Леся Марс

Позывной "Малиновка"

1.

Укутавшись в теплый плед, я сидела на подоконнике и рассматривала новый город. «Локация» полностью не изученная, поэтому пока еще для меня интересная. В компании со мной, как всегда была верная подруга – Муська, всегда и везде сопровождавшая свое присутствие мурлыканьем песен, на своем кошачьем языке.

Мы наблюдали за идущими, по своим делам людьми, бегущими со школы детьми, все шло своим чередом и всю эту картину завершало, постоянно серое, холодное небо. За все время пребывания в этом городе, солнце выглянуло только пару раз. Мы переехали недавно, около двух недель назад. Обычный российский город, если бы не одно «Но», город был открыт только для военных, работников авиа-космической промышленности и их семей. Так сложилось, что вся моя родня, так или иначе была связана с авиацией или инженерией.

Родители получили новую работу, а мне как обычно пришлось переводиться в новую школу. Занятие не из приятных, новые знакомства – это хорошо, но вот статус «новенькой» изрядно надоел. Постоянно кому-то доказывать, что ты «не верблюд». Но когда я узнала, что родители будут работать на космодроме, моей радости не было предела.

Тогда мне казалось, что я буду жить в каком-то специальном помещении, мечтала о крутой комнате в виде космической капсулы или на крайний случай подошел бы и домик на территории самого космодрома, чтобы смотреть на запуски ракет и спутников. А вышло как всегда, наоборот. Нас заселили в специально построенный для работников, обычный многоквартирный дом. Меня зачислили в ближайшую школу. Не буду лукавить, запуски ракет я видела, хоть издалека, и в бинокль, но видела.

С самого раннего детства я была влюблена в космос. Почему? Да я и сама не знаю. Есть в нем что-то такое, что притягивает. Просто и без объяснений.

Помню первую книжку о космосе, это уже потом их был миллион и маленькая тележка, но первая книжка, дала старт моей детской мечте о космосе, которая не отпускает, и по сей день. Это сейчас книги на любой вкус и цвет – и планеты двигаются, и книжки собираются в модель Солнечной системы, а в моем детстве, были те самые, печатные, советские книжки, с настоящими иллюстрациями детских художников, без компьютерной графики, нарисованные от руки и с душой. Жили мы на тот момент в деревне, у бабушки, поэтому в сельской библиотеке эти книги сохранились практически в первозданном виде. Видимо из малышни, кроме меня этим никто не интересовался. Глядя на картинки, планеты казались крохотными конфетками. А когда я узнала размеры этих «конфеток», у меня появилась новая мечта – прокатиться на коньках по кольцам Сатурна, а все потому, что в книге было написано, что кольца состоят изо льда.

А может, такой интерес передался по родне. Помню, дедушки как-то рассказывали, один о том, что мечтал попасть в отряд космонавтов, но что-то не срослось, другой рассказывал о планетах, звездах, туманностях. О том, как человек впервые ступил на Лунную поверхность, как хрустели камни и пыль под ногами, и как легко было подняться над лунной поверхностью, только лишь оттолкнувшись от нее. Будто бы они сами присутствовали там.

В детстве ночное небо для меня было чем-то неизвестным и загадочным. Мне казалось, что за ним находится что-то волшебное, может быть даже город, скрытый от людских глаз. С возрастом волшебство рассеивалось, я изучала различную литературу, пересмотрела всевозможные фильмы, даже хотела быть астрономом, изучать звезды и планеты. Но, увы, с моими познаниями и постоянными переездами, путь в науку для меня закрыт.

Сейчас мне семнадцать, наверное, меня должны интересовать обычные житейские радости, мода, дискотеки, секреты с подружками, излияние души в личный дневник, и прочее. Скорее всего, у нормальных подростков так и есть, но у меня не так. Я пропадаю, просто глядя в ночное небо, и большего мне не нужно. Могу часами наблюдать в маленький домашний телескоп, за движение планет в ясную погоду. А иногда, глядя на звезды, наваливается тоска, такая, что волком выть хочется, кажется, что там дом, а меня просто взяли и «сбросили на Землю» забавы ради. В эксперименте, например, поучаствовать. Может быть возраст такой, переходный. Хотя, что сваливать на возраст, всегда было не так, как у всех. Видимо в детстве фея не волшебной пыльцой осыпала, а космической пылью мозг припорошила.

Вот и сейчас, когда все планировали праздновать «День космонавтики», я умудрилась заболеть, не отучившись и недели в новой школе. Я сидела на подоконнике, в обнимку с кошкой и тосковала о далеких космических мирах, которые мне не суждено увидеть. Кошке особо навились такие посиделки, она мирно спала в пледе, мурлыкала свои песни, изредка покалывая коготками.

Родители были на работе. Сегодня планировался запуск «Прогресса» с запасами на МКС, поэтому домой они вероятнее вернутся, только после того, как мы увидим старт. На улице постепенно начинали сгущаться сумерки, и люди, как всегда в это время бежали, кто домой, кто на работу.

Старт был назначен на двадцать часов. Вооружившись, горячим чаем и биноклем, я привычно устроилась на подоконнике, а кошка Муся, как всегда заняла свое почетное место рядом. Поглядывая на часы, я успела выпить пару чашек чая, съесть шоколадку и даже накормить кошку, старт задерживали. Стрелка часов клонила уже к двадцати одному, а старта так и не было.

– Видимо что-то случилось, – прошептала я, гладя сонную кошку, – Ну, давайте, родненькие мои, запускайте! Я до победного буду здесь сидеть!

Кошка лениво приоткрыла глаз, вытянула передние лапки и снова свернулась в пледе, – Во-о-т, и Муся тоже будет сидеть! Да, Мусь? – кошка лениво мурлыкнула и снова засопела.

В полной тишине, под ровное тиканье часов мы сидели в ожидании, которое растягивалось уже на полтора часа. В голове начинало шуметь, а это значило, что скоро температура поднимется до своего максимума, и заботливо уложит меня в кровать. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу, от чего стало немного легче. Не знаю, сколько мы так просидели, но вдруг раздался сильный грохот. Яркий всполох света, застал врасплох. Я зажмурила глаза. Потому, что так ярко было только, когда днем смотришь на солнце. Глаза заслезились. Комната заполнилась непонятным запахом, раздался гул, все вокруг начало трястись.

–Землетрясений здесь не бывает! – я пыталась себя успокоить и сообразить, что происходит, – Если взрыв на космодроме? Нет, так ярко не будет!

Не успела я придумать новую версию, как на меня что-то навалилось, да так прижало к полу, что стало трудно дышать, я не говорю о том, что бы пошевелиться, и с каждой секундой становилось вся тяжелее и тяжелее. Что бы это ни было еще немного, и оно меня раздавит.

2.

