Кэсс Морган, Даниэль Пейдж

Воронихи

Маме, Марике Блум, которая научила меня лучшему виду чародейства – видеть во всем красоту и находить волшебство в самых неожиданных местах.

Кэсс

Андреа, Сиенне, Фионе и остальным членам моего ковена. И моей матери, Ширли Пейдж, чья магия всегда будет со мной.

Даниэль

Пролог

Ведьма посмотрела на корчившуюся перед ней на земле белокурую девушку, глаза которой были огромными от страха.

– Не смотри на меня так. Говорю же, я не хочу этого делать, – проговорила ведьма, очерчивая круг, зажигая свечи и проверяя, как там котел. На алтаре рядом с жертвой блестел уже наточенный нож.

Девушка в ответ застонала, и по ее лицу потекли слезы. Несмотря на заткнутый рот, ее слова прозвучали в голове у ведьмы с кристальной ясностью:

«Вспомни, кто я такая. Вспомни, кто ты такая. Вспомни Вороних».

Ведьма ожесточила свое сердце. Без сомнения, девушка почувствовала в извиняющемся тоне ее пленительницы шанс на спасение. Шанс убедить ту остановиться. Шанс остаться в живых.

Но для этого слишком поздно. Магия не читает проповедей, она дает и берет. Таков ее дар. Такова цена.

Ведьма опустилась рядом с девушкой на колени и в последний раз проверила, хорошо ли та связана. Узы были тугими, но не настолько, чтобы помешать току крови. Она же не монстр.

Крики девушки возобновились, пробиваясь сквозь кляп во рту.

Ведьма скрипнула зубами. Ее куда больше устроило бы, окажись жертва без сознания. Однако обряд, который она раскопала, оказался очень специфическим. Чтобы он сработал, его нужно провести безукоризненно. В противном случае…

Она закрыла глаза. О такой возможности даже думать сил нет. Он должен сработать. Без вариантов.

Ведьма схватила нож и начала заклинание.

Под конец ритуала она была удивлена тому, как легко все получилось. Хлесткий удар, потоки красного, сопровождаемые специфическим электризующим потрескиванием истекающей в воздух магии, которое ни с чем не спутаешь…

Магии, которая теперь целиком и полностью принадлежит ей.

Глава первая

Виви

– Вивьен!

Дафна Деверо стояла в дверях комнаты дочери, и ее лицо было искажено страданием, отчасти наигранным. Даже в невыносимую жару, которая царила в городке Рино, на ней был черный халат в пол, отделанный золотой бахромой, а непослушные темные волосы поддерживал бархатный платок.

– Ты не можешь ехать. У меня было дурное предчувствие.

Виви покосилась на мать, подавила вздох и продолжила сборы. Днем она уезжала в Вестерли-колледж в Саванне, поэтому сейчас пыталась запаковать всю свою жизнь в два чемодана и рюкзак. К счастью, в этом она была хорошо подкована. Всякий раз, когда на Дафну Деверо снисходило очередное «предчувствие», они отбывали прямо на следующее утро, наплевав на неоплаченное жилье и неупакованные вещи… «Полезно начинать жизнь с чистого листа, конфетка моя, – сказала как-то Дафна восьмилетней Виви, которая молила вернуться за мягкой игрушкой, бегемотиком Филиппом. – Ты же не хочешь тащить за собой плохую энергию».

– Дай угадаю, – проговорила Виви, запихивая в рюкзак несколько книг. Дафна тоже переезжала, меняя Рино на Луисвилл, и Виви не могла доверить ей свою библиотеку. – Ты видела, как в мою сторону движется густая и всесильная тьма.

– Тебе будет небезопасно в этом… месте.

Виви закрыла глаза и глубоко вздохнула в надежде, что это поможет ей успокоиться. Ее мать уже несколько месяцев не могла заставить себя произнести слово «колледж».

– Это место называется «Вестерли» – вполне цензурное слово, не ругательство.

Отнюдь не ругательство, напротив. Для Виви этот колледж стал спасительной надеждой. Она была потрясена, получив полную стипендию в этом учебном заведении, которое, казалось бы, совсем ей не по плечу и уж точно не по карману. Виви всегда хорошо училась, но при этом за последнее время сменила три школы, в две из которых поступила в середине учебного года, и поэтому в ее табели оказалось много пропусков. Однако Дафна была категорически против колледжа.

– Ты возненавидишь Вестерли, – сказала она с удивительной убеждённостью. – Моя нога никогда не ступит на территорию кампуса.

Именно это окончательно убедило Виви. Если ее мать так ненавидит колледж, значит, он идеально подойдет для того, чтобы начать новую жизнь.

Пока Дафна со скорбным видом стояла в дверях, Виви смотрела на календарь с видами Вестерли – единственное на этот раз украшение, которое она не поленилась прикрепить к пожелтевшей штукатурке. Из всех квартир, где они жили на протяжении многих лет, эта нравилась ей меньше всего. Две спальни и остальные комнаты над ломбардом провоняли табачным дымом и отчаянием, как, впрочем, и почти весь пыльный штат Невада. Глянцевые фотографии из календаря, воспевавшие увитые плющом здания и замшелые дубы, стали маяком надежды, напоминая о чем-то лучшем – о будущем, которое Виви могла создать для себя вдали от матери с ее дурными предзнаменованиями.

Однако, увидев на глазах Дафны слезы, Виви немного, совсем чуть-чуть, смягчилась. Хоть ее мать и была чрезвычайно искусной актрисой, что необходимо, когда зарабатываешь на жизнь, заставляя совершенно посторонних людей расставаться со своими деньгами, плакать по заказу она никогда не умела.

Виви отложила сборы и сделала в сторону матери несколько шагов по тесной спальне.

– Все будет хорошо, мама, – сказала она. – Я приеду очень быстро. Не успеешь оглянуться, как уже наступит день благодарения.

Мать хмыкнула и вскинула в воздух свою белую руку. Виви унаследовала от нее оттенок кожи и была уверена, что они – два самых бледнолицых человека во всей Неваде.

– Только посмотри, какую карту я достала, когда делала на тебя расклад.

Речь шла о карте Таро. Дафна зарабатывала, якобы читая судьбу всем тем отчаявшимся, сломленным людям, которые обращались к ней, отстегивая хорошие деньги в обмен на бредовые банальности: «Да-а, ваш ленивый муженек скоро найдет работу; не-ет, ваш пройдоха-папаша вовсе вас не презирает, больше того, на самом деле он и сам сейчас вас разыскивает…»

Ребенком Виви любила наблюдать, как ее красавица-мама поражает клиентов мудростью и ослепляет своим блеском. Но становясь старше, она все чаще скрежетала зубами, наблюдая, как Дафна извлекает выгоду из их страданий. Сил не было смотреть, как людей надувают, но и как-то это изменить Виви тоже не могла. Гадания Дафны были их единственным источником дохода, единственным способом заплатить за дрянное жилье и уцененные продукты.

Но теперь все это в прошлом. Виви наконец-то нашла выход. Она начнет новую жизнь вдали от матери с ее импульсивным поведением, которое заставляло их снова и снова срываться с места, потому что у Дафны появилось очередное «предчувствие».

– Дай угадаю, – снова сказала Виви, поднимая брови и показывая на карту, которую мать держала в руке. – Смерть?

Лицо Дафны потемнело, а когда она заговорила, ее обычно мелодичный голос был до дрожи резким и тихим.

– Виви, я знаю, что ты не веришь в карты, но хоть раз в жизни послушай меня.

Девушка взяла карту и перевернула ее рубашкой вниз. Конечно, на нее свирепо вытаращился скелет с косой, его глаза были черными провалами, рот кривился в почти ликующей ухмылке. Лишенные плоти конечности не касались земли, а позади тонуло в кроваво-красном небе солнце. Виви почувствовала странную дрожь и головокружение, словно она стояла на краю высокого обрыва и смотрела вниз, в зияющий провал, а вовсе не в своей комнате, из окна которой можно было увидеть лишь неоново-желтую вывеску «МЫ ПОКУПАЕМ ЗОЛОТО» на противоположной стороне улицы.

– Я же говорю, Вестерли – небезопасное место для таких, как ты, – прошептала Дафна. – Ты способна видеть сквозь завесу, и это делает тебя мишенью для темных сил.

– Видеть сквозь завесу? – утомленно проговорила Виви. – Я думала, ты больше не будешь говорить мне такие вещи.

На протяжении всего детства Виви Дафна пыталась втянуть дочь в свой мир карт Таро, спиритических сеансов и магических шаров, уверяя, что у той есть «особые силы», которые только и ждут, чтобы их начали развивать. Она даже учила Виви делать простые расклады для клиентов – тех завораживал вид маленькой девочки, беседующей с духами. Но в конце концов Виви поняла правду: никаких особых сил у нее нет, и сама она – всего лишь очередная пешка в маминых руках.

– Я не могу контролировать, какую карту вытащу. Глупо игнорировать предостережения вроде этого.

За окном раздался сигнал автомобиля, кто-то громко выругался. Виви вздохнула и покачала головой:

– Но ты же сама объясняла мне, что Смерть символизирует перемены, конец одной части жизни и возрождение к следующей. – Виви попыталась всучить карту обратно матери, но та демонстративно подбоченилась. – Ясно, что у нее именно такое значение. Колледж – начало моей новой жизни.

Жизни, где больше не будет никаких внезапных полуночных побегов в не пойми какие края; никаких переездов именно тогда, когда уже начинает завязываться настоящая крепкая дружба. В последующие четыре года она с полным основанием может считать себя обычной студенткой колледжа. У нее будут друзья, будет нормальное общение, может быть, она запишется на несколько факультативов – или в самом крайнем случае хотя бы поймет, какие дисциплины ей в принципе по душе. Они с мамой так часто переезжали, что у нее не было возможности особенно преуспеть в чем-нибудь. Ей пришлось бросить флейту после трех месяцев занятий, уйти посреди сезона из софтбольной команды и столько раз прекратить курс французского для начинающих, что теперь «Bonjour, je m’appelle Vivian. Je suis nouveau»[1] у нее от зубов отскакивало.

Мать покачала головой:

– В раскладе вместе со Смертью шли Десятка Мечей и Башня. Предательство и внезапное насилие. Вивьен, у меня просто ужасное чувство…

Виви сдалась, сунула карту в чемодан, а потом потянулась к матери и взяла ее руки в свои.

– Для нас обеих все сейчас сильно меняется. Неудивительно, что нам неспокойно. Просто скажи, как все нормальные родители, что будешь по мне скучать, а не приплетай к этому послание из мира духов.

Мать крепко сжала ей ладони.

– Я знаю, что не могу решать за тебя…

– Тогда перестань пытаться это сделать. Пожалуйста. – Виви, как в детстве, сплела пальцы с пальцами матери. – Не хочу тратить последний день перед отъездом на ссоры.

Дафна поняла, что эта битва проиграна, и ее плечи поникли.

– Обещай мне, что будешь осторожна. Помни, на деле все часто оказывается совсем не тем, чем казалось вначале. Опасным может быть даже то, что производит впечатление хорошего.

– Это ты так пытаешься сказать, что во мне таится зло?

Мать смерила ее испепеляющим взглядом.

– Просто не теряй головы, Вив.

– Ну, в этом ты точно можешь не сомневаться, – Виви широко улыбнулась, а Дафна в ответ закатила глаза.

– Я вырастила эгоистку, – проговорила она, но все равно потянулась обнять дочь.

– А виноваты твои разговоры в духе: «В тебе есть магия, ты можешь сделать всё, что захочешь», – ответила Виви, отпуская маму, чтобы до конца застегнуть молнию на чемодане. – Обещаю, я буду осторожна.

Она говорила всерьез, потому что знала, что и в колледже вполне может случиться что-нибудь нехорошее. Плохие вещи случаются везде, но Дафна обманывает себя, если думает, что гадание на картах хоть что-нибудь значит. Никакой магии не существует.

Во всяком случае, так думала Виви.

Глава вторая

Скарлетт

«Ты не выбираешь сестер. Это делает магия». Так сказала ей няня Минни за много лет до того, как Скарлетт Винтер вступила в Каппа-Ро-Ню[2]. Эти слова вспомнились Скарлетт сейчас, когда ее мать въезжала на автомобиле в кованые железные ворота колледжа Вестерли, где собрались стайки девушек. Некоторые из них, юные и взволнованные с виду, вцепились в свои чемоданы, другие разглядывали кампус голодными глазами, будто готовясь завоевать его. Где-то в этом девичьем море были и те, кто пополнит Каппу. Эти новые Воронихи (так называли себя сестры), если все пойдет, как задумала Скарлетт, и магия будет к ней благоволить, уже в течение этого года признают ее своим лидером.

Когда они миновали ворота, она почувствовала себя свободнее и сильнее, будто вышла из тени своей родни на свет. На самом деле это было полной нелепицей, потому что ее мать Марджори и старшая сестра Эжени встречались в Доме Каппы повсюду. Их лица смотрели с групповых фотографий на стенах. Их имена были на устах старших девушек из сестринства. Они уже оставили тут свой след до нее. Но как бы ни давили на Скарлетт чужие ожидания, она была намерена продемонстрировать всем и каждому, что лучшая из семейства Винтер учится в колледже именно сейчас. Да, она тоже станет президентом, как ее родственницы, но будет лучше, талантливее, сильнее и, в отличие от них, произведет неизгладимое впечатление. В этом-то и прелесть положения той, кто идет следом: можно превзойти своих предшественниц. Ну, так она себе говорила.

– Все-таки тебе надо было надеть красное платье, – сказала Марджори, хмурясь на отражение дочери в зеркале заднего вида. – Оно больше подходит для будущего президента. Ты должна излучать могущество, хороший вкус, лидерские качества…

Скарлетт взглянула в то же зеркало на свое отражение. Кожа Скарлетт, Эжени и Марджори была коричневой, но разных оттенков. Все три дамы семьи Винтер выглядели потрясающе, но старшая сестра очень походила на мать, тогда как младшая сильно отличалась от них обеих своим острым носиком и широко расставленными глазами. Пока росла, она всегда завидовала сходству матери и Эжени, у которых все, включая идеальные носы, было одинаковым.

Скарлетт разгладила свое зеленое платье.

– Мама, я сильно сомневаюсь, что Далия выбирает кандидатку в президенты Каппы, принимая во внимание цвет платья в первый день занятий. А нарядиться в красное, когда тебя зовут Скарлетт[3], как-то слишком банально.

Выражение лица Марджори стало убийственно серьезным.

– Скарлетт, тут принимается во внимание все.

– Кстати, она права, – подхватила с переднего сиденья Эжени.

– Слушай, что говорит сестра, она была президентом два года подряд, – гордо сказала Марджори. – А теперь твой черед подхватить семейную традицию.

Эжения ухмыльнулась.

– Если, конечно, ты не намерена просто отсидеться в уголке.

– Конечно нет, я же Винтер, правда? – Скарлетт выпрямилась и уставилась на сестру пронзительным взглядом.

Она не знала точно, зачем Эжени настояла на том, чтобы поехать сегодня в Вестерли; обычно она только и твердила, что очень занята в юридической фирме матери, где была младшим партнером. С другой стороны, Эжени хваталась за каждую возможность указать младшей сестре ее место. Например, усаживалась на переднее сиденье и вынуждала Скарлетт расположиться сзади, хотя вся поездка затевалась именно ради нее.

Мать резко кивнула.

– Никогда не забывай об этом, дорогая.

Марджори подвинулась, чтобы посмотреть на Скарлетт, и та уловила аромат духов, легкую жасминовую нотку, напомнившую, как мать, заработавшись на своей фирме, в ночи пробиралась к ней в комнату и целовала ее в лоб. Скарлетт всегда притворялась спящей, потому что мама очень старалась не разбудить ее, хотя на самом деле не имела ничего против того, чтобы проснуться. Это напоминало ей о том, как сильна мамина любовь, та самая, которую Скарлетт не всегда ощущала, бодрствуя.

Больше всего Марджори заботило, чтобы обе дочери пошли по ее стопам и стали президентами Каппы. Пока Скарлетт росла, она постоянно слышала: «У президента Каппы не может быть только одно хорошее качество, она должна обладать многими: умом, стилем, добротой. Она должна быть девушкой, которая в равной степени вызывает зависть и уважение. Девушкой, для которой на первом месте ее сестры и которая одновременно обладает могуществом, достаточным для того, чтобы изменить мир».

Сколько себя помнила Скарлетт, она всегда знала, что она – ведьма, и что Каппа – это ее судьба. Поступление туда было для нее необходимостью; по праву стать там президентом – самой важной надеждой. Вот почему Минни, которая, прежде чем стать нянькой Скарлетт, растила ее мать, посвятила часть своих преклонных лет тому, чтобы учить младшую Винтер магии, как перед этим учила Марджори и Эжени.

Каждая ведьма рождается с собственной магией. Всего их четыре вида: магия Кубков под знаком Воды, Пентаклей – под знаком Земли, Мечей – под знаком Воздуха и Жезлов – под знаком Огня. Скарлетт всегда забавляло, что каждый знак соответствует масти в картах Таро. Скептики считают Таро орудием шарлатанов, не имея ни малейшего представления о том, насколько близки к истине те, кто использует этот инструмент.

Скарлетт была Кубком – это означало, что лучше всего ей удавалось воздействовать на стихию воды. От Минни девушка узнала, что, используя нужный символ и произнося нужные слова, она может сделать мир куда более приятным и ярким местом.

Сама Минни не была Воронихой; ее семья пришла к колдовству своим путем, используя тайны и заклинания, передаваемые из поколения в поколение. Однако она всю свою жизнь знала Винтеров и лучше других понимала, какое давление оказывают на Скарлетт родственницы. Минни всегда верила в нее и подбадривала, когда материнское разочарование или высокомерие сестры выбивали из колеи. Именно она сказала Скарлетт, что та может стать самой могущественной ведьмой в мире, если поверит в себя и доверится своей магии.

Когда Минни умерла прошлой весной от старости, Скарлетт так сильно рыдала, что вызвала дождь. Вспоминая нянюшку, она до сих пор чувствовала пустоту в сердце, но знала, что она больше всего на свете хотела счастья для своей воспитанницы. Это подпитывало желание Скарлетт оказаться настолько могущественной, чтобы стать следующим президентом сестринства, даже сильнее, чем доказать свою мощь матери с сестрой, да и всем остальным Воронихам.

О провале не может быть и речи.

Марджори остановила машину перед Домом Каппы, и сердце Скарлетт пропустило удар. Это было красивое светло-серое здание в стиле французского ренессанса с обнесенными коваными решетками балконами на каждом этаже и огороженной перильцами крышей, где сестры иногда практиковались в плетении чар и заклинаний. К нему стекались девушки с чемоданами, они обнимали друг дружку после долгой летней разлуки. Среди них была Хейзел Ким, второкурсница и звезда легкоатлетической команды колледжа; Джулиет с выпускного курса, которая блистала на курсах химии и зельеварения; третьекурсница Мэй Окада, которая меняла свою внешность так же легко, как наряды.

Марджори заглушила двигатель и ступила на землю, будто военачальник на поле битвы.

– Где же Мейсон? Мне хотелось бы узнать о его путешествиях.

– Он не приедет до завтрашнего дня, – сказала Скарлетт, стараясь сдержать довольную улыбку.

Она не видела Мейсона почти два месяца. Они начали встречаться два года назад, и их самая долгая разлука вот-вот должна была завершиться. После свадьбы друзей семьи Мейсон, повинуясь мимолетному капризу, решил побродить с рюкзаком по Европе. Он увильнул от стажировки в юридической фирме своего отца и от всех остальных планов, которые Скарлетт понастроила для них обоих. Сама она стажировалась у матери, трудилась над документами и вместе с другими Воронихами составляла для сестринства график светских мероприятий, постоянно ожидая коротких беспорядочных сообщений и фотографий, из которых можно было узнать о перемещениях Мейсона: «Просто купаюсь в озере Комо, жаль, что ты не со мной»; «Тебе нужно увидеть воду на Капри – привезу тебя сюда после окончания учебы». Это не было похоже на него, обычно он не уклонялся от семейных обязательств и не оставлял ее в одиночестве на все лето. Не в правилах Скарлетт было ждать кого-то или чего-то, но Мейсон стоил того, чтобы сделать для него исключение.

– Приезжай с ним в гости, как только сможешь, – потребовала Марджори, голос которой при этом был как никогда теплым. Эжени поерзала на своем месте и принялась с ожесточением просматривать рабочую почту.

Скарлетт спрятала самодовольную улыбку. Отношения с Мейсоном были единственным, в чем она пока что превзошла старшую сестру. Мейсон был дополняющим – таким словечком в сестринстве обозначали достойных Вороних партнеров. Требования к дополняющим были чрезвычайно высокими, подобной чести могли удостоиться лишь лучшие из лучших, и Мейсон как раз таким и был. У него имелось не только подходящее происхождение – сын второго по значимости (после Марджори, конечно) юриста Джорджии, президент студенческого союза, – но и будущее. Лучший на своем курсе, спортивный, убийственно сексапильный парень – и весь ее. Ну и вишенка на тортике – Марджори его просто обожала.

– Спасибо, что подвезла, мама, – сказала Скарлетт, взявшись за ручку двери автомобиля.

– Да, кстати, – проговорила мать, будто внезапно о чем-то вспомнив, и протянула на заднее сиденье нарядно упакованную коробочку.

Взяв ее в руки, Скарлетт почувствовала воодушевление, потому что не могла припомнить, чтобы Эжени хоть раз получала подарок в честь возвращения в колледж после каникул. Она с трудом сдерживалась, чтобы не разорвать бумагу, а аккуратно развернуть ее.

В коробочке оказалась изумительная колода карт Таро. С рубашки каждой из них разве что не подмигивала одетая в отделанное перьями платье женщина, которая улыбалась многозначительной улыбкой.

– Это твои? – спросила Скарлетт, гадая, не те ли это карты, что принадлежали матери и Эжени, когда тех избрали президентами. Кажется, ее приобщили к семейной традиции, и это тронуло девушку.

– Нет, это новая колода. Я заказала ее у влиятельной ведьмы-Кубка, которая занимает высокий пост в Сенате. Она лично создала эти карты, – похвасталась Марджори.

Грудь Скарлетт сдавило разочарование. Конечно, она питала слабость к политикам высшего уровня, но как мать могла сделать ей сейчас такой подарок?

– Они очень симпатичные, мам, но у меня уже есть колода Минни.

В голове у Скарлетт просто не укладывалось, как мать умудряется настолько не понимать собственную дочь. Ни за что она не променяет принадлежавшие Минни карты на такие вот новенькие, блестящие.

– Новый учебный год, новые начинания, – ответила Марджори. – Я знаю, как много значила для тебя Минни, да и я была ничуть не меньше к ней привязана. Но я же вижу, что ты до сих пор горюешь, а няня не хотела бы, чтобы ты несла эту скорбь в свою новую жизнь. Для нее было очень важно, что ты – Ворониха и что ты станешь президентом.

«Ты хочешь сказать, что это очень важно для тебя», – подумала Скарлетт, убрала колоду в карман, отстегнула ремень безопасности и поцеловала мать в щеку.

– Конечно, мама. Спасибо тебе, – пробормотала она, хотя вовсе не собиралась пользоваться новыми картами.

Повинуясь чувству долга, Скарлетт поцеловала Эжени, потом еще раз мать, открыла багажник и достала оттуда два чемодана. Она предварительно заколдовала их, и поэтому они стали легкими, как будто внутри у них был только воздух. Потом она долго махала вслед уезжавшей по улице машине, пока та не исчезла за углом. А отступив обратно на тротуар, врезалась в крепкое, мускулистое тело.

– Эй, смотри, куда идешь! – раздраженно фыркнула она.

За спиной у нее раздался негодующий возглас:

– Ты же сама в меня врезалась!

Обернувшись, Скарлетт увидела Джексона Картера, с которым они в прошлом году пересекались на лекциях по философии. Он слегка запыхался, на нем были шорты для бега и наушники. На темно-коричневой коже проступили капельки пота, мокрая футболка липла к мускулистой груди, губы недовольно кривились.

– Хотя чему я удивляюсь! Вы, Каппы, ведете себя так, будто все тут принадлежит вам.

– Нам действительно все тут принадлежит, – не полезла за словом в карман Скарлетт.

Это был их первый обмен репликами, не касавшимися умерших философов, и ей показалось, что со стороны Джексона ужасно по-хамски начинать разговор с оскорбления.

– Ты стоишь напротив нашего дома.

Джексон явно не был уроженцем Саванны, даже и думать нечего. Это сразу становилось ясно по отсутствию как хороших манер, так и элементарного уважения, а об отсутствии протяжного произношения и упоминать не стоит. Согласные в его речи так и подталкивали друг дружку, в то время как сама Скарлетт эффектно растягивала гласные. Джентльмен уже предложил бы взять у нее чемоданы. Впрочем, джентльмену для начала и в голову бы не пришло отчитывать ее за то, что она стоит на своем собственном тротуаре.

Джексон подался ближе к ней:

– Каппы становятся бездушными постепенно, или это происходит мгновенно, как когда пластырь сдираешь?

Скарлетт ощетинилась. Она знала, как воспринимает ее этот парень, и понимала почему. Существовал миллион фильмов, где девушек из женских студенческих союзов изображали примитивными бесчувственными ведьмами, причем последнее слово в этой формулировке не имело отношения к магическим способностям.

К сожалению, подобный имидж подтверждали многочисленные истории из реальной жизни и документальные ролики. Скарлетт поежилась, вспомнив ставшее вирусным видео с «Ютьюба» о девушке из студенческого сообщества, которая написала сестрам открытое письмо, где в деталях рассказала, что именно в них ненавидит. Однако Скарлетт была уверена, что на каждую из таких ужасных историй приходилось не меньше десятка других – о девушках, которые вступили в сестринство из самых добрых побуждений. А Каппа давала своим членам куда больше, чем простое ощущение дружеского плеча; их дом предоставлял защиту, он был тем безопасным местом, где ведьмы ковена могли учиться и совершенствовать свои магические способности. Но, конечно, Джексону этого не объяснишь.

– Это происходит мгновенно, – сказала ему Скарлетт. – Странно, как ты не заметил этого, глядя сверху вниз на нас, бедных, аморальных девушек из сестринства.

– Ну хоть на чем-то мы с тобой сошлись. – Джексон скрестил руки на груди, сверкнув карими глазами.

– Если мы до такой степени тебя не устраиваем, – проговорила Скарлетт, набирая обороты, – может, будешь повнимательнее во время своих пробежек?

– Это что, угроза? – Он выгнул одну бровь, словно заново оценивая собеседницу. – Потому что, как я слышал…

Неожиданно его глаза затуманились, а взгляд стал пустым и устремился куда-то над головой Скарлетт, как будто та только что внезапно исчезла из его мира. Потом он резко отвернулся и, не произнеся больше ни слова, возобновил свою пробежку.

Скарлетт обернулась назад, к зданию Каппы. От него по дорожке шли под ручку ее лучшая подруга Тиффани Беккет и президент сестринства Далия Эверли, собранные в белокурый хвост волосы которой были на тон темнее платинового хвостика Тиффани. Далия подмигнула, давая понять, что это именно она только что наложила чары на Джексона.

– Вот спасибо!

Скарлетт выпустила из рук чемоданы и бросила последний сердитый взгляд на удаляющуюся спину парня. Говоря по правде, она понятия не имела, что на того нашло и почему он так сильно ненавидит девушек из Каппы. Наверное, весной одна из сестер его отшила, а мальчишки порой бывают такими уязвимыми!

– С чего вдруг такие переживания? По твоему виду можно подумать, что вот-вот начнется буря с жертвами и разрушениями, – проговорила Далия.

– Ну, это вряд ли. Парень вроде этого даже дождичка не стоит.

– Зачем ты вообще вступила с ним в разговор? – наморщила носик Далия. Эта девушка зарекомендовала себя как весьма надменный президент сестринства; с ее точки зрения, тот, кто не входил в один из студенческих союзов, не стоил того, чтобы тратить на него время.

– Я не вступала. Он сам в меня вступил или, если точнее, врезался на бегу.

Тиффани засмеялась, потянулась к Скарлетт, и та бросилась в объятия лучшей подруги, сильно прижав ее к себе – пусть и не настолько сильно, чтобы измять шелковую блузку, в которую та была одета.

– Я соскучилась.

– И я тоже. – Тиффани повернула голову и быстро поцеловала Скарлетт, причем ее темно-красная помада не оставила на щеке ни малейшего следа. Косметика Вороних никогда не пачкается и не размазывается.

– Как мама? – спросила Скарлетт.

На лицо Тиффани набежала тень. Далия поежилась от неловкости.

– Сейчас мы пробуем новое лечение. Скоро станет ясно, помогает оно или нет.

Скарлетт еще раз обняла Тиффани. Та провела лето в Чарльстоне со своей матерью, которая боролась с раком. В прошлом году Тиффани попросила Далию устроить для нее всеобщий исцеляющий обряд; хотя каждая Ворониха вполне могла колдовать сама, но объединенная магия всего ковена была гораздо сильнее. Будучи президентом, Далия выбирала, какую именно волшбу предстоит сотворить совместно, и беззастенчиво наслаждалась этой ролью. Девушка из высших слоев Хьюстона, она любила главенствовать, любила быть той, на кого обращены все взгляды. Благодаря уверенности в себе из нее вышел замечательный президент, но бывали времена, когда Скарлетт казалось, что собственные происхождение и власть важнее для нее нужд других девушек сестричества. Если верить Далии, в истории Каппы было множество неудавшихся исцеляющих обрядов такого масштаба. «Некоторые вещи просто не в нашей власти», – сказала как-то она.

Тиффани так и не простила Далии отказ, подозревая, что ту больше беспокоило впечатление, которое может произвести подобный обряд, и возможные риски, чем здоровье ее матери. Скарлетт, которая увидела ужас в обычно бесстрашных голубых глазах лучшей подруги, тоже осталась недовольна решением Далии и рассказала обо всем Минни. Тогда она еще не знала, что и самой Минни оставалось уже недолго.

– Будь у нас лекарство от смерти, мы были бы не ведьмами, а бессмертными… чары, которые могут повлиять на смерть, имеют такую же обратную силу, – с грустной улыбкой предупредила нянюшка.

Ну а сейчас, когда объятия разжались, Тиффани отстранилась с широкой и, как было известно Скарлетт, деланой улыбкой. Она быстро заморгала, определенно, чтобы прогнать слезы, которые явно всегда были у нее где-то близко, хоть Тиффани и принадлежала к Мечам, а не к Кубкам.

– Как идет подготовка к отборочной вечеринке? – резко сменила тему Скарлетт, давая подруге прийти в себя и подняв глаза на Дом Каппы.

– Хейзел и Джесс как раз сейчас украшают дом, – сказала Тиффани с явным облегчением от того, что взгляды обеих сестер больше не устремлены на нее.

Скарлетт кивнула. По традиции, сестры-второкурсницы украшали Дом Каппы для вечеринки новобранцев. В этом году его предстояло стилизовать под нелегальный бар времен сухого закона, и она не могла дождаться, когда увидит, что же сделали с домом другие члены сестричества.

– Ты привезла бенгальские огни? – спросила Далия.

– Все тут, – ответила Скарлетт, похлопывая по одному из чемоданов. – Заколдовала их прошлой ночью.

Минни всегда говорила, что настоящий выбор делает магия, и она была права – по большей части. В каждой девочке, когда она подрастает, есть способности к колдовству, и не важно, знает ли она о них. Значение имеет только сила этой магии. В некоторых она, как едва слышный шепот, почти незаметна, а другие могут вызывать ветра, не уступающие по силе торнадо. Бенгальские огни, которые девушки из Каппы раздавали на отборочной вечеринке новеньким, показывали, в ком из них достаточно сил, чтобы стать Воронихой. Но не только способности имеют значение. Воронихи должны производить впечатление. Каждой из них необходимы индивидуальность, хорошее происхождение, природный ум и утонченность. И, кроме того, способность быть хорошей сестрой.

– Жду не дождусь, когда мы познакомимся с потенциальными новыми талантами, – сказала Тиффани, улыбаясь и сложив ладошки домиком.

– Конечно, нам подойдут только лучшие из лучших, – добавила Скарлетт.

Искать одаренных ведьм среди новичков было все равно что искать настоящий бриллиант в огромной куче фианитов. Когда она станет президентом, ей ни к чему проблемы со строптивыми второкурсницами.

– Конечно, – эхом подхватила Далия, и на лбу у нее залегла морщинка, портя идеальные черты лица. – Мы должны оберегать Каппу. Последнее, что нам нужно, это осложнения вроде тех, которые возникли с Харпер.

В животе у Скарлетт что-то сжалось, она тщательно избегала взгляда Тиффани. «Осложнения с Харпер». Что-то темное проскользнуло между ней и Тиффани, что-то невысказанное. Что-то такое, о чем Скарлетт не разрешала себе задумываться. Потому что оно могло разрушить все, к чему девушка так стремилась, прилагая такие громадные усилия.

