Дарья Черно

Хочу быть кошкой!

Настроение у Антошки было скверное. А чему радоваться? Опять не выспался, погода противная (мелкий дождь и ветер прямо в лицо) да ещё родители какие-то нервные.

– Антон! Не копайся!

– Давай, Антошка, пошевеливайся!

– Антон! Так и будешь спать за столом?

– Ну, скорей, Антоныч! Уже восемь.

Но самое досадное, что сегодня понедельник. Целых шесть дней мучений! Родителям-то хорошо – у них два выходных дня. А у Антошки? Пока в субботу все задания на понедельник выполнишь, уже и спать пора. А воскресенье проносится так быстро, словно с горы на санках.

На другом конце маленького города, в котором жил Антошка, Катюша Ведёрко тоже слегка опаздывала в школу. Дело в том, что вчера вечером она вымыла голову, а причесаться перед сном не потрудилась.

Мама, Татьяна Сергеевна, уже десять минут мучилась, расчёсывая Катины запутанности.

«Зачем людям вообще длинные волосы? – размышляла тем временем Катя. – Вон у кошек шерсть на голове совсем короткая, а им это даже идёт.»

Тут же вспомнилась старая озорная песенка:

Кошки не похожи на людей,

Кошки – это кошки.

– Ну где вы там?! – крикнул из кухни папа, Алексей Викторович. – Я опаздываю!

Папа у Кати был ответственным и занимал ответственную должность, то есть отвечал буквально за всё: за сломанные станки, за задержанную зарплату, за увольнение ценных кадров по собственному желанию. Короче, Катин папа был заместителем директора машиностроительного завода.

А ещё папа хотел, чтобы и дочка у него была ответственной и целеустремлённой. Пришлось Кате записаться в школьную секцию лёгкой атлетики.

Четыре раза в неделю тренировки по два часа. Бег. На 100 м, на 400 м, на 1000 м . Прыжки. В длину. В высоту. Никакой кока-колы. Никаких булочек. Соревнования раз в месяц, а иногда и чаще.

Честно говоря, Катя звёзд с неба не хватала. Пятое место. Четвёртое место. Вошла в десятку. Но всё это почему-то повышало престиж школы, поэтому Катю очень редко наказывали за пропущенные и невыученные уроки, а одноклассники завидовали. Никому из них даже в голову не приходило, что Катя, вместо того чтобы отправиться на очередные соревнования, с удовольствием бы провела вечер дома за книжками и тетрадками.

– Ну вот, готово! – воскликнула мама, поправляя бантик на светлой косичке. – Можете отправляться.

В машине работала печка и пахло хвойным дезодорантом. Другая девочка подумала бы: «Ёлка. Новый год. Каникулы. Подарки.» У Кати на пункте «Новый год» мысли свернули в другую сторону: «Соревнования в закрытом помещении. Турбаза. Отстой.» Ей вдруг до ужаса захотелось плакать. Катино лицо превратилось в жалкую гримаску. Девочка даже не успела сесть таким образом, чтобы папа не увидел её горя в зеркале заднего вида.

– Катюш, ты что? – заволновался Алексей Алексеевич, заглушая двигатель. – Болит что-нибудь? Плохо себя чувствуешь?

Катя отчаянно замотала головой и с трудом выдавила из себя неожиданный вопрос:

– Ну почему я не кошка?

День оказался ещё хуже, чем ожидал Антон.

На уроке музыки Алла Степановна рассказывала про известного детского композитора Владимира Яковлевича Шаинского. Время от времени учительница включала ноутбук, и класс слушал песни, которые когда-то знали наизусть и очень любили мамы и папы. Всё шло прекрасно, пока детский хор не запел:

Антошка! Антошка!

Пойдём копать картошку…

Одноклассники сначала заулыбались, потом стали фыркать, а к третьему куплету веселье уже было в полном разгаре.

– Тили-тили! Трали-вали! – голосили девочки и мальчики во всё горло. Только Антону было не до смеха.

После урока он сердито пнул кулаком в плечо Лёшку Каляева, своего лучшего друга.

– Ты-то чего веселишься?! А ещё друг называется!

– Да ты что, сдурел?! – возмутился Лёшка, сердито отмахиваясь от товарища. – Это ж прикольно! Взял бы и сам посмеялся!

– Ничего в этом нет прикольного!

– Да ты шуток не понимаешь!

В общем, друзья обязательно подрались бы, но в этот момент вошла Анна Ивановна, учительница литературы и классный руководитель 5 класса «Б». Строгая.

Анна Ивановна нахмурилась, и в классе сразу стало тихо.

– Игнатов! Каляев! Что это за скандал вы тут устроили?

Ребята сообразили, что уже прозвенел звонок на урок, и испуганно притихли. Но Анне Ивановне этого показалось мало.

– Немедленно оба к доске! Что было задано на сегодня?

– «Б-бородино», – неуверенно выдавил Лёшка.

– Учить, – тихонько добавил Антон.

– Ну что ж, я вас слушаю, – кивнула Анна Ивановна. – Строфу Игнатов, строфу – Каляев.

Так как ни Лёшка, ни Антошка не помнили, что такое строфа, то требование Анны Ивановны прозвучало для них, как приказ на марсианском языке. Друзья предпочли уставиться в пол.

– Как же вы будете жить? – вздохнула учительница. – Великий поэт написал замечательное стихотворение, а вам всё равно? Куда катится наша молодёжь?

Последний вопрос Анна Ивановна, конечно же, задала самой себе, но Антон в этот момент наконец решился отвечать и начал:

Скажи-ка, дядя…

Если на уроке музыки ребята хохотали, то сейчас они принялись ржать и стонать от смеха. У нескольких девочек по щекам потекли слёзы, а Женя Кузьмин, личный клоун 5 класса «Б», демонстративно упал в проход между партами и дрыгал ногами, хватаясь за живот.

К довершению всех неприятностей Антошка получил в дневник следующее замечание: «Паясничал на уроке.»

По пути домой Катя притормозила у знакомого окна. На неё через стекло таращился полосатый кот с жёлто-зелёными, как виноградины, глазами. Катя познакомилась с ним летом, когда он был ещё котёнком.

Тогда Мурзик был ничей. Возвращаясь со школьного стадиона, Катя услышала жалобный писк в кустах возле подъезда старого двухэтажного дома. «Кис-кис», – позвала она почти машинально, и из зарослей выбралось маленькое взъерошенное чудо на кривоватых лапках и с разбитым носиком.

Вид у котёнка был такой жалкий, что у Кати из глаз выкатились три слезинки – две из правого и одна из левого. Она присела и погладила малыша, который тут же принялся петь для Кати бархатную песенку.

– Что же мне с тобой делать? – вздохнула девочка. – Папа, может, и согласится, чтобы ты жил у нас, а мама ни за что.

– Ты что плачешь, красавица? – неожиданно раздался над ухом немолодой, но бодрый голос. Катя испуганно обернулась. На неё весело и добродушно смотрел старичок, почему-то показавшийся Кате знакомым. Лицо у него было в мелких смеющихся морщинках, а волосы совсем белые. Зато спина у старичка была прямая, как на учебном плакате «Правильная осанка».

«Да ведь это Александр Матвеевич! – вдруг вспомнила Катя. – Он когда-то у старшеклассников физкультуру преподавал.»

– Вот, – всхлипнула девочка и вытянула руки, держа котёнка подмышки. – Носик разбил. И голодный.

– И ничей, – закончил Александр Матвеевич. Он присел на скамейку, поставил рядом шуршащий магазинный пакет и неторопливо выудил из него упаковку влажного корма.

– Вот так, – сказал он. – Хоть и для собак, а есть, пожалуй, будет.

Александр Матвеевич осторожно надорвал блестящий конвертик и выдавил на ладонь несколько мокрых кусочков (Кате показалось, что они пахнут довольно аппетитно). Котёнка усадили на скамейку рядом с Александром Матвеевичем, и проголодавшийся зверёк принялся за угощение.

– Плакать тут ни к чему, – сказал старичок рассудительно. – Слёзы, как говорится, погоды не сделают. А вот местечко в моей однушке этому котофею найдётся. Жучке будет компания.

– Она же его покусает! – перепугалась Катя.

– Кто? Жучка? Да у неё и зубов-то уже нет, – рассмеялся Александр Матвеевич. – Да и вообще, она сроду никого не кусала.

Так Мурзик нашёл себе дом.

И вот теперь почти взрослый кот глядел Кате в глаза с каким-то недоумением.

«Ты же не взяла меня к себе, – словно говорил Мурзик. – Отдала другому человеку. Нет, мне здесь хорошо – Александр Матвеевич такой добрый и Жучка совсем не вредная. Но если я тебе не нужен, зачем ты почти каждый день приходишь сюда?»

– Я бы хотела поменяться с тобой местами, – тихо, но вслух произнесла Катя.

Мурзик сладко потянулся и принялся старательно вылизывать полосатый бок. Он как бы говорил всем своим видом: «Такую чушь я даже обсуждать не стану.»

Катя вздохнула и отправилась домой.

Ужинали, как обычно, втроём. Катя вяло размазывала по тарелке манную кашу.

– В чём дело? – не выдержала мама.

– Она несладкая.

– Я добавила туда щепотку сахара.

– Лучше скажи «щепоточку».

Катя никогда раньше не грубила маме. Неудивительно, что Татьяна Сергеевна уронила вилку на пол. С вилки скатился пельмень и исчез под холодильником.

– В чём дело, Екатерина? – строго сдвинул брови Алексей Алексеевич, решив, что «обязан разобраться в ситуации». – Почему ты так разговариваешь с мамой?

– Потому что она готовить не умеет, – огрызнулась дочка.

Папе ронять было нечего, поэтому он просто застыл на секунду от изумления.

Мама постаралась взять себя в руки и решить всё мирным путём.

– Послушай, Катя, но ведь это твоя обычная еда. В кашах и макаронах содержатся сложные углеводы. Они…

– … медленно усваиваются, дают ощущение сытости, регулируют работу кишечника и поддерживают микрофлору. Я ничего не забыла?

Татьяна Сергеевна беспомощно всплеснула руками.

– Ты же спортсменка – тебе нельзя сладкого.

– Алёнка Смирнова каждый раз после тренировки шоколадные батончики трескает, а результаты лучше, чем у меня.

–Когда-нибудь она пожалеет об этом, – уверенно сказал Алексей Алексеевич. Наверняка начнутся проблемы с лишним весом и …

– Да Алёнка худая, как жердь! И вообще, не в этом дело! Просто я не желаю больше заниматься этой проклятой атлетикой!

Стало тихо. Потом папа кашлянул два раза. Мама встала и отошла к окну. Катюша, как загипнотизированная, уставилась в тарелку.

– По-моему, Катя, – негромко сказал Алексей Алексеевич, – тебе сейчас лучше пойти и лечь спать.

– Я русский недоделала, – также негромко ответила Катя, хотя в данный момент ей было наплевать на русский, английский, историю, математику и все остальные школьные предметы.

– Ничего. Тебе сейчас необходимо отдохнуть. Иди.

