в лицо Принца, ожидая его реакции.

Ах, этот взгляд, который смотрел на него откуда-то снизу. Принц даже приподнял свою царственную голову, чтобы полюбоваться. Но любоваться достаточно долго не позволяла физиология. Возможно потом он закажет придворному художнику портрет Мальчика с раскрасневшимся личиком и полуоткрытыми губками, держащими между своими розовыми половинками что-нибудь… что-нибудь…

Принцу пришлось прерваться ненадолго, чтобы не покончить окончательно с приятным процессом. Приподнявшись на постели и таким образом придавив руки С-Пальчика царственными ягодицами, он дотянулся не менее царственными перстами до его лица, убирая со светящегося счастьем личика прядь волос. После чего немного подвинулся назад, высвобождая свой нефритовый жезл из божественного плена горячего ротика, и одновременно возвращая любовнику его слегка отдавленные конечности.

- Поднимайся, мой славный мальчик. Покажи мне бесстрашного жокея на скачках.

Принц вновь возлег своей царственной спиной на постель и приглашающее погладил свое мужское достоинство.

Да! О да! Быть жокеем на царственном отроке, скакать на его нефритовом жезле – что может быть прекраснее! Мальчик-с-Пальчик зажмурился от восторга, царственная задница, впечатавшая на миг его руки в кровать, казалась ему самой большой драгоценностью в мире, а царственный нефритовый жезл, покинувший его рот – средоточием этого мира.

О да! Он с радостью воспользовался предложением Принца и, перед тем как оседлать его, прополз до царственного личика и сорвал сладкий поцелуй с царственных уст. Затем, достав необходимые принадлежности, приготовил себя к скачке и осторожно нанизался на желанное остриё.

Восторг, восторг! Он захлёстывал Мальчика с макушкой, ощущение твёрдого и такого длинного, в отличие от его, царственного естества внутри своего тела, задевающего что-то очень чувствительное внутри него, кружило голову и головку тоже. Его собственное достоинство как карандашик сделало стойку, и Мальчик молил глазами Принца, чтобы тот взял его в свои нежные, но уверенные ручки.

Подскок, затем резкий рывок вниз – ещё и ещё! Это действительно было похоже на скачку, но такую упоительно сладкую, вызывающую дрожь в теле и стекающуюся к вершине его пусть и маленького, но всё-таки мужского достоинства. Прозрачная капелька как слеза выступила на кончике головки из маленькой дырочки, нарушающей шёлковую безупречность этого творения природы, она молила о снисхождении, о ласке любимого. Он, конечно, мог бы и сам удовлетворить себя, но надеялся, что любовник соизволит проявить снисхождение и доставит ему разрядку и тем ещё раз докажет, что Мальчик-с-Пальчик не просто так оказался в его постели.

- О, Принц! Люби меня! Глубже! Глубже! – Совершенно забывшись, уже кричал он.

Ах, этот ловкий мальчишка внутри был гораздо глубже, чем могло показаться снаружи. Принца всегда интересовал этот момент, но в момент самого момента думать о причинах и следствиях было весьма и весьма нелегко, а после он имел свойство забывать обо всем, и о внутреннем устройстве с-Пальчика в том числе. Но всё это будет потом, а сейчас Принц наслаждался глубоким погружением в горячее тщедушное тельце, умело скачущее на его царственном достоинстве. Подхватив Мальчика под две мягкие белые булочки, Принц задавал темп своему ловкому жокею, тем самым несколько выбиваясь из образа царственного скакуна. Тем более, что в данный момент он, конечно, об этом не задумывался, но в менее опьяненным плотской любовью состоянии он предпочёл бы не сравнивать себя с конем вообще.

Исторгая похотливые стоны из своего царственного рта, Принц закатывал глаза, млея от жара и тесноты мальчишеской попки, и активно работая своими бедрами, насколько только позволяла его поза, таранил розовую раскрывшуюся розеточку своим нефритовым стержнем изо всех сил, которые с каждой минутой приближались к своему естественному исходу.

Наконец, словно услышав мольбы Мальчика, он переместил свои царственные персты с его булочек на торчащий, словно стойкий оловянный солдатик, карандашик, такой аккуратный и по-своему красивый, несмотря на размер. Аккуратно взяв его пальцами, Принц принялся поглаживать карандашик со всей нежностью и осторожностью, на которые только был способен. Персты порхали, словно крылья колибри над тычинкой посреди цветка.

Движение, ещё одно, и вот уже в самом сосредоточии чресл распускается алый цветок экстаза, разливаясь по телу восхитительной волной истинного блаженства и неземного наслаждения. Фонтанчик царственной жидкости из нефритового жезла забил прямо внутрь С-Пальчика, а сам Принц, издавая весьма и весьма откровенные стоны, забился в оргазме.

С благоговением Мальчик-с-Пальчик наблюдал за изменением выражений на царственном личике. С томно-отстранённого оно постепенно поменялось на вовлечённое в процесс, а затем и в страстно-охваченное. Принц участвовал в скачке не только лицом, но и аккомпанировал происходящему звуками, чудно задающими ритм и размах действа. Каждый раз, когда царственный жезл входил в нежное мальчишеское естество, как говорится до корня, а затем, подтолкнув тощий зад вверх, неотвратимо стремился покинуть сие гостеприимное место, у юноши перехватывало дыхание. Длинные и нежные, но твёрдые царственные пальцы обхватили его ягодицы и направляли движение...

Ах! Это было прекрасно, но всего этого было чуть-чуть недостаточно для полного экстаза! Взгляд Мальчика-с-Пальчик молил, но царственные очи были полуприкрыты царственными же веками, а царственные стоны юноша не смел перебить своими устными мольбами, хотя хрипловатых всхлипов он сдержать не мог. И вот его царственный друг снизошёл до нужд своего преданного возлюбленного и, покинув ягодицы, пальцы Принца приблизились к такому маленькому, но совершенному по форме и твёрдости средоточию мужественности Мальчика. Весь тая от блаженства и даже чуть сбившись с ритма он ощутил как пальцы любимого поднялись от основания стволика до самой верхушечки и сомкнулись там, затем, не разжимаясь, спустились обратно, вызывая вихрь ощущений, тянущее томление и предвкушение. Ещё два таких цикла и юноше показалось, что вся его сущность сосредоточена в этой розовой бархатной головке и что вот-вот сейчас, ещё чуть-чуть, и он поймёт все тайны бытия...

Принц издал особо громкий и протяжный стон, а движения его стали совершенно беспорядочны и конвульсивны, внутри Мальчика рванул упругий и стремительный гейзер, отдаваясь во все клеточки, участвующие в этом процессе, а рука Принца сильно сжала карандашик Мальчика, принеся долгожданное наслаждение и ему.

Обессиленный и почти теряющий сознание от силы разрядки, Мальчик-с-Пальчик тем не менее осторожно снизался с ещё стоящего царственного жезла и рухнул среди подушек рядом с Принцем. Он был счастлив. Счастлив дважды, потому что впервые его статус любовника Принца был практически официальным.

Ах, если бы сейчас можно было курить! Принц бы с большим удовольствием сделал затяжку – другую, и передал бы папироску своему обессиленному любовнику, заполняя тишину смакованием пережитых сейчас ощущений и едким специфическим дымом. Но Колумб в этом мире не открывал Америку, не воскуривал трубку мира с Великим Пернатым Вождём и не доставлял мешочков табака к их царственному двору. А потому, Принц, сам того не зная, в настоящий момент был лишён чего-то такого, что в другом мире является естественным продолжением и синонимом соития того качества и интенсивности, что произошло только что здесь.

Итак, вместо хорошей затяжки, Принц царственно потянулся, заключил своего рухнувшего без сил любовника в свои крепкие объятия и нежно коснулся губами маленького носика, с блестящими капельками пота на нем.

- О-о-о!.. М-м-м… Ах! – произнес Принц, и сейчас это должно было означать целую гамму чувств, а ещё просьбу, адресованную С-Пальчику с целью позвонить в колокольчик, чтобы появился кто-нибудь из слуг, чтобы убрать весь тот беспорядок, который бывает после секса, чтобы стало наконец чисто.

По эгоистичному мнению Принца, каждый, кто переспал с его великолепной особой, должен был понимать сие по собственному разумению, и не обязательно растолковывать это вслух. Поэтому махнув рукой в сторону шнурочка от звоночка, Принц обворожительно улыбнулся Мальчику, выразив ему этой улыбкой всю гамму чувств, которую испытывал к этому небольшому, но все же дорогому «золотнику». Затем, перевернувшись на бок, Принц успел подумать о том, что неплохо было бы полежать минутку – другую, чтобы восстановить силы, и блаженно прикрыл глаза. Буквально в следующее мгновение с царственных губ сорвался не менее царственный храп.

Резюме:

Оставим же двух любовников отдыхать после столь интенсивного и сокрушающего секса. Что предначертано судьбой, то сбудется и не обязательно все подарки будут заслужены, а все наказания покажутся справедливыми. Только судьба знает, кому что положено и отмеряет недрогнувшей рукой.

Да, оставим в покое и спящего Принца и прыгающего вокруг него от радости Мальчика-с-Пальчик. Юноша был счастлив, он получил всё, о чём мечтал последний месяц – любовь (простим наивного мальчика!), Принца, официальный статус его любовника и свободу от Снежной Королевы.

Уже покинули покои, вызванные юношей, слуги, приведшие всё вокруг в порядок. Уже и сам Мальчик-с-Пальчик угомонился и прилёг рядом со своим покровителем, с обожанием вглядываясь в лицо безмятежно спящего и удовлетворённого Принца. И всё вокруг свидетельствовало о счастье и покое. И солнечное утро за окном и весело поющие там птички и два юных мужских тела на широкой постели, лежащих в сплетении, и только лёгкий ветерок иногда пошевеливал белокурые локоны на их головах…

О молодость! Молодость!.. Может быть, вся тайна твоей прелести состоит не в возможности всё сделать, а в возможности думать, что всё сделаешь…

Глава 2. В которой рушатся мечты

Действующие лица:

Герда - блондинка. Очень блондинка. С детства дружит с соседским мальчиком Каем. Почему-то думает, что он на ней женится и активно собирает приданое.

Кай - молодой серьёзный человек. Поэтому презирает компании ровесников и любит общаться с дамами в возрасте. Удивительным образом извлекает из этого общения материальную выгоду. С детства дружит с соседской девочкой Гердой.

Последний стежок лёг на ткань, и Герда застыла в экстазе – её приданое было готово! Четыре комплекта постельного белья, тридцать полотенец разного вида и размера, три скатерти, три покрывала на постель – одно парадное, пять комплектов нижнего белья и пять ночнушек. Одна из тонкого батиста с кружевной вышивкой – для первой брачной ночи. Подушки, одеяло – всё красиво уложенное в большой дубовый сундук с окованными углами и узорным запором. Герда задумалась на секунду, затем уложила последнюю вещицу сверху и захлопнула крышку сундука. Теперь оставалось только дождаться визита Кая и обрадовать его. Наконец-то они смогут пожениться! Ах! Герда сладко зажмурилась – как долго она ждала этого момента!

Они с Каем любили друг друга с самого раннего детства. Их дома стояли напротив и так близко друг к другу, что родители установили между окнами их квартир мостик, где разводили цветы. Когда дети подросли, у них там появились свои цветы – красная роза у Кая и белая роза у Герды - и мостик стал их любимым местом для игр. Дети, бывало, целые дни проводили на мостике, играя, болтая, а позже читая вслух друг другу книги. Сначала читал только Кай, ведь он был старше Герды на четыре года. Это бывало летом, а на зиму дети забирали цветы к себе в комнаты и ходили друг к дружке в гости. Родители не могли нарадоваться на их дружбу. Кай заботился о девочке как старший брат, защищая её от всех бед, а Герда верила ему безоговорочно. Это безоблачное счастье длилось до тех пор, пока Герде не исполнилось двенадцать лет, а Каю шестнадцать. С этого момента Кай начал проводить всё больше времени со своими одноклассниками, мальчишками своего возраста и совсем перестал ухаживать за своей розой. Герда теперь ухаживала за обоими цветками, а осенью забрала к себе в комнату оба горшка и мостик окончательно опустел.

Так продолжалось целый год, а потом Кай снова вернулся к Герде! И предложил ей сыграть в игру – «спрячь дружка». Игра оказалась настолько увлекательной и приятной (хотя в первый раз Герде было ужасно больно!), что Герда была готова играть в неё целыми днями, но Кай объяснил ей, что для него это было бы затруднительно, и Герда как обычно всецело доверилась ему. И счастье длилось тоже целый год, пока однажды Герда не обнаружила… мама ей объяснила, когда она в панике прибежала к ней, потрясая окровавленными панталончиками, что Герда стала женщиной. Что девочка тут же и сообщила гордо Каю. Но Кай почему-то этому не очень обрадовался. Он задумался… а затем опять пропал. И не было его целых два месяца. Герда все глаза выплакала от горя. Она уже начала было думать, что на этот раз они расстались навсегда, ведь в первый раз Кай просто перестал к ней заходить, а сейчас он её избегал! Но Кай опять вернулся. И предложил ей новый вариант игры «спрячь дружка». В этот раз Герде не было больно ни разу, зато больно было Каю. Пока он не объяснил Герде, что во время игры ни в коем случае нельзя сжимать зубы, пока «дружок» прячется! Герда всегда была очень умной и сообразительной девочкой, и она верила Каю, поэтому всё опять стало хорошо. Иногда Кай немного играл в первую игру, иногда сначала во вторую, затем в первую, а потом опять во вторую. А иногда он играл в «сюрприз». «Сюрприз» Герде очень нравился, но Кай баловал её этой игрой не так часто, как ей этого бы хотелось. Но иногда, когда у Кая было очень хорошее настроение, удавалось поиграть во все три игры за раз, и восторгам её не было предела.

Однажды Герда пошла в лес по ягоды и наткнулась там на Ганса и Гретхен. Наблюдая за ними из кустов, она с удивлением обнаружила, что они тоже играют в первую игру, но как-то неизящно. Сильно дёргаясь, со стонами, охами, а Ганс при этом выкрикивал такие слова, что Герда покраснела. Кай во время игры тоже стонал, а в конце всегда кричал, да и Герда повизгивала от удовольствия, но то, что делал Кай, было очень милым и Герде нравилось, а то, что делали Ганс и Гретхен, было отвратительно. Они к тому же разделись догола и толстые ляжки Гретхен противно торчали из-под тощих ног Ганса. Про Ганса и Гретхен люди поговаривали, что они собираются пожениться, как только Гретхен соберёт приданое, а Ганс найдёт себе путную работу. Но Гретхен не успела. А может она просто не умела шить или была лентяйка, но в общем Ганс уехал устраиваться на работу в другой город и не написал за четыре месяца ни одного письма. Гретхен ужасно растолстела с горя – живот так и торчал, и родители выгнали её из дома, наверное, она их сильно объедала. И эта дурочка взяла и утопилась в Чёрном озере. И всё из-за того, что приданое не было готово вовремя!

Герда хорошо запомнила этот урок и своё приданое стала готовить тотчас же, не дожидаясь пока Кай уедет в другой город, она растолстеет с горя, а родители выгонят её за это из дома. И вот приданное готово, а Кай всё ещё здесь и она всё ещё худенькая и красивая. Оставалось только сообщить о приданом Каю.

А в это время любимый Герды почувствовал настоятельную необходимость подкрепиться. Нет, желудок его не выводил рулад, однако сосущее неприятное ощущение прочно поселилось в районе желудка. Было только одно решение проблемы – отправиться к Герде. Девушка не могла оставить своего друга детства в беде.

Кай любил жизнь. Любил во всех её проявлениях.

Будь то праздные посиделки в местном трактире, когда менестрель заводит тоскливые песни, и дым от кальяна растекается по залу и в голове мальчишек. Или вино, сладким нектаром скользящее к желудку, даря тепло и приятное чувство, от которого кружилась голова и нарушалась координация движения. Любил девушек, юных и не очень, которые ласкают его тело и не требуют ничего взамен, не упоминая о обязательствах. Даже увядший цветок, который забрала Герда, он любил, потому что смерть тоже может быть прекрасной.

Герду он тоже любил, по-своему, конечно. И только из чувства любви и уважения к давней подруге детства, он не мог осквернить её жизнь своим постоянным присутствием.

Поесть он, кстати, тоже был не против, однако вечно занятые родители редко баловали паренька хоть какой-то готовой снедью. "Не маленький, готовь себе сам" - говорил отец, а мать поддакивала из-за плеча, прибавляя что-то о "жена приготовит". Недовольно поморщившись от размышлений, Кай прекратил своё увлекательное занятие. Плевать в потолок, конечно, прикольно, но желудок считал иначе, поэтому парень встал и подошёл к окну.

Хрупкий мост между ним и едой, которую наверняка уже приготовила Герда, так и манил - немного усилий и он сдался, как очередное женское сердце перед загадочным юношей с знаменитым "поволочным" взглядом. Тьма его комнаты, яркий свет дня, снова темнота... Где же обладательница столь любимого голоса? Где она спряталась?

- Герда, милая, ты здесь? - мягкий баритон огласил стены, а стройное тело юноши нарисовалось на подоконнике окна, входе в сию девичью обитель.

Ах! Этот голос! Сердце Герды сладко сжалось, а внизу живота потяжелело и повлажнело. А от вида Кая у неё закружилась голова. Как всё-таки он прекрасен, друг её детства, верный товарищ по играм и будущий муж! Девушка гордилась им и всегда старалась не уронить чести и достоинства, чтоб соответствовать своему милому дружку. Ах! Не тому, который она так регулярно прятала, а, естественно, самому Каю, который был к нему прикреплён. Или это дружок был прикреплён к Каю? Герда всегда затруднялась точно ответить на этот вопрос, но искренне считала, что прекрасны оба. Особенно, когда дружок вырастал и становился таким твёрдым и шелковистым в её руках. А иногда и алых губках. Герда зажмурилась от воспоминаний, и внизу живота стало совсем мокро.

- Конечно, дорогой! – вскричала она. – Где же я ещё могу быть! Я приготовила тебе сюрприз! Уверена, ты этого ждал так же долго, как и я и, конечно же, будешь бесконечно счастлив. – Она выдержала паузу, любуясь стройной фигурой юноши в раме окна. Солнце светило и создавало ореол вокруг его головы, и Кай напоминал Герде ангела сошедшего с небес. Не выдержав, девушка подошла к своему другу и обвила его руками за шею, тесно прижавшись к нему всем телом. Задрав лицо вверх – Кай был значительно выше её ростом – она сложила губы для поцелуя, а потом, передумав, выпалила:

- Я закончила шить приданое, и теперь мы сможем пожениться!

Кай улыбнулся, когда ангелочек прижалась к нему, приятно волнуя юностью. Конечно, она уже не так юна, как была когда-то, но всё еще упруга и, к слову, более опытна. Кай любил опыт. И сюрпризы тоже.

Руки парня скользнули по бокам девушки, продвигаясь к её очаровательной пятой точке - кстати, иногда и первой, - а губы потянулись к губкам подруги, он любил её целовать. Редко, но любил. Раз в месяц порой было достаточно.

Но губки ускользнули, и поцелуй ушёл в воздух. "Что ж, жди следующего раза" - кивнул Кай в такт своим мыслям и сжал ягодички девушки, прижимая ближе к себе и утыкаясь носом в светлые волосы.

- Конечно, дорогая, я так люблю "приданое", особенно под соусом "пожениться", а уж если это готовили твои волшебные ручки... - юноша осекся, прокручивая в голове сказанное и пытаясь достучаться до его смысла.

- Подожди, что ты сказала? - переспросил Кай, перекладывая ладони на плечи Герды, и отстраняя её от себя. - Я хотел спросить, у тебя есть чем перекусить? Милая, причём здесь пожениться? Ты сегодня слишком рассеяна, может, у тебя температура?

Кай окинул подругу детства встревоженным взглядом. Ещё не хватало заразиться, он, конечно, любил болеть, но некоторые болезни прицепляются только один раз... до самой смерти.

Что бы ни говорил любимый, всё это могло быть только прекрасно, правильно и звучать музыкой в ушах преданной подруги. Правда Герда ожидала, что Кай сожмёт её в своих жарких объятиях и всю покроет сладкими поцелуями, но затем она осознала, что он сказал. Любимый голоден! Это был повод показать ему, какая она замечательная хозяйка. А какой великолепной женой она ему станет! Герда с большой неохотой высвободилась из такого волнительного круга рук любимого и с причитаниями – Сейчас! Сейчас! – бросилась на кухню. Там она немного пометалась, поставила горшок с жарким (или, может, это было рагу по-ирландски?) разогреваться на плиту и метнулась обратно в комнату, прихватив с собой большую глиняную миску и ложку. Герда была из простой семьи, она не знала, что жаркое (но было ли то месиво, что грелось в горшке жарким?) в высшем обществе (за столом в замке Снежной королевы) принято есть с помощью ножа и вилки. В её семье всё то варево, что изготовлялось Гердой, ели ложкой. Да и чем ещё можно было есть эту субстанцию?

В комнате девушка быстренько набросила на столик для рукоделья белую скатерку. На материи были собственноручно вышиты юноша и девушка, сидящие среди роз, взявшись за ручки. И пухлый амурчик над ними, целящийся со зверским выражением лица в сладкую парочку. На скатерть она поставила миску, положила рядом ложку и ускакала за «жарким», которое уже согрелось, пока она хлопотала над сервировкой стола.

Торжественно поставив в центр столика горшок с жарким и, положив большой ломоть хлеба рядом прямо на скатерть, она с довольным видом уселась за столик напротив Кая и приготовилась млеть, наблюдая, как её любимый вкушает плодов от рук будущей жены.

Облегченно выдохнув, Кай прошествовал к столу и присел на стул, поначалу закинув ногу на ногу, а затем на другую ногу, и снова на следующую, да еще улыбаться любимой, пока она так старается для него, рукодельница... Ах, при одном воспоминании о волшебных ручках Герды в паху сладостно томлело, твердело, изгибалось и подбрасывало, растекалось... Впрочем, пока еще ничего не растекалось, да и не в паху это, а желудок кукожился, напоминая, что физические упражнения во время его пустоты лучше не делать. И полноты тоже, да и вообще лучший вид спорта - это секс, а для настоящих мужчин так исключительно в позе "девушка сверху и делает все сама".

Оторвавшись от сладостных мечтаний, Кай широко улыбнулся, не забыв при этом томно полуприкрыть глаза.

- Я бы съел тебя, моя любимая, настолько ты сладкая, красивая, нажористая... - он прикусил губу, изображая страстное желание полюбить Герду прямо сейчас и попутно соображая насколько "нажористая" могло относиться к ее телосложению. - Впрочем, в жопу лирику, красоточка моя.

Парень деловито схватил ложку, уже не в силах сдерживать голодную страсть, открыл горшочек и навалил в миску варево. В принципе он мог бы уже тогда задуматься, термин "навалил" как бы намекал - содержимое горшочка аналогично расхожему употреблению того глагола.

Почерпнув полную ложку, слегка подув и засунув её в рот, юноша замер, округлившимися глазами сверля любимую. Через мучительно долгих пару десятков секунд он изрыгнул то, что даже ещё не успел проглотить.

- Это что это что это? - Возмущению Кая не было предела. Да, он мужчина и мог сожрать даже сапожный клей в качестве закуски, но варево Герды оказалось гораздо хуже. - Это твоя мама теперь так готовит?! О нет, она задумала меня отравить, любимая, ты же знаешь, как она меня не любит...

Кай со стоном упал лицом на стол, всхлипывая от отчаяния. Похоже, что сегодня пожрать ему не светило...

Что такое? Любимый выплюнул жаркое и обвинил маму Герды в нехорошем. Этого Герда никому не могла спустить! Да, она любила Кая, сколько себя помнила и собиралась стать его женой, но обижать маму! В первые пару минут девушка от возмущения и пары слов сказать не могла, а затем взвизгнула:

- Не трогай маму! Это я готовила! – И замерла. Она ведь только что призналась человеку всей своей жизни в том, что собиралась его отравить. Что-то во всём этом было совершенно неправильно! Надо было срочно отмазываться. И Герда, припомнив рассказы соседки Мэри о том, как та ловко управляется со своим мужем, решила применить самый главный приёмчик счастливой жены – защищайся нападая! И она опять завизжала, зажмурив глаза и старательно воспроизводя все обвинения, что только могла припомнить.

- Мама тебя любит! Это ты не любишь мою маму! Вот зачем ты на прошлой неделе подглядывал, как она мылась? Да ещё и сказал потом, что видимо папа мой её недоёбывает, поэтому она такая злая! А мама не злая, она темпераментная. – Герда не знала, что значит это слово, но она хорошо запомнила, что именно его произносила мама в своё оправдание, когда папа в прошлом году спустил с лестницы трубочиста, приходившего прочищать печную трубу. Похоже что трубочист тогда прочистил чего-то лишнего, папа был очень недоволен, а мама, переколотив гору посуды уже после того как папа отходил её кочергой, прямо-таки приложила папу этим словечком. Она ещё одно забавное словечко тогда сказала – эмпат или эмпатент… Герда точно не помнила, но папа тогда сильно расстроился и ушёл в трактир, откуда его на следующий день принесли зеленщик Ганс и горшечник Петер.

- Мама хорошая! Она же не обиделась на тебя, когда ты вчера ударил её по руке. Мог бы и потерпеть, пока тебя гладят по заднице. Вон молочнику Вилли мама вообще в штаны руку засунула и ничего – тот был даже очень рад! А ты всё нос воротишь! – Герде вдруг стало так обидно за маму, что она разрыдалась. А ещё она вдруг сообразила, что любимый ничего не сказал о приданом! И с большой подозрительностью она сквозь слёзы осведомилась у света очей своих:

- А почему ты не просишь показать тебе приданое? Почему не кинулся к моим родителями просить моей руки? И когда мы наконец-то поженимся?! – взвыла она дурным голосом. Всё! С этой минуты она не успокоится, пока любимый не сообщит дату свадьбы. Ни шагу назад! Бастионы будут стоять насмерть! И как последний аргумент она бросила:

- Пока мы не поженимся, я больше не буду играть с тобой в игру «спрячь дружка»! – И довольная своей твёрдостью она гордо выпрямилась, сквозь слёзы посмотрев на Кая.

Друг детства поднял голову и во время всей истерической тирады Герды смотрел на неё. Замер и смотрел, словно снежная статуя на гору, мечтающая забраться на высоты, чтобы войти в легендарный расхожий стих. Конец речи подруги детства вызвал у него нервный тик.

- Любимая, - робко начал он, протягивая руки к девушке через обеденный стол, - Зайка моя... да в "Гробу" я видел твою маму! - гневно закончил он, смахивая горшочек с варевом на пол. Рагу аппетитно чавкнуло, распределяясь бесформенной массой по некогда чистому половику. "Уютный гробик", в простонародье "Гроб" являл собой трактир, не самый к слову дешёвый и услуги там оказывались не только желудконаполнительные. Мама Герды тоже заметила знакомого юношу и теперь не упускала момента, чтобы не пощупать его. Каю это не нравилось, он не любил столь навязчивое внимание со стороны женщин, не имеющих собственных материальных средств даже к своему великолепному возрасту зрелости.

- Приданое? Приданое?! Приданое?!!! - Кай вскочил, в благородном порыве хватаясь за голову и ероша волосы длинными, "музыкальными" пальцами. - Не будешь со мной играть?! Да пошла ты в... в... стерва! Сама ко мне приползёшь и будешь умолять потерзать свою жемчужинку, но тролльский хрен - не получишь даже на свой день рождения!

Парень замолчал, тяжело дыша, он соображал - не слишком ли был резок?

Чего ждала Герда в ответ на свои вопли? А того о чём с упоением рассказывала Мэри, что опомнившийся милый друг бросится просить извинений. Что он будет клясться в вечной любви к маме и вообще тут же попросит её руки, не мамы, конечно, а Герды. И как минимум съест жаркое и перестанет обвинять её, что верная подруга хотела отравить своего любимого. Но вместо всего этого горшок улетел на пол, а любимый не только не поклялся в вечной любви к маме Герды, но и пожелал видеть её в гробу, не Герду пока что, а маму. Но всё равно это было ужасно обидно. Кай всегда был такооой милый, такой ласковый и обходительный. Было ужасно смотреть как он стоит весь в гневе, тяжело дыша и не испытывает ни капельки угрызений совести! Ну, вот ни столечко!

Ах! Если бы Герда знала, как всё в итоге обернётся, то она ни за что не пустила бы в дело тяжёлую артиллерию. Но идти на попятный после всего, что было тут наговорено, совершенно не представлялось возможным! Это было против всех правил женского боевого искусства. Скандал следовало раздувать до последнего, и враг, то есть противник, то есть любимый, обязательно дрогнет! Иначе и быть не могло! Он попросит прощения, сделает предложение и позволит маме себя щупать. Но Герда была настолько неопытна в этой войне! Она, можно было сказать, была юнгой или правильнее - новобранцем. В руках ружьё, но стрелять совершенно не умеет. Или как обезьяна с гранатой… В общем она подорвала всё, что только было можно и не можно и, кажется, даже самоё себя, но совершенно не добилась желаемого результата. Смутно понимая, что проигрывает эту битву, она применила секретное оружие – последний и самый весомый аргумент. Она затопала в гневе ногами и уже совершенно на ультразвуке завизжала:

- Вооон! Вон из моего дома! И чтоб я тебя больше тут не видела! – И с ужасом осознала, что сказала что-то не то. Что-то такое, что поставит её жизнь с этого момента вверх тормашками.

Веки сами полузакрылись, словно это могло оградить уши парня от омерзительных звуков, издаваемых Гердой. Смысл их, смысл - он настолько гадок и настолько... бессмыслен. Мерзавку стоило проучить, проучить не поркой или жесткими играми - нет! Она не заслуживает такой милости. Она заслуживает лишь равнодушия, ровно до того момента как сама не приползёт к нему с открытым ртом и глазами, полными мольбы о пощаде.

"Ты сама это просила", "ты сама этого хотела", "ты сделала свой выбор" - он не сказал этого. Он не сказал вообще ничего. Просто бросил на неё взгляд, полный холода, развернулся и забрался на подоконник. Уже там он повернулся, встряхнул головой, отбрасывая челку со лба и одарил Герду ещё одним взглядом, на этот раз демонстрирующий глубокую боль, которую ему причинили её слова.

Ещё несколько секунд и парень скрылся из видимости прогнавшей его подруги, не забыв при этом громко хлопнуть створкой окна. "Ни за что! Она прогнала меня ни за что!" - будучи уже в свое комнате, Кай гневно пнул кровать, схватил ключ и направил своё знойное тело на улицы города. В тайной надежде встретить кого-то из своих приятелей, обремененных лишней суммой денег на сытный обед себе и ему. Или хотя бы ему.

А девушка? Она осталась в милой комнатке одна. Он ушёл, молча, гордый и не раскаявшийся и такой красивый, что у Герды заболело сердечко. Нет, что-то она сделала не так. Или кричала не так громко как надо или вспомнила слишком мало его грехов? Вот, например, как неделю назад мерзкая Лиззи нашептала ей, что видела Кая ошивающимся у дома купчихи Магды. И будто Магда ни с того, ни с сего подарила Каю отличные сапоги. Кай, конечно, очень красивый юноша – уж кому-кому, а Герде это было хорошо известно. И его очень любят в городе. Кай сам говорил девушке, что вызывает материнские чувства у женщин старше тридцати пяти лет. И они часто дарят ему подарки, как будто он их любимый сыночек. И почему бы купчихе Магде не подарить Каю сапоги? Ведь сына у неё нет, есть только сопливая дочка десяти лет, и муж помер прошлой весной. Вот она и дарит Каю подарки…

И было так обидно, и так жёг совесть последний взгляд любимого. Неужели она никогда больше не прижмёт к своей груди его голову с этими шелковистыми волосами, никогда не запустит в них жадные пальчики? Неужели его горячий язык никогда больше не обласкает её жемчужинку, а миленький дружок не спрячется ни в её ротике ни в её раковинке? Тяжкий вздох вырвался из груди и к горлу подступили рыдания. Только сейчас она осознала, что её замужество повисло дохлой кошкой на воротах. И ещё бабушка надвое сказала, сколько сил придётся приложить, чтоб вернуть дорогого сердцу парня назад.

Герда бросилась ничком на кровать и заголосила. Она рыдала, захлёбывалась в слезах и соплях и с силой молотила ногами по перине, только перья летали в воздухе. Ничто не могло её утешить и уменьшить неизбывного горя. Только возвращение Кая, но она подозревала, что сегодня он не вернётся. А может, вообще не вернётся? Нет! Этого она не переживёт. А поэтому ни за что не допустит!

Резюме:

Замужество кульминация девичьей жизни и не надо махать им перед носом любимого как красной тряпкой перед мордой быка. Мудрость веков гласит, что «когда мужчины неуважительно относятся к женщине, это почти всегда показывает, что она первая забылась в своем обращении с ними» и «где, как не в браке, можно наблюдать примеры чистой привязанности, подлинной любви, глубокого доверия, постоянной поддержки, взаимного удовлетворения, разделенной печали, понятых вздохов, пролитых вместе слёз?» Слабой на голову девушке не стоит так опрометчиво прислушиваться к советам своих соседок, потому что «для того, чтобы воспользоваться хорошим советом со стороны, подчас требуется не меньше ума, чем для того, чтобы подать хороший совет самому себе.» А особенно учитывая то, что «когда нам удаётся надуть других, они редко кажутся нам такими дураками, какими кажемся мы самим себе, когда другим удается надуть нас.» А ещё наивная и чистая девушка Герда не знала самого основного – «если мужчина четыре раза сходит налево, то, по законам геометрии, он вернется домой.»

Глава 3. В которой кто-то теряет, кто-то находит…

Действующие лица:

Снежная Королева,

Кай,

Кучер – мужчина в расцвете лет и сил. Очень опытный. В исполнении своих обязанностей. И вообще – опытный. Кумир замковой прислуги.

Свежий уличный воздух охладил пыл юноши, теперь он шёл глубоко задумчивый, засунув руки в карманы. Правильно ли он поступил с Гердой? Достойна ли она его любви? Сколько она ещё будет причинять ему страданий? Конечно, до сегодняшнего дня страданий от девушки он не испытывал, наоборот, его радовала её покорность и отзывчивость открывать ротик и раздвигать ножки по его малейшей просьбе, но теперь! Теперь всё рухнуло! "Почему все молодые девчонки такие дуры? Почему они считают необходимым лишать нас, мужчин, свободы таким изуверским способом как женитьба?"

Вообще свадьба - это дело хорошее, если она чужая. Кай любил свадьбы, сидеть за столом, пить-есть на халяву, а подарок - что подарок? У Кая всегда был с собой подарок - записка с наилучшими пожеланиями и его именем. Обычно все подарки складывались в одну кучу, оторвать чью-то записку и, послюнявив палец, приклеить свою - дело нехитрое. Правда, случались и накладки. Например, когда женился его приятель Свинопас, он переклеил своё имя на коробку, внутри которой находился большой протухший кабанчик с запиской во рту "сдохни, сука!". Но не мог знать Кай, что семья невесты против, юноша наивно считал, что всё по любви... раз уж невеста Пастушка. Приятель тогда его знатно поколотил, ну да не будем о грустном.

Впрочем, как тут не думать о грустном, если в голове одни грустные мысли? Кай не заметил, как выскочил на дорогу, и его тут же оглушило яростным ржанием. Лошади едва не сшибли парня с ног, благо тот заблаговременно упал на спину в пыль, прикрывая руками самое свое ценное место - пах.

- Куда прёшь, мелочь, не видишь, лошадя скачут! - Пафосно заявил королевский кучер. Он всегда был горд и чванлив, когда возил Королеву, а вне работы неплохой, в общем-то, мужик.

Всю дорогу от спальни Принца до собственных апартаментов Снежную Королеву обуревали тягостные мысли. Она безумно любила своего сына и была готова простить ему любые грешки, но случившееся породило две крупные проблемы – проблему престолонаследования и проблему поддержания телесного здоровья самой Королевы. Или душевного? Впрочем, неважно – проблемы есть и их надо решать.

С первой Королева разделалась быстро, выдав указания по организации бала своему Советнику – пусть поработает в кои-то веки, не всё фрейлин в закутках замка зажимать. К полудню все в королевстве будут знать о бале и даже лучше, что времени на подготовку у девушек мало, зато сразу будет видно, кто чего стоит на самом деле. А вот вторая проблема требовала вдумчивого подхода. И прежде всего хорошей подготовки.

Оставшись одна в своих апартаментах, Королева сняла с себя всё, что было надето на ней с утра, критически оглядела всё ещё привлекательную фигуру и одела вновь только платье, специальное, для выездов на прогулки. У платья имелись очень глубокое декольте, а также пышные юбки и сшито оно было из совершенно изумительного плотного шёлка, так приятно скользящего по обнажённому телу. Нацепив на себя побольше бриллиантов, напоминающих ей её ледяное прошлое, Королева побрызгалась любимыми духами, с опьяняющим мускусным запахом и восточными мотивами. А затем спустилась к выходу из замка, где её уже поджидала карета, запряжённая четвёркой белых лошадей.

Все два часа, пока они раскатывали по городку в поисках кандидатов на освободившееся место фаворита, Королева раздумывала, как провести тестирование. Очень не хотелось промахнуться вторично. Тест на размер она готова была взять на себя, а вот репутацию кандидата необходимо было узнать у народа. Тяжкие королевские думы прервало ржание лошадей и сильный рывок кареты. Королева слетела с сиденья и со всего маху приземлилась на пол кареты пятой точкой. К счастью она у неё не была костлявой и травма оказалась терпимой. Но Королева всё равно взъярилась, после утреннего огорчения, психика её стала очень ранимой. С силой рванув дверцу кареты, она не удержала равновесия и выкатилась наружу, приземлившись многострадальной пятой точкой прямо на парня, валяющегося перед дверьми кареты в пыли. Руки парня, прикрывающие пах, при этом оказались прямёхонько там, где совсем недавно показывали своё высокое искусство язык и пальчики Мальчика-с-Пальчик. Королева охнула.