Глава третья

Виви

Виви подтянула лямку рюкзака и слегка поморщилась, когда в спину впился уголок книги в твердой обложке. Едва пройдя в кованые ворота, она поставила тот чемодан, что побольше, и размяла скрючившиеся пальцы. Автостанция была меньше чем в миле от колледжа Вестерли, но с багажом пришлось тащиться оттуда почти час, и ладони теперь саднило. Но все же, когда Виви глубоко вдохнула на удивление ароматный воздух, трепет радостного возбуждения прогнал усталость. Она это сделала. После восемнадцати изматывающих часов – черт, вернее будет сказать, после восемнадцати изматывающих лет – она наконец-то сама по себе, на свободе. Теперь можно самой принимать решения и начать собственную, настоящую жизнь.

Она еще постояла, чтобы посмотреть на карту в телефоне, а потом подняла взгляд на прямоугольник двора-лужайки впереди и увитое плющом каменное здание с плакатом «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, НОВЫЕ СТУДЕНТЫ», который свисал с эркеров второго этажа. «Почти добралась», – сказала она себе и побрела дальше, не обращая внимания на боль в плечах. Однако, когда ее взгляд упал на толпу студентов и их родителей, под ложечкой слегка засосало, пусть ей было и не привыкать к роли новичка, что неудивительно после трех начальных школ, двух средних и трех старших. Новичком она была всю свою жизнь.

Но сейчас все казалось иначе. Виви предстояло провести в Вестерли четыре года, и до сих пор она нигде не оставалась на такой долгий срок. Тут она не становилась автоматически странноватой новой девочкой, а могла стать кем пожелает.

Нужно только разобраться, кем именно ей хочется быть.

Виви подтащила свои чемоданы к складному столику, где волонтеры раздавали наборы для новичков. Когда она подошла, девушка с рыжими прямыми волосами прощебетала:

– Добро пожаловать! Как твоя фамилия?

– Деверо, – отозвалась Виви, разглядывая накрахмаленную розовую блузку девушки и ее умело подведенные глаза.

Как правило, Виви воспринимала элегантность подобного рода как редкий дар, что-то такое, чему можно поражаться, но вовсе необязательно завидовать, вроде способности достать языком до кончика носа или ходить на руках. Однако сейчас, окинув взглядом двор, она поняла, что тут подобный уровень ухоженности считается нормой. Виви никогда в жизни не видела столько наманикюренных пальчиков и блузок пастельных расцветок и сейчас впервые призадумалась, не была ли мать права, когда говорила, что этот колледж ей не подходит. Возможно, Виви действительно тут не место.

– Деверо, – повторила рыженькая, листая списки в лежащей перед ней толстой папке. – Тебе нужно в Симмонс-Холл, комната триста пять. Симмонс-Холл – вот это здание. Держи набор новичка и студенческий билет. Смотри не потеряй, он одновременно и ключ от комнаты.

– Спасибо, – Виви потянулась за набором, но девушка не выпустила его из рук. Она застыла на месте, глядя через плечо.

Окинув взглядом народ, Виви поняла, что все смотрят в том же направлении. Воздух во дворе чуть заметно колыхнулся, в нем чувствовалось электричество, как бывает перед грозой.

Виви повернулась и тоже посмотрела туда, куда были устремлены все взгляды. По бархатистой зеленой лужайке в самом центре двора шли три девушки. Даже на расстоянии было ясно, что это не вновь прибывшие новички. Отчасти причиной тому была их одежда. Темнокожая девушка в центре надела сегодня мятно-зеленый сарафан с широкой юбкой, которая развевалась вокруг длинных, стройных как у балерины ног. На ее подругах, белокожих блондинках, были похожие твидовые юбки и шелковые блузки кремовых оттенков; до сих пор Виви видела нечто подобное лишь на очень богатых женщинах, да и то в фильмах. Но эти девушки привлекали бы внимание, даже будь они в видавших виды тренировочных штанах. Их движения были полны расслабленной уверенности, словно они не сомневались в своем праве идти куда угодно и в каком угодно темпе. Словно не сомневались в своем праве на место под солнцем. Для человека вроде Виви, которая провела бо́льшую часть жизни, стараясь слиться со своим окружением, в девушках, явно не боящихся выделяться из толпы, было что-то дурманящее.

Она смотрела, как трио приближается к зданию из красного кирпича, перед которым в ожидании болталось множество студентов. Стоило этим красоткам подойти, как толпа расступилась; все до единого без всяких возражений посторонились, пропуская их в дом.

– Они из Каппы, – объяснила рыженькая, прочтя вопрос в заинтересованном взгляде Виви. – Это одно из сестринств нашего кампуса. Все называют их Воронихами, уж не знаю почему. Может, потому, что они такие загадочные и скрытные.

– Извини, – покраснела Виви. Неловко, когда люди замечают, как ты пялишься на кого-то.

– Да все нормально, они на всех так действуют. Если хочешь увидеть их в деле, приходи сегодня к ним на отборочную вечеринку. Они явятся туда во всей красе, будут вербовать пополнение для своего союза. – Она пожала плечами, изображая равнодушие, хотя в ее глазах явственно светилась тоска. – Тебе стоит отметиться, хотя бы чтобы увидеть их дом. Тех, кто не входит в это сообщество, пускают туда только раз в году, а там есть на что посмотреть.

– Да, может, схожу, – проговорила Виви, втайне взволнованная тем, что ее приняли за девушку, которая может «отметиться» на вечеринке. Будучи старшеклассницей, она так и не побывала ни на одной, просто потому, что ее не приглашали – ни в одной из трех школ. Маловероятно, что вечеринка новобранцев студенческого союза Каппы подходит для того, чтобы впервые попробовать ногой водичку, но как знать? Может, Виви-студентке такое вполне по плечу.

– Вот и хорошо. Добро пожаловать в Вестерли!

Виви глубоко вздохнула, собирая последние силы, чтобы поднять свои чемоданы на три ступеньки каменного крыльца и втащить их за порог распахнутой деревянной двери. Потом она побрела вверх по узкой лестнице, неуклюже волоча за собой багаж. Она надеялась добраться до второго этажа и передохнуть лишь после этого, но руки отказались служить после первых же нескольких ступеней.

– Вот дерьмо, – пробормотала Виви себе под нос, когда ее поклажа покатилась вниз по лестнице и упала у подножья, глухо ударившись об пол.

– Нужна помощь?

Обернувшись, Виви увидела парня с темными вьющимися волосами, который, явно забавляясь, с улыбочкой стоял возле ее чемоданов.

Виви захотелось сказать, что все, мол, под контролем, но она тут же сообразила, как по-дурацки это прозвучит, особенно учитывая, что парень смотрел прямо на ее сбежавший багаж.

– Спасибо, было бы здорово. Если тебе не трудно.

– Мне нормально. Но даже если бы было трудно, я все равно помог бы. – Парень слегка растягивал слоги на южный манер. Он разом поднял оба чемодана и, обойдя Виви, бодро запрыгал по ступенькам.

– Похоже, про манеры южан мне не соврали, – заметила Виви и тут же внутренне сжалась, немедленно пожалев о таком банальном и натянутом замечании.

– Тут дело не в манерах, – слегка запыхавшись, ответил парень, – а в общественной безопасности. Ты вполне могла прибить кого-нибудь насмерть.

Виви почувствовала, как к щекам приливает кровь.

– Ладно, дай сюда один, – сказала она, догоняя парня.

Они уже добрались до второго этажа, но парень и не подумал поставить чемоданы.

– Не могу, – проговорил он жизнерадостно. – Рыцарский дух и приверженность общественной безопасности не дадут мне расстаться с этими чемоданами, пока они не окажутся в надежном месте. Какой у тебя номер комнаты?

– Триста пять. Но тебе правда незачем это делать. Теперь я уже и сама их донесу.

– Даже и не думай, – отозвался парень.

Виви двинулась за ним, и внутри у нее что-то трепетало от смеси смущения и радостного возбуждения. До сих пор ни один молодой человек не носил ее вещи.

Когда они добрались до третьего этажа, парень свернул направо, и, крякнув, опустил чемоданы перед какой-то дверью.

– Ну вот, пришли. Триста пятая комната.

– Спасибо, – сказала Виви, смущаясь еще сильнее. Что ей теперь делать? Спросить, как его зовут? Или какой у него основной учебный предмет? Как вообще знакомятся нормальные люди?

– Всегда пожалуйста! – он улыбнулся, и на миг все внимание Виви сосредоточилось исключительно на ямочке, появившейся при этом на его левой щеке. Но прежде чем она придумала, что бы еще сказать, парень повернулся и поспешил вниз по лестнице. – Постарайся никого не убить! – бросил он через плечо и пропал из виду.

– Не могу этого гарантировать. – Виви постаралась, чтобы ее слова прозвучали игриво и сексапильно, но что толку-то? Парень все равно уже сбежал.

Она открыла дверь, настраиваясь на встречу с соседкой, но в комнате никого не оказалось. Тут стояло две длинных односпальных кровати, две неновых деревянных тумбочки и стенной шкаф с зеркалом в человеческий рост. Для общежития комната была хороша – просторная, светлая, веселая. Полная противоположность тесной и душной квартирке в Рино.

Виви затащила один из чемоданов на кровать и расстегнула его, гадая, когда явится соседка и как они будут делить помещение. Но, прежде чем она успела достать хоть что-нибудь из своих вещей, окно распахнулось, и комнату наполнил порыв теплого ароматного ветра, взметнув в воздух рекламные проспекты из ее набора новичка. Когда Виви входила, окно было закрыто на задвижку.

Девушка со вздохом собрала разлетевшиеся бумаги, напомнив себе, что довольно большая разница в температуре воздуха на улице и в помещении может создать достаточное давление, чтобы заставить окно распахнуться. Этот случай был всего одним из целого ряда непонятных событий, которые происходили с Виви в последние годы и которым она постоянно искала объяснения.

Внезапно Виви заметила карту Таро, та аккуратно лежала в изголовье незастеленного матраса, будто ее положила туда заботливая рука.

Это была Смерть, которую дала ей мать.

Скелет с отвратительной улыбкой вылупился на нее, и на короткий момент показалось, будто его глаза полыхнули красным. Виви вздрогнула, хоть и знала, что это просто свет так упал. «Я же говорю, Вестерли – небезопасное место для таких, как ты», – словно прошептал ей в ухо голос матери.

Внизу в холле хлопнула дверь, в окно со двора донесся чей-то смех. Виви тряхнула головой, приходя в себя. Вот тебе и на – она всего день как освободилась от матери, а уже высматривает какие-то знаки от мироздания. Дафна может гордиться.

Презрительно фыркнув, Виви швырнула Смерть в тумбочку и плотно прикрыла дверцу. Не нужны ей никакие знаки, никакая магия, и голос матери в ухе не нужен тоже. Ей нужна обычная нормальная жизнь.

А начать, пожалуй, стоит с вербовочной вечеринки.

Глава четвертая

Скарлетт

Дом Каппы преобразился. Современные обои цвета серый металлик сделались, как когда-то, бледно-розовыми; низкий бархатный диванчик превратился в раззолоченную тахту. Помещение стало почти неузнаваемым. О том, что на дворе двадцать первый век, напоминала только музыка, льющаяся из подключенных по блютусу колонок. Отборочная вечеринка начиналась через два часа, и все сестры усердно трудились: второкурсницы украшали интерьер, младшие занимались едой и напитками, а старшие сновали туда-сюда, старательно пряча все следы магии до последнего.

Проинструктировав команду, которая отвечала за угощение, Скарлетт и Тиффани отправились наверх переодеться. Проходя мимо комнаты Скарлетт, которую отделяло от ее собственной еще две, Тиффани заглянула к подруге.

– Боже мой, не могу поверить, что он до сих пор у тебя, – проговорила она, беря с тумбочки Скарлетт видавшего виды одноногого слоника.

Та засмеялась.

– Наверное, его надо убрать, пока не началась вечеринка.

– Первое впечатление – самое важное, – согласилась Тиффани.

Скарлетт и Тиффани познакомились на своей собственной отборочной вечеринке два года назад. Хотя Скарлетт должна была стать Каппой по праву рождения и соответственно воспитывалась, ей все равно было страшно. Она боялась, что ее сочтут недостойной, боялась разочаровать семью. Но потом рядом с ней остановилась Тиффани и, указывая на идеальный носик Далии, прошептала:

– Готова поспорить на весь мой трастовый фонд, что это не настоящий нос, а морок.

Скарлетт не рассмеялась, хоть ей очень хотелось этого. Неожиданно президент перестала казаться такой уж внушительной, а мандраж испарился. Со временем выяснилось, что у Тиффани и близко нет никакого трастового фонда, зато она – одаренная колдунья, непосредственная и дерзкая. Скарлетт даже не знала, как сильно ей самой не хватает этих свойств характера, пока не встретилась с Тиффани.

Темой той их вечеринки для новичков был черно-белый ретробал, и они танцевали всю ночь напролет в своих платьях до пола, почти не заботясь о том, что на рассвете белые подолы окажутся измазаны в грязи. Тем же утром, но чуть попозже Скарлетт отвела Тиффани в свой любимый антикварный магазинчик, который пока не открыли для себя туристы и другие ведьмы. Они бродили меж бесконечных рядов пыльной мебели, ламп, крохотных статуэток, старинных красивых книг с большим количеством иллюстраций… Тиффани остановилась возле детских игрушек, восторгаясь, как дошколенок.

– Лучше всего мягкие игрушки и куклы, в них так много чистой энергии! И чистой любви, – выдохнула она.

Скарлетт взяла слоника, у которого недоставало одной ноги.

– Особенно вот в этой! – со смехом добавила она.

Тиффани тоже рассмеялась, но Скарлетт знала, о чем говорит.

– Спасибо, что показала мне это место, – мягко сказала Тиффани, прижимая к груди монстрика Элмо из «Улицы Сезам», который явно был раньше чьим-то любимчиком.

Они принесли домой десятки предметов, идеально подходящих, чтобы использовать их для заклинаний, и с тех пор были неразлучны. Тиффани стала той сестрой, о которой всегда мечтала Скарлетт. Они отлично друг друга уравновешивали. Скарлетт связывали нормы магии, а Тиффани любила забавляться со своим даром. Девиз Каппы переводился как «Сестринство. Лидерство. Преданность. Филантропия», и Скарлетт всегда полагала: это о том, что они должны повелевать миром и беречь его. Но Тиффани видела в ведьмах не только супергероинь.

– Какая радость вообще быть ведьмой, если нельзя использовать волшбу для того, чтобы твоя очередь в «Старбаксе» подошла быстрее? – всегда говорила она.

Скарлетт понимала, что имеет в виду подруга: чего хорошего в том, чтобы приносить пользу миру, когда ты не можешь принести пользу себе?

Голубые глаза Тиффани блестели всякий раз, когда ей в голову приходила какая-нибудь выдающаяся идея, или когда она легчайшим касанием колдовства уравновешивала мелкие дневные неприятности, например проливала напиток парня из студенческого братства, который слишком уж долго и пристально смотрел на одну из сестер, или угощала сывороткой правды профессора-сексиста, который ставил высшие баллы только мальчишкам. Она была умной, веселой и в меру шаловливой. Тиффани оказалась тем самым человеком, который отвлек Скарлетт от ее мыслей, напомнив, что в жизни ведьмы есть место не только долгу, но и радости. Обычно, когда подруги были вместе, Скарлетт одновременно чувствовала себя непринужденно и испытывала воодушевление, что бы им ни предстояло сделать.

Карты Таро легко могли объяснить их связь – Кубки и Мечи всегда хорошо ладят, но Скарлетт нравилось думать, что они с Тиффани крепко связаны хоть с магией, хоть без нее.

…Скарлетт глубоко вздохнула, вспомнив слова, которые недавно сказала Далия, и спросила:

– Тифф, а ты когда-нибудь думаешь о Харпер?

Тиффани застыла:

– Мы же договорились никогда это не обсуждать.

– Я знаю, но вдруг это когда-нибудь всплывет?

– Как оно может всплыть? Кроме нас, никто ничего не знает, – ответила Тиффани.

На самом деле это было не совсем так. Кроме них, правду знала еще одна девушка с их курса, Гвен. Но Гвен давно уехала, и они сделали все, чтобы она никогда и ничего никому не сказала.

– Скарлетт, все в порядке. Верь мне, мы в шоколаде, – твердо сказала Тиффани, засовывая слоника в шкаф и разглаживая платье.

– Тук-тук, – произнес низкий голос.

Скарлетт стремительно обернулась.

– Господи, Мейсон! Я думала, ты не вернешься до завтра.

– Я приехал пораньше, – с улыбкой ответил он.

Не будь Мейсон ее парнем, Скарлетт сочла бы, что он неприлично хорош собой. Уголок его рта с одной стороны был чуть приподнят, как будто он в любой момент готов рассмеяться. Кожу покрывал сильный золотистый загар. Волосы были чуть длиннее обычного и вились на висках, под футболкой бугрились хорошо развитые мышцы.

Тиффани прокашлялась.

– Ладно, оставлю вас вдвоем… увидимся внизу, Скар, – сказала она, играя бровями.

Едва Тиффани ушла, Мейсон подошел к Скарлетт, обнял ее, и они слились в долгом поцелуе. В миг, когда их губы встретились, девушка закрыла глаза и утонула в ощущениях. Даже после двух месяцев разлуки Мейсон был все тем же – словно теплый летний день.

Мать Скарлетт сказала как-то, что любви с первого взгляда не бывает, но есть любовь с первой шутки. Однажды отец покорил ее своим едким юмором, и даже теперь, после тридцати лет брака, Марджори Винтер могла посмотреть на мужа и сразу вспомнить, почему она его любит – даже если в данный момент ненавидит.

А вот Мейсон Грегори нанес Скарлетт двойной удар: та влюбилась и с первого взгляда, и с первой шутки.

Они познакомились на совместной тусовке Каппы и Пи-Каппы-Ро (она называлась Пикики), где на каждой девушке поверх бикини была надета юбка-хула для гавайских танцев, а на парнях из Пи-Ка были только хулы. Расхаживая по Дому Пи-Ка, превращенному в подобие тропического острова, где были живые пальмовые деревья и надувная водяная горка, которая начиналась под самой крышей и спускалась в бассейн, ребята из братства надевали понравившимся Каппам цветочные гирлянды-леи. С дурацкой, но все же очаровательной шуткой о том, что он так рано не ложится, Мейсон отказался подарить Скарлетт свой лей, вручив ей вместо этого одну-единственную вытащенную из гирлянды плюмерию. Скарлетт, шутя, потребовала, чтобы он отдал ей весь лей целиком, но Мейсон рассказал ей об островной традиции:

– Девушка засовывает цветок за правое ухо, если юноша ее заинтересовал, и за левое, если у него нет ни единого шанса.

Она рассмеялась и сунула цветок за правое ухо. Тогда-то и начался их роман.

У Скарлетт была собственная теория насчет любви: она считала, что дело в чем-то большем, чем взгляды и чувство юмора. В любви, как и в заклинаниях, есть ритм. Ритмы Мейсона и Скарлетт совпали с первого же мгновения их знакомства. Скарлетт была уверена в том, что ее место рядом с Мейсоном, как ни в чем другом в этой жизни. Хотя вернее было бы сказать, что это его место рядом с ней.

Мейсон прервал поцелуй и отступил, чтобы окинуть ее взглядом, который задержался там, где пуговки встречались с белым кружевом лифчика и где юбка прилегала к бедрам.

– Выглядишь потрясающе, как всегда. Как тебе это удается? Серьезно, никогда не видел тебя растрепанной.

– Конечно же это колдовство, – подмигнула Скарлетт.

Мейсон понятия не имел, что она говорит правду: Воронихи поклялись хранить тайну. Только девушки из сестринства и выпускницы вроде матери и сестры Скарлетт знали, что этот студенческий союз состоит исключительно из ведьм. Мейсон очень интересовался историей и при других обстоятельствах наслаждался бы легендами и преданиями, которые хранили те, кто входит в ковен. Его комната в доме студенческого братства была бы забита биографиями, большинство из которых не проходят ни в одном учебном заведении. Ему так интересно было бы узнать о том, как влияет на мир волшебство, как менялась история человечества, тонко и незаметно направляемая той или иной ведьмой. Но правила есть правила, поэтому он никогда и ни за что не узнает всего этого. Порой эта тайна словно забивала между ними стальной клин, но как бы Скарлетт ни любила Мейсона, как бы ни хотела, чтобы между ними не было секретов, ей и в голову не приходило предать сестер.

– Ты и сам выглядишь очень неплохо, так загорел! Дай угадаю: наверное, ты опять торчал на яхте Иофама?

Иофам тоже был братом из Пи-Ка и к тому же лучшим другом Мейсона. Из-за него-то Мейсон и застрял на противоположном берегу океана. Они вместе поехали на свадьбу Иофамова брата, а все остальное стало просто продолжением истории веселых летних каникул. За это надо будет потом наложить на Иофама какое-нибудь заклятье, напомнила себе Скарлетт.

Мейсон покачал головой:

– Нет, яхты в этот раз не было. Оказывается, в Португалии чумовой серфинг.

– Я понятия не имела, что тебе теперь нравится бездельничать на пляжах. – Скарлетт говорила легким тоном, хотя новость ее задела. Она действительно не знала, что Мейсон увлекается серфингом. Почему он ни разу не написал об этом? Последние несколько недель были такими суматошными, что у них практически не было возможности поболтать. Но одно дело ее занятость во время стажировки и совсем другое – его серфинг.

Мейсон заулыбался.

– Иофам пошел на яхте в Ибицу с одной девицей, они на свадьбе познакомились. Мне не захотелось быть там третьим лишним. Не знаю, что на меня нашло, но я решил воспользоваться Эурейлом[4]. Я даже в хостеле несколько раз ночевал.

Она вскинула брови.

– Ты останавливался в хостеле? Это вместо яхты-то?

Семейная яхта Иофама мало чем отличалась от круизного лайнера.

– Оказалось, это не так уж и плохо.

– Ты уверен, что не приволок оттуда каких-нибудь клопов? – Скарлетт с подозрением посмотрела на Мейсона, отчего он опять расхохотался.

– Жаль, тебя там со мной не было. Тебе бы понравилось.

Скарлетт наморщила носик:

– В хостеле? Вот уж вряд ли.

– Честно, Скар, это все равно что оказаться в одном из тех фильмов с субтитрами, которые так тебе нравятся.

– Но ты же их ненавидишь, – недолго думая, запротестовала она.

Мейсон всегда говорил, что, если ему захочется почитать, он возьмет книгу.

Его тон стал серьезным.

– Это были совсем другие каникулы, не такие, как с семьей или с друзьями. Ни тебе пеших прогулок, ни раутов, ни яхт, ни ожиданий каких-нибудь… ничего подобного. Я сам составил маршрут. Решил, что хочу посмотреть, где хочу побывать. И чувствовал себя… свободным. – Он говорил все быстрее – так всегда бывало, когда что-то увлекало его. Только обычно речь при этом шла о Канте, или о «Иллиаде», или об индексе Доу-Джонса. Скарлетт могла бы даже подумать, что его заколдовали, если бы не знала точно, что это не так.

– По твоим словам можно предположить, что тебе хотелось там остаться, – выпалила она.

Выражение лица Мейсона стало задумчивым.

– Отчасти я даже хотел, чтобы можно было это сделать. Конечно, только если вместе с тобой, – поспешно добавил он. – Здесь все настолько… предопределено. Понимаешь, что я имею в виду?

Скарлетт опять подняла брови.

– Нет. О чем ты вообще?

Мейсон вздохнул.

– Ну, все эти стажировки, прохождение практики, получение дополнительных степеней… Мой отец совершенно уверен, что я хочу пойти по его стопам и стать юристом.

– Я тоже думала, что ты этого хочешь.

Про себя Скарлетт сформулировала мысль иначе: «Я думала, что мы этого хотим». Ей всегда нравилось честолюбие Мейсона и его целеустремленность, почти не уступающие ее собственным. Они все спланировали чуть ли не на первом свидании: что поступят в один и тот же юридический институт, лучше всего в Гарвардский, пройдут стажировку у родителей, а когда наберутся опыта, откроют собственную фирму.

– Знаю-знаю, мне тоже так казалось. Но может быть… – он сделал паузу и вздохнул, как будто подыскивая нужные слова. – Я не знаю. В мире столько других профессий, ну, типа, стартапов разных, для которых ничего такого не нужно, кроме компьютера и вайфая. Тебе никогда не хотелось послать куда подальше наших родителей, Вестерли, и оставить все это в прошлом?

Скарлетт прищурилась. Стартапы? Он что, теперь возомнил себя Марком Цукербергом?

– Все, чего мне хочется, здесь. Наше сестринство. Ты. Наши семьи. Болтаться без дела по миру – это для тех, кто не знает, что делать со своей жизнью. Не для нас.

Мейсон пожал плечами и принялся теребить потертый веревочный браслет на запястье – Скарлетт никогда не видела его раньше.

– Мейсон, все в порядке? – она притихла и уставилась на него.

Иногда молчание оказывалось куда могущественнее разговоров. Некоторые люди просто его не выносят, и Мейсон как раз один из них. Ему всегда нужно нарушить тишину – так свеча, загораясь, прогоняет темноту прочь. Вот и сейчас он в конце концов поднял взгляд и улыбнулся Скарлетт:

– Конечно, со мной все в порядке, я же с тобой. – Он наклонился и снова легонько поцеловал ее в губы, а потом чуть заметно покачал головой. – Прости, что я так странно себя веду. Это все разные часовые пояса и волны, кажется, я еще из них не вынырнул. – Мейсон сплел пальцы с пальцами Скарлетт и притянул ее к себе.

В его объятиях она, как всегда, почувствовала себя уютно, поэтому на миг закрыла глаза и постаралась поверить, что дело в часовых поясах. После долгих дней стажировки на фирме у матери девушка чувствовала себя как выжатый лимон. Наверное, никто на свете не знал о родительских ожиданиях столько, сколько она. Мейсону нужно всего лишь снова окунуться в жизнь Вестерли, а когда они проведут некоторое время вместе, он наверняка опять станет самим собой. Иначе и быть не может.

– Я на самом деле скучал по тебе, Скар, – сказал он. – Мы можем сбежать отсюда, чтобы наверстать упущенное время?

На миг Скарлетт всем существом захотела отправиться с ним в Дом Пи-Ка, но она тут же вспомнила о времени и выругалась себе под нос.

– Мейсон, я не могу. Сегодня же вечеринка для новичков, – напомнила она.

– Я знаю, но, похоже, тут все под контролем, – юноша провел пальцами по ее предплечью. – Ну, уйдешь на часок, разве это важно?

Скарлетт уперлась ладонью ему в грудь.

– Очень даже важно. Я не могу просто взять и бросить сестер перед самой вечеринкой. Как это будет выглядеть?

Он нахмурился:

– Кому какое дело, как это будет выглядеть? Мы не виделись несколько месяцев…

– И кто из нас принял такое решение? – проговорила Скарлетт.

– Знаешь, ты вполне могла бы приехать, – заметил Мейсон. – Было бы просто здорово. Два месяца вместе, никаких планов, никакой ответственности… ну, только друг перед другом, конечно.

– В отличие от тебя, я не хочу разочаровывать своих родных, – сказала Скарлетт, неожиданно разозлившись. – Просто я не из тех, кто может, не моргнув глазом, подорваться и сбежать от своей обычной жизни на два месяца. – Ей очень хотелось добавить, что раньше она считала Мейсона таким же.

Меж бровей юноши появилась морщинка, и Скарлетт снова, вопреки желанию, встревожилась, что же идет не так. Их воссоединение рисовалось ей совсем иначе. Всего несколько секунд назад они были так близки, и вдруг ни с того ни с сего между ними разверзлась пропасть. Сперва Тиффани, и вот теперь Мейсон! А ведь предполагалось, что этот год станет для нее триумфальным, почему же она не чувствует ничего подобного? Что происходит с Мейсоном?

С самого первого мгновения их знакомства Скарлетт знала, что этот парень будет ее, и готова была пойти ради этого на что угодно. Однако ей не приходилось злоупотреблять для этого колдовством, она сделала лишь то, что и любая другая Ворониха на ее месте – прибавила бархатистости коже, сияния волосам, белизны зубам, музыкальности смеху… Но никогда не переходила границ, не пыталась заглядывать ему ни в голову, ни в сердце. Конечно, по правилам ни при каких обстоятельствах нельзя менять сердце другого человека, но смотреть-то не возбраняется!

Тиффани всегда заглядывала в сердца людей, для нее это было чем-то средним между наукой и поэзией.

– Повезло, что мы можем видеть человеческие души! – как-то раз сказала она.

Тогда Скарлетт лишь покачала головой, но сейчас впервые почувствовала такое искушение. Что плохого в том, если она один-единственный раз подглядит, что думает и чувствует Мейсон?

Скарлетт потянулась и взъерошила пальцами его волосы. Призывая свои волшебные силы, она ощутила знакомый трепет, который на этот раз был вызван не любовью или радостью, как обычно, а страхом. Она боялась того, что могла увидеть. Вдруг обнаружится, что Мейсон любит ее меньше, чем следовало бы?

Нет, она не могла так рисковать. И вторгнуться в личное пространство Мейсона тоже не могла. Такое не для нее. Зато она может напомнить своему бойфренду, как хорошо им было вместе. Скарлетт провела рукой вдоль его шеи, по спине, потом добралась до бедра, промурлыкав:

– Часа у меня нет, а вот пять минут найдется.

Глаза Мейсона расширились:

– Что, прямо тут?

У них никогда ничего не было на территории Каппы; по вечерам молодые люди сюда не допускались.

Скарлетт бросила на него единственный долгий взгляд, прошла через всю комнату и закрыла дверь.

– Скар… – начал Мейсон.

Но она уже вернулась к нему, обняла руками за шею и приблизила лицо к его лицу. Все колебания, которые ощущались в нем до этого, немедленно растаяли, и он поцеловал ее страстным, крепким поцелуем, прижав к стене. Одна рука Мейсона зарылась ей в волосы, другая обнимала талию.

Скарлетт улыбнулась, не прерывая поцелуя, ее руки скользили по его мускулистой груди. Теперь это снова был тот самый Мейсон, которого она знала. Так оно и должно быть. Скоро он забудет о желании все бросить и путешествовать по миру, зато вспомнит, что они находятся именно там, где им самое место. Вспомнит, что они принадлежат друг другу.

– Время вышло, – сказала она через несколько минут, отстраняясь, и повела Мейсона к двери.

Тяжело дыша, он со стоном проговорил:

– Скар, ты меня просто убиваешь!

– Давай встретимся завтра утром после церемонии отбора и закончим то, что начали.

Она скрыла улыбку, когда Мейсон в последний раз поцеловал ее, а потом неохотно повернулся и поплелся вниз по лестнице.

Ну вот, никакого колдовства не потребовалось. Он уже и так попал под ее чары.

Глава пятая

Виви

Виви понадобилось лишь пятнадцать секунд, чтобы понять – явиться на эту вечеринку было чудовищной ошибкой.

Стоило ей переступить порог клуба Каппа, как ее немедленно ослепило великолепие окружающей обстановки. Приветственная вечеринка была стилизованной, что очень подходило для помещения с бледно-розовыми обоями и стульями из красного дерева с мягкими бархатными сиденьями. Молодые люди были в смокингах, девушки – в платьях эпохи сухого закона, даже официанты, разносившие напитки в тонких фарфоровых чашечках, носили одежду из двадцатых годов прошлого века.

Так были одеты все, кроме Виви. На ней было темно-синее платье с подсолнухами, единственное, которое она взяла с собой. В Рино ее никуда не приглашали, поэтому и нарядов на выход у нее не было. Она одернула подол, на котором внезапно обнаружилось пятнышко, и уставилась на смеющихся, танцующих завзятых тусовщиков со смесью восхищения и зависти. Подготовительная неделя началась всего двенадцать часов назад. Кто из присутствующих здесь уже успел завести друзей? И откуда все эти девушки знали, что им надо было прихватить с собой платья двадцатых годов? У противоположной стены переполненного холла она заметила двух девчонок из общежития, но те улыбались и перешептывались, и Виви не стала к ним подходить. Она не зря долгие годы была новичком и знала, что бывает, если обратиться к людям, прервав их доверительную беседу.

Пока что все в Вестерли шло совсем не так, как она планировала. Когда ее соседка Зои наконец явилась, то немедленно разделила пол посреди комнаты полосой скотча, обозначив таким образом границы своей территории. Вдобавок она привезла около дюжины свечей, каждая из которых обладала собственным сильным запахом; все они не сочетались между собой, и в результате комната провоняла смесью пачулей и тошнотворно сладкой ванили. А когда Виви наконец набралась храбрости спросить соседку, не хочет ли та вместе сходить на разведку в столовую, Зои едва подняла на нее взгляд от своего телефона и пробормотала:

– Извини, у меня планы.

Чем дольше Виви стояла в фойе клуба Каппа, тем сильнее горели у нее щеки. Она столько фантазировала о колледже, уверенная, что тут у нее будет шанс начать новую жизнь, но, похоже, ничего не изменилось, и ей по-прежнему предстоит быть изгоем. Может, хроническое одиночество преследует ее не из-за постоянной смены школ. Может, она просто слишком нелепая, слишком странная, чтобы с кем-то подружиться.