Ложась в постель, Катя была уверена, что ни за что не уснёт. Но успела только подумать: «Как же всё плохо,» – и провалилась в сон.

На следующий день неприятности стали набирать обороты. Лёшка Каляев приплёлся на первый урок, опоздав на десять минут. С разбитой губой.

Математик Илья Григорьевич, писавший на доске уравнение, обернулся, сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на Лёшку.

– Каляев, разве звонок не для тебя?

– Извините, Илья Григорьевич, – невнятно пробурчал Лёшка.

– Что с тобой? Ты подрался?

– Н-нет, упал.

Илья Григорьевич только головой покачал и вручил Каляеву огромный мятый, но чистый носовой платок в зелёную клетку.

– Садись, Каляев. Продолжим урок.

– Что случилось-то? – зашептал Антон, как только Лёшка плюхнулся рядом на своё место.

– Потом расскажу, – отмахнулся тот, и Антошке показалось, что друг едва сдерживается, чтобы не заплакать.

На перемене Лёшка рассказал, что столкнулся в школьном дворе перед уроками со старшеклассником Мишкой Поповым. Тот отвёл его в сторонку и велел принести завтра тысячу рублей.

– Зачем это? – не понял Антошка.

– А я знаю? – ответил Каляев, в очередной раз прикладывая платок к лицу. – Я тоже вот спросил.

– Так что ты будешь делать? – немного помолчав, спросил Антон.

– У меня в копилке есть пятьсот рублей – бабушка на День рождения подарила. Отдам Попову – может быть, он отвяжется?

Весь следующий урок (была география) Антошка, несмотря на многочисленные замечания Светланы Львовны, плавал по морям и океанам собственных мыслей и переживаний.

Попова из 11 «В» он знал неплохо – жили в одном доме, только в разных подъездах. Мишка всегда был довольно хулиганистым парнем. Обижал тех, кто младше его, покуривал в школьном туалете. Как-то раз, когда Мишка учился в восьмом классе, он анонимно позвонил в школу и наврал, будто в одном из кабинетов заложена бомба. Чуть не дошло до детской комнаты милиции, но школьная администрация замяла дело. Но Антошка помнил и другой случай: Мишка заступился за двух малышей со второго этажа, которых дразнили за то, что их папа был родом из Средней Азии. Попов изловил самого вредного дразнилку, привёл домой к Аксану Дияровичу и заставил хулигана извиниться перед всей семьёй.

И вот теперь… И что теперь? Как с Лёшкой-то быть? Может, поговорить с Поповым?

– Игнатов! Что я сейчас сказала? – Антон аж подпрыгнул от неожиданности. Обычно добродушное лицо Светланы Львовны сейчас было очень сердитым.

– Извините, Светлана Львовна, – пробормотал Антошка. – Я… я…

– Двойка тебе за урок, – расстроенно сказала учительница. – Нельзя же с таким неуважением…

Но даже двойка на фоне неприятностей с лучшим другом показалась Антошке мелочью. Остальные уроки тоже прошли, как в тумане.

Попрощавшись с Лёшкой на углу улиц Толстого и Московской, Антон зашагал к своему дому. Вдруг из-под ворот старого, заброшенного склада послышался заливистый лай, и прямо под ноги Антошке брызнуло что-то серое и вопящее. Это что-то ловко вскарабкалось по брючине и, дальше, по куртке и уселось на плече у ошарашенного мальчика, вцепившись в него всеми двадцатью когтями.

– Ох! – сказал Антон, выпучив глаза и открыв рот на серенького зверька из семейства кошачьих.

– Мяу! – сказал зверёк.

– Брысь! – спохватился мальчик. – Брысь! Брысь!

Он попытался стряхнуть кошку с плеча, но та ещё сильнее вцепилась ему в куртку. Тут Антон обратил внимание, что под ворота старается пролезть рыжая собака довольно приличных размеров. Кое-как протиснувшись в неширокую щель, псина стала подпрыгивать возле Антона, щёлкая зубами перед самым носом перепуганной кошки.

Неизвестно почему, но Антошка с малых лет не боялся собак. Никаких. Даже больших и шумных. Родители удивлялись и головой качали:

– Ты всё-таки, Тоша, с ними поосторожней – всякое ведь бывает. – Но Антон будто инстинктивно чувствовал, как надо вести себя со всевозможными псами. Держался уверенно и дружелюбно. Руками не махал, ногами не топал, спиной к ним не поворачивался.

Но сейчас у него на плече сидела и мелко дрожала кошка, и этот факт мешал Антону договориться с собакой «полюбовно».

Скорее машинально, чем осознанно, Антошка вытащил из кармана половинку «Сникерса» и кинул её на несколько шагов вперёд, не забыв повертеть лакомством перед носом рассерженной псины. Сработало. Собака устремилась за добычей, а Антон перешёл улицу и быстро зашагал к дому.

«Родители меня убьют, – думал Антошка. – Мало того, что «два» по географии, так ещё и заразу в дом приволок. И с Лёшкой надо разобраться. То есть с Поповым.»

Через несколько минут Антон переступил порог своей квартиры. Родители – Вера Дмитриевна и Антон Сергеевич – ещё не вернулись с работы, и оставалось немного времени, чтобы хоть чуть-чуть разобраться в ситуации.

Кошка соскочила с плеча мальчика и запрыгнула на тумбочку для обуви с мягким кожаным верхом. Антон присел рядом и принялся расшнуровывать ботинки, размышляя о своих делах.

«Зачем всё-таки Попов полез к Лёшке? Ну да, из-за денег. Странно. Попов часто обижал тех, кто младше его, но никогда не отбирал у них деньги. Тысяча рублей. Что это Попову вдруг приспичило?»

Царап-царап. Цап-царап. Антошка встрепенулся. Спасённая кошка самозабвенно точила когти об кожаное сиденье тумбочки.

– А ну цыц! – возмутился Антон. – Тебя только на мою голову не хватало! – Он снова занялся ботинками.

–А покормить меня не хочешь?

–Обойдёшься! Что?!

Антошка подскочил, как ошпаренный. Расшнурованный ботинок слетел с ноги и громко бухнул в стену. Мальчик попятился назад, оступился и с размаху сел на пол, не сводя глаз с кошки.

– Ч-что ты сказала? – кое-как выдавил он из себя.

Кошка смотрела молча, и только её хвост покачивался из стороны в сторону, как маятник.

«Так, – Антон закрыл глаза и постарался успокоиться с помощью то ли индийской, то ли китайской методики, о которой прочёл недавно в «Комсомольской правде». – У меня всё хорошо. Я просто чуточку перенервничал, вот мне и кажется, что…»

– Так как насчёт обеда?

Для Антона это было уже слишком. Он кинулся к входной двери, дрожащими руками повернул ключ, а потом на слегка ватных ногах бочком двинулся к тумбочке. Мальчик старался не спускать глаз с кошки, боясь, как бы она не превратилась в какого-нибудь монстра в скафандре и со щупальцами. Но вредное существо просто-напросто забилось в щель между тумбочкой и стеной. Это разозлило Антона, и он стал действовать решительнее. Он ухватился за край тумбочки и попробовал сдвинуть её с места.

– А ну выходи!

– Да пойми! Пока ты на меня смотришь, я не могу произнести ни слова.

Антон устало плюхнулся на тумбочку. Ему вдруг стало почти безразлично, что он приволок домой говорящую кошку.

– Успокоился? – донеслось из-за тумбочки.

– Типа того, – ответил Антошка и зачем-то кивнул.

– Сделаем так: сначала ты меня накормишь, а потом я тебе всё объясню.

Ничего не ответив, Антошка прошёл на кухню, достал из холодильника варёную колбасу, отпилил огромным ножом приличный кусок и положил на пластмассовую тарелку для пикника.

– Иди лопай! – крикнул Антошка, но кошка уже мчалась на кухню, вскинув хвост трубой. Даже не обнюхав колбасу, она с жадностью набросилась на лакомство, громко чавкая и иногда ворча вполголоса.

Глядя на неё, Антон тоже почувствовал приступ голода. Порывшись в холодильнике, он извлёк кастрюльку со вчерашними макаронами, кинул в неё кусочек сливочного масла и поставил на плиту. Пока Антошкин обед разогревался, кошка успела расправиться с колбасой, вспрыгнула на табуретку и принялась устраиваться поудобнее.

– Макароны будешь есть? – поинтересовался Антошка, отрезая (на этот раз для себя) ещё варёной колбасы. При этом он так пристально смотрел на нож, словно тот мог ожить и чикнуть его по пальцу.

– Нет уж! – кошка брезгливо фыркнула. Они мне ещё дома надоели. Мама пичкала макаронами чуть ли не через день.

– Я их могу два дня подряд есть и ничего. Постой! Какой дом? Какая мама? – Антон почувствовал, что у него пропадает аппетит.

– В этом всё и дело, – отозвалась гостья. – Я не всегда была кошкой. Точнее… Какой сегодня день?

– Четверг.

– Ну так вот, до позавчерашнего дня я была обычной девочкой.

– Врёшь, – недоверчиво заявил Антошка, глядя в тарелку и тыкая в колбасу вилкой.– Сказки.

– Ошибаешься. Кот, который «всё ходит по цепи кругом», – вот это сказки.

– А при чём здесь?..

Антошка вдруг понял, что либо ему придётся поверить во всё, что говорит кошка, либо вообще не стоит с ней разговаривать. Второй вариант вдруг показался ему очень привлекательным.

“В конце концов, я её спас, обогрел, накормил. А жить этой странной кошке у нас вовсе не обязательно. Я даже знаю, куда её пристроить. В седьмом доме живёт одинокая пенсионерка – бывшая учительница и большая любительница кошек. У неё их три, наверняка она и четвёртую возьмёт. С такой кошкой и поболтать можно.»

Антон наконец взглянул на кошку, которая уже задремала на табуретке, и твёрдо сказал:

– Можешь переночевать у нас, а завтра отдам тебя в хорошие руки.

Кошка вздрогнула, широко открыла глаза, но молчала. Антошка отвернулся.

– Не получится.

– Как это «не получится»?! – возмутился мальчик. – У меня своих проблем по горло.

– Поэтому и не получится. Я нужна тебе, чтобы решить проблемы.

Тут Антошка взорвался.

– Интересно, как мы их с тобой решим?! Ты даже не знаешь, о чём речь!

При этом он с вызовом глядел на кошку: что, мол, съела? Разумеется, она молчала. Антон вздохнул и отвёл глаза.

– Ну?

– Ну, естественно, всего я не знаю. Знаю только, что в последнее время неприятности тебе проходу не дают. И я должна тебе помочь.

– Ага, конечно, добрая волшебница. Как тебя зовут?

– Катя Ведёрко. Можешь звать Китти.

– То есть тебя, Китти, послали добрые силы, чтобы разрулить все мои трудности. А я думал, самому придётся расхлёбывать.

Антон снова смотрел в тарелку, но кошка не отвечала. «Обиделась, – подумал мальчик. – Напрасно я на неё напустился. Она ведь помочь хотела.»

Однако, Китти внезапно прервала молчание.

– Видишь ли, – сказала она почти смущённо. – Это я виновата в твоих проблемах.