–Все-таки землетрясение, меня завалило, надеюсь Муська умнее и успела убежать – мои печальные мысли прервал чей-то голос. Речь я не могла разобрать, уши заложило, казалось, что мне на голову сел слон, – Может спасатели?

Со временем белая пелена в глазах от яркого света начала рассеиваться. Я попыталась посмотреть, что происходит. Снова тряхнуло, но уже не так сильно, но меня буквально пригвоздило к какому-то креслу, ноги оказались на уровне головы, я попыталась открыть глаза. Комнату снова тряхнуло.

–Первая пошла, Зяблик! – раздался мужской голос справа, – Следи за приборами!

–Вас понял, готовимся ко второй! – раздался голос чуть дальше.

–А-а-а-а! – я завизжала, что есть силы, которая внезапно откуда-то появилась.

Я находилась на борту космического корабля, САМОГО НАСТОЯЩЕГО КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ!!!! И он набирал высоту. Попытка протереть глаза, потерпела фиаско! Руки, намертво вцепились в подлокотники, на голове был шлем, я сидела в кресле в скафандре, крепко пристегнутая ремнем. Справа от меня сидели люди, тоже в скафандрах, сквозь шлем можно было разглядеть их лица. Это были мужчины, один, ближе ко мне – средних лет, твердые черты лица, виски уже подернуло сединой. Он серьезно хмурил брови, и почему-то грозно косился в мою сторону, всем видом показывая, что при любой возможности придушит меня. Потому что все это время, не переставая, кричала, как бешеная мартышка. Второй, которого называли Зябликом, возрастом немного младше, его я плохо видела, был увлечен приборами и делал какие-то расчеты и записи в блокноте, изредка бросая на меня насмешливые взгляды.

–Борт №1, прием! Что там у вас происходит? – раздалось в динамике.

–Центр, прием! на связи Гарпия. Так это, гм… Малиновка первому полету радуется! Так точно! Как перестанет радоваться, сама сообщит о состоянии! – мужчина снова посмотрел на меня.

–Ничего не понимаю. Я все-таки умерла, мой мозг в последние минуты отправил меня в мои детские мечты, – думала я, искоса поглядывая то на одного, то на второго космонавта. В иллюминатор был виден небольшой клочок Земли, голубовато-синего цвета, больше я разглядеть не смогла, нас снова тряхнуло.

–Вторая отделилась, – пробасил Гарпия, – Готовьтесь к третьей!

–Малиновка, держись крепче! Хотя, куда тебе еще крепче! – сказал Зяблик, глядя на мои вцепившиеся в подлокотники руки.

И тут нас рвануло в сторону, как будто зарядили в голову баскетбольным мячом, размером с грузовик. И в одно мгновение, стало как-то легко и свободно. Мужские голоса переговаривались между собой, по рации сообщали кому-то, что все прошло успешно. Корабль выведен на орбиту. Осталось пройти стыковку. И мы готовы к работе, говорили много, какие-то цифры, что-то фиксировали в блокнотах, я мало что понимала, потому что заворожено, смотрела в иллюминатор на Землю. Картинки в книгах и видео никогда не смогут передать той красоты, которая открылась в крохотном окошке.

–Офиге-е-еть! – я не могла оторвать взгляд он иллюминатора.

–Центр, прием, Зяблик на связи, Малиновка в порядке, разбирается в записях, о состоянии доложит позже, входим в зону радиотишины! – он покосился в мою сторону и слегка улыбнулся.

А «Малиновка» сидела, выпучив глаза, мило улыбаясь в ответ, не принимая все всерьез, и наблюдала за действиями своих «коллег». Я знаю, что у космонавтов есть позывные, но почему я Малиновка? Вскоре наступила тишина. Понятие конечно относительное, все также гудело, но хотя бы не трясло, и на том спасибо.

–Нас там не слышат? – я вдруг подала голос, наконец-то решившись разобраться в ситуации и пообщаться со своим видением.

– Фух, она членораздельно заговорила! – засмеялся Зяблик, отстегивая шлем, – Я уж испугался, что она от страха в ступор впала, такой и останется, – Нет, пока не слышат.

– Хорошо, тогда спрошу прямо! Мы все умерли в один момент, и нас перенесло сюда. Вы в детстве мечтали стать космонавтами? И сейчас исполняется наша мечта? Да? – выпалила я.

Сначала мужчины долго и серьезно смотрели на меня, а потом начали смеяться в голос. Не забывая добавить, что от первого полета у меня поехала крыша. Глядя на них, я тоже начала тихонько «хихикать», потому что, кажется, моя «кукуха», действительно поехала.

– Сама пошутила, сама посмеялась и нас повеселила! Не бойся, в первом полете все случается… Погоди немного, скоро оклемаешься! – продолжал смеяться Зяблик, а Гарпия, поддерживая статус серьезного начальника, изредка хмыкал в кулак, продолжая делать записи в блокнот.

–Космос на всех действует по-разному! Уже можно отстегнуться, у нас немного времени до стыковки, но пока можем немного прийти в себя, если кто-то чувствует себя хорошо, можете заняться своей работой, – пробасил Гарпия, отстегнул ремень, плавно оттолкнулся, протиснулся немного вглубь корабля, и полетел в невесомости, за нашими спинами.

– Подождите! Один момент! Мужчина, да стойте вы! То есть, мы сейчас, в данную минуту, действительно находимся в космосе? Здесь невесомость? И это не галлюцинация? Это как? Мне все снится! Я сидела на окне, ждала, когда будет старт «Прогресса» и оказалась здесь? – я так пыхтела, что стекло шлема начало запотевать, я пыталась его снять, меня разрывали противоречивые чувства.

–Гарпия, а ей наркоз не давали перед стартом? Обычно такие перлы после наркоза выдают! – хохотнул Зяблик, и помог отстегнуть шлем.

–Нет, я серьезно! – эмоции внутри продолжали бурлить разными цветами: пунцовым возмущением, голубым страхом, как мороз покрывающий инеем все тело, зеленой рациональностью, которая пыталась трезво мыслить и оценивать ситуацию, фиолетовым недоверием – «Да быть такого не может!» и ма-а-ленькой розовой радостью с табличкой «Ура! Я в космосе!».

–Малиновка, отставить баловство! Займись делом! – донеслось грозное ворчание из-за спины, – Через час мы выйдем в зону радиовидимости, даю тебе полчаса, чтобы прийти в себя и как следует отчитаться перед Центром о своем состоянии.

–Зя-я-я-блик,– тихо прошептала я.

–Чег-о-о, – он так же тихо ответил, на вид ему было около тридцати пяти лет, коротко стриженый, практически под «ноль», с детскими чертами лица. Но это было так, только тогда, когда он дурачился. Когда, же дело касалось его обязанностей, в одну секунду он становился абсолютно другим человеком и в серьезности мог посоревноваться, разве что с капитаном.

– Кто я? – еще тише спросила я.

– Ду-ро-чка – ответил он.

–Что? – я возмутилась.