Она повернулась, собираясь выскочить из клуба, но кто-то загородил ей дорогу. Дыхание у Виви перехватило: те же самые ощущения она испытала однажды в Лос-Анджелесе, где они с матерью некоторое время жили, тогда она пошла в торговый центр и набрела там на какую-то не то телезвезду, не то светскую львицу. А сейчас перед ней стояла Ворониха, которая шла утром с подругами по двору в мятно-зеленом сарафане.

Сейчас, впрочем, на ней было ошеломляющее белое платье, расшитое бисером. Темно-карие глаза под длинными ресницами светились радостью, словно она знала что-то неизвестное всем остальным и радовалась этой своей тайне.

– Привет, – сказала девушка, слегка подняв брови после беглого взгляда на наряд Виви.

– Привет, – умудрилась ответить та. Это было первое слово, произнесенное ею после обмена репликами с Зои – а с тех пор прошло уже несколько часов.

Девушка протянула Виви что-то, оказавшееся бенгальской свечой.

– Большое спасибо, что ты пришла сюда сегодня, – сказала она. – Надеюсь, тебя не смущает это твое симпатичное платьице. Не страшно, что оно не подходит к теме вечеринки, в конце концов не всем по фигуре одежда двадцатых годов.

Щеки Виви заполыхали совсем уж отчаянно.

– Я не догадалась захватить коктейльное платье, – пробормотала она и потянулась к свече.

Фальшивая улыбка ее собеседницы сделалась еще натянутей.

– Потенциальная Каппа должна быть готова ко всему.

– О-о, нет, я не… в смысле, я не планировала вступать в сестринство.

Конечно же, это было ложью. Виви очень бы хотелось стать частью Каппы, но хватило пяти минут, чтобы понять, насколько бредовыми были ее надежды. Только бы ее собеседница поняла, что Виви осознала, насколько не подходит для их сообщества, и поэтому так сказала!

– Ясно, – процедила Каппа, поджав губы.

– Не в обиду вам, конечно. Каппы, похоже, очень крутые. Я просто… – «недостаточно хороша», мысленно договорила Виви, поежилась и прервалась на полуслове.

– Люди обычно говорят «не в обиду», когда только что сказали обидную вещь. – Девушка снова улыбнулась, однако взгляд ее стал жестким. – Примешь совет? Если не планируешь вступать в Каппу, не трать свое и чужое время. Но если ты все-таки рассматриваешь такую возможность, уйти с вечеринки прямо сейчас будет неразумно.

Девушка развернулась на каблуках, и белая бахрома на ее платье прошуршала безмолвное прощание, когда она направилась в сторону внутреннего дворика. Виви смотрела ей вслед, удивляясь, как недавняя собеседница догадалась, что она собралась сбежать, и какое ей до этого дело. В любом случае она решила остаться еще хоть на несколько минут, просто чтобы сохранить лицо, и отправилась следом за Каппой через переполненный холл к выходу в садик.

Оказаться там было все равно что попасть в волшебное королевство. Двор был обнесен увитым плющом высоким кованым забором, и среди бородатого мха на дубах покачивались светящиеся гирлянды на невидимых проводах. Тут и там среди травы стояли круглые столики, на которых горели свечи, и в их ласковом свете необычайно привлекательные лица гостей вечеринки казались еще милее. К стойке бара, за которой разливали какой-то пунш из хрустальной чаши, выстроилась очередь.

Взгляд Виви упал на двух невозможно красивых девушек – они двигались в танце под музыку и смеялись.

– От всего этого вроде как страшновато немного, скажи?

Виви повернулась и увидела еще одну девушку, которая с ухмылкой стояла рядом. Благодаря волнистым черным волосам, безупречной смуглой коже и огромным, как у лани, глазам она выглядела ничуть не хуже, чем Каппа, которая недавно осадила Виви, но искренняя улыбка делала ее в миллион раз более дружелюбной с виду.

– Да, типа того, – согласилась Виви, удивленная и обрадованная тем, что девчонка, которая выглядит как идеальная кандидатка в Каппу, тоже вроде бы нервничает. – Откуда все узнали, какая сегодня нужна будет одежда? – спросила она, окидывая садик взглядом.

– Отборочная вечеринка тут очень важна. Серьезные кандидатки в сестринство приезжают, готовые к чему угодно. Некоторые даже нанимают консультантов для помощи. Моя мама училась в Вестерли, и поэтому я как бы знала, чего ожидать, – проговорила девушка, указывая на свое платье с бахромой.

– А ты хочешь попытаться вступить в Каппу? – спросила Виви.

– Да, если получу приглашение, – печально сказала ее собеседница. Она была похожа на человека, который жаждет съесть последний кусок торта, но слишком хорошо воспитан, чтобы его взять. – Хотя не слишком-то надеюсь на это. Каппа – самое элитное студенческое общество Вестерли и самое маленькое.

Даже для такого профана, как Виви, которая абсолютно ничего не понимала в студенческих союзах, было ясно, что Каппы тут на особом положении. Она не была официально представлена никому из сестер (девушка в белом платье не сказала, как ее зовут), но их легко можно было узнать в толпе. В отличие от кандидаток, чьи нервные жесты противоречили широким улыбкам, Каппы двигались грациозно и уверенно. Виви с неприкрытым трепетом наблюдала, как девушка-азиатка в отделанном бисером красном платье остановилась, чтобы изящно пригубить свой напиток. Каре до подбородка, блестящие черные волосы, пурпурные губки – ни дать ни взять звезда Голливуда. Пожалуй, в реальной жизни Виви не видела никого очаровательнее, но ее пленило в первую очередь самообладание незнакомки. Та, откровенно забавляясь, наблюдала за происходящим и явно не спешила найти себе собеседника. Виви, вечный новичок, постоянно стояла где-нибудь в одиночестве, но так и не смогла с этим освоиться, ей непременно казалось, что все пялятся на нее, гадая, чего это рядом с ней никого нет.

– Меня зовут Виви, – представилась она, снова переключаясь на новую знакомую, и протянула руку – ту, в которой не было бенгальской свечи.

– Ариана, – ответила девушка, вручая Виви одну из двух чашек, прихваченных ею с подноса у проходившего мимо официанта. – Похоже, Каппа – единственный девичий клуб в колледже, где на приветственной вечеринке подают выпивку, так что я собираюсь воспользоваться этим по полной программе.

Виви как ни в чем не бывало отхлебнула напиток, молясь, чтобы ничем не выдать, что это ее первое знакомство с алкоголем. В старших классах трудно быть бунтаркой и завзятой тусовщицей, если у тебя нет друзей, которые могут пригласить тебя куда-нибудь. Она приготовилась к тому, что нёбо обожжет, но розовый коктейль оказался восхитительно сладким.

– Почему в Каппе нарушают правила?

Ариана пожала плечами.

– Я слышала, что к ним тут вообще особое отношение.

– Привет!

Обернувшись, Виви увидела, что им улыбается чернокожая девушка в изысканном синем шелковом платье.

– Я Джесс. Веселитесь, девочки?

Виви застыла: после предыдущего общения с Каппой она не очень понимала, как себя вести. Может быть, следует сказать, что это лучшая вечеринка из всех, где ей доводилось побывать? Или лучше напустить на себя равнодушный вид, мол, я и не такого в жизни повидала?

– Еще как! – сказала Ариана, для которой, по счастью, разговор с незнакомцами не был тяжелым испытанием. – Вы реально расстарались по полной программе. На официантах что, винтажная одежда?

Джесс кивнула.

– Есть определенный кайф в том, чтобы заставить парней-раздолбаев нарядиться, – заметила она, окидывая публику взглядом. – Хотя лично я требую от мужчины всего трех вещей: он должен быть красивым, безжалостным и тупым.

– Пардон? – удивилась Ариана, а Виви засмеялась и спросила:

– Это же Дороти Паркер, да?

– Простите, но, когда пьешь коктейль из чайной чашки, невозможно не цитировать Паркер, – Джесс подмигнула Виви и удалилась.

– Как-то это, типа, странновато, – прошептала Ариана.

– Но зато, типа, круто, – с улыбкой ответила Виви.

В седьмом классе она случайно наткнулась в библиотеке на сборник стихов и очерков Дороти Паркер, и это было почти то же самое, что обрести подружку. До сих пор она не слышала, чтобы кто-то из ровесников цитировал эту писательницу, и уж всяко не ожидала услышать упоминание о ней на тусовке женского студенческого общества. К тому же выяснилось, что это лишь первый из неожиданных разговоров с девушками-Каппами. Специализирующаяся на биохимии Джулиет рассказала про свои исследования гормонов любви, а потом Этта, основным предметом которой была история, и несколько ее однокурсниц втянули Виви в увлекательный спор о политике Китая. Виви плохо разбиралась в этой теме, поэтому в основном слушала, но при этом не чувствовала, что она тут не ко двору. Хотя старшие студентки и не были с ней знакомы, они, казалось, были только рады ее присутствию. К тому времени, как Виви опять нашла Ариану, она была почти в эйфории. Непривычное сочетание облегчения и счастья наполнило ее теплом. Первая вечеринка в колледже вполне удалась.

Ариана беседовала с девушкой в красном платье с бисерной вышивкой, которую Виви уже заметила раньше. Та тепло улыбнулась, продемонстрировав зубки того же оттенка, что и нитка жемчуга у нее на шее. Потом отпила из чашки, совершенно не размазав помаду. На чашке тоже не осталось бордового следа.

– Меня зовут Мэй, – сказала она, протягивая руку. – Очень приятно…

Но ее голос утонул в неожиданно зазвучавшем над садиком джазе. Обернувшись, Виви увидела пятерых музыкантов в стильных черных костюмах, которые играли знакомую песню.

– О-о, это же Чарльстон, – воскликнула Мэй и, по-прежнему держа чайную чашку, чуть приподнялась на цыпочки и завращала пятками. Ее руки двигались в том же идеальном ритме. – Пойдем! – она с улыбкой схватила Виви за руку.

– Нет, я не могу, – ответила та, отступая.

Она никогда раньше не танцевала на людях. Мало того, она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь танцевала наедине с собой – выходило так плохо, что ей делалось неловко даже в отсутствие публики.

Мэй смиловалась, выпустила Виви, и через миг ее уже подхватил один из музыкантов. Виви с благоговением наблюдала за их слаженным танцем, настолько безупречным, что она даже мимолетно призадумалась, не было ли все происходящее хореографическим номером.

– Хотела бы я тоже так уметь, – шепнула она Ариане, которая завороженно смотрела на пару.

– Твоя очередь! – весело позвала Мэй Виви, отстранившись от своего партнера.

– Нет, я серьезно. Я не могу.

С тревожно колотящимся сердцем Виви в ужасе отступила назад, но парень, которого пока не отпустили чары Мэй, не дал ей уйти. Едва девушка успела сунуть Ариане чашку и бенгальскую свечу, как оказалась втянута в танец. В первое мгновение она могла только в ужасе выпучить глаза, неуклюже покачиваясь на месте и не понимая, что делать с ногами и свободной рукой. Господи, сколько же народу сейчас на нее смотрит?

Но, как раз когда Виви решила, что вот-вот сойдет с ума от паники, ноги вдруг начали двигаться словно сами по себе, по очереди принимая на себя вес ее тела, а бедра принялись покачиваться из стороны в сторону. Партнер широко улыбнулся ей, и она, недолго думая, ответила ему тем же. Куда бы он ни двигался, Виви не отставала, будто привязанная к нему веревочкой.

– Я знала, что у тебя получится, – сказала Мэй. Судя по голосу, она одновременно и забавлялась, и была довольна тем, что произошло.

А Виви так наслаждалась, что не задумалась, как смогла услышать тихий голос Мэй за грохотом музыки. И почему этот голос прозвучал внутри ее головы – ведь когда она оглянулась через плечо, выяснилось, что Мэй и след простыл.

Песня закончилась, и началась другая, более медленная. Ее партнер с улыбкой наклонил голову набок, без слов приглашая Виви еще раз станцевать с ним, но она не хотела испытывать судьбу и сказала:

– Мне нужно найти подругу. Но спасибо тебе. Это было… – не договорив, она покраснела. – Спасибо.

– Здорово вышло! – взвизгнула Ариана, когда Виви подошла к ней. – Жаль, что в моей школе танцев чарльстону не учили. – Она скользнула взглядом по садику, вздохнула и сунула Виви ее чашку и бенгальскую свечку. – Правда, трудно не надеяться хоть немножко, что мы получим приглашение?

Виви, которая была совершенно с ней согласна, кивнула. Ей никогда прежде не приходило в голову помечтать о вступлении в студенческое общество, но, с другой стороны, она понятия не имела, что среди этих объединений есть такие, как Каппа. Здешние девчонки умные, любознательные, увлеченные – именно с такими людьми ей всегда хотелось подружиться в колледже. Но не слишком ли самонадеянно предполагать, что они заинтересуются ею? То, что ей удалось провести тут несколько часов, не опозорившись, вовсе не значит, что она подойдет для самого блестящего и замкнутого сестринства в Вестерли.

Тут в толпе пробежала волна ропота, а мгновение спустя кончики пальчиков Виви зазудели, будто от легкого удара током. Ожившая бенгальская свеча в ее руке принялась разбрасывать в воздух иссиня-серые искры. Виви ахнула. Ариана, остолбенев, смотрела на нее, и тут ее собственная свечка вспыхнула тоже, роняя к ногам красные искры. По всему садику один за другим загорались бенгальские огни.

Но не все.

– Похоже, мне попалось фуфло какое-то, – пожаловалась девушка слева от Виви, тряся свой бенгальский огонь и пытаясь зажечь его от ближайшей свечи. Другая, в серебристом платье, старалась заставить свою палочку загореться, хлопая ею по ладони.

– Но ведь мы их не зажигали, – шепнула Ариана Виви, рисуя своей свечой в воздухе восьмерку.

– Должно быть, это какой-то фокус, типа того, – ответила ей Виви, хотя такая версия не объясняла, почему кончики ее пальцев до сих пор зудят, как от электричества.

– Боже, я надеюсь, что получу приглашение, – проговорила Ариана, явно страстно желая этого.

Виви почувствовала, как покалывает шею сзади, оглянулась через плечо и увидела, что на нее уставилась та красивая девушка, которая вручила ей бенгальскую свечу. На ее лице появилось странное, почти вызывающее выражение. Но вместо того, чтобы отвернуться, Виви встретилась с ней глазами и наконец ответила Ариане:

– Я тоже, – понимая, что это всерьез.

Глава шестая

Скарлетт

Скарлетт стояла на крыше корпуса Каппы и смотрела оттуда на притихший кампус. Отборочная вечеринка закончилась несколько часов назад, и все в доме давно спали. Ночь была темной, беззвездной, единственными источниками света служили древние газовые фонари, стоявшие вдоль дорожки к зданию. Где-то над головой кружили вороны, вдалеке ухала сова. Легкий ветерок шуршал листвой деревьев – сразу за территорией кампуса начинался лес.

Скарлетт не знала, зачем пришла сюда. Она даже не помнила, как поднималась на крышу. Из воронятни за ее спиной доносилась сонная возня. Обернувшись, Скарлетт увидела, что все птицы сидели в ряд и шуршали перьями, не просыпаясь. Вороны всегда были все равно что родня девушкам из Каппы, и раньше даже жили у них в комнатах, чтобы присматривать за ними. Но времена изменились, и теперь держать их взаперти считалось жестоким. Вороны вполне могли исполнять свои функции и при этом жить вольной жизнью. Нынче они обитали здесь, на крыше, и могли прилетать и улетать, когда им вздумается. И не было случая, чтобы кто-то из них не вернулся.

Глаза одного из воронов вдруг открылись и уставились на Скарлетт – светящиеся желтые точки в темноте. Она была уверена, что это проснулся ее любимец, Харлоу.

Тут до ее слуха донеслись какие-то звуки.

– Эй! – воскликнула Скарлетт. – Здесь есть кто-нибудь?

Но лишь тишина была ей ответом.

Она снова обернулась и вдруг заметила у ног вытравленную на крыше пентаграмму в кругу из крупной соли. В каждом углу изображения стояла длинная черная свеча. Казалось, тут все подготовлено для какого-то смутно знакомого ритуала, которого, впрочем, сама Скарлетт никогда не проводила. Черный цвет использовался для связывания и изгнания – например, чтобы избавиться от неприятностей или помешать козням врагов. Может, одна из сестер проводила тут обряд и забыла убрать за собой? Вряд ли. Беспокойство Скарлетт усилилось.

И тут она услышала ритуальное песнопение, но не узнала слов. Похоже, это был древнегреческий. Скарлетт знала наизусть несколько заклинаний на благословение, однако сейчас звучало нечто иное, нечто куда более темное, гортанное. Тот, кто колдовал, практически рычал, выделяя каждый слог.

– Что такое, Скарлетт? – шепнул вдруг ей прямо в ухо хриплый голос. – Ты что, забыла слова?

Скарлетт в ужасе стремительно обернулась. На крыше откуда ни возьмись появилась фигура в черном плаще, преграждая путь обратно в дом. Фигура медленно приближалась, оставляя размазанные кровавые следы. Скарлетт открыла было рот, чтобы спросить, что не так, но вдруг подавилась собственным языком. Тогда она попыталась бежать, но мышцы окоченели, чья-то волшба заставила ее застыть на месте, превратившись в подобие перепуганной статуи.

– Или дело не в этом? – проскрежетал голос.

Напев превратился в рык. Невесть откуда налетел ветер и швырнул темные кудри Скарлетт ей в лицо, мешая смотреть. Фигура была уже так близко, что девушка чувствовала на своей щеке горячее дыхание. Потом с головы человека в плаще слетел капюшон, и Скарлетт ахнула.

Харпер.

Ее спутанные волосы контрастировали с бледной кожей. Темные бездонные озера широко раскрытых глаз смотрели дико, по щеке катилась слеза, оставляя кроваво-красный след. На шее болтался серебряный медальон-сердечко, который она всегда носила.

– Твоя вина станет твоей смертью, сестра, – прошептала Харпер и без предупреждения сильно толкнула Скарлетт.

Та отшатнулась назад, споткнулась о перила и с воплем полетела с высоты четырех этажей вниз, к земле. Внутренности будто полезли через глотку, и…

– Скарлетт! – закричала Тиффани. – Проснись!

Скарлетт вздрогнула и села в постели, обливаясь потом. Подруга стояла рядом и встревоженно смотрела на нее.

– Ты кричала во сне.

Снова оказавшись в своей спальне, Скарлетт испустила вздох облегчения. Где-то через минуту ее сердце перестало частить. Девушка прижала ладонь к губам и закрыла глаза от света, который лился сквозь прозрачные занавески. «Это был просто ночной кошмар», – сказала она себе.

– Спасибо, что разбудила. Надеюсь, я не подняла весь дом.

– Похоже, тебе приснилась какая-то гадость, – сказала Тиффани и присела на край ее постели.

– Это еще мягко сказано, – помотала головой Скарлетт.

– Ну, теперь ты проснулась и с тобой все о’кей, – проговорила Тиффани, в предвкушении потирая ладони. – А все остальные уже встали и готовятся к церемонии отбора кандидаток.

Взгляд Тиффани остановился на прикроватной тумбочке Скарлетт, куда та с вечера выложила Миннину колоду; ту, что подарила мать, она сунула в ящик письменного стола.

– Мне всегда нравились эти карты, – сказала Тиффани, разглядывая их и любуясь простыми, но выразительными гравюрами. Колода была старой, но в хорошем состоянии, и притом единственной в своем роде. – У твоей Минни был отличный вкус.

– Это точно, – согласилась Скарлетт, – и я так рада, что они не достались Эжени.

– Серьезно, мне, похоже, повезло, что я единственный ребенок. Не надо будет ни с кем воевать за мамины карты, когда ее не станет. – И глаза Тиффани наполнились слезами.

– Тифф… – прошептала Скарлетт, касаясь руки подруги.

– Со мной все нормально! – отозвалась та искусственно-веселым голосом, смаргивая слезинки и благоговейно возвращая колоду на место. – А теперь проснись и пой, пришло время выбирать новых жертв.

Когда Тиффани торопливо покинула комнату, Скарлетт испустила низкий стон и заставила себя вылезти из постели. «Заметка для себя: постараться стать лучше, как сестра», – подумала она, раздвигая занавески и открывая окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух – вдруг он поможет проснуться. С ее балкона были видны красные кирпичные корпуса кампуса, выстроившиеся квадратом по периметру двора, в центре которого возвышалась башенка с часами и колоколом. С другой стороны росли старые, густые деревья, разграничивающие лес и кампус. Из воронятни вылетел ворон, устремился в сторону деревьев и исчез из виду.

Все было обнадеживающе правильным, таким, каким и должно быть, за исключением одной мелочи. Среди увивавшего кованую решетку балкона плюща что-то едва заметно блеснуло. Скарлетт присмотрелась поближе, раздвинув листву, и постаралась вытащить свою находку. В прошлом году в этой комнате жила старшекурсница по имени Лирик; теперь она переехала в Нью-Йорк и работала в какой-то некоммерческой организации. Может, на балконе случайно осталась какая-то ее вещь. Скарлетт еще сильнее отодвинула плющ, чтобы лучше разглядеть непонятный предмет, потянула его на себя, и он оказался у нее в ладони. Девушка некоторое время смотрела на него, чувствуя, как учащается пульс. Это был серебряный медальон. Его цепочка спуталась, а маленькое серебряное сердечко потускнело.

Прошло два года, но Скарлетт все равно узнала эту безделушку. Именно так выглядел кулон, который всегда носила Харпер.

* * *

Сестры расселись полукругом на южной лужайке. Далия взяла флакон с мыльными пузырями, из тех, с которыми они все играли в детстве, и выпустила вереницу пузырей в воздух – отвлекающее заклинание, предназначенное для того, чтобы все остальные в кампусе не замечали, чем заняты Воронихи. У каждой девушки на коленях лежала Книга Каппы. Издалека они казались обычной учебной группой, хотя на самом деле решали, кто вольется в их ряды.

– Перед вами досье на каждую из девушек, чьих сил хватило, чтобы зажечь бенгальские огни, – проговорила Далия. – Давайте начнем отбор наших потенциальных сестер.

Скарлетт сидела между Мэй и Тиффани и не слишком внимательно смотрела, как ее книга слабо засветилась, а чистые станицы стали переворачиваться, пока на них не возникли изображения первокурсниц, которые явились вчера на отборочную вечеринку.

– Эту девушку зовут Старла. Она самая старшая из всех…

Скарлетт смотрела в лицо шатенки со слегка вьющимися волосами. На миг ей почудилось, что это Харпер, и дыхание перехватило. Она моргнула, и изображение переменилось: нос у девушки оказался длиннее, чем у Харпер, губы стали более пухлыми, а волосы на два тона светлее. Скарлетт слегка мотнула головой. Все дело в кошмаре, который ей приснился, из-за него и мерещится всякое. Но это был просто сон, и все. Сон. Или нет?

Появление медальона сном не объяснить. Хотя, если подумать, таких кулонов миллион. Даже у самой Скарлетт осталось нечто подобное дома, в шкатулке, подарок от родителей на шестнадцатилетие. Нет никаких доказательств, что эта безделушка принадлежала Харпер – может, она годами пряталась в этом плюще. А то, что Скарлетт нашла ее именно сегодня, просто совпадение.

Так?

«Земля вызывает Скарлетт», – раздался у нее в голове голос Тиффани, которая при этом слегка подтолкнула ее локтем.

Скарлетт подняла глаза и вздрогнула, обнаружив, что все взгляды обращены на нее. Одна из идеально выщипанных бровей Далии была приподнята, видимо, в ожидании ответа.

– Гм… да, я согласна, – неуверенно проговорила Скарлетт, надеясь, что ее спросили, устраивает ли ее первая кандидатка.

Далия кивнула, определенно довольная.

– Переходим к голосованию.

Она открыла коробку с белоснежными вороньими перьями и выдала по одному каждой из двенадцати сестер. Люди обычно думают, что ворон – к неудаче или каким-то враждебным нападкам, но на самом деле все гораздо сложнее, как и само колдовство. Уже в Древней Греции вороны ассоциировались с пророчествами, а еще считалось, что они хранят секреты богов, которые делятся с ними своей мудростью. Ведьмы, как и вороны, понимали тайны Вселенной, а потому тоже пользовались дурной славой.

Вот почему много столетий назад основательницы ковена назвали себя Воронихами. Это название сохранилось даже тогда, когда они спрятались у всех на виду, образовав женское студенческое общество. Разве это не идеальное прикрытие, которое к тому же дает возможность набирать в свои ряды новых ведьм и пробуждать в них дремлющие силы?

Чтобы проголосовать за новую Ворониху, нужно было просто изменить цвет пера с белого на черный: так изменяется чистый холст, когда на него наносят краску знаний и навыков. И могущества. Девчонкой Скарлетт мечтала о том дне, когда перья поменяют цвет в ее честь.

А сейчас она заставила себя сосредоточиться на происходящем. Первым изменилось перо Далии, за ним последовали другие; словно взъерошенные невидимой рукой, они медленно наполнялись чернильной переливчатой чернотой.

Строго говоря, церемония с перьями была формальностью, всего лишь первым шагом – настоящий выбор будет сделан в первую ночь испытаний, когда сестры увидят, с каким пополнением им предстоит иметь дело в этом году. Если повезет, среди новеньких найдется хотя бы одна подходящая девушка, и это позволит сохранить цельность ковена. Ведьмы Жезлов вроде Далии творят огненные заклятья, из них получаются хорошие целительницы и спортсменки. Ведьмы Мечей, такие, как Тиффани, специализируются на воздушных чарах: они работают с самим воздухом, с ветром, а еще – с памятью, сознанием и воздействиями. Ведьмы Пентаклей, среди которых была Мэй, тяготели к магии земли, например к заклинаниям, которые изменяли вид вещей в физическом мире, а еще отлично находили общий язык с растениями.

Будучи Кубком, Скарлетт лучше всего справлялась с водными чарами: гаданиями на магическом кристалле, манипуляциями с небольшими водоемами, изменениями химических составов жидкостей, включая и напитки. Поговаривали, что ведьмам Кубков хорошо удаются и любовные заклятья, хотя сама Скарлетт никогда не практиковала их за ненадобностью.

Каждая масть была способна как на Младшие Арканы – простую повседневную волшбу, – так и на Старшие. Старшие арканы подразумевали магию, к которой ведьмы прибегали лишь в экстремальных обстоятельствах и которая требовала уйму энергии. Кубки могли наколдовать невиданной силы ливень, как это сделала Скарлетт после смерти Минни; Мечи обладали способностью вызвать торнадо или ураган; Жезлы при желании сжигали дотла целые леса; а Пентакли теоретически умели устраивать землетрясения, хотя на практике, насколько знала Скарлетт, никто и никогда этого не делал.

Но причина, по которой отбор кандидаток в Каппу был так важен, заключалась в том, что Воронихи обнаружили способ связать вместе свои магические способности. Каждое полнолуние они проводили всеобщий объединяющий ритуал, который давал каждой Воронихе возможность использовать Младшие Арканы любой масти, а не только своей собственной. Именно это делало их самым могущественным ковеном в мире.

Сегодня предстояло принять еще одно решение. На этой встрече Далия назначала должности для основных кандидаток в президенты. Скарлетт надеялась стать вице-президентом. Все знали, что это самая важная позиция – получившей ее счастливице предстояло провести новичков через процесс посвящения, став, по сути, наставницей новых ведьм. Ворониха, удачно справившаяся с этой работой, почти всегда становилась потом новым президентом.

Скарлетт уже придумала, как можно будет отпраздновать новое назначение. Если удастся его получить, она встретится с Мейсоном, чтобы как следует его поприветствовать… Конечно, если получится создать нужный настрой после утренних событий.

Далия закончила голосование относительно девушки по имени Келси – лишь несколько перьев поменяли цвет. Следующей кандидаткой была красотка с южно-азиатскими корнями, обладательница стрижки боб и пронзительных карих глаз.

– Мать Сонали, Адити Мани, была Воронихой, – проговорила президент. – И хотя у нас нет особых привилегий для девушек из колдовских династий, происхождение нужно учитывать, раз уж мы знаем, что магические способности передаются по наследству. Ее мать была довольно сильной ведьмой Кубка. Да, Этта?

Босая Этта с молочно-белой в свете солнца кожей растянулась на траве рядом с Далией. Как обычно, она была одета словно для роли феи в спектакле «Сон в летнюю ночь».

– Ты сказала, она хочет пойти в политику. Мы что, говорим о подобии Риз Уизерспун в фильме «Выскочка» или Элизабет Уоррен образца две тысячи двадцатого года?

Остальные девушки с интересом подались вперед. Беспокойство Этты было вполне обоснованным. Ведьмы с политическими амбициями всегда требовали особого внимания. Комбинация магических способностей и государственной власти требовала безупречных моральных качеств.

– Хейзел, ты беседовала с ней дольше, чем я, – проговорила Далия. – Что скажешь?

Расположившаяся на другом конце полукруга второкурсница корейского происхождения из Флориды, ведьма Жезлов, как и Далия, подняла глаза от своей книги. Она была одета в леггинсы и футболку, но ее прическа была в полном порядке, и на коже не проступил пот, поэтому Скарлетт сочла, что Хейзел только собирается на пробежку, а не вернулась с нее. Хотя с ней никогда ничего нельзя было знать точно: будучи местной звездой легкой атлетики, она показывала такие результаты в спринте, что Скарлетт казалась себе совершенно нетренированной. А еще спортивная одежда выглядела на Хейзел элегантно даже во время тусовок, в то время как Скарлетт чувствовала себя в ней неуютно, даже будучи в спортивном зале.

– Она умна, честолюбива, но при этом с совестью у нее все в порядке. Скорее идеалистка, чем наоборот.

– Тогда я всецело за то, чтобы Ворониха оказалась в Белом Доме, – кивнула, расслабившись, Этта.

– И имя ей Скарлетт Винтер, – с улыбкой поддразнила подругу Тиффани.

Скарлетт улыбнулась в ответ, признательная Тиффани за неизменную поддержку.

– Но Этта права, мы должны быть бдительными в этом вопросе, – добавила Джесс, старший репортер «Газетт», и по ее тону Скарлетт стало ясно, что имеется в виду нечто вроде «Я сама этим займусь».

Подозрения Джесс заставили Скарлетт почувствовать симпатию к будущей политической деятельнице. Теперь она знала, какого цвета будет ее перо.

– Делай свое черное дело, Лоис Лейн[5]! – съязвила Далия. – Кто за то, чтобы принять Сонали в кандидатки?

Все девушки в кругу подняли перья. Скарлетт тоже взяла свое, которое лежало рядом с ней на траве. Перья снова взъерошились, становясь полуночно-черными. Повинуясь произнесенной шепотом команде, перо Скарлетт тоже сменило цвет, сделав решение единогласным. Девушка с гордостью окинула взглядом ведьм, своих сестер. Каждая из них в свое время тоже прошла через такое голосование. Какими бы недостатками ни обладала каждая из них, всех их связывала не только магия. Круг Вороних объединяли сестринские чувства. Они были прекрасной, многоликой общиной, построенной на любви и общем даре. Девушкам, за которых они голосовали сейчас, предстояло стать младшими сестрами, следующим поколением ведьм. Предстояло сохранить и упрочить наследие ковена.

– Дальше у нас Риган Острова, и с ней связана очень интересная история.

На странице появилось изображение девушки с огненно-рыжими волосами, и, пока Далия говорила, там возникали слова, описывающие прошлое и возможное будущее этой кандидатки. Воронихи принялись негромко переговариваться.

– Она ведьма, но ее семья происходит из Нового Орлеана и принадлежит к другому ковену. Риган полностью осведомлена о своих способностях, но непонятно, насколько они ей подконтрольны. В школе, где она училась раньше, был пожар, правда его быстро локализовали. К счастью, никто не пострадал. – Улыбка Далии была мрачной. – Пожар начался в театре, где, по совпадению, Риган только что отказали в главной роли. Тушить его приехали четыре пожарные машины.

– Похоже, тут у нас огненный знак, – проговорила Мэй. – Безусловно, она могущественна, но и опасна тоже. Такую волшбу нельзя творить на публике.

– Но вы же не хотите сказать, что мы не пригласим Риган? – удивленно спросила Скарлетт.

Для нее Каппа была важна и как сестринство, и как место, где творится колдовство, но Далия смотрела на вещи несколько иначе. Ей хотелось, чтобы Каппа была лучшей во всем – лучшим студенческим обществом и лучшим ковеном. А значит, она всегда была за то, чтобы приглашать самых могущественных ведьм. Сейчас она покачала головой:

– Нет, мы просто будем с ней осторожны.

Еще до того, как Далия закончила говорить, все перья почернели. Риган Острова была принята, и Скарлетт не могла не подумать, что Воронихи заслуживают то, что получают.

– Решено, – произнесла Далия.