– Ты?! – Антон так резко повернулся к Китти, что едва не повалил табуретку. – Но как? За что?

Кошка молчала. В это время послышалось шуршание ключа в замке входной двери. Вернулись родители.

Конечно, Антошке попало и за двойку, и за кошку. Но не очень сильно. Мама и папа были в отличном настроении. Папе после обеда позвонил Сева, старший брат Антошки, и сообщил, что приедет послезавтра погостить несколько дней. Сева был младшим научным сотрудником в Московском НИИ. Как раз сейчас он и его коллеги закончили работу над важным проектом. Во время этой работы они иногда трудились и по выходным дням, поэтому Севе дали отпуск на целую неделю.

– Вот радость-то! – повторяла Вера Дмитриевна. Антошка тоже радовался. Он соскучился по брату, и наконец-то произошло что-то приятное. Может быть, Китти не обманывает? Может, она действительно способна повлиять на Антошкины неприятности? Кстати, где она?

Китти мирно спала на подоконнике, свернувшись в аккуратный серый клубочек. От её присутствия на кухне стало как-то особенно уютно. Папа добродушно поглядывал на кошку, а мама даже ласково погладила Китти:

– Какая у неё шёрстка шелковистая! Да, – вдруг спохватилась мама, – Антошка, ты ей туалет сделал?

– Нет, – Антон растерянно посмотрел на Китти. – А зачем? Пусть на улицу ходит.

– А если она посреди ночи захочет? Иди-ка займись. Возьми обувную коробку и набери пока песка на детской площадке. Завтра что-нибудь посовременнее оборудуем.

– Ага, – кисло пошутил Антон. – Персональный мини-унитаз с валерьяновым освежителем.

Но всё-таки достал с антресолей коробку, вытряхнул из неё свои старые кроссовки и пошёл за песком. Следом за дверь юркнула Китти.

– А ты чего увязалась? – спросил Антошка неприветливо. – Невтерпёж?

– Просто надо поговорить без свидетелей.

Но «свидетелей» во дворе оказалось слишком много. Одни бабушки на лавочке чего стоили.

– Гляди-ка! И этот кота завёл! – неодобрительно хмыкнула Лидия Семёновна, самая сердитая старушка в доме.

– От этих кошатников уже деваться некуда! – подхватила её лучшая подруга, Жанна Борисовна. – Что, за песком пошёл? Всю песочницу растащили!

Антошка по опыту знал, что со злыми бабушками нужно вести себя приблизительно так же, как и с недружелюбными собаками: вежливо, доброжелательно, руками не махать, не орать и так далее.

– Извините, Жанна Борисовна. Я только сегодня возьму немного, а завтра мама наполнитель купит.

– Все вы так говорите, – недоверчиво сказала Жанна Борисовна. Однако вежливое обращение явно произвело на неё впечатление. – Иди уж.

В песочнице никого не было. Оно и понятно – в октябре да ещё ближе к вечеру находятся занятия поинтереснее. Антон принялся не спеша накладывать в коробку песок чьим-то забытым игрушечным совочком.

– Ну и о чём ты хотела поговорить без свидетелей?

– Даже не знаю с чего начать.

– Ты сказала, – Антон присел на край песочницы, – что мои неприятности из-за тебя. Как такое вообще может быть? И кто тебя превратил в кошку?

– В кошку я всегда мечтала превратиться. С раннего детства.

Последние слова прозвучали немножечко смешно, и Антон громко фыркнул. Чтобы Китти не обиделась, он поспешно сделал вид, что закашлялся.

– Так ты сама по себе превратилась?

– Н-не совсем, – замялась Китти. – В общем, ночью мне приснился Мурзик…

– Что за Мурзик?

– Знакомый кот. Но это неважно. Короче, во сне он был большим, как человек и разговаривал…

Кошка осеклась, и, повернув голову, Антон увидел шедшего к своему подъезду Попова. Походка у него была какая-то неуверенная. Антошке даже показалось, что Мишка прихрамывает.

– Чего это он? – спросил Антошка у самого себя.

– Подрался, пояснила Китти. – Что же ещё?

– Откуда ты знаешь?

– Все кошки – хищники. Запах крови мы чуем издалека.

Подрался… Кровь… Антошка почесал в затылке:

– Очень странно.

– Давай сначала я дорасскажу свою историю, а потом ты мне всё объяснишь.

– Холодно здесь, – поёжился Антон. – Давай всё-таки дома договорим.

Дома они устроились в Антошкиной комнате. Китти вскочила на диванчик, слегка помяла его лапами и улеглась, блаженно жмурясь. Антошка для отвода глаз достал учебник и тетрадь по математике и прислушался. Родители у себя в комнате включили телевизор, чтобы посмотреть ещё одно безумное ток-шоу.

«Им что, своих проблем не хватает?» – в который раз удивился Антон и обратился к кошке:

– Ну давай, выкладывай.

Китти уже почти заснула, поэтому не сразу поняла, к кому обращается Антошка.

– А на чём я остановилась?

– Тебе приснился какой-то Мурзик.

– А, да! Он объяснил мне, что моё желание может исполнится, но при одном условии. Дело в том, что когда у одного человека сбывается заветная мечта, другого – совершенно постороннего – начинают преследовать неприятности. (Закон равновесия, так сказать.) Сначала мелкие, а потом проблемы становятся всё серьёзней и серьёзней. Если этому человеку не помочь, всё может закончиться трагедией.

– Поэтому ты должна мне помочь?

– Естественно. Если не помогу, то полного превращения не получится. Так и останусь говорящей кошкой с человеческим разумом.

– А тебе это мешает? – Антон не удержался и посмотрел в упор на Китти. И подумал, что, пожалуй, древние люди были правы, утверждая, что глаза кошки – это окно в потусторонний мир. Китти молчала. Антошка отвернулся.

– Ты даже не представляешь, до какой степени. Я хочу быть обычной, нормальной кошкой. А вместо этого мне приходится решать человеческие проблемы. Если честно, я очень боюсь, что не справлюсь. Ещё я скучаю по родителям. И плюс ко всему вспоминаются всякие неприятные случаи из моей прошлой жизни. Я хочу избавиться от тревог и страха, которые люди частенько испытывают на пустом месте.

– В принципе я понял, – кивнул Антошка. – Только вот насчёт твоих родителей… Ну… в смысле… Это же не пустяки. Им-то сейчас каково?

– Мурзик сказал, что с родителями как раз проще всего – они получают двойника.

– Что-что?

– Двойника своего ребёнка. Он, как правило, нравится маме и папе гораздо больше, чем родной сын или дочь, потому что соответствует всем их требованиям.

– А их не смущает, что дочку «словно подменили»?

– Немного. На первых порах. Но мои родители, наверное, так радуются, что я наконец-то от души полюбила лёгкую атлетику и перестала капризничать, что причина перемен их не интересует. Потом мой двойник начнёт завоёвывать медали, у него появится много друзей, и вообще, его дальнейшая жизнь сложится прекрасно.

– И ты во всё это поверила? – Антон не смог сдержать насмешливой улыбки.

– Не только поверила, но и проверила. Видела, как послушная девочка Катя Ведёрко прощалась с папой у ворот школы. Чмокнула его в щёку, сказала «пока» – и бегом учиться.

– Ну и дела, – проговорил Антон. – А может, – стал рассуждать он вслух, – я просто спятил на нервной почве. Разговариваю сам с собой, придумываю разные небылицы, а уверен, что беседую с кошкой?

– Как знаешь, – последовал ответ. – Но со своими неприятностями ты в одиночку не справишься.

– А почему?…

– Так! – резко оборвала его Китти. – Самое главное я тебе сообщила. Подробности позже. Лучше теперь ты расскажи мне о своём горе.

Несмотря на то, что проблемы у Антошки и впрямь были серьёзные, он невольно прыснул:

– Ты и вправду выражаешься, как кот учёный.

– Ближе к делу. Я не собираюсь всю жизнь быть умной.

Антон кое-как прекратил фыркать и рассказал Китти о Лёшке, о Попове и о деньгах, которые тому неожиданно понадобились.

– Это Попов не для себя, решительно заявила кошка. – Его самого кто-то шантажирует.

– Может, ты ещё и ясновидящая? – съехидничал Антон.

– Я просто пока умею складывать «два» и «два». А ты – нет, а ещё разумным зовёшься.

– Хорошо! – вспылил Антошка. – Тогда объясни, откуда ты взяла эти «два» и «два»?

– Антоша! – раздался за дверью голос мамы. Только теперь Антон спохватился, что телевизора за стеной не слышно.

Мама вошла в комнату.

– Что случилось? Почему ты кричишь?

– Да математик достал! – ляпнул Антон первое, что пришло в голову. – Ничего объяснить не может, а потом заявляет: «Это же просто, как два плюс два!»

– Антон! – лицо у Веры Дмитриевны стало строгим. – Мне не нравится твоё отношение к учёбе: по литературе замечание, по географии – двойка, а теперь ещё и с математикой не всё в порядке?

– Нет-нет, мама, не волнуйся, я разберусь, – поспешно затараторил Антон.

– Может, позвать папу? Пусть посмотрит твою задачку.

– Да всё нормально! – Антошка постарался весело улыбнуться. – Это я так – психанул немного.

– Ну смотри, – мама ушла на кухню готовить ужин.

– Всё из-за тебя! – прошипел Антон, едва за мамой закрылась дверь.

– Не буду спорить, – вздохнула Китти. – А с Поповым всё просто. Ты сказал, что Мишка, несмотря на свою вредность, никогда ни у кого деньги не отбирал. А тут вдруг потребовал у пятиклассника очень приличную сумму, которую тот едва ли сможет достать. Так поступить можно только – не знаю – в отчаянии, что ли? А потом, в тот же вечер, мы встречаем Попова в довольно плачевном состоянии.

– Ну, хромал немного.

– У него шла кровь, я это почуяла.

– Может, упал?

– Скорее всего. После того, как ему навешали.

Некоторое время Антон молчал, стуча ручкой по открытой тетради.

– И что же делать? – наконец спросил он.

– Позвони Лёше. Скажи ему, чтобы завтра под любым предлогом отвертелся от школы. А мы попробуем последить за Поповым. Интересно, что он будет делать, когда не получит денег.

– Как это – «мы»? – удивился Антон. – Мне в школу надо. И вообще, тебе проще.

– Я должна помочь, – зашипела Китти, – а не сделать за тебя всю работу.

Но Антошка упёрся:

– В школе я постараюсь понаблюдать за Поповым, но на улице он меня сразу вычислит. Из меня следопыт, как из тебя – чемпион по плаванию.

– Хорошо. Но если я заблужусь, или меня разорвут бродячие собаки, тебе это тоже аукнется.

На этом спор прекратился, и Антошка позвонил другу.

Заснул Антошка почти мгновенно, но всю ночь его мучили кошмары один нелепее другого. Во сне Антон видел Лёшку с кошачьими лапками вместо рук, Мишку Попова, который тащил на верёвке Китти и при этом всё время падал. Потом Китти вдруг превратилась в Анну Ивановну и, сверкнув на Антошку круглыми чёрными глазами, сказала:

– Поднимайся, соня!