Охнул и Кай. Конечно, Королева не была толста как Квашня - которая, кстати, была хозяйкой местного дома любви. Безразмерная женщина служила и мамой девочкам, и вышибалой и даже иногда служила сама, хотя конечно больше предпочитала, чтобы служили ей. Но в особых случаях, особенно с гостями заморскими, в дело вступала она сама, поскольку большинство их них были со странными странностями. Например, к ним в дом любви как-то Вий пожаловал, да еще свиту умертвий за собой притащил. Конечно, мертвяков Квашня не пустила, они стояли под окнами и пугали девчонок, мастурбируя полусгнившие пенисы, а вот с главным гостем пришлось повозиться. Естественно работницы отказались его ублажать, но падать в грязь лицом перед иноземцами Квашня не стала и разделась сама, пользуясь слепотой Вия. Тот орал "поднимите мне веки!", Квашня вопила "раздвиньте мне ноги!" - весело было, но в итоге все остались довольны. Крепким старичком гость оказался и щедрым.

Впрочем, сказ-то не о том, но, тем не менее, Кай вспомнил эту историю, рассказанную одной из своих подруг, когда-то работавшей у Квашни, а потом вышедшей замуж за мясника - своего бывшего клиента - и ставшей благообразной мадам. "Ну и что – что мясник, думаете, на всех принцев хватит?" - изумлялась дама, выдыхая тонкий дым и откладывая мундштук в сторону, чтобы засунуть пару монеток в трусы одевающегося Кая.

- Вы такая... горячая - выдохнул юноша, стараясь изобразить как можно большее восхищение, одновременно ощупывая Королеву изнутри. - Но снаружи вы ещё красивее, наверняка ваш муж вами гордится.

Он и сам не понял, зачем сходу начал её клеить, наверное, неожиданность ситуации повлияла. Теперь надо было выяснить её семейное положение и толщину зад... кхм, кошелька. Впрочем, как не думать о заднице, которая находится прямо перед твоим носом, на котором сейчас пышными слоями красовались шёлковые юбки.

Как бы ни было приятно то, что происходило после приземления, но дело прежде всего! Требовалось, как следует прояснить, на кого это так удачно приземлилась Королева? С огромным сожалением она слезла с мужчины, бережно снеся в закрома памяти каждое ощущение, воспоследовавшее после состыковки, отряхнула юбки и, отойдя на пару шагов, чтобы приятная истома внизу живота, возникшая от близости горячего мужского тела, не помешала оценить все нюансы, все плюсы и минусы кандидата. Да! Да! Королева уже поняла, что перед ней наконец-то кандидат.

Что ж, смазливый темноволосый юноша, живописно раскинувшийся на дороге и очень эротично держащийся за сосредоточие своей мужественности (а меткий глаз Королевы очень точно оценил место и положение рук парня), был весьма и весьма привлекателен. Стройное тело, отнюдь не субтильное, сулило много часов удовольствия от просто созерцания данного объекта. Королева очень надеялась, что без этих тряпок, что были на нём, юноша станет выглядеть Аполлоном, а в тех одеждах, что она ему подарит - принцем. А если то, что у Мальчика-с-Пальчик было источником мук и страшных огорчений Королевы, будет хоть на пять сантиметров больше... нет, на десять... или на пятнадцать! Ух ты! У Королевы аж дух захватило от развернувшейся перспективы, а внизу живота повлажнело и стал разгораться прямо-таки настоящий пожар.

Глядя жадным взором на юное обольстительное тело и рисуя в воображении грязные картины будущих утех, Королева часто и тяжело задышала, а бриллианты в её колье, красиво декорирующие её почти вывалившуюся из платья грудь, заблестели на солнце как звёздочки в тёмную ночь. Жаркую ночь, полную шёпотов, томных вздохов, страстных хриплых стонов, влажных звуков поцелуев и запахов удовлетворённой страсти...

В глазах потемнело, но Королева не зря была Королевой Снежной. Холодный порыв северного ветра смыл из её сознания жаркую южную ночь и, пошатнувшаяся от внезапной ясности женщина нашла в себе силы задать вопрос:

- Кто вы, юноша? Представьтесь и назовите двух понят... то есть двух людей, которые могут за вас поручиться. Он вас знает? - Ткнула она указательным пальцем в кучера. - Он мог бы заменить обоих.

Когда дама соблаговолила подняться с раба своего, раб замер окончательно, созерцая её во всей красе. Да что там краса! Теперь уж он не мог не узнать Королеву, чей лик был вычеканен на местных монетках самого низкого номинала. Кто-то мог сказать - не царское это дело, ликовать на мелочи, но Советник рассудил, что нищета, которая составляла большую часть Городка, должна видеть Королеву как можно чаще и молиться, что они вообще живы.

Хотя, скорее всего, он хотел таким образом напакостить хозяйке, когда та внезапно уволила всех молодых фрейлин и наняла на их место женщин в возрасте. Потом всё вернулось на круги своя, фрейлины к Советнику, старушки в свои уделы, а мелочь так и осталась украшенная ликами Снежной Королевы.

- Богиня! - возопил Кай, вера которого начала твердеть и увеличиваться при такой близости шальных денег. - Вы - просто Богиня, и я у ваших ног...

Почувствовав неудобство за свою внушительную веру, парень встал на четвереньки и дополз до кареты, где встал и схватил за грудки кучера.

- Скажи, что знаешь меня, иначе удавлю, - ласково прошептал Кай мужчине, оттого тот махом спесь растерял, уж очень парнишка был убедителен.

- Конечно, я его знаю, госпожа! - Кучер синхронно с Каем повернул голову и блистательно улыбнулся во все свои тридцать два зуба, ровно, как и Кай. Сейчас они были похожи на двух идиотов с идиотскими же улыбками и ожидали реакции Королевы.

И реакция воспоследовала. Да, ей стало кристально ясно - они были знакомы и кучер с радостью это подтвердил. Тем лучше, Королеве очень не хотелось привлекать к процедуре дознания посторонних лиц. Уж больно деликатные вопросы она собиралась сейчас задать.

С глубоким внутренним удовлетворением отметив, что юноша подаёт очень большие надежды, Королева царственным жестом пригласила кучера подойти поближе. Когда этот болван со странной улыбкой на лице приблизился, Королева схватила его за рукав и горячо зашептала на ухо:

- Быстренько выкладывай, кто это, где живёт и с кем трах… дружит? С мальчиками или с девочками?

Ошалевший кучер не знал, что сказать. С одной стороны, он уже соврал. Кто этот наглый тип, от убедительного голоса которого у него до сих пор по коже мурашки гуляли, он понятия не имел. А с другой стороны - честность сейчас была совершенно неуместна. Он опустил взгляд ниже пояса юноши и увидел, что тот сильно воодушевлён встречей с властительницей их королевства. Это вселяло надежды, что допрос может отклониться от неприятной ему темы и он, твёрдым и уверенным тоном, как на присяге, суровым шёпотом же, ответил прямо в прелестное королевское ушко, c которого свисал, покачиваясь на подвеске серёжки, внушающий уважение размерами бриллиант:

- С девочками!

Похоже, данного ответа Королеве с лихвой хватило. Оставив в покое кучера, она, приятно улыбаясь, подошла к молодому человеку, замершему в ожидании у облучка, и сладеньким голосом спросила:

- Ну а вы, не хотите сами мне представиться? - И кокетливо провела пальчиком по груди юноши, не решаясь спуститься ниже, где из одежды бугром выпирало нечто, обещающее неземное блаженство. Пожалуй ничто не могло послужить лучшим доказательством того факта, что на сей раз промаха не будет. Однако Королева могла сильно заблуждаться на этот счёт... Мало ли что могло так обрадовать этого юного простого гражданина - кучер тоже был по-своему неплох. Большой кривоногий мужчина с крепким телом, большими руками и длинными чёрными усами с загнутыми вверх кончиками, он был кумиром замковой прислуги. Кухарки и горничные записывались к нему в очередь, однако он предпочитал пажей, хотя и горничными не брезговал. Вот только его тайной любовью был Садовник... Впрочем, мы отвлеклись. С сожалением оторвав пальчик от живота юноши, Королева продолжила:

- Я собираюсь пригласить вас прокатиться со мной в карете, но я же не могу кататься с незнакомым человеком? - И она как бы нечаянно, медленно облизала язычком губы, томно прикрывая глаза.

Судьба мира сейчас решалась между усатым мужчиной и женщиной с огромными достоинствами. Юноша едва ли не приплясывал от нетерпения. Конечно же, самыми выдающими частями тела Королевы были не грудь и даже не попа - да что там, не разглядеть толком филейку через юбки, а внушительный бюст мог оказаться дутым. Но драгоценности! Бриллианты! Глаза Кая горели в такт камням, нежно переливающимся в тусклом дневном свете. И чем ближе подходила Королева, тем больше округлялись и светились глаза юноши.

- Хочу! - выпалил он, протягивая руки вперед и едва не хватая где-то в области груди дамы, как раз на уровне самых крупных украшений. Затем смутился и спрятал руки за спину. - Простите, мадам, я совсем потерял голову, узрев в сей скучный день такой очаровательный лучик света. Позвольте представиться, Кай.

Он склонился в галантном приветственном поклоне, пожалев, что не захватил на прогулку шляпу. Да и если бы он даже в том гневе вспомнил про неё - да не было у него шляпы же!

Пальчик Королевы неоднозначно указывал на её благосклонность. Согласно расхожей присказке стоило бы бояться, но Кай был смел и не собирался останавливаться на достигнутом.

- Теперь мы знакомы, сударыня, а даже если нет - то я уверен, вы могли бы всё! - Размеренно произнес он, не особо вдумываясь в смысл фразы. Вместо этого он отзеркалил женщину, облизав свои губы и добавив томный взмах пушистыми ресницами сквозь упавшую на лоб челку, которую тут же смахнул, тряхнув головой.

- Позвольте вам помочь присесть в экипаж - добавил, протягивая руку, чтобы отсечь все пути к отступлению. Изящным манерам его научила одна знакомая Герцогиня, безумно скучающая, когда её супруг уезжал по делам.

Конюх лишь крякнул, залихватски подкручивая усы и наблюдая, как быстро изменилось поведение юноши. От первичной растерянности не осталось и следа, и сейчас парень демонстрировал поведение присущее персонам высшего света. Он и сам был не прочь вдуть Снежной Королеве, но удача сегодня не была на его стороне.

Впрочем, как и всегда по отношению к госпоже.

Ааааа! В лоне Королевы полыхнуло, а во рту наоборот пересохло. Какой взгляд, какие губы! И какой напор! Как загипнотизированная, Королева молча подала Каю руку и позволила подсадить себя в карету. Как горели глаза у юноши, как он тянул к ней руки! Вся очарованная молодым человеком и его пальцами на своём филейном месте при посадке в карету, Королева размечталась.

В её воспалённом воображении рисовались картины оргий. Вот они с Каем возлежат на её огромной постели посреди горы подушек разного размера, и она обматывает жемчужное ожерелье на его восставшее естество с намерением затем снять колечко за колечком губами. А вот она стоит на четвереньках и принимает в своё царственное тело освобождённый от жемчуга источник наслаждения, ощущая каждый его сантиметр в глубинах своей женственности. А вот она возлежит на подушках, одна из которых поддерживает её атласные полупопия, а горячий язык юноши ласкает жемчужинку, исторгая из груди Королевы стоны своим напором и настойчивостью. Тёмная южная ночь со всеми своими звуками и запахами опять опустилась перед глазами Королевы и не позволила в деталях разглядеть, как Кай садиться в карету. Не заметила она и как карета двинулась в путь. Кучер, не первый раз возивший женщину по этому маршруту счастья, не дожидался указаний ни куда ехать, ни когда остановиться. С Королевой сейчас происходило то, что будь она собакой, лучше всего было бы назвать течкой. Между ног ломило и тянуло, жгло и зудело, настолько сильно она раззадорилась. В груди не хватало воздуха, хотя она ходуном ходила от её тяжкого дыхания, да так, что итак низкое декольте сползло, и взору Кая открылись крупные розовые соски, торчащие вызывающе и остро над краем ткани. Крупные бриллианты колье выгодно подчёркивали их размер и цвет. Королева была вынуждена широко развести ноги под юбками, чтобы овевающим ветерком хоть немного пригасить пожар, горевший у неё в лоне. Беспрестанно облизывая пересыхающие губы, она хриплым голосом спросила у молодого человека:

- Не мог бы ты Кай, сделать своей Королеве одно маленькое одолжение? Тебе это не будет ничего стоить, а я тебя щедро вознагражу.

Внутри Кая всё клокотало и бурлило не хуже, чем у Королевы, а может даже лучше. Что там Герда! Маленькая неумелая дурочка, которой от него нужно только замужество, а как замужилась бы - так он и не стал бы ей нужен, а только его деньги, деньги, деньги... Чтобы были деньги, нужно было работать, а работать Кай не любил, ровно, как и жалких меркантильных людишек. В пылу вскруживших голову перспектив он поверил сам, что безумно хочет эту сочную женщину не только любить, покрывая жаркими поцелуями каждую клеточку её тела, ласкать язычком маленькие горошины сосков, но и жарко трахать, трахать, трахать... Во все дырочки Её Королевского Тела.

Парень расстегнул штаны, незаметно выпуская свой нефритовый жезл на свободу - ох, как он лукав! Разве можно не заметить четвертьметровое достоинство во всей его красе? Вожделенно набухшее, с отчетливо выделяющимися венками и соблазнительной головкой.

- Для вас - что угодно! - с жаром ответил Кай, не дослушав пожелания Королевы. Да и что она могла желать? Все женщины хотят одного, правда, некоторые стесняются это признавать.

Сползая на колени на пол, парень вскинул юбки платья королевы и его чувственный язык оказался там, где еще недавно блуждали руки. Он истязал женщину сладкой пыткой, то нежно обводя маленький кусочек плоти, то идя в атаку сильнее и глубже, демонстрируя всё свое мастерство, которому, кстати, его научила Бабка Одуван. Старушка знала толк в удовольствия, а Кай уже в том юном возрасте любил немолодых особ.

Когда парень, ничего не ответив, молча расстегнул штаны, и оттуда как змея из горшка факира высунулось такое... такое... у женщины расширились глаза и перехватило дыхание. Как загипнотизированная смотрела она на маленькую дырочку на кончике бархатной головки - как в глаза змее, но счастье её длилось не долго. Кай опустился на колени и мощное орудие наслаждения потрясающих воображение длины и ширины скрылось из видимости. Королева коротко простонала, но ничего не успела сказать. Юноша нырнул под её юбки и женщина почувствовала как её недавние мечты воплощаются в жизнь.

Ничего не скажешь, парень был редкостно хорош, его горячий язык то проникал глубоко во влажное и горячее жерло вулкана, то терзал драгоценную жемчужинку Королевы, заставляя её исторгать страстные стоны и доводя её до умопомрачения. И когда жар достиг апогея и жаркой лавой выплеснулся наружу, скрутив низ живота почти на грани боли и наслаждения, она вцепилась в плечи Кая и проорала:

- А теперь трахни меня как следует!

Каю ещё не приходилось это делать на полном ходу кареты, но хочешь жить - умей всё уметь. Особенно, если хочешь жить красиво. В телеге оно конечно поудобней, завалил мадам на сено и наслаждайся моментом и любопытными взглядами пейзан, правда, это желательно делать за пару королевств от своего. Но право слово, не искать же сейчас телегу?

Оценив широту помещения и расположение лавок, Кай расположил Королеву перпендикулярно от них в позиции коленно-локтевой, задрал платье и приступил к пожеланиям, стараясь в каждое своё движение тазом вкладывать всё уважение к королевской особе.

Карета качалась, вздрагивала и подскакивала, несмотря на то, что дорога была относительно ровной, а лошади скакали не спеша. На вопросительные взгляды прохожих кучер пожимал плечами и многозначительно показывал рукой в небо, мол, на все воля сил высших - трястись ли карете или нет.

Через полчаса разнообразных каретных забав Кай заметно подустал и уже готов был заорать: "Смилуйтесь, вашвеличество!" но вместо этого издал протяжный вопль, а после наблюдал, как его достоинство начало опадать.

- Разрешите передохнуть? - Выдохнул парень, падая на лавку.

Давно уже Королева так не развлекалась. Кай был восхитителен! Он был инициативен, сообразителен и на редкость вынослив. Ощутив себя, а особенно свою филейную часть в крепких мужских руках, женщина приготовилась к обычному траху, но то, что воспоследовало за поднятием юбок, превзошло самые смелые надежды!

Когда его копьё вонзилось в плоть Королевы и, плотно заполнив отверстие, устремилось в глубины, у её величества опять потемнело в глазах. А из груди вырвался громкий ах. Кай работал как хорошая паровая машина, его поршень, не теряя темпа, ходил туда и обратно, размеренно скользя в королевском естестве буквально вечность и, периодически восстанавливая дыхание и сознание между оргазмами, Королева решила, что выложит это слово - ВЕЧНОСТЬ - бриллиантами на животе Кая, как только они попадут во дворец, в её опочивальню.

Она уже думала, что умрёт от наслаждения при следующем оргазме, как милый юноша закричал и выплеснул в неё тугую струю спермы. Рухнув на вторую лавку, женщина лениво наблюдала, как мальчик отдыхал. О, он это заслужил. Он много чего заслужил и заслужит ещё больше, если отправится с ней во дворец. Во-первых, он получит место при дворе, а если точнее, то при Королеве. Во-вторых, он будет одеваться как аристократ и есть вместе с королевской семьёй. Тут она представила, как вытянется лицо у Мальчика-с-Пальчик, как только он узнает о размерах достоинства Кая. Ну, и, в-третьих, Кай будет получать подарки за каждый такой качественный трах. Оставалось только придумать, как всё это ему изложить. И немного отдышавшись, Королева выпрямилась на сиденье, затем нагнулась к лежащему напротив парню и потрепала его по щеке.

- Ты хорошо услужил своей королеве, Кай! - Сказала она. Я хочу сделать тебе подарок. Что ты хочешь?

Он уже практически уснул без сил, когда нежные пальчики госпожи коснулись его щеки. В полусне он, было, решил на мгновение что это Герда! Да, он опробовал её варева и отравился, а теперь она приводит его в сознание - но реальность оказалась гораздо привлекательнее.

- Мадам, - начал он, принимая более-менее вертикальное положение сам и взъерошивая взмокшие пряди волос, - любовь не терпит просьб и наград, она бескорыстна. И всё, о чём бы я мог мечтать - это видеть вас каждый день и наслаждаться вами как снаружи, так и изнутри.

Он старался быть как можно более убедительным, и даже почти поверил в это сам, как оно обычно и бывало, когда он старался быть убедительнее. Взяв белую ручку королевы в свои мужские руки, он нежно сжал её и приподнял, целуя каждый пальчик и каждое колечко на нём.

- Но если вы и правда считаете меня достойным вашей милости, то подарите мне... - прикусив губу, он закатил глаза к потолку мерно покачивающейся кареты, чтоб отпустить их и продолжить. - Ещё одну ночь с вами, только в более удобном помещении, где я покажу вам, что способен на большее.

Вот тут он сам ошалел от своего предложения. Если он не ошибался, у Королевы был сыночек его возраста и тот мог быть против мамочкиного счастья (про то, что у Королевы есть ещё и муж-король, парень благополучно забыл). А с другой стороны - проблемы стоило решать по мере их поступления.

- Что ж, мой дорогой юный друг. - Радостно блеснув глазами, проворковала Королева. - Мне нравится твоё бескорыстие, но сделай мне одолжение и всё-таки прими мой подарок. Только сделаю я его тебе, как ты правильно указал, в более подобающем для таких вещей месте. Я приглашаю тебя погостить к себе в замок. Такой достойный юноша может послужить примером моему... - Тут она запнулась, сообразив, что молодой человек, сидящий напротив, хоть вряд ли заблуждается по поводу её возраста, но возможно будет смущён, что у неё столь взрослый сын. Хотя, что это она, ведь всему королевству известна эта её маленькая тайна. Женщина положительно никак не могла придти в себя после столь интенсивного и плодотворного общения с представителем городского населения своей страны. Со столь талантливым и богато одарённым представителем. И хотя внутри слегка саднило после столь активных движений совершенно выдающегося аргумента, ставящего жирную точку на отношениях Королевы и её бывшего фаворита, она не отдала бы ни одного сантиметра, ни одного мига... Что она не отдала бы, она столь живописно представила со всеми трогательно набухшими венками, бархатной кожицей ствола и шелковистой натянутости набалдашника... Так представило, что потекла снова. Но она больше не хотела делать это в карете. Поэтому Королева стукнула в маленькое окошко в передней стенке кареты, чтобы привлечь внимание кучера и, отодвинув стёклышко, приказала тому двигать к замку. Ей не терпелось затащить свою новоприобретённую игрушку к себе в просторную постель, раздеть и насладиться, ничем себя не ограничивая.

- Дорогой, - Спросила она юношу. - Как ты больше любишь бриллианты, россыпью или ожерельем? А жемчуг?

Кай не знал, как он любит бриллианты, поскольку раньше держал их в руках разве что в мечтах своих, да когда-то подарил Герде колечко с бриллиантом, отлично имитирующим граненую стекляшку. Дурочка либо не поняла разницы, либо была готова принять из рук любимого даже крупную жабёнку и восхищаться её зелеными пупырышками и мутными глазами.

- Россыпью, только россыпью, - выдохнул парень, заглядывая в глаза Королевы. - Они тогда напоминают мне кусочки льда, которыми так приятно охлаждаться после жарких деяний.

По мере приближения к замку он чувствовал себя всё более неуверенно, поскольку и одет был неважно, и шляпы не носил - как уже говорилось выше. Теперь он старался подавить голодные спазмы в желудке, чтобы не опозорится совсем перед прислугой.

Глядя на Кая, Королева всё чаще невольно улыбалась. Чем ближе они подъезжали к замку, тем неувереннее он казался. И тем тревожнее выглядел его взгляд, когда он заглядывал ей в глаза. "Совсем ручной", - тщеславно подумала женщина. - "Теперь помыть, одеть и накормить. А потом..." - Она сладко зажмурилась и, откинувшись на спинку сиденья, стала вспоминать свои ощущения от Кая внутри. Разговаривать не хотелось, вообще ничего не хотелось, кроме ещё Кая.

Карета не спеша заехала в ворота замка, копыта лошадей процокали по брусчатке дорожки, прихотливо извивающейся посреди дворцового сада, и остановилась у бокового крыла замка, там, где на втором этаже располагались покои Королевы. Кучер соскочил с облучка и молодецки откинул ступенечки, помня как час назад оплошал и как Королева выпала из кареты прямо на этого юного оборванца. Кучера грызла зависть и сильно мешало большое мокрое пятно на штанах. Полчаса слушанья ахов, охов, сладострастных криков и ощущения жуткой тряски на ровном месте вылились совершенно неуместно в парадный костюм и мешали при ходьбе. А главное, он и пальцем к себе не притронулся! Уж он и ворон считал и щипал себя за руки, ноги и другие места, тщательно избегая только одного места - ничего не помогало! Упавший было орган от следующего громкого крика или протяжного стона вновь восставал из мёртвых и распирал портки парадной ливреи, угрожая разлиться лавой в самый непредвиденный момент. И не уследил! Вернее промахнулся и ущипнул как раз то, что следовало избегать. И тут же наступило облегчение... к сожалению весьма недвусмысленно отразившееся на одежде.

Королева величественно вышла из кареты, подождала, пока оттуда выберется Кай, и проследовала в замок. Она была крайне довольна, и от её утреннего расстройства практически ничего не осталось. Только маленькая тучка на самом краю сознания, но связана она была не с молодым человеком и даже не с бывшим фаворитом, а только лишь с сыном и с проблемами наследования престола.

Резюме:

Как поётся в одной песенке - кто-то теряет, а кто-то находит... А иногда один и тот же человек одно теряет, а другое находит. Но вообще, когда меняешь шило на мыло, то очень важным часто оказывается размер. А когда двое находящих находят друг друга к обоюдному удовольствию, то и окружающим радость. Если не считать пострадавшего костюмчика.

Ссорятся люди, мирятся люди, кто-то полюбит, кто-то забудет. Так уж бывает, так уж выходит - кто-то теряет, кто-то теряет, кто-то теряет, а кто-то находит..Ла-ла-ла!

Глава 4. В которой находки продолжаются, а Герда выходит на Большую дорогу

Действующие лица:

Маленькая Разбойница - дочка атаманши и будущая наследница банды отборных головорезов. Активная лесбиянка. Обожает наивных маленьких блондиночек. Периодически считает себя мальчиком и говорит от мужского лица.

Герда,

Члены банды – всякий сброд.

Зоопарк Разбойницы – пленные животные разной степени свежести.

Небольшой отряд небритых полутрезвых мужиков уютно расположился по обе стороны от Большой дороги. Предводительствовал ими хрупкий на вид парнишка, да и не парнишка вовсе - при ближайшем и тесном рассмотрении в нём можно было опознать девушку. Только за такое рассмотрение можно было схлопотать ножом по горлу, ну да это сущие пустяки, лучше уж быстрая смерть, чем пытки, которые также могли последовать за близким знакомством.

Маленькая Разбойница не была садисткой, просто ей иногда было скучно. Во время скуки хотелось развлечений, да хотя бы ограбить кого-нибудь, боязливую вереницу торговцев с охраной или кортеж Королевы. Второе было заветной мечтой, но ледяная сволочь редко передвигалась по дорогам за пределами города.

Засада длилась уже слишком давно, как назло никто не спешил проходить именно здесь. Даже Волк не пробегал - конечно, брать с него было нечего, но погонять было бы забавно.

- Эта, хозяйка, может, ну его? Пойдём, эта... - робко предположил бородатый мужик на соседней ветке, делая выразительный жест двумя пальцами.

Разбойница меланхолично покачала головой, бухать не хотелось. Душа жаждала любви, только сама себе она бы никогда не призналась, что любви хотелось единственной и настоящей, а вовсе не к золоту или к бренным кусочкам отрезаемой от кого-нибудь плоти. И не ведала она, что Судьба готовит ей большой сюрприз и скоро уже вот-вот…

Герда не могла долго плакать. Во-первых, отсутствовали зрители, а, следовательно, некому было оценить глубину её страданий. Во-вторых, от долгого плача краснели глаза и распухал нос, отчего страдала её неземная красота. Поэтому она перестала рыдать, подрыгала ногами минут пять и, не найдя отклика, успокоилась, встала с кровати, припудрила носик и отправилась на прогулку. Необходимо было срочно найти жилетку, в которую как следует поплакаться. Естественно, избегая подробностей. Герда смутно ощущала, что в случившемся конфузе она виновата полностью и бесповоротно сама.

Попав на городскую площадь, она задержалась там послушать последние сплетни. Новость о бале и о том, что на него приглашены все незамужние девушки королевства, вызвала в её скудном умишке идею отомстить Каю, пойдя на бал. Она уже представляла как Принц, пленённый её красотой, делает ей предложение, а Кай, узнав об этом, рыдает и смертельно мучается. Что будет дальше, она придумать не успела, её сильно толкнула какая-то тётка, и Герда, сбившись с шага, чуть не упала. А восстановив равновесие, она услышала знакомые голоса дружков Кая. Быстренько спрятавшись за какого-то торговца и его лоток, она напряжённо вслушалась в разговор, вёдшийся громкими и возбуждёнными голосами. О ужас! Парни обсуждали последнюю удачу Кая, его сбила лошадь самой Королевы и увезла в замок. Не лошадь, конечно, увезла, а Снежная Королева.

Эта ужасная весть так огорошила Герду, что она, не разбирая дороги, бросилась разыскивать своего любимого. А поскольку она действительно не разбирала, то и попала вместо дороги, ведущей к королевскому замку, на Большую дорогу. Большая дорога, это такая дорога, которая ведёт вас из этого королевства в другие королевства. И всё в этой дороге хорошо, если бы не одно но. Здесь очень любит рассиживаться на деревьях банда разбойников. А когда кто-нибудь по этой дороге мимо них проходит или проезжает, они слезают с деревьев и вступают с путниками в беседу. Разбойники очень любят всё новое. И поговорить за жизнь.

Пробежав в темпе версты две три, девушка устала и перешла на шаг и так шагом вошла под сень деревьев, незаметно подкравшихся к Большой дороге по обеим её сторонам. Это был практически Лес вокруг дороги. Густой и тёмный, приятно прохладный после интенсивного бега. Герда остановилась невдалеке от одного особо большого развесистого дуба и решила отдохнуть на его корнях. Заодно можно было бы и пописать.

И вот только-только она присела на корточки со спущенными штанишками, как вокруг послышался шум ломающихся ветвей и громкие крики!

Разбойница даже уснула, это было неуместно и неожиданно, но всё вокруг располагало именно к отдыху. В полудреме ей виделся океан, такой бурный в шторме, такой манящий к себе безумием... Но она не могла двинуться с места и принять вызов стихии, поскольку потеряла свои ноги в песке и судорожно раскапывала его лопатой, которая постепенно уменьшалась и, в конце концов, превратилась в крохотную десертную ложку из фамильного сервиза, недавно позаимствованного у одной богатой семьи. Когда отчаяние захватило её целиком и злые слезы сорвались с кончиков коротких ресниц, над океаном появилась стая чаек, орущих так, словно наступил апокалипсис, а им было до этого дело.

- Заткнитесь, уроды! - рявкнула Разбойница, швыряя в них ложкой и всхлипывая от досады. Правда, чаек уже не было, а ложкой оказался метательный нож, который попал в одного из её людей. Девушка и во сне отличалась редкой меткостью, а отчаяние придало сил.

Пока Разбойница боролась с чайками в собственном сне, а сосед по дереву от изумления свалился с ветки с громким шумом, остальные четверо членов банды выбежали из засады и окружили какую-то девчонку, не давая ей убежать, и во всех подробностях сообщая ей о своих планах. Они исполняли вокруг неё танец изголодавшихся жеребцов, трясли небритыми подбородками, а один из них, наконец, схватил её за верх одежды, решив, что пора бы уж и раздеваться. К сожалению, в тот самый момент куда-то в угол между его шеей и плечом воткнулся нож Разбойницы, заставив мужчину выпучить глаза, судорожно попытаться отхаркнуть подступающую к глотке кровь и рухнуть набок.

- Нам больше достанется, да, ребята? – раздался робкий хриплый голос, после десятисекундной паузы отмерли остальные, и ещё один смельчак ухватил девчушку, на этот раз уверенно и положив руки на наиболее правильные для облапывания женские места.

Компания поддержала товарища и, отопнув в сторону умершего, подступилась к бедной девушке.

Со страху Герда тут же описалась. Ну как бы она для того и присела, но рассчитывала сделать это более изящно. И горе, такое горе! Сильные мужские руки вздёрнули её в воздух, а ещё одни сильные мужские руки сдёрнули спущенные штанишки с её ног окончательно, девушка и охнуть не успела! Ещё несколько гнусных рож плясало вокруг неё и рассказывало такие ужасы, что Герда сначала побледнела, затем покраснела, а потом и вовсе вознамерилась грохнуться в обморок. Это же кошмар, что они такое ей наобещали! И она вовсе не была уверена, что ей будет так хорошо, как они предполагали. Затем они стали хватать её сначала за одежду, дёргая то вниз, то вверх, а потом и вовсе за части её нежного тела. Один хлопал по розовой попке с шелковистой кожей, а второй ущипнул за грудь, что отнюдь не увеличило её желания предоставить этим мужланам свои прелести для использования. Немного порадовало, когда один из гадов вдруг захрипел, закатил глаза и, выплюнув фонтанчик крови, завалился на землю. Но тут же к её огорчению его место занял другой. Герда не успела завопить, грязная, мерзкая лапа накрыла её прелестный, нежный ротик и вопль умер в зародыше.

Бодрый стук копыт - приближалась карета! Разбойница окончательно проснулась и элегантно спрыгнула с дерева, но ей оставалось только наблюдать, как экипаж промчался мимо. А где собственно её люди? Девочка, так похожая на мальчика, огляделась и, наконец, заметила своих мужиков, которые при её виде несколько засмущались и словно что-то за спину прятали. Да Герду, конечно же, только крепко закрыв ей рот ароматной мужской ладонью.

- Ну? - Грубым голосом спросила Разбойница и схаркнула в сторону. - Ну, блять! Ну и как это, блять, называется?!

Двумя прыжками преодолев расстояние между собой и одним из мужчин, девушка подпрыгнула и врезала левой в его и без того кривой нос. - Что за хуйня, я не пойму? Чем вы, блять, занимаетесь, уроды?!

Обойдя попритихшее воинство, она заприметила нечто хрупкое, беловолосое и жестом приказала отпустить. Очень уж хотелось посмотреть на это чудо поближе...

Болтаясь обмякшей сосиской на руках мерзкой обезьяны, девушка всё же смогла увидеть, как банда оборванцев расступилась, и перед ней оказался Некто гораздо более презентабельный, чем вся остальная компания. Этот Некто был строен, черноволос и одет в чёрную одежду, а голос был приятен, но строг. Правда спросил он такое, что Герда покраснела ещё сильнее.

- Ты, бля, кто такая? - Резко осведомилась Разбойница.

- Кто я, бля такая?- растерянно повторила Герда вопрос. – Я бля Герда, – только и нашлась она что ответить, пожирая глазами Некто, как кролик загипнотизированный удавом.

Разбойница зеркально пожирала глазами блондинистую фрю. При ближайшем рассмотрении создание оказалось еще более юным и хрупким. Да, бывали бабы, которые и в престарелом возрасте вполне себе фигуркой хороши, но эта была на самом деле молодой. Раскрасневшиеся щёчки, припухлые губки, а глаза... в них можно было утонуть, если смотреть чуть дольше. Разбойница тут же вспомнила ещё не ускользнувший из памяти сон, может, он был вещим? А её волосы, их так и хотелось потрогать, погладить, запустить в них пальцы, зарыться лицом, или зарыть её лицом в... пока неважно. Интересно, они и взлохмаченные такие мягкие?

- Слышали? Она бля Герда, - хрипловато хохотнула предводительница, делая шаг к блондинке и дёрнув за одну из белых прядок, одновременно ощущая, как по пальцам словно ток пробежал, остановившись в области сердца юной дикарки.

"Интересно, она чувствует то же самое?" - зачарованно подумала Разбойница, а затем разозлилась сама на себя. Вот ещё, не хватало начать пускать слюни при виде какой-то девчонки! Но что-то с ней надо было делать, не оставлять же так, да и карету мужики из-за неё проебали... что с них взять, уроды тупые, только на одно и способны. Она же была способна на большее, и на милосердие тоже.

- Значит так, бля Герда, - резко продолжила она, доставая из-за пояса моток тонкой, но прочной веревки и ловкими быстрыми движениями связывая руки Герды, - ты, сучка, с той каретой заодно, ты специально отвлекла нас от неё, поэтому будешь наказана. Да, ребята? Заткнитесь, уроды!

Радостно загоготавшие мужики вновь поникли, поняв, к чему ведёт их предводитель. А вот понимала ли Герда...

- Давай, бля Герда, шевели ножками, пока я тебе их не укоротил.

С этими словами Разбойница дернула веревку и сделала знак всем двигать в лес, в их логово. Двое мужчин шли спереди девушки, еще двое сзади контролировали обстановку. Проще говоря - на задницу Герды пялились.

Когда Некто рванул Герду за волосы, было больно, но в остальном положение стало более терпимым. Никто уже её не щупал, не залезал потными, грязными лапами под юбки и не щипал за попу и грудь. Девушка понемногу пришла в себя и даже ощутила некоторое томление от пристального взгляда незнакомца. Кай был, несомненно, красив, гораздо красивее всех своих дружков, но и этот незнакомец был ничуть не хуже. Правда, красив он был несколько иначе. Ниже ростом, чем Кай, плечи не такие широкие, зато талия уже, волосы такие же тёмные, но выглядели они мягче и шелковистее. А голос звучал как у мальчишки, с лёгкой хрипотцой, от которой внутри у Герды что-то сладко сжималось.

Размякнув, она совершенно спокойно позволила себя связать, но вдруг до её сознания дошли слова Некто про карету. Карета с Каем? С её любимым? Неужели она только что проехала мимо? А её сейчас уведут неизвестно куда, и она ничем не сможет помочь своему жениху. С другой стороны, она вздохнула с облегчением, что карете удалось проскочить. И если это она была виной тому, что разбойники зазевались, то она счастлива. Хоть они и поссорились, но Герда всё равно продолжала считать Кая своим будущим мужем и готова была сделать всё, чтобы спасти его из цепких лап и разбойников и Королевы. Особенно Королевы! Она слышала слухи, что Снежная Королева заставляла своих пленников собирать из осколков большое зеркало, подаренное Королеве троллями из Леса и разбившееся давным-давно. Якобы это зеркало, если смотреться в него каждый день, дарило вечную молодость, а Королева давно уже была старухой. Ну, так Герда слышала. И представляла её сморщенной согбенной каргой с седыми космами. Совсем как бабушку Кая, умершую в прошлом году. Тех, кто не мог собрать зеркало, злая старуха замораживала, и их фигуры стояли в зале с зеркалом предостережением всем следующим юношам, похищенным Снежной королевой. Ну да, эту историю ей рассказала бабушка Кая, когда Герде было пять лет! Герда уже как пару лет перестала рассказывать эту историю старшим подружкам, потому что они принимались хихикать и перемигиваться, когда Герда сердилась и отказывалась верить, что юноши возвращались из замка живыми. Когда Герда просила познакомить её хоть с одним таким живым, подружки смеялись и отвечали, что не по чину ей такие знакомства.

