Татьяна Куприянец

В шаге от жизни

Тами бросила в рюкзак последнюю вещь – потрёпанную бумажную тетрадь, подарок прадеда, пережиток тех времён, когда все нирпы жили на одной планете и писали карандашами и ручками, не прибегая к помощи электронных устройств. Времён, которые она представляла в виде беззаботного розового облака лишь в самых сокровенных уголках сознания по той причине, что не застала их. Будучи рождённой на тёмной стороне Риафа, она, как и все дети, мечтала когда-нибудь увидеть Тигеду – планету, с которой однажды пришлось переселиться её предкам, – хотя бы одним глазком, а ещё лучше – побывать на ней.

И вот её мечта исполняется. Исполняется в день её шестнадцатигедия, что символично вдвойне. Заявка была подана, едва Тами исполнилось десять. Шесть гед она и её семья жили мечтой, казавшейся недосягаемой. И вдруг оказались совершенно не готовы к краткому оповещению, в котором говорилось, что Тами надлежит явиться в лифтопорт ровно через пять дней. И вот из этих пяти дней остался единственный час. Скоро, совсем скоро она покинет свой мрачный электрический мир и шагнёт сначала на светлую сторону Риафа, а затем, пройдя контроль и сдав необходимый Тест, возможно – ей так хочется, чтоб получилось! – зайдёт в космический лифт и отправится на Тигеду в надежде вернуться на свою историческую родину.

Что такое пять дней по сравнению с шестью гедами? Девушке казалось, за них она должна успеть сделать что-то важное, то, на что вечно не хватало времени. Она суетилась и то хваталась за сборы, то пыталась повторять предметы, которые собиралась сдавать, то, устав от собственного мельтешения, шла к родителям и просто наблюдала, как мама возится на кухне, а папа помогает младшим близнецам Айре и Споту разобраться с уроками. В преддверии прощания все старались вести себя как обычно, будто ничего не происходит и Тами не уезжает от них навсегда. Но ожидание разлуки постоянно висело рядом: улыбка отца была пропитана грустью, мама за ужином всё чаще пускала слезу, заводя разговор о том, что вытворяла Тами в детстве, и даже непоседливые брат с сестрой вели себя необычайно ласково и с родителями, и с ней.

Тами вздохнула. Да, здесь, на Риафе, при всех его невыносимых для нирпов условиях прошла вся её жизнь. Хотя можно ли называть жизнью то, что больше похоже на существование? Дом под толщей реголита, соединённый оборудованными тоннелями с тысячами таких же, подключённый к жизнеродной централи: слабая атмосфера Риафа не содержит достаточного количества необходимого нирпам газа. Тусклый свет фонарей, освещающих станции, – единственное движение на Риафе создают вездесущие герметичные метробусы. Редкие вылазки на холодную пустынную поверхность – с обязательным соблюдением техники безопасности и только при надетом дыхательном аппарате. Родительская лаборатория-парник – пожалуй, единственное место за исключением дома и транспорта, где можно снять душный шлем… Ничего другого она и не видела. Только понаслышке знала, что где-то есть чудесный зелёный мир с розово-оранжевым небом, из которого очень давно изгнали её, да и не только её, народ. Вот в нём – жизнь, да. В нём – атмосфера и водоёмы, в нём растения не томятся в специально построенных парниках, а проклёвываются просто где хотят, сами по себе, и в нём, в отличии от Риафа, водится куча разных животных. Мир, которого её предки оказались недостойны.

Переселение помнил прадед. Это были страшные геды: планета оказалась перенаселена, на ней то и дело вспыхивали битвы за ресурсы, за власть, а то и просто так, за ничего. Среди селдского народа, и так расколотого со времён предыдущей большой войны на два лагеря, стали распространяться захватнические настроения, подогреваемые ненавистью к недавним союзникам, по сути своим предкам ронтам. Селдское правительство объявило настоящую охоту на ронтов, совершенно забыв о том, что простым нирпам нужно чем-то питаться, где-то жить и растить детей. Каждый селд обязан был оплачивать ведение бессмысленной братоубийственной войны, а также пройти процедуру коррекции памяти, в результате которой у него крепла уверенность в том, что ронты – враги, которых нужно уничтожать, и что только истинные селды достойны жить и называться нирпами.

Однако травля не удалась: ценой огромных усилий ронты вместе с другими народами смогли остановить творившееся на Тигеде безумие. В ходе последующих судов было решено сослать народы, предавшие свою память и баламутившие планету, на спутник Тигеды Риаф. Прадед Тами в те времена был ронтским разведчиком и, не смея себя рассекречивать, тоже отправился на Риаф, где и остался на всю жизнь.