Антон так резко вскочил, что напугал маму. Она даже вскрикнула от неожиданности.

– Ты что, Тоша? Тебе нехорошо?

–Всё нормально, – буркнул сын и поплёлся в ванную.

Китти сидела на кухне перед пустой тарелочкой и выжидательно поглядывала то на папу, то на маму.

– Антон, покорми кошку! – велел Антон Сергеевич.

– Потерпит, – отозвался Антошка из комнаты, пытаясь найти второй носок.

– Будь добр, отвечай за тех, кого притащил в дом.

– Да ладно тебе, – миролюбиво вступилась за сына Вера Дмитриевна. – Сейчас я ей что-нибудь дам.

Папа пожал плечами и сел завтракать, не отрывая глаз от смартфона. Минуту спустя к нему присоединился Антошка всё ещё в одном носке.

– Ты меня с ума сведёшь, – вздохнула мама, щедро угощая Китти просроченной сметаной.

Антошка торопливо совал в рот гречневую кашу, запивая молоком, хотя спешить было необязательно. В конце концов он поперхнулся, закашлялся и нечаянно забрызгал папин смартфон.

– Да что же это такое?! – воскликнул Антон Сергеевич. – Сын, что с тобой творится?

«Если бы я тебе объяснил, – подумал Антон, – ты бы сдал меня в психушку.»

– Извини, пап! – Антон подхватил тарелку с недоеденным завтраком и поставил в мойку. – Просто я сегодня дежурю в классе, а Лёшка заболел.

– А что с ним такое? – забеспокоилась мама. – Это заразно?

– Не знаю, – откликнулся Антон, натягивая куртку.

Мама бросилась в комнату сына и принесла потерянный носок.

– Сам же его на батарею повесил, – сказала она укоризненно.

Расправившись с носками и башмаками, Антон распахнул дверь, крикнул родителям «до свиданья!» и исчез. Китти тоже поспешила испариться.

– Антон! Стой! Кошка!

– Я её выпущу погулять! – отозвался Антошка со второго этажа и затопал дальше вниз по лестнице.

– Антошка, у нас полно времени.

– А вдруг Попов придёт раньше?

– Подождёт. Ему ведь деньги нужны: никуда не денется.

Но Антон так нервничал, что просто не мог сбавить темп. Так и мчались они вдвоём по направлению к школе (странное, если посмотреть со стороны, зрелище), как неожиданно чуть не налетели на того самого Мишку Попова, за которым собирались следить. Антошка резко затормозил, Китти прыгнула в кусты. Попов уставился на Антона, видимо, не сразу узнав его.

– Привет! – сказал Антошка, глупо улыбаясь.

– Ага, – кивнул Мишка, – привет. Слушай, а ты чего без Лёшки?

– Так он заболел, – как можно небрежнее заявил Антон. – Я ему утром звонил.

Попов изменился в лице и, кажется, побледнел.

– Как заболел?

– Ну да. Температура 37 и 3 и горло побаливает. Если к вечеру температура поднимется, врача вызывать будут.

– Ладно, – пробормотал Мишка и ни к селу ни к городу добавил, – я пойду.

– Пока, – сказал Антошка, но Попов вряд ли расслышал.

– Теперь я в школу, а ты беги за ним, – велел Антошка Китти.

– Без тебя знаю, командир! – огрызнулась кошка. – Смотри двоек не нахватай.

Антошка благополучно наврал Анне Ивановне про болезнь лучшего друга. Классная даже заволновалась:

– Илья Григорьевич говорил мне вчера, что Каляев на его урок с разбитым лицом пришёл. Может быть, Лёша сильно ушибся?

– Да нет, – Антошка постарался изобразить на лице глубокое раздумье. – Он мне сказал, что горло болит, а с губой уже всё в порядке.

– Ладно, – немного успокоилась Анна Ивановна. – Передай ему, чтоб выздоравливал.

Антону стало стыдно. Лучше бы Анна Ивановна ему не поверила или хотя бы засомневалась. Но с другой стороны, не рассказывать же ей правду. А почему нет?

«Почему-почему! – сказал внутренний голос, похожий на голос Китти. – Потому что Попов легко может заявить, что никогда у Лёшки денег не требовал, а просто хулиганил, как обычно. Да, губу разбил, но на этом дело и закончилось. Вот что Мишка скажет. И после этого всё станет только хуже.»

В течение дня Попов ни разу не попался Антошке на глаза – ни в коридоре, ни в столовой, ни в раздевалке. Очевидно, до школы он сегодня так и не дошёл. Вся надежда была на Китти. Где, интересно, её носит?

Китти ждала его в тех самых кустах, где она спряталась от Попова. Антошка даже вздрогнул, когда услышал её «эй!»

– Китти! Ты меня напугала!

– Надо поговорить, – заявила кошка, важно выходя на тропинку.

– А может, не здесь? Не хочу, чтобы меня приняли за чокнутого.

Но при этом Антошка просто сгорал от любопытства. Сделав несколько шагов, он всё-таки спросил:

– А что ты узнала?

– Я сообразила, что Попов возвращается домой и опередила его на пару минут, чтобы встретить на лавочке у подъезда.

– В смысле?

– Я хотела посмотреть на него поближе.

– Зачем?

– Кое-что заметила, когда ты с ним разговаривал.

– Кое-что?

– Попов очень нервничал. Словно… словно у него внутри что-то разладилось.

– Ну-у, – разочарованно протянул Антон. – Это «кое-что» и я заметил. Только, по-моему, это легко объяснить. Человеку позарез нужны деньги, а их не достать. Занервничаешь тут.

– Я тоже так подумала сначала, но всё-таки решила убедиться. Так вот, сижу я на скамейке – идёт Мишка. Ему под ноги банка из-под пива попалась, он хотел её пнуть, но промахнулся. И так распсиховался, что тут же растоптал её в лепёшку. При этом Попова всего трясло, как в ознобе. По-моему, он даже заплакал с досады.

Антон пожал плечами.

– У любого может случиться что-нибудь плохое. Мишка думал, что на него никто не смотрит, вот и сорвал злость на первой подвернувшейся вещи. Хорошо, что не на тебе, – добавил Антон и немного смутился.

– Мне тоже досталось. Когда Попов приблизился к лавочке, я попыталась рассмотреть его лицо, а он как завопит: «Чего уставилась?!» Схватил ком земли с клумбы и в меня запустил. Еле ноги унесла.

– А ты успела рассмотреть его лицо, как собиралась?

– Оно было перекошено в буквальном смысле, а ещё у него слюна текла изо рта.

Антон и Китти как раз подошли к своему подъезду. Двухлетний малыш, сидевший с мамой на скамейке, при виде красивой кошечки пришёл в восторг, захлопал в ладоши – «кися! кися!» – и потянулся к Китти ручками. Китти слегка прищурилась, подошла к скамейке и стала тереться головой о ладошки малыша.

– Ой, а она не заразная? – забеспокоилась мама.

– Нет, что вы! – убеждённо ответил Антон. – Это моя кошка.

Этот странный аргумент почему-то успокоил маму, и она позволила сыну погладить Китти.

– Китти, пойдём! – позвал Антон, открывая дверь. – Не отставай!

Кошка посмотрела на него с упрёком, но послушалась. Они вместе взбежали по лестнице.

– Что на тебя нашло? – осведомился Антошка, оказавшись в квартире. – Ведёшь себя, как…

– Обычная кошка? – закончила Китти. – Я же объясняла тебе – это моя заветная мечта.

– Кстати, о мечтах. Ты не спросила Мурзика?..

Китти мурлыкнула, потом чихнула и, наконец, заворчала. Обеспокоенный Антон обернулся, чтобы посмотреть, что случилось с кошкой. Китти казалась вполне спокойной, вот только выражение её лица (или морды) было загадочным, как у Чеширского кота.

– Ты чего? – буркнул Антошка, отворачиваясь.

– Извини, говорить я пока умею, а вот смеяться, кажется, уже разучилась.

– А что смешного-то?! – вспыхнул Антон.

– Ты всерьёз думал, что я во сне разговаривала с Мурзиком? Что это какой-то волшебный кот, который исполняет желания?

– Н-ну, вообще-то да.

Китти улыбнулась ещё шире.

– Мне просто удобнее было представлять это Нечто в виде Мурзика. Если бы я мечтала иметь какую-нибудь сверхспособность, наверняка бы увидела во сне Супермена.

– Слушай, – нахмурился Антон, прохаживаясь по кухне, доставая из холодильника и шкафчиков продукты и засовывая их обратно, – это что же получается? Достаточно помечтать, и станешь хоть принцессой, хоть Бэтменом? Выходит, большинство моих знакомых на самом деле не мои знакомые, а их двойники?

– Сколько раз тебе повторять? Мечта должна быть заветная. Это не детские фантазии и не минутный каприз. Человек должен жить со своим желанием с малых лет и до подросткового возраста. Он должен постоянно хотеть стать кем-то или получить что-то. А кроме того, мечтать можно и о вполне выполнимых вещах. Например, стать известным художником или популярной певицей. В этом случае двойники ни к чему.

– И кто же всё-таки исполняет желание?

– Я-то откуда знаю? Он мне не представился.

Антон медленно переваривал услышанное. Возможно, кто-то из его друзей или родственников также является двойником? Бред какой-то. И ещё что-то не давало ему покоя.

– Слушай, ты вроде говорила, что если у кого-то исполняется мечта, то у другого начинаются крупные неприятности?

– Ага.

– И этот… мечтатель должен помочь ему справиться с трудностями?

– Иначе меня здесь не было бы.

– Ну, а если он не сумеет или не захочет помочь, что с ним будет?

– Я, например, так и останусь недоделанной кошкой. А насчёт остальных мне опять-таки не объяснили.

Антон снова принялся маршировать по кухне.

– Эй, хозяин, может, всё-таки покормишь меня?

Автоматически Антошка поставил кошачью миску на стол и принялся накладывать в неё винегрет.

– Это ты для кого? – поинтересовалась Китти.

Антон тупо уставился на то, чем собирался угостить кошку.

– Странно, – наконец сказал он, – неприятности ведь сейчас у Лёшки, а не у меня. Это ему ты должна помогать.

С этими словами Антошка принялся есть положенный в кошачью миску винегрет. У Китти, очевидно, лопнуло терпенье. Вскочив Антошке на колени, она сердито куснула мальчика за палец. Ойкнув, Антон подпрыгнул на табуретке.

– Это не тебе решать. Мне сказали помочь школьнику Антону, у которого крупные неприятности. Так что покорми меня и давай поговорим серьёзно.

Антон, всё ещё не до конца пробуждённый от своих мыслей, нехотя встал и вытащил из шкафчика два пакетика с кошачьим кормом.

– Тебе какой – с курицей или с говядиной?

– Всё равно. Я пока ни тот ни другой не пробовала.

В итоге Китти съела оба пакетика и облизнулась:

– Как же это вкусно!

Антон поморщился:

– Да уж – вкуснятина!

Подумав, он спросил:

– А у тебя есть версия насчёт Попова? Что с ним не так?

Кошка не спеша устроилась на табуретке в позе сфинкса.