– Космонавт, я сказал, что ты космонавт, как и все мы здесь!– Зяблик пожал плечами.

– А что я делаю? – я продолжала допрос, потому как отчитываться перед Центром, я не знала, а если я понятия не имею, что я здесь делаю, а главное, зачем я сюда попала, то это беда.

–Вон там, – он показал рукой, на мою ногу, – Твой блокнот и записи, почитай, освежи память, а то космоса тебе больше не видать, если и дальше так пойдет. Тут все строго!

– Спасибо! – все так же шепотом ответила я.

Я отстегнула ремень и тут же ударилась головой, о какую-то приборную панель, и немного приподнялась над своим креслом, записи и блокнот тут же проплыли мимо носа.

–Э! Куда полетели? А как вниз-то спуститься? Господи! – запричитала я, уже принимая этот бред за чистую монету. Если я в космосе, значит, я как-то сюда попала, а если я сюда попала, значит так надо, и вылетать из этой космической программы я не хочу, значит надо приспосабливаться и читать записи, которые только что куда-то улетели.

– Для тебя просто, Зяблик! – хмыкнул мужчина, и, ухватив, меня за ногу вернул в кресло, – Пристегнись. А то плохо станет еще! И кстати «Прогрессы», уже лет пятнадцать не летают, если что.

Позже, кое-как меня высвободили из скафандра, дали в руки карандаш и блокнот, оставили изучать, а сами перебрались в дальнюю часть корабля, разбираться с грузом, который мы попутно должны были доставить на Станцию.

Итак, что я узнала из записей! Я космический биолог, двадцати семи лет от роду, кандидат биологических наук, по программе космической подготовки из 10 баллов имею балл 8.5 (видимо в их понимании это четверка, надеюсь). В опыте имеется несколько прыжков с парашютом (не помню такого), и еще целая вереница непонятных слов и цифр, показателей и результатов анализов и испытаний. Вот что интересно, так это мои обязанности. Оказывается моей миссией было изучение и поддержание психологической обстановки в замкнутом пространстве среди коллег, эксперимент с продолжительностью жизни существ рода Е1 в открытом космическом пространстве, а так же изучение регенерации существ рода Е2 в спецбоксах.

–Загуглить бы, что такое существа рода Е2! Звучит, как пищевая добавка!– я устало терла виски, от полученной информации голова начинала вскипать.

– Ребята! Я готова! – громко крикнула я, при этом, не понимая к чему, и зачем, в школьной биологии я разбиралась хорошо, придется импровизировать. Что ж, представим, что я попала в квест и теперь моя задача пройти его до конца

3.

– Малиновка, переоденься в форму! Скоро стыковка! – Гарпия, как я и поняла, был капитаном, приказам которого, мы с Зябликом должны были подчиняться без возражений.

–Так, форма стандартная, не изменилась, синяя. Это хорошо! Это мне нравится, всегда мечтала примерить! – думала я, быстро влезая в заветный костюм, совершенно не обращая внимания на экипаж. А что стесняться, если мы проходили вместе подготовку, то они вероятнее всего видели меня в любых состояниях.

– Хорошо, а разве стыковка так быстро бывает? – я задумалась, вспоминая, что стыковка штука сложная, и обычно до нее проходит много времени, – Если не ошибаюсь, пару дней, мы должны совершить несколько оборотов вокруг Земли, прежде чем выйдем на стыковку?

– Девонька моя, твоя память застряла в прошлом десятилетии! – Зяблик улыбнулся, – Скорее возвращайся в настоящее! Ты нам нужна в здравом уме!

–Для особо «одаренных» стыковка сейчас производится автоматически. Так же как и раньше, только система наведения усовершенствованная. Стыковку производит так же Центр. Нет, если ты желаешь сделать это на полуавтомате, флаг тебе в руки! Садись за управление и пытайся попасть ниткой в ушко иголки! – Гарпия ухмыльнулся, – Пристегнитесь, сейчас выходим в зону видимости. Малиновка, чтобы не вызывать подозрения в своей адекватности, просто скажи: «Центр, прием, Малиновка на связи. Состояние отличное, к работе готова», – Гарпия хмуро посмотрел на меня.

–Можно я запишу? – тихо спросила я, но глядя, на то, как Гарпия изменился в лице, передумала, – Нет, спасибо! Я запомнила!

– Прием, Борт №1, прием! Меня слышно! – раздалось в динамике.

–Прием, на связи Малиновка! Слышим вас отлично! Состояние экипажа десять из десяти! К продуктивной работе готовы! – выпалила я, не дожидаясь пока ответит капитан и Зяблик, которые с ужасом повернулись в мою сторону.

– Прием! Малиновка, рады слышать! Поздравляем с первым полетом! Как Ваше состояние? – раздалось в динамике.

– Прием, Состояние отличное! С Российской космической промышленности! – снова мой рот отключился от мозга, это я поняла по изумленному выражению лица Гарпии, и по тому, как Зяблик активно крутит пальцем у виска.

–Центр, прием! Гарпия на связи! Докладываю …, – и мужчина начал подробно диктовать параметры, иногда в разговор вмешивался Зяблик, диктуя параметры, которые считывал с бортового компьютера.

–Борт №1, прием! Вас понял! Начинаем стыковку. Гарпия, держи «капитаншу», чтобы на радостях не задушила в объятиях наших зарубежных коллег.

–Центр, прием! Вас понял! Зяблик уже ее пристегнул! – впервые Гарпия расслабился, сейчас от него мало что зависело, и он мог позволить себе немного пошутить.

Нас немного покрутило и громким щелчком с ощутимым толчком стыковка с Космической станцией, прошла успешно. Первым отстегнулся капитан, и направился к шлюзу, за ним зяблик. Протиснувшись межу креслами, я попала в более просторное пространство, вот тут-то и началась моя «нелюбовь» к невесомости. Меня крутило в разные стороны, чтобы я не делала, как бы ни пыталась зацепиться, собрала «мордой лица» всю обшивку. Шлюз перехода уже был открыт, Гарпия и Зяблик вовсю обменивались приветствиями, кажется, забыв обо мне. Спасибо иностранным, они обратили внимание на меня бедную и несчастную, которая напоминала кота, нанюхавшегося валерианы и размахивающего лапами в разные стороны, полностью дезориентирована, взгляд блуждающий, в поисках, за что бы зацепиться.

–Малиновка! Давай руку! – Зяблик спокойно спустился через шлюз, и, ухватив меня за руку, поднял на Станцию. Где меня со всеми почестями и традиционными рукопожатиями встретил, экипаж, который, по словам Гарпии уже находился на станции более трех месяцев. На борту несли службу три человека американец, его звали Лари, мужчина возрастом немного старше Зяблика, типичный астронавт, каких показывают в фильмах, всегда готовый спасти мир, Веймин, технический инженер из Китая (честно признаться я думала ему лет пятнадцать), но как выяснилось позже он было примерно того же возраста, что и Гарпия. И Джохар, мой коллега из Индии, космобиолог и как оказалось, он занимался еще и космической медициной. Внутри был постоянный гул, очень странный запах, от которого меня в первое время мутило, общая обстановка не впечатлила. Но мне пообещали провести экскурсию, после отдыха.