Вся погружённая в воспоминания, девушка безропотно двинулась вслед за Некто, тащившем её на верёвочке как какую-то собачку и уж совершенно она не обращала внимания на шепотки разбойников сзади. Она мечтала как Некто, сражённый её красотой и верностью любимому, растрогается и отпустит вслед за каретой спасать Кая. Скоро, как только они придут в логово разбойников и ей дадут рассказать свою историю.

Логово разбойников показалось неожиданно. Располагалось оно в развалинах древнего замка. Такая основательность и полное наплевательство на конспирацию имели под собой веские обстоятельства. Банда Разбойницы была в королевстве официально зарегистрирована и платила налоги в казну. Кхм… вроде платила, вот только часть мытарей приносила какие-то жалкие гроши, а часть не возвращалась и вовсе.

Кавалькада разбойников втянулась в развалины и пробралась в помещение служившее шайке и спальней и кухней и ещё чёрти чем. Это была огромная зала с полуразвалившимися, покрытыми копотью стенами и каменным полом, заваленным мусором. Посреди залы горел костёр, дым от которого поднимался к потолку и просачивался в большой пролом. Над огнём кипел в огромном котле суп, а рядом на вертеле жарились зайцы или кролики. Герда унюхала вкусный запах и шумно сглотнула. Её жаркое, которое так и не отведал Кай, Гердой тоже не было опробовано. Время перевалило заполдень, а во рту не побывало ни крошки! Сейчас, когда самое страшное уже произошло, и девушка немного успокоилась, в силу вступили другие требования… организма. Жутко захотелось жрать!

Разбойница тоже хотела есть. Раздосадованная неудачной засадой, она всю дорогу сурово хмурилась и обдумывала наказание для блондинки, бля Герды. Расторопность оставшихся в логове разбойников порадовала – у неё не побалуешь! Быстро лишишься всех выступающих на теле частей. Или вообще копыта откинешь. Так что настроение немного поднялось.

- Ну, быстро тащите всю хуйню, мы есть будем! – прикрикнула Разбойница на соратников и присела у костра, приглашающее дёрнув за верёвку Герду.

- А вы, похотливые козлы, блять, наказаны! – сурово окоротила она разбойников, уже было двинувшихся к костру, из числа так неудачно проворонивших карету. – Брысь отсюда и чтоб я вас до завтра не видел! Будете мне отрабатывать, потом придумаю как.

Разбойники шустро подорвались – одни вон, другие обслуживать атамана - и вскоре две миски были наполнены пахучим варевом, и поставлены перед сидящими.

Резкий рывок повалил Герду на что-то вроде лежанки из шкур совсем рядом с Некто. Уже было успокоившаяся блондинка снова начала нервничать – руки-то ей не развязали! Как же она есть станет? Пока она тормозила, Некто заботливо взял её за шкирку и усадил поудобнее, отряхнул одежду, мимолётно задев грудь и мазнув по заднице. Затем Некто взял в руки одну из мисок, зачерпнул варево ложкой и придвинул её ко рту Герды.

- Давай, бля Герда, открывай ротик, будь послушной девочкой!

Герда не стала ломаться, вкус у варева оказался восхитительным! Блондинка даже зажмурилась от удовольствия и периодически облизывала губы и ложку, которую Некто как будто специально стал подольше задерживать у её рта. Насытившись, Герда впала в полудремоту, пока в свою очередь опустошал миску её пленитель.

Настроение Разбойницы скакало бешеным зайцем, пока она кормила Герду. То сердце начинало биться в радостном предвкушении чуда, то вдруг накатывала злость. Хотелось одновременно гладить по щеке эту глупую девчонку и тут же надавать пощёчин. Накрыть эти розовые губки своими и ласкать и тут же прокусить до крови. Ощутить гладкость кожи её бёдер и ягодиц и отхлестать розгами… «О! Я придумала наказание!» - возликовала Разбойница и всё сразу устаканилось.

- А теперь, бля Герда, ты расскажешь нам, кто тебя послал отвлекать нас от кареты, - сурово сказала она. Соратники согласно загудели и приготовились слушать.

Ничего не оставалось делать, как всё рассказать. Ведь собственно именно это Герда и рвалась сделать с самого начала. Встрепенувшись, она начала свой грустный рассказ, не акцентируя внимание слушателей на некоторых подробностях биографии и их отношений с Каем. В итоге история стала выглядеть следующим образом:

В большом пребольшом городе жили двое бедных детей. Они не были в родстве, но любили друг друга, как брат и сестра.

Родители их жили в мансардах смежных домов. Кровли домов почти сходились, а под выступами кровель шло по водосточному желобу, приходившемуся как раз под окошком каждой мансарды. Стоило только положить крепкую деревянную доску и образовалось чудное местечко, по которому можно было ходить друг к другу в гости, а можно было и посидеть, болтая ногами. Если, конечно, вы не боитесь высоты – дети не боялись.

У родителей было по большому деревянному ящику; в них росли коренья и небольшие кусты роз - в каждом по одному, - осыпанные чудными цветами. И родителям пришло в голову поставить эти ящики на доску – каждый на своём конце. И мальчик с девочкой растили эти цветы и радовались каждому новому листику на их стебельках. Так как родители всё-таки опасались падений, они часто позволяли мальчику с девочкой ходить друг к другу в гости.

Зимою это удовольствие прекращалось, окна зачастую покрывались ледяными узорами. Но дети нагревали на печке медные монеты и прикладывали их к замерзшим стёклам - сейчас же оттаивало чудесное кругленькое отверстие, а в него выглядывал веселый, ласковый глазок, - это смотрели, каждый из своего окна, мальчик и девочка, Кай и Герда. Летом они одним прыжком могли очутиться в гостях друг у друга, а зимою надо было сначала спуститься на много-много ступеней вниз, а затем подняться на столько же вверх…

Речь Герды лилась гладко, обходя острые углы и подозрительные подробности. Финальная сцена ссоры выглядела вообще фантастически. Кай предстал в ней настоящим монстром, обижающим верную подругу ни за что ни про что. Разве что очень милым монстром. Всхлипнув, Герда завершила свою речь описанием ужасной трагедии – упущенная разбойниками карета навсегда увезла Кая от блондинки. Ну, может быть, она сможет увидеть его завтра на балу. А потом его ждёт ужасная смерть.

- Стоп, бля Герда! А вот с этого места поподробнее! – раздался хрипловатый голос Некто. – Какой такой бал? И как твой кобель и эта ледяна сука туда попадут, если поехали они не в ёбаный дворец?

- Как не во дворец? – обмерла Герда.

- А так, бля Герда. Большая дорога ведёт совсем в другую сторону. Это дорога в тридесятое королевство. Ты что, дура, не знала куда попёрлась?

- Ааааа… - Блондинка замерла, открыв свой милый ротик. – Так может это была карета не Снежной Королевы? – И глаза её наполнились слезами. Всё напрасно, все её жертвы напрасны! Кай по-прежнему недостижим, находится в лапах грозной старухи и она совсем не может ему помочь, пока она тут в плену у разбойников, со связанными руками.

- Нуу… - протянул Некто, - может и не ледяной суки. Но ты всё равно будешь наказана! – И Некто сильно дёрнул за верёвку, повалив блондинку на бок. Затем он дёрнул ещё сильнее, заставив Герду вскрикнуть от боли в связанных руках. Четыре грязных мужских руки тут же вздёрнули девицу на ноги, и Некто потащил её за верёвку к двери в ещё одну комнату. В груди Разбойницы опять бушевала буря. Эта маленькая миленькая блондиночка, которую Разбойница уже считала своей, по уши втрескалась в какого-то Кая! Ну, погоди! Ну, она ей сейчас задаст порку!

На полу комнаты было почище, чем в зале, но зато здесь пахло! У одной из стен стояли клетки с кроликами, над ними жёрдочки со странными жирными птицами, отдалённо напоминающими почтовых голубей, но оооочень больших. И чучело северного оленя. И все они, казалось, спали, но, когда Герда и Разбойница подошли, слегка зашевелились. Даже чучело северного оленя!

- Все мои! - сказал Некто хриплым голосом, схватил одну птицу за ноги и так тряхнул её, что та забила крыльями. - На, блять, поцелуй его! - крикнул он, ткнув птичку Герде прямо в лицо. - А вот тут сидят городские птички! - продолжал некто, указывая на двух настоящих голубей, сидевших в небольшом углублении в стене, за деревянною решеткой. – Их только сегодня поймали. Надо пока держать взаперти, не то живо улетят! А вот и мой милый старичина северный олень! - И некто потянул за рога чучело в блестящем медном ошейнике. - Его тоже нужно держать на привязи, иначе съебнёт! Каждый вечер я щекочу его под шеей своим острым ножом - он смерть этого боится! - С этими словами Некто вытащил из расщелины в стене длинный нож и провел им по шее оленя. Шея оленя выглядела странно – вся в длинных порезах, из которых торчала солома. Некто вдруг захохотал и потащил Герду к постели, разрезав своим длинным ножом ей перед этим верёвки на руках.

- Разве ты спишь с ножом? - спросила его Герда, настороженно покосившись на остриё.

- Всегда! - отвечал Некто. – Мало ли кто может приебнуться! Но повтори-ка мне еще раз свою историю об этом пизданутом Кае! – Разбойнице хотелось, перед тем как выпороть Герду, ещё больше разозлиться, послушав как какой-то урод мужского пола перешёл ей дорожку, очаровав такую невинную, такую… такую…

И Герда рассказала ещё раз. Её монотонный ровный голос минут сорок раздавался в комнатке. Городские голуби в клетке тихо ворковали, монстры на жёрдочке уже спали, кролики шебуршились, а Некто обвил одною рукой шею Герды – в другой у него был нож - и захрапел, но Герда не могла сомкнуть глаз, не зная, убьют её или оставят в живых.

Вдруг городские голуби проворковали:

- Курр! Курр! Мы видели Кая! Белая четвёрка коней везла карету, а он сидел в ней в объятиях Снежной королевы. И стоял, и лежал … мы так удивились, что не заметили ловчего. Мы чуть не умерли, но может это ещё ждёт нас завтра!

- Что вы говорите? - воскликнула Герда. - Куда же поехала Снежная Королева?

- Куда, куда, - вдруг злобно проговорило чучело северного оленя. – В королевский дворец! Трахаться!

Герда вскрикнула и повалилась на кровать под бочок к Некто и затихла там. И от огорчения не заметила, как тоже заснула.

Резюме:

Не все находки одинаково полезны. Иногда ты находишь такое, что лучше бы не находил, а ещё лучше тут же бы прикопал под кустиком. Бывают и такие находки, которые скорее прикопают тебя самого. Юной девушке следует быть очень осмотрительной с новыми знакомствами.

И дороги не равноценны. Может они все и Большие, однако частенько идут в совершенно разные стороны. И стороны эти могут как вести юную деву к цели, так и уводить далеко-далеко от неё.

Руководитель же государства должен подавать своим гражданам пример. Только холодная чистота арктического льда, незапятнанность репутации и нижнего белья, готовность пострадать за страну, а не в карете, могут воспитать в молодёжи патриотизм, а то, что делает эта ледяная су… кхмм… Снежная Королева, способно вывести из себя даже чучело северного оленя.

Глава 5. О вреде пьянства и распутства

Действующие лица:

Леголас - Истинный представитель арийско-эльфийской расы. Голубая кровь, белые волосы, острые уши. Высокомерен. Хрен знает, что ему понадобилось в данной сказке.

Емеля - простой парень из соседней сказки. В один прекрасный день плеснул в печь самогона, она потеряла управление и привезла его в эту. Матерится на нескольких языках, русский в основном на уровне междометий и недлинных слов не более трех-четырех букв. А больше ему и не надо. Трезвым практически не бывает.

Спящая Красавица – принцесса. Королевства, которое тыщу лет как не существует. Постоянно засыпает. Внезапно. Больше ничем не примечательна. Хотя и красивая.

Среди лесов непроходимых да на горе-то на высокой стоял замок древний, аж с прошлых веков непосещаемый. В замке том спала девица красоты неписаной и вообще нетронутой. Спала крепким сном, не мёртвым, но волшебным, ожидая принца своего, что легенду в быль обратит да её к жизни возвратит. Сколько веков прошло – сам черт не ответчик, да и не чёрт здесь орудовал, а Фея дюже злая, и то по молодости, когда силушку свою не контролировала, завистью и слюной на девок исходила и короля местного трахнуть мечтала. Отказал он ей, сказав – «семья моя дюже крепкая и жена беременная, не буду я больше тебя по всякому-иному удовлетворять».

Затаила Фея злобу злобную, и на крестины деточки – куда её не приглашали вовсе – пришла и выкрикнула проклятие страшное, так звучавшее:

- Раз вы отказали мне в приглашении и вовсе зуб у меня на вас наточен, получит детка ваша подарок – аккурат в восемнадцатилетие своё уколется и уснет мёртвым сном, да и вы вместе с ней!

Да, вот так и звучало, только гораздо громче и экспрессивнее, слюной посдобрено и малоразборчиво. Топнула Фея ногой, и махнула палкою волшебной и испарилася аки лебядь залётная, а гости приглашённые и королевская семья застыли в панике, поскольку к такому готовы не были.

Гости пошептались, у виска покрутили да разошлись, так ничего и не поняв, лишь родители девочки насторожились – не хотелось им чтобы труп их дочери кто-то целовал сторонний, не принято это, да вдруг долго пролежит - еще и неприлично.

На всякий конский случай колющие предметы прятались от девочки, даже вилок она не видела, ела ложкой да руками до совершеннолетия своего. Да вот незадача – подарили дар заморский ей, кактус офигительный с огроменным цветком.

- Ах! – ахнула красавица, тронула цветочек, а тот и отвалился, не успела девица рученьку отдернуть и упала, да не замертво, а просто мёртвым сном. Чуете разницу?

Долго тогда искали, кто дар принес опасный, да не нашли. Кто говорил, что женщина это, кто мужчину углядел, а одна бабка старая кричала про птицу черную, да кто ж её послушал? И правильно, нефиг.

Года шли и столетия, спала, спала красавица и принца поджидала.

Только вот одна неувязочка вышла – облажалась Фея злая, неправильно каст наложила, и девица в сознание приходила иногда. Ничего не понимала и засыпала снова, и чем только питалась – да кто их разберет, Красавиц-то. Может слуги кормили, что вместе с ней периодически просыпались?

Стоял дворец нетронутый ни временем, ни людьми, и только кактус в холле гигантским уже стал…

Но всё до поры до времени. Вон зорька уже кончилась, туман по лесу стелется… Чу! Не туман это, а что ж лес просекой валится, неужто принц на лошади к устам Красавицы несётся во всю прыть?

Принцев ныне маловато, зато прохиндеев да желающих красоту узреть - не сосчитать, вот только времени прошло много - не слыхали они о сказке сказочной, а то бы табунами бегали да девицу нацеловывали в красоты её волшебные... И спать бы Красавице да спать, пока в один прекрасный день не наведались к ней гости иноземные, но ведь не принцы же! И что же будет, когда они все девицу целовать начнут - и представить страшно, да и не надо представлять, ибо зачем? Сказка расскажется, сами всё и увидите.

Местные леса славились своей непроходимостью, а еще отсутствием съедобных грибов и ягод, и зверья в нём не водилось с тех самых пор, когда Красавица уснула. Деревья не подвергались вырубке, поскольку лес считался проклятым, следовательно, и в домах из него жить было опасно, да что там жить – даже прикасаться к ним. Однако Емеля этого не мог знать, и по дороге спросить не удосужился – поскольку крепко дрых со вчерашней попойки. Только вот забыл он печь привязать, а еще накануне пить ему было не с кем, поэтому он в неё самогону наплескал – ну, вроде как собутыльница. Но печка была явной трезвенницей, поэтому после полулитры взбеленилась, двинулась гулять и загуляла аж в соседнюю сказку, где собственно и прошибала сейчас своим каменным лбом лес, считавшийся проклятым.

Завидев стремительно приближающую стену замка, печь попыталась затормозить и разбудить Емелю – да куда там! Разве храп можно перекричать, да и голосу Щука печи не дала. Закономерно влепившись в стену, она остановилась, полузасыпанная кладкой и вырубилась.

Зато пробудился «водитель кобылы». Побудка была жёсткой, с влетанием в стену лбом и последовавшим после этого досадного недоразумения трезвлением.

- Ох, блять! – громогласно провозгласил Емеля, поднимаясь на ноги и потирая шишку на лбу. Заозирался, запустив пятерню в волосы на голове, затем опять в волосы, но уже не на голове, а затем начал обход замка, пока не встал напротив двери.

- Что за хуйня?! Однако… Бля, заебёшься батрачить на запил такой хуёвины, – провозгласил он, возвращая руку в штаны. Перспектива работать его пугала заранее, тем более работать даром.

- Эй, бля, хозяевы, в рот вас омииноку! – подобрав наиболее вежливое приветствие из всех ему знакомых, он врезал по створке двери пудовым кулаком. Та была заперта, но так просто Емеля сдаваться не собирался, вознамерившись возместить хозяевам ущерб во что бы то ни стало – честный, зараза.

- Ничо бля, и на твою хитрую жопу хуй с резьбой найдём – деловито провозгласил он, начиная обратный обход с целью поиска окна, помня старую истину - раз в двери не пускают, гостем лезь в окно.

А в это время проклятый лес становился оживлённым. То никого, то гости просто напросто валом повалили. И только-только установившуюся тишину опять прогнали звуки трещавших под ногами сучьев. Что было странно, поскольку скорбная фигура, пробиравшаяся на оперативный простор, принадлежала лесному жителю, которому людской молвой приписывалось ходить по лесу аки ангелу по облакам – ни травы не примяв, ни шороху не наведя.

Леголас из последних сил продирался сквозь чащобу. Голова трещала, а выхлоп был такой, что деревья отстранялись, изгибая стволы, от бредущего по чащобе эльфа. Выпили они с Гимли и с его сородичами вчера... или это было неделю назад? - крепко. Какая-то сволочь предложила пари и усомнилась в способности благородного эльфа не опьянеть от столь малого количества эля. Малое количество - это бочонок в пяток галлонов. Благородному эльфу это как пальцы обоссать. И пришлось таки обоссать. И пальцы, и кончики благородных эльфийских сапог из лучшей замши и даже великолепные зелёные штаны, когда эльф забыл при очередном подходе к отхожему месту расшнуровать ширинку. Затем, в программе были ночные купания в озере с местными русалками. И ещё две дриады пытались привести его в чувство, спустив штаны и попытавшись сыграть на его дудочке... Но, наверное, что-то там не срослось, потому что в итоге кто-то разозлился на него и куда-то послал, применив сильные чары, и окончательно он пришёл в себя только в этой чащобе, совершенно ему незнакомой и не откликающейся на его природное эльфийское обаяние. Выражалось это в том, что чащоба постоянно подсовывала ему под ноги корни и завалы из упавших стволов, ветки кустов цеплялись за одежду и всё норовили с нахлёста попасть в глаз. Стволы деревьев злобно пялились на него безглазо, а местные дриады прятались и не скрашивали его одиночества. Да и были ли они в этом лесу? Страшное предчувствие одолевало благородного эльфа - ЭТО НЕ ЕГО СКАЗКА!

И вот когда уже он собирался впасть в отчаяние, чащоба расступилась, и перед ним открылся вид с замком на берегу озера, одиноко и грустно стоящем на небольшой скале. Вокруг рос лес, и не видно было ни людей, ни подъездных дорог. Однако невдалеке виднелась широкая свежая просека, вся усеянная упавшими стволами, и эльф пошёл по ней. Просека завершилась большим кирпичным сооружением непонятного назначения, уткнувшимся в стену замка, прямиком в большие деревянные двери. Оно было с трубой, как-то подозрительно выглядело живым и из его нутра раздавались странные хрипящие звуки. Волосы эльфа попытались встать дыбом, но не смогли. Леголас всегда гордился своими светлыми, шелковистыми, длинными волосами. Иногда он их заплетал в косички, но в основном предпочитал раскидывать по плечам. Их объёмная шелковистая масса была законной гордостью благородного эльфа, но именно это - масса - и помешало им вздыбиться.

Обойдя на всякий случай сооружение на значительном расстоянии, Леголас пошёл вдоль стены замка, старательно глядя под ноги (ибо наспотыкался уже), а кончиками пальцев скользя по кладке, в поисках другой двери или окна. Благородному эльфу было не привыкать лазить в окна. Часто его в дверь вообще не пускали.

- Ёбанная архитектура! - Емеля коротко выразил свое восхищение и прифигел, и было чему. Что он только что сказал? Архе... хери... хуи... Откуда он знает такое чудное слово? "Видимо, от того старого хрена нахватался, который приезжал в нашу деревню и чудные картинки с дворцами показывал. Жаль только, что после недельных каникул картинки в сортире потопил" - трезво и потому длинно подумал парень. Окон он далее не увидел, по крайне мере, в ближайших десяти шагах, а дальше идти было откровенно влом. Но как же возместить разрушения хозяевам, если дверь заперта, а окон нет? Почесав затылок, парень взвёл очи горе и узрел таки окна, но высоко. Неча делать, надо возвертаться к печи. Так и пялясь на второй этаж, Емеля добрёл до места упокоения подруги. В смысле покоя, то есть сна.

- Колдоёбина, ать! К ноге, херилка! - Пнув Печку, Емеля забрался на нее, с удовольствием отметив, что та зашевелилась и медленно начала разгоняться, выползая из-под завалов. Ну а что, доброе слово и мебели приятно.

На полной скорости печка пошла в другую сторону, по дороге едва не задавив какую-то бабёнку, взяла ещё разгон напротив очередного плода деревянного зодчества – гораздо большего размера, узорчатей и представительней - и врезалась в ЭТО, отчего ЭТО жалобно скрипнуло и рухнуло створками внутрь. Путь к извинениям был свободен!

- От бля, отдыхай - прокомментировал мужчина, спрыгнул на землю и побежал назад искать ту женщину, что только что едва ли не задавил.

- Хозяйка, ебать вас в рот, я ж вам проход вскрыл! - радостно замахал Емеля руками при виде эльфа и тут же настороженно замер. Баба была хороша на вид, да только одета странно. Нет, в его деревне женщины трико не носили, да и в причинном месте ничего у них не бугрилось... - Ой, бля! А не пидарок ли ты?! - отпрыгнул парнишка, сопоставив все данные.

Уйти далеко Леголасу не удалось. Сзади раздался грохот и звуки осыпающегося кирпича, так хорошо знакомые ему по сотням штурмов замков, в коих он участвовал за свою долгую эльфийскую жизнь. Вслед за грохотом осыпающихся кирпичей послышалось пыхтение, сопение и подозрительные стуки, что-то огромное и очень твёрдое промчалось мимо Леголаса и сбило его с ног. Длинные волосы взвились над эльфом во время падения шёлковым шлейфом, ещё раз подчеркнув их красоту и пышность. Упав на карачки, эльф витиевато выругался и, пошатываясь, стал вставать. Он ещё не совсем оправился от похмельного синдрома, иначе, несомненно, изящным прыжком он убрался бы с дороги чудовища, так напомнившего ему драконов его родной сказки. Однако это существо не было драконом, ибо, где у него голова с небольшими зелёными рожками и длинная лебединая шея? А где хвост и когтистые лапы? Нет, это чудище было массивное, квадратное, с выростом на спине и вообще сомнительно, что это было животное. По крайней мере, Леголас никогда в жизни, а жил он ого-го сколько лет на белом свете, никогда он не встречал ничего подобного. В своей сказке. Но здесь-то явно сказка была чужая! Чем дальше, тем больше он в этом убеждался.

Чудище, промчавшись мимо эльфа, со всей дури вломилось в стену замка и лишь после этого Леголас сообразил, что оно пробило дыру аккурат на месте двери. То есть, то место, так густо оплетённое лианами и плющом, когда-то было входом в замок, а сейчас представляло из себя зияющую дыру. Дверь, очевидно от этого чудовищного пинка, упала внутрь.

И только после того как с верхушки чудища скатился какой-то парнишка, благородный эльф сообразил, что он всё время был там и управлял этим чудищем. Вот это чудеса! Однако речи этого парнишки эльфу были непонятны. И вроде он изъяснялся на том же языке, что и благородный эльф, ан нет – слова некоторые попадались знакомые, а смысл их никак не складывался. Прежде всего, благородный эльф не видел нигде кругом ни одной дамы, к коей обращался парнишка. А во-вторых, как его назвал этот смерд? Неужели он не видит кто перед ним? Ещё никогда благородного потомка древней крови так не называли. И хоть смысл данного слова эльфу не был знаком, внутренний голос ему подсказывал, что его как минимум легко обидели, а как максимум смертельно оскорбили. И чтобы показать недостойному всю тяжесть его заблуждений, Леголас, только ему одному присущим изящным движением, выхватил меч из ножен и приставил его кончик к груди наглеца.

- А ну отвечай, недостойный, кто таков и что тут делаешь? – грозным голосом вопросил он.

Страшный грохот, доносившийся из открытого окна, в очередной раз вырвал Красавицу из цепких лап Морфея, от капризных выходок которого сказочная принцесса страдала ужас сколько лет.

- Господи, кто бы только знал, как меня задолбало засыпать в самые неожиданные моменты! - пробормотала девушка, озираясь по сторонам и пытаясь сообразить, чем она таким занималась до того, как заснула в последний раз. Больше этих внезапных отключек её бесили разве что пробуждения в самых неожиданных местах. Прислуга упорно не признавалась и клятвенно уверяла, что Её Высочество спит мирно и не то что не храпит, а даже практически не дышит, но та всё равно подозревала, что лунатит. Ибо ну как ещё можно было объяснить, что благородная принцесса могла забыть посреди кухни? Ну не сама же она, право слово, уселась на ведро с картофельными очистками (а именно в такой позе наша героиня и очнулась).

- И когда же уже найдётся хоть какой обалдуй, который снимет это чёртово проклятье? - привычно бурчала Красавица себе под нос, приводя в порядок платье и причёску. Если сначала она, как всякая уважающая себя принцесса, мечтала о прекрасном принце с обязательным прилагающимся набором, состоящим из белого коня, шикарного замка и великого королевства, то со временем её запросы сильно поуменьшились. Через пару десятков лет ожидания (большая часть которого, так или иначе, проходила во сне) она уже согласилась бы не только на великое королевство, а вообще на любое. Потом решила, что и отсутствие королевства как такового переживёт без проблем, лишь бы замок был просторным и со всеми удобствами.

По прошествии многих лет Спящая Красавица уже успела наплевать и на замок, и на коня, а теперь даже всерьёз подумывала о том, чтобы вычеркнуть из списка обязательных требований к гипотетическому принцу даже прекрасность. "В конце концов, бывает и хуже. Вон, кузине та жаба обещала, что после поцелуя станет краше всех на свете, а что получилось? Теперь каждый отпуск к его родне на болото ездит", - думала принцесса, вытаскивая из волос непонятно откуда взявшуюся там солому.

- Я что, не первый раз за сегодня вырубилась? - вяло удивилась Красавица, и уже хотела было направиться на поиски кого-нибудь из челяди, как вдруг новый ужасающий грохот сотряс стены замка. Подбежав к окну и высунувшись из него чуть ли не по пояс, девушка со всё возрастающим интересом стала рассматривать странных визитёров, беседовавших о чём-то под окнами замка.

- Мужчины! – «И ну хоть один из них точно должен быть принцем, иначе какого они вообще сюда вломились!» - истерично взвизгнула принцесса. Впрочем, её реакция была совершенно понятна - столько лет праздного, сонного ожидания, и хоть бы один принц завалящий за это время!

- Эй, вы! Что вы там... Точнее, добро пожаловать в мой замок! - заорала Красавица что было мочи, ещё больше высовываясь из окна и явно не замечая, что сильно рискует при этом свалиться вниз.

Придурок в лосинах на взгляд Емели повел себя, по меньшей мере, странно. Вместо того чтобы обрадоваться тому, что похеренное им имущество он же и восстановит, он приставил к груди водителя печи длинный ножик, отчего дыхание кто-то спёр. И заворочались мысли, как всегда и бывало на вконец протрезвевшую голову. К примеру, мужчина вспомнил, что о починке он ничего не говорил, так быть может, поэтому лже-бабёнка так злится?

- Дык это, блять... Осторожней с хуевиной-то, ты. - Начал Емеля, осторожно отступая назад, влево, затем вправо, а в это время благородный эльфийский меч следовал за грудью мужика. - Я ж это, починю вам всё, мне бы только литрушку залупонить чтоб работа-то спорилась...

Невнятное бормотание прервал истошный голос откуда-то над головами. Емеля воспользовался тем, что незнакомец отвлекся, совершил резкий выпад назад и по-боевому отполз в сторону, таким образом, избавившись от орудия эльфа возле своих телес. Хотя, если по-честному, мужчина попросту лопухнулся - ну не ожидал он, что сверху будет кто-то орать. А далее уже и отполз и вперил очи наверх.

- От она, хозяюшка! - радостно завопил Емеля. - Баба, настоящая, не гей какой-нибудь! - Зоркий наметанный глаз и с такой высоты заметил выпавшие вместе с красавицей телеса, что явно указывали на её пол. - Разъебенил, говорю, я ваш зад! Но инструмент стоит, щас я обратно вставлю в зад-то всё вам!

Свои бурные объяснения Емеля сопровождал обильной жестикуляцией, так, что даже голова закружилась, руки заломило и вообще захотелось спать. Как всегда и случалось, когда предстояла работа.

Такими манёврами можно было отвлечь кого другого, но только не Леголаса! Грязный плебей взмолился своим неведомым богам и начал пятиться от благородного эльфа. Но не тут-то было! Кончик меча благородного эльфа последовал за презренным плебеем. Вынужден был сделать вслед за кончиком и всем мечом пару широких шагов и сам благородный эльф. Сначала пару, затем ещё пару и ещё пару. Дальше два события произошли одновременно – из замка раздался громкий женский крик, а грязный плебей метнулся куда-то вбок. Леголас слегка отвлёкся, подняв глаза к высовывавшейся из высокого стрельчатого окна женщине и отметив её красоту и выдающиеся достоинства, а когда обернулся к плебею, тот уже вовсю валялся на земле и с удвоенной энергией молился своим неведомым богам и взывал к хозяйке замка.

Несомненно, столь странная религия, требующая зачтения молитв в столь странном положении и со столь странной жестикуляцией, не могла вызвать уважения у благородного эльфа. Поэтому он, брезгливо сморщив точёный нос, отвернулся от грязного плебея и вложил свой меч в ножны. Сей субъект был недостоин гнева благородного эльфа.

- Вставай, презренный смерд! – обратился к плебею Леголас. – Негоже лежать в такой позе на глазах прекрасной госпожи. Ты можешь сопроводить меня к ней, только закрой свою грязную пасть и не приближайся слишком ко мне!

С этими словами, эльф отряхнул свои бархатные в обтяжку штаны от мелких веточек и зацепившихся за ворс листочков и решительно направился внутрь замка. Он не беспокоился о валявшемся на земле мужике, был уверен, что тот последует за ним. Правда вовсе не был уверен, что тот заткнётся…

Пока принцы (а на их же счастье молодым людям лучше было оказаться именно принцами) поспешили на гостеприимный призыв хозяйки замка, Красавица придирчиво разглядывала незваных, но таких желанных гостей. В конце концов, одному из них предстояло составить счастье всей её жизни, а такой выбор нельзя было делать впопыхах, стоило поразглядывать долгожданных женихов хотя бы минут пять. Кандидат, шедший первым, отличался бесспорной красотой: белокурые безупречно уложенные волосы, точёные черты лица, благородная походка... Всё это изголодавшаяся по вниманию противоположного пола Красавица отметила буквально в мгновение ока. Второго же гостя принцесса сначала приняла за слугу или пажа первого визитёра. Во-первых, принцы не путешествуют в одиночку, это всем известно. Во-вторых, принцы не бывают такими... такими... громкими, что ли. Действительно, голос этого детины не отличался мелодичностью, да и особой учтивости, присущей благородным натурам, она тоже не услышала. "Хмм... Наверное, он тоже принц, просто прибыл из какой-нибудь совсем заморской страны, прослышав о моём проклятье", - заключила девушка после того, как не поняла ни слова из того, что сказал ей тот, что шёл вторым.

- Бог мой! Судьба буквально уже у дверей, а я даже не накрашена! - спохватилась Красавица, вспомнив, где и в каком виде она проснулась буквально только что. Тут же подхватив свои многочисленные юбки, принцесса проворно засеменила в сторону будуара, чтобы поудачнее уложить локоны и подкрасить ресницы. "Может, надеть другое платье? К примеру, с розочками на подоле. Или там слишком глубокий вырез?" - лихорадочно размышляла она уже на подходе к заветной комнате.

- Нет, лучше встретить их в салатовом, все единодушно соглашаются, что этот цвет идеально подчёркивает мои глаза, - решила Красавица. Принцесса настолько спешила, что даже не подумала позвать горничных, в обязанности которых входила, в том числе и помощь в переодевании своей периодически засыпающей госпоже. Наша героиня уже натягивала выбранное платье, как тут проклятье, искалечившее жизнь девушки, снова настигло свою жертву. Спящая Красавица повалилась в глубокое кресло, так и не успев переодеться: хорошенькая головка так и осталась скрытой за лифом платья, а стройные ножки в кружевных панталончиках так и не спрятались под широкими юбками.

А в это время внизу, предполагаемые принцы искали дорогу к сердцу красавицы. К великому разочарованию Емели, типичные женские признаки из окна исчезли. Растворились, аки мираж, вызванный пост-алкогольным синдромом или попросту белочкой. А была ли баба? Однако его мечты и полусон, в котором Емеля сидел на стене этого замка и плевал семечками в птиц, а, завидев блондина в лосинах, вывалил хозяйство и оросил агрессивного мочой, пока красавица сладко спала после мытья посуды и укачивания пятерых детей - троих мальчиков и еще двоих мальчиков...

Короче, женоподобный прервал дрёму, грубым голосом приказав Емеле двигаться за ним.

- Нахуя же? - вопросил Емеля, вставая на четвереньки, а через метров десять - и на ноги. - Аааа, бля, я понял! Вы хотите сами ей всунуть, да? Ох, вы и затейник, ишь чего удумали - мне, простому работяге помогать! Да не надо, я бы сам починил, бугорочек каждый бы областил, да холмики лопатой приложил!

На этом месте Емеля предусмотрительно замолчал, поняв, что сморозил глупость. Зачем грудастой красотке холмики? Её замок и так на холме... Тем временем они подошли к дыре.

- Вот оно, хуй поймешь чё! И изба не изба - а двери не запираются. Поди и самогонки нет, нечего и брать-то угощаться. - Прокомментировал мужчина, осматриваясь в холле, в котором двоих "принцев" ждал первый облом. Дальнейший проход загораживал огромный мясистый кактус, тот самый, о который Красавица укололась несколько веков назад.

Как и ожидал благородный эльф, невежа вскоре догнал его, продолжая бубнить в спину что-то своё. «Что за варварское наречие!» - продолжал удивляться Леголас, понимая с пятого на десятое слова мужика. «Он земледелец что ли? Раз про лопату речь ведёт? А по роже холуй, вот как пить дать холуй! Рожа не загорелая, гладкая, значит, в поле не особо трудится. Руки, хоть и загребущие, но грязи не видать. Не, на земледельца не похож. Кто ж он тогда?»

Вот так размышляя, зашёл благородный эльф внутрь замка через широкий пролом и застыл в холле в немом изумлении. Диковинное растение закрывало проход дальше внутрь. Огромное, зелёное и с длинными острыми иглами по всей поверхности, оно завораживало. «Нет, это точно не моя сказка!» - вынес окончательный вердикт благородный эльф. Но однако, надо было как-то пробираться дальше, поближе к красотке, мелькавшей из окна и её весомым прелестям. Леголас приблизился к растению – расположенному аккурат перед проходом – и попытался протиснуться в щель, но как только иголки мерзкого отродья прикоснулись к его одежде, дал задний ход. Не хотел он быть располосован этими шипами. Леголас гордился своей гладкой, шелковистой кожей. Многие дамы, восхищались ей и покрывали влажными и горячими поцелуями всё его тело, в приступе восторга. Он сладко зажмурился от воспоминаний, и что-то шевельнулось в его организме. Но надо было как-то прорваться сквозь эту гадину, ведь только хозяйка замка могла оценить его бархатную белую кожу и его искусство в любви. Не этот же мужлан, что топтался позади!

Поэтому раздосадованный эльф вынул опять из ножен меч и как следует рубанул по растению. Раздался смачный чпок и во все стороны прыснула зелёная жижа. Но гад остался стоять, загораживая проход. Тогда озверевший эльф стал рубить без перерыва. Жижа и куски растения полетели и в эльфа и в пытающегося спрятаться за его спиной мужлана и вообще по всей комнате. Не прошло и пяти минут как всё вокруг оказалось заляпанным этой жижей, но зато проход был свободен. Относительно свободен. Перед дверью всё ещё продолжал немного возвышаться невысокий зелёный бугорок, истекающий зелёной жидкостью и как-то странно, волнообразно подёргивающийся.

По-хорошему следовало бы вытереть меч, но здесь явно было не обо что. Поэтому эльф с мечом наперевес по-быстрому перепрыгнул через холмик и понёсся вглубь замка. Первым делом к даме, что так очаровала своими весомыми достоинствами благородного эльфа.

Следуя след в след за эльфом и завидев столь необычные двери, Емеля разинул рот и почесал затылок под залихватскими вихрами. Он хотел было что-то сказать, но всё лезло наружу невыразимым даже матерными словами восхищением. Чудное было строение и явно хитрожопое, не простыми мужицкими руками сделанное. А ценить такие вещи Емеля умел и иногда даже любил, если формы и ложбинки позволяли.

