Дмитрий Мишейкис

Космос, который мы заслужили

I

За что бы Лёша не брался, всё выходило криво. Вот с женой ему повезло – умница, красавица. Но только успел привыкнуть к своему счастью, как счастье ушло к другому. Самая подлость, что ушло недалеко, к румяному военному пенсионеру из соседнего подъезда. И теперь, каждое утро, можно было подсматривать, как молодожёны выводят на прогулку лохматого и вполне симпатичного, в отличие от ненавистного солдафона, кабысдоха. Насмотревшись на кусочек чужой жизни, Леша забирался под грязно–красный тряпочный плед и, плюнув в себя всегда одной и той же фразой: «Эх ты – Алёёша», крепко засыпал.

Больше всех переживала, конечно, мама.

– В детстве вон, космонавтом стать хотел. – причитала с шутливым отчаяньем. – А стал каким–то полу–алконавтом.

– Здесь тоже здоровье нужно и постоянные тренировки, – отшучивался Лёша. И уходил к дружбану Славику за успокоением и мужской солидарностью под лёгкую закуску.

Нет, Лёша не был запойным забулдыгой, профессия электрика не давала пропасть. Электрик везде нужен. То сюда позовут, то туда. То у соседей стиралку подключить, то к частникам на производство подкалымить. Но чуть работа посерьёзнее, Лёша начинал чувствовать себя в западне и под разными предлогами убегал от такой работы обратно под свой любимый, свекольного цвета, плед. И сколько не названивали брошенные посреди очередного горящего проекта работодатели, Лёша был непреклонен. К телефону отправлял матушку рассказывать, что сынок устал и уехал отдыхать в Крым на пару недель.

– А что он, не человек что–ли, – обычно так заканчивала она неприятный разговор.

Лёшины субботы ничем не отличались от прочих дней недели, вот и в эту субботу, наскоро умывшись, побежал к Славику, по дороге заскочив за привычным сорокоградусным гостинцем. А Слава этим утром сам на себя не был похож. Сидел за кухонным столом в парадных джинсах и в почти отглаженной рубашке. На кончике бледного носа торжественно алел прыщ.

– Умер кто? – от неожиданности брякнул Алексей. Слава молча кивнул на свободный стул, садись, мол, не мели ерунды. Эта диспозиция была знакома, Лёша сел и поставил гостинец на стол.

Через полчаса ситуация стала проясняться. Вчера вечером, в сквере у пруда, Слава познакомился с гражданином, сперва показавшимся ему городским сумасшедшим. Гражданин был одет в тёплые фиолетовые кальсоны и видавшую виды косуху из толстой кожи, цвета сгнившего помидора. Другие подробности случайного знакомства Слава запомнил очень приблизительно.

В голове его застрял только мелкий осколок беседы:

– Меня наполняет дух космического братства – убеждал вчера вечером новый приятель Славу. – Слушай, ну я же говорил, что не надо усложнять, просто выпьешь этот коктейль и улетишь в космос, – бухтел непонятное владелец кожаной бронекуртки. – Никакой научной чуши, я когда–то на вашей планете чудака по имени Кастанеда жить научил, только он по своему всё перемешал, и вместо космоса куда–то не туда попал. А ты мужик умный, я вижу, ничего не перепутаешь.

Слава замирал и не верил. А искуситель продолжал: Выпьешь, и раз! На межгалактической космической станции. Я тебе как другу предлагаю. Разумные организмы должны путешествовать, нечего тебе на одном месте высиживать. Там скафандры почти для всех галактических рас найдутся. Выйдешь в космос, прогуляешься, а потом обратно, никто тебя на станции насильно держать не будет.  – С этими словами гражданин в кальсонах лез обниматься и пускал скупую межгалактическую слезу.

–– Я старый космический байкер, можешь мне поверить, – и убедил, всучил тонкого стекла мензурку с какой–то жидкостью, вероятно, с тем самым, не требующим усложнения, коктейлем. И разошлись новоиспечённые друзья по домам: каждый этой ночью спал на своей планете.

Утром Слава хоть и не помнил всех подробностей вечерней беседы, но почему–то отчётливо знал в какой пропорции и как надо смешивать содержимое полученной пробирки. Когда Лёша пришёл и подсел за стол, Слава уже практически решился на космическое путешествие, сжимал в потной ладошке приготовленный коктейль. Увидев приятеля, Слава окончательно понял, надо лететь, и лететь надо вдвоём.