– Добро пожаловать мисс! Дама в этом храме науке, большая честь! – на хорошем русском сказал индус, – Друзья, я понимаю, что вы пока еще не пришли в себя, но традиция обязывает, накормить вас как следует.

–Мы будем, есть из тюбиков? – тихо спросила я у Зяблика, потому, что в отличие от Гарпии, к моим неадекватным вопросам он относился с юмором.

–Конечно, один момент! Я открою зубную пасту! – хмыкнул он.

Пока я возмущенно пыхтела, и, зацепившись ногами за подобие велотренажера, ждала тюбик с борщом, успел побывать в соседнем модуле и принести наш, так называемый, праздничный обед. Джохар раздал пакеты, с запакованными обычными земными консервами, джемом, печеньем, обычным соком, с трубочкой и с другими, привычными продуктами. Я была удивлена такому исходу дел, видимо мой мозг действительно отстал, и, кажется сильно.

– У нее первый полет, как ребенок, всему радуется и удивляется! – пояснил Гарпия удивленному экипажу.

Они мило заулыбались, и, перебивая друг друга, каждый поздравил с таким знаменательным событием. Каждый на своем языке, кроме Джохара, который учился в России. Веймин посчитал нужным, показать, как правильно есть, чтобы еда не разлеталась по модулю. Каждый рассказал историю своего первого полета, оказалось, что все космонавты довольно опытные, у каждого насчитывалось не менее десяти и больше полетов, самыми «зелеными» были мы с Зябликом. Для него это был, оказывается третий полет (а по поведению не скажешь, такое ощущение, будто бы он в соседний город на «Кукурузнике» слетал). За разговорами, как всегда время пролетело незаметно, нас отправили отдыхать.

– Спим стоя! – голосом знатока сказал Зяблик, – Забирайся сюда, я тебя застегну, и закрою. Попытайся вздремнуть.

– Да уж, мечта мечтой, а реальность жесткая! – думала я, пытаясь задремать хотя бы на несколько секунд, среди дикого грохота и затхлого запаха, но со временем усталость все-таки взяла свое и я погрузилась в крепкий сон.

4.

Космическая станция казалась огромной, по сравнению с нашим кораблем, и довольно просторной. Имела больше двадцати модулей, каждый из которых имел свое назначение.

Спустя несколько дней пребывания на станции, когда я уже практически пришла в себя, поверила в происходящее, меня все-таки допустили до работы в лаборатории, под которую был выделен целый модуль. Он делился на несколько отсеков, большую часть модуля занимали растения Джохара. Сотни видов, освещенные не меньшим количеством всевозможных ламп, с подключенными датчиками Ближе ко мне в колбах размножались бактерии, которые были доставлены на станцию еще несколько лет назад, за ними наблюдал Лари.

Моя часть модуля была оснащена прозрачными боксами, больше напоминающими террариум или аквариумы, в зоомагазине. Само собой были и микроскопы, и реагенты, еще какие-то приспособления, похожие на колбы с жидкостями, как в кабинете химии, большинство инструментов и приспособлений я видела впервые.

Больше всего меня поразил бокс, стенки которого были толщиной не меньше десяти сантиметров, с огромными перчатками, которые были помещены внутрь. Он был прикреплен отдельно от остальных, и имел наклейку со знаком радиации. Мои подопытные оказались ничем иным, как личинками, схожими с личиками жука-бронзовки, крупные, желтовато-белого цвета. Таких личинок я видела пару раз в детстве, когда дед ходил на рыбалку. Вот только Е1 по размеру были намного больше. Около двадцати пяти сантиметров и больше походили на гигантских червей, в боксе с надписью «Е2» были обычные личинки, размерами не более десяти сантиметров. Отличались они тем, что Е1 были выращены на станции, в условиях невесомости и повышенной радиации, а Е2 прибыли с Земли. А мне как космобиологу предстояло выяснить, возможность регенерации клеток земных Е2, после их пребывания в условиях сильнейшей радиации. А так же узнать смогут ли регенерировать Е1, после повторного пребывания в открытом космосе, в течение сорока восьми часов и в случае удачного исхода опыта, взять пробы клеток обоих видов и доставить на Землю. Со слов руководителя миссии, эти клетки должны помочь при регенерации тканей, органов, а может быть и конечностей. Конечно пока мышей или крыс, а в дальнейшем с возможным применением в медицине.

Если говорить о второй составляющей моей работы, в исследовании и поддержании психологической обстановки, то здесь проблем не было, от слова совсем. Своей, мягко говоря «неосведомленностью» в технической сфере, а если грубо – тупостью в некоторых вещах, я развлекала оба экипажа. Я старательно выполняла указания штатного психолога и биолога, которые руководили моей миссией с Земли, и даже начала понимать, что они от меня хотят.

Если к подкреплению в невесомости я еще хоть как-то привыкла, спасибо Веймину, который с первых дней поделился лайфхаками, то передвижение и сон пока были не самой приятной частью пребывания на станции. Хоть и было все закреплено, так чтобы космонавтам было максимально удобно передвигаться, но я большинстве случаев, была похожа на муху, которая бьется в стекло, пытаясь вылететь на улицу. Большие пальцы ног стали напоминать два крючка, потому что ими я постоянно отталкивалась или цеплялась, чтобы удержаться, а на голове было не меньше сотни мелких шишек, набитых, о приборы, кресла и прочие предметы. Но все эти мелкие неприятности, ничто по сравнению с видом на Землю, и с пониманием того, что ты сейчас находишься, ни где-нибудь, а в космосе!

На Станции каждый занят своей работой, день загружен и расписан по минутам. Поэтому, в редкие моменты отдыха, я просто заворожено смотрела на необыкновенно красивую и завораживающую Землю, встречая несколько раз за день рассветы и закаты. Они не такие как на Земле, в них была своя особая прелесть. Мне казалось, что я в будущем, пока у кого-то на земле прошло всего каких-то пятнадцать-двадцать минут, у тебя прошел день.

Мое, как сейчас говорят, «место силы», находилось в модуле «Звезда». По одной простой причине, модуль имел огромный иллюминатор, который можно было сравнить с окном в пол, в большой современной квартире. Из-за того что мы летели на огромной скорости, постоянно вращаясь, здесь многим просто становилось плохо, если постоянно смотреть в иллюминатор. На меня это действовало наоборот, как если бы я с Земли смотрела на звезды.

Здесь я заметила, что у вселенной странная закономерность получается, с Земли тянет к звездам, а здесь завораживает и кажется чем-то необычным и выходящим за рамки понимания сама Земля.