Внезапно в лоб парня плюхнула жижеообразная масса. Потыкав её пальцем и облизав оный, он понял, что это не гуано и обрадовался. Однако тут же подумал, что это мог быть яд и огорчился. Но обозрев окрестности, понял, что то не вражина ядом кидалась и вместо рта в лоб попала – то муже-баба разрушала проходное отверстие своим могучим орудием. Да так ловко елозила по сочной мякотке, что по простым расчетам эльф приближался к кульминационному моменту действа. И точно – затыкал преграду в усмерть, та только истекать последними соками осталась.

Почесав затылок под волосьями еще раз да захлопнув варежку, Емеля бросился вслед за эльфом, попутно выделав чудный фигурный пируэт по кактусомассе, раскинув ноги в стороны и тут же подобрав обратно, падая, проезжая носом и вставая.

- Обождите, эге-гей! Гей, эй, обождите! – орал мужчина, догоняя эльфа и вламываясь в первые попавшиеся двери, так некстати попавшиеся по дороге. Дверь, более неподдерживаемая петлями, через несколько метров остановилась и с жалобным скрипом упала, покрушив некий предмет мебели.

Емеля потер лоб и пошатнулся в сторону, снова поскальзываясь на остатках кактуса на лаптях. На этот раз приземление было на удивление мягким, а как иначе? Нос Емели мужественно уперся куда-то между ног Красавицы, а он сам ухватился за ее ноги, силясь понять, что это за организм такой встал, точнее, лёг, на его пути.

-Ой! - взвизгнула в тот же миг проснувшаяся принцесса. На этот раз пробуждение оказалось уж слишком внезапным, даже для особы, столь искушённой в подобных делах. По крайней мере, раньше за ноги её никто дёргать не смел. Интересно, это у всех принцев так принято, или только у чужеземных? Впрочем, с этим можно было разобраться и позже, сейчас у девушки явно были проблемы поважнее.

В комнате повисла звенящая тишина. Принцесса ждала каких-то официальных приветствий, вошедшие принцы, кажется, тоже чего-то ждали. Только вот чего? Нет, всё-таки интересно, из каких краёв заявился этот здоровяк? О подобных приветствиях, когда даму практически целуют в... панталоны?.. Красавица слыхом не слыхивала. Или, может, он всё-таки не принц? Тогда что он тут вообще забыл?

"Ладно, с этим разберёмся позже", - решила принцесса, кое-как, с кряхтением и, надо отметить, отнюдь не по-королевски выбираясь и из объятий верзилы, и из кресла, в котором её так некстати опять настиг Морфей.

- Добро пожаловать в мой замок, прекрасные принцы! - по возможности с достоинством проговорила девица, попутно приводя собственный наряд в относительно приличный вид. Ну, по крайней мере, многострадальные панталоны теперь были скрыты под пышной юбкой. - Что привело вас в... - договорить она не успела, потому как взгляд принцессы внезапно наткнулся на какую-то странную зеленоватую субстанцию, которая проникла в комнату не иначе, как с этими двумя.

- Это ещё что за? - не смогла подобрать цензурного слова Красавица, вопросительно взирая на дорогих гостей.

Не успел благородный эльф пройти в двери, за которыми как он предполагал, может находиться хозяйка замка, как этот мужлан, оттолкнув его, впёрся первым. И пока Леголас, еле слышно шипя, потирал ушибленную упавшей дверью руку, этот косорукий и косоногий болван спотыкнулся, поскользнулся и со всего размаху въехал в... Благородный эльф онемел и застыл в дверях соляным столбом, когда увидел куда приземлился мужлан. В его душе боролись два чувства. Одним было возмущение жуткой бестактностью невоспитанного крестьянина, а вторым жгучая зависть. Уж он-то, благородный эльф, доведись ему сунуть нос в такое место у дамы, не покинул бы его столь поспешно.

Дама, очевидно, будучи очень благородной, сделала вид, что не заметила бестактности. Выбравшись из кресла и объятий мужлана, она непринуждённо оправилась и завела приветственные речи, как полагается радушной хозяйке такого замка. Но тут в дело опять вмешались роковые обстоятельства, именно они не дали благородному эльфу развеять заблуждение, в которое впала прекрасная принцесса – в том, что дама принцесса, у эльфа не осталось ни малейших сомнений, как только она заговорила. В этом помещении не было принцев! Увы! Он бы и рад соврать, но эльфы не врут. Они могут промолчать, но врать они не могут и это известно всем. Про себя он знал совершенно точно, что он не принц. Но и про спутника своего он был совершенно уверен, что тот тоже. Никак он не мог быть принцем, хоть тресни! Совершить столь смелое признание эльфу не дала противная зелёная жидкость, радостно изливавшаяся через порог.

- А вы не знаете, что это такое? – обратился эльф к хозяйке. – Оно у вас росло! В замке!

- Это? Росло? – с изумлением вопросила принцесса. – Оно ж… жжж… жжжидкое…

- Отож, жидкое, но не дерьмо. Опять-таки зелёное. – Не удержался Емеля, отмерев и в восторге разглядывая завязочки на панталончиках принцессы, видневшиеся из под пышной юбки платья.. Из позиции лёжа на полу это было удобно. Менее удобным стало то, что данная субстанция дотекла до тела мужчины и стала скапливаться вокруг него. Да что говорить! Субстанция дотекла и до эльфа и до ножек прекрасной принцессы.

Недолго думая, Емеля встал с полу и начал разоблачаться.

- Это, запачкался я тута у вас. Почиститься бы. Нетути тут баньки? С парком и веничком. Берёзовым.

- Я тебя сейчас отхожу, берёзовым. Только не веничком, а полешком! – Грубо намекнул благородный эльф. Неотёсанный мужлан достал его вконец. А эта ненавязчивая демонстрация мужских статей, кои у оборванца были, что уж тут кривить душой, подвигли лесного аристократа к ответным действам. Эльф в ответ также начал разоблачаться.

Через несколько минут перед принцессой в лужах зелёной жижи предстали два прекрасных принца. Один крепко сколоченный, с бугрящимися на волосатой груди мышцами и выразительным мужским достоинством, а второй изящный, стройный и с нежной, белой кожей, но, тем не менее, с не менее выдающимся достоинством. Эстетическим естественно.

«Ах! Гулять так гулять!» - подумала красавица и томно, медленно стала снимать с себя столь придирчиво выбранный ранее наряд. Оба «принца» с глубоким интересом на лицах стали за сим действом наблюдать.

Оставшись лишь в белоснежных панталончиках, принцесса вдруг застеснялась. Причиной послужили странные изменения в организмах принцев. Достоинства их вздыбились, ощутимо увеличились в размерах и слегка изменили цвет и форму, а лица немножко разрумянились. Эльф смотрелся при этом прелестно, а мужлан угрожающе. Тишину нарушил голос Емели.

- Так это, хозяюшка, непонятки образовались. Двое нас, а ты одна. Это ж один сзаду, другой спереду. То исть надобыть чегой-то и в рот положить. Ты давай, продолжай разоблачаться-то, а мы тута померяемся чуток кому с какой стороны подходить. – Емеля победно посмотрел на худосочного эльфа, покачал головой, пробурчал что-то похожее на «муже-баба, как есть баба ить, тощАя и браться не за что». Почесал затылок и решительно вынес вердикт.

- А и не будем меряться. Так и быть, уступлю место сзаду!

Принцесса открыла в удивлении рот, да так и забыла закрыть.

- О! – Удовлетворённо заметил Емеля. – Приготовилась ужо. Одобряю. Ты это, хозяюшка, дальше-то давай. Тоисть снимай одёжину-то.

Как загипнотизированная принцесса медленно сняла панталончики и смущённо прикрылась ладошками. Ладошка правой руки легла на левую грудь, заодно прикрыв рукой правую, а ладошка левой расположилась над входом в грот наслаждений.

Дыхание принцев стало тяжёлым, а выражение глаз голодным. Как-то так вышло, что инициативу в таком ответственном деле уверенно взял на себя мужлан, а Леголас пошёл на поводу без сопротивления. Да что там! Какое такое сопротивление может быть в деле, дошедшем до такой стадии! Емеля сноровисто прошлёпал по зелёной жиже, развернул кресло, в котором недавно так уютно прикорнула принцесса, сел в него и приказал принцессе опереться на подлокотники. Леголас отмер и принял деятельное участие в подготовке оргии. Принцессу вертели, гнули и переставляли. В итоге композиция выглядела следующим образом – Емеля сидел в кресле широко расставив ноги, над его нефритовым жезлом нависала принцесса, опирающаяся изящными ручками о подлокотники кресла, прелестный задик её оттопыривался и к нему пристроился с прибором наперевес Леголас, жадными руками облапив бёдра девушки. Все замерли, и тонкий голос принцессы прозвучал в тишине замка жалобно:

- А поцеловать?

Емеля тут же пригнул прелестную головку девушки к члену, а Леголас звонко чмокнул розовую попку, так призывно маячившую перед ним. На этом он не остановился и, встав на колени, принялся лобызать предоставленное в его распоряжение пространство… кхм, то есть прекрасную часть тела принцессы. И пока эльф облизывал, покусывал и обцеловывал ягодички девушки, шаловливо забираясь тонкими аристократическими пальцами в маячивший в непосредственной близости грот, Емеля проводил краткий ликбез минета.

- Тута эта, лизни. А тута эта губками, губками, да зубы прибери. Не! Не кусай! Это ж тебе не морковка, как мороженое лижи. Да глубже вот… вот…

Оторвавшись от своего занятия, благородный эльф заметил, что он весьма отстаёт от прыткого мужлана, который, нимало не заботясь об удовольствиях принцессы, уже вовсю получал своё. Заметив, что почва в гроте стала влажной и вполне пригодной для пахоты, эльф встал с колен, взял в руки окучиваемую часть тела девушки и прицелился остриём копья точно в центр грота. Свою долю удовольствия эльф тут же получил, когда кончик его копья погрузился в жаркий и узкий вход. Облизнув внезапно пересохшие губы, Леголас нажал и… упёрся в преграду. Это было неожиданно. Движение назад и копьё практически вышло наружу, но благородство благородного эльфа не распространялось столь далеко. Сразу же он решительно вернулся в глубины и резко торкнулся вперёд. Преграда подалась и лопнула. Принцесса сдавленно вскрикнула и сжала зубы, мужлан завопил. Он вопил все те несколько мгновений, которые понадобились благородному эльфу, чтобы достичь пика наслаждения. Справедливо решив, что чего уж теперь, Леголас перестал думать о других и несколькими мощными фрикциями достиг оргазма. С полустоном полувздохом удовлетворённого тщеславия (?) он предусмотрительно повалился прямо в зелёную жижу подальше от композиции. То есть от сотоварищей по оргии. Окровавленное орудие преступления медленно опадало.

А в это время противный мужлан с полу откусанным мужским достоинством вопил в кресле, дрыгая от боли ногами. Испуганная принцесса с ртом окаймлённым красным и ногами, по которым стекала кровь от поруганной девственности и сперма благородного эльфа, скорчилась возле кресла. Зелёная же жижа, залив пол комнаты, продолжала прибывать.

Тут бы всем участникам и задуматься об источнике сего безумного и, несомненно, никому не присущего поведения. Однако мыслей ни у кого в головах не наблюдалось вообще. И никакой критической оценки действий не производилось. Потому что зелёная, тонко пахнущая дурманом субстанция ко всему этому не располагала. Наоборот. Поведение всей троицы стало ещё более безумным. Емеля, перестав выть, вскочил и со всей своей молодецкой силы врезал принцессе, от чего та закатила глазки и молча, снопом рухнула спиной в жижу, да так и осталась в ней лежать. Эльф перестал нежиться в субстанции и с застывшим на лице выражением высокомерия и скуки на четвереньках пополз к оставленной за креслом кучке своей одежды, а самое главное - к своему мечу. И вовремя. Емеля, зажав в горсть своё пострадавшее хозяйство, и, видимо, пытаясь этим остановить кровотечение, наконец, нашёл взглядом ещё одну причину своего несчастья. Главную! Взревев раненым медведем, он бросился к Леголасу. Но тот был уже готов к нападению и встретил мужлана острой сталью.

Исход поединка был известен заранее. Наверное… кому-то на земле или на небесах. В общем, Емеля пал в неравной борьбе между классическим аристократическим образованием, опытом десятилетий участия в межрасовых войнах и наработками от обычной деревенской драки. По зелёной жиже заструились красные ручейки, превращая зелёное полотно в абстрактную картину.

Что делают благородные воины в случае не совсем благородной схватки? Правильно – зачищают свидетелей. Что благородный эльф и сделал. Принцесса тихо отошла в мир иной, так и не приходя в сознание. И в этот миг два события произошли одновременно. Зелёная субстанция забурлила, постепенно стянулась в точку и превратилась в большой, толстый, острый шип, похожий на веретено. А благородный эльф исчез в золотистой вспышке портала и только разноцветные искорки закружились, медленно истаивая в воздухе. Увы! Вернуть к жизни Емелю и Спящую красавицу никто и не подумал. А бедолагу Леголаса уже в его СКАЗКЕ неделю приводили в чувство две дриады, так опрометчиво отправившие неудачливого любовника в чужую сказку. И вот эта СКАЗКА на сей раз имела счастливый конец. Или чей-то конец имел счастливо? Всю неделю…

Резюме:

Многие разумные существа не видят ничего плохого в том, чтобы употребить в минуты праздности немного хмельных напитков. Но надобно иметь чувство меры и силу воли, чтобы остановиться на грани, когда польза от сих напитков становится меньше вреда от употребления их. В частности, ноги и неопознанные транспортные средства после такого неумеренного потребления могут завести очень далеко.

Порок пьянства так отвратителен и гнусен, что он унижает человека до скотоподобия. Пьяница теряет рассудок и свою честь, губит своё здоровье и нередко оканчивает свою жизнь подобно скоту (на скотобойне). Переработка и вывод наружу поступающего в организм алкоголя не проходит бесследно для наших внутренних органов, а дается им очень дорогой ценой. И не только органам. Порой последствия употребления алкоголя боком выходят совершенно посторонним людям. И принцессам. Особенно в чужих сказках. А что уж говорить о распутстве? Тут не говорить, тут делать надо…

Глава 6. О хозяйственных хлопотах и старых связях

Действующие лица:

Золушка – очень молодая девушка. До сих пор находится в таком потрясении от смерти матери, что не может никому отказать в просьбе. Поэтому пашет за всю женскую часть своей новой семьи. За мачеху и двух старших сестёр. По этой причине редко выходит из дома. Только поэтому ещё вся мужская часть городка не прознала про её покладистость.

Глашатай - солидный мужчина за тридцать лет. Обладает красивым и звучным голосом, а также ещё некоторыми весьма полезными достоинствами. Неутомимо разносит все королевские новости по городку и прилегающим к нему хуторам. Ему всегда рады вдовы и замужние женщины разных возрастов, поскольку он всегда обходителен, внимателен и умеет утешить.

Мачеха – новая жена отца Золушки и мамаша двух её сводных сестёр. Такая же страшная и глупая как дочки, отцов которых вряд ли вспомнит сама. В прошлом известная на весь городок проститутка, об этом не знает только её муж, Лесоруб.

Старшенькая - невысока, толста, волосата. Дочка Мачехи, сводная сестра Золушки. Характер паршивенький. Язвительна, криворука (в прямом и переносном смыслах) и кривонога (в прямом). Гетеросексуальна. Других отклонений нет.

Средненькая - вторая дочь Мачехи, родная сестра Старшенькой и сводная Золушки. Очень высокая. Худая как спичка. Анемична, склонна к частым обморокам. Помешана на диетах и здоровом образе жизни. В остальных плоскостях соображает очень медленно.

Сегодня, как и обычно, Золушка много работала и немного думала, что было, в общем-то, очень для неё необычно. Мысли были нерадостные, серые, можно даже сказать – рабочие:

«Золушка, сделай то! Золушка, сделай это! Вот так и крутишься целый день как белка на сковородке. Кстати, надо еще сковородку почистить и котел и…».

Такие размышления отнюдь не мешали Золушке заниматься общественно-полезным трудом. Она мыла окна. Ее белая рубашка местами слегка промокла и просвечивала, а юбка, дабы не мешалась, концами была заткнута за пояс. Зрелище было интригующее, и поэтому нет ничего удивительного в том, что Глашатай остановился ещё разочек огласить королевский указ о бале прямо перед окном с Золушкой. Он был умудрён и опытен, поэтому делал свое дело, то есть оглашал окрестности своим голосом и приказом вышестоящих, и одновременно любовался то полупрозрачной рубашечкой, которая так соблазнительно прилипала к груди девушки, то открытыми коленками, то попкой, которая, к сожалению, была абсолютно сухая и полностью закрыта. (Ну, нет в мире совершенства).

С каждым изменением позы Золушки менялся и тон Глашатая, приобретая настойчивость и твёрдость. Впрочем, твёрдость приобретало и ещё одно неоспоримое мужское достоинство. (Единственное достоинство, которое не желают оспаривать женщины. Они его просто желают).

Закончив вещать, Глашатай хотел бы заняться другим делом, менее доходным, но более приятственным и обратился к Золушке:

- Деточка, ты не могла бы мне помочь?

А Золушка была очень послушной и доброй девушкой, поэтому сразу же согласно закивала головой.

- Конечно, дяденька, - и тут же выпрыгнула в окно, благо оно было на первом этаже.

Глашатай подошел поближе к кустам, поманил Золушку и собрался выложить свое затруднение, но в эту минуту прозвучал, нет, не гром небесный, а всего лишь мачехин глас, повелевший Золушке немедленно идти в лес за дровами. Следом за голосом появилась и сама Мачеха:

- Золушка, ты еще здесь?.. Бе-егом.

Мачеха окинула внимательным взором Глашатая и его выпирающее достоинство и произнесла:

– А вас я попрошу остаться.

Маленькая чертовка всё ещё мелькала перед внутренним взором Глашатая, когда громкий женский голос прямо-таки пригвоздил его к земле. Сфокусировав затуманенные мечтами глаза, Глашатай обнаружил перед собой матрону со смутно знакомым лицом. Ба! Да это Глубокая глотка! Знаменитая на весь городок… Глашатай чуть не произнёс это вслух, но вовремя остановился. Дело это давнее и теперь бывшая знаменитость, значительно потеснённая с пьедестала Красной Шапкой, вполне себе почтенная жена и мать. Однако талант не пропьёшь, и мадам вполне может владеть своим бывшим ремеслом со всем былым блеском.

Проследив взглядом как послушно девочка, опустив юбки и скромно уперев взгляд своих глазок долу, шмыгнула в дом, а потом вышмыгнула из него обратно уже с верёвкой для хвороста и унеслась в направлении леса, Глашатай, сглотнув слюну, спросил невпопад:

- А что, Лесоруб в лесу? Лес рубит?

Глашатай не считал себя слабым мужчиной, но Лесоруб смущал его своим топором. И ведь столкнуться им придётся на его территории, если что…

Однако возникшее по вине Золушки затруднение следовало разрешить в кратчайшие сроки! Ему ведь надо ещё оббежать три хутора, да наведаться в домик Старой колоши… тьфу! Бабушки Красной Шапки. Указания ему были выданы чёткие и строгие – всё женское население королевства должно быть оповещено о бале. Почему ему было дано такое идиотское указание, ведь приглашались на бал только особы женского пола не достигшие 25 лет, он не спрашивал и не оспаривал. Себе дороже! Этот хлыщ Советник за лишние вопросы вполне мог устроить ему подлянку. Поэтому спорить с ним Глашатай зарёкся после одного случая, лучше прогуляться лишку, чем ловить потом доходящие слухи, что у него не всё в доме стоит.

Выпирающее достоинство Глашатая за время его тяжких раздумий слегка привяло, но мужчина не унывал. Если всё, что рассказывали про Глубокую глотку правда, то дело это поправимое. Поэтому он нацепил на лицо улыбку и своим красивым, хорошо поставленным голосом осведомился:

- Хорошо бы водички попить, что-то в горле запершило. – И стал дожидаться приглашения войти в дом.

- Лесоруб?.. Конечно, в лесу, - ответила Мачеха, подумав при этом - «Где ж ему ещё быть. И там ему самое место. Поскольку, его главным и единственным достоинством как мужа, является респектабельность и недалекость. А супружеским долгом он занимается только в миссионерской позиции, в темноте, да и то раз в неделю. А тут попался такой многообещающий образец. Этим надо пользоваться».

В голове воодушевленной женщины быстро сменялись мысли. Дочки дома. Куда бы его пригласить. В спальню нельзя, ляпнут ещё что-то, недалёкие мои. О, на кухню, вряд ли им там что понадобится. И всё вполне благопристойно.

- Водички, конечно, можно и водички. Заходите, молодой человек. У Вас такая трудная и важная работа. Не так уж просто целый день говорить одно и то же.

Хозяйка провела Глашатая на кухню отчаянно виляя бедрами и, впихнув ему ковшик с водой, огляделась по сторонам, ища чем бы подпереть дверь. Таки не часто она здесь бывала. Подперев эту злосчастную дверь кочергой, она развернулась и ещё раз осмотрела мужчину. Тот выглядел очень мужественно. Лёгкая небритость придавала ему налет брутальности. Но это ни о чем не говорило. Лесоруб тоже до свадьбы говорил, что у него всегда большой и толстый. Угу. Правда, оказалось, что это по большей части топор.

Глашатай был падок на лесть. Причисление его к категории молодых человеков (а он почему-то считал, что молодые человеки, это юноши с сексуальными аппетитами подростков) заставило расправиться грудь и вызвало глупую улыбку на лице. С этой глупой улыбкой он и зашёл в дом, был проведён на кухню, получил в руки ковшик с водой и был вынужден наблюдать странные телодвижения почтенной матроны. С особым интересом он пронаблюдал за манипуляциями с кочергой. С сим предметом он был слишком хорошо знаком и не в части применения данного предмета по прямому назначению. Но на этот раз обошлось…

- Я тоже очень хорошо болтаю языком — женщина подошла поближе и положила руку на заметную выпуклость, - особенно во время минета. Хочешь, продемонстрирую?

Вопрос был гипотетическим и в ответе не нуждался, поскольку то, что находилось у неё под рукой, радостно встрепенулось.

Глашатай всё ещё явно тормозил, когда Мачеха опустилась перед ним на колени и мгновенно справилась с завязками на ширинке, быстренько распаковав его средоточие мужественности, вяло выплюхнувшееся на свободу. Ах, какой красавчик, даже в полустоячем положении. Она провела языком по всей длине и медленно вобрала его в рот. То легонько поглаживая языком головку, то посасывая, то вбирая на всю глубину, она наслаждалась процессом как любимым лакомством. Впрочем, почему как?.. У неё так давно не было во рту ничего такого многообещающего.

Мужчина не успел принести извинений, поскольку дальнейшие действия опытной женщины исторгнули из его горла томный стон. Дрожь пробежала по позвоночнику, когда искусный язычок принялся гулять по его достоинству. А уж когда жадные губки вобрали его целиком в жаркую глубину… организм Глашатая был очень благодарным существом и отреагировал быстро и решительно, налив кровью тот отросток, что так занимал Мачеху, практически до состояния мраморного стержня. А сам Глашатай принялся настанывать в такт каждому мощному засосу и хвататься за всё, что попадалось ему под руку. А попадалось ему на столе, к которому он оказался припёрт, очень многое и самое разное. И твёрдое и острое и мягкое, и всё это постукивало, погрохатывало, поплюхивало и падало со стола на пол.

Однако Глашатай в тон своему организму тоже был благодарным существом. Каким-то совершенно крайним резервом своего самообладания он удержался на краю во время особо сладостного нырка вглубь и решительно выдернул свой орган из уст женщины. Чуть отдышавшись, он поднял её с колен и, свалив с грохотом всё со стола, завалил её туда. Пришлось немного повозиться со всеми этими тряпками и застёжками, но опыт был обширен и через какое-то время стали доступны объемная грудь женщины и её лоно. Как полагается, Глашатай поиграл губами с сосочками этой груди, попутно ощупывая её руками и удивляясь её объемности – экое добро пропадало без его внимания до сих пор! Добившись того, что соски торчком встали на подушечках, не влезающих в крупную мужскую ладонь, Глашатай занялся поцелуями. К поцелуям он относился серьёзно и отдавался им всей своей натурой. В дело пошёл и язык и губы и… ну в общем всё, что полагается. Руки в это время поблуждали по налитому телу женщины и опустились к лону, огладили внутреннюю поверхность бёдер, а затем один шаловливый палец нырнул в сочную, жаркую пещеру и обследовал там всё. Прогулявшись с особой настойчивостью по твёрдой горошине, он вынырнул и его хозяин решил, что пора!

Выпрямившись и расшвыряв юбки, Глашатай закинул ноги женщины себе на плечи и, одной рукой направив орудие наслаждения в основное отверстие Глубокой глотки, ворвался в её глубины триумфатором.

Он очень старался. Движения его после отдыха были размеренны и энергичны. Загоняя средоточие своей мужественности в тело женщины до конца, он его корнем старался проехаться по горошинке и стон женщины служил ему поощрением. Впрочем, он и сам не отставал от неё в звуковом сопровождении действа.

Их слаженный дуэт звучал крещендо, меняя ритм от анданте до престо и, наконец, завершился последним мощным аккордом.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончился и этот изумительный, спонтанный трах. Мощным выбросом всяческих жидкостей, эндорфинов и звуковых волн. Пока Глашатай приходил в себя и пытался отдышаться, Мачеха быстренько соскочила со стола и стала приводить себя в порядок, бросив таки сожалеющий взгляд на продолжавшее колом стоять орудие греха. В её голове мелькнула было мысль повторить, но, учитывая возможность возвращения Лесоруба и наличие дома дочерей, это было бы неблагоразумно. Поэтому, быстро приведя в порядок свой наряд, она поспешила выпроводить Глашатая, испытывая огромное сожаление и намекая тому о возможности новой встречи.

Осмотрев царящий на кухне бардак Мачеха, по привычке, хотела заорать: "Золушка!" Но вспомнила, что она сама же отправила её в лес за хворостом. Поэтому она просто махнула рукой, подумав: "Вернётся - уберёт!" и пошла собирать своих девочек на королевский бал. Как хорошо было бы выдать кого-то из них за Принца. Такие перспективы... Эх, уж она-то бы ни за что не упустила шанса. Никуда бы этот Принц от неё не делся, но, увы, возраст... Жаль, что на детях гениев природа отдыхает. А на её дочерях природа отдохнула вдвойне, хоть, вроде, и отцы их особой гениальностью не блистали.

Он бы тоже был не прочь повторить, правильно истолковав сожаление в её взгляде, но и опасения за свою дальнейшую судьбу, очевидно, посетило обоих. Оно заставило его подхватить спущенные штаны и, запихав туда с трудом своё мужское достоинство, накрепко их зашнуровать. Затем он был скоренько выпровожен, правда, получив приглашение наведываться буде в этих краях, и через некоторое время он обалдело стоял перед домом Лесоруба, ошарашенный, слегка утомлённый и задающий себе вопрос:

- А что это было?

Не получив ответа от окружающей среды, Глашатай, слегка покачиваясь побрёл к лесу. Там он разыскал тропинку, ведущую к домику бабушки Красной Шапки, и отправился по ней, справедливо рассудив, что в оставшихся трёх домах тоже могут находиться страждущие утешения и внимания женщины. Но ему лучше восстановить силы, а посему общение с почтенной старой женщиной станет весьма своевременной передышкой.

Средненькая из сестёр с самого утра была на ногах и трудилась, не покладая рук. Ноги её покоились на стуле, а руки на подоконнике старательно подпирали острый подбородок девушки. Взгляд полуприкрытых глаз, украшенных тёмными кругами, был направлен за идеально чистое стекло, которое по доброте душевной им намыла Золушка.

Первые несколько часов ничего интересного не происходило, зато громкий крик Глашатая заставил девушку проснуться и дёрнуть рукой, едва не уронив голову.

- Чегой-то он орёт? Бал у Принца какой-то… - сонно отметила худая как палка девица, возвращая орудие труда на законное место рядом с шеей. – Бал у Принца? Того самого? Так интереееесно…

Затем на поле действия появилась маменька, Золушка спохватилась и убежала в лес – то ли за грибами, то ли за дровами. Она была крайне приятной девочкой в своем искреннем желании помогать, хотя, по мнению Средненькой – дурочка та ещё. Попросишь приготовить её салат из салата – обязательно плеснет в него две ложки масла, а не полторы, будто бы считать не умеет.

Потом её снова склонило в сон, да только мамка так кричала, что сделать это толком не получалось.

- Чегой-то она орёт? Вроде и папки дома нет…

Затем все затихло и Глашатай выбежал из дома. И тут девица вспомнила, зачем он приходил, и заметно оживилась, что выразилось в её полуобороте лицом в комнату, где вполне могла находиться Старшенькая. По крайне мере, Средненькая на это надеялась, поскольку Золушка из леса не возвращалась, следовательно, искать сестру пришлось бы самой.

А Старшенькая из сестёр проголодалась, но не хотела звать Золушку, чтобы та принесла ей поесть. Золушка такая дурища, что если маменька спросит, кому это она несёт еду, то обязательно всё и выложит как есть. То есть заложит. А уж маменька тогда вздрючит Старшенькую. Старшенькой давно пора было замуж, но она очень походила на папеньку. Причём взяла от него всё самое… мягко говоря большое. А потому женихи обходили её стороной. Только и оставалось, как вкусно поесть. Но это маменька как раз и запрещала. Позапрещает, позапрещает мокрым полотенцем по жопе, а потом пожалеет. И подарочек какой-нибудь заставит Золушку сделать. Но лучше до этого не доводить. Задница чай своя, не казённая и после мокрого полотенца побаливает. Хотя Средненькая не упускает случая сообщить, что кожа от порки становится гладкой и упругой.

В общем, Старшенькая дождалась, как маменька выскочила во двор потолковать с каким-то мужиком да и шасть на кухню. Только схватила кусок, как маменька стала в кухню возвращаться, да не одна. Тут уж Старшенькая перепугалась и в чуланчик залезла, где маменька соленья да варенья хранила. Только залезла, как на кухне стало происходить что-то странное. Пришлось дверцу приоткрыть и в щёлочку глянуть…

Да… интересные вещи вытворяла маменька с той штукой которая есть только у мужчин. Она зачем-то взяла ЭТО в рот и стала сосать, а когда мужчина отнял у маменьки ЭТО, оно оказалась гораздо больше, чем было до того как попало в рот маменьки. А уж что он стал вытворять потом! Старшенькую аж в жар бросило! Когда мужчина гладил и обсасывал маменькину грудь, Старшенькая трогала свою. Когда мужчина раздвинул ноги маменьки и засунул ей палец в… Старшенькая знала только одно слово как это называлось, но оно считалось неприличным и Старшенькая старалась его не произносить даже про себя. В общем, она тоже сунула палец себе туда же. Но вот чего она совсем не ожидала, так это того, что мужчина задерёт маменькины ноги себе на плечи и всунет ЭТО в маменьку. У Старшенькой в голове не укладывалось, как оно туда всё влезло… а он ещё и начал ЭТО то вытаскивать, то всаживать поглубже. Маменька с мужчиной так кричали, что возня Старшенькой была на их фоне совершенно не слышна, а ведь она тоже начала повизгивать и постанывать наяривая пальцем у себя в… в общем, вы сами знаете где. И к финишу она пришла раньше парочки. Поэтому за тот короткий промежуток времени, что довольная маменька выпроваживала мужчину, Старшенькая успела выскочить из кладовки и выбежать из кухни, на ходу удивившись разгрому, что там творился. Вся ещё прибалдевшая, она быстренько прошмыгнула, поднявшись по лестнице на второй этаж, в свою комнату и не успела отдышаться, как услышала голос своей сестрицы. Сестрица вещала про какой-то бал и про принца. Старшенькая сделала стойку как охотничья собака. «Завтра бал? И они увидят Принца, а Принц увидит их?» Только что произошедшее мигом вылетело из её головы и даже мысль, что этот незнакомый мужчина с таким большим ЭТИМ мог быть Глашатаем, не сильно задержалось в той пустоте, что в ней творилась.

- Эй, а что же такое, нам завтра на бал что ли идти? Говорят, Принц красииивый, утонченный юноша. И жрёт поди мало, не как ты. – Протянула Средненькая из своей комнаты

Шпильку сестрицы Старшенькая уцепила и ей срочно захотелось ответить. Поэтому она, не задерживаясь у себя, проскочила в комнату сестрицы и подбоченясь встала в дверях.

- Ну, уж не объедками питается, – выпалила она и добавила. – А ты жри не жри, всё равно глиста глистой!

Мачеха не спеша поднималась на второй этаж, при этом мысли её постоянно возвращались к Глашатаю. Может, всё же стоило ещё разочек… Да только чуяла она своим самым дорогим местом, что это может топорно кончится. Лесорубом. Поэтому и проводила (эх, какой экземпляр!) к выходу, приговаривая: «Будете проходить мимо — проходите... э-э-э... не проходите... э-э-э, ну, короче, заходи, дорогой, гостем будешь.»

Женщина тряхнула головой и, сделав над собой усилие, решительно отодвинула отвлекающие мысли в сторону. И принялась рассматривать дочерей с маниакальным блеском в глазах. Надо было хорошенько подумать, чтобы как можно лучше использовать этот, внезапно выпавший, шанс.

Итак, что мы имеем. Пышечка и Худышка. Мда, это ж надо было так себя довести, причем обеим. С другой стороны, такой яркий контраст – в два раза больше возможностей. А может намекнуть принцу на возможный тройничок?.. Хрен его знает, как бы не спугнуть. Принцы — они нежные. И стоя у входов в комнаты дочерей Мачеха спросила:

- Итак, девочки. Кто желает замуж за Принца?.. Впрочем, чего это я? Все желают. Я сказала – все, - и Мачеха осмотрела дочерей тяжёлым взглядом, не приемлющим никаких возражений. Впрочем, через секунду её взгляд потеплел. – Мои девочки будут чудесно смотреться в принцессах. Поэтому, к приходу Золушки нам надо подумать о нарядах.

- Чееегооо? – протяжно произнесла Средненькая, окидывая мутным от голода взглядом разлюбезную сестрицу. – И когда это куча сала разговаривать научилась? Ой… Старшенькая, прости, я тебя с кабаном, которого папка позавчера из леса приволок, перепутала…

Показательно зевнув, девушка скосила глаза на появившуюся в дверях маменьку, такую же раскрасневшуюся и подозрительно блаженную, как и сестра. Мозг худышки работал слабо и чаще всего в одном направлении. Речь, конечно же, о красоте, которая в её понимании имела весьма чёткую границу. Килограмм этак в сорок на метр этак восемьдесят. «Поди жрали и давились, давились и жрали, вот и довольные стоят». – Совершенно беззлобно подумала она, возвращаясь к словам мамаши.

- Вам надо – вы и думайте о нарядах, - лениво отмахиваясь, меланхолично отметила Средненькая. – И вообще, зачем о них думать до прихода Золушки? Пусть придет да сошьёт что покрасивше, а я в любом виде хороша, с моей-то фигурой не надо заботиться о платьях.

Сказав это, она встала и покружилась по комнате, изображая бальный танец, костлявые руки с изящными запястьями то взмывали вверх, то обнимали невидимую фигуру возле плоской груди.

- Он как увидит меня, так и упадет от восторга! – выкрикнула девушка, зацепилась ногой за нечто непонятное и со всего размаху долбанулась на пол.

Увидев как Средненькая разлеглась на полу - только тощие, кривые ноги в длинных панталонах взметнулись к потолку - Старшенькая рассмеялась. Ну и подумаешь, что она не так тоща, как сестрица, зато у неё есть грудь и попа. Это ей сообщил свинопас Ганс намедни, столкнувшись с ней на опушке леса, и тут же подтвердил свои слова, пощупав и то и другое руками. Неизвестно, что было бы дальше, но свиньи, которых он пас, с весёлым хрюканьем убежали далеко, и ему пришлось срочно их догонять.

- Упадёт, упадёт, - со смехом подтвердила она слова Средненькой. – Только не от восторга, а от ужаса. И выгонит тебя с бала, но зато полюбит меня, как только увидит.

И в подтверждение своих слов Старшенькая ухватилась обеими руками за свои внушительные груди и потрясла ими.

- А Золушка должна срочно сшить нам платья! Тебе можно мешок с тремя дырками – тебе что ни сшей, ты всё равно на палку похожа. Да, маменька? – обратилась она к мамаше. Но как только она увидела маменьку, так сразу же вспомнила всё, что происходило в кухне, и страшно покраснела. «Интересно, а куда пошёл Глашатай?» - подумала она, машинально облизывая губы.

- Думать за вас буду я! – Сурово одёрнула распоясавшихся дочек Мачеха. – А вы будете делать! Тащите сюда нитки, иголки, ткани и те рисунки, что рисовала Золушка в прошлый раз. Авось что и подойдёт к балу. – «И зачем я её в лес послала?» - Досада на отсутствующую Золушку затмила полученное недавно удовольствие и заставила забыть, кто и куда послал бедное дитя. А главное, почему и зачем. Однозначно виновата сама Золушка, за что и будет наказана – на бал она не поедет. Приняв это решение, Мачеха успокоилась и принялась поторапливать любимых доченек. Ведь всё что делает мать, это на их благо. Даже, если делает она это к собственному удовольствию.