Когда была перевернута следующая страница книги, Скарлетт стало как-то неуютно: теперь оттуда на нее смотрела раздражающе наивная белокожая шатенка, которой она вручила бенгальскую свечу. Подпись гласила: «Вивьен Деверо».

– Она сказала мне, что не хочет становиться кандидаткой, – сказала Скарлетт, опередив всех остальных. – Зачем обсуждать тех, кому мы вовсе не нужны?

– Что, она прямо так и сказала, что мы ей не нравимся? – выгнула идеальную бровь Мэй. Стрижка каре, которой она щеголяла на вечеринке, сегодня сменилась сиреневыми волосами до талии.

Скарлетт отмахнулась:

– Нет, она сказала, что не годится для студенческих союзов, и, кстати, в этом совершенно права. Зачем тратить на нее приглашение?

Далия прищурилась.

– Обычно ты за то, чтобы пригласить как можно больше народу, – сказала она Скарлетт. – Помнишь, что ты утверждала в прошлом году? «Мы никогда не узнаем, насколько могущественна девушка, пока не испытаем ее»?

Далия была права. Именно эти слова всегда говорила Минни.

Вперед подалась Тиффани:

– Я согласна со Скарлетт. – Скарлетт одарила лучшую подругу быстрой благодарной улыбкой. – К тому же, что нам вообще известно об этой девушке? – И она жестом указала на почти пустую страницу в книге Каппы, где значилось:

«Мать: неизвестна.

Отец: неизвестен.

Прошлое: неизвестно».

– Она часто переезжала, – сказала Далия. – В четырех школах Невады мы обнаружили записи о том, что Деверо недавно там училась, но ни в одну из них она не ходила дольше четырех месяцев. А до этого была на домашнем обучении в маленьком приграничном городке в Северной Калифорнии…

– Я считаю, у нее есть потенциал, – заявила Мэй. – Она пока что даже не знает о том, что ведьма. Мне было бы интересно посмотреть, на что она способна.

– Скарлетт, – посмотрела на нее Далия, – решать тебе.

Скарлетт удивленно моргнула. Как правило, подобные вердикты были за президентом. Но ей был понятен ход мыслей Далии, которая имела в виду примерно следующее: «Если на будущий год ты намерена руководить Каппой, то должна научиться решать за всех, а не только за себя». Скарлетт испустила долгий глубокий вздох и кивнула:

– Ты права, Мэй. Надо дать ей шанс.

Мэй одарила ее быстрой улыбкой, Этта тоже заулыбалась, но сама Скарлетт, вновь заставляя свое перышко почернеть, сидела с непроницаемым лицом. Да, она решила проявить благородство, но из этого вовсе не следует, что собственное решение ей нравится.

Они провели голосование по остальным кандидаткам, решив допустить всех их к испытаниям: Ариану Руис и Бейли Каплан (обе тоже не знали, что они – ведьмы), двух близняшек и еще нескольких девушек, чьи бенгальские огни не столько вспыхнули, сколько слабо искрили на вечеринке. Скарлетт сомневалась, что последние смогут пройти первоначальный обряд.

Когда они закончили, Далия откашлялась и проговорила.

– Леди, прежде чем вы разойдетесь, я должна еще кое-что сделать. – Скарлетт выпрямилась и взволнованно улыбнулась Тиффани. – Мэй. Скарлетт. Тиффани, – Далия по очереди посмотрела на каждую из трех названных девушек, – вы втроем – сильнейшие из моих ведьм-третьекурсниц.

«Мы единственные здесь ведьмы-третьекурсницы, а все из-за трагедии, которая случилась в первый год нашей учебы», – подумала Скарлетт, но потом отогнала эту мысль.

– Чтобы гарантировать, что в этом году нам удастся набрать замечательных новых сестер, я дам каждой из вас особое задание. То, как вы с ними справитесь, поможет нам сформировать новую верхушку сестринства.

«Ты имеешь в виду, поможет тебе решить, кто займет место президента», – добавила про себя Скарлетт, не сводя глаз с Далии. Она должна стать следующей во что бы то ни стало.

– Тиффани, я назначаю тебя ответственной за общественные мероприятия. Ты будешь их организовывать и координировать действия сестер.

Тиффани охотно кивнула:

– Сделаю все, что в моих силах.

– Мэй, ты станешь нашим представителем в совете братств и сестринств. Будешь поддерживать связь с другими студенческими организациями в кампусе и с нашими выпускницами.

Скарлетт подумала, что тут подруге не позавидуешь. Ей предстояло иметь дело с властными женщинами вроде матери самой Скарлетт, у которых было твердое мнение насчет того, как нужно управлять Вестерли в целом и Каппой в частности. Она сочувственно покосилась на Мэй, и та храбро улыбнулась в ответ.

– Скарлетт.

Она выпрямилась.

– Ты будешь вице-президентом. Твоя задача – разработать групповые испытания Адской недели[6], отобрать пополнение для ковена и обучить новичков базовым заклинаниям. Вторая часть задачи не только на Адскую неделю, конечно. После того как мы выберем новых сестер, ты будешь работать с ними весь год.

Вот оно! Скарлетт склонила голову, чтобы скрыть широкую улыбку, которая неожиданно для нее самой появилась на лице. Краем глаза она заметила, как дрогнула улыбка Мэй. Скарлетт получила самое важное назначение, и об этом знали все.

– Я тебя не подведу, – сказала она.

– Знаю, что не подведешь, – кивнула Далия. – Помните, сестры, Адская неделя и вообще весь процесс посвящения не для того, чтобы мучить новичков и устраивать им «прописку». Мы должны отобрать девушек, способных продолжить наше дело. Таких же целеустремленных, талантливых, энергичных, умных и могущественных, как мы. Настоящих Вороних. – Она решительно захлопнула свою книгу и взмахом руки разрушила отвлекающие чары.

Каппам снова стало слышно, что происходит вокруг, и Скарлетт с Тиффани поднялись на ноги.

– Готова посоревноваться, сестренка? – спросила Тиффани.

– Еще как! – отозвалась та и взяла подругу под руку.

Тиффани широко улыбнулась, когда в голове у Скарлетт зазвучал ее голос: «И пусть победит лучшая ведьма».

Глава седьмая

Виви

Впервые за долгие годы Виви проснулась с улыбкой. Золотой солнечный луч пробивался в прореху между занавесками, которые она забыла как следует задернуть, но у нее не было против этого возражений. Амбровое дерево за окном наполняло комнату ароматом свежести, а вдали, на башне с часами, звонил колокол.

Учеба начиналась только завтра, до первых ознакомительных занятий оставалось не меньше часа. Виви повернулась на бок и глубже зарылась в подушку, вспоминая события вчерашнего вечера. Музыку. Танец. Бенгальские огни. Первая в жизни вечеринка оказалась не просто удачной – она стала воплощением мечты. Веки Виви отяжелели, и она начала было опять погружаться в сон, когда ее внимание вдруг привлек лавандовый конверт, лежавший на тумбочке, где больше ничего не было. Сонно моргая, она потянулась, взяла его и снова рухнула на подушку. Конверт оказался удивительно тяжелым – на его лицевой стороне от руки было написано ее имя, на обратной имелась странная восковая печать в виде перевернутой звезды. Больше никаких опознавательных знаков.

Девушка узнала восковой символ и нахмурилась. Такой она видела у матери на картах Таро, только там звезда обычно смотрела острым углом кверху.

– Это для тебя оставили, – резко произнес чей-то голос, заставив Виви вздрогнуть под простыней.

Ах да, Зои. Во всем этом угаре вечеринки и последовавших после нее часов Виви умудрилась напрочь забыть о существовании соседки, и вот теперь покосилась на девушку у противоположной стенки, которая уже встала и, судя по едкой вони в районе стола, вроде бы красила ногти.

– А кто? – зевнула Виви, заставляя себя вначале сесть, а потом и встать.

– Не знаю. Он лежал тут утром, когда я вышла из душа. Если узнаешь, кто это был, скажи, чтобы больше не заходил в нашу комнату без разрешения.

Виви издала неопределенный звук, подцепила печать пальцем и вытащила из конверта открытку кремового цвета, на которой от руки было написано:

«Вивьен,

было очень приятно познакомиться с тобой вчера вечером. Мы будем рады узнать тебя поближе и сердечно приглашаем стать кандидаткой на вступление в студенческую организацию Каппа-Ро-Ню. С нетерпением ждем встречи в Доме Каппы во вторник, в восемь вечера.

С уважением,

Далия Эверли, президент».

Виви, смешавшись, таращилась на открытку.

– Это из Каппы. Приглашают меня стать кандидаткой.

Вид у Зои тоже стал ошарашенным. Она вперилась в Виви оценивающим взглядом, словно пытаясь найти в той что-то до сих пор незамеченное. Виви не могла ее в этом винить, потому что и сама терзалась теми же сомнениями.

– Понятия не имею, как я ухитрилась произвести на них хорошее впечатление.

– Дареному коню в зубы не смотрят, – сказала Зои. Это прозвучало так, будто она одновременно раздражена и впечатлена. – К тому же, тебе ведь ясно, что, если тебя примут, ты сможешь переехать отсюда в Дом Каппы, да?

Так у Виви появилась еще одна причина, чтобы страстно захотеть стать одной из сестер Каппы.

В животе у нее заурчало, напоминая, что пора наконец набраться отваги и пойти в столовую. Вчера она пообедала чипсами из торгового автомата, а вечером в зале отдыха общежития перехватила пиццы, которой угощали там в честь начала учебного года, но все равно откладывать посещение столовой больше было нельзя. Первый поход в кафетерий всегда, в каждой новой школе, был для нее ужасной мукой. Она никогда не понимала, сколько еды можно взять и куда потом девать поднос. Нельзя было, чтобы ее неловкость и в этот раз взяла над ней верх. Виви категорически отказывалась становиться звездой вирусного ролика «Девка семь минут тупит перед молочным автоматом».

Она быстро заскочила в общую ванную, потом вернулась к себе в комнату за телефоном и студенческим билетом. В самую последнюю минуту захватила и приглашение в Каппу. Может, если прочесть его после того, как мозги прочистятся под воздействием кофе, в нем появится какой-то смысл. Натягивая тренировочные штаны, она почти что ощущала на себе насмешливый взгляд Зои, но не переживала на эту тему. У нее все равно не было наряда, чтобы произвести достойное впечатление на щеголеватую соседку, а значит, нечего терять время, притворяясь, что это не так.

Выйдя из красивого кирпичного здания общежития, стены которого увивал плющ, Виви почувствовала, как часть ее тревоги испарилась. Подумать только, теперь она действительно жила здесь, в одном из самых прекрасных кампусов страны! И скоро, очень скоро она наверняка почувствует себя тут как дома.

– Я так поняла, ты новая жертва Каппы, да?

Изумленная Виви обернулась и увидела перед собой сидящую по-турецки на траве девчонку в черных обтягивающих джинсах и черной рубашке, которая многозначительно подняла бровь на лавандовый конверт – он до сих пор был в руках у Виви. Та инстинктивно тут же спрятала его за спину, не совсем понимая, что ей позволено, а что нет. Можно ли говорить кому-то, что ее пригласили, или это секрет? Наверное, лучше ответить уклончиво.

– Я пока мало что об этом знаю.

Девушка бросила на Виви пронзительный взгляд, по сравнению с которым взгляды Зои тут же показались дружелюбными, ухмыльнулась и встала.

– Поосторожнее с ними, – сказала она, возможно, больше самой себе, чем собеседнице, и лениво побрела прочь.

«Странно все это», – думала Виви, продолжая путь к столовой. Может, эта девушка просто позавидовала? Каппа – сестринство разборчивое, а на вчерашнюю вечеринку, надеясь получить приглашение, пришла куча народу. Это заставило Виви еще раз удивиться тому, что ее все-таки выбрали: она ведь и оделась неправильно, и станцевать как следует тоже не сумела. Каппы, с которыми она познакомилась, вели себя очень мило, ну так они были приветливы со всеми. Что в Виви заставило их положить на нее глаз?

«Зои права, – подумалось ей в первый и, возможно, в последний раз. – Не надо спрашивать почему, лучше просто порадоваться, что наконец-то происходит что-то хорошее».

Она не успела как следует понервничать из-за того, что придется в одиночестве войти в столовую, потому что увидела Ариану, которая махала ей рукой.

– Ты идешь на завтрак? – спросила та. – Слава богу, а то я боялась, что придется одной сидеть. – Тут Ариана прикусила губу. – Ой, прости, если ты с кем-то там встречаешься, то это ничего. Не хочу заставлять тебя завтракать именно со мной.

– Это будет отлично, – с улыбкой сказала Виви. Ей стало легче оттого, что даже у девчонок вроде Арианы бывают такие же тревоги.

– Как самочувствие после вчерашнего? – поинтересовалась Ариана, пока они поднимались по каменной лестнице. – Я, кажется, немного перестаралась с этими коктейлями в чашечках; голова теперь раскалывается.

– Я вроде ничего, выпью кофе, и вообще все будет отлично, – ответила Виви. Потом, после секундного колебания, вспомнила о конверте, который уже успела засунуть в сумочку. – У меня тут кое-что нашлось с утра на тумбочке…

На миг она пожалела о своих словах – вдруг Ариана не получила приглашения? Но к ее великому облегчению та широко улыбнулась.

– Тебе прислали приглашение? Мне тоже. Классно, да? – Однако лицо Арианы почти тут же снова стало озабоченным. – Боже, что мне надеть? В письме нет никаких рекомендаций. Как думаешь, лучше нарядиться, типа, как на коктейль-пати? Или лучше одеться в таком деловом и в то же время непринужденном стиле…

Виви чувствовала, как в ней нарастает паника, пока Ариана перебирала вслух всевозможные варианты. Вдруг ее на полуслове оборвал сигнал мобильника.

– Блин! – Ариана, хмурясь на его экран, остановилась посреди лестницы. – Моя соседка заперлась в комнате и не может выйти. Давай позавтракаем вместе в другой раз? Прости, что вот так тебя бросаю. Это ничего?

– Со мной все будет нормально, – сказала Виви, молясь про себя, чтобы так оно и вышло.

– Ты просто супер! Ой, а дай мне твой телефон, я тебе потом сообщение скину.

Виви продиктовала Ариане свой номер, а потом смотрела, как она уходит, и выбившиеся из пучка кудряшки подпрыгивают у нее на голове. Через несколько секунд телефон загудел – пришло новое сообщение: «СООБЩЕНИЕ С НОМЕРОМ АРИАНЫ!» Засовывая телефон в карман, Виви улыбалась. Может, ей и придется завтракать в одиночестве, зато одна подруга у нее уже наметилась!

С глубоким вздохом она продолжила подъем по широким ступеням. Большое каменное здание походило скорее на церковь, чем на столовую, а когда Виви толчком открыла тяжелую дверь, то оказалась в огромном зале. Она никогда раньше не видела ничего подобного. К потолку тянулись деревянные стропила, а из окон (каждое в двенадцать футов высотой) лился солнечный свет, отражаясь от стеклянных ваз, которые стояли в центре каждого из многочисленных круглых столов. Выглядело это так, как будто в Хогвартс явилась Марта Стюарт и навела там свои порядки. Очереди к шведскому столу не было, поэтому Виви радостно наполнила свою тарелку яичницей и блинчиками. Но, направляясь к одному из многочисленных свободных столов, она поняла, что совершила ужасную ошибку: тут имелся аппарат для приготовления вафель. Зачем ей, собственно, терять время на всякие блинчики, если можно позавтракать вафлями? Она осторожно поставила поднос на стойку и налила вафельное тесто на вафельницу. Раздалось громкое шипение, Виви отскочила, а горячее тесто, брызгаясь, потекло на стол.

– Дерьмо, – пробормотала себе под нос Виви, не понимая, как быть дальше. Еще не хватало пожар устроить…

– Ты на самом деле настоящая угроза общественной безопасности, да?

При виде парня, который вчера помог ей с чемоданами, у Виви перехватило дыхание. Тот широко улыбнулся:

– Шучу. Могу сказать, что у тебя все под контролем, хотя, может, в какой-то момент тебе захочется перевернуть эту штуку. Дай я сделаю. – Он потянулся и перевернул вафельницу.

– Это у тебя, что ли, хобби такое странное? – еле выговорила Виви, когда смогла немного восстановить самообладание. – Ты бродишь по кампусу, ждешь, когда кто-то из девчонок опозорится, а потом героически мчишься на помощь?

– Героически? – задумчиво проговорил парень. – Знаешь, а мне это нравится. Мейсон Грегори, герой завтраков, – он протянул руку, – спасающий невинных девиц от поедания деформированных вафель. Прошу прощения, долг зовет. – И, пронеся руку мимо Виви, он открыл вафельницу, осторожно подковырнул золотисто-коричневую вафлю и переложил на тарелку.

– Вуаля, мадмуазель.

– Вуз э то жанти, мсье.[7]

Парень поднял бровь.

– Да ты затейница, значит? В таком случае позволь приготовить тебе фирменное блюдо вафли а-ля Мейсон. – И он стал накладывать поверх вафли начинку, сперва клубнику, за ней – тертый шоколад и завитушку взбитых сливок.

– О’кей, хватит уже, – со смехом сказала Виви и потянулась за своей тарелкой.

– Но, но, мадмуазель, – с жутким произношением заявил парень, поднимая тарелку повыше, – блюдо пока не готово. – Он отошел к стойке с мюсли и посыпал вафлю еще и кукурузными хлопьями.

– Что? Нет! – воскликнула Виви, пытаясь отобрать тарелку.

Мейсон вывернулся и успел сыпануть туда ложку маршмеллоу, прежде чем она выхватила у него свой завтрак и изрекла, разглядывая полученное блюдо:

– Ужас какой-то!

Вид у парня стал уязвленный.

– Ты усомнилась в моих кулинарных способностях? Попробуй хоть кусочек! У тебя взрыв мозга будет.

– Непременно доложу о результате. Хотя… ты тут с кем-то? – Виви помедлила, чувствуя, как ее сердце пускается в галоп: так всегда бывало, если она затевала что-то потенциально небезопасное. – Хочешь, сядем вместе?

Не успев закрыть рот, она немедленно пожалела о своих словах. Они так весело пикировались, и надо же было повести себя так по-идиотски и все испортить.

– Почту за честь, – с улыбкой ответил парень. – Меня зовут Мейсон, это на случай, если ты еще не поняла.

– Виви, – представилась она.

– Виви, – повторил Мейсон, – хорошее имя.

Следом за Мейсоном она подошла к одному из круглых столиков и стала аккуратно опускать свой поднос, стараясь не расплескать ни кофе, ни апельсиновый сок.

– Ох уж эти новички, – проговорил парень. – Такие невинные, такие неприспособленные.

И он с преувеличенной небрежностью взгромоздил поднос на стол.

– А ты что, уже на втором курсе? – спросила Виви.

– На последнем.

– И как же вышло, что ты до сих пор не научился готовить съедобные вафли?

Мейсон изобразил обиженный вздох.

– Как ты можешь так говорить, даже не попробовав мой шедевр?

И, не спросив разрешения, потянулся к ее тарелке, чтобы отрезать себе вафли.

Щеки у Виви вспыхнули от такого интимного жеста, но она не обратила на это внимания и тоже собралась отрезать себе кусок, когда Мейсон проглотил то, что было у него во рту, и скорчил гримасу.

– Ага, вот видишь?! – сказала она, опустила нож с вилкой и взяла кусок бекона.

Мейсон ухмыльнулся.

– Ну, а тебе что нравится? Помимо бомбежки людей чемоданами и сжигания вафель? Ты из тех первокурсников, которые расписали все четыре года наперед, или из тех, кто три раза за учебу меняют специализацию?

– Наверное, из вторых. Мне всю жизнь и неделю не удавалось распланировать, не то что несколько лет.

– Серьезно? – Он с новым интересом уставился на Виви. – А почему?

Чтобы потянуть время, она сделала глоток кофе. Меньше всего на свете ей хотелось рассказывать этому славному парню о матери, которая ей всю душу вымотала.

– Мое детство было несколько… необычным. Мы часто переезжали, иногда – совершенно неожиданно.

Виви приготовилась увидеть на его лице растерянность (а то и жалость) и была удивлена, когда оно стало мечтательным.

– Должно быть, здорово, когда можно время от времени начать все с начала.

– Поверь мне, такие штуки быстро приедаются.

– Да, но если в старой школе были неприятности, в новой можно попытаться вести себя совершенно иначе. Можно примкнуть к готам и писать с ними мрачные стихи, или заняться фехтованием, или всегда ходить в цилиндре и монокле.

Виви склонила голову набок и нахмурилась:

– Может быть… если дело происходит в восемьдесят четвертом году прошлого века.

Мейсон засмеялся.

– Тоже верно. Но, думаю, есть что-то в том, чтобы обзавестись друзьями, которые не знакомы с тобой с пеленок и не считают, что знают тебя лучше, чем ты сам.

Виви обдумала эту идею. С одной стороны, она что угодно отдала бы за друзей, которые бы настолько хорошо ее изучили. А с другой стороны, здорово совершить что-то необычное – например попытаться вступить в сестринство – и знать, что никто не удивится и не осудит тебя за это.

– А что бы ты тогда сделал?

– Точно не знаю, – сказал Мейсон, положил на стол вилку с ножом и провел рукой по вьющимся волосам. – Возможно, в этом и проблема. – Он улыбнулся и покачал головой. – Прости, слишком серьезный разговор для завтрака.

– Это считается серьезным? – поинтересовалась Виви. – По мне так просто светская беседа для продвинутых.

– Тебе придется еще многое узнать о жизни Юга, лапочка, – проговорил Мейсон, сильнее обычного растягивая слова, чтобы подчеркнуть местное произношение. Виви знала, что он ее поддразнивает, но от слова «лапочка» в груди сладко заныло. – За завтраком тут позволено говорить только о жаре и результатах спортивных состязаний.

– Ну, сегодня не так уж и жарко, в спорте я не разбираюсь, так что, пожалуй, мы должны сидеть и помалкивать. – Она действительно помолчала и добавила: – Или прикинуть, не поздно ли мне перевестись в Оберлин.

Мейсон засмеялся.

– Давай поговорим о тебе, новенькая. Что ты собираешься делать в Вестерли?

– Это под большим вопросом. – В любой другой ситуации она предпочла бы перевести разговор, чтобы не беседовать о таких личных вещах, но Мейсон смотрел на нее с таким искренним интересом, что не ответить правдиво показалось почти грубостью. – Наверно, я постараюсь найти что-то, что меня на самом деле сильно увлечет, знаешь, чтобы гореть. Что-то настоящее.

– Что значит «настоящее»?

– Ну, такое, что поможет мне понять мир, вроде экологии, истории или психологии. – Виви сделала паузу, ожидая, что собеседник раскритикует ее, но тот только едва заметно кивнул, продолжай, мол. – Я провела слишком много времени в обществе людей, которые отказывались принимать реальность. Мне не хочется бояться истины. В этом есть смысл?

– Да, – сказал Мейсон, медленно опуская голову.

Выражение его лица посерьезнело. Может, она зашла слишком далеко, и он гадает теперь, как прекратить разговор? Виви уже подумала, не сделать ли вид, что пришло сообщение от Арианы, чтобы дать юноше возможность сбежать, когда народу у них за столом прибавилось. Во всяком случае, Виви так казалось, пока на плечо Мейсона не легла рука и тягучий девичий голос произнес:

– Ах вот ты где! А я думала, мы встречаемся во дворе.

Это была та самая девушка с отборочной вечеринки, которая вручила ей бенгальскую свечу. Она наклонилась, чтобы поцеловать Мейсона в щеку, и сердце Виви сделало кувырок, как будто она только что шагнула через ступеньку на лестнице, не заметив этого. Только этого и не хватало.

– Блин, извини, потерял счет времени. – Ножки стула Мейсона заскрежетали по полу, когда он резко поднялся и подхватил свой поднос. – Сейчас вернусь, только унесу посуду.

– Все в порядке, – сладко проговорила девушка вслед поспешно удаляющемуся Мейсону, а потом повернулась к Виви. – Меня зовут Скарлетт. А ты вроде бы Вивьен?

– Да, только лучше Виви.

– Что ж, Виви, вижу, ты познакомилась с моим бойфрендом.

Последнее слово тяжело брякнулось в сознание Виви, подняв волну неловкости и разочарования. «Бойфренд». Разумеется, Мейсон уже занят. И, разумеется, не кем-нибудь, а Каппой.

– Да, он показал мне, как пользоваться вафельницей, – быстро пояснила Виви. – Я совсем не умею готовить.

– Он всегда такой джентльмен, – сказала Скарлетт, и из ее голоса пропала всякая медоточивость. – Ты очень смелая, надо же – явилась на завтрак в такой одежде! – Она кивнула на спортивные штаны Виви. – Я бы тоже хотела быть настолько… незакомплексованной.

Виви вспыхнула от смущения. Недовольная собой, она все еще искала колкий ответ, когда Мейсон вернулся и взял Скарлетт за руку.

– Постарайся не вляпаться в неприятности, Виви, – бросил он, прежде чем последовать за своей девушкой к выходу из столовой.

«Слишком поздно», – подумала Виви. Она уже примерно по колено в неприятностях.

Глава восьмая

Скарлетт

Пока Мейсон провожал Скарлетт до аудитории, на горизонте собрались темные низкие тучи, и девушка точно не знала, кто виноват в надвигающейся грозе – она сама или мать природа.

– Прости, что пропустил наш завтрак, Скар, – снова сказал Мейсон. С тех пор как они вышли из столовой, он только и делал, что извинялся. – Позволь мне загладить свою вину. Давай прогуляем? Пойдем в город, в «Мисс Дини», поедим как следует.

– Я бы не против, только один из нас уже явно сыт, – ледяным тоном ответила Скарлетт.

– Скар, это всего лишь завтрак.

Но ни о каком «всего лишь» не могло идти и речи. «Кое-кто из нас не опоздал, – недовольно думала она. – Кое-кому из нас не наплевать на все. Кое-кто из нас был где надо и когда надо, а не делал вафли лупоглазой первокурснице». И дело не только в том, что она застукала своего парня изображающим су-шефа для этой несчастной новенькой малявки, которая только благодаря ее благородству, возможно, сумеет стать ведьмой. Обычно по Мейсону часы проверять можно!

– Я не могу прогуливать, – твердо произнесла она.

– Скар… – взмолился Мейсон, но быстро понял, что она не передумает, поэтому вздохнул, быстро поцеловал ее в губы и ушел, слегка поникнув плечами.

После того как он исчез в тумане, который неожиданно опустился, как занавес, Скарлетт не смогла заставить себя пойти на лекцию. Вместо этого она зашагала обратно к Дому Каппы, так сильно сжимая кулаки, что на ладонях отпечатались полумесяцы ногтей.

«Да что эта девчонка, Виви, о себе возомнила?»

Как Мейсона угораздило застрять в столовой с той самой раздражающей девицей, которую ей даже в кандидатки принимать не хочется? Она им не ровня, с этими ее отстойными одежками и большеглазой невинностью. Может, Мейсон говорил о чем-то подобном, когда спрашивал, не хотелось ли ей послать все куда подальше и отправиться бродить по свету? Нет уж, куда подальше надо слать такие мысли. Вдали заворчал гром, и Скарлетт заставила себя дышать медленно и размеренно. Она не может себе позволить прибегнуть сейчас к Старшему Аркану, слишком много тут свидетелей. Но магия бурлила в венах, вызывала зуд и требовала выхода.

Много времени на это не уйдет. Особенно когда нервы на взводе, как сейчас.

– Может, тебе скоро захочется оказаться в помещении, – неприветливо произнес знакомый голос.

Ну вообще круто! По широкому зеленому газону за пределами кампуса к ней подбежал Джексон.

– Чего это вдруг? – холодно спросила она.

– А разве ведьмы не тают от дождя?

Скарлетт чуть не выпрыгнула из собственных сандалий и с трудом удержала на лице спокойное, отстраненное выражение. Неимоверным усилием воли она заставила себя не пялиться на юношу, а лишь искоса посматривать краешком глаза.

– Кто-то читал слишком много книг в жанре городского фэнтези.

Джексон подстроился под ее темп.

– Просто сказал, что подумал. Я так тебя вижу.

– Джексон, я не в настроении.

– Ладно тебе, Скарлетт, уж и пошутить нельзя.

Она резко повернулась к парню, и ее волосы взметнулись, подхваченные ветром набирающей силу грозы.

– Оставь меня в покое, – прорычала девушка.

Если бы буря не поглощала всю магию, Скарлетт уже наложила бы на Джексона отвлекающее заклятье, чтобы он наконец отстал от нее. Но сейчас она недостаточно контролировала себя и, даже несмотря на раздражение, вовсе не хотела совершить ошибку и причинить этому дурню какой-то вред. Проходить еще раз через нечто подобное у нее не было ни малейшего желания.

Джексон стиснул челюсти. На миг Скарлетт подумала, что он не послушается. Но тут раздался оглушительный удар грома, начался дождь, и парень, нахмурившись, накинул капюшон толстовки и ушел.

Она смотрела ему вслед, напрягшись всем телом. Потом сложила руки на груди, пересекла двор и направилась к лесу, который рос за кампусом. По нему идти до Дома Каппы было чуть дольше, но деревья укрывали и от грозы, и от других, куда более неприятных, вещей.

Обычно в это время на дорожке, по которой она шла, кишели студенты, живущие в других частях кампуса, но сейчас тут было пусто из-за дождя. Из-за темных туч казалось, что вот-вот наступит ночь. Скарлетт, хмурясь, брела сквозь мрак.

По крайней мере, погода соответствовала ее настроению.

Виви. Что, черт подери, с ней делать? Скарлетт знала, что она не годится для Каппы, с того самого мгновения, как ее увидела. Неотесанная, лишенная стиля, да еще и кокетка. Это надо умудриться: флиртовать с парнем прямо на глазах у его девушки!

Конечно, Мейсон извинился за то, что не явился на встречу, но Скарлетт отметила, как, когда они вместе уходили из столовой, его глаза следили за этой самой Виви. Или то, как он улыбался и смеялся, когда Скарлетт подошла к их столику… и как перестал улыбаться и смеяться, оставшись с ней наедине.

Вся беда в расстоянии. Зря они провели лето врозь. Надо учесть это на будущее, на их общее будущее, которое неизбежно. У них же есть общий жизненный план. А то, что случилось сегодня, – это просто ерунда. Наверное, даже и беспокоиться не стоит.

«Ага, грозе об этом расскажи», – саркастически подумала она, срезая путь к корпусам студенческих сообществ через небольшой парк. Раздался еще один раскат грома, а следом за ним затрещало, будто кто-то наступил на ветку.

Скарлетт быстро обернулась, но дорожка сзади была пустой. Мрачной. Слишком темной, чтобы просматриваться больше, чем на несколько футов. Дыхание Скарлетт участилось – совсем чуть-чуть.

Хрусть! Это снова сзади. На этот раз она обернулась медленнее, скользя взглядом по деревьям. Вот оно. Чуть заметная тень вдали. Кто-то тощий, высокий. Скарлетт тихим голосом зашептала, загудела себе под нос защитное заклинание. Но ее колдовские силы по большей части уже ушли на грозу, а оставшихся вряд ли хватило бы, чтобы зажечь свечу, не говоря уже о том, чтобы защитить …

От чего?

Она находилась в Вестерли, в нескольких шагах от дома своего сестринства. Честно, ну кто мог преследовать ее тут, в этом лесу?

Впрочем, кому, как не ей, знать, что и в Вестерли могут происходить страшные вещи. Она в жизни не забудет той ночи с Харпер, это воспоминание будет преследовать ее вечно. Но Харпер больше нет. И Гвен тоже. К тому же ведьмы существуют, а вот призраки – нет…

Она все же оглянулась еще раз, а потом…

– Бу!

Скарлетт вскрикнула, стремительно крутанулась и увидела рядом Тиффани. Сердце все еще барабанило в груди с дикой скоростью, когда она испепелила подругу взглядом и сказала:

– Не смешно.

Тиффани улыбнулась.

– Разве? – Впрочем, ей хватило одного взгляда на выражение лица Скарлетт, чтобы опомниться. – Извини, я не смогла устоять. У тебя был такой напряженный вид!

– Мне показалось, я слышу… – Скарлетт снова бросила взгляд назад, за деревья. Там никого не было. – Ладно, не бери в голову. – Она мотнула головой, желая, чтобы ее пульс перестал мчаться вскачь. – Что ты тут делала?

– Ходила тебя искать, конечно же. – Тиффани показала на небо. – Подумала, что-то случилось. Я не ошиблась?

Хрустя ветками под ногами, Скарлетт зашагала к Дому Каппы, благодарная лучшей подруге за то, что та рядом. Во всяком случае, теперь не придется шарахаться от каждой тени.

– Да просто… это все Мейсон, – и Скарлетт вздохнула.

– Мне что же, придется навалять нашему кампусному красавчику за то, что он обидел мою девочку? – выгнула бровь Тиффани.

Скарлетт почти улыбнулась. Почти.

– Пока не надо. Но, пожалуйста, помоги мне разобраться в том, что происходит.