В семье Тами было принято говорить о причастности к ронтскому народу шёпотом. Дело было в следующем. По расчётам оставшихся на Тигеде, потерявшие по собственной глупости родину изгнанники должны были обосновываться на слабо изведанном спутнике и фактически учиться жить заново, похоронив свой пыл в его реголитных недрах. Но потомки селдов, в числе которых оказалась и Тами, по большей части, как водится, ещё хранили зло на "обидчиков", не сильно вдумываясь, в чём состояла их собственная вина. Однако Тами знала, почему селды оказались на тёмной стороне Риафа. Она, как и два поколения до неё, выросла с этой тайной, лелея мечту продолжить род прадеда именно на Тигеде, где вот уже как сто гед оставшиеся народы, в числе которых были и ронты, поддерживали относительный мир.

Тигеду с Риафом соединял космический лифт. Прадед рассказывал Тами и её семье, что сразу после переселения нирпы сгоряча чуть не разрубили его тросы, но успокоились и вовремя одумались, оставив селдам и подобным народам возможность осваивать новые пространства вместо того, чтобы погибнуть от недостатка провианта и отсутствия оборудования. Таким образом, связь между планетой и её спутником не оборвалась, Риаф стал постепенно развиваться, а лифт функционировал до сих пор. Правда, в основном он использовался для доставки грузов, лишь изредка высаживая из крохотного пассажирского отсека провинившихся, которым предстояло присоединиться к поселенцам Риафа. И совсем редко лифт принимал на борт нирпов, отправляющихся обратно на Тигеду: такие поездки мало того что стоили баснословно дорого, так ещё и требовали выполнения целого ряда условий, главным из которых был Тест.

На то, чтобы накопить на отправку представителя семьи к планете, требовался не один десяток лет. Нирпы на Риафе не имели возможности зарабатывать деньги быстро, и семья Тами собрала необходимую сумму только сейчас, спустя три поколения. Прадед девочки за свою жизнь тысячу раз пожалел, что в своё время не стал добиваться протекции ронтов – все свидетельства принадлежности к ним остались на Тигеде. Прадед умер совсем недавно, когда Тами было тринадцать, и она считала своим долгом попасть обратно на планету и обосноваться там. И вот теперь ей доверена эта почётная миссия. У неё – посланника своей семьи – есть шанс доказать, что не все селды заносчивые по отношению к другим народам и недостойные, и восстановить право своего рода жить не под толщей реголита, а в ярком и удивительном мире, полном света и атмосферы.

Тами вышла в крохотную слабоосвещённую кухню.

– Ну… я готова.

Обнялись, рискуя сломать друг другу кости. Ком застрял в горле. Мама то и дело всхлипывала, приговаривая, что она счастлива и что это от радости за дочку, близнецы прижались к ней где-то на уровне пояса, а папа тихо прошептал: "Ты наша надежда". Сердце Тами забилось где-то в горле, вдруг захотелось навсегда остаться здесь, в этой мрачной тёмной кухне, но со своими – вечно чувствовать под руками мягкие волосы Айры и худые плечи Спота, вечно радовать родителей успехами в школе и раздражать своей небрежностью, помогать готовить завтрак по выходным и выслушивать, что опять не уследила за близнецами… Она отстранилась, почувствовав, что ещё немного – и все многолетние старания её рода пройдут даром.

Отстранилась, выдавила улыбку, бросив своё обычное "Ну что, пока?", – и только теперь со всей ясностью поняла, что больше никогда их не увидит.

Мимо мелькали жёлтые огни встречных метробусов. Для ревущей навзрыд Тами они смазывались в одно пятно. Девочка не старалась ни скрыть слёзы от редких попутчиков, ни объяснить им что-либо. На каждой станции, приближающей её к светлой стороне Риафа, вместе с наружными фонарями вспыхивало и в её голове страшное слово: "Навсегда".

– На-всег-да… – пробормотала она, чуть успокоившись и силясь отпечатать в памяти тёмный пейзаж Риафа.

– Что навсегда? – вдруг спросил кто-то у неё за спиной.

Тами резко обернулась. Рядом с ней стоял парень, по виду немногим старше неё. Одет он был в том же стиле, что и она: штаны заправлены в высокие тупоносые сапоги, из-под тёплой куртки выбивается воротник рубашки. За спиной – объёмный рюкзак, который он придерживал за лямку одной рукой.

– А, я понял, ты тоже на Тест? – он пристроил рюкзак на противоположное сиденье. – Тогда нам, кажется, по пути. Я Миктас, – представился он, – а ты?

– Тами, – всхлипывая, отозвалась девушка.

– Ты знаешь, в чем будет заключаться Тест? – Миктас попытался отвлечь её от грустных мыслей.

– Ещё нет, а ты?

– Тоже нет. Я не знаю ни одного нирпа, который прошёл его и мог бы рассказать, потому что они все на Тигеде. А тот единственный, кто пытался, но не прошёл, не может ответить, почему: его просто поставили перед фактом. Хотя он отлично знал и тигедографию, и язык народа, в который пытался вернуться, и выбранные им дисциплины…

Тами заволновалась. Что ж там за Тест такой страшный, что даже при владении всеми необходимыми навыками и при наличии необходимой для поездки суммой есть вероятность его провалить?!.

Тем временем за окнами как будто начало становиться светлее. Окружающий каменистый ландшафт проступал всё отчётливее, пока вдруг…

– Смотри, проезжаем светораздел! – воскликнул Миктас и приник к окну.