Резюме:

Можно отойти от дел и спрятаться в глуши, но истинный талант пробьётся наружу. Ибо печальная участь ожидает того, кто наделен талантом, но вместо того, чтобы развивать и совершенствовать его, чрезмерно возносится и предается праздности и самолюбованию. Человек, обладающий врожденным талантом, испытывает величайшее счастье тогда, когда использует этот дар небес. А главное - развивается он из чувства любви к делу, возможно даже, что талант — в сущности его — и есть любовь к делу, в частности, к самому процессу. Но, к сожалению, дети талантом могут не обладать, даже наоборот – расхожая истина, что на потомстве гения природа отдыхает. Однако есть, есть надежда, что всё ещё исправимо в случае бывшей звезды Глубокой глотки и её непутёвых дочек. Им бы побольше практики… то есть, Глашатай заходил почаще…

Глава 7. О приключениях на пятую точку

Действующие лица:

Красная Шапка - молодая девица с решительным характером. В детстве бабушка сшила девочке красную шапочку-капюшончик. С тех пор никто не видел девушку без неё. Все давно забыли, как звали её на самом деле, если уж и семья иначе как Красной Шапкой её не называла. Любит шляться по лесу и нарываться на приключения.

Серый Волк - молодой худощавый мужчина со светлыми волосами, подозрительно блестящими глазами и семейной тайной. Обожает насиловать и резать (можно наоборот) молоденьких девушек. Любит гулять в лесу. По натуре Серый Волк эстет и любитель прекрасного. Результат его трудов выглядит художественно, подбор цветовой гаммы идеален, а натюрморт достоин выставки.

Вокруг стоял густой, в теории - непроходимый лес. Смесь ельника, хвойника, лиственника и прочих странных слов. Водится в нём кто угодно. Если хорошо поискать, можно найти грибы. И приключения.

«Для храбрости» - Шапка скривилась, отхлёбывая из фляжки. Нет, ей было не страшно сворачивать с тёмной дороги в непроходимую чащу. Вот то, что опять мог никто не встретиться по пути – это было бы гораздо хуже. Фляга отправилась на свое законное место, под кокетливую чулочную подвязку. Собственно, кроме красного плаща с красным капюшончиком, туфелек и чулок, на ней ничего не было, погода и настроение располагали к рискованным экспериментам.

Занюхав порцию ядрёного напитка прядью собственных волос, девушка подхватила тяжелую корзинку с традиционными пирожками и двинулась дальше. Её бабка, ласково называемая всеми «Старая калоша», варила чудесный самогон, делала это виртуозно, не прерывая процесс даже на сон. По слухам, давным-давно Фея подарила ей возможность не спать взамен на какую-то мелкую услугу, да не о том речь. Запросы бабки росли, и даже внучке теперь приходилось несладко, курс обмена пирожков на сивуху рос с каждым днём.

Шапка нахмурилась, вспоминая их со старухой последнюю встречу, румяные пирожки, катившиеся по полу и бабкины вопли: «Это всё?! Дрянь, поллитра, не больше! Пеки больше, думаешь, бабка тоже всему сразу научилась?!». Девушка не любила, когда её унижали подобным образом, и лишь благоразумие не позволило ей грохнуть Калошу тогда. Сначала нужно было выведать рецепт. Но как?

Птички переставали петь, завидев фигурку в красном, распинывающую грибы и с ругательствами перелезающую через корягу. Даже белочки не хотели кидать в неё шишки.

- Суки! – Шапка показала одной из лесных жительниц средний палец. Мысли плавно пошли в другую сторону. Может, стоит сжечь лес, раз в нём нет ни одного приличного маньяка?

Серый Волк прогуливался по чащобе, насвистывая весёлую песенку. Как все маньяки, он был в прекрасном настроении каждый раз после очередного убийства. А вчерашняя девочка была такая сладенькая! Во всех смыслах. Ну, просто прелесть, что за крошка! Её беленькие ручки и ножки. Её аппетитная розовая попка… Ах! Замечательные воспоминания о вчерашнем вечере. Как она чудно лежала на изумрудном мху, раскинув эти беленькие ручки и ножки! Густая алая кровь из перекушенной сонной артерии красиво обрамляла её молодые с острыми кончиками грудки. Пока она была вся целенькая и гладенькая, холодненькая… Он любил холодненьких юных девочек. Они совсем не кричали и не возмущались, когда он проделывал с ними все свои любимые штучки. Нет, иногда, конечно, можно было поиграть в эти игры с живой девочкой. Иногда ему нравилось послушать музыку воплей ужаса, стоны и хрипы агонизирующего тела… Но не часто. Обычно он предпочитал музыку природы. Пенье птичек или уханье совы, шелест листвы или завывания ветра среди деревьев. В душе Серый Волк был ценителем прекрасного. Но проза жизни требовала после того как он получал эстетическое наслаждение и удовлетворял свой сексуальный голод, утолить и голод телесный. Самыми вкусными Серый Волк считал нежные девичьи попки и супчик из девичьих пальчиков. Правда, ему редко хватало терпения на готовку. Да, он стыдился этой своей слабости, но стоило ему откусить хоть кусочек этой благоухающей юностью плоти, как он уже не мог остановиться, пока не сжирал всё. Очень стыдно.

Внезапно в чащобе послышался приближающийся треск сучьев и сдавленные ругательства. Если бы не высокий тембр голоса, явно принадлежащий существу женского пола, он подумал бы, что в лес наведался Сапожник. Настолько виртуозна и сочна была ругань. Заинтригованный Волк отступил за большую сосну и приготовился к встрече со столь энергичной и эрудированной дамой.

Теперь Шапка начинала сожалеть о том, что выбрала настолько окольный путь. По данной местности явно не ступала нога человека, настолько здесь было уныло и непроходимо. Девушка со вздохом опустилась на очередной поваленный ствол, приятно шершавый и неровный даже сквозь ткань плаща. Стянув одну туфельку и вытряхнув из нее сосновые иголки, она задумчиво покрутила обувку в руках, соображая, стоит ли обломать шпильки или нет. С одной стороны, передвигаться стало бы удобнее, с другой – ими очень приятно наступить кому-нибудь на ногу.

Солнечный лучик, с трудом прорвавшийся сквозь густые кроны деревьев, заставил её улыбнуться и на минуту отвлечься от мрачных мыслей. Она распахнула полы плаща и выставила свои ножки, любуясь их красотой и совершенством, видимым даже сквозь тонкую сеточку чулок. Ещё бы! Ни грамма лишнего жира, ни одного волоска, ни одного ненужного поворота и изгиба.

- Я идеальна. – Довольно промурлыкала девушка и прикрылась заново одеждой. Конечно, ей хотелось полюбить себя прямо сейчас, но без свидетелей скучно, не перед зайчиками же выёбываться. Надо было двигаться дальше, но для начала стоило подкрепиться. Пирожки? Жаль, каждая штука на учёте. Хотя, если выесть начинку и склеить его обратно, может получиться незаметно.

Тонкие девичьи пальчики шмыгнули под покрывальце на корзинке и извлекли оттуда одно из небольших румяных кулинарных творений.

- Посмотрим, что там внутри и почему мамаша так орёт, когда я пытаюсь подсмотреть за ней на кухне.

Да, Шапка не пекла пирожки сама. И это было не самой большой её тайной.

Волк пристально всматривался в переплетения ветвей и листьев. Из-за деревьев мелькнуло что-то красное и это оказалось юной девой в красном плащике с красным же капюшончиком. Дева перелезла с очередной порцией ругательств через кучу хвороста и уселась, основательно поёрзав, на ствол поваленного дерева. Там дева соблазнительно раздвинула полы плащика и взору Волка предстали очаровательные женские ножки в чулочках в крупную чёрную сеточку. Ах! Как любил Волк эту цветовую гамму! Белое, красное и чёрное. Дева задрала ножки повыше и принялась ими любоваться. Сладкая дрожь пробежала по телу сверху вниз и стеклась к кончику средоточия его мужественности.

Волк был сыт в телесном смысле и сполна утолил своё эстетическое чувство вчерашним вечером. Однако он был вовсе не прочь слегка позабавиться. Поэтому, положив правую руку на свой восставший нефритовый стержень, Волк с возрастающим любопытством продолжил наблюдение за действиями девы. А дева, поставив ножки на траву и к великому разочарованию Серого Волка, прикрывшись полами плаща (но воображение-то и мастерство правой руки никто не отменял!) принялась ковыряться в корзинке, которая выглядела весьма объёмистой и увесистой.

Затем на свет из корзинки явилось миру что-то небольшое, пахнущее печёным тестом и ещё кое-чем, произведение кулинарного искусства. Второй аромат был смутно Волку знаком, он задумался, вспоминая, и даже прекратил развлечения правой рукой. Но нет, в глубине мозга прошмыгнуло узнавание и глумливо скрылось за очередным изгибом извилины. Оставалось только дождаться, пока дева надкусит пирожок.

Длинные ногти, покрытые лаком, внезапно не красным, а бесцветным, вонзились в податливую пирожковую плоть, ему ничего не осталась кроме как раскрыть свои внутренности с сочным шлепком.

- Что за?.. – на лбу Шапки появились пару поперечных морщинок, как всегда, когда она задумывалась или видела нечто из ряда вон выходящее. – Что за хуйня? – более весомо добавила, наморщив ещё и очаровательный носик, втягивая запах непонятной бурой субстанции. – На дерьмо не похоже – продолжила она свои рассуждения. Нет, девушка не была ярой матершинницей, разве что в лесу, где никого нет.

Жажда экспериментов постепенно взяла вверх над брезгливостью, и первая порция пирожковой начинки отправилась через пухлые губки девицы в ротик. На вкус оно оказалось ещё хуже, чем на вид, но она по привычке проглотила. «Всё полезно, что в рот полезло» - было её жизненным девизом. Расправившись с начинкой, Шапка поплевала на края пирожка и, слепив их, засунула в середину тары.

Внезапно стало весело. Девушка, почти голая, сидит в лесу и лопает дрянную начинку из пирожков, в то время как её ждет бабушка и Свинопас. Смех сменился сладкой истомой, при воспоминании о рабочем органе Свинопаса. Рука снова полезла в корзинку и извлекла оттуда следующий пирожок, но добираться до начинки она не спешила. Проведя рукой по еще теплой поверхности, Шапка хихикнула. «Тут бы скорее подошла длинная кулебяка».

Съесть или употребить не по назначению? – простой вопрос поставил девушку в тупик. Во рту ещё стоял привкус начинки, кажется, всё-таки это была какая-то трава.

За странными манипуляциями странной девицы продолжал наблюдать наш маньяк. Он проследил, как изумительными острыми ноготками дева вскрыла пирожок. Волк по достоинству оценил профессионализм, с которым это было проделано. Он уважал людей, подходящих к делу с настоящим умением и ловкостью. Серый одобрительно оскалился, острые клыки обнажились, и красный влажный язык весело показался наружу. Это был пир для его души любителя прекрасного. Затем дева осторожно раздвинула мягкие края разреза и стала вглядываться и внюхиваться в содержимое. Острая струя запаха втянулась в жадные ноздри Волка, и он вспомнил, что это такое! Но, тссссссссссс! Эту тайну он решил сохранить даже для собственного сознания.

Дева же тем временем проявила изумление. Очевидно, начинка пирожка явилась для неё сюрпризом. Своё изумление дева соответствующим образом откомментировала и Волк сразу же вспомнил о том, о чём он в последние минуты совершенно забыл. Пока дева просовывала тонкими пальчиками начинку пирожка в свой очаровательный ротик с красными губками и задумчиво жевала, Волк нащупал шнуровку своих кожаных штанов и стал тихонечко распутывать ремешки. И вскоре на солнечный свет вырвался и упруго распрямился, покачиваясь, его большой дружок. Тёплый лучик пощекотал гладкую и напряжённую кожицу на его головке и Волк блаженно зажмурился. Но он недолго стоял с закрытыми глазами, его интересовало, что дева будет делать дальше? Теперь, после того, как она употребила то, что было внутри пирожка…

Наверное, он что-то пропустил, потому что когда он открыл глаза, дева длинными тонкими пальчиками ласкала второй пирожок, то ли собираясь его укусить, то ли совсем не собираясь его укусить. Периодически рукой с пирожком она производила странные ныряющие движения. Волк настолько забылся, что переступил с ноги на ногу и наступил на сухой сучок. Треск лопнувшего дерева прозвучал в лесной тишине оглушающе громко, а волк инстинктивно, вместо того, чтобы спрятаться, сделал два шага вперёд и очутился на свету во всей своей красе.

Внезапный хруст прервал движения Шапки, а она только-только начала разводить свои длинные ножки, решившись попробовать пирожок своим горячим телом изнутри. Надежда на косоглазого зайчишку, случайно пробегавшего мимо, развеялась при одном взгляде в сторону шума. Это был ОН. Он был большой и крепкий, стоявший словно древко, не хватало только победного флага. Девица облизнулась и автоматически убрала пирожок на место. В корзинку. Зачем ей какой-то маленький кусок хлебобулки, когда перед тобой такой… такой… Зачем-то переведя взгляд выше, она обнаружила, что взволновавший её тело и душу фаллос имеет хозяина. Или хозяин только что его имел? Неважно, главное, что он крепился к мужчине.

- Ой! Маньяк! – Шапка взвизгнула, старательно изображая трах, простите, страх. На самом деле она была в восторге, но не в её принципах было сдаваться легко. – Помогите! – тоненьким голосом тихо вскрикнула, вскакивая и неловко убегая в сторону, забыв про корзинку. Отбежав несколько метров, Шапка для верности оглянулась, мало ли, он не успеет её догнать? – Ах! – еще раз вскрикнула, развязывая шнуровку плаща и бросая его на ближайший сук. Якобы, случайно зацепился и сполз.

Одновременно она жалела, что никто не видит её спереди, всё-таки не каждая Красная Шапка могла похвастаться такими большими, округлыми грудями, подпрыгивающими при каждом её движении. Стоячие соски показывали изрядное возбуждение своей хозяйки.

Дева не упала в обморок при виде Волка. И это было хорошо? Она взвизгнула и с криком вскочила. Волку оставалось только дивиться сообразительности девы и скрипеть зубами при виде убегающей добычи. Сработали инстинкты. Если жертва бежит – нужно догонять. Волк рванулся вслед за прыткой девицей, придерживая штаны, его большой дружок угрожающе раскачивался на бегу, периодически шлёпая его по бёдрам то слева, то справа.

На бегу, дева зацепилась за ветку, красный плащик сполз и остался висеть на кусте жалкой красной тряпочкой. А взору Волка предстала волнительная картинка. Аппетитная пышная попка, тонкая талия и любимые чёрные чулки в сеточку! Ничто не заслоняло атласную белую кожу выше кромки чулок от жадного взгляда Волка. Он громко ахнул, а притомившийся было дружок вновь воспрял духом и затрепетал. Прозрачная капля набухла на кончике копья, намекая на высшую готовность, и, остановившийся было в восторге мужчина, вновь рванул за жертвой.

Дева неслась по лесу, подпрыгивая над упавшими деревцами, а иногда и огибая их, полукружья её аппетитных булочек раздвигались при прыжках, а затем опять скрывали соблазнительную и манящую щель, и благодаривший Господа за густоту чащи мужчина быстро настигал беглянку, вовсю теша на бегу своё эстетическое чувство.

Внезапно чаща кончилась, и парочка выскочила на лесную полянку всю заросшую травой и цветами, в этот момент Волк настиг свою добычу, но спотыкнулся и грохнулся на деву, сбив её с ног. Он выставил вперёд в падении руки, бросив придерживать штаны, стараясь не раздавить деву, а принять на них весь свой вес. Приземлившись на мягкое тело, он ощутил, как его большой дружок с разгону вонзился во что-то узкое и горячее. Громкий стон, больше похожий на глухое рычание, непроизвольно при этом вырвался из его горла…

Шапка сначала охнула, падая в густую траву, затем и ахнула, почувствовав вонзившееся в нее копье, древко которого казалось готово было выйти из её округлившегося ротика.

- Ооо, да, детка, порви мою задницу в клочья! – взвыла девица, познавшая в один миг все прелести анального секса – а волк с размаху попал именно туда. – Ааааа! – она исступленно пыталась уцепиться руками хоть за что-то, выдирая клочки травы и стараясь не вгрызаться в землю, чувствуя ходящий внутри мощный поршень. Когда перед глазами готов был взорваться миллиард звёзд, она резко перевернулась, ложась на землю спиной и не особо заботясь, что от такого финта Волк мог открутить себе яйца.

- А теперь поработай так, волчара – она нащупала рукой его отбойный молоток и направила в своё второе отверстие. Может, там было не так тесно, но столь же горячо и куда более влажно, Шапка текла как последняя сучка.

Умный дружок знал своё дело и следующие секунд двести Волк всецело на него положился, полностью отдав тому бразды правления и обеспечивая материальную поддержку любой его затее. Восхитительное узкое отверстие пружинило и сопротивлялось его мощному натиску, плотно обжимая по всей длине. Дева верещала и извивалась под ним всё энергичнее и вдруг выизвернулась так, что у Волка из глаз брызнули слёзы, когда его верный дружок чуть не свернул себе шею. Мужчина взвыл во всю мощь своих звериных лёгких и замер.

Пока он пребывал во временной прострации, дева перевернулась на спину, широко раздвинула ноги и ухватилась за его копьё обеими руками, возвращая тому надежду на благополучный исход, а заодно и боевую форму. Деловито дева отправила нефритовый стержень прямёхонько к маячившей тёмной пещере, окружённой рыжеватыми зарослями. Эта дыра была гораздо просторнее, влажнее и горячее. Копьё двигалось в ней как в смазке, зато проникало куда глубже. Волк вновь отринул житейское и целиком и полностью сосредоточился на ощущениях в кончике своего средоточия мужественности.

Снова почувствовав его в себе, она вонзила ногти в спину мужчины и закинула голову назад, разражаясь воплями безумного наслаждения, со стороны могло показаться, что её убивают.

- Кончай же, сучара! – издав последний победоносный вопль, девица замерла без движения, разглядывая пресловутые звезды перед глазами. Вслед за оргазмом пришли скучные будничные мысли – а где плащ, а как же пирожки, а что у них за начинка... Короче, ей захотелось жрать.

И вот, когда его мышцы уже скручивало в преддверии оргазма, дева заорала ему прямо в ухо, дёрнулась и обмякла. И тут же, почти теряя сознание, он почувствовал, как стремительная струя вылетает из него, принося освобождение и миг острейшего наслаждения. Его пару раз подбросило на теле женщины в практически неуправляемых конвульсиях, и он тоже затих.

Несколько минут они лежали молча. Потом Волк быстренько скатился с девы, он ужасно не любил, когда после перепихона его драгоценный дружок терял свою внушительность и мощь и начинал болтаться сморщенной сосиской. А тут и дырка была хорошо разработанная, от чего его репутация как мужчины могла слегка пострадать, если этот процесс закончится в месте событий. Быстренько засунув орудие преступления в штаны, он обратно зашнуровался и переменил положение из лежачего в сидячее.

Дева лежала, просторно раскинувшись, грудь её была шикарна, а прочие достоинства навели на мысль, что хорошо бы повторить и Волк передумал её убивать. Он был сыт, эстетическое чувство вполне удовлетворено ещё вчера, так что вполне можно позволить себе послабление, и он томным голосом осведомился у девы:

- Ты кто такая? И что ты делаешь в лесу?

Шапка лениво жевала сорванный колосок, наблюдая за наконец-то слезшим с неё волком. Конечно, приятно ощущать себя потоптанной курицей, но дышать полной грудью было приятней. Мужчина казался совершенным физически, а потом внезапно поинтересовался ей морально. «Ему интересно кто я такая даже после жаркого траха?! Оужаснах, я вполне могу в него влюбиться» - подумала девица, принимая сидячее положение. Внизу немного ныло. «Порвал-таки немного. Но ничего, узнаешь получше меня и некоторые мои игрушечки, взвоешь сам».

- Я Красная Шапка. Не узнал? Неудивительно, поскольку обычно я со своим красным капюшончиком не расстаюсь. – Хмыкнув, девица встала и сладко потянулась. Хорошо, конечно, но надо искать одежду и грёбаную корзинку, всё-таки бабка считает её приличной девушкой. Да и самогон не помешает.

- Я иду к своей бабке, Старой Калоше, несу ей пирожки с какой-то хренью внутри. Хожу так каждый понедельник, среду и пятницу. Намёк понял, красавчик? - Она хотела было уже уйти обратно в лес, как вдруг развернулась. - Слышал, завтра будет бал во дворце? Принца будут женить, меня в невесты приглашали. Придёшь посмотреть?

Шапка сказала это так, на всякий случай. Может волчара влюбился в неё с первого взгляда, а узнав о будущем потенциальном замужестве, придёт и грохнет Принца. Тот конечно чувак симпатичный, но кровавые зрелища тоже неплохо. А может, волка зарежет стража на подходе ко дворцу, отомстит за её поруганную честь. В любом случае девушка в проигрыше не останется.

Красная Шапка? Волк широко раскрыл глаза и пару раз хлопнул весьма необычными для мужчины пушистыми ресницами. Ну, кто ж не слышал про Красную Шапку! Самую горячую трахальщицу в Городке! Слава бежала далеко впереди неё, вот почему он и не узнал саму бегущую Шапку. Однако люди не врут. И Волк подивился такому казусу. Обычно рассказы и на десятую часть не совпадали с жестокой действительностью. Как зачарованный проследил он взглядом за девушкой, когда она встала и с хрустом потянулась всем телом. Милый друг шевельнулся и приподнял головку. Но в следующие несколько минут его настроение резко изменилось.

Намёк про регулярные прогулки он пропустил мимо ушей - надо будет, он её сам найдёт. Запах этой сучки он запомнит до конца своих дней и почует его за версту. Информация про бабку его тоже не очень заинтересовала. Старуху он съел бы только от очень большого горя. А уж трахать… это было бы позором для него. Нет, бабка Шапкина ему нахер сдалась. Тьфу! Тьфу! Тьфу!

Пока он внимал её рассказам, девица встала и направилась назад в лес. И уже уходя, вдруг обернулась и порадовала его сообщением о Бале. Эта информация его заинтриговала.

«Это получается претенденток будет много? Блондинки, брюнетки, рыженькие…» - эстетическое чувство в нём тут же потребовало любыми путями проникнуть во Дворец и предоставить ему возможность насладиться таким изысканным обществом. «Пожалуй придётся взять ножик» - деловито подумал Волк. – «Всех я не съем, так хоть порежу на кусочки!»

За этими радужными мечтами он забыл, что Красная Шапка ждёт его ответа, и опомнился только, когда она в нетерпении притопнула каблучком. Мысленно подивившись, что туфли не слетели с Шапки ни во время кросса по лесу, ни когда они кувыркались в траве, он твёрдо ответил:

- Обязательно приду. Разве я могу пропустить такое?

Красная Шапка кивнула головой в ответ и окончательно скрылась в лесу. Тогда он прилёг на травку и расслабился. Жить было хорошо!

Резюме:

Прогулки в лесу на свежем воздухе всегда способствуют здоровью. Как у юных девушек, так и у зрелых мужчин. А ещё это даёт возможность завести новые и интересные знакомства, обменяться опытом и заняться физическими упражнениями. Что, кстати, укрепляет здоровье ещё сильнее.

Детишкам маленьким не без причин (А уж особенно девицам, красавицам и баловницам), В пути встречая всяческих мужчин, Нельзя речей коварных слушать, - Иначе волк их может скушать. Сказал я: волк! Волков не счесть, Но между ними есть иные Плуты, настолько продувные, Что, сладко источая лесть, Девичью охраняют честь, Сопутствуют до дома их прогулкам, Проводят их бай-бай по темным закоулкам… Но волк, увы, чем кажется скромней, Тем он всегда лукавей и страшней!

Шарль Перро

Глава 8. О несвоевременных визитах или Paycheck

Действующие лица:

Бабуля – бабушка Красной Шапочки. Она же Старая Кошёлка, она же Старая Карга, она же Старая Перечница и т.п. Знаменита своим самогоном, который покупает вся округа.

Крёстная Фея – фея. Крёстная. Не смотрите на её устрашающий вид. На самом деле она очень добрая, просто маскируется. Даёт полезные советы и помогает всем. Почти безвозмездно. Да и разве душа - это большая ценность?

Работа кипела. Булькало, шкворчало, капало, перетекало из ёмкости в ёмкость. Волшебный процесс и, правда, не прекращался ни на минуту. Бабка постоянно экспериментировала со вкусами, самым ядрёным, по мнению потребителей, был признан самогон с участием мочи Калоши. Естественно, о содержании в напитке уретры они не знали, иначе бы… Да пили бы, ёбт. Да орали: «Ссы бабка больше, всё выпьем! Какая, нахуй, разница, после чего валяться бухими под забором!».

Довольно покряхтев, старуха обнюхала самокрутку и выглянула в окно.

- Где там эта сучка… Опять поди ебётся с кем попало, или дрочит сама себе на ближайшей поляне. Вот блядь, хоть бы деньги брала, помогла семье. – Калоша сплюнула в кадку с фикусом и подкурила самодельную сигару об лучину из печки. – Кхе-кхе, хорош табак, зараза. Крепче только пирожки.

Никто доподлинно не знал возраст Старой Калоши, но выглядела бабка очень крепко. Кто-то поговаривал, что это из-за регулярной проспиртовки, кто-то записывал её в ведьмы. Про Фею тоже говорили, но не так громко. На самом деле, давным-давно крылатая приходила к женщине и в обмен на незначительную услугу забрала себе её такую ненужную необходимость, как сон. Уже добрый десяток лет Калоша варила в два раза больше самогона. Поначалу она боялась прихода Феи, мало ли, та забрала бы её аппарат, потом успокоилась, решив, что волшебница про неё и позабыла.

- От дрянь, глядишь, опять без кайфа останусь. – Бабка недовольно причмокнула и аккуратно затушила окурок. Об землю в цветочном горшке, выполнявшем роль пепельницы. И что самое интересное, цветок не дох, а только рос и колосился. Хотя возможно и поливка спиртом тому причиной.

Уже на подходе к домику Бабули можно было догадаться о происходящих там событиях. Над трубой вился дымок, а внутри слышались звяканье стеклянной посуды и глухое бормотанье. Старая Карга гнала самогон.

Крёстная Фея с глубоким внутренним удовлетворением отметила, что общий вид домика свидетельствует о высоких доходах производителя. Будет что оставить наследникам! Дело в том, что Фея собиралась предъявить Старой Калоше счёт. И прошло уже не десять лет, как было указано в договоре, а десять лет, один месяц, четыре дня и пятнадцать часов. Фея была очень деликатной женщиной, она не заявилась к Бабуле в тот же миг как пришёл срок расплаты, рассчитывая на сознательность той, однако эта Старая Карга, очевидно, и думать забыла о своих долгах. Вместо того, чтобы приводить в порядок дела и готовиться к отбытию в мир иной – что при этом полагается делать, Фея представляла себе смутно, но была уверена, что сразу бы заметила, если бы клиент этим занялся – эта Старая Калоша спокойно себе гнала самогон! И Фея, превозмогая свою деликатность, собрала волю в кулак и лично заявилась к Бабуле домой. Без вызова! Проявившись на ступеньках крыльца, Фея, деликатно, но настойчиво постучала в дверь домика.

Услышав стук, Калоша торопливо зажевала приятный табачный запах листочком фикуса. Хотя она и считала внучку крайне непорядочной девицей, но по привычке предпочитала представляться перед ней заботливой бабулей. Хотя бы первые пять минут. А затем, как ушат помоев вылить на Шапку поток упрёков и претензий – милое дело. Контрастный душ в общении с людьми весьма полезен, а уж пособачиться и погрызть родных и близких – вообще верх удовольствия.

- Иду, моя хорошая, – просюсюкала старуха, повязывая на полностью седую голову косынку. – Сейчас бабуля тебя пустит, пригреет, поцелует, кровиночку свою сладенькую, пирожок вкусненький…

При воспоминании о задержанных пирожках у бабули свело вставную челюсть и сорвало крышу. Пока только верхнюю.

- Ну что, блядина, натрахалась?! – заорала Калоша, распахивая дверь и втаскивая «внучку» в избу. Здесь, в полумраке сеней, совесть её была чиста. – Куда корзинку подевала, падла сисястая?! – оседлав «кровиночку» как заправского жеребца, старуха жалела, что не может ей заехать по лицу, поскольку лицом гостья была направлена в безукоризненно чистый половик, связанный из рваных колготок. Ручная работа! Сродни самогону, только процесс несколько иной.

Дверь резко распахнулась, и Фея влетела в сени направляемая чьей-то могучей рукой. Та же настойчивая рука, соединившись со своей товаркой, взяла её за грудки, потрясла и опрокинула на пол. Нос Феи уткнулся в отвратительный половик и тут же забился пылью, а нежные бёдра ощутили чью-то тушу взгромоздившуюся на неё верхом. Фея задёргалась и той частью тела, что находится пониже спины и сзади туловища совершила поступательные движения. Будь она лошадью, можно было бы сказать, что она взбрыкнула. Любая другая на её месте осыпала бы этого кого-то отборной бранью, но Фея была воспитанной и деликатной женщиной, поэтому она оторвала голову от пола, громко чихнула и заорала:

- Сейчас же убери свою жопу с меня, Старая Карга! – Фея завела руку назад и ущипнула за что-то мягкое. Возмущению её не было предела. Это так-то встречает дорогую гостью хозяйка дома!

Намек на возраст возмутил Калошу. Да, она старая, очень старая, но это не значит, что любая соплячка может указывать на количество прожитых лет! А уж то, что «внучка» ущипнула ее за свисающую до пупа тощую грудь, раззадорило бабулю еще больше. Сползая на бедра гостьи, хозяйка избушки отвесила несколько шлепков по сочной заднице, с наслаждением выслушав звук пружинящей плоти.

- Инцест задумала, сучка? Думаешь, бабуля давно не ебалась? А вот хрен тебе в задницу… Кстати.

Конечно, мысль о вставлении некого предмета в похотливое отверстие Шапки была соблазнительной, но смутило старуху не это.

- Где твой красный капюшончик? Что на тебе за хламида? – с этими словами Калоша сдернула с Крестной Феи чёрный капюшон и взглянула той в лицо. – Ты кто такая, а? Где моя любимая внученька?

Её голос внезапно стал нежным и ласковым, ещё не хватало, чтобы какая-то баба растрепала всей округе о том, как Калоша обращается с родственниками. Как ни странно, Фею она не узнала. Да и зачем запоминать того, кому что-то должен, тем более свою душу?

- Я тут жду свою кровиночку, беспокоюсь, как бы на неё кто не напал в лесу, не обидел. – Бабка продолжила квохтать, слезая с Феи и проходя в зал. – Заходите, мой дом всегда открыт для добрых гостей.

Кряхтя и отряхиваясь, Фея поднялась, привела себя в порядок и задумчиво поплелась бабке вослед. Несомненным было одно – Старая Кошёлка её не узнала. И это было странно, потому что виделись они целых два раза. Первый раз восемнадцать лет назад, когда Крёстная Фея в оправдание своего прозвища припёрлась на крестины Красной Шапки и втёрлась в семью. Второй раз, десять лет назад – когда они заключили договор, и Фея помогла Бабульке устроить свой теперешний гешефт. Это было, в конце концов, обидно! Фея считала себя незабываемой личностью – она же умела колдовать! К тому же она была красивой женщиной (кривые ноги и чёрные усики не в счёт) и люди, несомненно, должны были впечатляться от её красоты. В этом месте Фея притормозила свои фантазии и резонно рассудила, что бабке нефиг от неё впечатляться, взаимности она всё равно не дождётся.

Накачав себя таким образом, Фея решительно направилась в комнату, вытаскивая на ходу договор на гербовой бумаге и с росписью кровью. Войдя, она взмахнула бумагой перед носом бабки и грозно вопросила:

- Меня ты, Старая Карга, не помнишь, а это узнаёшь? – И она потрясла распиской в воздухе.

Бабуля похолодела. Если говорить более образно и патетично, разбавить водой и словесными украшениями, то холодная волна поднялась от кончиков давно нестриженых - некогда! - ногтей больших пальцев на ногах бабули. Далее холод прошел через голеностопы, лодыжки, задержался на коленях (которые, кстати, иногда ныли на перемену погоды), прошел по бедрам, тощим, но крепким ягодицам, задержался на пояснице (данная часть тела тоже время от времени реагировала на погоду). Холод пробежался по спине, заморозил готовящийся вырваться из горла Старой Калоши крик ужаса. Наконец, макушка под платком окончательно покрылась изморозью. Образно говоря.

Итак, бабуля похолодела. Но постаралась скрыть своё оцепенение, и через несколько минут соблаговолила отреагировать на бумагу, до сих пор любезно качающуюся перед ее носом. Отреагировала должным образом.

- Чиво это? Кака-то бумаженция, подобных у меня в сортире навалом сложено. – Малограмотной речью Калоша пыталась отвлечь внимание Феи. – Али ты туялетом интересуешься? Дык на улице он, вона там. Проводить?

Глаза бабки смотрели прямо на гостью. Теперь она узнала её. Но решила стоять за свою жизнь до победного конца. Конец, как и оргазм, не должен наступать слишком быстро.

Гнусная старуха замерла, но твёрдо гнула свою линию, и узнавать Фею напрочь отказывалась. Как партизан на допросе она ушла в несознанку и перешла на просторечье. А помнится, расписывая десять лет назад перспективы своего предприятия, щеголяла заумными словечками, Фее даже пришлось проконсультироваться потом с одним волшебником. Причём зря, старуха всё равно её надула и откосила от выплаты процентов, а волшебник взамен консультации предложил сделать ему минет. Волшебница долго пыталась реанимировать его рабочий орган, но убив на всё три часа, сплясав стриптиз вокруг шеста в одних чулках и проведя сеанс мастурбации, всё равно не добилась успеха. Видимо волшебник обладал вдобавок к импотенции ещё и склерозом и забыл о наложенном заклятье, потому что даже тайком вынутая волшебная палочка на сто семьдесят восьмой минуте представления не смогла вдохнуть искру жизни в навсегда увядший орган. Оставшиеся две минуты Фея потратила на то, чтобы доходчиво и подробно объяснить волшебнику, когда и где он сможет её ещё увидеть.

Вздохнув, Фея прошла к стулу, который как-то некстати торчал посреди комнаты, и нагло потребовала у старухи:

- Угостила бы самогоном, старая. А за стаканчиком я тебе всё объясню. – И сдвинув брови, стала ждать реакции Бабульки.

Что примечательно, рядом со стулом посредине комнаты стоял и стол, но Крестная предпочла разместить свою задницу на более низком предмете мебели. Несомненно, это говорила о её хорошем воспитании, несмотря на то, что разрешения на посадку хозяйка квартиры не давала. Но Калоше некогда было сейчас вдаваться в психологические аспекты, поэтому она метнулась выставлять на скатерть нехитрые явства. Рассуждения были простыми – Фея набухается и уснёт. Следовательно, расплата и смерть отстрачиваются. Или отсрачиваются. В общем, либо переносятся на некоторое время, либо гостья потеряет память. А может и сдохнет.

Ухмыльнувшись и перестав расставлять закуски, старуха выбирала с полок неподалеку самогон для угощения. Здесь были её самые лучшие образцы, один даже был настоян на настоящем конском члене. Да-да! И конь был живой при этом. Мертвечина придавала слишком специфический привкус, настойка на дохлом тяни-толкае была лучшим тому подтверждением. Или это потому, что вместо двух морд у мутанта было две задницы? Неважно.

Потирая выбранную бутыль, Старая Калоша вернулась к гостье и, поставив тару рядом с двумя гранеными стаканами, уселась на трехногий табурет.

- Ну, поговорим, коль не шуткуешь. Объясняй, зачем пожаловала, приворожить кого хошь али от пьянства мужа отвадить? Я и это могу, не сомневайсси. – Закос продолжался. Но бабка не врала, кой-какие навыки в травковедении у неё были. И не только на основе пирожков.

- Наворожить я тебе, старая, и сама могу с воз и маленькую тележку. - Нагрубила Бабуле Фея, теряя терпение. Однако остатки интеллигентности и воспитания ещё боролись в ней с желанием вцепиться в гнусную харю и расцарапать её вдоль и поперёк. Конечно, все её клиенты сопротивлялись исполнению последнего долга, юлили, хитрили, а потом умоляли и пытались откупиться. Но никто ещё не вёл себя столь вызывающе, как Старая Карга. Мало того, что заключение контракта сопровождалось извращениями, а бабуля наебала её с процентами, так ещё и теперь треплет нервы. А нервы Фее были нужны. Надо было успеть перед балом оббежать всех своих крестниц из Городка и предложить им услуги – платье, туфли, карету, смазливого кучера из крысы… и собрать урожай новых контрактов. А то она поиздержалась слегка.

Крайне раздражённая Фея отхлебнула самогона из стопки и громко захрупала луковицей, злобно думая, что Старая Калоша могла бы выставить угощеньице получше. Заев всё это сверху ломтём хлеба с подозрительным вкусом и запахом (здравствуйте, доктор Флемминг!), Фея решила расставить все точки над ё.

- Всё, Бабка. Готовь саван и белые тапки. Смерть твоя пришла.

Бабка мрачно посмотрела на Крестную, но пить не спешила. А после того, как та сожрала и луковицу и ломоть хлеба, поняла – дело действительно плохо. Луковка вовсе была не луковкой. То есть она выглядела как луковка, но на самом деле являлась секретным оружием Лешего и сильнейшим галлюциногенном. Съеденная целиком приводила к самым неизвестным последствиям. По крайне мере, чтобы заставить летать с обрыва и искать под кожей тараканов, хватало и половины. И яд, одной каплей убивающий лошадь за несколько секунд и замаскированный под хлебную плесень, тоже не подействовал.

Сейчас Калоша корила себя за беспечность. Нужно было узнать о способе убийства Фей раньше. Или раз она ест и пьёт, то и сдохнет как обычный человек?