– Тогда ладно, – взяла ее под руку Тиффани, – располагай мною. Но если надо, я и дерьмо выбить могу.

Скарлетт рассмеялась, остро ощутив, как сильно благодарна подруге.

– Я серьезно, Скар. Далия приспособила меня помогать ей возиться с совиным пометом, он ей для каких-то чар понадобился. – Тиффани наморщила нос. – Думаю, ее напрягло, что мне было не особенно противно. Это она просто забыла, что, на секундочку, на первом курсе биология была у меня основным предметом.

– А тебе не пришло в голову переложить эту задачу на кого-нибудь из подчиненных? – поддразнила ее Скарлетт. Дорожка свернула к Дому Каппы.

– Ты же знаешь, как оно бывает. Далия говорит «прыгай»… – Тиффани подтолкнула Скарлетт локтем. – Нет, честно, ты в порядке? Если Мейсону вдруг нужно напомнить о том, что только каким-то чудом ему удалось заполучить самую умную, веселую и горячую женщину во всем кампусе, то я с удовольствием за это возьмусь. Ты заслуживаешь самого лучшего, и я никому не позволю…

Тут они подошли к входу в дом, и Тиффани резко остановилась.

– Боже мой, – выдохнула Скарлетт.

На входной двери, там, где их мог увидеть любой желающий, были прикреплены четыре карты Таро: королева Мечей, королева Жезлов, королева Кубков и королева Пентаклей.

И каждая из них была перечеркнута кроваво-красным косым крестом.

Глава девятая

Виви

Во вторник, направляясь по узкой выложенной кирпичом дорожке к Дому Каппы, Виви вдруг поняла, что так и не приняла предложение стать кандидаткой в сестринство. В письме отсутствовала просьба об ответе, не было в нем ни адреса электронной почты, ни номера телефона. В девушке взыграл бунтарский дух, заставив ее остановиться. Она впервые услышала об этом студенческом союзе всего несколько дней назад, с чего же его члены автоматически решили, что ей захочется туда вступить? Но все же, глядя на элегантное здание сестринства, Виви знала, что не повернет назад.

Хотя последние несколько дней прошли в вихре ознакомительных мероприятий, лекций, вечеринок и встреч с разнообразными консультантами, она не могла не думать о приглашении. Мысль о нем витала на периферии сознания во время первого занятия по нейропсихологии (чтобы посещать этот курс, ей, первокурснице, пришлось получить специальное разрешение). Дрожь возбуждения мурашками пробегала по спине в похожей на музей библиотеке с редкими изданиями, где, к удивлению Виви, было позволено заниматься всем. Ее приподнятое настроение нарушало только воспоминание о том, как глупо она вела себя во время завтрака с Мейсоном. Симпатичный мальчик был мил с ней в течение пяти минут, а она уже возомнила, что он ею увлекся. У Виви сводило живот, стоило только вспомнить, с каким выражением лица подходила к их столику Скарлетт, улыбаясь приторной, высокомерной улыбкой. Скарлетт сразу невзлюбила ее, и, конечно, делу это не поможет. Вопрос в том, насколько антипатия этой красотки снизит шансы Виви на вступление в сестринство.

Серый четырехэтажный корпус Каппы стоял далеко от улицы, приютившись среди дубов, которые отбрасывали в сумерках длинные тени. Фонарики, которыми, как раньше подумала Виви, украсили деревья для отборочной вечеринки, никуда не делись и по-прежнему свисали с ветвей, но теперь, в отсутствие музыки и смеха, производили совсем другое впечатление. На каждом этаже имелись балконы, их кованые перила увивали плети ползучих растений, и Виви, не удержавшись, пофантазировала, каково это – посиживать среди такой красоты со стаканчиком мятного джулепа, чем бы этот самый джулеп не оказался.

В ожидании Арианы (девушки договорились встретиться снаружи) Виви поглядывала на дома по соседству. Хоть они и были громадными, но все же разительно отличались от тех стерильных особняков, которые считались в Рино верхом роскоши. Здесь преобладали постройки в викторианском стиле, было несколько величественных георгианских зданий и одно, выстроенное по канонам классицизма, с мраморными колоннами. У каждого имелись все те же балконы с коваными перилами, которые ассоциировались у Виви с Саванной. У большинства домов хотя бы по одной стене карабкался плющ, краска на некоторых облупилась – в любом другом районе это выглядело бы убого, а тут лишь добавляло ощущение декаданса. Эти здания напоминали Виви эксцентричных британских аристократов, о которых ей доводилось читать, – тех, что ходили в одежде от кутюрье и грязных ботинках и держали свои бесценные коллекции выцветающих живописных полотен в затхлости чердаков.

– Прости, что опоздала, – раздался задыхающийся голос.

Обернувшись, Виви увидела, что к ней спешит Ариана, которая явно перенервничала, но все равно выглядела отлично в своем черном коктейльном платье. Виви уже видела его утром, когда призналась, что не привезла в колледж ничего нарядного. Тогда Ариана зазвала ее к себе и одолжила одно из полудюжины платьев, оставшихся после кинсеаньеры[8] одной из ее двоюродных сестер.

– Уж поверь, я нисколько не спешила оказаться внутри, – сказала Виви. – Как думаешь, мы должны постучать?

– Думаю, да, – опасливо посмотрела на дверь Ариана.

– Что-то не похоже, чтобы там шла гулянка, – заметила Виви: все ставни в доме были закрыты, и оттуда не доносилось никаких звуков бурной деятельности.

Пока девушки дружно таращились на дверь, та вдруг распахнулась, явив их взглядам пустой вестибюль.

– Кто это сделал? – спросила Ариана.

– Может, от ветра открылась, – предположила Виви, опять удивляясь странному поведению стихии там, где она появляется.

Они с Арианой обменялись взглядами, безмолвно придя к соглашению, и вошли в дом.

Основные события вечеринки для новичков происходили в садике, и Виви сообразила, что как следует не разглядела внутреннего убранства здания. На стенах здесь висели картины, некоторые изображали женщин в старомодных нарядах, а некоторые – красивые, пусть и несколько печальные пейзажи: укрытый туманом лес, ворон на одиноком голом дереве посреди поля… Однако сам дом просто излучал элегантность и тепло – тут и там горели свечи, стояли вазы с цветами и так далее.

– Ого, – проговорила себе под нос Ариана, – ты только посмотри! – Она показала на оранжерею в конце коридора. Лунный свет просачивался сквозь стекла, освещая путаницу трав и деревьев в горшках и без, а также вьющиеся по стенам лозы.

– Наверное, Каппы фанатеют по садоводству? – предположила Виви.

Откуда-то донеслась негромкая беседа. Виви знаком позвала Ариану, они вместе пошли на звук и оказались в гостиной, где на диванах сидели лицом друг к дружке две девушки. Джесс – та, что цитировала на вечеринке Дороти Паркер, наклонилась вперед и внимательно слушала. На ней были очки в толстой оправе, подчеркивающие точеные скулы, и элегантная белая шелковая блузка – Виви такую мигом бы испачкала. На этот раз ее многочисленные косички поддерживала заколка.

Ее собеседница явно была кандидаткой, она говорила, нервно накручивая на палец прядь длинных черных волос:

– …и мне стало реально легче, когда нас с моим парнем обоих приняли в Вестерли. Но потом, в последнюю минуту, типа, часа за четыре до последнего срока, он вдруг решил подать документы в Вандербильд. А я уже перевела первый взнос и ничего не могла изменить. И мы решили вроде бы попробовать отношения на расстоянии, но я реально переживаю, потому что он выложил в инсте фотку с реально красивой девчонкой и подписал: «Польза новых друзей», что как бы можно понимать очень по-разному, но все-таки…

Виви почувствовала желание знаком попросить девушку замолчать. Ей не верилось, что можно так откровенничать с практически незнакомым человеком, особенно если от него может зависеть, примут ли тебя в студенческое сообщество. Джесс обернулась к Виви и Ариане.

– Рада опять вас видеть. Заходите, садитесь.

Ариана одарила Виви быстрой нервной улыбкой и поспешила усесться на диван с кандидаткой. Виви оставалось только занять место рядом с Джесс.

– Вы же Ариана и Вивьен, правильно?

– Виви, – поправила Виви, пытаясь припомнить, когда же она представилась Джесс на вечеринке.

– Ну конечно, Виви. Как тебе пока что живется в Вестерли?

– Мне тут нравится. На всех занятиях было круто, и все, с кем я познакомилась, вели себя приветливо. – Вот как надо, подумала она. Вежливо, бодренько и без лишнего трепа.

– А ты откуда?

– Ой, я много где жила. С этим все непросто. – Виви сопроводила свои слова взмахом руки, надеясь, что развивать эту тему не придется.

Джесс кивнула:

– Могу себе представить, – и посмотрела на собеседницу со смесью любопытства и понимания, от которого у той в груди поднялось странное тепло.

– Я нигде не жила дольше двух лет, – продолжила Виви.

Чем дольше Джесс на нее смотрела, тем сложнее ей было замолчать; казалось, будто из нее каким-то таинственным способом вытягивают слова, и все же она не возражала против этого. Приятно было рассказать о себе этой участливой девушке с добрыми глазами, которая, казалось, искренне хотела узнать ее поближе. Виви уже собралась заговорить о своей матери, когда в комнату вошли еще три девушки.

– Добро пожаловать в Каппу, – твердо сказала одна из них, высокая блондинка – яркая, худощавая и очень красивая. – Меня зовут Далия, я президент женского студенческого общества Каппа-Ро-Ню. Это Скарлетт Винтер, она курирует кандидаток.

Сердце Виви упало. Значит, Скарлетт занимается новичками. Вообще отлично.

– Это Мэй, она занимается связями с выпускницами.

Виви не сразу узнала Мэй. На вечеринке у нее было каре, а сейчас ее фиолетовые на кончиках волосы спускались до самой талии. Как такое вообще возможно? Виви была на девяносто девять целых девять десятых процента уверена, что в прошлый раз на Мэй не было парика, а сейчас ее волосы уж точно не выглядели нарощенными.

– А это Тиффани, она занимается связями с общественностью.

Приветливая с виду платиновая блондинка с улыбкой вскинула руку.

За следующие несколько минут в гостиную зашло с десяток девушек-кандидаток, включая высокую рыжеволосую, которая отплясывала на столе во время вечеринки, и круглолицую брюнетку в хипстерских очках: Виви всерьез опасалась, как бы ту не вырвало, настолько сильно она, казалось, нервничала.

– Похоже, мы готовы начать, – провозгласила Далия. – Садитесь на свободные места.

Виви придвинулась ближе к Джесс, чтобы освободить место на диване для кого-то еще, а некоторые Каппы подтащили обитые бархатом стулья и низкие табуретки так, чтобы получился круг.

– Надеюсь, это ненадолго, – шепнула Джесс сидевшей по другую сторону от нее Каппе. – К полуночи я должна отослать в «Газетт» готовую статью.

Виви не была удивлена, узнав, что Джесс пишет для газеты колледжа; похоже, эта девушка обладала даром вытягивать из людей их тайны.

Кто-то выключил свет. Теперь комнату освещали лишь свечи да заглядывающая в большое окно полная луна. Далия нагнулась к журнальному столику в центре круга и зажгла стоявшую там свечу. Во всяком случае, пламя вспыхнуло, хотя Виви и не видела в руках у президента сестринства зажигалки или спичек.

– Добро пожаловать, сестры и претендентки, – проговорила Далия.

Ее голос стал тише, но Виви без труда услышала его в комнате, где все молчали и не раздавалось никаких других звуков.

– Те из вас, кто сегодня впервые на нашей встрече, наверняка заметили, что Каппа очень мала; мы – самое закрытое женское студенческое сообщество в Вестерли, и, возможно, даже во всей стране. Это потому, что мы ищем в наших кандидатках нечто очень редкое и особенное – определенные качества, которые отличают нас от всех остальных. В каждой из вас мы распознали некоторые из этих качеств, и поэтому вы приглашены сюда сегодня вечером.

Виви вдруг почувствовала некоторую неловкость. Ей и в голову не приходило, какие такие ее «качества» могли привлечь Вороних – если, конечно, те не гонялись за кандидатками, получившими высший бал на экзамене AP[9] по биологии или страдающими от жесточайшей аллергии на моллюсков. Она огляделась, чтобы понять, ощущает ли кто-нибудь еще подобную смесь сомнения и замешательства. Вроде бы Ариана нервничала ничуть не меньше, как и большинство из десятка претенденток. Но некоторые девушки, включая рыжеволосую, обменялись восторженными понимающими улыбками.

– У нас в Каппе нет обычного для других студенческих обществ ритуала испытаний, – продолжила Далия. – Если сегодня вам удастся произвести на нас впечатление, вы приняты. Но не расслабляйтесь особенно. – Она пригвоздила каждую из новеньких взглядом к месту. Виви не смогла подавить дрожь, когда глаза Далии встретились с ее глазами. – Мы принимаем только тех, кто готов целиком отдать себя сестринству. Сложилось так, что каждый год хотя бы одной кандидатке не удается пройти финальный отбор. А иногда это не удается вообще никому.

Кажется, все в комнате затаили дыхание, но тут Далия снова улыбнулась.

– Но сегодня вам предстоит простой тест.

– А что за тест? – спросила Ариана.

Ее глаза тут же стали круглыми от удивления, как если бы она вовсе не собиралась ничего говорить, а слова слетели с губ помимо ее воли. А вот Виви была довольна тем, что так произошло, потому что этот вопрос интересовал и ее тоже.

– Совсем скоро узнаете. Только не беспокойтесь – вы никаким образом не могли подготовиться к тесту заранее и не завалите его, что бы ни делали. Просто, по сути, каждая из вас либо Каппа, либо нет.

Далия кивнула Мэй, и та положила на журнальный столик рядом с только что зажженной свечой – длинной, в изысканно украшенном серебряном подсвечнике – колоду карт. Виви и Ариана переглянулись. Они что, в карты тут играть будут, чтобы Каппы могли принять решение? Далия веером раскинула карты на столе рубашками кверху.

– Посмотрим… кто начнет? Бейли, пожалуйста, возьми карту. – Она подождала немного. – Бейли?

Девушка в очках с толстыми линзами неуверенно смотрела то на карты, то на Далию.

– Простите, я чуть-чуть запуталась. Что именно мы делаем?

Далия улыбнулась.

– Просто расслабься и доверься нам. И, пожалуйста, возьми карту.

Бейли потянулась к столу, на миг задержав руку в воздухе, а потом вытащила одну из карт. В тот момент, когда ее пальцы сомкнулись на карте, в помещении стало темнее. Пламя других свечей стало низким и тусклым, а вот свеча на журнальном столике загорелась сильнее и ярче, окружая лицо девушки странным сиянием.

– Боже мой, – прошептала она и чуть не выронила карту.

– Держи крепче, – холодно проговорила Далия, которую, кажется, забавляло происходящее.

А пламя все росло и танцевало, пока не стало длиннее серебряного подсвечника. Потом оно разделилось на два отдельных огонька, как будто в свече был не один фитиль, а два. Мгновения спустя огненные струи начали виться в воздухе, словно локоны волос. Ариана что-то едва слышно пробормотала, но Виви даже не глянула на нее, потому что не могла оторваться от языков пламени, которые, к ее растущему потрясению и недоумению, стали складываться в фигуру. Теперь в темноте над потухшей свечой парила сияющая красным и оранжевым птица. Это феникс, поняла Виви. Взмахивая огненными крыльями, птица стала подниматься к потолку, а потом исчезла в снопе искр, посыпавшихся дождем на сидящих в кругу.

«Это голограмма, – подумала Виви, пытаясь убедить саму себя. – Или проекция какая-нибудь. Просто фокус, чтобы всех повеселить». Но, даже произнесенные лишь мысленно, эти слова показались пустыми и бессмысленными.

– Пожалуйста, положи карту на стол рубашкой вниз, – велела Далия.

Бейли сделала, как ей сказали. Ее руки дрожали, когда все увидели изображенную на карте красивую женщину с длинными темными волосами и загадочной улыбкой. Большая оранжево-красная птица сидела у женщины на плече, а в руке у нее был длинный и тонкий деревянный предмет.

Это не игральные карты, поняла Виви, и ее спину будто закололо ледяными иголочками. Это карты Таро. Вот только в них не было ничего общего с той аляповатой, ярко раскрашенной колодой, которую ее мать раскидывала для своих клиентов. Лежащая на столике картинка напомнила девушке сделанные масляной краской выцветшие изображения на задах сумеречной церкви – потерянные для мира, забытые всеми произведения искусства.

– Королева Жезлов, знак огня, – с улыбкой проговорила Далия. – Добро пожаловать в Каппа-Ро-Ню, Бейли.

Что сейчас произошло? Бейли приняли, потому что феникс на ее карте оказался поразительно похож на фигуру, явившуюся в пламени свечи? Но как такое возможно? И неужели нечто настолько же необычное может произойти снова?

– Сонали, твоя очередь, – проговорила Далия.

Элегантно одетая девушка с южно-азиатской внешностью, которая с тех пор, как села, нервно теребила свои золотые браслеты, вдруг с удивительной уверенностью кивнула. Стоило ей взять со стола карту, как пламя появилось опять и стало расти, в точности как в прошлый раз. Но сейчас оно не стало фениксом, а приняло форму сияющей тучи, которая поплыла сквозь тьму к потолку.

Это невозможно, подумала Виви, часто моргая. Но сколько бы раз она ни закрывала глаза, пылающая тучка оставалась на прежнем месте. Через несколько секунд из нее ударила огненная молния, а сама она стала ливнем из искр.

– Положи свою карту на стол, Сонали, – ровно произнесла Далия.

Девушка перевернула карту, и Виви чуть не ахнула. На карте была изображена еще одна красавица, на этот раз одетая во все белое и держащая сияющий голубой меч. В Таро каждой масти соответствовала определенная стихия. Мечи были связаны с воздухом, отсюда и грозовая туча. Но как, скажите на милость, можно подстроить нечто подобное? Даже если свеча, допустим, не настоящая, а голографическая, откуда Каппам знать, какую карту вытащит очередная претендентка?

– Королева Мечей, знак Воздуха. Добро пожаловать в Каппа-Ро-Ню, Сонали.

Сердце Виви стало биться часто-часто, и девушка приготовилась к тому, что сейчас на нее нападет страх, но к собственному удивлению поняла, что внутри все подрагивает от нетерпения. Пальцы разве что не чесались, до того ей хотелось взять карту.

Следующей была темноволосая болтушка, которая разговаривала с Джесс. Она, поколебавшись, потянулась к карте, и Виви подалась вперед, чтобы лучше видеть, что будет. Но когда пальцы кандидатки коснулись карты, пламя не появилось. Не произошло вообще ничего.

Казалось, напряжение тянулось бесконечно, но вот Далия нарушила тишину:

– Что ж, очень жаль. – Она встала, практически вырвала карту у девушки из рук и сунула Мэй. – Пойдем со мной, дорогая.

Болтушка как в трансе поднялась на ноги и позволила Далии вывести ее из комнаты. Виви посмотрела на Мэй, потом пробежала взглядом по остальным Каппам, но ни одна из них не показалась встревоженной. Через минуту Далия вернулась и села на свое место:

– Кто следующая?

– Что с ней случилось? – поинтересовалась Бейли.

– За нее не беспокойся, – легким тоном ответила Далия. – Выйдя за дверь, она сразу же забыла все, что происходило тут сегодня вечером. А теперь продолжим… давай, Ариана.

Ариана сидела, как парализованная, пока Виви не подтолкнула ее локтем, шепнув:

– Ты можешь это сделать, – хоть и не имела ни малейшего понятия, что именно подразумевает под «это».

Ариана дрожащими пальцами взяла выбранную карту, и через несколько секунд пламя свечи превратилось во вздымающуюся волну.

– Королева Кубков, знак Воды, – сказала Далия после того, как Ариана перевернула свою карту. – Добро пожаловать в Каппа-Ро-Ню, Ариана.

Три следующие девушки не смогли создать пламя. После ухода каждой из них Виви чувствовала, как в ней поднимаются возбуждение и ужас, смешанные в равных пропорциях.

– Твой черед, Виви, – сказала Далия, кивая ей.

Виви уставилась на разложенные веером карты, опустив руки вдоль тела. Ей так не хотелось, чтобы ее выставили в ночь и все это осталось позади! Не хотелось забывать то, что она увидела. «Хотя это просто невозможно, – сказала она себе. – Президент студенческого сестринства не может стереть ничью память». Тут Виви набрала в грудь побольше воздуха, потянулась к столу и замерла с зависшей над картами ладонью. Поколебалась, не зная, как сделать выбор, а потом почувствовала, что ее словно сильно дернули за руку. Виви подняла взгляд, но все девчонки сидели на своих местах. Ни одна из них не шевельнулась.

Виви расслабилась, позволив неведомой силе тянуть ее, будто магнитом, пока пальцы не дотронулись до одной из карт. В момент соприкосновения странное ощущение исчезло. Дрожащей рукой она взялась за уголок карты и вытащила ее из веера.

Через мгновение из фитиля свечи взметнулось пламя, почти достав до потолка. Виви ахнула, когда по коже пошла нервная дрожь. У нее возникло ощущение, будто вверх по руке устремился поток энергии, точно от удара током. Но боли не было. На самом деле она, наоборот, чувствовала себя могущественной и живой.

Потом до нее дошло, что все наоборот, и ток бежит не вверх, а вниз. Энергия исходила от нее. Виви чуть не задохнулась, когда пламя разделилось на пять языков, которые плясали и вились в воздухе, а потом образовали пятиконечную звезду.

На этот раз столь необычайное зрелище не вызвало у нее замешательства. Виви чувствовала, как на нее накатывает волна спокойствия, смывая узлы неуверенности и тревожности, о которых она до сих пор даже не подозревала.

– Положи карту на стол, – сказала Далия, и в ее голос прокрались нотки удовлетворения.

Виви перевернула карту и обнаружила, что смотрит на изображение очередной женщины. Ее нельзя было назвать красавицей из-за чересчур продолговатого лица со слишком суровым выражением. Но девушку это совершенно не смутило: кому какое дело до красоты, когда в женщине заключена такая сила? В одной руке она сжимала большой золотой диск с выгравированной пятиконечной звездой, вокруг другой вились густые лозы и цветы, и было сразу ясно, что именно женщина заставляет их расти. Вокруг нее собрались разнообразные животные – птицы, змеи, олени; прекрасные создания, привлеченные исходящей от нее энергией.

– Королева Пентаклей, знак Земли. Добро пожаловать в Каппа-Ро-Ню, Виви.

Виви почувствовала, как Ариана стиснула ее руку, но была слишком ошарашена, поэтому смогла ответить той лишь слабой улыбкой, прежде чем опять полностью переключиться на ритуал. Еще одна девушка не прошла испытание, а рыженькая Риган получила знак Огня и стала последней удачливой претенденткой.

Когда проверка была закончена и неудачниц выпроводили за дверь, Далия взяла карты и сложила их аккуратной стопкой.

– Добро пожаловать, кандидатки, в старейшее, самое престижное и самое могущественное женское студенческое сообщество нашей страны! Мы вас ждали. Не важно, осознавали вы это или нет, ваша судьба привела вас в Вестерли и в Каппа-Ро-Ню.

– Кто же вы такие? – хрипло спросила Ариана, а Далия улыбнулась:

– Мы – ведьмы.

Ведьмы. Это слово просочилось в сознание Виви медленно и сладко, будто густой медовый, тягучий голос Далии. Ведьмы. В первое мгновение новость скорее порадовала, чем поразила, как будто какая-то часть Виви всегда знала о существовании сверхъестественного. Но потом она заставила себя вернуться к реальности. Наверняка все это – какой-то изощренный розыгрыш, часть испытаний для вступления в сестринство, или, хуже того, для последующего выкладывания на Ютьюб. Но хотя девушка всю жизнь провела, наблюдая за шарлатанством в исполнении собственной матери, даже она пасовала, пытаясь вообразить, как Каппы могли устроить подобный фокус.

– Вы родились ведьмами, – продолжала Далия, – но сегодня каждая из вас сделала первый шаг к кое-чему более важному: к тому, чтобы стать сестрой. Каппа-Ро-Ню куда больше, чем просто студенческое общество; это старейший и самый могущественный ведьминский ковен в стране. Он был основан в семнадцатом веке, чтобы помочь женщинам избежать преследований, и со временем стал одной из самых влиятельных организаций в мире. – Она с многозначительным видом окинула взглядом сидящих в кругу. – Каждая ведьма и сама по себе – сила, но вместе мы неодолимы. В ближайшие четыре года мы научим вас использовать и контролировать свою магию, поможем получить доступ к возможностям, превосходящим ваши самые смелые мечты. Но для этого вам придется поработать. – Тут она по очереди посмотрела на новеньких. – Чтобы стать полноправными Каппами, вам придется пережить Адскую неделю. И в последующие недели нужно будет по-прежнему производить на сестер хорошее впечатление. Обладать магическими способностями недостаточно; нужно стать одной из нас.

При каждом синониме слову «магия» Виви вздрагивала. Если бы меньше часа назад кто-то сказал ей, что так будет, она бы только поглумилась. Но ей было не подобрать более подходящего термина для того, свидетельницей чему она только что стала; для той силы, что распускалась у нее внутри.

Неужели она на самом деле ведьма? Мысль оказалась настолько пьянящей и пугающей одновременно, что Виви не удержалась и выпалила:

– А кто-то не из Каппы знает, кто вы… в смысле, кто мы такие?

Задавая этот вопрос, она, разумеется, думала о матери. Мысли сопровождались барабанным боем сердца. Следует ли из всего этого, что Дафна тоже ведьма?

– Конечно нет, – мотнула головой Мэй. – Если только они сами не Воронихи.

– Но на вербовочной вечеринке тут была куча народу не из Каппы… Это же вроде как риск, нет? – спросила Виви. Она почти чувствовала, как магия потрескивает в воздухе; так бывает перед грозой, когда атмосфера наэлектризована. Ей показалось странным, что она раньше не замечала ничего подобного. – Вдруг кто-то обратит внимание на что-нибудь необычное?

Далия заговорила снова:

– Ведьмы веками скрывались у всех на виду, и Воронихи – лишь один из множества ковенов в стране. Большинство людей просто не способны раскрыть глаза и увидеть истину. Пока мы ведем себя как обычное студенческое общество, которому нечего скрывать, очень высока вероятность того, что нас оставят в покое. Потому-то и была основана Каппа – в качестве идеального прикрытия для ковена. – Она снова окинула взглядом новеньких девушек. – Колдовать не так-то просто и, если вы не будете очень осторожны, даже опасно. Поэтому у каждой из вас будет Старшая сестра, в точности как в любом студенческом сообществе. Только у нас Старшие не только следят за тем, чтобы во время Недели командного духа вы надели платье нужного оттенка бирюзового цвета. Они будут учить магии и проследят, чтобы никто из вас не взорвался или не взорвал Вестерли. – Далия подождала, пока девушки не перестанут хихикать. – Сонали! – Девушка с браслетами кивнула. – Твоей Старшей будет Мэй.

Мэй поднялась и с теплой улыбкой сделала Сонали знак встать рядом с ней. Далия продолжала назначать новичкам Старших и наконец добралась до Виви.

– Виви, твоя Старшая – Скарлетт.

У Виви упало сердце. Ну конечно, в Старшие ей досталась Скарлетт – единственная из всех, кому она не понравилась. И эта самая Скарлетт сейчас встретилась с ней взглядом – впервые с того момента, как вошла в комнату, и натянуто улыбнулась, хотя глаза ее остались холодными. Но, прежде чем одна из них произнесла хоть слово, кто-то громко постучал в дверь Дома Каппы.

Глава десятая

Скарлетт

Разговоры мигом стихли, и все обернулись к входной двери.

Далия нахмурилась, что не пошло на пользу ее красивому лицу, и встретилась глазами со Скарлетт:

– Кто бы ни пришел, отошли его куда подальше. Сегодня тут только свои.

Скарлетт коротко кивнула, раздосадованная тем, что лишилась возможности насладиться очевидным испугом Виви, которую только что назначили ей в подопечные. Магия не только выбирала членов сестринства, она еще и формировала пары из Старшей и Младшей. Карты обладают собственным ощущением поэтической справедливости, не зря же они дали Скарлетт право отныне на законном основании издеваться над Виви.

Она еще раз улыбнулась мертвенно-бледной Младшей и направилась к главному входу. Чтобы создать у кандидаток нужное настроение, освещение в коридоре было приглушенным, только таинственно горели свечи. Пока глаза приспосабливались к потемкам, Скарлетт вела кончиками пальцев по стене. Голоса из гостиной звучали все тише, и вот уже громкая болтовня стала казаться еле слышным бормотанием. Свечи отбрасывали на стены пляшущие тени – это напоминало свечную карусель, подаренную ей Минни на восьмой день рождения: с изящными золотистыми звездами и месяцами, которые кружились вокруг свечки в металлической гильзе. Немножко волшебства для Скарлетт, пока она еще не овладела в полной мере своими магическими силами.

Бум.

Стук раздался снова, теперь он был громче. Прежде чем Скарлетт успела крикнуть, мол, иду, ручка входной двери начала поворачиваться, а потом дверь распахнулась и ударила в стену. Резкий колдовской ветер ворвался в коридор и погасил все свечи, кроме двух.

Скарлетт ахнула.

В дверном проеме стояла девушка. Ее глаза были суровыми и черными. Распущенные волосы – спутанные, неухоженные – свисали до талии, потрепанные черные джинсы и мешковатая черная толстовка выглядели так, будто их не стирали неделями. На каждый палец левой руки было надето по серебряному кольцу: череп, змея, пентаграмма, роза и меч; правая рука сжалась в кулак, которым, похоже, ударили в дверь, заставив ту открыться. Рот кривился в сердитой гримасе.

Скарлетт никогда не ожидала увидеть ее вновь, но это была не Харпер, не девушка, которая охотилась за ней в ночных кошмарах. Это была лучшая подруга Харпер.

Гвен.

На миг Скарлетт задалась вопросом, не снится ли ей происходящее. Она не видела Гвен с той давней ночи: тогда эта незваная гостья была подключена к системе искусственного жизнеобеспечения, все ее тело покрывали синяки и ссадины, и даже дышать она сама не могла. Когда ее наконец выписали из больницы, она бросила колледж и уехала домой, в Нэшвилл. С тех пор никто ничего о ней не слышал. Предполагалось, что Гвен никогда не вернется.

Скарлетт заставила себя вдохнуть. Потом выдохнуть. Дышать.

– Ни хрена себе, Гвен, – ухитрилась проговорить девушка, когда к ней вернулся дар речи. – Что ты тут делаешь?

Гвен лишь смотрела на нее, и отражение пламени оставшихся свечей мерцало в ее темных глазах.

– Отвечай, – потребовала Скарлетт.

Гостья продолжала молчать. Она дышала с трудом, как будто даже то, что она просто тут стояла, требовало от нее неимоверных усилий.

– Тебе нечего тут делать. Ты должна уйти, – сказала Скарлетт и отступила на шаг. Потом еще на шаг. До нее донеслись голоса, потом кто-то ахнул, послышался звук шагов. Обернувшись, она увидела Тиффани, спешащую к ней по коридору. За ее спиной столпились несколько Вороних: Этта, Хейзел и Джесс – все они изумленно уставились на дверь.

Тиффани поравнялась со Скарлетт и спросила со сталью в голосе:

– Что ты здесь делаешь?

– Ответь что-нибудь, Гвен, – попросила Скарлетт, ободренная появлением подруги.

Та открыла рот, чтобы заговорить… но вместо этого раскашлялась. Ужасные звуки огласили коридор, казалось, горло девушки вот-вот разорвется. Она схватилась за шею, потом опустилась на колени, а задыхающийся кашель все не прекращался.

Вот дерьмо.

– Боже мой! – воскликнула Джесс.

– Нужно вызвать скорую, а то она з-задохнется, – заикаясь, выговорила Скарлетт, бросаясь на помощь Гвен. Лицо той покраснело, изо рта вылетали капельки слюны, пальцы царапали землю.

– Скорая не поможет, – прозвучал спокойный голос, и сквозь толпу пробралась Далия. – Тут дело в магии.

– Что? – переспросила Скарлетт.

– Девочки, возьмитесь за руки, – скомандовала Далия.

Скарлетт сжала ладони Тиффани и Джессики, встав в общий круг. Обычно в таких случаях она чувствовала себя более могущественной, более цельной. Однако сейчас, глядя, как побледневшая Гвен с перекошенным лицом извивается и заходится в кашле, Скарлетт не казалась себе могущественной. Ей было… страшно.

– Скар, сосредоточься, – велела Далия, будто ощутив ее неуверенность.

И Скарлетт вздохнула, избавляясь от паники, а сама Далия принялась тихо-тихо шептать заклинание. Колдовские силы потекли от Скарлетт к сестрам, сливаясь воедино с их магией, а потом заклинание нашло свою цель.