Ещё через полчаса Лёша слезливо смотрел на Славу и уже не очень внятно рассуждал: «В космосе сердцу легче будет. Кровь без силы притяжения проще качать. Сердце уменьшится и ныть перестанет. Всё, давай сюда свой коктейль». Протягивал к Славе руки, сверкал глазами и немного плевался.

Слава хоть и не сомневался в принятом решении, но чувствовал, что чего–то недостаёт в их неожиданных сборах. Суетился, не понимал, надо ли что–то кроме ножа и туалетной бумаги брать с собой. С воздухом понятно, вряд ли байкер пригласил его в вакуум. А еда? Может там одна морковка на завтрак, а на морковку Слава с детства смотреть не мог. И на манку тоже.

– А эта, пусть живёт со своим солдафоном, – продолжал бубнить Лёша. – Узнает, кого потеряла. – Не любит меня Галка, пошло оно всё! Она думает, я бухать пошёл, а я в космос, с миссией!

И хотя ни он ни Слава пока не могли сформулировать, в чём именно заключается их миссия, но оба ощущали себя вполне межзвёздными бродягами, смело смотрящими в глаза космической пустоте. Порылись в холодильнике, побросали в пакет, в котором ещё лежал принесённый Лёшей гостинец, колбасу, кусок подсохшего сыра и пару сваренных на днях яиц и – сделали по большому глотку межгалактического коктейля.

Не обманул незнакомец. Перенеслись. Вытянутое помещение, ненамного больше кухни, на которой только что сидели. Из стен торчат жгуты проводов, блестящие разъёмы, к стенам прикреплены незнакомые инструменты. Как–то Слава видел передачу про МКС и знал, что космонавты живут и работают на станции в невесомости. Здесь гравитация была. Друзья обнаружили себя сидящими посреди комнаты за маленьким круглым столом. Лёша даже слегка подпрыгнул на своём стуле, но оторваться от пола не получилось.

Был в комнате и иллюминатор, размером с обычную форточку, из него заглядывал к ребятам внутрь космос, тот самый, дальний. Удалённый от земли на чёртову дюжину миллиардов километров. Чёрный оттого, что разбегающиеся звёзды всегда оказываются чуть быстрее человеческого зрения, как будто Ахиллес работает их личным тренером. В этом смертельном марафоне глазу не угнаться за убегающим от разума светом.

Ребята отбросили подальше непонятно откуда набежавшие, будто чужие, мысли и стали искать глазами выход. Это был овальный проём в одной из стен. Около него лежали два скафандра, судя по форме и наличию круглых шлемов, предназначенные для человеческих тел. Над проёмом на саморезах были прикручены десятки табличек с непонятными символами.  Наконец, на одной табличке зелёного цвета обнаружили знакомое «EXIT». – Ну точно, выход, – подытожил Слава результат их минутного молчаливого поиска.

– Вот, значит, отсюда можно в космос выйти. Погулять, как и предлагал вчерашний байкер без штанов, – объяснил очевидное Слава. – Надеть, значит, скафандр, и выйти. Только кислород проверить, когда надевать будем.

– Это да, значит, того, – так же косноязычно, потрясённый тем, что всё вышло, как и обещал залётный незнакомец, ответил Лёша. – Проверить и выйти. Пусть знают!

Услышав последнюю фразу, Слава догадался, что его приятель начал приходить в себя, а значит, скоро заговорит о бывшей жене и об общей несправедливости жизни. Чтобы избежать этого хотя бы сейчас, на несколько часов странного и неожиданного космического отпуска, Слава вскочил со стула, собираясь проверить скафандры. Есть ли кислород, да и вообще, подходят ли по размерам.

Вскакивая, он задел ногой стоявший у стола, принесённый с Земли, целлофановый пакет со снедью. А так как невесомости на Станции, во всяком случае в той её части, где оказались ребята, не было, пакет упал, еда рассыпалась. Из пакета с мелодичным дребезжанием выкатился купленный утром Лёшей жидкий гостинец. Слава остановился, нагнулся, и собрал разбросанные по полу предметы на стол. Колбаску, пару сваренных яиц, и жёлтый, пахнущий далёким домом, подсохший кусок сыра. Ну и бутылку, не оставлять же её валяться.