- Ладно, твоя взяла. Я не буду выкручиваться, только позволь мне перед смертью выкурить ещё самокруточку. - Старуха шлёпнула ладонями по гладкой поверхности дубового стола, изображая готовность к смерти. – Вон, на окошке у меня табачок, не желаешь затяжечку?

На слове «затяжечка» Калоша внезапно опрокинула стол на гостью и бросилась к печи. Раскаленная кочерга в руках могла послужить отличной волшебной палочкой, а крик - Бааааанзаааай! - Олицетворял готовность бабки сражаться за свою душу до последнего вздоха.

Что тут говорить – застала Бабуля Фею врасплох. Вот она сидит за столом, а вот она уже лежит под столом, задрав ноги кверху. Что-то грохнуло и пыхнуло на неё жаром у левой щеки и закачалось. С трудом повернув голову и сведя глазки к переносице, женщина опознала кочергу.

«Ахтунг! Нападение!» - ахнула про себя. С трудом поднявшись и разведя руками водоросли, невесть откуда выросшие в домике бабки, встала на карачки и проворно бросилась на бабку. Подкатившись под коленки не вовремя отвернувшейся Старой Калоши – видимо та искала новое орудие убийства – Фея наподдала и бабка рухнула на неё. Подельщицы покатились по комнате, таская друг друга за волосы и отвешивая тумаки.

Фее изрядно мешало то обстоятельство, что периодически внезапно перед ней оказывались, то космы водорослей, то заросли бамбука, а какая-то гнусная красная рожа с оттопыренными ушами периодически выглядывала из-за ствола баобаба и обзывалась всяческими нехорошими словами.

Фея окончательно рассвирепела и заголосила в перерыве между ударами:

- Ах ты, Старая Перечница!..- Плюх! - Развела тут зоопарк! – Стук, бух, трах, тарарам! - Приличным людЯм плюнуть некуда! – Бааабах! - Небось ещё и трахаешься с этим обезьяном? Сколько он за это берёт самогоном?

Почему Старая Калоша решила, что Фея намекает на её старого любовника Лешего, никто не знает, но Бабуля обиделась и рассвирепела. С чего это он обезьян? Ну, волосат и кривоног, зато другим берёт. Не самогоном, нет, самогон он, правда, литрами хлещет, но это уже опосля.

«Любая драка есть прелюдия перед сексом» - говаривал тот же Леший, многозначительно раскуривая трубку. – «Вот помню, случалась со мной такая история. Решил я русалку за хвост пощекотать, прихожу к омуту – да вон они, девки, плещутся да хохочут, хватай любою да играйся с чешуйками серебристыми, щекочи волосом своим жестким их грудки нежные, только смотри, чтоб она тебя с сестрицами в омут не затащила за стержень твой нефритовый. И тут гляжу назад – а там два лося каменных, рогами телепаются, за самку, значит, властвуют, главенство выясняют. И что мне оставалось? Баборыбоньки с одной сторонушки, а там лося бодаются, во вверенной мне территории, как тут быть, а, бабка? Прелюдия мной не закончена, ить и работа, и удовольствия хочется». А бабка ему ответила тогда «Слышь, хрен ты вековой, ты б…»

Впрочем, к данной истории та отношения имеет мало, поскольку Крестная вряд ли рассчитывала на секс после драки, что подтверждает лишний раз – из правил бывают исключения.

- Ты сука в мою личную жизнь не лезь! – Старая Калоша вызверилась ещё больше и пошла красными пятнами то ли от гнева, то ли от стыда. Откуда она знает про её встречи с Лешим?! – Падла, сбрей усы, может и на тебя ёбари найдутся! – Коротко бросалась словами, уворачиваясь от ударов и нанося свои. Может, не слишком сильно, но чувствительно. В какой-то момент они укатились в сени, где старуха оседлала Фею, как при их первой встрече и, теперь уже не церемонясь, повозила ту лицом по половику. – Добить тебя, дрянь, или добровольно бумагу мне отдашь?!

Фея терпеть ненавидела намёки на разнообразие её сексуальной жизни. Особенно болезненно она относилась к любому упоминанию того факта, что добровольцы в её постели отродясь не водились. Она тщательно скрывала от общественности, что молодых мужиков (а старые ей и самой не очень-то нужны), приходилось отлавливать в тёмных закоулках и соблазнять фокусами отнюдь не сексуального характера. Очень меркантильный нынче пошёл народ. Никто не воспитывал в молодежи уважение к старшим, и Фея никогда не упускала момента посетовать на данные печальные обстоятельства.

Оказавшись вновь прижатой носом в пыльный половик в сенях, Крёстная не возрадовалась. Вечер хоть и перестал быть томным, однако принимал нехороший для неё оборот. Противная старуха и не думала сдаваться, а растительность внутри домика мутировала и начала подозрительно походить на щупальца Кракена. Они ритмично шевелились в такт неслышной Фее музыке и неотвратимо приближались. Пора было с этим заканчивать.

Правая рука её, всё это время шарившая вокруг, вдруг наткнулась на что-то округлое и деревянное, похожее на толстую палку. Пальцы Феи крепко обхватили эту палку, и она замахнулась и с силой опустила палку куда-то назад и вниз. Раздался хруст, на шею плеснуло чем-то горячим, а туша Старой Колоши вдруг обмякла и придавила Фею к половику окончательно.

Полежав так пару минут, Фея завозилась и выползла из-под Бабули. Прищурясь в полутьме сеней, Фея констатировала смерть клиента. «Ну, вот и ладненько. И долго спорить не пришлось» - удовлетворённо констатировала она, но вдруг страшная мысль пришла к ней в голову. Бабка же что-то талдычила о приходе крестницы! Скоро здесь объявится Красная Шапка и что ей скажет Фея? Одно дело, если бы они со Старой Кошёлкой пришли к консенсусу, и всё было бы прилично. Карга приняла бы смерть, лёжа в кровати, в ночнушке, в чепчике и очках на носу. А что теперь? Лежит в сенях с раскоканной головой, а крёстная вся в кровище!

Фея заметалась по домику. Зачем-то втащила бабку за руки в комнату, оставив на полу широкий кровавый след, затем призадумалась и, решив придать произошедшему вид дела рук маньяка, схватила топор и принялась рубить бабку в капусту. Брызги крови и ошмётки мяса летали по комнате как тополиный пух в июне. Итогом трудов Феи явилась бесформенная куча частей тела в луже крови, где уже невозможно было разобрать какой кусок откуда. Фея ещё немножко подумала и разложила куски тела аккуратной кучкой на бережку лесного ручейка, бодро забившего из-под опрокинутого в пылу борьбы стола, водрузив сверху голову бабки. На лице данной головы застыло выражение одновременно торжества и глубокого удивления.

Полюбовавшись на плод трудов своих рук, Фея достала волшебную палочку и сменила на себе одежду на чистую, привела в порядок причёску, заодно смыв следы преступления с собственных рук и лица. Подойдя к окну, выходившему в сторону леса, она распахнула его и сорвала занавеску, живописно разложив её на полу. Теперь она была готова к приходу крестницы.

Резюме:

Вечерние визиты без приглашения бывают чреваты. Народная мудрость гласит, что дурной консенсус лучше хорошей потасовки, хотя некоторые могут с этим не согласиться. Если им дадут конституционное право голоса. С того света.

Глава 9. О том, что иногда счастье недостижимо

Действующие лица:

Золушка ,

Дюймовочка – совсем маленькая девочка. Но не в смысле возраста. Очень тяжелое детство. Рабство, зоофилия, тяжелый труд, предательство Ласточки, бросившей её на полпути к Волшебному царству - всё это осталось в прошлом. Теперь она выросла, выросли и последствия. Бисексуальна, имеет наклонности к БДСМ. Любит животных. Очень.

Глашатай ,

Где-то на заднем фоне Лесоруб – папа Золушки. У него есть большой, толстый, мощный, гладкий… топор. Надеется, что та удачно выйдет замуж, поэтому блюдёт её целомудрие путем удаления всех потенциальных женихов. Узнав, что та пойдёт на бал, собирается проникнуть туда, чтобы лично проконтролировать процесс выдачи её замуж за Принца. Ах, да. Соображает Лесоруб не очень хорошо.

Серый Волк

Золушка быстро убежала в лес. Её прелестная головка была забита мыслями о предстоящем бале, красивом платье, танце с Принцем... Она собирала хворост и разговаривала сама с собой. И вздыхала, вздыхала…

- Ах, чего бы я только ни сделала, чтобы попасть на бал... – вздох. - Ничего не сделала. – Ещё один вздох. - А что я могу сделать? - от набега толпы мыслей в её, неприспособленную к этому, голову, Золушка упала в отчаяние и в овраг. А там, усевшись на вязанку хвороста, она полностью отдалась процессу мышления, пользуясь выпавшей свободой от голоса Мачехи. И загибала пальцы на каждое свое умение: «Шить могу, убирать, стирать, готовить, полоть, поливать, гладить, мыть, причесывать, одевать», - на этом у неё закончились пальцы и она грустно подытожила. - Я всё могу. Только кому это надо?.. Только мачехе да сестрам.

Вздохнув, девушка представила себе бальный зал, огромное количество гостей – больше двадцати, нет, даже больше тридцати... (На большее не хватало фантазии). И вот она, Золушка, в красивом платье, с прической и другими причиндалами, входит в двери и музыканты замолкают, пораженные её красотой и изяществом, а прекрасный принц устремляется ей навстречу и приглашает на танец. И они танцуют, а все смотрят на них и говорят: «Какая чудесная пара. А кто эта красавица?..»

Замечтавшись, Золушка вскочила на ноги и закружилась в вальсе. Её матушка, при жизни, немного учила её танцам. Только вот вместо гладкого паркета под ногами была трава и вязанка с хворостом, из-за которой, в конце концов, земное притяжение и совершило ещё одну (не совсем честную, прямо скажем) победу. В этот раз над Золушкой. Не ожидавшая такого подвоха девушка встретилась затылком с землей и принялась любоваться мелькающими перед глазами звёздочками...

- Ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля-ля-ля! – напевала невысокая хрупкая девичья фигурка, бодрыми прыжками передвигающаяся по лесной дорожке. – Ой, какой милый грибочек, и ещё один… как бы не заблудиться! – Она сошла с тропинки, тонкими пальчиками нежно обрывая грибы и складывая их под покрывало корзинки. Затем присела на пенёк, устало провела по лбу и выдохнула. – Ох, я устала, так устала! Ах, какие птички в лесу, такой свежий воздух!

Посидев ещё немного, девушка тихо и смачно ругнулась, поправляя чулок и красную панамку. Затем встала, одёрнула короткую юбочку и оправила обтягивающую маечку, подцепила под ручку корзинку и полезла в лес дальше.

«Бля, весь день брожу по этому долбаному лесу, где этот грёбаный волчара?!» - с ненавистью подумала Дюймовочка, на чье лицо наползла угрюмая гримаса. Лесные жители разбегались от неё ещё быстрее, чем от Красной Шапки. Шапка просто дурная, а эта могла и уши зайцу оторвать, а то и похуже. А попадись ей настоящий волк… Она отрывала бы от него подольше и побольше. Но мелкими кусками. В общем, фантазий на крупное млекопитающее у неё было много, но вот проблемка – настоящий лесной маньяк всё никак не попадался на пути. Что несказанно огорчало девушку. И злило. Руки чесались взять прикрытую покрывалом в корзинке биту и поколотить хотя бы деревья, но толку-то?

Внезапно лес вывел её на просвет, затем она обо что-то запнулась и с размаху полетела на землю. Корзинка тяжело брякнула о землю, разбрасывая свое содержимое на всеобщий обзор.

- Вот дерьмо! – Воскликнула Дюймовочка, вскакивая и собираясь пнуть корягу, так некстати полезшую под ноги. Однако коряга выглядела как-то странно… И у неё была голова, точно.

- Эй, ты живая что ли? Или труп? Кто же хорошими трупами разбрасывается?! – Девушка недоуменно всплеснула руками и бросилась собирать инструменты, выпавшие из корзинки. Сначала они, а тело никуда не убежит. Если оно, конечно, неживое.

Золушка понемногу приходила в себя, сказочные звездочки закончили свой хоровод и проза жизни напомнила о себе женским голосом, причитающим о разбросанных трупах.

Испуганно подумав: «Что, ей теперь и трупы придётся убирать?.. А она их боится!..» - Золушка села, потирая многострадальную голову, на которую так много всего сегодня свалилось - разные странные мысли, немного неожиданная встреча с землёй - и огляделась по сторонам.

Неподалеку суетилась мелкая шустрая девица, что-то собирая в корзинку. Юная Золушка тихонько взвизгнула от страха, представив те самые разбросанные трупы (и кто тут занимается таким нехорошим делом?), но присмотревшись, поняла, что это просто грибы (в основном мухоморы, почему-то) и какие-то вещицы абсолютно непонятного ей назначения. Одна из них лежала рядом с уже не валяющейся, а чинно сидящей Золушкой, и последняя не удержавшись от извечного общечеловеческого порока - любопытства, подняла и покрутила это нечто непонятное в руках.

Потом она засмотрелась на наряд незнакомки. Супер!.. Вот только её папенька ни за что не позволит ей так одеваться. А жаль, ведь фигурка у неё совсем неплоха. Особенно ноги. Подняв юбку, Золушка решила удостовериться в том, что память её не подводит, и внимательно осмотрела свои нижние конечности. Очень даже. Да.

Через пару минут Золушка всё же вспомнила о том, что она очень добрая девушка, и не может сидеть, когда другие работают, а тем более лежать. Этому очень способствовал неласковый взгляд незнакомки с палкой в руках. Она быстренько вскочила, оправила свой, (эх, такой немодный, наряд), и обратилась к стильной маленькой штучке, протягивая то, что последние пару минут было зажато в её руке, а перед этим лежало на земле.

- Это, наверное, твоё. Может тебе помочь? - и повела рукой в сторону корзины и разбросанных вокруг вещей.

- Моё! - резко ответила девушка, выдирая из рук незнакомки хитро пошитый намордник, чуть большего размера, чем можно было натянуть на волчью морду.

Оно и правильно - внутренняя часть кожаных ремешков была усеяна мелкими шипами. Дюймовочка страшно им гордилась, потому что все аксессуары приходилось делать самой. И проверять - самой. На одну обкатку намордника ушло двое здоровых волков! Ну, конечно, ей помогал в их поимке один лесничий… или правильнее будет сказать лесник... а может лесовик… такой мрачный мужик в перчатках и красном колпаке. А возможно, он был палачом? В любом случае, это была весёлая неделя. Теперь главное, чтобы и местному волчаре размерчик подошёл, а то задолбаешься натягивать.

- Чем ты можешь мне помочь, ребёнок? - с вызовом спросила Дюймовочка, картинно отставляя ногу в сторону. - Или ты того? Того, да?

Махнув битой, она сделала шаг вперёд, как бы намекая, что связываться с ней не стоит.

- Ты тоже волка ищешь? Он мой, поняла! Только мой! А с твоим видом разве что трубочиста нанимать - дёшево и сердито! Он бы тебе живо все трубы-то прочистил! Где мне волка найти, говори, пока я тебя об ёлку палкой не приложила!

Золушка испугано отшатнулась и отрицательно покачала головой:

- Нет, я не того. Не ищу. Я тут хворост собираю, - и в подтверждение своих слов она ткнула пальцем в охапку веток, лежащих рядом, и добавила немного обиженным голосом. - И трубы у нас все почищены. Сами справляемся.

Эта стильная незнакомка оказалось жуткой грубиянкой. К тому же её вроде бы простой вопрос: «Где искать волка?» поставил бедную Золушку в тупик. Лес-то большой. Найдешь его тут, как же... А главное, зачем?.. От волков как-то чаще убегают.

Тут в её блондинистой головке что-то щелкнуло, и она сообразила: «Волков ищут охотники. Девушка ищет волка. Она — охотник». Вроде, логично получилось.

Правда, все ранее виденные Золушкой охотники выглядели, мягко говоря, по-другому. Высокие, с разной степенью небритости, мужики, с устойчивым запахом перегара, в кожаном прикиде и обвешанные оружием с ног до головы. Да, и на поясе болтается обязательная фляжка со спиртным, как источник постоянного перегара. И охотились они на эту, как ее, нежисть. И, по слухам, почему-то больше в трактирах.

Золушка ещё раз осмотрела девушку и решила, что до охотника та ну никак. Не дотягивает. Ой, ну да, девушка ведь ищет СВОЕГО волка. И сочувственно спросила:

- Ой, а он у тебя ручной, да? Убежал, потерялся?..

Удалившись от дома почтенной матроны, не потерявшей былых навыков, Глашатай присел отдохнуть. Прислушавшись к своему организму, он понял, что организм не удовлетворён. Уж больно быстро и бурно всё произошло. Как будто Лесоруб стоял за спиной со своим топором и поторапливал. Глашатай прислушался – стука топора в лесу не раздавалось, значит, Лесоруб вот-вот заявится домой. А, следовательно, то, что он сейчас сидит на корнях большого дуба и слушает пение птичек на его ветвях, очень хорошо. И полезно для здоровья.

Однако в лесу слышалось не только пение птичек, но и человеческие голоса, а скорее всего женские. Так что Глашатаю пришлось встать и тащиться на эти голоса. Долг он такой, он висит на шее гирей и мешает отлынивать от работы.

Когда Глашатай вывалился из чащи на небольшую полянку, то увидел там старую, вернее молодую, знакомую Золушку и какую-то юную особу в таком прикиде, что у него дыхание в зобу спёрло. В первый момент он подумал, что это Красная Шапка, его сбила с толку красная панамка на голове девушки, но потом он разглядел её фигуру и понял, что это создание гораздо мельче и субтильнее в определенных местах. Уж кого-кого, а Шапку он исследовал вдоль и поперёк. В смысле, мог узнать и с закрытыми глазами. Особенно с закрытыми. А это была совсем другая особа, но ей он ещё не зачитывал королевский указ. Поэтому он достал из сумки свиток, отставил ногу и громким красивым голосом зачитал неизвестной девице новость о бале и о том, что на этом бале будет выбрана невеста для Принца.

- Чиво? - подозрительно спросила девушка, подбирая с земли остальные, выпавшие из корзинки, хитрые штучки.

- Дикий он, и серый. - Сердито пояснила она, презрительно щуря глаза на маленькую дурочку в обносках. - И он только мой! И думать не смей на него охотиться!

В этот момент на полянку из леса ввалился какой-то мужик и тут же принялся завывая читать какой-то текст на вытащенном из сумки свитке. Дюймовочка уж было хотела послать его далеко-далеко, как вдруг внимание её привлекли слова о Принце.

"Принц женится? И будет выбирать себе завтра невесту?" - мысль была интересная. На Принцев она ещё не охотилась. А главное, проникнуть на бал проще простого - надела праздничное платье и оппа! Ты уже там. Надо только придумать, куда рассовать все свои приспособления...

- Так, заболталась я тут с вами, - шмыгнув носом, сообщила она Глашатаю (а кем ещё мог быть этот мужик?) и маленькой дурочке. - У меня дела и волк не пойман, пойду я отседова. Бывайте!

И с этими словами она ломанулась в чащу, только треск пошёл по кустам.

Судя по последним словам незнакомки, скрывшейся в лесу, та таки была охотницей, несмотря на некоторые явные несоответствия внешнего вида и выбранной профессии. Ой, да чего только в жизни не бывает. Появившийся Глашатай напомнил чего. Её, Золушки, на бале у принца. Ведь Мачеха наверняка не захочет её брать. А ей так хочется хоть одним глазком глянуть на бал, на замок. А лучше двумя и не только посмотреть, но и…

Тут девушка вспомнила о замолчавшем Глашатае и решила воспользоваться моментом и расспросить человека, наверняка не раз видевшего и замок, и короля с королевой, и принца… И поспешила задать вопрос, пока её не покинула решимость и тот, кто может ответить.

- Э-э-э, уважаемый Глашатай, а Вы не очень спешите? – для юной и вечно работающей Золушки это прозвучало как-то подозрительно, словно она злонамеренно отвлекает его от выполнения профессиональных обязанностей, и засмущавшаяся девушка, машинально теребя поясок юбки, поспешила исправиться. – Вы не могли бы уделить мне немного времени? Ну, буквально, чуть-чуть… Я бы очень хотела посмотреть на... но… - ее голос становился всё тише, а слова сумбурнее и непонятнее и она замолчала, умоляюще глядя на мужчину.

Почему-то Глашатая совершенно не обидело, что юная особа в красной панамке, едва дослушав сообщение, скрылась в лесу. Вот было у него вполне обоснованное подозрение, что общество этой девочки чрезвычайно чревато для мужской особи. Да и вещички в её бойких ручонках наводили на размышления. Поэтому он только облегчённо выдохнул, прислушиваясь, как хруст веток и шорох потревоженной листвы стихают в глубине чащобы. Вопрос Золушки застал его врасплох.

Конечно, он не спешил. Ну, вот ни капельки! Как можно было добровольно отказываться от общества очаровательной маленькой дурочки? То, что Золушка дурочка, мужчина понял сразу. Настолько доверчиво шла она навстречу приключениям и чужим желаниям. Оглядев невинное создание с ног до головы, и задержавшись взглядом в районе высыхающей на груди, но всё ещё полупрозрачной рубашечки, Глашатай почувствовал острую необходимость просветить юную особу. Во всём, что она попросит. И даже в том, в чём не догадается попросить. Сегодня он был добр.

Присев на поваленное дерево, он заботливо стряхнул мусор с поверхности ствола рядышком с собой и жестом пригласил девушку устроиться там. Поощряюще улыбнувшись, он подбодрил её:

- Давай, золотце, спрашивай. Работа моя такая – объявлять и объяснять населению королевские указы. Можешь спрашивать, всё, что в голову придёт, постараюсь рассказать и показать. Ты не пожалеешь!

Ободренная девушка послушно присела на указанное место и затеребила поясок юбки. Ей было очень непривычно сидеть и ничего не делать, но такой случай никак нельзя было упустить. Более того, ей очень хотелось вцепиться в этот самый случай, в лице Глашатая, руками, чтобы уж точно никуда не сбежал. Но мама когда-то говорила ей: "Доченька, никогда не цепляйся за мужчину..." И Золушка пообещала, хоть так и не поняла что в этом такого плохого. Она и сейчас этого не понимала, но, послушно стараясь не нарушить своё давнее обещание, принялась расправлять измятую юбку. Девушка слегка стеснялась внимания незнакомого мужчины, но, вместе с тем, это самое внимание ей льстило.

В голове копошились десятки вопросов, порождая вереницу размышлений, таких нетипично длинных и странных, что она решила прекратить думать. Вообще. А то так и с ума сойти недолго.

- А, ну...а как там вообще?.. Ну, во дворце. И принц, он какой? И...и...и чем он занимается? - тут Золушка осознала, что у принца нет Мачехи, а значит, он может делать то, что захочет, а не то, что кому-то надо. - Ну, что он любит делать? - После слова "делать" мысли снова вернулись в привычное им русло. - А...а чем вообще занимаются во дворце?..

"Милая девочка" - подумал Глашатай, с умилением наблюдая, как Золушка аккуратно садится рядом и расправляет свою юбочку. «Юбочка могла бы быть покороче, а…» - тут мысли Глашатая вильнули и всё его внимание сосредоточилось на двух тёмных пятнышках венчающих два холмика на рубашечке девочки, всё ещё до конца не высохшей. Очень хотелось накрыть их ладонями и поелозить. А ещё хотелось спустить рубашечку и взять эти темнеющие горошинки губами, покатать их во рту языком и чуть пососать. У столь юной девушки они должны были быть сладкими… Сосредоточение вполне закономерно закончилось приливом крови к очень важному органу на теле Глашатая. А орган, осознавая свою важность, немедленно выпятился.

Желая слегка отвлечься и отвлечь внимание девушки от сложившихся обстоятельств, Глашатай попытался ответить на вопросы Золушки.

- Принц? Ну, хлыщ такой, противный. Целыми днями таскается по дворцу с кучей своих дружков, да обжимается со своим Мальчиком-с-Пальчик. – Тут Глашатай прикусил язык. То, что Принц предпочитает мальчиков, накануне бала было не лучшим сюрпризом для девушки, которая наверняка рассчитывает стать его невестой. И он резко изменил содержание своей речи.

- Ну, то есть, приятный молодой человек, Принц, то есть. Он. И друзья его. Приятные молодые люди. Ииии… что ты делаешь? – громким возгласом вынужден был прервать Глашатай свой сумбурный рассказ о Принце и дворце.

Увлёкшись вопросами девушка перешла от разглаживания юбки к разглаживанию бриджей Глашатая, попутно заинтересовавшись странным кроем и выпирающим бугром.

Золушка слушала вполуха, зато изучала бриджи Глашатая со всем своим усердием, поскольку пребывала в некотором недоумении. Ведь они (бриджи) были явно хорошо сшиты, и ткань была очень приятна на ощупь, а значит - не из дешёвых, но что это торчит тут, впереди. Оно ж наверняка мешает... А она в швейном деле - профи.. профе.. профессор?.. нет,.. профитроль?.. снова не то... Как обычно потерявшись в словах (и кто их выдумывает-то?..) девушка загорелась желанием что-то сделать. К тому же её внезапно осенило - это, наверное, рубашка так сжалась! Надо, непременно надо расшнуровать и расправить!

Наивная девчушка потыкала пальчиком во вздутие и, вздрогнув от возгласа Глашатая, вцепилась в шнуровку неправильных брюк. Реакция мужчины подтвердила её мысли о его неудобстве и, желая помочь, (ну, она же добрая девушка), рьяно принялась распутывать шнуровку, пытаясь объяснить, что так - нельзя. Вредный шнурок распутываться не хотел, а, наоборот, завязался узлом и Золушка, прервав свои сумбурные объяснения, аккуратно подцепила узелок зубками, пальцами приминая припухлость под своим лицом.

- Эээ! Аааа! – это было невозможно дольше терпеть. Тоненькие девичьи пальчики так ощутимо трогали его средоточие мужественности, что оно снова восстало со всей своей силой и мощью, да так, что от тесноты штанов стало крайне неудобно. Срочно было необходимо выпутаться из этого сложного положения! А противная девчонка всё продолжала щупать, нарочно запутывая шнуровку на ширинке. «Ну, вот зачем она схватила шнурок зубами? Давно уже могла бы высвободить страдальца и взять его в рот…» - тут Глашатай опомнился и с сомнением глянул на девичью головку, склонившуюся над его пахом. «А сколько девочке лет?» Сомнения требовали немедленного разрешения, и Глашатай, наклонившись и протянув руки к дитю, стал методично ощупывать её тело, поднимаясь от округлой попки к талии, затем ныряя к низу и сосредоточившись на девичьей грудке. Размер оказался совсем не детский. Не как у мачехи, но мужские ладони оказались вполне заполненными. Задумчиво помяв грудь девушки, Глашатай отпустил её и взял в руки белокурую головку в чепчике, рывком приподнял и спросил:

- Тебе сколько годков, дитя?

Пока дитя собиралось с ответом, Глашатай зорко огляделся вокруг. На синем небе без намёка на облачко сияло яркое солнце, так приятно согревающее расслабленное тело после занятий физкультурой на открытом воздухе. Зелёная листва деревьев, обступивших полянку, вяло шевелилась в такт небольшому ветерку. В чаще пели птички, и раздавался мерный стук. Однако возмутительной наивностью было бы предполагать, что это дятел.

В это время шнурки, наконец-то распутанные Золушкой, развязались, и что-то, просочившись в раззявленную щель, вырвалось на свободу, слегка шлёпнув девочку по подбородку.

Непонятные действия Глашатая, эти энергичные ощупывания, ввергли Золушку в ступор и она уставилась на него, приоткрыв рот от изумления. Заданный им простой вопрос еще только доходил до её сознания, как вдруг что-то бросилось на неё, вырвавшись из штанов мужчины.

- Змея! - выдохнула перепуганная девчонка, ожидая укуса, и замерла неподвижной статуей. Но странная, живущая в мужских брюках, "змея" не спешила проявлять агрессию, а мужчина, увидев её, ничуть не испугался. – «Она ручная, точнее карманная!» - осенило доверчивую девчушку и она смело потрогала головку домашнего любимца. Глашатай выдохнул, наверное, стесняясь признаться в своей сентиментальной привязанности. Мужчины вообще не любят выставлять чувства напоказ. Это ей тоже матушка говорила. Тёплая "змейка" доверчиво тыкалась в ладошку и Золушка, окончательно осмелев, погладила "ужика", (она очень любила зверюшек), пытаясь его рассмотреть, что было несколько неудобно, поскольку Глашатай так и не отпустил её голову. - Хороший мой, я тебя напугала, да?.. Не бойся, я тебя не обижу, - просюсюкала наивная девочка мужскому члену.

Продолжая неумело поглаживать такого чудного "ужика" она подняла глаза на удивлённого мужчину и спросила:

- А можно я с ним поиграю?.. Ему нравится...

Иллюзию девочки о ручном ужике хотелось поддерживать бесконечно. Пусть доверчивое дитя трогает его сколько угодно! И гладит и гладит… и может сжать и поиграть – он совсем не против! Чтобы девочке было удобнее, Глашатай приподнялся и стащил с бёдер штаны и пред белым светом предстал не только колом стоящий член, но и железные яйца… в смысле они тоже были наготове и бодро сверкали сквозь буйную растительность.

- Детка, а тебе не жарко? – заботливо спросил девочку Глашатай. – Ты могла бы снять юбку, да и рубашечку тоже. Она к тому же у тебя не совсем высохла, а на солнышке подсохнет очень быстро. Мне вот очень жарко!

И с этими словами он стал демонстративно расстёгивать рубашку, обнажая мужественную грудь, густо поросшую в районе сосков курчавыми тёмными волосками. Тёмная же полоска уходила по центру к пупку и ниже и сливалась с уже выставленной на осмотр растительностью. Девичьи ручки в это время то ли в восторге, то ли в удивлении вцепились в крепкий ствол и сжали его, одновременно проехавшись по всей длине. Глашатай охнул и запрокинул голову. Хотелось схватить юное создание в охапку и насадить на член как жука на булавку. Представляя каким восхитительно узким может оказаться желанное отверстие мужчина закусил губы до крови, еле сдерживаясь от того чтобы не наброситься на доверчивое создание.

- Поцелуй, поцелуй его! – прохрипел он из последних сил и стянул с себя слабеющими руками рубашку окончательно.

Нет, Золушка была не совсем уж дурочка и присмотревшись поближе поняла, что с ужиком что-то не то. Или где-то не так. То есть, в наличии не оказалось. Но и то, что было вместо - выглядело очень интересным. Чудная тёплая палка, торчащая из гнёздышка волос и под ней какие-то шарики. Любопытная девчушка потыкала пальчиком и в шарик, но твёрдый отросток был интереснее.

Глашатай посетовал на жару и разделся, предложив последовать его примеру.

Да, день выдался жарким. И рубашка была слегка влажная. А разве можно?.. Она раньше никогда об этом не задумывалась, но коль взрослый, умный (на должности ведь!) мужчина говорит, то, наверное, нужно... Девушка быстренько стянула рубашечку, а потом и юбку. Всё равно та никогда ей не нравилась. И вернулась к прежнему занятию. Щупанью и... Целовать?.. Приученное к нераздумывающему послушанию дитё наклонилось поцеловать... Этот отросток наверное любил, чтобы его целовали и так смешно тыкался ей в губы вершинкой. Но голой попкой сидеть на шершавом дереве было непривычно и Золушка ерзала, пытаясь устроиться поудобнее. Собравшись пожаловаться, она уже открыла ротик, но в него тотчас же скользнуло то, что она сжимала в руках.

Золушка оказалась изумительно послушной девочкой. Даже подозрительно послушной. Что ей ни скажи, тут же выполняет! Глашатай начал подозревать, что это неспроста. Однако неспростом надо было пользоваться. Девочка послушно разделась и у Глашатая аж дыханье спёрло. Это вам не Мачеха, тоже, конечно, женщина вполне достойная, особенно, если вспомнить все её достоинства и те что в руку не вмещаются и то глубокое в которое отлично всё помещается… но Золушка… Без одежды она уже не выглядела ребёнком. Маленькие грудки идеальной формы венчали нежные, цвета молочного шоколада соски, торчащие то ли от прохлады, то ли от возбуждения, стройная фигурка с тонкой талией, тем не менее, имела вполне сформировавшиеся бёдра с тёмным треугольничком внизу живота. Золушка не дала Глашатаю вдоволь налюбоваться своим совершенством, она вновь уселась на брёвнышко и нагнулась над его пахом. Вследствие чего всякие мысли покинули его головушку. Несколько минут он блаженно постанывал, ощущая всем естеством как тонкие девичьи пальчики трогают, оглаживают и пожимают средоточие его мужественности, а затем тёплый и нежный ротик накрывает головку и… не удержавшись он толкнулся бёдрами и ахнул. Его жезл ворвался в тёплые глубины и уткнулся в нёбо. Хотелось двигаться, но мужчина опасался, что девочка по неопытности сомкнёт зубы и кто-то тут сильно пострадает. Поэтому он быстрым движением вывел орган на волю и спросил дитя прерывающимся от страсти голосом:

- Детка, скажи мне честно, ты уже делала ЭТО с мужчиной?

Золушка растерялась. Вообще-то, дома она делала всё, но какое конкретно дело интересует Глашатая…

- Ну да, наверное… - протянула она неуверенно, - хотя обычно я всё же одна справляюсь, – добавила чуть тише. И только тут обратила внимание на тяжёлое дыхание и хриплый голос мужчины. У её мамы тоже так было. Перед смертью. - Ой, вам плохо?.. – девчушка испугалась и вскочила с бревна. Он, наверное, болен. Отсюда и жар и стоны и…

– Может воды?.. – девушка заозиралась вокруг в поисках ручья и того, в чём бы эту самую воду принести. Ей стало жалко Глашатая, она ведь была доброй девочкой и хотела бы помочь. А ещё, если быть совсем откровенной, она жутко боялась оказаться наедине с трупом… - Или на помощь позвать? Вы же не умираете, правда? – в её голосе звенела надежда и обречённость.

Глашатаю было немножко непонятно, какой метод использовала девочка, когда справлялась с этим сама, но один плюс в её ответе просматривался однозначно – детка знала, что получит в результате. Ну, то, что называется оргазмом, сопутствующие пара тройка кубических сантиметров его спермы не в счёт. Глашатай очень рассчитывал, что девочку он тоже сможет одарить оргазмом и не одним, как и её мачеху. В конце концов, конец у него о-го-го! Да и мастерства никто не отменял. Многие жительницы королевства готовы были на любые хитрости, лишь бы он зачёл им какой-нибудь королевский указ…

- Не, не, не! – возмущённо замотал головой мужчина. – Я совершенно не собираюсь умирать вот прям щас! Раз ты это уже делала, то давай поступим так, - и он уселся поудобнее, сдвинув коленки.

– Садись деточка ко мне на колени верхом, то есть ножки свои свесь по сторонам. И ты увидишь, сладкая, что я совсем живой!

Всё это время он жадным взором наблюдал за её метаниями. Девчушка, то поворачивалась к нему сочной розовой попкой, то юными грудками, смешно подпрыгивающими при ходьбе, и ему ещё очень хотелось буквально облизать её всю – каждую дырочку и выпуклость. Покусать за сосочки, сунуть палец в раковинку и ощутить её влажную и горячую глубину. От предвкушения он опять громко застонал и позвал её:

- Ну, иди же ко мне, дурочка! Я обещаю, ты испытаешь несказанное удовольствие!

Всё это было ужасно мило, однако Судьба стояла на страже. В тот миг, когда Золушка покорно пошла навстречу волосатым коленкам Глашатая, а тот уже предвкушал все последствия встречи своего конца с... раздался громкий стук топора и звуки бравой песни. Слова, правда, в ней были такие, что не юным девам их слушать и даже не образованным королевским служащим, а разве что матросам в припортовом кабаке. Где мог этого набраться Лесоруб, папа Золушки? Сие нам неизвестно. Возможно, он сам не догадывался о значении слов, которые весело вылетали из его глотки и искренне считал, что песня на иностранном языке. Всё может быть, Глашатай не стал это выяснять. Меньше всего ему сейчас нравилась перспектива встретиться лицом к лицу с большим и гладким топорищем Лесоруба, а особенно тем, что это топорище венчает.

Глашатай вскочил и заметался по полянке, собирая свою одежду и в беспорядке натягивая на себя. Конец его бесславно уменьшился в размерах, сморщился и повис. Создавалось впечатление, что будь у него такая возможность, он спрятался бы внутрь. Но к счастью, до этого не дошло, положение спасли штаны, упаковавшие всё, то есть это Глашатай очень споро всё туда упаковал. И вообще – он мог бы служить примером скоростного подъёма по тревоге в любой казарме королевства. Одевшись и собрав свои пожитки, он только и успел, как помахать Золушке рукой, вежливо предложить обращаться, ежели что, и только его и видели. Треск кустов, через которые он ломанулся напрямик, отмечал его путь. Но Лесоруб тоже не осчастливил полянку своим присутствием. Повалив что-то совсем недалеко от места свидания, он замолк, прочистил горло, чем-то побулькал – очевидно, пил из фляжки – и бодро отправился дальше, по рокаде от полянки. Несколько минут и всё стихло.

Лес, солнышко, пение птичек и отца, стук топора и, главное, никакой Мачехи, придумавшей новое занятие - лесная идиллия... Но вспомнив о той, кто в эту идиллию её послал, ("Иди, иди!.."), то есть, о жене отца и о хворосте, который сам домой не дойдёт, Золушка погрустнела и горько вздохнула. А натянув свою рубашку повторила это действо. Глашатай убежал и о королевском замке и бале ей никто больше не расскажет... да и меньше тоже... Это было так обидно, что она села обратно на дерево и заревела, втайне надеясь на то, что появится добрая фея-крёстная, о которой ей неоднократно рассказывала мама, и сделает чудо...