Тами последовала его примеру и открыла рот от изумления, забыв даже о разлуке с семьёй. Высоко над Риафом, ослепляя и завораживая, висела пылающая Дневная Звезда. Её свет отражало огромное небесное тело – планета Тигеда. В оранжевые узоры сплетались облака в её атмосфере; там же, где облаков не было, прорисовывался великолепный пейзаж, ведомый девушке только по картинкам: зелёно-коричневые материки омываются бездонными рыжими океанами, причудливо врезающимися в берега.

Когда пораженная Тами наконец смогла заставить себя дышать и оторвать взгляд от планеты, она заметила, что здесь, на светлой стороне Риафа, в огромном количестве разбросаны тепличные лаборатории. Они не освещались изнутри подробно их темностронним: очевидно, растениям с лихвой хватало света незаходящей Звезды. Грунт здесь казался не серым, а коричневатым, встречные метробусы вдруг оказались серебристыми, а нирпы вокруг – не бледными, какими она привыкла их видеть в электрическом свете, а обладающими бежевой кожей с лёгким румянцем и разными по цвету волосами. Тами никогда в жизни не видела столько красок! И если мир, который открывался перед ней сейчас, оказался таким ярким, то что же ждёт её впереди, по прибытии на Тигеду, где, по слухам, ещё красивее?

Она повернула голову в сторону Миктаса, он поймал её взгляд:

– Ну что ж, мы в одном шаге от новой жизни!

Ещё через некоторое время они сошли с темностороннего метробуса на окраине поселения, в котором находился лифтопорт, и стали ждать следующего, который довёз бы их до места назначения. За станцией на фоне гор уже просматривался толстый трос, уходящий в бесконечность, соединяющий кажущуюся неподвижной планету со своим спутником. Тами знала, что они находятся в спин-орбитальном резонансе – таком, что Риаф обращен к Тигеде всегда только одной стороной – той, на которой они сейчас. А саму Тигеду опоясывает специальная шахта, принимающая и отправляющая лифт. В зависимости от того, над какой точкой Тигеды находится Риаф в момент отправления, в нужную координату этой шахты прибывает передвижной порт, чтобы забрать нирпов и грузы. По сути, Риаф вращается около Тигеды, привязанный к ней прочным тросом, длина которого также регулируется с планеты: специальной службой устраняются погрешности, вызванные особенностями её рельефа и флуктуациями вращения спутника.

Наконец прибыл метробус – обшарпанный, старый, готовый вот-вот развалиться.

– Что-то он не внушает мне доверия… – пробормотал Миктас, озвучивая мысли Тами. – Но, к сожалению, у нас нет другого выхода, – констатировал он, посмотрев на часы.

Они залезли внутрь и сняли шлемы.

– Что-то я волнуюсь, – призналась Тами.

– Не стоит, – улыбнулся парень, – мы как раз успеваем.

Тами любовалась проходящей впритык к путям горой по левую сторону, когда почувствовала слабое головокружение.

– По-моему, здесь нарушена герметизация, – сказала она и надела шлем обратно, выставив поступление жизнерода на минимум.

Миктас последовал её примеру.

– Да, а я даже не заме…

Метробус, на большой скорости огибающий гору, тряхнуло – и Тами едва удержалась на сиденье. Началось резкое торможение, за которым последовал слабый удар.

"Срочно покиньте транспортное средство, срочно покиньте транспортное средство", – надрывался динамик.

У дверей возникло столпотворение: каждый из нирпов пытался выбраться первым. Они расталкивали друг друга локтями и впопыхах надевали шлемы. Что-то забарабанило по крыше. В голове у Тами, тоже бросившейся к дверям, замелькали картинки одна страшнее другой: вот она, не сумев быстро добраться до поселения, опаздывает в лифтопорт, вот её из-за этого оставляют на Риафе… Ну почему что-то происходит именно сейчас, когда ей позарез надо прибыть вовремя?!.

Толпа вытолкнула Тами наружу – и девушка увидела, что стало причиной аварии: поперёк рельсов за поворотом, закрытым от обзора горой, лежал огромный камень. Очевидно, заметив его, водитель начал торможение слишком поздно. Камни поменьше то и дело сыпались откуда-то с вершин, пробивая насквозь крышу метробуса. "Так вот почему он такой ушатанный", – пронеслась мысль в голове у Тами.

Скорей, скорей бежать прочь от опасности и искать помощи у тех, кто смог бы доставить их с Миктасом к лифтопорту! Стучаться в подреголитные ходы и добираться до здания, которое стеклянным маяком возвышается над поверхностью, всеми правдами и неправдами!.. Благо что жизнерода в их аппаратах достаточно – если не медлить, то до поселения точно хватит…

Но где же Миктас?