Через полчаса ситуация стала проясняться. Друзья сидели за столом и вели неспешную беседу.

– С этими официантами не разберёшь, то ли он хочет тебя открывашкой пырнуть, то ли ждёт от тебя хороших чаевых, – жаловался Славик. – Похоже, что и то и другое одновременно.

– Ну да, – отвечал другу Лёша, – с моей бывшей так же. Ты, кстати, замечал, как она на меня смотрит теперь? Будто прощения попросить хочет. Только мне от неё ничего больше не надо.

– Так что, Славик, остаётся мне только в космос улететь, здесь всё, жизни нет мне, – продолжал гнуть свою линию Лёха, осоловело уставившись глазами в стол, за которым друзья уже несколько часов праздновали подаренный байкером отпуск.

– Понимаешь, это когда радость как воздух заканчивается, – делился он с другом сокровенным. – Конечно, можно и в космос выйти, но когда мы ещё вот так, вдвоём, по–настоящему, посидим, а?

– Это дааа, в космос мы ещё успеем, – соглашался верный Слава.

И опрокинули по тёпленькой, уже не закусывая, и не впечатляясь горечью жидкости и жизни вообще.

– Погоди, Лёха, – спохватился Слава, – мы же на станции! Надо ещё успеть скафандры надеть и в космос выйти. А то коктейль действовать перестанет и нас обратно на Землю выбросит.

Но Лёша уже положил голову на руки и не отвечал Славе. Да и сам Слава, утомлённый бессонной ночью в сквере, утренними сборами и гостинцем, заеденным варёным яйцом, никак не мог подняться со стула, чтобы дойти до ниши в стене с зелёной надписью «EXIT». В голове у него вращались нелепые мысли, что нельзя выходить в открытый космос без сапог. На худой конец надо надеть галоши, гамаши, или что там у них есть. Последняя его мысль была, что в космос выходят только голыми. И заснул.

Когда следующим утром Лёша вернулся домой, мама с посеревшим от переживаний и ночи без сна лицом, стараясь не показывать голосом отчаянья, спросила, где же ты был, Лёшик? Лёша недоверчиво посмотрел на себя в зеркало, висящее в коридоре, и тихо ответил: «В космосе, мама, в космосе. В космосе, который я заслужил». Добрёл до дивана, и заснул, закутавшись в любимое, грязно–красного цвета, одеяло.

II

Почему друзья не вышли в открытый космос. Версия Славы. Записано мной с его слов

Пахло там как–то неприятно, не пойми чем. Вроде как горелой помойкой пахло. Ну, или, озоном, что ли. Помню, я ещё подумал, что хорошо бы форточку открыть, проветрить, а потом понял, какую глупость сморозил. Космического сквозняка нам только и не хватало (смеётся)

Гальюн в нашей каюте был, только странный какой–то. Унитаз маленький, будто для детей, ну или для снайперов, чемпионов, понимаешь, по стрельбе по тарелочкам (опять смеётся). Я тогда решил, что лучше до дома потерплю. Ну и, вроде, дотерпел.

Там ещё ремни повсюду, наверное, гравитацию всё–таки отключают. И на стульях и на стенах ремни. Всякие штуковины к стенам тоже привязаны. Может для нас гравитацию специально включали, а может случайно так вышло. Только я думаю, если бы мы в невесомость с Лёхой попали, всё бы по–другому тогда вышло. Вряд ли мы себя к стульям привязали бы и сидели бы так до конца. Хотя, кто нас, одиссеев, знает (опять смеётся!)

Я тут узнал, что на МКС одна компания в рекламных целях организовала доставку пиццы. Я телефончик этой компании записал, на всякий пожарный. До МКС курьерам, конечно, рукой подать, а до той Станции, где мы с Лёхой гостили, 13 миллиардов, если верить байкеру, километров. Но реклама же, – может, и мне в следующий раз привезут.

Вот Лёшка говорил, что сердце в космосе болеть перестанет, потому что там кровь качать легче. Я почитал потом, и правда, есть такой факт, что сердце даже уменьшиться может, если долго в невесомости находиться. А заодно узнал, что если бы мы без скафандров прогуляться по космосу решили, то сначала бы у нас закипела слюна на языке, а потом и все жидкости в организме. А если бы вздохнуть решили без скафандра, тут бы нам и конец пришёл, разорвало бы лёгкие на части. Век живи, век учись. Мы–то с Лёхой дурные, неизвестно, что бы нам в голову тогда стукнуло.