Гвен перестала дергаться, пугающие звуки прекратились, словно кто-то выключил телевизор. Гневные огоньки в ее глазах погасли, плечи поникли – ни дать ни взять марионетка с перерезанными нитями. Ее злость исчезла, но вместе с ней как будто не стало и самой Гвен. Свет в ее глазах потух, и они были теперь тусклыми и пустыми.

– Спокойной ночи, Гвен, – веско промолвила Далия.

Не издав больше ни единого звука, Гвен встала и зашагала по тротуару прочь от Дома Каппы. Едва она скрылась из виду, Скарлетт повернулась к президенту:

– Что это была за чертовщина?

– Связующие чары, – ответила та. – Совершенно особая волшба как раз для такого случая.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Скарлетт, у которой вдруг перехватило дыхание.

– Мы не просто стреножили ее магические способности, но и запретили ей когда-либо говорить о колдовстве. И сейчас наблюдали последствия ее попытки это сделать.

– Но почему она вернулась? А главное, как? Мы же ее изгнали, – проговорила Мэй, окидывая сестер взглядом.

– Изгнали из ковена, а не из этого дома, – тихо ответила Скарлетт.

– Но что ей от нас нужно? – спросила Мэй.

Скарлетт опустила глаза, старательно не глядя на Тиффани, и сосредоточилась на том, чтобы ровно дышать. Этот обращенный к ней взгляд Гвен… казалось, та хотела убить ее.

– Сегодня полнолуние, – тихо заметила Виви. Скарлетт подпрыгнула: она не слышала, как подошла эта девчонка, и с тоской поняла, что ее Младшая видела часть того, что тут творилось. – Моя мама всегда говорит, что полная луна заставляет людей совершать странные поступки.

Скарлетт лучше кого бы то ни было знала, что Гвен не требовалось никакого полнолуния, у нее и без того имелось предостаточно причин для действий. К тому же Виви это вообще не касалось. Скарлетт с новой силой разозлилась на то, что Младшая вторглась в ее Дом и в ее жизнь.

– Конечно, ты теперь моя Младшая, Виви, но из этого не следует, что ты должна стать моей тенью, – огрызнулась она. – Кто вообще сказал тебе, что можно сюда прийти?

– Вернись в дом, Виви, и постарайся подружиться со своими новыми сестрами. А мы сейчас придем, – сказала Далия. Она говорила мягче, чем Скарлетт, но в голосе у нее звенела сталь.

Виви переводила взгляд с одной девушки на другую, ее губы кривились, словно ей хотелось сказать что-то еще, но мгновение спустя она послушалась приказа и пошла в гостиную.

– Нам всем тоже нужно вернуться. Сегодняшний вечер очень важен, ведь мы принимаем новеньких в наш ковен. Больше ни слова о том, что было, пока кандидатки не уйдут, – велела Далия, хлопнув в ладоши.

Старенькие сестры покивали и, перешептываясь, потянулись обратно в дом. Скарлетт перехватила Далию, прежде чем та успела вернуться в холл.

– Далия, – тихо сказала она, – те карты Таро… это же дело рук Гвен, да?

Еще перед ритуалом приема новичков она показала Далии карты, которые они с Тиффани обнаружили на входной двери. Тогда ей хотелось наложить чары, чтобы выяснить, кто прибил их туда и почему. Скарлетт думала, что в них содержится послание, угроза, но Далия только отмахнулась, мол, все это тупой розыгрыш, и настояла на том, что от карт надо избавиться до прихода кандидаток.

– Мы же не хотим напугать их еще до того, как они попробуют себя, – объяснила она. – Не надо раздувать это происшествие.

В конце концов, напомнила она, прошлогодняя вербовочная вечеринка была посвящена картам Таро; возможно, кто-то из девчонок, не получивших тогда приглашение присоединиться к сестринству, до сих пор злится. Люди ведь всегда завидуют Воронихам. Далия заверила Скарлетт, что их тайна в безопасности.

Но теперь Скарлетт была не так уж в этом убеждена.

Впрочем, Далия не выглядела обеспокоенной, казалось, она просто в некотором раздражении, и все. Ее всегда бесило, когда сестры бросали ей вызов, ставя под сомнение ее авторитет.

– Как только кандидатки уйдут, запечатаем дверь защитными чарами. Сообщи об этом всем, потому что нам придется действовать сообща.

Скарлетт кивнула, пока еще не доверяя своему голосу. Она отпустила руку Далии и захлопнула массивную входную дверь. А едва успев добраться до гостиной, услышала сзади еще одно сильное «бум». Собравшись с духом, Скарлетт прокралась по коридору и опять распахнула дверь.

– Гвен, тебе же сказали, ты не можешь… – начала она и вдруг застыла.

Снаружи никого не было. С противоположной стороны улицы из здания общества Пси-Дельта-Лямбда неслись звуки рэпа. В траве, невидимые, стрекотали цикады. Но улица была совершенно пуста, на ней обнаружилось лишь несколько припаркованных автомобилей да прислоненный к дереву видавший виды красный велосипед, принадлежащий хозяйственной службе кампуса.

А потом она что-то увидела. На дорожке поблескивало серебром нечто маленькое. Это было одно из колец Гвен, серебряный череп. Должно быть, он соскользнул с пальца незваной гостьи, пока саму ее крючило на земле. Скарлетт шагнула вперед, чтобы его подобрать, и нога врезалась в какой-то мягкий предмет. Она опустила взгляд и не смогла сдержать вопль: у ее ног лежал громадный угольно-черный ворон со свернутой шеей, один из тех, что жили в вольере на крыше. Сердце девушки отчаянно забилось. Это был недвусмысленный знак, который мог предвещать лишь одно.

Смерть.

Глава одиннадцатая

Виви

С тех пор как закончился обряд, прошли почти сутки, но Виви все еще не успокоилась. Она была словно под гипнозом от сочетания бурлящих в ней сил и дезориентации, как будто прыгнула с трамплина и теперь падала, не зная, что произойдет в момент удара о воду. А может, удара не будет вовсе? Все ее знания об этом мире оказались ошибочными. Колдовство реально. Она сама – ведьма. И не единственная.

Преодолевая короткое расстояние между своим общежитием и Домом Каппы, Виви достала телефон и в третий раз за день позвонила матери. Ее снова сразу же переключили на голосовую почту. Раньше она не возражала, когда мама исчезала с радаров, но сейчас случай был особый. Чрезвычайный. Ей нужно было выяснить, что известно Дафне. Вдруг та тоже была ведьмой и вовсе не мухлевала с картами Таро? Или, наоборот, обладала той же наивностью, что и ее дочь, не подозревая, что магия – штука очень, очень реальная?

Магия. Одна мысль о ней заставляла сердце биться чаще. Виви вновь и вновь вспоминала, как из пламени зажженной ею свечи возник пентакль. Вспоминала зуд в пальцах, который так хотелось ощутить снова. Так хотелось понять. Узнать, чего ей так не хватало все эти годы и как теперь изменится ее последующая жизнь.

Чтобы войти в Дом Каппы, Виви воспользовалась ключом, который ей только-только выдали, и помедлила на пороге, пораженная тем фактом, что интерьер выглядел совсем иначе, чем в ее первые два визита. Сегодня холл был полон современной светлой деревянной мебели с уютными на вид подушками теплых расцветок. Просторная комната, казалось, так и манит к себе.

Виви направилась в сторону гостиной, чтобы дождаться там остальных, но едва успела сделать пару шагов, как ее остановила чья-то рука.

– Осторожно!

Это оказалась Мэй. Она стояла перед Виви, показывая на пол, по которому тянулась прямая линия из розовато-серой соли. Девушка чуть не наступила на нее. Мэй держала банку, содержимое которой напоминало плавающую в растительном масле зелень. Виви вспомнилось оливковое масло с розмарином, которое мать любила добавлять в еду.

– Прости, не заметила, – сказала Виви, глядя на соль.

Потом она переключила внимание обратно на Мэй. Вместо вчерашних фиолетовых кудрей та щеголяла сегодня короткой стрижкой боб, подчеркивающей высокие скулы, а сами волосы были черными, как сажа.

– Мне нравится твоя прическа. Ты что… в смысле, это же… – она прервалась на полуслове, поняв, что у нее не хватает слов, чтобы правильно сформулировать вопрос.

Мэй улыбнулась и заправила волосы за уши.

– Эти чары называются «морок». Нам, Пентаклям, они даются довольно легко.

От слова «нам» по спине Виви побежала дрожь предвкушения.

– А что в точности это значит?

Конечно, она знала о мастях карт Таро. Невозможно было вырасти с Дафной Деверо и не разбираться в Старших и Младших Арканах, но ей хотелось понять, какое значение все это имеет для нее лично и для ее магии.

– Наши волшебные силы находятся под знаком земли. Это значит, что нам чуть легче, чем остальным, удается влиять на природу и манипулировать ею. Это может касаться деревьев, животных или, – она тряхнула головой так, что волосы взметнулись, и приняла чуть утрированную позу фотомодели, – нашей естественной красоты.

Тут Мэй вытащила из кармана телефон, склонила голову набок, будто собираясь сделать селфи, поджала губы, и ее прямые волосы стали волнистыми, а бледная губная помада превратилась в насыщенно-красную.

– Научишь меня тоже? – спросила охваченная благоговейным волнением Виви.

– Конечно! – сказала Мэй, загружая новое фото в инстаграм.

Утром Виви погуглила всех Вороних, кого только смогла вспомнить, и теперь знала, что Мэй была невероятно популярным бьюти-блоггером родом из Сан-Франциско, и число ее подписчиков переваливало за миллион.

– Хотя начать тебе, наверное, надо с того, чему захочет научить тебя Скарлетт, так что пока на этом и сосредоточься.

Вспомнив насквозь фальшивую, снисходительную улыбку Скарлетт, Виви едва не скривилась.

– Мы с тобой одной масти. Разве не ты должна быть моей Старшей?

Мэй пожала плечами.

– Воронихи отличаются от всех остальных ковенов именно тем, что могут использовать магию друг друга. Нас делает такими могущественными не то, в чем мы схожи, а то, чем мы отличаемся; уникальные способности каждой из нас дают нам силу. Знаю, звучит по-дебильному, но так оно и есть. Ты получишь больше знаний от сестры, на которую совсем не похожа.

– А банка зачем? – спросила Виви.

Мэй махнула в сторону входной двери.

– Я умащиваю все входы в дом. Это дополнительная защита от тех, кто хочет нам зла.

Виви кивнула, возвращаясь мыслями к вчерашнему вечеру. После церемонии она была в таком экстазе, что почти не обратила внимания на переполох с участием темноволосой девушки. Но чем больше она о нем думала, тем сильнее тревожилась. Ей даже приходило в голову, что это та самая студентка, которая предупреждала ее насчет Вороних, но черты лица чуть не вломившейся в дом незнакомки были так искажены болью и гневом, что сложно было сказать наверняка.

– Так что это была за девица?

Мэй сжала губы и оглянулась через плечо, то ли ища поддержки, то ли убеждаясь, что их никто не подслушивает.

– Она тоже была Воронихой. Мы изгнали ее пару лет назад, когда она нарушила наше самое важное правило.

– Какое? – спросила Виви, внезапно встревожившись насчет всех неизвестных ей правил, которые она, возможно, уже нарушила.

Но Мэй лишь неопределенно улыбнулась.

– Не волнуйся. Скарлетт, твоя Старшая, еще и куратор новичков, на ваших уроках объяснит все, что необходимо знать. Кстати, она ждет тебя в оранжерее.

– Хорошо, спасибо.

Виви поняла, что Мэй не хочет больше обсуждать вчерашнее происшествие, но сама не могла выбросить его из головы, не могла избавиться от воспоминаний про обезумевшее лицо девушки и то, как она корчилась на газоне перед входом в дом, словно пытаясь прорыть себе путь туда ногтями.

Она точно знала лишь одно: что не хочет оказаться в таком же положении, не хочет быть той, кто безуспешно старается заглянуть в Дом Каппы извне.

* * *

Виви не так уж часто бывала в оранжереях, но даже она могла сказать, что та, где они собрались сейчас, совершенно необычная. Несмотря на стеклянные стены, тут было на удивление темно; куда ни кинь взгляд, из больших глиняных горшков тянулись вверх огромные растения, пышные листья которых отбрасывали вокруг себя мириады теней. Вдохнув, Виви ощутила непривычную комбинацию запахов: лаванды, перца, мяты, спелых фруктов, дурманящего мускуса и легкой нотки гнили.

Остальные четыре кандидатки уже сидели за круглым столом в центре оранжереи – Ариана, Бейли, Сонали и Риган. Виви добиралась до них целую минуту, потому что нормальной дорожки к столу не было, и пришлось нырять под вьющиеся растения, росистые листья которых задевали ее шею.

Она скользнула на свободное место между Сонали и Бейли как раз в тот миг, когда появилась Скарлетт с плетеной корзинкой, укрытой газовым пурпурным шарфом.

– Приветствую вас, леди, – энергично произнесла она, доставая из корзинки и выкладывая на стол разные предметы: несколько коротких широких свечей, серебряное блюдо с гравировкой, черное, как полночь, птичье перо.

Ариана напротив Виви вздрогнула, когда последним появился человеческий череп, но Виви подалась вперед от нетерпения. Вот оно! После целой жизни на периферии ей наконец-то предстоит узнать самую могущественную, самую охраняемую тайну в мире – как творить настоящее волшебство.

– Вас пятерых пригласили стать кандидатками в Каппу, потому что вы показались нам многообещающими. – Взгляд Скарлетт по очереди остановился на каждой из новеньких, особенно задержавшись на Виви, которую это по некоторым причинам вовсе не обрадовало. – Но когда дело доходит до колдовства, далеко не только врожденные способности имеют значение. Магия требует дисциплины. Она может стать вашим лучшим другом. Она может открывать вам двери – и в буквальном смысле тоже. А еще может подвергнуть опасности и вас самих, и всех, кто с вами рядом.

Словно чтобы проиллюстрировать это заявление, все растения в оранжерее принялись раскачиваться и шелестеть на неощутимом ветру. Виви ахнула, когда что-то мазнуло ее по ноге, посмотрела вниз и чуть не отпрыгнула в сторону, когда мимо нее проползло нечто длинное и зеленое.

– Это просто лоза, – шепнула Бейли, широко распахнутыми глазами глядя на упомянутое растение.

Скарлетт щелкнула пальцами, и все растения застыли.

– Но, прежде чем мы двинемся дальше, совершенно необходимо, чтобы вы поняли и приняли наши законы. Первый из них гласит, что нельзя посягать на чью-то свободную волю… слишком сильно.

– А что именно это значит? – спросила Бейли, моргая за своими очками в черной оправе.

– То, что в пределах разумного отвлекающие и влияющие на сознание заклятия разрешены. Однако мы никогда не используем чары, контролирующие волю, не заставляем людей поступать себе во вред и совершать такое, от чего их жизнь может измениться, – объяснила Скарлетт. – Следующий закон гласит, что мы ни на кого не воздействуем при помощи магии физически, разве что ради самозащиты. И, конечно, третий и самый важный закон…

– …никогда не предавать своих сестер-Вороних, – быстро вставила Сонали.

Скарлетт кивнула.

– Это правило относится не только к колдовству. Мы всегда стоим друг за друга, что бы не случилось. Все девочки-Воронихи – ваши сестры. Если им понадобится ваша помощь, значит, вы им поможете. Ночами вы ходите парами, присматриваете за сестрами на вечеринках. И никогда не отпускайте кого-то из сестер бродить в одиночку, особенно после выпивки – и ни за что, ни при каких обстоятельствах не позволяйте им уединяться с кем-то из парней на тусовках студенческих братств. Помните, что алкоголь мешает ясности мыслей и колдовским способностям, а ваша безопасность имеет первостепенное значение.

Скарлетт помолчала, давая присутствующим осознать ее слова, а потом продолжила:

– По большей части наша магия основывается на заклинаниях. Вы начнете с изучения чар собственных Младших Арканов – это простые, повседневные заклятья. А Старшие Арканы – большие, сложные чары – мы отложим на потом. Первым делом каждой из вас понадобится своя колода карт Таро. – Скарлетт достала из корзины восемь разных колод и положила их на стол. – Возьмите ту, к которой вас потянет.

Некоторые колоды Виви видела и раньше, у матери, – те, что с яркими аляповатыми красками и застывшими в неестественных позах фигурами. Она потянулась, провела пальцами по картам с лавандовыми рубашками и изящными черно-белыми изображениями и совсем уже собралась разглядеть их получше, но тут заметила краешком глаза другую колоду. Насыщенно-коричневые тона, золотое тиснение, которое сверкало не хуже драгоценностей, хотя света было совсем мало, – Виви погладила верхнюю карту кончиками пальцев и почувствовала, как по телу разлился странный покой, будто она опустилась на неожиданно мягкую перину.

– Перетасуйте колоды, а потом положите верхние две карты на стол рубашками вниз, – велела Скарлетт. Кандидатки послушались. – А теперь переверните их.

Чуть дрожащими руками Виви перевернула свои карты. Это оказались Шут и Императрица.

– Ежкин свет, – прошептала рядом с ней Бейли.

Виви посмотрела на карты соседки и увидела, что перед той тоже лежат Шут и Императрица. Осознав, что произошло, кандидатки переглянулись – взволнованно, нервно. Все они вытащили одни и те же карты.

– Шут символизирует невинное неискушенное существо в самом начале пути. Это каждая из вас, – сказала Скарлетт, явно не удивленная случившимся. – А Императрица – это воплощение богини. Вам понадобится сила этих Старших Арканов, чтобы сотворить свое первое колдовство, хотя я дам каждой из вас собственное задание в зависимости от масти.

– А нам всегда нужны будут карты, чтобы колдовать? – спросила Бейли, которая не сводила глаз со своей новой колоды.

– Нет, – ответила Скарлетт. – Самые могущественные Воронихи могут творить заклинания любой масти. Попрактиковавшись, все вы сможете совершать заклинания своей масти без карт. Во всяком случае, те из вас, которые станут полноправными Воронихами. – Она встретилась взглядом с Виви. – Потому что некоторые, вероятно, до этого не дойдут. – Тут она обернулась к Сонали. – О’кей, Сонали, начнем с тебя. Пожалуйста, переверни третью карту.

Та сделала, как ей было сказано, открыв королеву Мечей – ту самую, которую она вытащила в первую ночь.

– Готова призвать магию ведьмы Мечей? – спросила Скарлетт. – Повторяй за мной: «Я взываю к справедливой королеве Мечей, дай мне власть призвать воздух к себе поскорей».

Слегка дрожащим голосом Сонали повторила эти слова. Ничего не произошло.

– Это не страшно, – непривычно добрым голосом проговорила Скарлетт. – Пока это просто слова. Чтобы они превратились в заклинание, их нужно произносить не только голосом. Нужно, чтобы они исходили из самого сердца.

Виви вполне могла вообразить, как все то же самое произносит Дафна, стараясь заморочить голову очередному клиенту, но тут, в Доме Каппы, от услышанного по телу пробежала дрожь. Сонали глубоко вздохнула и снова заговорила. Теперь ее голос был ровным и звучным.

– Я взываю к справедливой королеве Мечей, дай мне власть призвать воздух к себе поскорей.

Похоже, температура в оранжерее упала, а воздух стал гуще, как перед грозой. Виви могла бы поклясться, что почувствовала у щеки дуновение ветерка, хоть это и казалось совершенно невозможным: все окна и двери теплицы были плотно закрыты. Однако, к изумлению девушки, растения вокруг закачались из-за задувшего вдруг слабого, но явственно ощутимого ветра. Он постепенно усиливался, пока не откинул назад развевающиеся волосы Сонали.

Никто ничего не сказал. Никто не смел даже дышать, пока Скарлетт не бросила с улыбкой:

– Молодец, Сонали, – как будто та просто приняла крученую теннисную подачу, а не прогнула под себя законы природы. – Бейли? Пожалуйста, открой третью карту.

Это оказалась королева Жезлов знака Огня, та самая, что досталась Бейли во время первого испытания.

– Много веков ведьмы Огня начинают учебу с простых чар, призывающих их стихию, – объяснила Скарлетт. – Теперь сосредоточь свою силу на какой-нибудь свечке и повторяй за мной: «Королева Жезлов, услышь меня, яви свою мощь и дай нам огня».

Бейли набрала в грудь побольше воздуха и произнесла:

– Королева Жезлов, услышь меня, яви свою мощь и дай нам огня.

Последнее слово еще только слетало с уст девушки, а над фитильком свечи напротив нее уже вился дымок, а мгновение спустя вспыхнуло пламя. Бейли уставилась на него, не веря своим глазам, а потом у нее на лице появилась широкая улыбка.

– Все еще не могу поверить, что это работает! И как мне, черт возьми, проходить после этого курс физики?

Пока Скарлетт обходила по кругу сидящих за столом кандидаток, сердце Виви билось так быстро, что ей было никак не отдышаться. Она отчаянно хотела сотворить свое первое заклинание, но при этом отчаянно боялась – вдруг оно не сработает, вдруг выяснится, что она шарлатанка, и Воронихам придется стереть ей память? Ей просто невмоготу было вернуться к обыкновенной жизни после того, как у нее появился вкус к таким невероятным вещам!

Когда же очередь Виви наконец настала, она перевернула третью карту с королевой Пентаклей. И хотя к тому моменту ей было уже ясно, что так оно и будет, могущество карт все равно вызвало в ней трепет.

Скарлетт полезла в свою корзинку и извлекла оттуда баночку с землей.

– Ты – Пентакль, а значит, твоя магия коренится в природе, – пояснила она, вручая баночку Виви. – Я посадила сюда семечко и хочу, чтобы ты заставила его прорасти. Повторяй за мной: «Я взываю к королеве Земли, власть над смертью и рожденьем нам яви».

– О’кей, – согласилась Виви. – Я взываю к королеве Земли, власть над смертью и рожденьем нам яви.

Ничего не случилось.

– Попробуй еще раз, – сказала Скарлетт. – И не спеши. Мы тут колдуем, а не еду в «Макдональдсе» заказываем.

Виви вдохнула настолько глубоко, насколько позволили ее разгулявшиеся нервы, и повторила те же слова медленнее. Земля в баночке даже не подумала шевельнуться.

Скарлетт раздраженно сложила руки на груди.

– Ты помнишь ощущение, с которым пускала в ход свои магические силы?

Виви мысленно вернулась в тот момент, когда она коснулась бенгальского огня и по жилам побежала энергия. Следом явилось непрошеное воспоминание о том, как Мейсон коснулся ее руки. Там тоже была искра. Горло перехватило, и Виви, боясь, что Скарлетт, возможно, способна залезть к ней в голову и прочесть эту предательскую мысль, заставила себя кивнуть.

– Призови это ощущение снова.

Виви закрыла глаза, стараясь не смущаться оттого, что вид у нее наверняка идиотский. Она снова обратилась к воспоминанию о бенгальском огне. О том, как покалывало подушечки пальцев рук и ног – точно так же, как во время испытания, когда она коснулась карты Таро.

Ощущение напоминало укус статического электричества или то, что возникло у Виви, когда в Орегоне она нечаянно коснулась изгороди, окружавшей пруд у их дома, а та оказалась под невысоким напряжением.

– Теперь сосредоточься на нем, – велела Скарлетт. Казалось, ее голос доносится из каких-то дальних далей. – Подумай о результате, который хочешь получить. Поверь, что так оно и будет.

В грудной клетке у Виви что-то завибрировало, и, когда она заговорила, ее голос был звучным и властным.

– Я взываю к королеве Земли, власть над смертью и рожденьем нам яви.

Горшочек задрожал, и Виви вцепилась в него сильнее. Она почти чувствовала слабую пульсацию, похожую на сердцебиение, и в голове мелькнул образ трепещущего семечка, из которого прорастают нежные тонкие корешки.

Виви открыла глаза. Руки казались непослушными, все силы куда-то делись, будто она только что закончила долгую, тяжелую пробежку. Зато прямо перед ней появилось крошечное, не больше мизинца, деревце с единственным зеленым листочком наверху. Деревце, которое она вырастила своей магией.

* * *

После этого занятия Виви пребывала в таком радужном настроении, что улыбка не сходила с ее лица еще несколько часов. Даже прохладное отношение Скарлетт не могло поколебать состояние ее духа. Одно дело, когда тебе говорят, что ты ведьма, и совсем другое, когда тебе действительно удается что-то наколдовать. И без того дурацкая ухмылка стала еще шире, когда Виви представила, что сможет делать со своими новыми возможностями. Интересно, удастся ли создавать кулинарные шедевры, не учась готовить? А сделать из комнаты в общежитии шикарные хоромы? Или превратить соседку в невидимку?

Однако сейчас, когда она в три часа ночи сидела вместе с остальными кандидатками в библиотеке, ее радостное возбуждение стало иссякать. Во второй части занятия Скарлетт отправила их штудировать книги заклинаний, которые казались всем остальным тусклыми потрепанными учебниками органической химии (конечно, это было сделано с помощью магии).

– У вас есть двадцать четыре часа, чтобы выучить каждое заклинание в этом гримуаре, – сказала Скарлетт. – Завтра вечером в это же время жду вас здесь для следующего испытания.

В отличие от остальных исторических зданий кампуса, библиотека представляла собой современный бездушный четырехэтажный прямоугольник. Каждый этаж был выкрашен в соответствии с показателями кислотно-щелочной шкалы. Девушки сидели за столом на первом этаже, и никаких больше студентов вокруг не наблюдалось. В первую неделю занятий никому, кроме них, не приходилось заниматься зубрежкой ночь напролет. Даже библиотекари и те ушли.

– Не в человеческих силах выучить все это за одну ночь, – заявила Риган, в отчаянии захлопывая свою книгу.

– Поверь, это куда веселее, чем на самом деле учить органическую химию, – сказала Бейли, с благоговением глядя на свой гримуар. Она ткнула пальцем в заклинание, напечатанное золотыми буквами над тремя картами Таро – все это напомнило Виви иллюстрацию к средневековому манускрипту. – Эти чары заставляют голос врага умолкнуть. Можешь вообще такое представить?

– Интересно, смогу ли я заставить заткнуться свою соседку по комнате. – Риган склонилась над книгой, чтобы получше рассмотреть заклинание. – Она каждый вечер звонит своему парню в Техас и часами во всех деталях расписывает ему свою никчемную жизнь.

– Как-то это отстойно, нет? – зевнув, спросила Сонали.

Риган пронзила ее взглядом.

– Она рассказывает ему, что съела за день. Перечисляет буквально все, типа «я пошла в столовую, покушала хлопьев с половинкой банана, а обедать ходила в кафе, где бейгли, но те, которые с корицей и изюмом, кончились, так что я…»

– Боже, сделай, чтобы это прекратилось! – взмолилась Сонали, потирая виски. – Ты права. Это невыносимо.

– Я даже не знаю, на каком это языке, – утомленно проговорила Ариана, хмуро изучая свой гримуар. – На древнегреческом, что ли?

– Думаю, да, – согласилась Сонали, нагибаясь к книге и вглядываясь в строчки. В отличие от остальных, с течением ночи она становилась все более взвинченной, бормоча себе под нос заклинания и стараясь их запомнить. – Моя мама была Воронихой, но она никогда ничего не говорила насчет того, чтобы выучить за ночь целую книгу. Может, нарочно решила забыть об этом?

– А может, просто боялась тебя отпугнуть? – предположила Бейли, закрыв глаза и вращая плечами.

Сонали фыркнула:

– Вряд ли. Это вообще была ее любимая тема разговоров. Мама вполне ясно дала мне понять, что, если я не попытаюсь вступить в Каппу, она, типа, от меня отречется.

– Поверьте мне, это пустая трата времени, – сказала Риган и зевнула. Она подняла руки и потянулась, отчего ее и без того короткий топик задрался еще выше. – Моя мама и все мои тетки – потрясающие ведьмы, но не думаю, что они когда-нибудь заучивали наизусть заклинания. Когда научишься управлять своими колдовскими силами, в книги можно вообще больше не смотреть.

– А как это – расти с ведьмами? – спросила Бейли, внезапно снова взбодрившись.

Риган пожала плечами:

– Я же не знаю, как расти не с ведьмами.

В этот самый миг телефон Виви зажужжал и перепугал ее. Никто никогда ей не звонил и уж тем более посреди ночи. Но увидев, что за номер высветился на экране, она, сжав трубку в руке, поспешила к ряду стульев на другом конце читального зала.

– Мама? – прошептала она, выбегая в темный коридор. – У тебя все в порядке?

– Зайка, я только что нашла твои звуковые сообщения. – Из динамика доносились звуки, похожие на шум волн. – Прости, что не перезвонила раньше. Я просто тренировала новую технику погружения в медитацию, которая…

– Мама! – перебила ее Виви. Доносившийся с того конца бред (о каком-то курорте, что ли? Впрочем, Виви это совершенно не интересовало) оборвался. – Почему ты не сказала мне, что я ведьма?

Повисла долгая пауза.

– Мама, ты еще тут? – Девушка подошла ближе к окну, надеясь, что сеть там будет лучше. Эта часть библиотеки выходила на густые заросли деревьев и квадратный дворик, по краям которого стояли административные здания.

– Я говорила тебе, Виви. Ты просто не готова была это услышать.

«Ты особенная, Вив. Ты полна магии». Виви все свое детство слышала от матери подобные фразы. Она просто не знала, что все это правда.

– Значит ли это, что ты тоже ведьма?

– У меня есть некоторые… необычные способности, но до тебя, детка, мне далеко.

– Зачем тогда тебе было скрывать все это от меня? – рявкнула Виви, неожиданно почувствовав злость и разочарование, да такие, что ее бросило в дрожь. – Здесь целое сестринство ведьм, но я могу не пройти отбор, потому что ни черта не знаю, что делать.

Дафна молчала так долго, что Виви забеспокоилась, уж не повесила ли она трубку.

– Мама? Ты еще здесь?

– Вивьен, послушай меня: способов стать настоящей ведьмой много. Не дай мысли о том, что перед тобой лишь один путь, поймать тебя в ловушку.

– Этот путь выглядит куда лучше твоего! – Виви знала, что ее слова не могут не ранить, но слишком злилась, чтобы обращать на это внимание. – Эти девчонки просто невероятные! Когда-нибудь они будут править миром. А некоторые, наверное, уже правят.

Последовала еще одна долгая пауза.

– Ты должна быть по-настоящему осторожной, Виви. Ты не знаешь, что делает с людьми могущество, а мне вот пришлось это повидать. Никому из этих так называемых ведьм сестринства доверять нельзя.

Виви почувствовала, как всколыхнувшийся гнев прорвался сквозь туман предельной усталости.

– Они хотя бы нашли время рассказать мне о том, что я – ведьма. И вообще такое впечатление, что сейчас именно они обо мне заботятся.

И она в ярости сбросила звонок.

Воронихи не создавали ей проблем. А Дафна создавала, впрочем, в этом не было ничего нового.

Виви уже собралась присоединиться к остальным кандидаткам, когда за окном что-то заскреблось. Испугавшись, она обернулась и вытянула шею, чтобы получше рассмотреть, что там такое, но не увидела ничего, кроме смутных очертаний деревьев. Через несколько секунд звук повторился, но в темных ветвях по-прежнему не наблюдалось никакого движения.

– Что за бред? – пробормотала Виви, медленно двинулась к окну, и тут что-то тяжело ударилось в стекло.

Девушка с колотящимся сердцем отпрыгнула назад. Она сообразила, что это мотылек, но самый большой из всех, что ей доводилось видеть. Он отчаянно бился в стекло, да так, что оно дребезжало. Крылья мотылька были светло-коричневыми, а посередине виднелось темное пятно.

Пятно, напоминающее по форме ухмыляющийся череп.

Виви, ахнув, уронила телефон, который отъехал в сторону по гладкому полу. Прежде чем девушка успела его подобрать, тусклые лампы на потолке заморгали и погасли, погрузив коридор во тьму.

– Вот дерьмо! – Виви со стоном присела на корточки и принялась ощупью пробираться вдоль стены, одновременно ища телефон и молясь, чтобы ее пальцы наткнулись в темноте именно на него.

– Сонали! – крикнула она. – Ариана! Девочки, вы где?

Возможно, остальные кандидатки слишком долго оставались неподвижными, и датчики движения вырубили свет. Вот только за большими окнами тоже было темно: фонари во дворе погасли, не горела и подсветка на башенке с часами и колоколом. Виви ждала, когда глаза привыкнут ко мраку, и ее охватывало, все усиливаясь, какое-то жуткое чувство. К тому же тьма была слишком непроглядной, слишком полной; девушка словно оказалась запертой где-то в подземелье.

– Ариана! – закричала она.

Где-то на расстоянии скрипнул стул.

– Виви! – отозвалась Ариана. – Ты где?

– В коридоре. Кажется… кажется, мы тут не одни, – крикнула ей Виви дрожащим голосом. Ей вспомнилась девушка, которая приходила в Дом Каппы вчера вечером, вспомнилось безумие в ее огромных глазах. – Я уронила телефон и теперь ничего не вижу.

– Стой, где стоишь. Мы идем!

Но, прежде чем кандидатки успели до нее добраться, входная дверь библиотеки с грохотом распахнулась.