Тами огляделась и не обнаружила парня. "Метробус", – мелькнуло в мозгу, прежде чем сердце ухнуло в пятки. Возвращаться к обездвиженному транспорту, по которому лупило всё больше камней, представлялось самоубийством. Может, послать всё к чёрту и добираться самой?.. В конце концов, кто он ей? Всего лишь случайный знакомый…

Тами развернулась и заставила ноги бежать обратно к метробусу. Юрко скользнула в открытую дверь…

Миктас лежал посреди салона и, прикрывая голову в шлеме руками, одна из которых была рассечена камнем, пытался ползком продвинуться в сторону двери. Тами подскочила к нему:

– Что с тобой?! Ты ранен?!.

– Нога… – прохрипел Миктас.

Тами схватила его за ворот куртки и потащила. Через каких-то пару минут оба оказались снаружи, Миктас силился уползти прочь от метробуса.

– Идти сможешь? – спросила Тами, приподнимая его и закидывая его руку на своё плечо.

Миктас помотал головой.

– Оставь меня тут, вместе мы не доберёмся. А так хотя бы ты успеешь.

Тами молча подхватила его и, придерживая, потащила прочь. Камнепад позади них усиливался, но девушке было не до него. Нужно было как можно скорее добраться до входа в тоннельную систему и позвать на помощь. Ориентиром Тами служили нирпы, которые выбрались из метробуса раньше: они нестройной цепочкой тянулись в направлении выглядывающего из-под реголита входного купола. Девушка думала позвать на помощь их, но до ближайших из них было слишком далеко, они вряд ли услышали бы её.

На полпути к куполу Миктас вдруг начал задыхаться. Тами опустила его на реголит и, ругая себя, стала возиться с его аппаратом. Почувствовав во время напряжённой ходьбы, что ей самой не хватает жизнерода, она машинально усилила его подачу, выведя переключатель на боку на три четверти от максимума, а вот позаботиться о Миктасе не сообразила. Но почему-то теперь, когда она исправила свою ошибку, давление под шлемом парня не спешило доходить до нужного значения.

– У тебя трещина в шлеме! – воскликнула Тами, найдя причину утечки.

– Значит, бросай меня, – прохрипел Миктас. – Мне вряд ли хватит жизнерода до тоннелей. Тебе без нагрузки должно хватить. Не упускай шанс. Бросай.

Тами овладело отчаяние. Миктас, конечно, прав: такой шанс выпадает раз в несколько жизней. Ещё немного промедления – и она опоздает в лифтопорт, и тогда прощай всё, к чему её род шёл целых три поколения: ему больше никогда-никогда не суждено будет отправиться на Тигеду…

Планета висела в небе – огромная, манящая, далёкая и близкая как никогда… Недосягаемая.

Чуть отдышавшись – она только теперь заметила, что очень устала, – девушка опустила взгляд на Миктаса, через трещину в шлеме которого медленно утекал жизнерод.

– Идём, – она вновь подставила плечо и помогла парню подняться.

Единственное, чего она сейчас боялась, – что животворный дыхательный газ закончится раньше, чем они доберутся до тоннелей. Конечно, можно было попробовать соединить аппараты и перекачать часть жизнерода с её, но на это потребовалось бы время, в течение которого им обоим тоже нужно было бы дышать, а стрелка на датчике у неё на боку и так уже опустилась до красной области. Можно было добежать до тоннелей самой и позвать на помощь, но за это время жизнерод в аппарате Миктаса точно закончится… Так что Тами упрямо шла вперёд, придерживая хромающего парня и чувствуя, как по лицу и спине градом течёт пот.

До входа в тоннели оставались считаные метры, когда Миктас начал терять сознание. Тами, в целях экономии жизнерода и сама уже дышавшая через раз, испугалась. "Потерпи, пожалуйста! – мысленно уговаривала она его. – Не умирай!.."

Ненирповским рывком она подтянула Миктаса ко входу.

– Экстренно, запрашиваю открытие переборки, нужен врач, – прохрипела в динамик, выжав кнопку связи. Она знала, что её сообщение сейчас поступает всем дежурным по входам на всех возможных языках Риафа, и мечтала только об одном: чтобы слабеющая рука Миктаса, в которую она вцепилась, не начала холодеть.

Через несколько мгновений наклонная переборка, образующая часть купола, плавно раздвинулась – и Тами втащила Миктаса внутрь. Раздалось шипение клапанов, стравливающих жизнерод из-под платформы, на которой они оказались, и нагнетающих его поверх, – и платформа плавно двинулась вниз. Тами быстро сняла с Миктаса и с себя бесполезные шлемы и вдохнула – резко и глубоко, с радостью слушая, как рядом с ней Миктас, так же судорожно втянув в себя жизнерод, закашлялся от его избытка.

– Теперь-то куда торопиться? – грустно спросила Тами в ответ на увещевание Миктаса в том, что ей надо бежать. – Я уже везде опоздала, лифт сейчас наверняка на полпути к Тигеде.

Она сидела в медицинском блоке рядом с Миктасом, которому только что вправили вывих и у которого от усталости и побочного действия обезболивающего закрывались глаза, и чувствовала себя препаршиво. Доверия семьи она не оправдала. Её, как опоздавшую на Тест, просто сочтут недостаточно мотивированной и откажут в отправке.