– Есть у меня одна идея. Возможно, он наркоман. Симптомы очень похожие – неуверенность, неадекватность, красные глаза, слюнотечение. Похоже, он давно хочет принять «лекарство», но возникли сложности с финансами.

– Это многое объясняет, – кивнул Антон. – Но я как-то не ожидал такого от Попова.

– Стихами заговорил? – ухмыльнулась Китти. – Кажется, я очень положительно на тебя влияю.

– Что же нам теперь делать? – спросил Антошка, не обратив внимания на шутку и пытаясь разогреть себе кашу на незажжённой плите. – Сообщить в полицию?

– В полицию я бы пока сообщать не стала, – задумчиво сказала кошка. – А какие у него отношения с родителями?

– Неблагополучная семья, – это официальное название Антошка случайно подслушал, когда как-то раз заходил в учительскую за журналом.

– А точнее?

– Ну, отец от них давно ушёл, у матери нет постоянной работы. Она выпивает иногда.

– А родственники – дяди, тёти?

– По-моему, в другом городе живут.

Китти закрыла глаза и, кажется, погрузилась в раздумья. В конце концов Антон заподозрил, что кошка просто уснула. Рассердившись, он было собрался слегка встряхнуть Китти, но тут в дверь позвонили.

– Кто там? – поинтересовался Антошка из-за двери.

– Это я – Витя! Открывай быстрее!

Виктор Сёмушкин был местным радио, телевидением и Интернетом. Несмотря на то, что ему только-только исполнилось девять лет, он собирал новости (точные и неточные) со скоростью профессионального корреспондента. Каким-то образом за считанные минуты любое событие, происшедшее в родном микрорайоне, становилось известно Витьке, а заодно и всем окружающим.

«Уж не пронюхал ли он чего про Китти?» – с беспокойством подумал Антон, отворяя дверь.

Витька влетел в прихожую, как торпеда, едва не сбив с ног Антошку. Он был так взволнован, что выдавал новость по кусочкам, маленькими порциями, энергично взмахивая руками.

– Попов!.. Это… Того… В больнице!

Кусочки никак не хотели складываться в Антошкином мозгу в единое целое. Он просто стоял и смотрел на Витьку, который был чуть ли не на голову ниже его. Наверное, поэтому «корреспондент» подпрыгивал на месте – чтобы Антону было удобнее глядеть на него.

Наконец, до Антона дошло, что Попов зачем-то «попёрся через улицу на красный свет», и его сбила «какая-то серая тачка».

– Водитель скрылся! Но есть свидетельница! – Витька выкрикивал всё более длинные фразы. – Ну ладно, я побежал!

У Витьки была такая манера – залпом выложить одному или двум знакомым срочную новость и бежать за подробностями. А новость уже продолжала распространяться сама собой, без его помощи.

Витька с минуту как улетучился, а Антон всё стоял на пороге квартиры и глазел в никуда.

– Ничего себе, – пробормотал он наконец, медленно прикрывая дверь. На то, чтобы осмыслить услышанное, требовалось время, но Антошка нутром чуял, что дела ещё больше запутались.

Он вернулся в кухню. Китти сидела на табуретке, уставившись на весёленький узор на обоях. Посторонний наблюдатель легко мог бы заметить сходство её взгляда с Антошкиным.

– Ты всё слышала, – Антон не спросил – просто подтвердил очевидное.

Китти прищурилась. Антошка отвернулся. Тишина.

– Может быть, – неуверенно произнёс Антон, – проблема решена? Тебе больше не нужно мне помогать, раз Попов того… не будет Лёшку трогать.

– Размечтался.

– А вдруг?

– Послушай, – прошипела Китти, – что я сейчас, по-твоему, делаю?

– Ну, разговариваешь со мной.

– Это нормально для кошки?

– Нет, но, может, это постепенно пройдёт?

– Это пройдёт сразу, как только я выполню задание. Бац! – и я обычная кошка.

Антон начал злиться.

– Знаешь что, кошка ты недоделанная? Я тебе уже говорил, что в твоей помощи не нуждаюсь Если ты что-то напутала со своим заданием, так я не виноват. Можешь катиться на все четыре стороны, если я тебе не нравлюсь.

Антошка выплеснул свою злость одним духом и тут же пожалел об этом. Вид у Китти стал такой несчастный и пришибленный, словно Антон своими руками выкинул её на улицу.

– Ну, я… э-э-э… не всерьёз, – поспешил добавить мальчик. – Я просто хотел сказать, что, скорее всего, мы не там ищем.

– А Попов сильно пострадал? – тихо спросила Китти?

– Не знаю… Я забыл спросить.

– Мы должны пойти к нему, – твёрдо сказала кошка. – Других вариантов у нас нет.

– И что нам это даст?

– Не исключено, что ничего, но попробовать стоит.

Было около четырёх, когда Антон добрался до единственной городской больницы. За спиной у него был школьный рюкзак. В рюкзаке тише мыши сидела Китти.

Антошка неуверенно потоптался перед пятиэтажным корпусом, где на вывеске было написано «Травматология» и совсем уж было собрался повернуть назад, как вдруг входная дверь отворилась и из здания вышла заплаканная женщина. Она показалась Антону знакомой, в памяти даже сверкнуло имя.

– Тётя Валя! – Антон поспешно шагнул в сторону женщины – она даже отшатнулась от неожиданности. – Это я, Антон Игнатов. Я хотел узнать…

Антошка так разволновался, что на секунду забыл, как зовут Попова. Но тётя Валя почти улыбнулась сквозь слёзы:

– Про Мишеньку? Он без сознания сейчас. Врач говорит «тяжёлое сотрясение мозга». Но жить будет! – поспешно добавила она скорее для себя, чем для Антошки.

– Давайте я вас до дома провожу, – сказала из рюкзака Китти, старательно подражая интонациям Антона.

Получилось не очень похоже, и мальчик испугался, что кошку сейчас рассекретят или (что ещё хуже), тётя Валя подумает, что он кривляется. Однако мама Миши Попова была так расстроена, что смогла уловить только смысл слов.

– Спасибо, Антоша. Пойдём, нам всё равно по пути.

«Зачем, интересно, это нужно?» – ломал голову Антон. «О чём мне сейчас с ней говорить? Ну, Китти!»

– А ты давно с Мишей дружишь? – тётя Валя достала из кармана пальто платочек и промакнула глаза.

– Да нет, – Антошка старался отвечать как можно правдивее, но при этом не трогать «тёмной стороны» Попова. – То есть знаем мы друг друга давно. Раньше у нас общая компания во дворе была – играли вместе, иногда в кино ходили.

При этих словах тётя Валя всхлипнула.

– Да, помню. Когда Мише было двенадцать лет, он посмотрел «Пиратов Карибского моря». Ему это кино так понравилось. Представляешь, заявил мне: «Хочу стать Джеком Воробьём!» Я так смеялась.

В этот момент Китти завозилась в рюкзаке. Антон непроизвольно дёрнулся.

– Ты что, Антоша? – испугалась тётя Валя.

– Да ерунда – спину что-то защекотало. Я домой пойду, ладно? А то мама с папой…

– Конечно-конечно, – заторопилась мама Мишки. – Спасибо тебе. Приходи к Мишеньке, когда он на поправку пойдёт.

– До свидания! – попрощался Антон, сворачивая к своему подъезду. Почему-то ему было совестно перед тётей Валей. «Я её как будто обманул», – думалось ему. Но с другой стороны, всё получилось как-то ненарочно.

Вернувшись, Антошка обнаружил дома встревоженных родителей.

– Ты где был?! – набросились они на сына. – Не позвонил, записки не оставил.

Антону опять стало стыдно. Он решил сказать правду.

– Да тут Мишка Попов…

– Мы уже знаем.

– Я его навестить хотел, но мне сказали… В общем, к нему пока нельзя.

Мама с папой как-то сразу подобрели.

– Молодец, сынок! – сказал папа и похлопал Антошку по плечу. – Беспокоишься за товарища.

А мама просто чмокнула Антона в щёку.

И снова Антошке стало не по себе. Да что же это такое? Ведь он правду сказал! Или не совсем?

Подобрав рюкзак (Китти в нём уже не оказалось) мальчик поплёлся в свою комнату. Там он сорвал злость на Человеке-Пауке, сердито пнув его ногой. Несчастная игрушка, кувыркаясь, отлетела к стене. А что, собственно, Человек-Паук делает на полу?

И тут – шмяк – с полки свалился Халк, а секундой позже – Железный Человек.

– Китти! – вскипел Антон. – Ты что творишь?!

Кошка резвилась на полке с игрушечными супергероями, поддевая лапкой то одну, то другую фигурку. Но когда Антошка прикрикнул на неё, замерла, вытаращив глаза на мальчика.

– Ты что? – с подозрением спросил Антон. – Надумала наконец стать настоящей кошкой?

– Нет, – уныло ответила Китти, едва Антошка отвернулся. – То есть, кажется, мы на верном пути, раз я себя так веду…

– Ладно, слезай оттуда! – велел Антон, и Китти легко спрыгнула на письменный стол. – Объясни, пожалуйста, чего это ты так завертелась у меня за спиной, когда я разговаривал с тётей Валей?

– А ты не понял? – удивилась Китти. – Попов мечтал быть пиратом Джеком Воробьём! Отсюда все его неприятности. Джек Воробей, конечно, умный, смелый, неотразимый, но на этом его положительные качества заканчиваются. Если разобраться, этот герой страдает отсутствием элементарной порядочности, да ещё и пьяница к тому же. Ну конечно! Это ему я должна помочь, а ты… Ну, без тебя я просто не справлюсь с заданием.

Антон начал думать: «Что-то здесь опять не вытанцовывается. Попов хотел быть Джеком Воробьём. Допустим, но…

– Он же только в двенадцать лет посмотрел «Пиратов». Мечтать-то нужно с детства.

– Ну, возможно, его мама немного ошиблась, и Мишке было одиннадцать лет, а то и десять. Достаточно, чтобы намечтаться.

– Ну, допустим, ты права, – Антошка чувствовал, что несколько извилин у него в мозгу перепутались и затянулись узлом. – И что из всего этого следует? Превратиться в кошку – это одно. Кошек на свете много, и если появится ещё одна, на это никто не обратит внимания. Но живой Джек Воробей?! Мимо такого не пройдёшь.

– Рада бы тебе объяснить, но и сама не до конца понимаю. Возможно, Попов не станет пиратом, но вполне может превратиться в опасного преступника. Не исключено, что при этом он будет по-своему весьма обаятельным человеком.

– Пока у него это плохо получается, – возразил Антон, покачав головой. – Ни капли обоняния.

– Обаяния.

– Да плевать. Вопрос в том, как ему помочь? В чём именно?

Антон поднял с пола Человека-Паука и задумчиво повертел его в руках.

– Сейчас мы ему всё равно ничем помочь не можем, – вздохнула Китти. – Вот только боюсь, – добавила она очень тихо, – что после аварии Попов спятит и окончательно вообразит себя Джеком Воробьём.