– Кто здесь? – заорала Виви, прижимаясь спиной к стене. – Что вам надо?

Она лихорадочно шарила руками вокруг себя, пытаясь сориентироваться. Но тут чьи-то руки грубо схватили ее за плечи, и она завопила во всю мощь своих легких.

– Поздравляем с Адской неделей, ведьмы! – прокричал ей прямо в ухо дружный хор.

В тот же миг свет загорелся снова. Скарлетт, Тиффани, Мэй и Дафна стояли перед ней вместе с остальными старшекурсницами из сестринства. Они широко улыбались, тогда как Виви и остальные новенькие, которые только что ворвались в коридор, застыли на месте, моргая от яркого света.

– На этой неделе от вас потребуется совершить невозможное, – сказала Скарлетт. На этот раз ее улыбка была сияющей и искренней. Заразительной. Несмотря на то что пульс все еще частил, Виви тоже заулыбалась. – Если вы не справитесь, то никогда не сможете даже упомянуть о магии. – Скарлетт остановила взгляд на Виви. – Но что будет, если вы переживете эту неделю? Тогда мы, может быть, сделаем из вас ведьм.

Глава двенадцатая

Скарлетт

– Ты хочешь, чтобы я?.. – ахнула Виви, глядя на Скарлетт.

Та спокойно выдержала взгляд.

– Декан Сандерсон накрутил хвост Хейзел за то, что она возражала против чисто мужского состава выступающих на Дне класса[10].

– Ужас какой! И что мы будем делать? Выкрасим холл в розовый цвет? Бойкотируем День класса? – спросила Виви.

Скарлетт взяла драматическую паузу, а потом нанесла удар:

– Защита сестер для нас превыше всего. Принеси мне голову декана.

– Я думала, мы вроде как никому не должны причинять вред, – осторожно проговорила Виви, уставившись на Скарлетт своими большими глазами, словно человек, который опасается вывести из себя душевнобольного убийцу.

Скарлетт не смогла удержать серьезную мину, и уголки ее рта дрогнули в слабой ухмылке. Виви выдохнула, а ее щеки сделались отчаянно красными.

– Ой, так это ты пошутила…

Скарлетт расхохоталась.

– Видела бы ты свое лицо!

Интересно, жила ли до сих пор на свете хоть одна настолько наивная ведьма? Скарлетт в тысячный раз удивилась, как Мейсон мог забыть об их свидании из-за такой простушки. Отчасти она осознавала, что неправа и несправедлива, но что-то в этой девчонке задевало ее за живое, и дело было не только в той милой беседе с Мейсоном. Какая-то новенькая слишком пылкая. Слишком невинная, слишком… свободная. Она прожила всю жизнь без груза возложенных на нее ожиданий, все для нее ново, все волнует. Скарлетт не могла понять, что это в ней вызывает, зависть или ненависть, зато знала, что будет наслаждаться каждой секундой Адской недели.

Она сделала жест в сторону лестницы:

– Второй этаж, третья дверь налево. И чтоб все блестело.

– Где?

– В нашем туалете. Это твое задание.

Смущение исчезло с лица Виви, сменившись пристальным взглядом.

– Дай угадаю: мне разрешено пользоваться только зубной щеткой.

Скарлетт тоже посмотрела на нее с совершенно серьезным, непроницаемым видом:

– Нет, Вивьен, тебе разрешено пользоваться только магией.

Виви еще мгновение в нерешительности стояла на месте.

– Не бойся, Плаксы Миртл там нет, – добавила Скарлетт и заметила на лице Младшей тень беспокойства, как будто та всерьез предположила, что призрак из женского туалета в Хогвартсе мог переселиться в дом их сестринства.

Она дождалась, пока Виви исчезнет, поднявшись по главной лестнице, и обменялась усмешками с Тиффани, которая растянулась рядом на диване. Тиффани наградила ее аплодисментами, делая паузу после каждого хлопка, и сказала:

– Какая ты коварная!

– Ага, потому-то мы и дружим, а ты что думала?

Тиффани хлопнула ее по руке.

– Ладно, так что готовит для нашей девочки маленький домик в прериях? Кровь, тараканов или что ты еще туда напустила? – спросила она, глядя на лестницу.

– Плесень, – пояснила Скарлетт, слегка смутившись. Не появись Гвен позапрошлой ночью, она, возможно, придумала бы страшное, а не утомительное задание, что-нибудь такое, после чего Виви боялась бы даже нос из туалета высунуть. Но учитывая все обстоятельства, она просто… не смогла это сделать.

Тиффани осуждающе сморщила нос.

– Только не говори мне, что ты становишься добренькой, Винтер.

– Не дождешься. Я хочу усыпить ее бдительность, пусть почувствует себя в безопасности… а потом ка-ак врежу! – Тиффани кивнула, хотя сомнения явно не оставили ее полностью. – А где твоя Младшая?

Сегодня Скарлетт еще не видела Арианы. Остальные кандидатки носились как угорелые, выполняя задания своих Старших; исключением стала только Бейли, которой повезло оказаться под крылышком у Этты – той не терпелось испытать на себе какое-то новое зелье для волос, и она варила его на кухне в обществе своей Младшей. Оттуда то и дело доносилось хихиканье.

– Я послала ее сглазить парней из Альфа-Тау-Пи.

– Далия взбесится, – заметила Скарлетт. Далия была из тех президентов, которые хотели знать обо всем, что происходит в сестринстве, и все контролировать. Прежде чем нарушить привычный сценарий действий, следовало поставить ее в известность, и все об этом знали. – Разве что они сделали тебе какую-то пакость, и ты теперь мстишь…

– Да расслабься, я подсунула ей левое заклинание, – ухмыльнулась Тиффани. – От него ей час будет мерещиться, что у нее руки в крови, и все.

Скарлетт хмыкнула.

– Это ты коварная, а не я.

На лице ее лучшей подруги появилось невинное выражение.

– Я просто стараюсь как можно раньше научить мою Младшую тому, как важно соблюдать законы колдовства.

Скарлетт вздохнула:

– Когда ты касаешься зла, зло касается тебя. – Голос Минни до сих пор звучал у нее в голове.

Тиффани быстро окинула взглядом гостиную.

– Скар, – тихо проговорила она, – хватит на этом циклиться. Все уже в прошлом.

– Нет, Тифф, это не так. Не в прошлом, а в настоящем, прямо в нашем кампусе. Гвен вернулась. Не могу выкинуть из головы ее лицо в тот вечер. Она выглядела такой отчаянной, как будто вразнос пошла.

Скарлетт нахмурилась. Она думала обо всех странных событиях, которые начались, когда она вернулась в кампус. Появившийся на ее балконе медальон, чьи-то шаги за спиной, в тумане, карты Таро на двери – возможно ли, что за всем этим стояла Гвен?

– После того как ей… полегчает, она ни за что не посмеет к нам приблизиться, – твердо заявила Тиффани, подтягивая резинку на своем конском хвостике. – Я, наверное, никогда не пойму, почему вообще ее приняли в Каппу. Сразу было видно, что она та еще сучка.

Но слова подруги лишь заставили Скарлетт нахмуриться еще сильнее, потому что Гвен изначально ей даже понравилась. Ей не пришлось пережить годы муштры, которые выпали на долю самой Скарлетт, да и лоска у нее не было. Она обладала более приземленным стилем, чем тот, что характерен для Красавицы Юга, но зато была умной, могущественной и обладала острым язычком. Скарлетт всегда смеялась над ее едкими замечаниями – пока они не обрушились на лучшую подругу самой Скарлетт. Гвен была Мечом, как и Тиффани, и между обеими девушками всегда существовало негласное соперничество за статус лучшего Меча в сестринстве. Под конец оно приняло совсем уж уродливые формы.

– Я все время вспоминаю, как она выглядела; ее словно что-то душило. – Скарлетт поморщилась. – И это сотворила наша волшба.

– Ты же не забыла, что Гвен со мной сделала, да? – буркнула Тиффани.

– Нет, Тифф, не забыла.

– Если бы мы ее тогда не остановили, неизвестно, что она могла еще натворить и кто пострадал бы. – Тиффани схватила Скарлетт за руку. – Скар, то, что произошло с Харпер, было ужасно, но, слава Богу, что больше никто не пострадал.

Скарлетт мысленно вернулась к первому году учебы, на самую обычную вечеринку у Пси-Дельты. В день, о котором она старалась никогда не думать. В день, когда не стало Харпер. Та вечеринка началась так же, как все остальные. Гвен стояла на балконе корпуса братства, глядя на двор, Харпер присоединилась к ней.

Все произошло ужасно быстро. Было много магии, много ужаса. А потом…

Ей запомнилось только лицо Харпер. Только ее ужасный крик. Страх в ее глазах, когда балкон летел к земле.

Спустя минуту она уже была мертва.

И виноваты в этом были только Скарлетт и Тиффани.

– Это был несчастный случай, Скарлетт, – прошептала Тиффани. – Харпер нам не вернуть. И мы сделали все, чтобы Гвен больше никому не причинила вреда.

И чтобы она никому не рассказала, что мы натворили.

Скарлетт вздохнула.

– Да, просто… иногда я все думаю… – Когда ты касаешься смерти, она касается тебя, мелькнуло у нее в голове, – может, нам нужно было оставить ее здесь, – договорила она.

Тиффани недоверчиво уставилась на нее:

– Где? В подвале замуровать, что ли? Нет, сестричка, ты и вправду коварная.

– Нет, я имела в виду, мы могли бы наложить на нее еще одно заклятье, чтобы она не могла появляться в кампусе. Или…

– Если бы мы добавили еще хоть немного чар, думаю, она могла бы и не выжить, – перебила Тиффани.

– А вдруг она стала еще хуже из-за того, что мы с ней сотворили? – спросила Скарлетт, впервые заговорив о том, что так ее пугало.

– Это невозможно, – твердо ответила Тиффани. – Ты слишком беспокоишься, Скар. Может, нам и тебя следовало бы заколдовать.

– Что? – резко вскинула глаза Скарлетт.

– Тебя мучают кошмары, – более мягко продолжила Тиффани. – Может, благодаря чарам забвения тебе стало бы легче.

Скарлетт покачала головой. Как бы ей ни хотелось обо всем забыть, она не желала оказаться захваченной врасплох. Если Гвен снова явится, она должна быть во всеоружии.

– Готово! – раздражающе громко крикнула Виви с верхней площадки лестницы.

Скарлетт вздрогнула – она успела забыть о своей Младшей – и встала.

– Ну, пойдем посмотрим.

Поднимаясь к Виви по лестнице, она оглянулась на Тиффани. К ее удивлению, Младшая не соврала. Ванная от пола до потолка сверкала чистотой. Ванна на когтистых лапах сияла, ее медные крепления блестели, будто золотые. С раковины исчезли обычные следы размазанных косметических средств, и даже зеркало было так отполировано, что отражение Скарлетт словно испускало свечение.

– Ну как? – Виви нервно приплясывала возле локтя Старшей, явно надеясь, что ее похвалят и, может, даже погладят по головке.

Ну так от Скарлетт ей такого не дождаться.

– Одно место пропустила, – бросила та.

– Какое… – начала Виви.

Но Скарлетт уже собиралась с силами, заимствуя у сестер магию Пентаклей. Шепча, она повела рукой вдоль выложенной плиткой стены, оставляя след из пушистой зеленой плесени, который тянулся за ее ладонью до самого дверного проема.

– Когда закончишь, собирайся на тусу Пи-Ка, она сегодня вечером, – бросила Скарлетт через плечо. – И окажи мне любезность, постарайся не выглядеть как Джоджо Сива. Когда видишь милашку вроде нее, так и хочется прибить, понимаешь? Так что лучше подпусти магического накала.

На самом деле в обязанности Скарлетт входило подготовить Виви к этой вечеринке в стиле «агент 007», предполагавшей, что парни будут в смокингах, а девушки – в чем-нибудь гламурном. Многие Старшие наряжали своих Младших так, будто те – их персональные куклы Барби, и Скарлетт знала, что в ответе за то, чтобы Виви выглядела на этой тусовке… ну, не так, как она выглядит обычно, не как Виви. Но если честно, ей хотелось лишь одного – сделать, чтобы Виви исчезла. Голос в ее сознании – голос, принадлежащий Минни, – твердил, что это неправильно. Что никто не обращался так с самой Скарлетт, когда та была кандидаткой. И что настоящие лидеры не поступают подобным образом.

Когда Скарлетт была новенькой, Далия отвела ее к себе в комнату, чтобы приготовить к первой вечеринке с мужским студенческим обществом. Тогда она подняла руку, тут же опустила ее и заявила:

– Никому не говори, что я это сказала, но, по-моему, менять ничего не надо. Винтеры есть Винтеры, и этим все сказано. Все идеально. – Мгновение спустя Далия добавила: – Время покажет, соответствует ли твое могущество твоей красоте или нет.

Знать бы это наверняка! Скарлетт оставила Виви в ванной и направилась к маленькому алтарю, который она обустроила под ящиком для цветов. Что бы там ни говорила Тиффани, Гвен явилась не просто так. Для ее возвращения в Дом Каппы наверняка существовала какая-то причина. А еще Скарлетт не могла перестать думать о тех ужасных придушенных звуках, которые издавала незваная гостья.

«Что она пыталась сказать? – ломала голову Скарлетт. – Что она пыталась… донести?»

Девушка взяла с алтаря гадальную чашу из черного оникса. Рядом она держала кувшин с заряженной в полнолуние водой из протекавшего за домом ручья. Наполнив ею чашу, Скарлетт уселась с закрытыми глазами, скрестив ноги и дыша специальным образом – вдох носом, выдох ртом, – представляя себе очищающий белый свет.

После нескольких глубоких вдохов она открыла глаза и посмотрела в чашу, лежащую у нее в ладонях. Оникс медленно нагревался от ее прикосновения, по поверхности воды пошла рябь, вызванная ее дыханием.

– Я взываю к Звезде и к королеве Мечей, – прошептала она магии в своих венах. Воздух вокруг нее потрескивал. – Мысль врага, что далёк, мне откройте скорей.

Мгновение ничего не происходило, а потом люстра в комнате внезапно погасла. Того света, что сочился в окно, как раз хватало, чтобы видеть, пусть и плохо, что происходит.

Чернота поползла вверх по сжимающим чашу рукам. Скарлетт с криком выронила ее, и жидкость – темная, напоминающая кровь или внутренности – выплеснулась наружу и стала растекаться, впитываясь в ковер. Скарлетт смотрела, как она окрашивает стены, кисти рук, предплечья.

Одновременно пришло ужасное, леденящее чувство. Оно впивалось в запястья, текло по венам. Несмотря на страх, Скарлетт не могла не узнать его. Оно касалось ее и прежде, пусть и не будучи таким неистовым. Оно оказалось сильнее злости, сильнее ненависти.

Это было омерзение. Простое, незамутненное.

– Что это? – со смесью удивления и страха в голосе спросила Виви.

Скарлетт ахнула, оттолкнула наползающую волшбу и вырвалась из ее хватки. Иллюзия исчезла. Тут же вспыхнул верхний свет. Леденящее ощущение растаяло, и Скарлетт накрыла запоздалая дрожь. Черные кровавые потеки на ковре и на руках исчезли тоже, осталась лишь прозрачная родниковая вода, пропитавшая пол. А в дверях стояла Виви, которая, уж надо думать, все видела.

– Ты в порядке? – шагнула к ней Младшая, озабоченно хмуря брови. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Со мной все нормально, – прохрипела Скарлетт низким голосом, мало отличавшимся от рычания, закашлялась и потрясла головой, словно чтобы в ней прояснилось.

Ей не следовало проявлять нетерпение. Нужно было дождаться, пока Виви уйдет к себе в общежитие, а потом уже колдовать. Ее Младшая уже во второй раз увидела то, чего видеть не следовало, но сейчас этого можно было избежать. Скарлетт больше не совершит такой ошибки. Она отвернулась и приказала:

– Иди готовься к вечеринке.

– Скарлетт…

Снова повернувшись к дверям, она обнаружила, что Виви все еще стоит там с озабоченным видом. Почему-то это взбесило Скарлетт сильнее всего остального. Может, потому, что от написанного на лице Виви выражения было рукой подать до жалости.

– Я сказала иди!

Глава тринадцатая

Виви

Дом братства Пи-Ка полностью соответствовал представлениям Виви о здании для мужского студенческого союза: из солидного красного кирпича, с толстыми белыми колоннами и броскими греческими буквами, выбитыми над портиком. На газоне стояла зеленая скамейка, расписанная краской из баллончика, в траве лежал полураздавленный шарик для пинг-понга, а в кустах перед фасадом дома валялось нечто, подозрительно напоминающее трусы-боксеры. Из раскрытых дверей пованивало несвежим пивом и мужским духом, сквозь окна доносилась пульсация музыки.

Виви сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки. Да, формально она уже побывала на одной вечеринке, но эта – первая, где есть настоящие парни из колледжа. Эта тусовка устраивалась для четырех самых значимых братств и сестринств: Пси-Дельта-Лямбда, Каппа-Ро-Ню, Тета-Омега-Кси и Пи-Ка – Виви уже знала, что к нему принадлежит Мейсон. От мысли о том, что ей предстоит снова его увидеть, все внутри затрепетало от сочетания радости и смущения. Понял ли он, что Виви изо всех своих жалких силенок пыталась флиртовать с ним тогда, в столовой? Может, именно поэтому он и повел себя так странно, мигом исчезнув, стоило лишь Скарлетт возникнуть на горизонте? На мгновение перспектива переступить порог Дома Пи-Ка показалась страшнее первой попытки колдовства: если она не способна поддерживать разговор с одним парнем и не опозориться при этом, что с ней будет в помещении, где их полным-полно?

Однако это была не только ее первая настоящая студенческая вечеринка – ей предстояло впервые войти в помещение, имея за спиной всю мощь Каппы. В тот миг, когда Виви вместе с новыми сестрами вошла в дом, она поняла, что такое настоящее могущество. Все вокруг замолчали, и каждая пара глаз в этом помещении устремилась к ним. Это были не сердитые и недоверчивые взгляды, к которым Виви привыкла, будучи новичком всегда и везде. Люди смотрели на них с такой страстью, будто бы отдали все на свете, лишь бы стать ими.

Пока шли приготовления к вечеринке, Скарлетт пропала без вести, поэтому перед выходом из Дома Каппы Мэй затащила Виви к себе в комнату. Она критически осмотрела новенькую.

– Совсем безнадежно? – нервничая, спросила Виви, поглядывая вниз, на одежду, которую она выбрала, посовещавшись с Арианой. – Поколдуй немножко, пожалуйста, чтобы подправить, что нужно.

Мэй улыбнулась:

– Все не так серьезно, уж поверь мне.

Виви скептически посмотрела на нее.

– Ну конечно, особенно если весь вечер не оказываться поблизости от тебя.

Мэй закрыла глаза, и ее изысканный макияж испарился вместе с прической; ее ненакрашенное лицо по-прежнему осталось красивым, но утратило гламурный блеск.

– Это – кожа, с которой я родилась, – сказала она и потянулась коснуться щеки Виви. – А это – кожа, с которой родилась ты. Возьми ее на вооружение. Владей ею. Используй ее. Она – твой инструмент, но ты не определяешься им – ты его определяешь, ты можешь выбирать. Это и значит быть Воронихой.

Под конец Мэй быстро, как она выразилась, «навела лоск» на Виви, при помощи простых чар удлинив той ресницы, прибавив блеска волосам и чуть изменив посадку джинсов, чтобы они туже обтягивали бедра и ноги. Ничего такого, чего нельзя добиться при помощи дорогих салонов и портных, просто у Виви никогда не было ни денег, ни желания, чтобы этим заниматься. Да и компания для подобных занятий тоже ни разу не подбиралась. Однако этих простых изменений оказалось довольно, чтобы девушка ощутила себя совершенно другим человеком. Вместо того чтобы опустить глаза в пол, старательно избегая чьего бы то ни было внимания, она пришла на вечеринку с высоко поднятой головой.

Две кандидатки-Теты, знакомые Виви по курсу биологии, осклабились и принялись махать ей с горящей в глазах надеждой. Когда она улыбнулась им и вскинула руку, они захихикали и принялись шептаться, как будто удостоились приветствия знаменитости. Риган рядом с ней сделала вид, что не замечает таращившихся на нее с дивана братьев из Пи-Ка, и демонстративно перебросила рыжие локоны с одного плеча на другое. Глаза Бейли блестели за стеклами очков, и даже обычно замкнутая Сонали вроде бы расслабилась, пока они шли через зал.

– Пожалуй, я могла бы к этому привыкнуть, – шепнула она Виви и принялась покачивать бедрами в такт монотонной музыке.

– Я тоже, – поддержала Виви, стараясь не обращать внимания на укол неуверенности в себе. – Если меня выпрут из Каппы, надеюсь, что все-таки не забуду, какой крутой чувствовала себя в эту неделю.

– Да брось ты, – с раздраженной улыбкой обратилась к ней Риган, – никто тебя не исключит.

– Ну не знаю. Скарлетт явно задалась целью не дать мне принести обет.

– Это же не что-то личное, а просто Адская неделя. Тиффани вон наворожила, что мне кровь на руках мерещилась, и ничего, – слегка поежившись, возразила Ариана.

– Интересно, как она это сделала, – с любопытством проговорила Бейли.

Открытие, что магия действительно существует, вызвало короткое замыкание в ее научном мышлении, и теперь она, казалось, рассматривала все с ней происходящее как один большой эксперимент.

– А как дела у тебя, Риган? – спросила Виви.

Из четырех девушек, которые вместе с ней стали кандидатками в Каппу, ей сложнее всего было понять именно Риган, ведь та происходила из именитого ведьмовского рода с Восточного побережья, члены которого до сих пор не учились в Вестерли, но обладали завидным могуществом.

– Хорошо, – пожав плечами, сказала она, оглядываясь по сторонам и явно больше интересуясь мальчиками из братств, чем беседой о ее занятиях. – Я такие чары плету с тех пор, как ходить научилась.

– Везучая. Скарлетт мне плесень в ванной вырастила. – Виви заколебалась, припомнив, что потом происходило в комнате у Старшей. Ей никак не удавалось выбросить из головы испуганное лицо Скарлетт, когда по рукам у той расползалась темнота. Об одной только мысли об этом по хребту у нее пробежала дрожь, как когда Дафна оставляла ее одну в бестолково спланированном викторианском доме, который они одно время снимали в Батон-Руж. Там Виви слышала доносившиеся с чердака странные звуки. – И я видела кое-что… жутковатое. Скарлетт творила какое-то заклинание, и оно вроде бы ударило по ней рикошетом. Казалось, у нее по рукам черная кровь ползет или еще что-то в этом роде.

Глаза Сонали округлились:

– Ты уверена? Судя по описанию, это какая-то реально губительная магия.

«Губительная магия». Эти слова идеально описывали ощущения, возникшие у Виви в комнате Скарлетт: то была странная комбинация угрозы и могущества, как будто воздух наполняли тысячи невидимых змей, которые только и ждали момента, чтобы ужалить.

– Не знаю. Неужели Скарлетт действительно творит что-то такое? – спросила Виви.

В ее Старшей определенно имелись некоторые черты зловредной девчонки, но тот факт, что та задирала новеньких и уделяла больше внимания своим прическам, чем занятиям с Младшей, еще не делал ее воплощением злых сил.

– Только чтобы получить скидку у Лилли Пулитцер, – произнес делано-веселый голос.

Скарлетт. Вот черт!

Как обычно, эта девушка выглядела так, что комар носу не подточит. Золотисто-коричневая кожа сияла. Волосы волнами ниспадали вокруг лица. Розовое кружевное платье безупречно обтягивало талию. В руке она держала настоящий коктейльный бокал, а не красный пластиковый стаканчик, из которых пили все остальные.

– Нет-нет, прости, я ошиблась, – проговорила Виви, сразу дав заднюю. – Я просто не разобрала, что именно видела.

– Гм, – склонила голову набок Скарлетт, – ну, дела сестринства лучше бы не обсуждать вне сестринства, если, конечно, предварительно не были наложены отвлекающие чары. А этому ты явно пока не научилась.

Щеки Виви горели румянцем.

– Да-да, конечно, я понимаю. Такое больше не повторится.

– Хорошо.

С этими словами Скарлетт скользнула мимо кандидаток и присоединилась к Далии и Тиффани, которые болтали с кучкой поклонников.

Среди них был и Мейсон.

Виви отвела взгляд, прежде чем он успел встретиться с ней глазами.

– Не могу поверить, что я это сделала.

– Ну, не настолько все плохо, – ободряюще сказала Ариана.

Риган только посмеялась:

– Прости, конечно, но вообще-то она обвинила свою Старшую в губительной магии. Так что хуже некуда.

Виви спрятала лицо в ладони.

– Идем, тебе надо выпить, – заявила Бейли, беря Виви под ручку. – А мне нужно поговорить с двойником Дрейка у стола для пинг-понга.

Виви позволила Бейли отвести ее туда, где наливали выпивку. Она ожидала увидеть пошарпанный карточный стол с бутылками дешевой водки, но в Доме Пи-Ка имелась настоящая барная стойка из полированного дуба, огибавшая угол зала. Она была заставлена пивом, бутылками крепких напитков и других, полегче, о которых Виви прежде даже не слышала. Понять, что они находятся на вечеринке студенческого братства, а не в баре посреди Саванны можно было лишь по пластиковым стаканчикам. Трое кандидатов за стойкой изображали барменов и, как заметила Виви, наливали Хейзел и Этте более щедрые порции, чем двум хорошеньким девушкам из Теты.

– Что я могу тебе предложить? – улыбнулся, нагнувшись к Виви из-за стойки, симпатяга с бронзовой кожей и каре-зелеными глазами.

Та понятия не имела, что ответить. На самом деле она никогда раньше не заказывала выпивку.

– Пять шотов текилы, – с плутовской улыбкой заявила Риган.

– Риган, нет, – ахнула Ариана.

– Надо. Эта наша первая туса. Практически обряд посвящения.

– Что за обряд такой – напиться и проблеваться? – спросила Сонали.

– Удачно, что я уже освоила искусство уборки в ванной, – мрачно изрекла Виви.

– Пять мятных джулепов, пожалуйста, – сказала Ариана, игнорируя закатившую глаза Риган. Бармен выполнял заказ, а она вручала каждой из своих товарок по красному стаканчику.

Получив свой, Виви сделала осторожный глоток и скривилась.

– Слушай, извини, конечно, но на вкус как растворитель для краски.

– А ты погоди секунду, – сказала Ариана и увела всех в угол, где вдоль стены выстроились весла с выгравированными датами – самые ранние относились к началу двадцатого века. – В том, что касается вкусов, мальчишкам доверять нельзя. Попытаюсь сделать одну штуку, которой научила меня Этта. – Накрыв ладонью стакан Виви, она прошептала: – Туз Чаш и королева Жезлов, помогите! Улучшите бухло, тем власть свою явите!

– Это не может быть настоящим заклятьем, – пробормотала Бейли.

Ариана подняла бровь (стакан тем временем мелко дрожал), а потом вернула напиток Виви.

– Попробуй.

Виви приготовилась к тому, что горло опять обожжет, но на этот раз пенистая жидкость оказалась освежающей и сладкой.

– Ого, – произнесла она, глядя над стаканом на самодовольно ухмыляющуюся Ариану и чувствуя, что глаза лезут на лоб от изумления.

– Только будь осторожна, – беспечно сказала Ариана. – Я практически уверена, что там по-прежнему столько же алкоголя, сколько в растворителе для краски.

– Я следующая! – потребовала Риган, протягивая свой стакан.

Ариана поколдовала и над ним, и над напитками остальных девушек.

– Все заклинания рифмуются? – спросила Бейли у Сонали.

Та только пожала плечами и сделала большой глоток.

С модернизированными напитками в руках кандидатки дрейфовали между кучками остальных Вороних, которые были заметны издалека: их неизменно окружали обожатели, то стоя вплотную, то восхищаясь издали непринужденно болтающими в стороне от толпы Каппами. Постепенно они оказались где-то на задах, неподалеку от Джесс и ее партнерши, студентки выпускного курса Джулиет.

– Идем, – потянула ту за руку Джесс, – потанцуем.

– Кто-то должен держать ухо востро, – ответила Джулиет, настороженно окидывая взглядом помещение.

– Да ладно, расслабься, нам сегодня телохранитель не нужен. А мне необходимо, чтобы кто-нибудь потанцевал со мной, прежде чем я вынуждена буду убить вечер на какого-нибудь братца из Пи-Ка с шаловливыми ручонками.

Джулиет неохотно последовала за Джесс в центр комнаты, однако, когда она обняла подругу за талию и принялась раскачиваться в такт музыке, напряженность ушла из ее плеч. Прошло совсем немного времени, и народ расступился так, что посередине помещения образовалась импровизированная танцплощадка, где появились новые пары. Несмотря на колдовство Мэй, сделавшую Виви привлекательнее, она все равно даже вообразить не могла, чтобы ей хватило уверенности первой выйти на танцпол. Джулиет танцевала в едином ритме с Джесс, и серьезное выражение ее лица сменилось улыбкой, а восхищение Виви тем временем уступало место зависти: на нее вдруг накатило какое-то незнакомое прежде томление. Интересно, каково это, когда кто-то смотрит на тебя так, будто ты – единственный человек в мире? Она отвернулась, чтобы не вторгнуться нечаянно во что-то очень личное, и неожиданно обнаружила, что смотрит на Мейсона.

Он беседовал с двумя парнями из своего братства: самоуверенным с виду смуглым красавчиком и долговязым обладателем соломенно-серых волос, характерных для тех, кто всерьез занимается плаванием. Все молодые люди здесь были одеты в смокинги, но на Мейсоне были джинсы и идеально сидящая белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, приоткрывавшей загорелую грудь.

Словно почувствовав устремленный на него взгляд, Мейсон поднял глаза, посмотрел на Виви, отчего ее тело пронзило подобие электрического разряда – вроде того, что она ощущала во время колдовства. Но прежде чем девушка успела решить, улыбнуться, помахать или притвориться, будто она ничего не заметила, возле Мейсона материализовалась Скарлетт. Встревоженная Виви быстро отвернулась, несколько раз отхлебнула из стакана и поморщилась: пусть старания Арианы и улучшили вкус напитка, он по-прежнему оставался довольно крепким и обжигал рот. Стоя рядом с остальными кандидатками и вполуха слушая историю Риган о знакомой ведьме, ставшей финалисткой реалити-шоу «Холостяк», она почувствовала, как набитая народом комната стала расплываться по краям, а в груди расплылось успокаивающее тепло. Неожиданно танцпол показался вовсе не страшным местом, наоборот, ее почти тянуло туда.

Виви осматривалась, пока ее взгляд не упал на симпатичного бармена. Она чуть-чуть подождала в надежде, что он поднимет глаза, но тот возился с напитками, а ей даже в подпитии не хватало храбрости пересечь комнату и завести разговор с незнакомым человеком. И вдруг в голову пришло заклинание из гримуара – как привлечь к себе внимание того, кто чем-то занят. Оно было из числа немногих, написанных на иностранных языках, но Виви хватило знаний французского, чтобы его понять. «J’en appelle à la Reine d’Épées et invoque la Force. Que ma volonté soit exaucée»[11],– прошептала она едва слышно. И почувствовала, как поселившееся в груди тепло расползается по всему телу и давит изнутри на кожу, словно норовя вырваться на свободу. Через секунду парень поднял голову, бросил взгляд через всю комнату и встретился с Виви глазами.

Она кивнула головой в сторону танцпола, вопросительно подняла бровь (кто бы ей сказал раньше, что она на такое способна!) и с восторгом увидела, что бармен улыбнулся и кивнул в ответ. Они встретились в центре зала, он молча обнял ее за талию и прижал к себе. Это был самый тесный физический контакт с представителем противоположного пола после учебы в средней школе, когда у нее ровно неделю был бойфренд; за эту неделю они трижды поговорили и один раз поцеловались. Что ж, хоть Виви и не привыкла к прикосновению мужских рук, это ощущение явно не казалось ей неприятным.

Парень, покачиваясь, вел ее под музыку, и под его ладонями кожу слегка покалывало. И хотя, положа руку на сердце, можно было сказать, что это самый крутой молодой человек из всех, которые когда-либо проявляли к ней интерес, Виви не могла не пофантазировать, что с ней танцует кое-кто другой. Кое-кто, о чьем внимании она совершенно точно не должна мечтать.

Но мечтала все равно.

* * *

Где-то через час Ариана схватила Виви за руку и потащила прочь с танцпола, где та танцевала уже с другим парнем – этот подошел к ней без всяких заклятий. Вечеринка уже несколько сбавила обороты, но парочки и кучки друзей, с воодушевлением подпевающие гремящей из динамиков песне Лиззо, по-прежнему оставались довольно многочисленными.

– Что такое? – спросила Виви, слегка задыхаясь.

От танцев она немного вспотела, мир слегка расплывался и кружился на периферии зрения сам по себе, так что в выпивке нужды больше не было.