Увы, той «Звезды», что была на МКС, уже нет. Прислушиваясь к рассказам Гарпии и Зяблика, я узнала, что со «Звездой» были какие-то проблемы, ее попросту законсервировали, в а дальнейшем модернизировали и саму МКС, назвав МКС-2 или просто КС.

-Ну, что ребята, вы готовы к завтрашней встряске? – склонившись над боксом с Е2, спросила я, будто бы они могли мне ответить.

Личинки наслаждались теплом, излучаемым от ламп, и зеленью, которую успешно уже несколько лет выращивали на станции. Для Е1, это был очередной выход в открытый космос. А вот Е2, предстояло впервые побывать в такой враждебной для них атмосфере.

Я обработала боксы, в которых мои подопытные будут путешествовать. Е1 будут в открытом космосе двое суток, а Е2 пока, что шестьдесят минут.

– Малиновка, а ты готова к выходу в открытый космос? – я вслух спросила саму себя.

– Готова! – раздался рядом голос Гарпии, – Я что, зря тебя гонял на Земле?

– Я уверена, что не зря! – я улыбнулась, но мысленно подумала «За что гонял? Чему учил? Не накосячить бы!»

Хоть и свыклась с мыслью, что я действительно участвую в космической миссии, но, моя голова никак не может вспомнить, как я попала сюда, как стала ученым, как мы проходили подготовку, тренировались, как я вообще прошла отбор. Как я вообще связалась с биологией, да еще и космической! Поражает, что со мной общаются как с членом экипажа. Я что-то биологии, в экспериментах и прочих делах. Тело на автомате знает, что делать, а вот голова еще никак не может подключиться. В своих мыслях я была все той же семнадцатилетней девушкой, а не ученым.

–Глюк не может быть таким затяжным!– я мысленно себя убеждала, – Может быть действительно, от нагрузок память отшибло?

5.

-Малиновка, не спи! Запоминай! – рявкнул Гарпия, по званию он был старшим, так сказать, капитаном, нашей миссии, поэтому, наравне с Центром, контролировал выход в открытый космос.

– Не сплю! Я задумалась! – проворчала я, хотя на самом деле было одновременно тревожно, но в тоже время меня одолевал какой-то восторг и предвкушение «Сегодня, я выйду в открытый космос!».

– Задумываться на Земле будешь! Итак, повторяю еще раз! Зяблик и Малиновка работаете в паре. Малиновка закрепляет свои боксы, Зяблик на подхвате. Далее у вас час времени, пока Зяблик занимается основной работой с солнечными батареями, Малиновка на подхвате. Малиновка забирает бокс с Е2 и немедленно возвращаетесь! Земля и я контролируем процесс. Если поступает приказ возвращаться, даже если ваша работа выполнена не до конца – вы возвращаетесь на станцию. Ясно?

– Ясно! – Зяблик закивал головой.

– Малиновка? – Гарпия хмуро посмотрел на меня, – Есть вопросы?

–Да, один… – я снова задумалась.

–Спрашивай! – мужчина снова повысил голос.

– А почему я «Малиновка»? – невпопад спросила я, вместо того, что бы спросить, о солнечных батареях. И что такого может произойти, чтобы мы прерывали работу на полпути. Зяблик снова прыснул со смеху, Гарпия словно «завис», не ожидая такого вопроса.

– Да ты ж сама…, – отвечать начал Зяблик, – Пока мы проходили подготовку, ты прожужжала все уши, что читала какую-то научную статью, прошлых десятилетий, что космос пахнет ромом и малиной. И ты так забила всем голову этой малиной, что тебя стали называть птичкой-мозгоклюйкой, но ты обижалась, а потом кто-то вспомнил, что есть птичка такая – Малиновка, вот и позывной тебе придумали, еще задолго до утверждения списка космонавтов.

–А-а-а! Точно! Вспомнила! Она еще называлась «Космос пахнет ромом и имеет вкус малины», а еще там было написано, что в космосе полно планет состоящих из бриллиантов! – эту статью я хорошо помнила.

–Ну, началось! – Зяблик, прикрыл лицо рукой.

–Отставить разговоры! Быстро наизготовку! Этапы помним? Хорошо! Зяблик, у тебя это уже седьмой выход, так что страхуй девчонку! Малиновка, не паникуй!

–Да я спокойна! – я пожала плечами, пытаясь скрыть мандраж.

Надеть скафандры и все оборудование помогли Лари, Веймин и Джохар. Гарпия был за пультом управления. Ребята ловко справились со скафандрами и снаряжением, дали указания, что и как лучше сделать (из своего опыта) и оставили нас в отдельной комнате на несколько часов, готовиться к выходу, чтобы при выходе в открытый космос не было проблем с организмом.

Я стояла на пороге чего-то нового и неизвестного, сердце отбивало барабанную дробь, в ухо раздавались команды. Мы находились в шлюзе, один люк уже плотно закрылся за нашими спинами, блокируя вход на Станцию, а второй медленно открывался, показывая нашу Землю во всей красе.

Земля… Она не переставала меня удивлять своей красотой, каждый раз разная и неповторимая. Будто художник постоянно смешивал краски и добавлял в картину, что-то новое. Кажется, ее можно обнять руками, она такая близкая и далёкая одновременно. Пока Зяблик проверял тросы, крепления к станции, чтобы мы не выпорхнули, как птенцы, из гнезда, я не могла оторвать глаз, и даже не могла шевельнуться.

Гарпия предлагал прицепить ещё какую-то штуковину, на случай форс-мажора, я честно не поняла, о чем он говорил, но Зяблик только махнул рукой, мол, в первый выход, заходить далеко не будем. Оставались считанные минуты о моего первого выхода в открытый космос. Сердце стучало в ритм с отсчетом времени, который звучал в динамике.

6.

– Малиновка, готова? – Зяблик коснулся плеча.

– Готова! – я прохрипела не своим голосом.

– Там водичка есть, если что! – сказал, и первым шагнул из шлюза.

Невесомость, это нечто невообразимое. Ничто на земле с ней не сравнится, ни погружения с аквалангом, я помню эти ощущения, когда родители возили меня на море, и мы были на дайвинг-прогулке. Я где-то читала, что космонавтов тоже тренируют в бассейнах, но нет, это не то, здесь что-то другое. В водичке повернулся и плывешь, а здесь одно лишнее движение, либо закрутит так, что стошнит, либо головой о панель модуля ударишься (это моё любимое), а в открытом космосе только чёткие движения, иначе можно запутаться в тросе или отлететь от Станции. А мне это надо? Конечно же, нет, итак дурочкой считают. Почему-то от этой мысли я улыбнулась и шагнула вслед за Зябликом, который уже закрепился и ждал меня. И вместо того, что бы закрепиться рядом, я, держась за трос, постепенно начала отдаляться от модуля, как, ребёнок во время рождения, на пуповине. Волшебный момент и никакого страха.