А какие были мечты! Розово-оранжевое небо, быстрые и спокойные реки, зелёные поля с лесами, среди которых выросли её прадеды, накрывались медным шлемом. Она так и не познает, что значит свободно дышать, а, как и прежде, будет вечно зависеть от жизнерода. Не познает, что значит гулять: её удел – до конца жизни закапываться в реголит и, может быть, надеяться лишь на то, что при удачном стечении обстоятельств когда-нибудь на Тигеду попробуют отправиться её младшие сестра с братом. Весь её отдых будет сводиться к семейным или соседским посиделкам в душной комнате, а работа – к выращиванию растений на жизнерод и пищу. И всё это – под унылым электрическим светом, который в целях экономии каждый день отключают на треть тигедских суток, погружая всё, кроме жизненно важных объектов, в кромешную тьму.

Что ж, зато хотя бы Миктас жив и почти здоров…

Тами думала, что, увидев естественный свет однажды, она больше не сможет его забыть. Он и эта огромная красочная планета будут ей сниться до тех пор, пока она не сойдёт с ума и не выйдет на поверхность без шлема. Или пока не переберётся сюда, в этот коричневый посёлок с огромным стеклянным лифтопортом – но и тогда она не сможет жить спокойно, с тоской наблюдая, как раз в несколько суток прибывает с Тигеды космический лифт и – отправляется обратно.

Она вслед за своей семьёй посмела возомнить, будто Тигеда – её настоящий дом. Да только прав был прадед: те, кто хоть раз пожелал своему дому плохого, становятся бездомными. Она, Тами, со своей невозможностью переселиться с Риафа – всего лишь последствие свинского отношения селдов к их дому. А шансы… Наверное, если бы те, кто поднимал Тигеду после всех войн и бунтов, раздавали их направо и налево, то очень скоро этот хаос бы начался сначала…

Переборка медицинского блока раздвинулась – и в капсулу вошла врач, с порога сообщая через встроенный в планшет переводчик:

– По результатам обследования пострадавшего мы выяснили, что жизнеродное голодание не прошло для него даром. Чтобы быстро восстановиться, ему срочно нужны следующие препараты, – она вывела на планшет список. – Иначе ему придётся провести здесь достаточно много времени и его органы, которые наиболее пострадали от недостатка жизнерода, уже не смогут функционировать, как прежде. Помочь ему сами мы не можем: он не зарегистрирован в нашем поселении. Что вы выбираете?

Тами долго не думала. Даже если необходимые Миктасу лекарства стоят недёшево, она всё равно в состоянии их приобрести, так как при себе у неё гораздо больше денег – сумма, откладываемая всеми поколениями её рода с момента переселения на Риаф. Всё равно теперь вся она ей не пригодится. А ещё на часть денег можно будет выкупить ещё одну комнату в их тоннельной системе – и тогда ей наконец-то не придётся делить мизерное пространство с братом и сестрой, а родителям – слушать их бесконечные свары…

– Где у вас аптека? – спросила девушка.

Врач объяснила.

– Извините… Вы можете дать мне переговорное устройство, чтобы я мог сообщить о себе на работу?.. – услышала она слабую просьбу сонного Миктаса, выходя из блока.

Вернувшись, Тами застала врача вне капсулы.

– Пострадавший просил передать, чтобы вы не валяли дурака и отправлялись в лифтопорт, – передала та, сверяя купленное Тами со списком. – Всё, что зависело от вас, вы сделали.

– Зачем мне теперь в лифтопорт? – убито произнесла Тами. – Разве метробусы отправляются оттуда?

– Не оттуда, – ответила женщина. – Я не знаю, зачем вам в лифтопорт, я передаю слова. Возле медицинского блока вас ожидает нирп, который вас проводит. До свидания.

– До свидания, – обиженно отозвалась Тами.

"Не дали хотя бы словом перекинуться с Миктасом, – негодовала она по пути к лифтопорту. – А ведь совсем не факт, что я смогу найти его во Всеобщей цифросети. Ещё теперь и в порту наверняка будут отчитывать за то, что доставила им хлопоты".

Очутившись в здании, Тами огляделась. Просторный стеклянный вестибюль был наполнен светом, взгляд притягивали сотни больших напольных горшков с экзотическими растениями. Такого обилия и разнообразия зелени Тами не видела нигде, даже в теплицах.

Неудивительно, что она не сразу заметила стойку регистрации, из-за которой её окликнула симпатичная светловолосая девушка.

– Альтамира Аукунара, добро пожаловать в центр межпланетных перевозок, – заученным голосом произнесла она по-селдски, считав её чип. – Рада поздравить вас с выпавшим вам шансом. Вы готовы пройти Тест?

Тами опешила.

– Ка-какой тест?.. – только и смогла проговорить она. – Я же опоздала…

– Невозможно опоздать туда, где ждут постоянно, – улыбнулась девушка. – Вы выбирали зоологию и садоводство в качестве основных дисциплин и ронтский язык в качестве языка Тигеды, верно? Пожалуйста, оплатите попытку и пройдите в аудиторию.