Мне ещё кажется, что тот мой знакомец в фиолетовых кальсонах к нам в каюту заглядывал ненадолго. Только он уже в бархатных штанах, а не в кальсонах был. И в маске серебряной. На байкера совсем не похож. Рассказывал что–то про устройство и размеры станции. Вроде бы станция – это гигантский тор, вращающийся вокруг своей оси, поэтому и притяжение здесь есть.

Ещё рассказывал, что без его коктейля, двигающего пространства так же легко, как время сдвигает тектонические плиты, добраться на станцию с Земли можно только на третьей космической скорости. А может, и не заходил к нам никто, а приснился мне дружок мой вечерний. Тоже мне, деус екс махина нашёлся (я думал, Слава засмеётся, но на этих словах он задумался и замолчал на пару минут).

Знаешь, что меня смутило, что в этой нише, над которой «выход» написано, никакого люка не было. Ну, чтобы открыть дверь и выйти. Может, там и не было выхода и никуда бы мы не вышли. Но ведь мы даже не подошли туда, не проверили. Вот это теперь покоя не даёт. Вблизи, наверное, какую–нибудь ручку бы увидели, или щель. Вряд ли там скафандры для красоты валялись. Не в музей же мы с Лёшкой попали. За окном–то точно космос был. Наверное.

Кстати, я теперь Кастанеду читать стал. Думаю, когда всё прочитаю, может и без байкера соображу, как рецепт коктейля составить. Он же сказал, что Кастанеда что–то там напутал. Значит исходный состав восстановить можно. Только на ком экспериментировать? Ты вот, к примеру, не желаешь? (Смеётся, а по–моему, не смешно. Хотя, про рецепт от Кастанеды интересная мысль. Я бы попробовал, если бы Слава со мной серьёзно разговаривал).

Ну а чего, там не сложно, вроде, грибочки какие–то. У меня тёща в грибах замечательно разбирается. Если её в лес отправить, поганок точно наберёт. Такие грибы приносит, каких в наших местах и не видели никогда. Талантище. Потомственная, эээ, прости Господи, грибница (смеётся, конечно).

Ты понимаешь, меня с детства от манки рвёт, а если я водки выпью, эффект как от манки может выйти (тут Слава, конечно, хохочет). Думаю, я подсознательно в скафандр влезать не хотел. Представляешь, что могло получиться? Это как аквариум на голову напялить, а потом туда, эээ, манной каши налить. Вот я и оттягивал этот момент, а потом всё, уже поздно стало. Коктейль действовать перестал и мы домой вернулись, на мою кухню. Будто и не были нигде (вздыхает).

Я теперь каждый день в сквер гулять хожу. Вон, даже псинку завёл, чтобы не просто так по улице шататься. Мы с Руфиком к прудику как на службу. Надеюсь, навестит меня мой космический байкер. Я бы у него ещё раз коктейль попросил. Думаю, он бы не отказал. Мировой мужик.

На этот раз я бы не сглупил. Лёха Лёхой, а в дальнем космосе погулять – это тебе не с Галкой развестись. Хотя, Лёшку мне, если честно, жалко. Не живёт человек, а себя изводит. Вот только если бы он вышел тогда в открытый космос, может всё бы у него поменялось. Женщины героев чувствуют, а тут бывший муж, всё–таки. А вдруг, у них бы всё снова сложилось. В общем, если байкера встречу, опять Лёху с собой позову. А там пусть сам решает.

А может и правда, миссия какая у нас была, только мы не разобрались ни в чём, за столом ровно всю миссию просидели. Может, нам галактику спасти надо было! Вряд ли, конечно, но неспроста же мне гражданин в фиолетовых кальсонах встретился. В общем, увидишь его, передай, что я готов. И второй раз галактику не подведу (грустно смеётся, вздыхает, прощается и уходит).

Поезд Москва–Тольятти, 25–26 февраля 2021, пока спят мои дети

Content

Дмитрий Мишейкис
Космос, который мы заслужили

I

II Почему друзья не вышли в открытый космос. Версия Славы. Записано мной с его слов