– Малиновка, ты там долго будешь висеть, как гм… на проводах? Время! – раздалось в ухе грозно ворчание Гарпии.

– Всё, простите! – и я, вспомнив легенду, одного из моих кумиров, Алексея Леонова, хватаясь за трос, шаг за шагом, подобралась к модулю.

Зяблик промямлил, что-то вроде «Как «таких» в космос пускают» и помог закрепиться карабином за основной трос.

– Твоих червяков не укачало, пока ты там, на тросе каталась? – мягко ступая, по обшивке станции, и цепляясь руками за выступы, пробубнил Зяблик.

– Я думаю им без разницы. Куда хуже радиация! – шаг в шаг, я пыталась идти за ним.

Все инструменты, боксы и прочие принадлежности были прикреплены к  скафандрам, чтобы потом не пришлось их ловить.

– Вот здесь крепили Е1 в прошлый раз! – Зяблик указал на углубление в обшивке.

– Поняла, значит сегодня здесь будут Е2. Тогда Е1 закрепим ближе к твоим солнечным батареям!

– А чего это они мои? Они общие! – хмыкнул мужчина.

– Тогда червяки тоже общие! – я не осталась в долгу.

– Язва! – только и смог в ответ прошипеть Зяблик.

– Отставить детский сад! – снова рявкнул командир, и чуть тише добавил, – Вас слышит руководство.

Пока командир читал нотации, при помощи самых обыкновенных гаечных ключей, трясущимися руками, я закрепила бокс с личинками. Закреплять, конечно, было легко, но в перчатках от скафандра не очень удобно. Но на удивление, с этим я быстро справилась.

– Приём Гарпия, это Малиновка. Е1 закрепила, приступаю ко второй части задания.

– Приём, Малиновка вас понял, продолжайте! – дал разрешение командир.

Зяблик, немного оттолкнулся, и распуская трос, который до этого был немного скучен, в доли секунды оказался возле панелей солнечных батарей.

Я ощупала бок скафандра рукой, мой трос также был скручен, получается, если бы он раскрутился полностью, я бы вообще улетела! От этой мысли стало немного не по себе. Отбросив, негативные мыли и, раскрутив немного трос, последовала примеру Зяблика. Оттолкнулась, достала рукой до блока с солнечной батареей и намертво зацепилась за выступ. Постепенно страх отступал. Я снова закрепила бокс, теперь уже с Е1.

– Приём, Гарпия, это Малиновка, задание выполнено. Готова к новому заданию! – гордо сказала я, будто спасла мир.

– Молодец, Малиновка! – в ухе раздался, довольный голос командира.

– Малиновка! – с улыбкой в голосе сказал Зяблик, – За мной, отпусти ещё немного трос.

Я отпустила трос, и поднялась ещё выше.

– Сейчас мы произведем осмотр панели солнечной батареи. Я осматриваю, ты ждешь, когда скажу, тебе нужно будет зажать клапан, вон там, – он показал вверх, – Панель повернется, скажу отпустить – ты отпускаешь. Поняла? – я снова увидела Зяблика таким сосредоточенным и серьезным. Ну, а что я хотела увидеть? Клоуна на орбите?

Пока я размышляла, мужчина внимательно исследовал поверхность, где-то подтягивал крепления, а где и вовсе заменял.

–Малиновка, зажимай! – Зяблик крикнул и подал знак рукой.

– Принято! – и я, что есть силы, попыталась зажать клапан, но он не сдвинулся даже на миллиметр.

–Что ты там церемонишься?– ворчал Зяблик.

–Не могу зажать! – я пыхтела и пыталась сдвинуть с места этот злополучный клапан, но он не шевелился, ни в одну сторону.

– Малиновка, отцепись от панели! Отпусти ее! Двумя руками жми, никуда ты не улетишь от корабля! – раздался голос Гарпии.

– Поняла! – в ушах стучало, толи от нагрузки, толи от страха, но что делать, мечтала быть космонавтом – получай. Не подведи сама себя!

Я, ухватившись двумя руками, и всем весом, который мог быть в невесомости, мне удалось его зажать. Панель начала разворачиваться.

–Гарпия, прием! Сколько осталось времени для Е2? – я беспокоилась, что земные виды погибнут от радиации и весь мой эксперимент пойдет коту под хвост.

–Работайте. По камерам видно, что чувствуют они себя не хуже чем на корабле!

–Так, подождите! Если ты можешь видеть в камеру, что мы делаем, значит и панели могут автоматически вращаться? А за коим простите, фигом, я с этими клапанами мучаюсь? – возмутилась я, приходя в шок от такого открытия.

–Малиновка, отставить разговоры! Две панели сломаны, поэтому Зяблик производит ремонт! Они не могут автоматически управляться! – прогремел Гарпия.

Зяблик, как ни в чем, ни бывало, продолжал руководить, вскоре у меня начало получаться делать зажим с первого раза. Мы перемещались постепенно, от одной панели к другой, проверяя чуть ли не каждый миллиметр. Здесь время практически незаметно, ощущаешь, что устал, только тогда, когда возвращаешься обратно. Нужно одновременно держаться и скручивать свой трос. При этом не умудриться разбить бокс с подопытными Е2.

Уже в жилом модуле, меня поздравили с первым выходом в открытый космос.

– Ну, что, Малиновка, страшно было? – спросил как-то по-отечески Гарпия.

– Сначала да, а потом привыкла, и мне понравилось! – я пожала плечами, действительно, в начале, своей работы было страшно, а еще страшнее было отцепиться от панели, и довериться только одному тросу. Позже, конечно, было проще, не смотря на ту скорость, с которой мы мчались вокруг Земли.

– Молодец, только вот болтанием на тросе, больше не занимайся! Я-то понимаю, что ты там себе придумала, как представила себя первым человеком, который вышел в открытый космос и все такое. Но наши зарубежные коллеги испугались, и подумали, что ты сознание потеряла! – в своей манере хмыкнул Зяблик.

– А ты откуда знаешь, что я представляла? – я не смогла сдержать улыбку.

– Просто он в свой первый выход сделал так же! – хохотнул Гарпия, а Зяблик нахмурился.

За разговорами, подошло время отдыха. Сомнительное удовольствие, но я, кажется, начала привыкать.

7.

Весь следующий день, я работала в лаборатории. Е2 получили мощнейшую дозу радиации, поэтому работать с ними пришлось в отдельном боксе, в специальной одежде и огромных перчатках. Е2 отказывались от еды, изредка по их тельцам пробегал электрический импульс, со стороны казалось, что они мучаются в предсмертных конвульсиях. Но нет, это была та самая регенерация, они меняли свою оболочку, обрастая новой. А электрические импульсы позволяли избавляться от старой и ненужно кожицы. Та часть, где ожоги ультрафиолетом оказались сильнее, отпала, но в течение нескольких часов наросла заново. Е2, даже немного увеличились в размерах. Видимо радиация повлияла и на геном роста.