Она махнула рукой в направлении терминала, прятавшегося среди кадок с цветами.

– Но мне не хватит денег… – залепетала Тами. – Мне пришлось потратить часть по пути сюда – и теперь я…

– Всё в порядке, Альтамира. Нам сообщили, что вы посетили аптеку в нашем поселении, – произнесла девушка. – Не переживайте, эта трата не сыграет никакой роли при перевозке и обеспечении вашего быта на Тигеде. Замечательно, – улыбнулась она Тами, не помнящей себя от счастья, когда динамик щёлкнул, подтверждая оплату, – а теперь прошу в аудиторию.

Вопросы по выбранным Тами предметам оказались на удивление простыми. А может, это сама девушка, с детства мечтая о Тигеде, настолько интересовалась её природой, что в этом ей не было равных среди ровесников. Единственным, что вызвало затруднение, оказались крылатые выражения ронтского языка – Тами сомневалась, в каких ситуациях было бы уместно их применять. Тем не менее, выполняя задания, она приготовила вполне приличную еду из тигедских продуктов, легко выбрала из предложенных ей грибов, ягод и фруктов неядовитые, прочитала тигедскую карту, а также продемонстрировала умение работать с основными приборами и знание техники безопасности.

"Странно, что кто-то мог завалить такой лёгкий Тест, – удивлялась Тами, ожидая результатов. – Все ж, наверное, готовятся, это ж дело не одного поколения. Или, – она вдруг похолодела от внезапной мысли, – всё должно быть совершенно идеально, и сейчас окажется, что я тоже напортачила?!. Эти фразеологизмы – они никогда мне не давались…"

Поддаться панике ей помешала всё та же девушка. Она вошла в аудиторию и, лучезарно улыбаясь, объявила:

– Поздравляем! Вы прошли Тест! Ваши баллы – самые высокие за нынешнее десятигедие. Мы уверены, Тигеда в целом и ронтский народ в частности смогут гордиться вами. Пройдёмте со мной – у вас будет возможность попрощаться с Риафом, прежде чем мы представим вам вашего проводника. К сожалению, он немного задерживается.

Они поднялись на самую вершину лифтопорта – и девушка ушла, оставив Тами наедине с собой. В круглой стеклянной комнате, по примеру вестибюля заставленной кадками, царила странная успокаивающая атмосфера с едва ощутимой ноткой грусти. Посередине стояло несколько кресел, на круглом стеклянном же столике между ними на подставке покоился массивный кусок реголитной породы.

Тами обошла по комнате круг. Риаф был виден, как на ладони: с одной стороны – крутой горный склон, с остальных – бескрайняя коричневатая пустыня со снующими метробусами и торчащими из-под реголита входными куполами тоннелей. Где-то там, на обратной стороне спутника, за светоразделом, оставался и её дом. Ещё чуть-чуть – и она, Тами из рода Аукунара, ещё больше отдалится от него, навсегда покинув этот неуютный, но тоже родной мир. Ещё чуть-чуть – и она будет видеть Риаф лишь как далёкий спутник на ночном небе Тигеды. Но, как бы ни была далеко, она всегда будет помнить о тех, кого она здесь оставляет.

– Ради грядущих поколений… – прошептала она семейный девиз, подходя к столику и не глядя касаясь реголита. – Прощай, Риаф…

В комнату постучали, разрушив предотъездную задумчивость Тами.

– Заходите! – отозвалась она.

– Вы готовы? – спросила светловолосая регистраторша всё с той же приветливой улыбкой. – Тогда приглашаю вас в предполётную комнату. Вас уже ждут.

Они спустились на несколько ярусов и оказались в таком же круглом помещении, но уже с потолком. Напротив входа, отвернувшись к сплошному окну и опираясь на перила, стоял…

– Миктас?! – Тами не поверила своим глазам.

– Здравствуй ещё раз, Тами, – улыбнулся парень, оборачиваясь к ней. – Я твой проводник на Тигеду.

– Так ты что, ОТТУДА?! – в сотый раз переспрашивала Тами, не смея поверить.

Они сидели на специальном гирокресле, установленном по центру прозрачной пассажирской кабины. Тами предупредили, что ближе к середине пути кресло перевернётся так, что пол с потолком поменяются местами – для того, чтобы при приближении к планете нирпы не оказались летящими вниз головами относительно неё. При взлёте девушка едва успела понять, что происходит: клубы дыма вокруг, резкий старт, от которого захватило дух – и вот они словно подвешены посреди всепоглощающей космической темноты. Лифт мог вращаться вокруг троса таким образом, чтобы пассажирская кабина всегда располагалась на обратной от Дневной Звезды стороне: это вкупе с искуственной магнитосферой обеспечивало более надёжную защиту от радиации и предотвращало риск нирпов быть ослеплёнными. Стоило задрать голову – и взору открывалась пёстрая, но пока не менее далёкая поверхность Тигеды. Снизу, под полупрозрачным полом, виднелся яркий бежеватый краешек Риафа.