На следующее утро Антошка, едва только вошёл в класс, наткнулся на Лёшку, который со смехом и дикими воплями спрыгнул на него с парты, чуть не сбил с ног и помчался дальше. За ним с такими же воплями летел Витька Шмелёв. Впрочем, полёт Шмелёва быстро закончился спотыканием о чей-то портфель и приземлением на пол во весь рост. Лёшка торжествующе подкинул вверх учебник русского языка, из-за которого, как оказалось, и вышел весь сыр-бор. Антону почему-то стало неприятно, что Лёшка так веселится.

– Привет! – буркнул он, плюхая свой рюкзак на парту. – Ты чего на ушах ходишь?

– Просто так, – Лёшка был очень удивлён неприветливым тоном друга. – Настроение хорошее.

– Радуешься, что Попов в больницу загремел?

Лёшка покраснел, но посмотрел на Антона с вызовом:

– А хоть бы и так? Если бы не авария, Попов бы меня самого в больницу отправил.

В словах Лёшки была логика, но неужели ему ни чуточки не жалко человека? Лучше пока не говорить на эту тему.

– Проехали, – вздохнул Антон. – Просто я вчера его маму видел. Она переживает очень.

Лёшка присел рядом:

– А что – всё так плохо?

– Тяжёлое сотрясение мозга.

Лёшка присвистнул:

– Из-за такого, я слышал, дураками становятся.

Сказал это Лёшка тихо и очень виновато. Антон внимательно посмотрел на него. Хотел кое о чём спросить, но начался урок. Анна Ивановна очень интересно объясняла про многозначные слова. Антошка даже на некоторое время отвлёкся от тревожных мыслей. Но на перемене они вернулись и уже не отпускали Антона до конца уроков.

По дороге домой Лёшка молчал, Антону тоже было не до разговоров. Прошагали молча всю дорогу. Наконец, поворачивая к своему дому, Лёшка сказал:

– Антон, придёшь сегодня ко мне? Я тебе кое-что расскажу.

– Ладно, – рассеянно кивнул Антошка. В этот момент он обдумывал одну гипотезу (она ему совершенно не нравилась) и не заметил очень серьёзного выражения лица друга.

– Китти! – крикнул Антон громче, чем следовало бы.

– Ну? – отозвался голос из спальни. Кошка вышла в коридор и, грациозно изогнувшись, поточила когти об обои.

– Что ты делаешь? – возмутился мальчик. – Испортишь ведь!

Китти ничего не ответила, но занятие своё прекратила.

– Так зачем ты меня разбудил?

– Погоди, – Антон прошёл в свою комнату и, не снимая куртки, плюхнулся на диванчик. Кошка пристроилась рядом. Немного помолчав, Антон осторожно начал:

– Помнишь, ты говорила про своего двойника?

– Конечно. А что? – Китти слегка забеспокоилась.

– Ты уверена, что с ним, то есть с ней, всё будет в порядке?

– Мне так сказали.

– Мурзик?

– Ну, если тебе так удобнее называть это нечто…

– А ему можно верить?

– Ты про что? – хотя вид у Китти был сердитый, чувствовалось, что встревожилась она не на шутку.

Антон медлил. Ему совсем не хотелось пугать Китти, но не рассказать ей о своих догадках он не мог.

– Я подумал, – Антошка вскочил и зашагал по комнате совсем как старший брат Сева, когда тот волновался. – В общем… ну… А если заветная мечта Попова уже исполнилась?

Антошка остановился и посмотрел в глаза Китти. И увидел в них страх. Несколько мгновений они так и глядели друг на друга. Наконец, Антон отвернулся, но кошка всё равно молчала.

– Китти, – осторожно позвал Антошка. Тишина. – Послушай, Китти…

– Ты имел в виду, что со временем все двойники становятся бессердечными отморозками?

– Ну, это ведь не точно…

– Я должна пойти домой! – перебила его Китти, спрыгнув с дивана. Антон быстро догнал её и подхватил на руки.

– Мряу! – злобно сказала Китти, пытаясь пустить в ход когти.

– Мы же ещё не всё выяснили, – Антон стал ласково поглаживать Китти по голове. – Ничего страшного за несколько дней всё равно не произойдёт.

Китти перестала вырываться, только иногда как-то странно вздыхала. Антошка опять сел на диван, Китти устроилась у него на коленях.

«Я о чём-то забыл», – вдруг мелькнуло в голове у Антона. – «Меня о чём-то просили… Или я с кем-то договаривался?»

– Как дела у Лёшки? – поинтересовалась Китти.

Лёшка! Он же просил прийти!

Антошка вскочил так поспешно, что кошка неловко свалилась у него с колен.

– Ты что – больной?! – взвилась она.

– Прости! – Антошка кинулся в прихожую одеваться. – Меня Лёшка просил…

– Не суетись!

Теперь мальчик и кошка поменялись местами: Антошка рвался немедленно бежать, а Китти его успокаивала.

– Ты ведь только что пришёл. Никуда твой друг не денется. Лучше объясни, почему это настолько срочно, что мы даже не пообедали?

Антон немного успокоился.

– Ладно. Перекусим по-быстрому – и к Лёшке.

– И я тоже? Опять в рюкзаке?

– Нет, думаю, Лёшке можно сказать правду.

Китти громко захрустела сухим кормом.

– Если у тебя есть возражения, так и скажи.

– Я бы предпочла сохранить всё в тайне.

– Тогда я пойду один.

– Нет. Тогда – рюкзак.

– Я как-то не подумал, – смущённо ответил Антошка, – у Лёшки собака.

– С этого и надо было начинать.

– Извини, – съязвил Антон. – Я иногда забываю, что ты – кошка.

Минут пять в кухне царило надутое молчание. Потом Китти смягчилась.

– Ладно, иди без меня. Только постарайся расспросить приятеля поподробнее.

– Да я ведь даже не знаю, о чём будет разговор.

– Ну, конечно, если речь пойдёт о компьютерных играх или девочках…

Антон не стал дослушивать это насмешливое замечание. Застёгивая на ходу куртку, он поспешил навстречу очередной загадке.

– Чипсов хочешь? – предложил Лёшка, протягивая другу пачку «Хрум-хрумычей».

– Давай, – охотно согласился Антон. Пообедать как следует он так и не смог – очень уж спешил и волновался. Чипсы оказались с луком, но сейчас Антошке было всё равно. Он умял пачку за полминуты.

Лёшка виновато улыбнулся.

– Извини, газировка закончилась, а чай я заваривать не умею.

– Я всё равно не хочу, – отмахнулся Антон.

Из соседней комнаты прибежала Лёшкина собака Тюлька – очень красивая дворняжка с большими умными глазами и «висячими» ушами. Она застенчиво завертелась у ног Антошки, приветливо поскуливая.

– Привет, Тюлька! – Антон присел рядом с собакой. – Как поживаешь?

– Хорошо, – ответил за питомицу Лёшка мультяшно-писклявым голоском. Антошка подпрыгнул и ошарашенно уставился на друга. Лёшка прыснул:

– Ты чего? Поверил, да?

– Да ну тебя! – рассердился Антон. – Я и так из-за этой истории весь психованный, а ещё ты со своими штучками. Я думал, у нас разговор будет.

Лёшка как-то сразу сник.

– Обещай, что никому не расскажешь, – попросил он.

– Ни одному человеку! – решительно пообещал Антон.

– Так вот, – начал Лёшка довольно нерешительно. – Наверное, это я виноват, что Попов под машину попал.

– Как это? – за последние дни Антон всего навидался и наслушался, но удивляться не разучился. Вот и сейчас он разглядывал друга, как диковинку из кунсткамеры.

– Понимаешь, – стал объяснять Лёшка почти шёпотом. – Меня ведь Попов и раньше доставал.

– Не помню.

– Здрасьте! – обиделся Лёшка. – Ещё когда мы в школу не ходили – то машинку отнимет, то с велосипеда столкнет.

– И что? – пожал плечами Антон. – Меня он однажды в сугроб загнал. Я оттуда еле выбрался, ноги промочил. Потом целую неделю сморкался.

– Ну, тебе, может, и всё равно было, а мне – нет, – Шёпот Лёшки стал сердитым. – И знаешь, я… Ну, мне бабушка говорила, что если чего-нибудь очень-очень захотеть, то оно сбудется. Только молиться нужно.

– Кому молиться?

– Ну, перед иконами молиться. Я точно не знаю, кому.

– И давно ты молишься? – Антон начинал понимать, но пока не решался задать главный вопрос.

– Наверное, лет с шести.

– И о чём же ты просил? Перед иконами.

– Ну, чтоб Попов сдох…

Антон вскочил с дивана, как ужаленный.

– Ты, вообще, соображаешь или как?! – рявкнул он.

– Тебе хорошо говорить! – вспылил в свою очередь Лёшка. – Тебя Попов меньше доставал!

– Да он ко всем подряд приставал!

– А что ты за него заступаешься?! – вконец разошёлся Лёшка. – С каких пор он стал твоим закадычным другом?!

– С тех пор, как!..

« А в самом деле,» – подумал Антошка. – «Чего это я разошёлся?» Должно быть, неприятно обнаружить, что твой лучший друг желает кому-то смерти.

– Ладно, я пошёл, – буркнул Антон, хватая куртку. Расстались они с Лёшкой совсем не по-хорошему.

Антошка пришёл домой не в духе. С мамой-папой поздоровался, кое-как на их вопросы ответил и шмыгнул в свою комнату.

Китти, как обычно, дрыхла на диванчике и в ус не дула. Вот тут Антон вышел из себя. Если она думает, что успешно справляется со своим заданием, то фигушки! Сейчас он ей всё выскажет.

Антон не очень вежливо растолкал Китти и поинтересовался, не снилось ли ей что-нибудь полезное.

– Ты что, с ума сошёл? – ответила кошка, как только он отвёл глаза. – Что полезного мне может присниться?

– Ну, не знаю. Может, опять являлся твой Мурзик и сказал, что друг твоего друга – подлец и дурак?

– Погоди, ты Лёшку имеешь в виду? Ну-ка выкладывай.

И расстроенный Антон одним духом выпалил Китти всё, что узнал.

– Вот, пожалуйста, заветная мечта Лёшки Каляева – угробить Мишку Попова. Почти сбылась.

Антошка взглянул на Китти и увидел в её глазах сомнение. Отвернулся.

– А больше он тебе ничего не рассказал?

– А что, этого мало?

– Конечно. Ему во сне кто-нибудь являлся?

Антон опешил:

– А кто ему мог явиться?

– В данном случае – не знаю. Он ведь и сам не знал, кому молится. Но Лёшка должен был получить задание кому-то помочь. Это обязательное условие.

Антон запыхтел.

– Я с ним разговаривать не хочу.

– Нам необходима эта информация.

– Вот сама с ним и разговаривай. Тебе же поручили.

– Пригласишь его сюда – поговорю.

Коса нашла на камень. Антон, конечно, в душе понимал, что Китти права. Может быть, он зря набросился на друга и, вообще, сначала нужно было расспросить Лёшку как следует, а потом уже распекать его. Но звонить Антошке всё равно не хотелось. Он демонстративно повернулся к кошке спиной.