–Господи, откуда я знаю такие слова? Геном роста! – проворчала я себе под нос.

Пока я возилась с Е2, в гости зашел Джохар, биолог из Индии, сетовал, что работа у меня интересная, а вот он занимается выращиванием посевных культур, вроде зерна и пшеницы, цветов и прочей растительности.

– Джохар, каждая миссия важна, моя интересна, но будет ли работать на Земле? Сможет ли результат, данного эксперимента восстановить такни, органы или конечности. Вне космоса, какие в дальнейшем будут риски. Это только предстоит узнать. Твоя же миссия сейчас важнее! Задумайся! Ты сможешь помочь прокормить целую колонию! Или у тебя получится воссоздать земной кислород, а потом воссоздать атмосферу на Экзопланете, например! – я распиналась, глядя на довольное лицо индуса.

–Малиновка, подойди к Гарпии! – Зяблик заглянул в отсек, – А чего это индус такой довольный вышел от тебя? – оглянулся Зяблик.

–Да так, жаловался, что ему не интересно работать с растениями, вот я ему и напророчила, что в его руках целые колонии, и он может создать атмосферу, где-нибудь на другой планете! – я пожала плечами.

–Ну, ты загнула! – Зяблик снова засмеялся.

–Поддержание дружеской атмосферы в коллективе! – я подняла указательный палец вверх.

–Иди уже, психолог! – мужчина ловко юркнул в соседний модуль, а я, пытаясь не набить новых шишек на голове, добралась до командира.

–Звали, кэп? – улыбнулась я.

– Ой, только без этого! – Гарпия махнул рукой, сосредоточено глядя в бортовой компьютер, он был напряжен и серьезен больше обычного.

–Малиновка, по срокам Е1 мы должны забрать завтра, но черт его дери! Завтра их может снести либо метеорит, либо космический мусор, мы попали метеорный поток, что очень странно. Его не должно быть здесь. Хоть, мы уже в нем, но сегодня еще есть шанс их забрать, завтра их попросту может уже не быть. Через два часа будь готова к выходу, Зяблик подстрахует.

–Без проблем! – я пожала плечами, – Выйти, открепить и пробраться обратно, я думаю это задание легче, чем в первое.

–И внимательно! Я не хочу, чтобы тебе снес голову какой-нибудь миллиметровый камень.

Мы с Зябликом снова стояли в шлюзе, в полной экипировке и ожидали открытия шлюза.

–Может, покатаемся на тросе вдвоем? – я решила разрядить обстановку, но в ответ я услышала только неестественный смех, какой-то напряженный, видимо, сосредоточен на задании.

Зяблик пошел первым, я последовала за ним. По стандартной схеме мы добрались до панелей солнечных батарей. Е1 словно на курорте побывали, отъелись и подросли в длину стали еще больше. Бокс был заполнен чешуйками, то есть регенерация у них работала уже в условиях радиации и в более короткий промежуток времени.

– Гарпия! Прием, кажется, у нас есть результат! Когда вернемся, я смогу взять пробы их клеток! – я отцепила бокс от обшивки и начала закреплять у себя.

–Малиновка! Вниз! – раздался крик Зяблика, я, резко хватаясь за обшивку, сползла вниз, как раз в тот момент, когда над моей головой пролетел кусок солнечной панели, отбитый камнем. Панель врезалась в обшивку выше моей головы, в то место, где до этого были прикреплены Е1.

–Гарпия, как в воду глядел! – подумалось мне.

– Жива? – раздался голос Зяблика.

–Жива! Е1 тоже, вовремя закрепила на себе! – пробормотала я, пытаясь найти Зяблика, – А ты?

–Я в порядке, возвращайся, я немного подлатаю и вернусь.

–Ты с ума сошел? Мы в связке работаем! Сейчас я тебе помогу! – мне что-то кричали в динамик и Зяблик, и Гарпией, но я ползла, как танк, уворачиваясь от мелких камней и космического мусора. А когда доползла, меня окатило холодным потом. Нога Зяблика была зажата между двумя сломанными панелями, и он не мог дотянуться до клапана, чтобы панель отодвинулась в другую сторону.

–Гарпия! Прием! Зяблик в беде! Его ногу зажало между сломанными панелями! Попробуй повернуть их в автоматическом режиме! – кричала я в динамик.

–Малиновка, панели разбиты, возвращайся в шлюз, за Зябликом идет Лари! – скомандовал капитан.

– Пока он придет, как раз Зяблику и снесет голову какой-нибудь камень! Две минуты и я смогу его освободить! Делов-то зажать клапан! – крикнула я в ответ, не слушая возражения, на Гарпии, ни Зяблика.

Мне что-то втолковывали в голову, вскоре подключился и Центр управления полетами, угрожали отстранением и отставкой. Но мне было плевать, на все, я должна была помочь Зяблику, ведь мы команда. Кем я буду, если сейчас уйду? И оставлю его доживать последние секунды до удара каким-нибудь метеором или очередным куском солнечной батареи.

– Да пошли вы все!!!! – я закричала и что есть силы, зажала клапан, как учил Гарпия, панель развернулась, да так резко, что Зяблика отбросило в сторону. А меня припечатала по голове вторая часть панели, которая свободно болталась.

Я ударилась всем телом об обшивку, голова, хоть и была защищена шлемом но в глазах потемнело, и мне показалось, на пару секунд я потеряла сознание, и не заметила, как на меня летит другая сломанная панель, клапан которой выскочил из рук, еще при первом ударе. Зяблик успешно зацепился за обшивку, кричал мне уходить, но, увы, мой трос запутался за болтающуюся панель, и с каждым еще хаотичным движением становился все короче и короче. Новый удар снова пришелся по голове, и стекло в скафандре дало россыпь трещин, которых под давлением с каждой секундой становилось все больше и больше. В голове шумело, нос неприятно щекотало. Боль распространилась по всему телу.

– Малиновка! Прием! Малиновка! – кричал Гарпия, – Зяблик, да сделай же что-нибудь!

–Гарпия! Я вижу кровь! Но подобраться к ней не смогу, панели беспорядочно болтаются! – кричал Зяблик, но я уже почти его не слышала, сознание уплывало.

–Что там? Зяблик немедленно доложить! – мужчина припечатал еще пару нецензурных слов.

–Гарпия, шлем…она, кажется без сознания. Надо привести ее в сознание, она сможет проскочить между панелями.

Наступила тишина…

–Твою мать! – зарычал командир, – Тащи ее сюда, как хочешь! К вам идут на помощь, следи за ее шлемом.

Я пришла в себя, стекло уже было полностью покрыто россыпью мелких трещин. А внутри шлем был заполнен летающими, в невесомости капельками крови, которая не просто шла, а хлестала из разбитого носа, губы и похоже затылка, стекло мерзко скрипело и грозило вот-вот разлететься.