Серый Волк блаженно валялся в траве и заново переживал волнующую встречу с местной легендой. Так переживал, что незаметно для себя заснул. Но спать ему пришлось недолго. В его чисто личный и совершенно частный сон вторгся стук топора. И вот в момент, когда он острым-острым ножичком распарывал живот Красной Шапки и уже представлял как он мужественно вырежет её печень и не только не сожрёт на месте, но и тщательно прожарит в оливковом масле… нет, встреча с Лесорубом пока не планировалась. Открыв веки, обрамлённые необычными для мужчины густыми и длинными ресницами, Волк уставился расфокусированными зрачками в небо. Вечерело. Пора было двигаться к цивилизации, но желательно было избегнуть встречи с некоторыми её представителями. Особенно с теми, в руках которых имелось такое толстое и гладкое топорище. На какой-то момент Волк даже позавидовал. Его топорище тоже было толстое и гладкое в боевой форме, однако, не такое толстое и чуточку не такое длинное. И из-за этого Волк испытывал неконтролируемую ненависть к обладателю более совершенного орудия. И компенсировал своё чувство неполноценности другими качествами. Например, виртуозным владением разделочным инструментом.

Встав, отряхнувшись и окончательно проснувшись, Волк покинул полянку, бесшумно двигаясь в зарослях. Счастливо разминувшись с Лесорубом, он выбрел к новой полянке. И опять! На полянке лежало очередное бревно, и на нём сидело очередное создание женского пола. Но на этот раз одетое более традиционным образом. Никаких революционных красных колпаков, чёрных сетчатых чулок и голых жоп. Хотя последнее жаль.

Волк опять встал под дерево, положил руку на привычное место и принялся с интересом наблюдать. Создание рыдало и самоудовлетворяться пока не собиралось. Волк почувствовал некоторое разочарование. Без внешнего стимула его организм очень вяло функционировал этим вечером. И Волк переместился чуть поближе к объекту и стал более пристально его рассматривать.

Очаровательная юная девочка в беленькой рубашечке, которая была не очень длинная и не дотягивала до округлых коленок юного создания. Юбка, которые носят обычно представительницы женского пола в местах, где сейчас обитал Волк, валялась неподалёку. Валялись здесь же и какие-то палки, что Волк не одобрил. Палкам место на деревьях. Пожалуй, создание следовало простимулировать. Серый Волк бесшумно вышел на полянку сбоку от рыдающей девчушки, и, постаравшись сделать голос медовым, ласково спросил:

- Я могу тебе помочь, дитя?

Золушка рыдала от души, да, от всей души надеясь на чудо. И чудо пришло. И спросило… Нет, не так. И пришла фея, чтобы совершить чудо, и задала странный вопрос… Ну, это не удивительно, феи они такие, странные вообще… Вот скажите, откуда ж бедной девочке знать, может ли она, фея эта, помочь?.. Девушка так глубоко задумалась, что перестала плакать, икнула и честно ответив: - Не знаю, - подняла зарёванную мордашку, чтобы осмотреть пришелицу на предмет оказания возможной помощи. Откровенно говоря, фей Золушка представляла себе по-другому - в платье и с волшебной палочкой. - А Вы разве не должны быть женщиной? – не удержалась она от встречного вопроса, но потом замахала головой, решив, что это не главное.

– А палочка у Вас есть? Волшебная? – протараторила девчушка и жалостливо призналась. - Мне очень надо…

После чего, замолчав, уставилась на фея, с жадным любопытством ожидая демонстрации палочки, как гаранта последующих чудес.

Волк аж обалдел от такой наглости и не сразу нашёлся что ответить. И только потом он сообразил, что его приняли за кого-то другого. Наверное, за ту мрачную тётку, что шляется по деревням и облапошивает всяческих дурочек разнообразного возраста. Ну, каждый зарабатывает как может. А лично он в ассортименте услуг может предложить одно очень радикальное средство от всех проблем. С сопутствующими услугами. Но это по желанию. И тут маленькая дурочка сама предложила ему что-то очень интересное.

- Ха! Конечно, у меня есть волшебная палка! – сообщил он девочке. – Палочка у Крёстной Феи, а у меня палка. – Уточнил он очень веско и принялся расшнуровывать гульфик. – Иди сюда детка и помоги мне.

Золушка ещё никогда не помогала феям. Собственно, она, и никогда их раньше не встречала, и не догадывалась, что они вообще нуждаются в помощи. Но это же не причина, чтобы не помочь, так ведь?.. Поэтому потенциальная помощница встала с бревна и пошла содействовать фею, уточняя на ходу:

- А что надо делать? Я никогда раньше не… - она замолчала, поскольку из штанов незнакомца вылезло наружу такое же, как у Глашатая.

- Ой, а оно тоже хочет, чтобы его поцеловали? – девочка вполне привычно потрогала это нечто, чувствуя, как оно отвердевает под её рукой и вдруг(!), абсолютно внезапно и необъяснимо, (может это проснулось пресловутое женское чутьё?), её белокурую головку посетила мысль, заставившая изумлённо округлить глаза. - Это и есть волшебная палочка, то есть, палка?.. А как она работает?

«Какая сообразительная девочка» - одобрительно подумал Волк, провожая взглядом движения проворных пальчиков малютки. Сами касания пальчиков были приятны, но и видеть, как она это проделывала, тоже доставляло удовольствие.

- Хочет, конечно, хочет! – Ответил он на заданный вопрос и добавил. – Можешь и поцеловать и полизать, а если в рот возьмёшь и пососёшь как мороженое, увидишь фокус!

Он искренне веселился, давно ему не попадались такие неискушённые девочки. Очень многие выглядели невинно, но когда дело доходило до дела не все даже оказывались девственницами, а он любил девственниц. Мясо у них было нежнее и ароматнее.

- Да, детка, это волшебная фейская палка. А как работает… вот что ты сейчас больше всего хочешь? Сделать мне очень приятно или чтобы я тебе сделал приятно?

- Я на бал хочу, - Золушка решила начать с самого большого желания, хотя обещанный фокус тоже увидеть хотелось. Она подумала и добавила увереннее. – Да, фокус и на бал.

И, поскольку не привыкла откладывать работу, не было у неё такой возможности никогда, - принялась за дело. Точнее, попыталась. Казалось бы, чего сложного – взять и пососать, но вот поди ж ты! – как и любое дело это требовало практики. Девочка наклонилась и крепче обхватив рукой фейскую палку смело сунула её в рот, почмокала и высунула. Фокус не получился. Облизала и… – эффект нулевой. Попробовала ещё раз и, не дождавшись результата, подозрительно спросила:

- А она точно не бракованная?..

Волк тоже хотел на бал. Ещё с того момента как они так славно пообщались с Красной Шапкой. И он её не съел, даже ножичком не поковырял. Наверное, потому, что Шапка не посрамила своей славы. Воспоминание о жаркой случке, что случилась у них на совершенно другой поляне и в совершенно иной исторической последовательности, очень распалило Волка. А глупая девчонка никак не хотела делать то, для чего собственно и была нужна Волку. "Может её съесть?" - продумал он, с раздражением глядя на всю эту суету.

- Детка, прекрати болтать и возьми палку в рот! – принял на себя Серый руководящую роль. – Будешь стараться, лично отведу тебя на бал и платье подарю. И туфельки, только не хрустальные, а из мягкой козлиной кожи. Красные! Как ты только могла подумать, что моя палка бракованная! Ты просто не умеешь правильно сосать! И лизать! А может мне лучше засунуть её в тебя? Я сам тогда о себе позабочусь.

Эта мысль ему понравилась. Бестолковая девчонка могла оказаться гораздо приятнее внутри, чем снаружи. На вид она была юна и не поношена, так что можно было рассчитывать на очень узкое и приятное отверстие, не то, что разношенные просторные врата Красной Шапки – заходи все кому не лень!

Золушка, не переча, взяла палку в рот, как ей было сказано.

- Ну, так что, детка, ты согласна? – и Волк поощряющее толкнулся в горло девочки, сразу на всю возможную глубину.

Фей был странным. Но добрым. Потому как платье и на бал - пообещал. Да, и туфельки ещё!.. Золушка замечталась: « Платье, туфли, бал, принц!» Конечно, она будет стараться!.. Хоть и не понимает, да, - ничегошеньки не понимает в этих самых чудесах. Так ведь и чудес-то таких в её жизни раньше совсем не случалось.

В общем, девочка поспешила бы согласиться вслух, но палка заполнила весь рот и упёрлась в горло. Тут не то, что разговаривать – дышать трудно. Глаза округлились и налились слезами то ли от непривычных ощущений, то ли от невозможности высказаться. Но как тут промолчать, ведь от её ответа зависит так много - платье, туфли, бал, принц!..

А потому Золушка отклонилась, освободила рот от посторонних предметов и быстро закивала:

- Я согласна стараться! Я очень-очень согласна стараться! То есть, я согласна стараться очень-очень! - От переизбытка чувств она сильно сжала то, что сжимала в руке, то бишь, палку. - А как?..

- Аааа! - Волк не сдержался, когда нежная девичья ручка сильно сжала его нефритовый жезл. Пожалуй, действительно стоило взять дело в свои руки. То есть, нет, конечно. Он не собирался удовлетворять себя собственными руками, но кое-что всё-таки следовало взять в руки. Например, попку девочки. Или всё-таки девушки?

- Так, детка. Становись к брёвнышку, ноги шире плеч, нагнись и начинай думать о бале. О платье, о туфельках и ради всех Богов молчи и не мешай мне!

Пока дева покладисто выполняла его приказ, Волк поддерживал рабочее состояние органа размеренными движениями правой руки. Затем он примостился сзади неё, огладил аккуратную попку, внутреннюю сторону бёдер, чуть прилёг на неё и зашарил руками по всему телу, всё время возвращаясь к грудкам. Грудки были прелестные, упругие и как раз нужного размера. Нефритовый жезл Волка уютно покоился в промежности девы, чуть елозя туда сюда, но, пока ещё не заходя внутрь. Серый Волк был настроен дождаться явственной ответной реакции тела девчушки.

Волшебство такая странная штука, что простому человеку не понять. Золушка и не стала пробовать, а просто стала, как было сказано, и принялась усердно думать. Очень хотелось уточнить цвет платья, но фей строго-настрого приказал молчать и не мешать, и она послушно молчала, стараясь хотя бы думать как можно громче. Платье всё же хотелось голубое.

Фей не теряя времени начал работать над чудом и старательно ощупывал всё её тело, (чтобы определится с размерами для платья, видимо), особое внимание уделяя груди. От его действий становилось жарко, особенно в том месте, которого касалась волшебная палка. Золушка поёрзала, облизала пересохшие губки, сглотнула… Волшебство, оказывается, весьма странный, но очень приятный процесс. Вот только от этого странного тепла мысли о бале исчезли напрочь, а вдруг без этого не подействует?.. Девочка повернула голову, решив всё же уточнить этот момент, но руки фея творили что-то совсем уж невообразимое и она, начав: - А… - тут же выдохнула, - ах... - и осеклась, забыв, что вообще хотела.

Кончик нефритового жезла не просто заскользил, а, наконец, заскользил со смазкой и Волк понял, что пора. Зафиксировав руки на теле партнёрши, Волк сделал энергичное движение тазом и ворвался в глубины, не встретив преграды. Неожиданно? А вот бывают такие казусы.

Ещё более неожиданными оказались приближающиеся звуки треска сучьев и весёлая песенка Лесоруба. Волк отлично знал эти признаки беды и что может за ними воспоследовать. Со свистом выпустив сквозь зубы воздух и несколько энергичных эпитетов, мужчина выдернул мгновенно потерявший боевую форму член из недр девчушки и проявил не меньшую сноровку в скоростном одевании, чем Глашатай.

- А как же платье? И туфельки? И бал? – Успела вопросить Золушка, уже наученная горьким опытом.

- Завтра, приходи завтра на эту же полянку! – крикнуть Серый Волк, ныряя в ельник. – В полдень!

- Хочу голубое! – Всё-таки уточнила Золушка уже в пустоту. – И туфельки…

Уныло одевшись и чувствуя странное напряжение внизу живота, а также какое-то недовольство жизнью, гораздо более глубокое, чем обычно, Золушка решила больше не рыдать, а собрать наконец-то хворост и отнести его домой. Может быть, всё так не складывается именно из-за того, что порученное дело было не завершено? Солнце уже клонится к горизонту, а хворост всё ещё в лесу. И отец опять пропал. Ни стука топора, ни песни больше не слышно, а ведь мог бы и помочь дочери. Хотя бы хворост донести…

Резюме:

Любопытство не порок. Не порок и абсолютное послушание. Если, конечно, они ко всеобщему удовольствию. А вот постоянное и бдительное внимание родителей к тому, чем занято их чадо, хотя и ненавязчивое, а точнее неосознанное, ведёт к фрустрациям в мужском сообществе королевства. В конце концов, если у тебя нет ни голоса, ни слуха, не фиг петь. Причём так упорно не вовремя.

А что же маленькие девочки, заговоренные на абсолютное послушание? Что будет с ними? А вот придёт когда-нибудь Принц (Глашатай?), ну, или, на крайний случай, Серый Волк и снимет проклятие, и тогда всем мало не покажется… Завтра. На том же месте, в полдень.

Глава 10. О воздаянии за чужие грехи

Действующие лица:

Красная Шапка ,

Крёстная фея ,

Неопознанная Кобыла

Уверенность Шапки по мере приближения к домику бабушки всё более сменялась стыдом и страхом. Опоздала, хрен знает, на сколько, пирожки растрёпаны, да ещё плащ оказался порван. И когда она успела? Правда, она вообще едва его нашла, и то радость. Приди она к бабке голая, было бы гораздо хуже, хотя и на эти случаи оправдательная речь всегда крутилась в голове.

Дверь в сени была приоткрыта, но она всё равно постучалась. Вдруг это ловушка? А ухватом по заднице больно.

- Бабушка, это я, твоя внученька любимая. - Пролебезила Шапка, сплюнув в сторону от своей слащавости. Постояв еще минут десять, она решилась зайти внутрь, прикрываясь корзинкой словно щитом. Как-то грязновато, но в печке уютно трещат дрова, а посреди зала стояла бабушка, правда выглядела она не очень хорошо. Может, замаялась убирать бардак?

- Бабушка, а почему у тебя такое... удивленное лицо? - недоуменно спросила Шапка, не решаясь заключить её в объятия.

Как ни готовилась Фея к приходу крестницы, но та всё равно застала врасплох. Убийца пару минут, пока девушка недоумённо разглядывала кавардак в помещении, пыталась справиться со своим лицом. Оно у неё попеременно принимало выражение то искренней радости, граничащей с гримасой идиота, то искренней же озабоченности, больше похожей на панику, но, в конце концов, остановилось на выражении глубокой скорби и самого отборного сочувствия. Это выражение у Феи было отработано годами специально для родственников своих контрактников. Часто именно Фее приходилось сообщать наследникам о том, что они наконец-то дождались наследства!

К счастью, девушка и сама была чем-то сильно удручена, поскольку вообще приняла женщину за свою бабку. К слову сказать, выглядела крестница самым удивительным образом. Из-под любимого плащика с красным капюшончиком, сквозь дыры проглядывало голое тело. Сам капюшончик сполз с растрёпанной головы, а на лице крестницы блуждала шкодливая полуулыбка, глаза виновато бегали, и выглядела она как кошка, которая налопалась хозяйских сливок и теперь обречённо ждала наказания.

- Деточка, крепись! – Начала крёстная. – Мы все понесли большую утрату! С нами больше нет нашей дорогой… - Тут она запнулась, запамятовав имя бабки. Она так привыкла называть её про себя Старой Калошей, что из головы совершенно вылетело, как же её зовут на самом деле, а подпись под контрактом была на редкость неразборчива. Поэтому Фея решила скомкать конец торжественной речи. Она громко всхлипнула и продолжила вещать с другого места.

- Я сразу почуяла неладное. Когда, подходя к домику, увидела, как из него выбежал Серый Волк! Он так спешил, а руки у него были в крови. Он меня не заметил и скрылся в лесу, а я вошла в дом и увидела всё это. – С этими словами она широко обвела рукой комнату с останками бабки в центре и удивилась в очередной раз изменившейся картине. Больше не было ни водорослей, ни ручья, в луже крови на полу комнаты лежала груда мяса, в которой белели свежими изломами кости, а вокруг валялась опрокинутая мебель. К широко распахнутому окну с сорванными занавесками вели чёткие кровавые следы явно не мужского размера, но уже было поздно их затирать. Фея подумала, что тогда их нужно просто затоптать новыми следами и широко распахнув руки, стала приближаться к Шапке, чтоб заключить её в объятия и, если повезёт, повалить в лужу крови.

- Нашей дорогой кккого? - очень тихо переспросила девушка, проморгавшись. Нет, это была не её бабушка. То есть да, явно не молодка, кляча водовозная, одетая в уродливую хламиду из прошлого века, но не её Калоша. Тем временем незнакомая тётка продолжала голосить, каждой свое репликой заставляя Шапку моргать всё чаще.

Вслед за рукой Феи по комнате прошелся взгляд девушки, задержавшийся на куче мяса.

- Это... эй, блять, руки убери! - взвизгнула Красная Шапка, недвузначно замахиваясь корзинкой с пирожками, как бы намекая, что в случае чего запустит её в лоб без промедления. - Я с кем попало не обнимаюсь, тем более... тем более...

Девушка всхлипнула и выронила корзинку. Пирожки покатились по полу, никому не нужные и полувыеденные... Валяясь на полу, они символизировали собой всю сущность любви - использовать, выпотрошить и бросить, оставив гнить и страдать под равнодушными взглядами мимо проходящих. Правда, под "потрошить" подразумевалось не то, что делал Волк. Здесь скорее имела место метафора - истерзанная душа или нечто подобное.

- Да на что ж ты нас покинулааааа! - взвыла Шапка, падая на пол и закрывая глаза руками. - Да как же мы без тебя буууудем! Да кто ж мне будет сказки рассказывать, в лесопарк водить и вкусностями кооормииить!

Примерно в этом месте до девушки дошло, что ничего из перечисленного бабка не делала никогда, но по инерции продолжала всхлипывать, время от времени вытирая сопли рукой, уже запачканной кровью с пола.

«Какая трагедия! Какие высокие чувства!» - Фея умилилась и растрогалась, наблюдая за горем Красной Шапки. Девочка так расстроилась, что выронила корзинку и из неё на пол посыпались хлебобулочные изделия, по всей комнате распространяя странно знакомый аромат. Фея шумно принюхалась, и перед её глазами вновь призрачно всколыхнулись водоросли, но уже гораздо скромнее напоминая о своём существовании. «Видимо рецидив» - Деловито констатировала женщина и попыталась всё-таки заключить в объятия ускользающую добычу. Но та, взвыв особенно громко, плюхнулась прямиком в большую лужу крови.

Постояв над рыдающей девушкой растопырив руки, Фея наконец-то соизволила сфокусировать глаза и открывшаяся перед ней картина вызвала глубокое изумление и заинтересованность. При падении плащик задрался и перед взором деловой женщины открылась белоснежная, блистающая тугой атласной кожей, шикарная задница. Фея с трудом подавила в себе приступ зависти и желание эту задницу пнуть, но деловая сметка и практичность взяли вверх. «Девочка разгуливает по лесу голая и скорее всего неудовлетворённая» - Подумалось ей. «А значит, она наверняка не будет протестовать, если ей предложить контрактик. Маленький такой и симпатичненький.» Что ж, надо было срочно брать быка за рога, пока горе не остыло, и девушка не очухалась.

- Дорогая! – повысив голос, возгласила Фея, стоя над валяющейся в луже крови девицей. – Ты же, надеюсь, слышала про бал, который даёт Снежная Королева в честь Принца и чтоб подобрать ему супругу? Надеюсь, ты собираешься туда пойти, но возможно тебе для этого что-нибудь нужно? Платье, хрустальные туфли, тык… тьфу! Карета, смазливый кучер и четвёрка жеребцов? Тьфу! Лошадей.

Мысли Феи почему-то всё время сбивались куда-то в сторону. Очевидно, вид обнажённого тела красотки навевал на фривольные мысли. Поэтому женщина нагнулась и прикрыла жопу Шапки красным плащиком, натянув пониже, а затем, затаив дыхание, уже значительно успокоенная, стала ждать реакции.

Мысли Шапки стремительно побежали в ином направлении. Если Калоша издохла и иных наследников нет - дом-то ей останется! Годная крестьянская изба, хорошенько пропитанная парами самогона плюс запасы той самой ядрёной водицы, еще надо поискать рецепт - да что там рецепт! Карга наверняка где-то держала золотишко, надо только поискать, но для этого нужен лом и топор. Точно! Искать нужно прямо сейчас, ну разнесётся домишко по бревнышкам - всё можно будет скинуть на Волка, сучонка недобитого.

В раздумьях она успела забыть, что кроме неё здесь кто-то есть, и смысл слов дошёл не сразу. Зато когда дошёл, Шапка вскочила и вылупилась на Крестную. Затем, прекратив пялиться, начала мерить комнату шагами, не обращая внимания, что затаптывает пол кровищей еще больше. Что ей изба, если можно заполучить целый дворец! Правда, если приглашали не её одну, конкуренция будет, и тыквой здесь не обойдёшься. Надо просить нечто большее, то, чего желает каждый мужчина от своей женщины. А если не желает, то мамашка науськает, как только об этом узнает.

Во время своих блужданий и раздумий Шапка подбирала с пола пирожки и жевала их, поскольку умственная работа требует материальной подпитки. Наконец, она повернулась лицом к Фее, и выпалила:

- Верни мне девственность! Как только Принц узнает о том, что я невинна, сразу захочет меня трахнуть, все мужики такие. Но я дам ему только после свадьбы, я же теперь умная, знаю, что они забудут обещания сразу после первой добрачной ночи.

Вытерев одинокую слезу рукавом, Шапка продолжила разглагольствовать якобы Фее, но на самом деле она стояла лицом к печи. Пирожки давали о себе знать. Точнее, их начинка.

- Зачем тебе девственность, деточка! - В ужасе всплеснула Фея руками. - А как же ты дотерпишь-то до свадьбы? С твоим-то темпе... - тут Крестная запнулась, подбирая слово. - С твоим здоровьем! - Нашлась она наконец-то.

- Нет, вернуть тебе сие сомнительное добро не проблема... - Она задумалась. В ней проснулась совесть, уж больно задёшево продавала Шапка свою бессмертную душеньку. - Ну, давай я тебе в придачу дам красный, кожаный, лаковый костюмчик, палаческий красный капюшончик и высокие чёрные сапоги на 15-сантиметром каблуке? - И Фея затаила дыхание. Она б и сама одела такой костюмчик, да размер не подошёл. В жопе было тесно, а в груди просилось пара килограмм ваты, да и на талии даже паж-ученик шнуровку утянуть не смог. Он так старался, так старался, аж ботинком ей в живот упёрся, за что и получил потом розг по мальчишеской розовой попке.

Рассеянно следя за Шапкой глазами и вся улетев в грёзы, что бы она делала в таком костюмчике будь у неё такая фигура как у Шапки, Фея автоматически подобрала пирожок с пола и тоже зажевала.

- Ты это, вот контракт подпиши и будет тебе девственность. На десять лет. Каждое утро вновь будешь девственницей. Ик! А через десять лет милости прошу! Душеньку свою отдашь. - И Фея протянула девушке материализовавшиеся из воздуха пергаментную бумагу и похожее на гусиное перо, но стальное, с очень острым кончиком, который Фея с садистким чувством воткнула в филейную часть Шапки, так кстати подвернувшуюся, и вынула в крови.

- Вот здесь и здесь подпиши!

- Дотерплю, не твои заботы - небрежно отмахнулась Шапка, почесывая все еще саднящую после прибора Волка задницу. Главное было не встретить его по дороге домой, а то еще попортит подарочек, а вдруг наутро не восстановится? Карета вон тоже после полуночи в тыкву превратилась... А Волка все-таки стоило наказать. Или наградить - девушка сама запуталась в своих желаниях, настолько ошалела от перспектив.

В заднице кольнуло и сладкие мечты и представления себя в костюмчике как ветром унесло. "Продешевила" - Красная Шапка цокнула языком и ухватила перо с пергаментом. Быстренько вписав туда еще пару слов и поставив роспись, она отдала пергамент Фее - ну, то есть швырнула его в жерло печи, поскольку считала, что именно печь с ней и разговаривает.

- Через десять лет хоть печень мою забирай, а прям щас гони мою невинность, костюмчик и белую кобылу, на которой я завтра на бал поскачу. - Победно провозгласила, отряхивая руки и радуясь, что ловко обдурила старую перечницу, вписав в контракт и кобылу же. - Смотри, Крёстная, обманешь - не видать тебе моей души, заложу её кому-нибудь другому на более короткий срок, потом сами будете разбираться.

И победно откусила аж полпирожка.

Лихо перехватив пергамент у самого пламени, Крестная Фея растянулась на полу перед печкой. Подписанный контракт тихо истаял в воздухе, отправляясь к своим коллегам.

- Не шали! - пригрозила она крестнице, кряхтя поднялась и вытащила волшебную палочку. С сомнением поглядела на Шапку и подумала: "А почему кобыла?". Так и не решив этого трудного вопроса, она взмахнула палочкой и спросила девушку:

- А проверять как будешь? Хотя у нас всё как в банке! И гарантия три года. - Тут она сообразила, что такая гарантия Шапке ни к чему. Небось, с утра уже будет эту девственность терять. И крякнув, присовокупила. - Ну, тебе до первого мужика! Сегодня можешь опробовать, а завтра с утра опять как новенькая.

Следующий взмах палочкой и Шапка оказалась в кожаном красном костюмчике и высоченных узких сапогах - лакированная кожа обтягивала девчонку как своя собственная. Широкая шнуровка проходила от самого горлышка до самого низа короткой юбчонки. Рукавчики были короткие, зато прилагались перчатки по локоть. Чёрные, замшевые. На груди имелись две круглые дырочки, сквозь которые озорно выглядывали соски Шапки. А сквозь шнуровку проглядывало голое тело - видимо костюмчик не был рассчитан на сегодняшний Шапкин наряд. Красный, бархатный, глухой колпак с прорезями для глаз и рта слегка не гармонировал с остальным нарядом, и Фея следующим взмахом добавила девочке большой кнут. Несколько хвостов которого были заплетены в косу с вкраплениями кусочков свинца. Довольная произведённым эффектом, Крёстная Фея чуток отступила, полюбовалась получившейся картинкой, и уже собралась было следующим взмахом материализовать кобылу, но спохватилась и сотворила ту на улице.

Как девочка будет с голой жопой скакать на лошади, Фею не очень беспокоило - попросила лошадь, нате вам лошадь. А её дело маленькое. Засим, Фея, сладко улыбнувшись, растаяла в воздухе. Она торопилась обслужить других дурёх до бала.

Ни охнуть, ни вздохнуть - наряд сел как влитой, такое ощущение, будто с семью гномами резвишься. Шапка их давно не видала, кажется, те себе бабу завели, но она им и сама не давала, и с другими тоже. Разобраться бы с ней да показать пошто скромных мужичков до спермотоксикоза доводить, да все руки не доходили, точнее - ноги.

Фея смылась, а Шапка, окинув последним взглядом помещение, помахала Калоше на прощание и вышла на улицу. Обойдя кобылу, она прицокнула языком, наслаждаясь её красотой и гривой длиной до земли. Она бы конечно и коня попросила, до земли, но тогда девственность не сохранишь до похода на бал... А что там Крестная говорила - наутро восстановится? Нехуй верить на слово, нужно проверить.

Решив так, Шапка забралась на лошадь, ощущая приятное томление между собственных ножек от соприкосновения с теплой плотью и, заткнув кнут за пояс, взяла в руки поводья.

"Держись, волчара, месть твоя за Калошу идёт" - злорадно подумала девушка, смотря сквозь прорези колпака прямо перед собой. Кнут в воспитании мужиков вообще дело полезное, оба его конца универсальны. Главное, закончить дело до утра...

Белая лошадь галопом помчалась по лесным тропинкам, неся свою всадницу прямо на то самое поле, где по её прикидкам все еще балдел после траха ничего не подозревающий Волк...

Резюме:

Во всяком молодом существе бушуют гормоны, и как следствие желания. И отнюдь не все они толкают это молодое существо на путь добродетели. Изгонять желание или подавлять его бесполезно, ибо в конечном итоге желание вернется опять. Сдерживание дает только временный эффект – подавленные желания возвращаются с отмщением и неистовствуют пуще прежнего. Желание нужно осуществить, полностью, до упора и неоднократно. И тогда оно умрёт, задавленное удовлетворением, привычкой и пресыщением. Потеряв интерес к осуществлённому желанию, молодые существа совершают сомнительные приобретения. К которым их толкают появившиеся из ниоткуда новые неосуществлённые желания, может и связанные толстой причинно-следственной нитью с предыдущими, но являющиеся новой, более высокой версией на спирали эволюции прежних желаний. И хорошо, если в этот момент вам подвернётся под руку взрослый трезвомыслящий человек с волшебной палочкой.

Глава 11. О грустном

Действующие лица:

Эдвард Каллен – красавчик девяноста лет отроду, вампир. Герой другого романа. Приблудился в Сказку без своей семейки, зато с Бэллой.

Русалочка – настоящая русалка из Чёрного озера. Фея подсказала ей способ как на время становиться полноценной женщиной, и она им воспользовалась. Потом ещё раз. И ещё. И поползли слухи о страшном маньяке, убивающем исключительно мужчин. Но она не виноватая, они сами приходят и отдают ей свои жизни, давая ей возможность обзавестись ножками вместо хвоста.

Леший – тот самый. Большой любитель русалок и пошутить.

Текущее время года разливалось яркими красками по лесу. Так же по лесу разливался Эдвард Каллен, герой, красавчик и просто вампир. Прекратив разливаться, он отряхнул орган и засунул его обратно в штаны, забыв застегнуть ширинку. Да и зачем? Он прекрасен в любом виде.

Ухмыльнувшись, Эдвард побрел дальше, глубоко вдыхая свежий воздух и дым сигареты. Он был счастлив и нетрезв, а может, нетрезв, поэтому и счастлив. Кроме спиртного его заставляли улыбаться две вещи – Бэлла и кровь. Обычно он сначала трахал девушек, потом уже пил их кровь, с Бэллой так не получалось, потому что она была особенной. Весь стояк проходил, стоило только раз взглянуть в её унылое лицо с вечно полуоткрытым ртом, следовательно, укусить после не предоставлялось возможным. А девушка просила укусить и сделать её вампиром, а у Эдварда падал при виде её лица. Замкнутый круг!

Приходилось нести ей всякую чушь про неземную любовь, попутно пытаясь оживить своего маленького дружка. Она ничего не замечала, поскольку видела только ясно-болотно-серые глаза своего любимого и не опускала взгляд ниже.

Так или иначе, сегодня Эдвард решил выпить ровно столько, чтобы забыть и забыться и довести-таки акт до конца. Спрашивается – а зачем ему именно эта девушка? Много симпатичных и тоже с кровью в просвечивающих венах… А кто ж этих вампиров знает?! «Обоснуя не ждите» - говорил вампир и ухмылялся, отчего становился ещё прекраснее.

В общем, до нужной кондиции Каллен как раз дошёл, оставалось только дойти до Бэллы. Только вот где она?!

- Бле… Блуэ… Бэ… Бэээлла! – наконец-то выговорил пошатывающий вампир, остановившись и засунув руки в карманы джинс. – Гггде ты, люююбимая моя? Иди сюда, трах… кусать буду!

Русалочка просто рвала и метала, рвала и метала,… нет, не икру, а остатки обеда. Чёртов Леший опять пошутковал и подсунул ей лягушек с гашишем. А лягушки были такие жирненькие, такие зелёненькие и аппетитненькие. И дать-то за них пришлось всего лишь три раза… Анально, перорально и canis-maximus, хотя на maximus Леший никак не тянул, не хватало сантиметров десять. Или пять? Или всё-таки десять? Русалочка прекратила метать и задумалась. Собственно и метать уже было особо нечего. Всё выметалось. Русалочка нагнулась к поверхности озера и сделала большой глоток, прополоскала рот и с отвращением выплюнула.

Метала она на берегу, потому что была патриоткой родного озера и блюла его чистоту. Она даже трупы утопленных через пару тройку деньков вытаскивала по ночам на берег и пёрла к Водяному в болото. Водяной за это поставлял ей отборных лягушек и водяных змей. Бартер своего рода. Что там он делал с этими трупами, Русалочку не интересовало, главное никаких хлопот, и никто никого никогда не найдёт.

Выметавшись, прополоскавшись и успокоившись, Русалочка встала на ноги и огляделась. Смеркалось, кто-то шнырял в траве на лугу перед озером, временами подпрыгивал с тихим писком и рушился в мураву, вереща. На вековом дубу, обросшем мохом, на ветвях которого иногда любила посиживать Русалочка, какая-то крупная птица готовилась к ночлегу, громко топая по ветке и стуча когтями. Русалочка нахмурилась и задумалась – «А птица ли это? А может в гости опять притащился Кот-Баюн? Этот заморский хлыщ». Кот-Баюн достал её ещё в свой прошлый визит. Эта хвостатая сволочь так заморочила ей голову своими песнями, что бедная Русалочка за неделю была затрахана-перетрахана вдоль и поперёк совершенно безвозмездно. Да так, что не смогла потом месяц совершать бартерных сделок и оголодала в конец(!), а глубокое отвращение ко всем лицам мужского пола чуть не привело к тому, что её способность приобретать стройные женские ножки почти испарилась.

Русалочка грозно нахмурилась и погрозила дубу кулачком. Попыталась что-то сказать, да так и махнула рукой. Отвернувшись от дерева, она стала рассматривать себя. На левой ноге, на ляжке чуть-чуть начал проступать рисунок рыбьей кожи, но до чешуек дело ещё не дошло, а так можно было соврать, что это модная тату. Рыбоженщина встряхнула пышной гривой светло-зеленых волос и, прихватив одну прядь, прикрыла компрометирующую ляжку. Волосы у Русалочки доходили до подколенной линии, составляли законный предмет её гордости и приводили мужиков в ступор. Некоторым она доверяла немного почесать их большим черепаховым гребнем. Русалочка не признавала новомодных расчёсок и пользовалась только гребнем из панциря незабвенной черепахи Тортиллы. Мир её праху! Классная была старушка, но знала слишком много, оттого и угодила всё-таки в суп.

После осмотра наступил черёд тактильной проверки. Русалочка начала себя оглаживать и охлопывать. Тонкие девичьи пальчики скользнули по лицу и шее, легко касаясь, пробежались по плечам и замерли на груди. Полные русалочьи груди не поместились в ладошки, зато они весьма комфортно не раз располагались в твёрдых мужских ладонях. Подведя ладони под низ аппетитных шариков, Русалочка подбросила их несколько раз, как будто проверяя их тяжесть, и затем уцепилась за отвердевшие соски. Покрутила их несколько раз, чтобы они дошли до кондиции, и удовлетворённая результатом продолжила обследование. Огладив плоский живот и узкую талию, она далее завела руки назад и ухватилась за ягодицы. Волосы мешали, и она нагнулась вперёд, одновременно сильно мотнув головой, отчего её шикарная грива, взметнувшись, обрушилась перед лицом и заслонила ей обзор. В этот момент с громким треском кто-то выломился из кустов и шумно дыша, расположился как раз позади Русалочки, стоявшей в весьма интересной позе.

- Опппаньки! – изрек Эдвард, обнажая клыки в приветственном оскале. Конечно, его любимая была здесь, она всегда вставала на его пути, куда бы он ни шёл, сучка человеческая. И естественно, вывалившись на очередную полянку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся берегом пруда, первое, что он узрел – было лицо Беллы. – Милая, позволь мне зааключииить тебя в объятия!

С этими словами он собственно и заключил девушку в объятия, как того и требовали отношения с очень любимыми. Это любую другую девку можно раздеть и вставить, а тут нужны предварительные ласки. Любовь, бля! Однако затуманенный мозг вампира не учел парочку простых вещей. Во-первых, лицо Бэллы оказалось не её лицом, а задницей русалки. Кто-то может заявить, что нельзя было их перепутать, задница рыбобабы по любому покрасивее будет, но вампир-то был пьян! Он подумал, что Белка так похорошела с момента их последней встречи.

Во-вторых, действие происходило на берегу пруда, русалка не успела разогнуться, а Каллен взял слишком большой разгон. В итоге случилось то, что случилось, они оба полетели в воду.

«Я не умею плавать!» - именно это изрекали пузырьки, вырывающие из открытого рта вампира, камнем идущего на дно. Ему бы отпустить любимую и всплывать, но он же герой! Он не мог так опозориться перед зрителями, коих во многом числе могло быть и в подобной глухомани.

Русалочка, услышав шум, не успела разогнуться, она почувствовала как что-то холодное и очень твёрдое уткнулось ей в щель между полупопицами. Это холодное уткнулась в неё с хорошим толчком, таким, что она и ахнуть не успела как кувыркнулась в пруд. А вместе с ней и источник казуса. В воде Русалочка почувствовала себя как дома. То есть она и была дома. Извернувшись, она с разочарованием обнаружила Эдварда Каллена. Он был в дугу пьян, и что-то пытался ей сообщить по дороге на дно. Идиот! Под водой даже у вампира не получится разговаривать. Русалочка возмущённо постучала по лбу кулаком, а затем покрутила пальцем у виска, но этот дебил её не понял. Тогда она подплыла к нему, вцепилась в его рубашку и принялась трясти. Вампиры могут долго находиться под водой без вреда, они ж не дышат, так что Русалочка совершенно не беспокоилась за его здоровье, хотя, собственно, о каком здоровье тут можно было вести речь?