Девушке категорически не верилось в происходящее. Весь сегодняшний день казался невероятным сном, и она то и дело незаметно пощипывала себя и трогала ремни и кресло, чтобы убедиться в его реальности.

– Да, я с Тигеды, – отвечал Миктас, с улыбкой глядя на её удивлённое лицо и спокойно поглощая обёрнутый съедобной желейной плёнкой бутерброд. – Моя задача – присмотреть за нирпом, который отправился к лифтопорту, и обеспечить Тест. И суть Теста отнюдь не в знании тигедографии, языков и прочей милой ерунды, которую ты сдавала. Хоть оно всё и желательно, но не обязательно для отправки. Это – только прикрытие, помогающее нам понять, насколько хорошо отправляемый способен будет ориентироваться на Тигеде первое время, и оперативно предотвращать проблемы, которые его там ждут, пока он сам не научится с ними справляться. Завалила бы ты свою ботанику – никто бы тебе слова не сказал. А настоящий Тест – это ответ на вопрос, чем нирп готов пожертвовать: чужой жизнью ради достижения своих целей или своими целями ради чьей-то жизни. Согласись, ставка большая.

– Согласна… – медленно закивала Тами, смотря в одну точку в безбрежном чёрном пространстве, украшенном мерцающими бусинками звёзд, и отходя от шока, вызванного неожиданной информацией.

– Но теперь у тебя всё будет хорошо, – пообещал Миктас. – Я и наши специалисты поможем тебе освоиться и, может быть, даже вернуться на малую родину твоих прадедов. Как раз недавно в нашем ведомстве разработали прибор, позволяющий по воспоминаниям нирпа найти любое место среди существующих или существовавших когда бы то ни было. Уверен, с его помощью у нас получится отыскать твоё поселение очень быстро.

– Миктас, – Тами сейчас занимало другое, – а можешь ответить на один вопрос? Это твоя работа – ради какого-то теста рисковать жизнью?

Парень задумчиво потёр повреждённую ногу.

– Вообще, большого риска не предполагалось, – собравшись с мыслями, ответил он. – За два геда, что я работаю проводником, меня бросали четырежды. Переправил же я только троих. Но на этот раз всё как-то не совсем по плану пошло… Я должен был сымитировать неспособность ходить, только и всего. В идеале испытуемый должен был всего лишь помочь мне добраться до тоннелей или хотя бы позвать на помощь. Мы всегда останавливали метробус с помощью камня, для правдоподобности вызывая небольшой камнепад чуть дальше места аварии. Но сейчас, видимо, взрывотехники перестарались… И по иронии судьбы я, падая во время давки, действительно вывихнул ногу. А что касается трещины в шлеме, она – точно случайность. Случайность, чуть не ставшая роковой. И вот тут-то я взаправду оказался полностью зависим от твоей порядочности, – парень тоже уставился в темноту. – Так что я очень тебе признателен, Тами. Ты действительно меня спасла.

Девушка смущённо улыбнулась:

– Ну, чувствую, скоро ты будешь меня спасать. Если честно, то мне очень страшно лететь туда, – она задрала голову и кивнула на Тигеду, задержав на ней взгляд.

– Понимаю, всё-таки новый мир…

– Слушай, – перебила его Тами, – а если тебе действительно нужна была помощь, то зачем ты тогда уговаривал тебя бросить, когда мы выбрались из метробуса?

Миктас заёрзал на сиденье:

– Ну, сразу я не думал, что нога станет серьёзным препятствием для завершения Теста, даже если ты послушаешься меня и помчишься к лифтопорту одна. Вот и говорил то, что обычно говорю испытуемым. А потом, когда ты обнаружила трещину в моём шлеме, я уже по-настоящему испугался, что у тебя кончится жизнерод и ты погибнешь – из-за меня. Волоча меня, ты ведь тратила его гораздо больше, чем если бы шла одна… У меня был запасной баллон в рюкзаке, но рюкзак ведь остался в метробусе… Так что на своё спасение я даже не рассчитывал. Хотя, – он поднял брови, – честно говоря, сложновато что-то рассчитывать, когда тебе нечем дышать.

У Тами сжалось сердце. Миктас продолжал:

– Однажды я сопровождал испытуемого – второго, кажется, – тоже селда. Он не просто оставил меня в метробусе, но открутил от моего аппарата баллон, заявив, что он мне больше не пригодится, а ему на всякий случай понадобится. Надеюсь, тот нирп всё-таки догадался, почему ему отказали в транспортировке на Тигеду, – произнёс он презрительно. – В общем, тогда запасной баллон оказался очень кстати, а я получил хороший урок – рассчитывать только на себя. И я не мог рисковать тобой из-за своих ошибок. Но и отговаривать тебя тоже не мог: стали бы пререкаться – потеряли бы время и впустую бы потратили жизнерод. Повезло, что тебе всё-таки его хватило, – Миктас повернул к ней голову. – Настоящее чудо.

– Ну, я очень экономила… Скажи, – Тами решилась задать ещё один интересующий её вопрос, – я правильно поняла, что деньги, которые моя семья заплатила за моё переселение, пошли на перевозку и на то, чтобы обеспечить моё пребывание на Тигеде, пока я не адаптируюсь и не встану там на ноги?