Просидев в таком гордом молчании минуты три, Антошка вдруг услышал, как хлопнула входная дверь. Повернувшись, он обнаружил, что Китти исчезла.

Антошка пулей выскочил в прихожую. Там перед зеркалом стояла мама в новом, очень красивом китайском халате с золотыми птицами, и ей, конечно, было бы приятно, если бы сын это заметил, но Антону было не до того.

– Мам! – выпалил он, бросаясь к двери. – Где Китти?!

– Я её только что выпустила погулять, – ответила мама удивленно и немного обиженно. – А ты куда?

Антон впопыхах кинулся к дверям в кое-как надетой куртке и тапочках.

– Да за ней! Куда её понесло?!

– Тоша! – голос мамы стал изумлённо-сердитым. – Это же кошка. Поделает свои дела и вернётся.

– А если нет?

– Не говори глупостей! – мама начала нервничать. – Сейчас Слава приедет, а ты…

Ну и дела! Славка! И как же он про брата забыл?

– Да я на минутку…

– Дззыннь! – прогремел входной звонок.

Вячеслав Игнатов сидел за столом и широко улыбался. Мама подкладывала ему салат оливье, а папа всё предлагал поставить чайник.

– Да не суетитесь вы так, – смеялся Слава.

Антошка сидел рядом с братом на диване, крепко прижавшись к плечу брата головой. Он ещё с детства любил, как выражался папа, «бодаться».

– Антон, не мешай! Пусть Слава поест – он ведь с дороги, – сердилась мама.

– Да ничего, – отмахивался Слава, продолжая уписывать мамины вкусности.

– Значит, ваш проект одобрили? – спросил папа, потирая руки от восхищения.

Слава, у которого во рту было слишком много еды, что-то промычал, а потом отрицательно покачал головой.

– А в чём дело? – забеспокоились родители.

Слава прожевал, проглотил и пояснил:

– Наш проект двухступенчатый – первый этап мы закончили. Теперь Комитет должен рассмотреть результаты и одобрить дальнейшее исследование.

Антошка точно не знал, что такое Комитет, но за этим словом ему чудилась компания строгих старичков в очках и с белыми бородами разной длины.

– А если не одобрит? – осторожно поинтересовался Антошка.

– Ну что за глупости ты говоришь? – занервничала мама. – Слава всю жизнь посвятил этому проекту.

– Мама, да мне двадцать шесть всего, – расхохотался старший брат. – У меня этих проектов впереди – ого!

– Всё равно, не надо так говорить, – сказала мама более спокойным голосом.

В этот момент опять затрезвонили у дверей. Все удивлённо переглянулись.

– Странно. Может, соседи? – неуверенно предположил папа.

– Антоша, сходи посмотри, – попросила мама, теребя рукав своего замечательного халата. Почему-то неожиданные звонки в дверь смущали, даже слегка пугали Антошкиных родителей.

Открыв дверь, Антон, к своему удивлению, увидел на пороге Лёшку с Китти на руках.

– Привет! – Антон так растерялся, что напрочь забыл про свою ссору с другом. – Заходи.

Лёшка вошёл, зачем-то огляделся, поздоровался с родителями и Славой и, наконец, спросил:

– Это ваша кошка? Ты про неё, Антон, вроде рассказывал.

– Да, это Китти, – Антошка забрал у друга кошку. – Где ты её нашёл?

– Я в магазин пошёл, а она мне у киоска под ноги кинулась. И мяучит. Сам не знаю, как я догадался, что это ваша.

– Спасибо, Лёша, – сказала мама. – Проходи, пообедаешь с нами.

– Да я, – замялся Лёшка, спешу. Хлеба надо купить.

– На минутку, – Антошка очень просительно посмотрел на друга. – Поговорить нужно.

Мальчики прошли в Антошкину комнату. Китти – за ними.

– Слушай, – заторопился Антошка, как только прикрыл за Китти дверь. – Ты извини, что я тебе такого наговорил. Просто мне жутко сделалось.

– Мне самому жутко сделалось. Вот и решил с тобой поделиться, – с упрёком ответил Лёшка.

– Лёш, ты не обижайся, – поспешно продолжал Антон. – Мне только знать надо: ты какой-нибудь сон видел?

– Какой сон? – удивился Лёшка. – Я их почти каждую ночь вижу.

– Хм, ну, вот перед тем, как Мишку Попова машина сбила, ты ничего этакого во сне не видел? – Антошка так и впился глазами в друга. Но вид у Лёшки был искренне озадаченный.

– А что я должен был видеть?

– Ну, может, к тебе являлся кто-нибудь, про желание говорил?

Вид у Лёшки стал такой растерянный, что и без слов было понятно: никто к нему во сне не являлся.

– Ладно, проехали, – вздохнул Антон с облегчением. – Знаешь, скорее всего ты в Мишкиной беде не виноват.

– В чём?

– Ну, в том, что на Попова наехали. Только всё равно, не мечтай больше о таких вещах.

– Шутишь? – Лёшка даже поёжился. – Знаешь, как я переживал?

– Опять мимо, – мрачно сказала Китти, очевидно забыв, что Лёшка не в курсе.

Лёшку словно током ударило – так он дёрнулся.

– Антон, это ты сказал?!

Антошка хотел соврать, но никак не мог придумать, как объяснить слова «опять мимо».

Он виновато посмотрел на друга, потом на Китти и покраснел, как варёный рак. «Я же тут ни при чём, – подумал он с тоской. – Почему же мне так неловко?»

– Антошка, да чего ты? – не на шутку перепугался Каляев. – Что «опять мимо»?

– Опять мы ошиблись, – со вздохом пояснила Китти, поняв, что придётся всё объяснить.

Поскольку в этот момент Лёшка во все глаза глядел на Антона, то сообразил, что разговаривает сейчас вовсе не с другом.

Прошло минуты три после того, как Китти и Антошка, перебивая друг друга, рассказали о своих приключениях, а Лёшка всё ещё не мог прийти в себя. Он сидел и, почти не мигая, таращился в сторону. Антона это начало беспокоить: а вдруг у Лёшки нервный срыв или шок? Или что там ещё бывает (в основном у взрослых)?

– Лёш, – неуверенно позвал он, – Лёш, тебе за хлебом надо.

Лёшка медленно повернул голову и посмотрел на Антона, как на умалишённого.

– Куда?

– Ну, ты ведь сказал, что спешишь.

– Мне кажется, – пробормотал Лёшка, – что это уже неважно.

Китти и Антон переглянулись, и слово взяла кошка.

– Послушай, мне жаль, что мы тебя в это впутали. Я нечаянно проговорилась. Хочешь, я…

– Проговорилась?! – вскипел Лёшка. – Да у меня вся жизнь насмарку! Если бы я знал, я бы так мечтал, так мечтал…

– Так это не работает, – возразила Китти. – Мечтать изо всех сил бесполезно. Вот если мечта сама по себе живёт где-то у тебя в голове и часто приходит на ум, даже если ты её не звал, тогда другое дело.

Лёшка вздохнул разок-другой. Было ясно, что объяснение его не успокоило.

– А насчёт Попова мы так и не решили, – осторожно подал голос Антошка. – Как с ним быть?

– О чём это вы шепчетесь? – раздался из коридора звучный голос Славы. – Пойдёмте-ка пирог есть!

Слава пропустил вперёд Лёшку и Антошку, подхватил Китти на руки и прошёл вслед за ребятами в столовую.

Лёшка ушёл только через сорок минут – после того как его мама позвонила Игнатовым и поинтересовалась, не у них ли её пропавший сын.

– А хлеба-то я так и не купил, – вздохнул Лёшка и пошёл получать нагоняй от родителей.

Мама и Слава наводили порядок после обеда, папа включил футбол, а Антон отправился делать уроки. Он действительно хотел заняться домашним заданием по математике, но его всё время отвлекала Китти.

– Странно, – сказала она ни с того ни с сего. – Я твоего брата в первый раз вижу, а на руках у него мне было хорошо и уютно.

– У него руки большие, – проворчал Антон, пытаясь вникнуть в задачку с дробями. Из-за Китти он не мог сосредоточиться – Антошке даже казалось, что он держит учебник вверх ногами.

– Мне кажется, это из-за запаха, – продолжала Китти задумчиво. – Я нюхом чуяла, что Слава очень хорошо к нам относится.

– К кому?

– К кошкам. Наверное, там, в Москве, у него живут две или три.

– Или двадцать, – Антон закрыл «Математику» и слегка стукнул ею себя по голове. Потом уныло посмотрел в тетрадь, где не очень аккуратно было написано «Домашняя работа».

– Можешь, конечно, прикалываться, – с обидой сказала Китти, – только…

– А я и не прикалываюсь, – Антон принялся гонять голубой ластик ручкой по столу. – Только они не дома у него живут, а в лаборатории.

У Китти немедленно шерсть встала дыбом, а хвост превратился в меховое полено.

– В лаборатории?! Он проводит эксперименты на животных?!

Антошка фыркнул и убрал математику в портфель.

– Завтра у Лёшки спишу, – сказал он самому себе.

– Антон! Я к тебе обращаюсь!

Антошка закатил глаза.

– Ну, допустим, проводит. Дальше что? Он же не собирается ставить их на тебе.

Китти съёжилась.

– Выходит, не такой уж он хороший человек, как мне показалось.

Вот этого Антон вынести не мог: брат всегда был для него и другом, и примером для подражания.

– Ничего плохого он этим кошкам не делает. Он просто изучает их биоритмы. Кстати, в этих экспериментах люди тоже участвуют как подопытные. Подробностей я не знаю, но у Славки гениальная идея – использовать котов и кошек как физиотерапевтов.

– Это как? – Китти ещё не совсем успокоилась, но в её голосе слышалось любопытство.

–А так. Например, у человека больное сердце или он никак не может восстановиться после травмы. Ему предлагают выбрать кошку из специального питомника. Человек начинает ухаживать за ней, кормить. Привязывается к ней, а кошка – к нему. Так человек выздоравливает быстрее.

– Интересно, – протянула Китти, – и каковы результаты?

– Ну, в настоящую больницу их до сих пор не пускали. Приходилось работать с добровольцами. Когда Комитет одобрит первую часть их проекта, Славе разрешат поэкспериментировать с тяжёлыми больными.

– А с добровольцами всё в порядке?

Антон чувствовал, как его прямо-таки распирает от гордости за брата. Он вполне мог бы часа три подряд расхваливать Славины достижения.

– Да всё замечательно! У одной тётеньки сустав болел – она левой рукой еле двигала. Пришла к нам, то есть к Славе в лабораторию, выбрала себе кошку Мусю, стала каждый день приходить к ней, лакомства приносить, на колени сажать, гладить. Так за две недели у этой тётеньки рука почти на 70 процентов восстановилась.

– Здорово, – пробормотала Китти. – А ещё?

– А ещё одна женщина привела своего сына-подростка. У него вроде стресс был хронический. Ему тоже кошку подобрали – Лушу. Ну, вылечила она его дней за десять. Теперь Луша живёт у этого мальчика – Слава разрешил забрать.

После этого Славка подумал, что отдавать кошку бывшему пациенту – отличная идея, конечно, если никто не против. Они уже шестерых кошек пристроили и одного кота.