Рванув особенно сильно, Русалочка разорвала рубашку на Эдварде до пупа, пуговицы так и посыпались, грудь вампира под рубашкой оказалась твердокаменной и холодной. Русалочка тоже не была особенно тёплой, но тут представитель другой малой народности её перещеголял. В рыбоженщине взыграло любопытство. Она ещё никогда не имела дела с вампирами, хотя очень много слышала интересных историй от местных вервольфов. У них там были какие-то общие дела с вампирами – они с ними то ли вместе грабили банки, то ли воевали насмерть. В общем, тусовались в одном районе.

Твёрдо посмотрев Эдварду в глаза, Русалочка решительно засунула руку ему в ширинку – её с чисто практической стороны интересовал один единственный вопрос – у вампира стоит или не стоит?

Русалочка лишь для видимости имела ласкательное окончание. Имеется в виду, окончание имени. На самом деле она наверняка была прожжённой Русалкой, или даже Русалихой. Но в той ситуации она повела себя невиннее любого свежевылупленного из икринки малька. Стоит или не стоит? У кого, у Эдварда?! Если у мужчины есть чем тушить костры, то это не значит, что рабочий рукав можно употребить не по назначению. У Каллена было чему стоять, но сейчас оно было больше похоже на вываренную из панциря креветку.

Сам вампир не сразу сообразил, с чего Бэлла шурует в его штанах, и даже обрадоваться не успел, лишь открывал и закрывал рот, пытаясь собрать остатки мозгов в кучу. Они были уже минут десять в ледяной воде, а его возлюбленная все никак не подыхала, это начало настораживать упырёнка, к тому же он потихоньку трезвел.

- Вода холодная! А на самом деле я Кинг-Конг! - Каллен очертил фразу губами, коронным трюком - не сметая с лица презрительно-дебильной ухмылки. Стыдливо засунув руки в карманы и пожалев, что не догадался сделать так ранее и через рваную подкладку штанов подсунуть баборыбе палец вместо пениса, он встал ногами на твердое дно пруда.

Русалочка была разочарована. То, что она обнаружила в штанах у Эдварда, ничуть не походило на то, о чём всем рассказывала Бэлла. "Соврала, сука" - подумала Русалочка. И покраснела от злости. И от злости же здорово дёрнула то, за что схватилась. Каллен как раз в это время опять что-то сказал и засунул руки в карманы. Ручалочка дёрнула ещё раз, и ей показалось, что предмет в её руках увеличился в размерах. Тогда она принялась экспериментировать, потихоньку подтаскивая вампира за то, сами знаете что, к берегу. Ей хотелось проследить за метаморфозами на открытом воздухе, так как вечерело, и в воде уже была плохая видимость.

"Я этой суке всё скажу, что я о ней думаю" - вынашивала планы мести хозяйка Чёрного озера. - "Будет знать, как врать о неземной любви и неземном блаженстве. О мраморном стержне удивительной красоты и крепости и о его неутомимости!" - Да у любого мужика через три минуты после встречи с Русалочкой готов к труду и обороне! А с Эдвардом они уже минут пять общаются! Вплотную! Интимно! И ОНО ВИСИТ!

Эдвард одобрительно хохотнул. Метафора "взять быка за рога" начала воплощаться в жизнь - если конечно занафталиненный труп вампира можно было назвать живым. Легенды о вампирах конечно хороши, но они не объясняют одного - а как у них может стоять вообще?! Собственная кровушка не циркулирует по венам и, следовательно, не притекает к, так сказать, естеству. Ах да, этими же вопросами обычно задавалась Бэлла... Они и Эдварду не давала только по этим причинам - боялась, что тот облажается. Удивительно тактичная девушка.

Но либо у данной сказки должен был быть счастливый, кхм, конец, то ли настойчивость рыбобабы вознаградилась, несмотря на ее ледяные пальчики - достоинство Каллена начало свое стремительно восхождение.

- Я хорош, правда? - слабо улыбнулся вампир и только собрался поцеловать Беллу, как внезапно до него дошло - это не его красавица! А синяя, чужая женщина!

Он-то быстро оправился от такого удара судьбы, а вот его маленький дружок - нет.

"Вот! Вот! Вот!" - пело и кричало в голове у Русалочки, когда нечто вялое и тряпочкоподобное под её чуткими пальцами стало приобретать всем известную форму. Как скульптор-ваятель трудилась тонкими пальчиками озёрная дева, то лёгкими прикосновениями, то жёсткими сжатиями, пропуская всю длину естества Эдварда сквозь сжатые в кулачок пальцы, всё это давало желаемый результат. Оно росло, твердело в её умелых руках и начинало приближаться к той ослепительной картине, что рисовала очень часто Белла перед своими слушательницами. Крепко сжав у основания основу мужественности Эдварда одной рукой, Русалочка отступила на шаг, чтоб полюбоваться плодом своих трудов.

"Не белый мрамор и не светится" - Констатировала она факт. Бэлла описывала сей предмет слегка иначе и Русалочка с одной стороны была слегка разочарована, а с другой мстительно радостна. Теперь эта вешалка уже никогда не сможет вызвать у озёрной девы того чёрного чувства зависти, что испытывала та слушая рассказы человеческой женщины. "А вот капец твоим россказням!" - в восторге подумала Русалочка и второй, свободной рукой изобразила магический жест из трёх пальцев.

В этот момент пьяный вампир что-то горделиво пробормотал, а затем как-то странно дёрнулся и вдруг его немаленький дружок начал стремительно возвращаться в прежнюю тряпочкоподобную форму. Столько трудов и всё даром! Этого Русалочка выдержать не могла. Она буквально озверела и со всей дури дёрнула - вялый кусочек вампирьей плоти остался у неё в руках и она в ошеломлении уставилась на него. Ничего прекрасного в нём и в помине не было.

Насколько Русалочка была удивлена, а уж Эдвард-то и вовсе охуел. "Можно ли хуеть без хуя?" - философский вопрос внезапно разрешился в положительную сторону. Поначалу он, правда, восхитился силой рыбобабы и ее затейничеством, но потом понял, что без него маленький кусочек плоти вряд ли сможет функционировать.

"А писать-то я как буду?" - растерялся вампир, поднимая взгляд на женщину, ожидая ответа. Через минуту догадался спросить вслух, не забыв при этом криво ухмыляться:

- Эй, а тебе-то он зачем? Он и мне-то особо не нужен.

Спалился. Досадно.

- Слушай, я, пожалуй, пойду, оставь его себе как сувенир, ладно?

Вампир поднял руки вверх и начал отходить назад, пользуясь замешательством не-Бэллы. Так он выбрался на берег и шел дальше, пока прекрасные ноги Эдварда не зацепились за корягу и уронили его вниз, спиной на мох.

"Пора бросать пить. И алкоголь тоже" - решил Каллен.

Непонятное поведение вампира сначала ввело Русалочку в ступор. Ошалелыми глазами она проводила его пятящуюся фигуру, а затем перевела взгляд на предмет, крепко зажатый в руке. Сказать, что такой исход дела был для неё неожиданным, было явно маловато. Это был крах её мировоззрения. Ну да, это вампир, а вампиры известны своими способностями к регенерации. И утраченная часть тела, скорее всего, отрастёт заново и будет по-прежнему радовать эту стерву Бэллу. А вся эта история с неудачным соблазнением превратит Русалочку в посмешище и навсегда погубит её репутацию роковой женщины. Этого допустить было никак нельзя. И женщина решительно выбросила этот жалкий, сморщенный кусочек плоти на корм рыбам или любимым ракам, а сама решительно бросилась вон из воды вслед за Калленом. Что там болтали люди про то, как извести вампира? Его надо проткнуть осиновым колом, отрубить голову и закопать в гробу набитом солью? Или расколошматить на куски и сжечь? Какой вариант может сработать? Готового осинового кола под рукой не было – осины вокруг озера не росли, катаны впрочем, тоже не наблюдалось. Своих жертв Русалочка топила, членовредительством она до сего момента не занималась. Оставалось расколошматить. Уж чего-чего, а камней на берегу валялось масса. Самых разных размеров и расцветок.

Когда Русалочка выбралась на берег, Каллен уже валялся на мху, распяленный как морская звезда (Русалочка знала что это такое по рассказам своей троюродной сестры – морской русалки и даже видела одну такую, когда гостила у той пару лет назад). Ширинка брюк всё ещё была раззявлена и выставляла напоказ миру всю грустную картину произошедшего. Рана не кровоточила, видимо вампир давно не сосал кровь. Не отводя глаз от ненавистного обидчика, Русалочка нащупала камень поувесистее и, подкравшись к красавчику, с силой опустила орудие убийства вампиру на голову. Череп лопнул как арбуз, и мозги расплескались в сопровождении чавкающих звуков. Ободрённая первым успехом, мстительница отбросила камень и подобрала другой, его пришлось держать обеими руками. Минут пять активной физической работы, и перед ней валялась груда осколков, похожая на разбитую мраморную статую, но перемешанную с обрывками непривлекательных тряпок. И что делать дальше? Русалочка заметалась по полянке, собирая хворост и бросая его на то, что осталось от вампира.

- Огоньку не нужно? – раздался из кустов знакомый, хрипловатый и с ленцой голос. Русалочка вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. Из кустов на полянку вышел Леший, протягивая ей зажигалку, и Русалочка без колебаний приняла помощь. Она знала, что Леший за свои услуги обязательно потребует компенсацию, но сейчас ей было важнее замести следы. Огонь взялся хорошо и уже через мгновение на полянке пылал костёр, его пламя мерцало непривычным зелёным оттенком, а запах был умопомрачительным. Что-то среднее между майскими ландышами в сильной концентрации, ванилью и тухлой рыбой. Этот запах так сильно дал в голову Русалочке, что она даже не заметила, что Леший уже вовсю её лапает, и даже успел сбросить штаны.

- Ну, давай, рыбонька, потешь старика! – Ласково нашёптывал ей на ушко Леший, одной рукой щупая её грудь, а второй проникая в глубины самого интимного отверстия на её теле. Нельзя сказать, что женщине это было неприятно. Последние пару часов она находилась в возбуждении и предвкушении, завершившимися разочарованием, фрустрацией и сильным недовольством в теле. Поэтому крепко прижатая спиной к Лешему она не сопротивлялась, а наоборот, прижалась своей шикарной задницей потеснее к его естеству и потёрлась, приглашая к продолжению. И Леший прекрасно понял её намёки. Щекоча шею Русалочки своей бородой, а нежную кожу бёдер шерстью на своих кривых ногах, он продолжил проникновение внутрь и с удовлетворением констатировал, что рыбобаба истекает соками своего тела. Леший не был красавцем как Эдвард. Его крепкая, коренастая фигура, с широкими плечами, отлично развитой мускулатурой и кривыми ногами вызывала у дам противоречивые чувства. Всё его тело заросло шерстью, и завистники распускали слухи, что ноги его заканчиваются копытами, но это было враньё. Не стриженые когти были – копыт не было, но и не в этом было дело, потому что неказистость компенсировалась выдающимися размерами мужского достоинства и редкостным для таких размеров мастерством обладателя сего инструмента. Обычно мужики с большим членом считают, что одного этого достаточно для того, чтобы все дамы становились к ним в очередь. А вот фиг! Иногда больше не значит лучше, и Леший это прекрасно знал. Он был затейником и существом с причудливой сексуальной фантазией, поэтому Русалочка с такой охотой шла на всевозможные бартеры с ним и, хотя на словах всегда ругалась, но в душе была довольна и давала бы ему даром, если б не интересы коммерции. Их она блюла свято.

Леший вытащил палец из глубин Русалочки и она разочарованно простонала, руки её хватали пустой воздух не находя в такой позе за что уцепиться, но тут баловник схватил её груди обеими руками и начал их мять и крутить сосочки. Русалочка вся обмякла и прямо таки вытекла из его рук, встав на четвереньки. Леший ухватил её за задницу и оттащил к небольшому обрыву, поставил там, а сам примостился сзади и снизу на песочке. Русалочка уже непрерывно стонала на одной ноте, вся изнывая от нетерпения, и Леший аккуратно слегка ввёл головку в раскрывшийся бутон её естества. Чуть нажал и быстро отдёрнул. Женщина взвыла от разочарования, и тут он ударил со всей силы, крепкий и твёрдый нефритовый жезл с усилием продавился в тугое отверстие. Русалочка с шумом выдохнула и изогнулась от страсти. Но Леший опять вышел и Русалочка опять взвыла. Леший обожал слушать стоны и вздохи рыбобабы. Он играл с ней, как будто она была музыкальным инструментом - скрипкой, а его член смычком. И он извлекал из неё чудные мелодии, импровизируя и никогда не повторяясь…

Минут сорок, пока Каллен не догорел и не превратился в кучку серого пепла, над полянкой звучала мелодия страсти. Леший играл на своём инструменте самозабвенно, с истинной страстью мастера, извлекая моментами из своей скрипки изумительнейшие рулады. Русалочка кончила уже, наверное, раз пять, когда Леший заметно напрягся и, вбивая в неё свой нефритовый жезл по самый корень, не добавил в мелодию свою басовую ноту, взревев белугой и извергнув в неё тугую струю семенной жидкости. После чего оба рухнули – Леший на песок, а Русалочка свесилась с обрывчика. Половина её тела лежала на мху полянки, а ноги свисали на прибрежный песок прямо перед носом утомлённого Лешего и он благодарно лизнул как собака горячим шершавым языком её левую икру. Нога Русалочки рефлекторно дёрнулась, но на большее она сейчас была неспособна.

Через полчаса, пришедшие в себя Леший и Русалочка оперативно, в буквальном смысле, замели следы широкими еловыми лапами и расстались весьма довольные друг другом.

Резюме:

Людям всегда следует прислушиваться к народной мудрости. Которая гласит, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним и не всё то плохо кончается, что плохо началось. А ещё никогда не стоит забывать, что вовремя подставленное плечо друга, ну или какая иная часть тела, всегда в итоге выведут из затруднительного положения. Если у друга, конечно, есть ещё и зажигалка.

Глава 12. О собаке на сене и семи страдальцах

Действующие лица:

Белоснежка – царевна. Когда-то семь гномов приютили беглянку у себя, не зная, чем это всё может закончиться. Она заботливая. Очень. Целый день варит, парит, убирает. Поёт песни даже ночью, отчего у всех в округе бессонница. На момент событий травматически асексуальна.

Семь гномов – большие трудяги и очень добрые существа.

Уютненький домик в лесу, в котором живут семь гномов, стоит на самой границе королевства Снежной Королевы у подножия гор, примерно в километре от шахты, где те добывают волшебную руду. В этой руде часто попадаются драгоценные камни. Волшебную руду могут добыть только гномы, и только они могут из неё выковать оружие, доспехи и прочие полезные вещи. В руках у всех других волшебная руда превращается в пустую породу, а драгоценные камни в куски мутного жёлтого кварца. Что может и пригодится в хозяйстве, но совсем не то.

Жили-были гномы, не тужили. То в город ходили, то Шапка Красная их навещала. И тут вдруг нашли они девицу. Слов нет - девица красавица, домовита: жарит, парит, убирает. Но есть у неё один недостаточек. Сука она на сене - сам не дам и другим не гам. Потому и Шапка домик гномов теперь за версту обходит. Ох, и тяжко гномам приходится!

А ведь начиналось всё так жалостливо и героически, а для гномов беды ничего не предвещало…

Рождение Белоснежки сопровождалось смертью её матери. Что-то не срослось в небесной канцелярии, когда королева пожелала себе необычную доченьку. Или это типовая расплата за каприз. Было то в середине зимы, падали снежинки, точно пух с неба, и сидела королева у окошка, — рама его была из черного дерева, — и шила королева. Шила она, загляделась на снег и уколола иглою палец, и упало три капли крови на снег. А красное на белом снегу выглядело так красиво, что подумала она про себя:

«Если бы родился у меня ребенок, белый, как этот снег, и румяный, как кровь, и черноволосый, как дерево на оконной раме!»

И родила королева вскоре дочку, и была она бела как снег, как кровь румяна, и черноволосая как чёрное дерево оконной рамы, — и прозвали её потому Белоснежкой. А когда ребенок родился, королева умерла.

Год спустя взял король себе другую жену. Мотивировал он это тем, что девочке нужна мать. Да только никто в это не поверил – старая-то королева была неказиста, а новая красотка хоть куда. И если к старой королеве в спальню король заглядывал нечасто – первый раз в брачную ночь и второй раз на следующий день после брачной ночи – то из спальни новой королевы он бы не вылезал, если б ему кто такое позволил. В общем, наняли принцессе кормилицу и нянек, да и позабыли. Настолько позабыли, что осталась девочка без принцессиного образования. Читать и писать, правда, её научили. Но вместо танцев, этикета и вышивки крестиком, няньки с кормилицей обучали девочку шить, готовить и убирать за собой – в общем, всему тому, что должна уметь порядочная девушка из народа. И выросла Белоснежка доброй и отзывчивой девочкой. Ведь росла она в окружении любящих людей.

А что ж отец родной? А король любил королеву, но королева только себя в волшебном зеркальце. Ну, ещё разве что физически своих многочисленных любовников. Артефакт, доставшийся королеве по наследству, сообщал каждому в него глянувшему о его ранге в конкурсе красоты. И пока что коварная красотка была вне конкуренции. Но как исполнилось Белоснежке шестнадцать, зеркальце не отразило королеву, а показало Белоснежку. Да ещё и припечатало - Вы, госпожа королева, красивы собой, но всё ж Белоснежка выше стократ красой! Испугалась тогда королева, пожелтела, позеленела от зависти. С того часа увидит она Белоснежку — и сердце у неё разрывается, так стала она ненавидеть падчерицу. И зависть, и высокомерие росли точно сорные травы в её сердце всё выше и выше, и не было у неё отныне покоя ни днём, ни ночью. Тогда подозвала она одного из своих любовников и сказала:

- Ты же егерь? Отведи принцессу в лес, я больше видеть её не могу. Убей и принеси мне в знак доказательства её лёгкие и печень.

Егерь повиновался. Объявил королевскую охоту, а когда все погнались за зверем, отвлёк девушку и завёл в чащобу. Но, когда вытащил он свой охотничий нож, и хотел было уже пронзить ни в чём не повинное сердце Белоснежки, стала та плакать и просить:

- Ах, милый егерь, оставь ты меня в живых, я убегу далеко в дремучий лес и никогда не вернусь домой.

И оттого, что была она прекрасна, сжалился над нею егерь и сказал:

- Милый-то я милый, только что я буду с этого иметь?

- Да что хочешь, только отпусти меня! – пустила очередную слезу принцесса.

- Так тому и быть, - отвечал егерь. – Я много чего хочу, но начнём мы с минета. – И понеслось. Минет сменил анал, анал сменила дефлорация. Красное на белом смотрелось в духе покойной королевы. Егерь совершенно не жалел Белоснежку, теперь уже бывшую – и девушку и, очевидно, принцессу. Стараясь урвать больше удовольствия, он только сильнее заводился от её стонов, а затем и полных ужаса и боли криков. Когда он окончательно выдохся, у принцессы болело всё тело – и снаружи и внутри. А голос она сорвала. И только одна мысль билась в её голове – и вот это мачеха называет наивысшим наслаждением?!

Егерь же был полностью доволен собой и глубоко удовлетворён. Оставив жертву отлёживаться на месте его преступления, он, насвистывая, отправился обратно во дворец. Ведь точно камень свалился у него с сердца, когда не пришлось убивать Белоснежку. На ту пору как раз подбежал молодой олень, и заколол его егерь, вынул у него лёгкие и печень и принес их королеве в знак того, что приказанье исполнено. Повару было велено сварить их в солёной воде, и злая женщина всё съела, думая, что это лёгкие и печень Белоснежки.

А что же жертва насилия по согласию? Осталась бедная бывшая девушка в большом лесу одна-одинешенька, и стало ей так страшно, что все листочки на деревьях оглядела она, не зная, как быть ей дальше, как горю помочь. Вспомнила она тут, что пообещала ещё егерю за свою свободу и пустилась бежать. И бежала по острым камням, через колючие заросли, сколько сил хватило. Стало уже вечереть, как увидела маленькую избушку. И так она устала, что не побоялась и вошла в неё отдохнуть. А в избушке той всё было таким маленьким, но красивым и чистым, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Стоял там накрытый белой скатертью столик, а на нём семь маленьких тарелочек, у каждой тарелочки по ложечке, а ещё семь маленьких ножей и вилочек и семь маленьких кубков. Стояли у стены семь маленьких кроваток, одна возле другой, и покрыты они были белоснежными покрывалами. Захотелось Белоснежке поесть и попить, и взяла она из каждой тарелочки понемногу овощей да хлеба и выпила из каждого кубочка по капельке вина, — ей не хотелось объесть и обпить кого-то одного. А так как она очень устала, то попробовала лечь в постельку, но ни одна из них для неё не подходила: одна была слишком жёсткой, другая слишком мягкой, но седьмая оказалась ей впору, легла она в неё и, отдавшись на милость Богов, уснула.

Когда уже совсем стемнело, пришли хозяева избушки, а были то семеро гномов, которые в горах добывали руду. Они зажгли семь своих лампочек, и когда в избушке стало светло, они заметили, что у них кто-то был, потому что не всё оказалось в том порядке, в каком было раньше. И сказал первый гном:

- Кто это на моём стуле сидел?

Второй:

- Кто это из моей тарелочки ел?

Третий:

- Кто взял кусок моего хлебца?

Четвертый:

- Кто ел мои овощи?

Пятый:

- Кто моей вилочкой еду брал?

Шестой:

- Кто моим ножичком резал?

Седьмой спросил:

- Кто это пил из моего кубка?

И оглянулся первый и увидал, что на его постельке маленькая складочка, и спросил:

- Кто это лежал на моей кроватке?

Тут сбежались и остальные и стали говорить:

- И в моей тоже кто-то лежал.

Глянул седьмой гном на свою постель, видит — лежит в ней девушка и спит. Позвал он тогда остальных, прибежали они, стали кричать от удивления, принесли семь своих лампочек и осветили Белоснежку.

—Ах, Боже ты мой! Ох, Боже ты мой! — воскликнули они. — Какая, однако, красивая девочка! — Они так обрадовались, что не стали её будить и оставили спать в постельке. А седьмой гном проспал у каждого из своих товарищей по часу, — так вот и ночь прошла.

Наступило утро. Проснулась Белоснежка, увидела семь гномов и испугалась. Почудилось ей, что всё, что с ней делал егерь, теперь сделают с ней гномы. Только семь раз. Но были они с ней ласковы и спросили:

- Как тебя зовут?

- Зовут меня Белоснежка, — ответила она.

- Как ты попала в нашу избушку?

И рассказала она им о том, что мачеха хотела её убить, но егерь сжалился над ней, и что бежала она целый день, пока, наконец, не нашла их избушку. Как именно над ней сжалился егерь, Белоснежка пояснять не стала, что привело поначалу к большому взаимонепониманию. Впрочем, когда рассказала, не намного лучше стало. Гномы спросили:

- Хочешь вести наше хозяйство, стряпать, постели взбивать, стирать, шить и вязать, всё содержать в чистоте да порядке, если согласна на это, можешь у нас остаться, и всего у тебя будет вдосталь.

- Хорошо, — сказала Белоснежка, — с большой охотой.

И осталась у них. Она содержала избушку в порядке, утром гномы уходили в горы искать руду, золото и драгоценные камни, а вечером возвращались домой, и она должна была к их приходу приготовить им еду. Когда Белоснежка высказала опасение, что мачеха может не поверить в её смерть и найдёт здесь, гномы успокоили беглянку.

- Ты, деточка в другом королевстве. Здесь правит Снежная Королева, а колдовство артефакта твоей мачехи не действует, - степенно начал первый гном по имени Понедельник.

- Егерь знал, что делал, когда тебя отпускал. Ведь именно там, в чаще, где он тебя бросил, граница наших королевств так близка, - разъяснил второй гном по имени Вторник.

- Ты была расстроена, в беде, поэтому лес пропустил тебя через границу, обычно к нам попасть можно только через заставы на дорогах, - добавил третий гном по имени Среда.

- И это здорово, что ты наткнулась на наш домик. Иначе тебе бы не поздоровилось, - участливо подбодрил Белоснежку четвёртый гном по имени Четверг.

- Мы уже затрахались сами убираться и готовить, - скромно сообщил пятый гном по имени Пятница.

- Но хорошо бы и в самом деле потрахаться. А то Красная Шапка давно в гости не заявлялась, - заискивающе ломким баском посетовал шестой гном по имени Суббота.

- Ты с нами по очереди или групповушку устроим? – почему-то шёпотом спросил самый молодой седьмой гном по имени Воскресенье. – А то Шапка очень групповушку уважает. С нами, – добавил он уже с обычной громкостью.

- Что? Как? Нет! Я… я не буду. Хватит с меня и егеря! И чтоб Шапки вашей ноги здесь не было! – взвыла Белоснежка.

Вот так и обломилось гномам счастливое детст… в смысле, здоровая половая жизнь. Только и оставалось, как киркой в шахте породу долбить, да по утрам холодной колодёзной водой во дворе обливаться. Доооолгонько обливаться. Гномы ребята крепкие, здоровые, и стояк у них по утрам крепкий, устойчивый. Да что поделаешь, про егеря Белоснежке гномам пришлось рассказать. Они прониклись. Да так, что пожалели бывшую девушку и не стали её ни к чему принуждать. А история эта теперь пользовалась в их маленькой семье большой популярностью. Особенно праздничными вечерами, перед сном. Гномы и Белоснежка по очереди парились в баньке, потом они все вместе празднично ужинали, потом ложились по кроваткам, а Белоснежка рассказывала свою грустную историю, начиная со слов егеря – а что я буду с этого иметь? И заканчивая словами – ну, прощай, сладкая, а то домой не дойду, такое чувство, что моего дружка до корня стёр, да и ноги уж совсем не держат.

Особым успехом пользовались два момента – описание ощущений Белоснежки, когда она впервые увидела вблизи нефритовый стержень егеря в боевой готовности и её ощущения, когда егерь взломал естественную преграду. И были у гномов в такие вечера маленькие радости – под грустную Белоснежкину историю так сладко было дрочить и так быстро достигался нужный результат… что принцесса ничего не успевала заметить. Иначе досталось бы на орехи всем.

Глашатай добрался до избушки семи гномов к вечеру. Злой, голодный и неудовлетворённый. В трёх оставшихся неохваченными королевским указом хуторах его ждал большой облом. В двух в виде присутствующих мужей и одновременно отцов подходящих под указ девиц, а в третьем, в том самом, где варила самогон Бабуля, в виде расчленённого трупа. Что его окончательно добило. И не то чтобы Глашатай рассчитывал доснять там напряжение, которое не снялось добротным, но быстротечным подарком Глубокой глотки и усугубилось прерванным актом с Золушкой. Нет, настолько он ещё не опустился, чтобы польститься на Старую Кошёлку, хоть Леший и утверждал, что Старая Карга борозду не портит. Но Леший чувак странный. Кого он только в своём лесу не окучивал… ему и коза небесное блаженство могла принести. По его словам.

Нет. Глашатай скорбел об ином. О том качественном продукте, который выходил из умелых рук Бабули. И которого ему перепадало задарма, под новости дворцовые, городские и королевские, кои он под оный продукт умелице и пересказывал. Да под закусочку, да с устатку. А уж если к Бабуле в гости заглядывала внучка… То в ближнем лесочке или под стожком сена на соседнем поле Глашатай отрывался по полной. Шапка хоть и была общего пользования, да сильно разношенная, но неутомимая, да на выдумку горазда. А уж эти её приспособления… Забавно бывало. Но чаще очень больно. Однако всё равно тянуло.

Так вот, добрался он до избушки семи гномов, зачитал Белоснежке королевский указ да попить попросил. Горло мол натрудил, промочить надобно. Да не водой, а молочком. Но лучше пивом. Да под сосиски с тушёной капустой. В итоге на ночлег и напросился. За ужином Белоснежка и спроси:

- А какой он, наш Принц? Есть ли у него белый конь? А каких девушек он любит? Может уже одну любит? А то я заявлюсь на бал вся расфуфыренная и только клювом щёлкну. Если вдруг возлюбленная у Принца давно образовалась.

Тут Глашатай крепко призадумался. С одной стороны, зная историю Белоснежки – гномы как-то по пьяни проболтались – хотелось честно рассказать про «возлюбленную» Принца. А с другой стороны, не хотелось девушку расстраивать. В её-то обстоятельствах. А потому ответил он по-своему правду, но не всю.

- Есть у Принца возлюбленная, но он никогда на ней не женится. И наследника он должен будет завести от другой, той, что выберет на балу.

- Ох! Какая грустная история! – Воскликнула Белоснежка. Ей представилась стройная белокурая девушка рядом со стройным белокурым юношей… а дальше ничего приличного не представлялось. Зато вспомнился неприличный егерь. А посему бедняжка замолчала окончательно. Да и остальные не рвались разговаривать. Только и слышались стук ложек и чавканье.

После ужина Белоснежка занялась хозяйственными хлопотами, а гномы устройством на ночлег Глашатая. Устроили его на сеновале при конюшне. Лошадей у гномов не было, был маленький ослик. Возил он раз в месяц гномов в Городок. Ездили продуктов закупить, свои поделки и золото с драгоценными камнями сбыть. Да в весёлый дом зайти, а если повезёт, то с Красной Шапкой пообщаться. Шапка ведь хоть и умелая, но любительница, а не профессионалка, и денег за трах не брала. Подарки любила, особенно камешки разноцветные. А что гномам эти камешки? Они ещё в горе наковыряют.

Только Глашатай устроился поспать, как его прервало деликатное покашливание. В гости явился самый младший гном. Однако говорить не торопился. Мялся, покряхтывал, сопел и издавал прочие грустные звуки. Но и Глашатай не торопился разряжать обстановку. День выдался напряжённый, во многом обломный, а посему мужчина был не в духе и чужим скорбям развеяться помогать не намеревался. Ещё немного посопев, гном наконец-то разродился:

- А что там слыхать про Красную Шапку? Здорова ли? Может в гости к нам собирается?

- Совершенно не собирается, - сердито ответил Глашатай. - Во всяком случае, когда мы с ней последний раз тра… разговаривали, не собиралась. Она сейчас в основном со Свинопасом. Разговаривает.

- О как! – Удивился гном. – А как же жена Свинопаса? Неужто сама поговорить с мужем не хочет?

- А! – махнул рукой Глашатай. - Она наговорилась уже. Пузо аж на нос лезет, рожать уж скоро. Вот парень и разговорился с Шапкой. Да ведь Шапке ещё и побороться за него пришлось. Как живот у пастушки расти начал, так подруги её в очередь встали… за разговорами со Свинопасом. Ну, ему-то что. Какая разница в какую дырку… разговаривать. Но уж больно Шапка умелая. Да затейница какая. Но, впрочем, ты и сам знаешь.

- Да уж забывать начал, - грустно пожаловался Воскресенье. – Мы, конечно, не совсем уж без всего. Вот по вечерам Белоснежка нам свою историю рассказывает. С подробностями. И уж так складно, так душещипательно и вдохновляющее… но знаешь, Леший, сволочь, на днях сказал, что у тех, кто себе руками помогает, шерсть расти начинает. На ладошках. С кайлом будет мешать работать. А ещё он сказывал, что будто другой способ есть. И при нём всё равно – мужчина или женщина. Да и ослик сгодится. Я попробовал. Только ведь ослик, скотина такая, не хочет на месте стоять, а Вторника вообще копытом в живот отоварил. Всей семьёй лечили.

- Эм… с осликом вы это… аккуратнее. С козы лучше начинать. Коза у вас есть? – Заботливо спросил Глашатай и призадумался. Как-то оно стрёмно прозвучало. Как будто он очень опытный зоофил. А ведь весь его опыт – беленькая овечка, что у дедушки жила. А он на лето к нему приезжал. В далёком детстве. Да и было всего один раз. Это когда он пастушьей овчарке позавидовал…

- Не. Козы нет, - озадаченно ответил гном. – Где ж мы козу возьмём? Хотя… вымя ж у неё должно быть… - Пальцы гнома совершили какое-то подозрительное хватательное движение… Вдруг он встрепенулся и продолжил.

- Но я чего пришёл. Я ведь о другом хотел. Я подозревал и теперь вижу, ты опытный. Так помоги нам. В теории мы не всё поняли, да и практика… Подсоби в общем. А мы тебя не забудем. Килограмм самоцветов отсыплем.

Самоцветами гномы называли драгоценные камни. Алмазы, рубины, изумруды, сапфиры и прочие «стекляшки». Это для них камни особой цены не имели, а все остальные сами добыть их не могли, только вот так – купить или получить бартером за что-то. Глашатай призадумался. И камней хотелось, и позору боялся. А потом его озарило. Ведь не обязательно самому жопу подставлять, он же сенсей будет, а значит, подставлять будут гномы. А он так и быть – поучит молодёжь.

- Значит так, - ответил он гному. – Всех не зови, парочку приглашай. Остальные Белоснежку отвлекать станут. А потом вы им опыт передадите уже без меня. И это – смазку какую-нить тащи и… - Он задумался. Хорошо бы огурец… каменный.

Через какое-то время пришли Воскресенье, Суббота и Пятница – самые молодые и, значит, самые обучаемые. Глашатай скомандовал всем рассупониться и сам не отстал. Затем велел построиться, встал перед строем и скомандовал.

- Делай как я! – И стал мастурбировать, пока прибор не пришёл в готовность. Ученики старательно повторили урок.

Поддерживая прибор в боеготовности, Глашатай стал зачитывать гномам теоретическую часть. Как всегда, чётким, хорошо поставленным голосом. Периодически мужчина брал с походного столика, предусмотрительно прихваченного усердными учениками, учебные пособия и жестами иллюстрировал теорию.

- Ой! Аааа… ах! – Нарушил течение лекции голос Воскресенья. – Сенсей… я… кончил!

Глашатай с укоризной посмотрел на нерадивого ученика и… кончил сам. А вместе с ним и остальные слушатели. Наступила тревожная тишина.

- В общем, теорию вы прослушали, а практикой займётесь самостоятельно. Зайду через недельку и проверю. – Бурчал Глашайтай, зашнуровывая ширинку. Ученики повторили действия учителя.

- А что это вы здесь делаете? – Громом с ясного неба прозвучал голос Белоснежки.

- Осваиваем смежную профессию! – Звонким голосом отчитался Воскресенье. - В общем-то, мы закончили.

- Ааа… - понятливо прокомментировала девушка. – Ну, если закончили, то марш спать! И вы, уважаемый Глашатай, тоже бы отправлялись… спать. – Девушка сурово посмотрела на сенсея. Вот подозревала она, что дело тут нечисто, но придраться было не к чему. А потому она, ещё раз с подозрением на всех посмотрев, развернулась и степенно выплыла из конюшни. Гномы дружно выдохнули, засуетились и быстренько разбежались. Глашатаю ничего не оставалось, как улечься спать. Организм уже не был столь неудовлетворён, как часом ранее, но некоторое недовольство выражал. «Да, это тебе не Красная Шапка, - грустно подумал мужчина. – И даже не Глубокая Глотка. Но на безрыбье и раком сгодится».

Резюме:

Что есть жизнь? Это разрушение мечты действительностью. Нельзя привязываться к людям или дому всем сердцем, это непостоянное и сомнительное счастье. Ещё хуже — отдать своё сердце одному единственному человеку, ибо, что останется, если он уйдёт? А он всегда уходит. Оставляя близких в растерянности и непонимании. Но людям не всегда нужны советы. Иногда им нужна рука, которая поддержит. Ухо, которое выслушает и сердце, которое поймёт. Однако перед тем как излить душу — убедитесь, что «сосуд» не протекает. Дверь в душу, как и дверь в дом, нужно держать закрытой. В открытую дверь дует холодный ветер, заносит всякую грязь и лезут люди с недобрыми намерениями. А тот, кто действительно хочет войти — вежливо постучит. Иногда и не постучит, а вопрётся пока никого нет дома. И очень повезёт, если после этого наступит мир и гармония.

Глава 13. В которой действующие лица подводят итоги дневной деятельности

Очень короткая

Действующие лица:

Все, все, все.

Семейный ужин королевской семьи расставляет все точки над Ё, как в судьбе Принца, так и в судьбах двух милых молодых людей. Для последних, впрочем, только ближайшего, а вот для первого пожизненно! Кое-кто не найдя кое-кого, где оставила, строит планы на месть и наследство. Кое-кто, не найденный, тоже строит планы, но на чужую собственность. Крёстная Фея трудится не покладая рук и ног без роздыху. А семейство Лесоруба припахивает вернувшуюся из Леса Золушку к шитью платьев. Сама же Золушка мечтает о голубом платье и красных туфельках, которые ей кое-кто пообещал под давлением обстоятельств.

Резюме:

Каждый мужчина имеет какие-нибудь достоинства, только нужно ему на них указать. Когда женщина выбирает себе любовника, ей не так важно, нравится ли он ей, как — нравится ли он другим. А говорить правду — всё равно, что бегать голышом среди малознакомых прилично одетых людей…

Content

Хоррорная сказка

Глава 1. В которой неожиданно возникает необходимость в женитьбе Принца

Глава 2. В которой рушатся мечты

Глава 3. В которой кто-то теряет, кто-то находит…

Глава 4. В которой находки продолжаются, а Герда выходит на Большую дорогу

Глава 5. О вреде пьянства и распутства

Глава 6. О хозяйственных хлопотах и старых связях

Глава 7. О приключениях на пятую точку

Глава 8. О несвоевременных визитах или Paycheck

Глава 9. О том, что иногда счастье недостижимо

Глава 10. О воздаянии за чужие грехи

Глава 11. О грустном

Глава 12. О собаке на сене и семи страдальцах

Глава 13. В которой действующие лица подводят итоги дневной деятельности