– Правильно. Часть пойдёт на зарплаты нашим сотрудникам, в том числе и мне. Часть, судя по всему, на реабилитацию, – он усмехнулся, переведя взгляд с забинтованной руки на ногу.

– Сильно болит? – спохватилась Тами, чуточку стесняясь.

– Не переживай. Это всё ерунда, когда хватает жизнерода.

– А те, кто не прошёл Тест, – им же не возвращают деньги? – продолжила расспрашивать Тами.

Миктас посерьезнел:

– Не возвращают. Они идут на разные нужды – и на поддержание в порядке космического лифта и портов, и на восстановление поселений Тигеды с прошлых войн, но в основном Риаф закупает на них оборудование для поселения непрошедшего. Да и часть твоих денег тоже пойдёт на улучшение инфраструктуры – кажется, у вас там сбоили генераторы? Поэтому поселениям Риафа тоже выгодно и почётно отправлять на Тигеду нирпов.

– То есть моя семья…

– …больше не будет страдать от перебоев в электроснабжении, – закончил за неё Миктас. – И по секрету тебе скажу: пока был в медблоке, я обо всём доложил своему руководству и отправил ходатайство о твоём поощрении. Перед самым вылетом со мной связались и озвучили решение, – он набрал в лёгкие жизнерода и тепло улыбнулся Тами: – Ты ведь не будешь возражать, если твоя семья присоединится к тебе примерно через полгеда? Разумеется, бесплатно и без всяких тестов…

Его слова утонули в визге девушки, рванувшейся к нему, чтобы обнять, – и в тот же момент гирокресло начало переворачиваться, меняя Тигеду с Риафом местами. Ремни удержали Тами, не давая ей совершать лишних движений. Немного успокоившись и осмотревшись заново, она заметила, что планета, теперь оказавшаяся под ними, приближается, постепенно увеличиваясь в размерах.

Когда Тигеда перестала казаться шаром и распростёрла под лифтом свою выпуклую поверхность, образовав ею горизонт, над ней обнаружилось розоватое свечение. Тами едва приготовилась любоваться, как Миктас сказал:

– Приготовься, входим в атмосферу.

Лифт тряхнуло и слегка подбросило: включились тормозные двигатели. Постепенно кабина словно погрузилась в плотное оранжевое молоко – и, не успела Тами привыкнуть к такому виду, так же внезапно вышла из него. На мгновение девушке показалось, что они падают, но тут же спуск стабилизировался и лифт плавно заскользил вниз. Теперь под кабиной простирались бесконечные зелёно-жёлтые поля, похожие на заплатки. Вскоре среди них стали вырисовываться примостившиеся крохотные домики из неизвестного Тами материала ("Ты что, это же древесина!" – рассмеялся Миктас). Обнаружилась и широкая, усыпанная островами река, неспешные воды которой отражали великолепный небесный рисунок.

– Как красиво!.. – завороженно прошептала Тами, незаметно для себя вцепившаяся в руку Миктаса, недоумевая, как почти стогедие назад нирпы умудрились променять эту тихую беззаветную красоту на войны и склоки.

– Прибываем на гедиторию ронтов, – негромко пояснил проводник. – Смотри – примерно в таком же поселении жили когда-то твои предки… И ты первое время тоже будешь жить в таком домике, в обычной ронтской семье. Мы уже договорились насчёт тебя – поверь, там замечательные нирпы!

Тами не слушала. Она просто наслаждалась моментом. Знала, что будет часто вспоминать эти мгновения – манящие, будоражащие, Первые… Мгновения осознания, насколько она, оказывается, любит этот замысловатый чудесный мир – за то, что в нём задолго до её рождения началась её давняя история, за то, что он просто есть. Мгновения, когда она находится всего лишь в одном шаге от настоящей жизни.

Регистрирация в передвижном порту и процедура первичной адаптации остались позади. Они с Миктасом поднимались на поверхность – уже не в космическом лифте, а в обычном. Теперь им предстояло только добраться до нужного поселения – рядом с шахтой их уже ждал экранолёт. Но Тами попросила проводника позволить ей сделать ещё одно дело, прежде чем они сядут в транспорт и отправятся дальше. Миктас не возражал. Он стал рядом с экранолётом и принялся о чём-то переговариваться с пилотом, вместе с ним с улыбкой наблюдая за девушкой.

А Тами, измученная нетерпением, уставшая, но до крайности счастливая, наконец ступила на мягкую, покрытую травой поверхность планеты и глубоко вдохнула, позволяя лёгким наполниться свежайшим, вкуснейшим, пропитанным терпкими растительными ароматами жизнеродом. Медленно обернулась вокруг своей оси, отмечая, насколько необычны и живописны пейзаж и атмосфера Тигеды, и прошептала, повинуясь внезапному желанию коснуться травинок рукой:

– Здравствуй, Родина!..

Content

Татьяна Куприянец
В шаге от жизни