Антон перевёл дух: у него даже язык стал заплетаться, так много наговорил.

– Я думаю, – подвела итог Китти, – что этот… как его?.. Комитет обязательно одобрит Славин проект.

Но на следующий день, когда Антон вернулся из школы, Китти сообщила ему, что около девяти часов утра Славе позвонил его коллега по проекту и «обрадовал» известием:

– Ничего не вышло, Слав! Я же говорил, этот Пенкин упрётся.

Пенкиным Александром Адольфовичем величали одного из членов комитета, заслуженного аллерголога. Он, единственный, резко высказался по поводу проекта и категорически отказался «пустить дилетантов-мечтателей в больницу».

– Вы с ума сошли?! – так и чудилось расстроенному Антошке. Он живо представлял, как строгий профессор и доктор наук возмущённо сверкает очками. – Кошек?! В больницу?! Не допущу!

Слава тоже очень переживал.

– Они бы хоть позволили нам защитить проект, – брат имел в виду комитет. – А то прочитали и слова сказать не дали.

Антошка пытался представить, как это – «защитить проект»? Может быть, что-то вроде дуэли? Он попробовал расспросить брата, но Слава только рукой махнул:

– Не лезь ты со своими глупостями!

Мама тоже велела Антошке не приставать к Славе, и, обиженный, он ушёл в свою комнату. Однако, чем больше думал обо всём Игнатов-младший, тем яснее ему становилось, что обижаться не на что.

– Понимаешь, – обратился он зачем-то к Китти, хотя та сидела молча и ни о чём не спрашивала, – это ведь Славкина заветная мечта. Он с детства собирался открыть такую больницу, с кошками. А теперь…

Китти неожиданно встрепенулась:

– Мечтал с детства, говоришь?

Антон сначала замер, потом облегчённо рассмеялся.

– Ну ты придумаешь, Китти! Славке уже двадцать шесть лет – его детство прошло давным-давно.

– Возможно, – задумчиво сказала Китти, – но поговорить с ним стоит.

Антошка представил, как он начнёт расспрашивать брата про его детские сны, и почувствовал, что в очередной раз краснеет. Опять Слава скажет, что он к нему с ерундой пристаёт.

– Да нет же, – сказала Китти, будто прочитав мысли мальчика. – Ты с ним про Попова поговори.

Китти вдруг умолкла и стала быстро-быстро чесать лапкой за ухом.

– Похоже, мы всё ещё на верном пути, – пояснила она, закончив процедуру.

Немного помявшись, Антон заглянул на кухню. Старший брат стоял у окна и курил в форточку. Заметив Антошку, он засуетился, попытался сунуть окурок в цветочный горшок, но горшок опрокинулся и земля рассыпалась по подоконнику.

– Только маме не говори, что ты меня видел с этой… гадостью, – произнёс Слава умоляющим тоном.

– Да не волнуйся! – улыбнулся Антон. – Я в десять лет попробовал курить, так потом еле отплевался.

– Где это ты раздобыл? – поинтересовался брат полусерьёзно-полунасмешливо.

– Мишка Попов угостил. Сказал, что курить – это круто. Кстати, слышал? Он в аварию попал.

Славкино лицо стало каким-то непонятным. Пустым, что ли? Он неловким движением поставил цветочный горшок на место и стал указательным пальцем размазывать землю по подоконнику.

– И как он? – произнёс брат наконец. – Сильно пострадал?

– Тяжёлое сотрясение мозга, – пожал плечами Антошка. – Он ещё не пришёл в себя.

– Я должен с ним поговорить, – вдруг заявил Слава.

– Как же ты поговоришь, если?..

– Тогда просто навещу его. Это важно, – решительно сказал брат.

Солнечный день. Весна как будто расшалилась. Ещё всего-навсего середина апреля, а листва уже бушует вовсю, играя с тёплым ветерком и ловя солнечные искорки.

Двенадцатилетний Славка Игнатов выходит на улицу, оглядывается по сторонам и направляется к песочнице. Там никого нет, кроме малыша лет трёх-четырёх, который старательно посыпает песком пластмассовую лягушку. У лягушки большие выпученные глаза. Она словно в ужасе таращится на своего мучителя.

На первый взгляд кажется, что у малыша всё в порядке, но, подойдя поближе, Слава замечает две слезинки у него на мордашке.

– Привет! – Славка присаживается на краешек песочницы. – Что это ты, Михаил такой хмурый сегодня?

Малыш недоверчиво смотрит на незнакомого большого мальчика.

– А вы откуда знаете, что меня Михаилом зовут?

– Во-первых, говори-ка мне «ты». А во-вторых, я живу в этом же доме, только в другом подъезде. Меня Славой зовут, понял?

– Понял, – чуть слышно отвечает Миша и опять принимается за лягушку.

Помедлив, Слава спрашивает:

– Что же ты с друзьями не играешь? Вон их сколько – и на горке, и на качелях.

– Они мне не друзья! – отвечает малыш так резко, что Слава вздрагивает.

– Почему? – задаёт он вопрос, хотя и понимает, что так сразу Миша не ответит. – Впрочем, да ну их! Я хотел тебе кое-что показать. То есть кое-кого. Но он у меня дома. Хочешь, пошли ко мне в гости?

По лицу Миши ясно видно, что ему очень любопытно, что же ему хотят показать, но боязно.

– Не могу, – вздыхает он. – Мама велела её тут ждать.

– А где она?

– Опять к тёте Фае пошла. Небось за воротник закладывает, – произносит Миша чьи-то чужие слова. Вряд ли он понимает их смысл, но ясно, что мама ему после «гостей» не нравится. – Опять, наверное, папу ругают, – добавляет Миша чуть слышно.

– Это кто тебе сказал?

– Друзья, – отвечает малыш, слегка дёргая плечиком. Слово хорошее, но Миша вкладывает в него столько горечи и неприязни, что звучит оно, как обидное прозвище.

– Ладно, – минутку помолчав, говорит Слава. – Я сюда принесу. Подожди.

Он бросается домой и минут через пять приносит трёхмесячного рыжего котёнка с ярко-жёлтыми глазищами. Котёнок испуганно пищит и цепляется за Славину рубашку.

– Ну тише, глупый, – уговаривает его Славка. – Погуляем немножко – и домой.

Миша улыбается. Он осторожно протягивает руку и гладит котёнка по голове.

– Как его зовут?

– Прошка.

– Так мы и подружились, – закончил свой рассказ Слава. – Я относился к Мишке, как к младшему брату (Ты, Антошка, ещё не успел родиться). Я показывал ему книги про животных. Мы вместе ухаживали за бездомной кошкой с котятами. Когда котята подросли, мы пристроили их в хорошие руки. Ну, и Прошка, конечно. Миша к нему очень привязался, даже хотел взять его себе – мама не разрешила. А потом лето кончилось, у меня начались занятия в школе, Миша стал ходить в детский сад. Мы виделись всё реже и реже. Мне почему-то казалось, что я выполнил задание. Видимо, нет.

– А какое задание? – тихо и робко спросил Антошка.

– Помочь малышу, который чувствовал себя очень одиноким.

– И кто же дал тебе такое задание? Кто тебе приснился?

Слава пожал плечами и смущённо улыбнулся:

– Доктор Айболит, конечно.

На следующий день Антон узнал от вездесущего Витьки, что Миша Попов пришёл в себя. Братья Игнатовы засобирались в больницу.

– Я с вами! – заявила Китти, не стесняясь Славы. До сих пор она не разговаривала при брате, и, хотя Антошка и рассказал брату, что Китти не обычная кошка, Слава слегка оторопел.

– Предпочитаю неговорящих кошек, – пробормотал он. Однако возражать против требования Китти не стал.

Часы в больнице были неприёмными, но Слава в разговорах со взрослыми был ещё убедительнее, чем его младший брат.

– Понимаете, я скоро уезжаю, – говорил он строгой дежурной сестре, – и мне необходимо повидаться с другом.

В конце концов дежурная неохотно кивнула.

– Только недолго.

Братья вошли в палату и осторожно прикрыли за собой дверь.

Сначала им показалось, что Миша спит. Кровать у противоположной стены была незанятой, и Антон поставил на неё рюкзак с Китти. Кошка выбралась наружу и уселась на зелёном шерстяном одеяле. Занавески на большом окне были задёрнуты, и глаза Китти таинственно расширились. Антошка присел рядом. Слава взял стул и поставил его поближе к Мишиной койке.

Тут Попов приоткрыл глаза и поглядел на посетителя, не узнавая. Зашевелил губами, словно пытаясь задать вопрос.

– Что же это ты, Михаил, такой хмурый сегодня? – спросил Славка и виновато улыбнулся. – Не узнаёшь?

Мишка сделал слабое движение головой.

– Я – Слава Игнатов, помнишь? А Прошку помнишь?

На глазах у Попова выступили слёзы. Мишка был не из слюнтяев, только очень уж ему не везло в последнее время.

– Вот что, Михаил, – заговорил Вячеслав Игнатов серьёзным тоном. – Я слышал, у тебя проблемы с наркотиками. Так нельзя. Поправишься – поедем с тобой в Москву. Там у них клиника отличная. Я всё устрою. – Потом Славка чуть помедлил и добавил твёрдым голосом. – Я тебя больше не брошу.

Миша молчал. Тут дверь приоткрылась (Китти еле успела спрятаться за Антошку) и в палату заглянула дежурная сестра.

– Вы извините, я забыла предупредить: у больного нарушение речи в результате травмы. Врач сказал, может быть…

Тут она спохватилась и исчезла.

– …навсегда? – закончил Антон шёпотом. Ему захотелось плакать.

Китти мягко соскочила с кровати, перебежала комнату и вспрыгнула Мишке на живот. Попов от неожиданности попытался отмахнуться от наглой зверушки, но, очевидно, способность двигаться у Мишки тоже была пока не очень. Ему удалось только слабо пошевелиться. Китти, мурлыкая, стала мять Мишкину грудь передними лапками, изредка подцепляя коготком одеяло.

На губах Миши появилась слабая улыбка и, немного невнятно, он проговорил:

– Кошка.

ЭПИЛОГ

С тех пор Китти не разговаривала. Зато опасения врачей не оправдались и Миша вскоре снова заговорил. Лечение вообще шло довольно быстро. Может быть, потому, что Антошка чуть ли не каждый день прибегал в больницу и тайком приносил с собой Китти. Хоть она и превратилась в настоящую кошку, но по-прежнему охотно ездила в рюкзаке.

Слава сдержал своё обещание. Когда Мишка достаточно поправился, Игнатов увёз его в Москву и устроил в наркологическую клинику. Специалисты сказали, что случай незапущенный, поэтому вероятность полного выздоровления – 80 процентов.

Но Антон твёрдо знал, что вероятность стопроцентная. Ведь стоило Славе снова подружиться с Мишкой, как грозный профессор Пенкин отменил своё вето и милостиво разрешил Вячеславу Игнатову и его коллегам защитить проект, что они и сделали.

Значит, задание выполнено и всё будет хорошо.

Content

Дарья Черно
Хочу быть кошкой!