–Это конец, ребята… – прошептала я, стекло снова мерзко заскрипело, – Для меня было честью работать с вами! Простите, по-другому я не могла поступить! Стекло сейчас лопнет, шансов нет. Только ничего не говорите! – я закашлялась, потому что случайно вдохнула капельку собственной крови, – Но есть шанс узнать, все-таки пахнет космос малиной или нет? А вы неудачники, так и не узнаете! – я попыталась засмеяться, то только еще больше закашлялась и отцепила трос.

–Малиновка! – и голос капитана заменил белый шум.

Моя мечта сбылась, я была в космосе, я стала ученым, космонавтом, даже два раза выходила в открытый космос, участвовала в исследованиях, ради этого стоило жить! Станция отдалялась. Вот почему я со щемящей тоской всегда смотрела в небо, все-таки здесь мне было суждено остаться. Уже в полутьме, я видела, как разлетаются куски стекла от шлема. Нос и глотку заполнил кисло-сладкий запах, который проникал в каждую молекулу моего тела – запах сочной лесной малины.

–Все-таки космос пахнет малиной, – подумала я, и тьма окутала меня.

8.

– Все обошлось! – раздался знакомый голос, – Следите за температурой. В следующий раз можем не успеть.

–Спасибо вам огромное! – раздался женский испуганный голос.

–Мы вам жизнью обязаны! – четко услышала голоса родителей и открыла глаза.

Возле меня, на кровати сидел доктор, в белом халате, с лицом командира.

–Гарпия? – хрипло спросила я, глядя на улыбающегося врача.

–Вот и очнулась голубушка! – добро сказал он.

–Я не голубушка, а Малиновка! – гордо произнесла я, от чего его брови приподнялись вверх.

– Да хоть кукушечка! – доктор улыбнулся, – Выпей чая, тебе нужно восстанавливать силы! – он подал огромную дымящуюся чашку, с малиновым чаем.

–Так вот откуда этот запах? Малиновый чай? А все это был всего лишь сном? – я смотрела в чашку, а понимание того, что все мое путешествие в космос, было лишь болезненным бредом, легло на плечи, грязным и липким покрывалом. Я решила отхлебнуть немного чая, чтобы не разреветься в голос от разочарования. Это как в детстве иногда приснится игрушка, которую ты хочешь до дрожи в коленках, а проснешься – ее нет, и в помине не было, или посмотришь сказку о волшебстве, и бьешься потом головой, пытаясь пройти сквозь стену. Вот такое состояние сейчас было и у меня. Ни игрушки, ни волшебной стены-портала, ни космоса, ни приключений, только испуганные родители, вон бледные какие, хлопочут. Я снова попыталась выпить чая, пока доктор, выписывал рецепт.

–Ай! – губу пронзила резкая боль, – Что за…?

–Девочка моя, мы пришли после запуска, Муська кричит, как сумасшедшая возле дверей, а ты на полу, бледная, с разбитой губой и нос умудрилась разбить! Сознание потеряла! Вот вызвали скорую помощь! – тихо говорила мама.

–Спасибо, Александру Николаевичу! Сбил температуру, рану обработал! Что ж ты так пугаешь нас! – добавил папа.

Я искоса посмотрела на Александра Ивановича.

–А фамилия у него случайно, не Гарпия? – громко спросила я.

–Нет, милая, Зябликов я, Зябликов Александр Николаевич! – спокойно ответил доктор и подмигнул, – Водитель у нас Гарпухин Константин!

Я подавилась чаем.

–Вы что шутите? Это невозможно! Бред! Зяблик и Гарпия? А как же МКС-2? – было, начала я приходить в состояние оцепенения.

–Отставить баловство! Рано, рано еще. Лечитесь, Малиновка или, как вы там себя называете! – грозно сказал мужчина, точно таким же тоном, как капитан.

–И все же я сошла с ума, другого объяснения нет! – подумала я, ощупывая разбитую губу, – Спасибо, Александр Николаевич, вот, вырасту стану таким же врачом, как и вы! – съязвила я.

–Рекомендовал бы вам сначала обратить внимание на биологию, да и смотрю, вы космической темой увлекаетесь, сюда тоже можно уклон сделать. В нашем городке много специалистов, а вот с биологией мало кто дружит. Почитайте о космобиологии, интересная наука! – как бы невзначай сказал он.

– С науками я не дружу, не получается! – я пыхтела и чувствовала себя участником «Шоу Трумана».

–Это вы еще не пробовали дружить! Только начните, потом оторваться не сможете! – доктор хитро улыбнулся, отдал лист с назначением родителям и направился к выходу, напевая себе под нос странную мелодию, которую в моем бреду постоянно крутили на Космической станции.

– Чуть не забыл, – доктор резко остановился, – В следующий раз все получится, малиновки, птички живучие! – и он закрыл дверь.

–Что он сказал? – спросила мама.

–Да, я тоже не расслышал! Может мысли вслух? – папа пожал плечами.

После того, как за доктором закрылась дверь, каждый день из месяца в месяц, меня мучил один и тот же вопрос, который пока оставался без ответа – что же это было: бред, сон, больная фантазия или реальность, перемещение во времени и пространстве?

Где-то далеко, за пределами нашего времени и разума, на орбитальной станции МКС-2

– Успел? – раздался взволнованный голос инженера.

–Я всегда успеваю! – раздраженно ответил другой голос.

–В этот раз было по-другому! – инженер ожесточенно тер руками лицо, изредка поглядывая на капитана, снимающего белый халат.

– По-другому, но с тем, же результатом, Зяблик! Девчонка выросла и начинает потихоньку соображать! Поэтому все по-другому! Но мы все равно что-то упускаем! – Гарпия устало посмотрел на друга, – Эксперимент она уже довела до конца! Хоть что-то хорошее!

– Сколько ей сейчас там? Сколько еще попыток осталось? – Зяблик смотрел в исписанный вдоль и поперек блокнот.

– Семнадцать! Еще десять попыток! – капитан переоделся в форму, – Пока отдых, завтра начинаем новые расчеты иначе мы никогда не выберемся из этой чертовой временной петли, и не доставим на Землю, ни клетки, ни Малиновку. Предупреди Лари, Веймина и Джохара.

–Будет сделано! – ворчал Зяблик, – Прямо какая-то «Алиса в запределье» получается!

Капитан молчал, что-то обдумывая.

–А может нужно попасть в точный возраст и все получится?– пробубнил Зяблик, и вопрос повис в воздухе. Немного подумав, он направился в технический модуль, чтобы оповестить экипаж, который после очередной неудачи возвращал к жизни устройство телепортации.

– Все получится, всему свое время! – уже в пустоту сказал капитан, продолжая черкать в блокноте, но вместо записи у него получился набросок пернатой Малиновки.

Content

Леся Марс
Позывной "Малиновка"

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.