– Нико хочет показать нам бильярдную, – хихикнула Ариана и повела подругу к задней лестнице, где уже ждали Риган, Бейли и Сонали.

– Кто такой Нико? – поинтересовалась Виви.

– Парень, с которым я только что танцевала. Ты его не видела? Там, откуда я родом, таких не делают. Эти мальчики из Саванны мертвую расшевелят. А теперь идем. – Ариана снова потянула ее за руку. – Он с друзьями ждет нас внизу.

Виви, конечно, разошлась, но не настолько, чтобы не услышать зазвучавших в мозгу тревожных звоночков.

– Мне кажется, лучше не ходить. Скарлетт же сказала, ни при каких обстоятельствах не уходить из главного зала.

– Ой, да ладно тебе, – сказала Риган; судя по голосу, она одновременно и забавлялась, и немного злилась, – это же не посторонние, а парни из студенческого братства.

– А она и не говорит, что это опасно. – Сонали нервно переводила взгляд с Виви на остальных и обратно. – Она говорит, что надо слушаться Скарлетт.

– Поверьте мне, если она разозлится, всем мало не покажется, – содрогнулась Виви.

– Да пофиг. Я видела, как Далия, Тиффани и Мэй полчаса назад удрали наверх, – сказала Ариана. – Они не подчиняются собственным правилам.

– Девочки, вы идете? – спросил симпатичный взлохмаченный блондин. Он скользнул мимо них, спустился по лестнице и пропал.

– Да! – твердо объявила Ариана; она схватила Сонали за руку и потянула вслед за Риган, которая уже шла вниз.

– Что думаешь? – шепнула Виви, обращаясь к Бейли.

– Даже не знаю, – смущенно отозвалась та. – Мне не нравится, что Скарлетт мною командует. Подумаешь, большое дело – несколько минут в бильярд поиграть! Хотя, с другой стороны, на меня никогда раньше не злились ведьмы.

Лестница привела их в помещение без окон и с тусклым плиточным полом, где несколько парней из Пи-Ка играли в пив-понг.[12] Виви разволновалась, увидев среди них Мейсона. Тот поймал ее взгляд, ухмыльнулся и снова сосредоточился на игре.

Виви нахмурилась: чем-то ее смутило выражение его лица. Эта ухмылка совсем не подходила славному балагуру, который помогал ей с багажом и учил печь вафли. Глаза смотрели куда жестче, а смех, донесшийся через комнату, казался почти жестоким. Потом Мейсон шире открыл рот и скривился, будто у него сломана челюсть. Виви в ужасе наблюдала, как его кожа теплым воском потекла вниз – и с лицами остальных парней происходило то же самое.

– Что за черт… – пробормотала Бейли, но ее слова утонули в крике Арианы.

Лица и тела юношей продолжали таять и видоизменяться, и вот уже на их месте появились Тиффани, Скарлетт, Далия и Мэй. Президент, скрестив руки на груди, грозно смотрела на кандидаток, а Мэй шаловливо улыбалась и делала вид, будто разглядывает собственные ногти. Виви поняла, что это все ее рук дело, хоть раньше даже не подозревала, насколько сильна магия Пентаклей. Это ж надо – превратить элегантных Вороних в копии парней из братства!

– Как вы уже, наверно, поняли, – изрекла Скарлетт, – это была проверка. И вы ее не прошли.

– А я говорила, – пробубнила себе под нос Сонали.

– Вы же ведьмы, – продолжала между тем Скарлетт, – и ваше могущество куда более велико, чем вам кажется. А с могуществом приходит ответственность за то, чтобы беречь себя и сестер. Если вам сказано держаться вместе и быть там, где все, значит, так и надо делать. И не важно, кто пытается вас переубедить – симпатичные мальчики из студенческого братства или древний демон, которого вы случайно вызвали, когда напортачили с заклинанием.

– Погоди, а что, демоны тоже существуют? – спросила Бейли.

– Скоро узнаете. – Усмешка Тиффани казалась почти злобной. – Вы уже заработали испытание на кладбище.

– Что это значит? – спросила Ариана, все еще дрожа после страшного преображения, которое только что произошло у них на глазах.

Три старшие девушки обменялись понимающими многозначительными взглядами.

– О-о, вы все увидите, – нараспев произнесла Мэй.

Скарлетт пошевелила перед кандидатками пальцами и вместе с подругами пошла наверх.

– Очень надеюсь, что вы не боитесь темноты, – бросила она на ходу. – Или мертвецов.

Глава четырнадцатая

Скарлетт

На следующее утро после вечеринки Скарлетт раскинулась на центральном газоне, положив голову Мейсону на грудь. Вокруг сновали студенты, которые спешили на занятия или на встречу с друзьями. Несколько парней перебрасывались фрисби. Группа женщин вешала плакат, анонсирующий открытие студенческой галереи. Скарлетт находила утешение в том, что все вокруг такое яркое и нормальное. Именно это ей сейчас было нужно – лежать и слышать, как прямо под ее ухом равномерно, успокоительно бьется сердце Мейсона.

Прошлой ночью она почти не спала, потому что не могла перестать думать о заклинании, которое вышло вчера у нее из-под контроля перед самой вечеринкой. Ей никогда раньше не приходилось сталкиваться с такой волшбой. Обычно в магии есть энергия и искрометность. Она могла утомить, но никогда не вызывала ощущения, будто пожирает тебя изнутри. Когда заклятье зажило собственной жизнью, оно повело себя, точно голодная злая сила, пытающаяся захватить ее тело. Скарлетт всю ночь тревожилась о том, что бы это значило, но сейчас, при свете дня, когда светило солнышко и пальцы Мейсона сплетались с ее собственными, казалось, что силам зла нет дороги в Вестерли колледж.

Да и вчерашний вечер был не так уж плох. Ей удалось насладиться шоком кандидаток, когда она сама и еще две Каппы приняли облик парней из Пи-Ка. Воспоминания об ужасе, появившемся тогда на лице Виви, оказалось достаточно, чтобы Скарлетт улыбнулась даже сейчас.

– Что смешного? – спросил Мейсон, и в груди у него загудело.

– Просто вспомнила вчерашнюю тусу. Весело было, правда?

– Вроде, да, – ответил ее бойфренд, и Скарлетт ощутила, как он пожал плечами.

– Она показалась вам недостаточно захватывающей, мистер Грегори?

– Нет, просто туса есть туса. Каждый раз одно и то же. Иофам опять полночи пытался снова завоевать Молли, а потом лизался с одной из ее лучших подруг. Когда все ушли, Бенджамин наблевал в бассейн. И, клянусь, кандидаты – просто клоны нашего курса. Те же братаны, только рубашки-поло у них другого цвета. Тоска!

– Замечательный отзыв о вечеринке, которую устраивали в твоем доме, – нахмурилась Скарлетт.

Она взяла для себя за правило тащить Мейсона на танцпол, чтобы побыть там с ним вместе. Тот казался довольным, но, может, Скарлетт чего-то недопоняла? Да, верно, он не надел смокинг, как следовало бы, но объяснил, что забыл уложить его в чемодан после каникул, и она поверила на слово. Впрочем, теперь ей подумалось – а что если Мейсон решил не надевать смокинга? И да, возможно, слишком часто мальчики из Пи-Ка повторяли вслед за Джеймсом Бондом его «взболтать, а не смешать», имея в виду мартини с водкой. Но смеяться вместе с друзьями над глупыми предсказуемыми шутками всегда было частью жизни студенческих братств и сестринств. После возвращения Гвен Скарлетт просто мечтала, чтобы скука оказалась для Каппы самой большой неприятностью.

– По правде говоря, не знаю, долго ли этот дом еще будет моим, – сказал Мейсон.

Скарлетт нахмурилась.

– Что ты такое говоришь?

– Когда ты в последний раз читала книгу просто для удовольствия?

Скарлетт насторожилась. Это что, какая-то проверка? Но ведь они с Мейсоном вроде бы давно миновали стадию вопросов из серии «а подходим ли мы друг другу?».

– Почему ты спрашиваешь?

Он с отсутствующим видом вздохнул.

– Иофам полчаса выносил мне мозг за то, что я читал книгу, которой нет в программе.

– Ну это же просто Иофам в своем репертуаре.

– Нет, это Пи-Ка в своем репертуаре, – поправил Мейсон.

– По-моему, ты несправедлив к своим братьям.

– Штука в том, что никакие они мне не братья. Они даже необязательно мои друзья. Я тут думал: стал бы я дружить с ними, если бы они не были в Пи-Ка? Если честно, я в этом не уверен.

Скарлетт прищурилась от солнца.

– Чего это ты вдруг? Ты же без ума от Иофама.

– Ну так я и буду дружить с ним, хоть в Пи-Ка, хоть вне Пи-Ка.

– Вне Пи-Ка? – переспросила Скарлетт, встревожившись уже всерьез.

Она почувствовала, как поднялась и опустилась грудь Мейсона, когда тот вздохнул.

– Я подумываю уйти из братства.

– Что? – Скарлетт села, повернулась и уставилась в лицо своему бойфренду.

Он тоже уселся и провел рукой по взлохмаченным темным кудрям.

– А что? Не настолько уж это важно.

– Мейсон, а как же твои братья? А твой отец? В Пи-Ка были все мужчины из рода Грегори вот уже три поколения!

Мейсон, засмеявшись, потянулся взять Скарлетт за руку.

– Скар, я восхищен твоей преданностью, но ты относишься ко всем этим заморочкам со студенческими сообществами гораздо серьезнее, чем я. Мне всегда казалось, что они того не стоят. Я знаю, что Каппа очень много для тебя значит, и уважаю это. Но… «братья», «клятва»… – он пожал плечами. – По-моему, Пи-Ка – это просто клуб. Хороший способ обзавестись связями, познакомиться с нужными людьми. Я вступил туда в первую очередь потому, что этого хотел мой отец, а на вчерашней вечеринке, когда мы стояли все с теми же людьми и говорили обо всем том же дерьме, мне стало… скучно. Типа, я что, так хочу провести все вечера, которые еще остались у меня в колледже?

– Ты имеешь в виду, в обществе своих лучших друзей и своей девушки? – с нажимом спросила Скарлетт.

Ей вспомнилась их первая встреча. Вечеринка Пикики. Плюмерия. Братство Пи-Ка было частью их общей истории. А теперь он поливает все это дерьмом.

– Скар, наши отношения не зависят от того, в братстве я или нет. – Его лицо посерьезнело. – Или, во всяком случае, не должны зависеть.

– Конечно, не зависят. Я просто не понимаю… у тебя неприятности с кем-то из Пи-Ка?

Мейсон покачал головой.

– Нет, ничего подобного.

– Так в чем тогда проблема?

– Я просто… – он опять вздохнул, явно расстроенный. – Тебе когда-нибудь хотелось чего-то нового? Отбросить все правила, все планы и посмотреть, какой может быть жизнь, если перестать зацикливаться на том, какой она должна быть?

Скарлетт уставилась на своего бойфренда. Откуда он набрался таких идей? Почему он так внезапно и сильно изменился? В голове возник образ Виви и Мейсона, того, как они смеялись в столовой, как непринужденно он положил руку ей на плечо. Вчера на тусовке они не разговаривали – тут у Скарлетт сомнений не было, – но в какой-то момент, столь короткий, что она даже не уверена, не померещилось ли ей, между ними вроде бы что-то проскочило.

Мейсон широко раскинул руки.

– Мир куда больше, чем Пи-Ка. И чем Каппа. Мы больше студенческих обществ. Мне так хочется, чтобы ты это увидела!

– Я и так вижу.

Он, кажется, осуждает ее за то, что она остается со своими сестрами? Или пока еще не осуждает, но, возможно, начнет в будущем? Может, это первый шаг к просьбе о том, чтобы она ставила его интересы выше интересов Каппы?

Непрошеные эмоции захлестнули Скарлетт, и она поднялась, чтобы Мейсон не успел заметить боль в ее глазах.

– Не забудь, сегодня мы ужинаем с моими родителями, – сказала она, избегая его взгляда. – Если, конечно, ты не собираешься вышвырнуть в окошко и этот план вместе с другими.

Мейсон уязвленно посмотрел на нее.

– Скарлетт, ну не надо так. Останься.

– Разве ты не должен быть на социологии? На самом деле тебе нужно туда пойти, экзамен же скоро, – проговорила Скарлетт.

Мейсон заколебался. Девушка знала, что ему хочется еще поговорить, но у нее сдавило горло и жгло глаза. Она не хотела потерять лицо на центральном газоне, прямо у всех на виду. Воронихи не плачут на публике, поэтому Скарлетт призвала свои колдовские способности, и жжение в глазах сменилось жжением в кончиках пальцев. «Уходи, – велела она Мейсону. – Немедленно».

– Мне действительно нужно идти на занятия, Скар, – неожиданно сказал он, повинуясь магической команде, поцеловал девушку в щеку и повернулся, чтобы уйти.

И пусть он сделал это по приказу, на сердце все равно было тяжело, когда она смотрела ему вслед.

Глава пятнадцатая

Виви

– Ты наденешь это сегодня? – спросила Виви, впившись взглядом в обтягивающие коротенькие шорты Риган, когда они вдвоем валялись под одним из десятка гигантских дубов, что росли по периметру центрального двора Вестерли. Они с Риган вместе ходили на курс астрономии, и вечером у них намечалось первое занятие в обсерватории, расположенной за территорией кампуса – современном новеньком здании, строительство которого финансировала одна богатенькая бывшая Каппа. Виви точно не знала, насколько затянется это мероприятие, поэтому старалась прочесть днем как можно больше учебного материала. Занятия только начались, а она уже каким-то образом умудрилась отстать. Оказывается, справляться с домашними заданиями в отсутствии подруг куда проще.

– Ты переживаешь, как бы я не шокировала телескоп? – спросила Риган, переворачиваясь на живот и закрывая глаза; она явно не планировала заниматься.

Из обрывков информации, которые у нее были, Виви поняла, что Риган очень умна, но совершенно не интересуется учебой – Ариана сказала, что эту девушку выперли из трех престижных школ-интернатов. Виви подозревала, что Воронихи, должно быть, потянули за какие-то ниточки, чтобы ее приняли в Вестерли, несмотря на посредственную успеваемость. Возможно, это было сделано ради благосклонности ее матери и теток, могущественных ведьм. В голове у Виви до сих пор плохо укладывалось, что по всей стране – да и по всему миру – живут ведьмы, женщины, предки которых при помощи колдовства творили историю… и иногда платили за это самую высокую цену.

– Я больше беспокоюсь, как бы тебе жуки задницу не искусали, – ответила Виви непринужденно, несмотря на некоторую неловкость. – Обсерватория вроде бы стоит возле болота.

– Тут ты совершенно права, Деверо. – Риган опять перевернулась и встала. – Наверное, надо переодеться перед ужином. Вечером увидимся.

И она лениво побрела прочь, а Виви открыла учебник по математике, но не сильно продвинулась, грызя гранит науки, когда на страницы легла чья-то тень.

– Вижу, кто-то поддался желанию почитать что-нибудь легонькое.

Виви подняла глаза и увидела, что перед ней с теплой улыбкой стоит Мейсон. Она подняла книгу и насмешливо воззрилась на обложку.

– Всего-навсего высшая математика. Я бы действительно назвала это довольно легким чтивом.

– По сравнению с чем? С нейрохирургией?

– С курсом нелинейной алгебры, который я посещаю. Официально его не разрешено проходить в первый год обучения.

– Ну и ну, выходит, мы маленькие отличницы? – Улыбка Мейсона стала шире, на щеке у него появилась ямочка, и сердце Виви затрепетало.

«Возьми себя в руки, – велела она себе. – Он – парень твоей сестры по студенческому обществу. Не будь сучкой». А вслух сказала:

– Не прикидывайся, что слишком крут для учебы, – девушка старалась, чтобы ее слова прозвучали шутливо, но не кокетливо. Правда, опыта в таких делах у нее было слишком мало. Она показала на пестрящий закладками потрепанный экземпляр «Любви во время чумы» Маркеса, торчащий из кожаной сумки через плечо. – Это для занятий?

– Для удовольствия, – слегка смущенно признал Мейсон.

– Значит, ты такой же ботан, как и я.

– О-о, я куда больший зубрила, чем ты, можешь мне поверить. Идем, хочу кое-что тебе показать.

Он протянул руку, чтобы помочь Виви подняться, но та колебалась. Ей очень хотелось с ним пойти, но кто знает, как Скарлетт посмотрит на прогулки с ее бойфрендом, да еще и один на один…

– Извини, – проговорил Мейсон, стушевавшись, и опустил руку вдоль тела. – До меня дошло, что ты прекрасно способна встать сама. Уроки этикета от моей мамы немного устарели.

– Нет, все нормально, – ответила Виви, быстро вскакивая на ноги. – Просто прикидывала, как у меня со свободным временем. Что ты хочешь мне показать?

Его лицо прояснилось. Девушка засомневалась, встречала ли она раньше человека, чьи эмоции настолько же легко прочесть.

– Это совсем близко. Сейчас увидишь.

Они пересекли двор и прошли по обсаженной деревьями дорожке к самой известной библиотеке Вестерли, библиотеке Хьюитта, где, если верить словам гида на ознакомительной экскурсии, которую Виви прилежно посетила, хранилась коллекция редких книг и манускриптов.

– А нам туда можно? – спросила девушка. – Экскурсовод говорил, что библиотека только для аспирантов и приезжих ученых.

– Чтобы попасть в архивы, нужно специальное разрешение, но музей открыт для посетителей, к тому же он бесплатный.

– В кампусе есть музей?

Мейсон поцокал языком и покачал головой.

– Либо тебе попался халатный экскурсовод, либо ты невнимательно слушала. Даже не знаю, какой из этих сценариев сильнее меня огорчает.

Пока они поднимались по белой мраморной лестнице к фасаду с колоннами, Виви с улыбкой разглядывала Мейсона.

– Тяжелая у тебя, наверное, жизнь, если ты так легко огорчаешься.

Мейсон положил руку на грудь.

– Ты даже не догадываешься, Деверо, насколько права.

– Откуда ты знаешь мою фамилию?

– Ты чуть не убила меня в тот же день, как приехала в кампус. Говорю же, мне приходится приглядывать за тобой из соображений общественной безопасности.

Виви подняла бровь. Во всяком случае, она надеялась, что сделала именно это. Ей пока не довелось особо преуспеть в искусстве мимики, поэтому существовала вероятность, что на ее лице просто появилась странная гримаса. Мейсон открыл дверь, и, хотя было ясно, что он сделал бы это для любой женщины, этот галантный жест вызвал у девушки приятную дрожь.

– Архивы вон там, – сказал ее спутник, указывая на двойные деревянные двери. Возле них, за богато декорированным письменным столом, сидела властная с виду седовласая дама в очках со стальной оправой. – Там хранится бо́льшая часть собрания книг. А музей – вот здесь, и там хватает места лишь для десяти процентов экспонатов. – Он с улыбкой направился прямиком к столу. – Как поживаете, госпожа Ирма? Показать наши студенческие билеты?

– Незачем, Мейсон, – ответила дама, и суровое выражение ее лица смягчилось. – Заходите.

Он провел Виви в длинную узкую комнату, уставленную витринами.

– А что это вообще за музей? – поинтересовалась девушка, переводя взгляд с инкрустированного самоцветами черепашьего панциря на старинную курительную трубку, а с нее – на предмет, судя по всему являвшийся музыкальным инструментом из слонового бивня.

– Официально он вроде бы называется Хьюиттской коллекцией диковин и редкостей, но по сути тут просто собраны странные ценные вещи, которые люди жертвовали колледжу на протяжении многих лет.

Виви сделала несколько шагов в сторону диорамы с чучелом наряженной для чаепития мыши.

– Не могу вообразить, кому пришло в голову расстаться с этой вещью.

– Тут есть и всякие классные штуки, честно. Идем, покажу тебе свой любимый экспонат.

Он быстро провел ее по центральному проходу к угловой витрине, где на красной подушечке покоилась книжечка в зеленом переплете.

Виви наклонилась и прищурилась, чтобы разобрать тисненую золотом надпись на обложке.

– Это сборник поэзии Эмили Дикинсон!

Мейсон кивнул.

– Его нашли в кармане солдата, убитого во Франции за несколько недель до окончания Первой мировой войны.

– Это очень грустно, – тихо проговорила Виви, преисполняясь жалостью к юноше, который так и не вернулся домой. – Почему эта твоя любимая вещь тут?

– Мне кажется, так здорово, что он взял в бой томик со стихами. Получается, он наверняка видел множество смертей и разрушений, но по-прежнему находил в словах красоту и смысл. Меня это вдохновляет. – По мечтательному выражению его лица было ясно, что он говорит серьезно.

– Нужно было назначить тебя экскурсоводом, – сказала Виви, возвращаясь к дружескому поддразниванию. Она боялась, что без шутливой перепалки ляпнет лишнего.

– Меня и назначили. Я один из самых популярных гидов кампуса.

– И почему я не удивлена? – спросила девушка, когда они шли к выходу. Покосившись на телефон, она увидела, сколько времени, и негромко вскрикнула: – Блин, извини, но мне надо спешить. Нам сегодня устраивают испытание на кладбище, и из-за этого у меня все планы кувырком.

– Ну да, конечно, испытание на кладбище. Девушки всегда так говорят, если хотят от меня избавиться.

– Я серьезно. Это Капповские заморочки, так что мне надо бежать. Потом увидимся?

– Очень надеюсь, что да.

Виви не смогла расшифровать выражение его лица.

Сердце девушки снова пустилось в галоп, и она быстро отвернулась, пока Мейсон не увидел, что написано на ее лице – сомнений в том, что трудностей с дешифровкой у него не будет, почему-то не возникало.

На небо набежала солидная туча, бросая на траву длинную тень. Двор опустел – никто больше не сидел на скамейках и не валялся под дубами. Виви сбежала по ступенькам, упиваясь радостным возбуждением от общения с Мейсоном.

Спеша по дорожке, которая должна была привести к главным воротам, она заметила в дальнем конце двора одинокую фигуру. Кто-то стоял там совершенно неподвижно, вперив взгляд в Виви.

Это была Гвен.

В быстро сгущавшихся сумерках она казалась почти инопланетянкой со своими темными волосами и до странности бледным лицом. В направленном на Виви взгляде читалось чувство, которого та до сих пор ни у кого не вызывала.

Чувство незамутненной и откровенной ненависти.

Глава шестнадцатая

Скарлетт

Скарлетт сидела в библиотеке Каппы над раскрытым учебником по психологии, но не читала его. Это помещение было у нее самым любимым в доме. Вдоль всех четырех стен от пола до потолка тянулись стеллажи со старинными книгами в кожаных обложках, некоторые из них относились к семнадцатому веку и были написаны задолго до того, как появился ковен Вороних. Вперемежку с томами на полках стояли похожие на аптекарские ящички с кристаллами, травами и пожелтевшими листками недописанных заклинаний, которые оставили сестры предыдущих поколений. На лазурно-голубом потолке красовались золотые изображения созвездий. В центре располагался компас, стороны света на котором обозначались не буквами, как обычно, а знаками стихий: огня, воздуха, воды и земли. Сидеть здесь было все равно что оказаться в прошлом: все напоминало о тех, кто бывал здесь до нее, и о том, что ее проблемы малы и преходящи перед лицом истории, перед лицом Вселенной. Именно в этом напоминании она отчаянно нуждалась в данный момент.

Скарлетт вернулась сюда час назад после типичного ужина у Винтеров: мама рассыпалась мелким бесом перед Мейсоном, отец выспрашивал его про оценки и планы на будущее, Эжени похвалялась кучей проделанной работы и задавала Скарлетт острые вопросы о видах на президентство. А Мейсон, как всегда, всех очаровывал. Вдобавок он извинился перед Скарлетт за то, что было днем, и принес ей плюмерию, такую же, как та, что он вытащил из своего лея в ночь их знакомства.

И вроде бы все было нормально, даже хорошо. Но почему-то казалось… неправильным. Даже в доме, полном людей, которые по идее должны были любить ее больше всех на свете, она чувствовала себя одиноко, как будто была единственной, кто заметил, что земля слегка колеблется у них под ногами. С другой стороны, в родительском доме Скарлетт особенно сильно ощущала, что Минни больше нет – там, где она всегда была, теперь зияла пустота.

То же самое относилось сегодня вечером и к Дому Каппы: тут было пусто, и это не улучшало ее настроения. Все или ушли заниматься, или шатались по барам. Скарлетт вздохнула, открыла тетрадь по психологии и неожиданно фыркнула от смеха. Кто-то изобразил там на полях фигурку в стиле «палка-палка-огуречик» и заколдовал так, чтобы она плясала. Это выглядело как чистой воды выпендреж. Скарлетт улыбнулась, вспомнив вечера, которые они с Тиффани провели в своих комнатах; иногда, когда у Скарлетт выдавались плохие дни, Тиффани демонстрировала их в компании, просто чтобы приободрить ее. Наверно, Тиффани нарисовала фигурку заранее, она же всегда чувствовала, когда Скарлетт нужна поддержка. А та отдала бы что угодно, чтобы лучшая подруга сейчас была с ней и не приходилось одиноко сидеть в тихом пустом доме.

Скарлетт выглянула в окно и увидела одного из живущих на крыше воронов. Он сидел на ветке дерева неподвижно, как статуя. Полумесяц убывающей луны смотрел на девушку сверху – Минни всегда говорила, что на такой луне лучше всего плести заклинания, чтобы изменить и улучшить себя. Сейчас время для новых начинаний, и, возможно, не важно даже, заинтересованы вы в них или нет.

Девушка достала плюмерию из-за уха и положила перед собой на стол. Потом нужно будет убрать ее в Книгу Каппы, где уже два года хранится засушенным цветок с их первой встречи. Хотя этот подарок не произвел на Скарлетт того же действия, что первый, который был обещанием грядущего. Теперь у нее было ощущение, что им с Мейсоном приходится поднапрячься, чтобы вспомнить это самое обещание.

С лестницы до нее донеслись голоса и смех, а мгновение спустя в библиотеку вошли Далия, Мэй и Тиффани.

– Привет, девочки, – проговорила Скарлетт, натягивая на лицо улыбку. – Где вы были?

– На обсуждении бюджета встречи выпускников. Брр! – Тиффани закатила глаза.

Члены Каппы отвечали за проведение этого мероприятия, и каждый год комитет поражался тому, как они умудрялись оставаться в рамках бюджета, украшая кампус. Девушкам всегда приходилось соблюдать тонкую грань между тем, о чем они рапортовали на Совете студенческих объединений, и тем, где предпочитали имитировать бурную деятельность и на самом деле обходиться магией.

– Ты бы слышала, что несла Мария! Она пыталась убедить Совет отдать встречу выпускников Тете, а Каппа, мол, пусть организует зимние праздники, – сказала Мэй.

– Типичная история, – отозвалась Скарлетт. Мария была президентом Теты, а Тета годами оспаривала у Каппы титул лучшего сестринства. Можно подумать, у нее был хоть малейший шанс! – Кто вообще ходит на эти зимние праздники?

– Именно это я и сказала, – сообщила Тиффани, плюхаясь в кожаное кресло рядом со Скарлетт, и в голове у той прозвучал ее голос: «С тобой все нормально? Выглядишь расстроенной».

Лучшая подруга всегда видела ее насквозь. Скарлетт потянулась к магии Мечей, благо Тиффани всегда готова была ею делиться, и без слов ответила: «Потом расскажу». Тиффани кивнула, слегка сжав ей предплечье.

– Можешь вообразить, что скажут наши матери, если мы упустим встречу выпускников? – спросила Тиффани.

– Да они просто умрут, – качая головой, сказала Далия.

Мэй рассмеялась, но Тиффани не присоединилась к ней, и ее глаза вдруг остекленели.

– В случае моей мамы – в буквальном смысле, – проговорила она.

Далия побледнела.

– Господи, Тиффани, извини. Я не хотела… я не имела в виду… не подумала…

Но прежде чем она смогла закончить свою мысль, раздался треск, напоминающий пистолетный выстрел. За ним последовал громкий хлопок, и что-то снова затрещало.

– А это что еще за чертовщина? – удивилась Тиффани.

Девушки в замешательстве переглянулись.

– Чувствуете, вроде бы дымом запахло? – наморщила нос Мэй.

– Ох, если Сиг-Тау опять запускают фейерверки… – Скарлетт отодвинула учебник, встала и подошла к окну, которое выходило на передний двор и корпуса студенческих обществ. Никакого салюта нигде не наблюдалось, зато прямо на газоне кто-то вбил в землю четыре шеста и напялил на каждый пугало в балахоне и остроконечной ведьмовской шляпе.

Эти пугала горели.

На короткий миг Скарлетт оцепенела. Потом она закричала, и все сестры начали действовать. Скарлетт первой пронеслась вниз по лестнице и выбежала в душную ночь, подруги следовали за ней по пятам.

Чучела полыхали, пламя плясало, пожирая солому, ткань балахонов плавилась и скручивалась. Когда Скарлетт оказалась с ними рядом, ей как раз хватило времени разглядеть, что на физиономиях чучел кто-то нарисовал красным маркером слишком широкие зловещие ухмылки. Мгновение, и их лица провалились внутрь голов, пожираемые огнем.

Скарлетт вскинула руки и инстинктивно потянулась к своей магии, чтобы призвать воду и затушить огонь.

– Скарлетт, нет! – прошипела Далия.

Только тут Скарлетт поняла, что пылающие пугала уже собрали небольшую толпу зевак. Парочка пьянчуг из Сигма-Зета-Тау стояли чуть в стороне – рты разинуты, в руках по бутылке с пивом. Девчонки из Бета-Бета-Бета в пижамах и шлепанцах сбились в кучку и перешептывались между собой. От Дома Теты рука об руку к ним бежали двое ребят с перепуганными лицами.

– Гори-гори ясно! – вскидывая в воздух кулак, выкрикнул один из пьянчуг.

– С вами все о’кей? – спрыгивая с велосипеда и бросаясь к ним, спросил какой-то парень.

– Задумано так, что это вроде бы… ведьмы? – проговорила девушка, в которой Скарлетт узнала президента Гамма-Тета-Ро.

– Похоже, в этом году кто-то чересчур разошелся на Адской неделе, – быстро сказала она.

Со всех сторон к ним тянулись новые студенты с озабоченными и удивленными лицами. Кто-то вытащил телефон и стал снимать видео.

– Если это сделал кто-нибудь из другого союза, придется собрать общий Совет. Черт, и нужно вызвать пожарных, – сказала девушка из тройной Беты, в темных глазах которой отражались оранжевые языки пламени, и полезла за своим телефоном.

– Мы не хотим подводить другие общества под монастырь, даже если они этого заслуживают, – ответила ей Скарлетт, пытаясь разрядить обстановку.

Она бросила панический взгляд на Далию. Та что-то прошептала себе под нос, и Скарлетт ощутила, как воздух наполнили характерные вибрации колдовства. Глаза девушки из тройной Беты тут же подернулись пеленой, и вся толпа присмирела. Тройные Беты развернулись на пятках и направились к себе, остальные студенты тоже удалились восвояси, подбирая велосипеды или просто бредя к своим корпусам.

– Черт, – дрожащим голосом выдохнула Скарлетт, когда посторонних не осталось.

Потом, не колеблясь ни секунды, призвала свою магию, которая с электрическим потрескиванием потекла по жилам, заставив загудеть кончики пальцев. Скарлетт раскидывала свою колдовскую сеть все шире и шире, пока наконец не почувствовала, что ей отозвалась каждая частица воды в окружающей атмосфере. Девушка все туже и туже связывала между собой молекулы жидкости и финальным толчком высвободила их. Немедленно начался проливной дождь. Пламя зашипело, заискрило и погасло, а Скарлетт в изнеможении упала на колени.

Обуглившиеся остатки пугал продолжали невидяще пялиться на ведьм, пока Мэй не произнесла заклинание, обратившее их в пыль. Потом она навела морок, зачаровав выжженные проплешины среди травы и, запыхавшись от усилий, проговорила:

– Это могло кончиться по-настоящему плохо.

– Слишком мягко сказано, – мотнула головой Скарлетт, поднимаясь на ноги. – Далия, происходит что-то ненормальное, – продолжила она, стараясь выразить словами все нарастающую тревогу, которая охватила ее при виде первого же язычка пламени. – Сперва карты Таро на двери, теперь это. Не думаю, что случившееся можно назвать безобидными розыгрышами. У кого-то на нас зуб, и этот кто-то становится все смелее.

Скарлетт думала, что президент заспорит, но та только кивнула:

– Да, на совпадение не похоже. Кому-то явно хочется навредить нам или показать всему свету, кто мы такие.

– Значит, нужно защищаться, – твердо заявила Тиффани. – Мы же ведьмы, у нас есть могущество! И мы обязаны оберегать своих сестер… и свои тайны.

– Как насчет завтрашнего испытания кандидаток? – спросила у Далии Скарлетт. – Может, лучше придумать что-нибудь другое? Или попросить второкурсниц, они мигом устроят нам кладбище прямо на заднем дворе.

Далия на мгновение задумалась, постукивая по ладони безупречно наманикюренным ноготком.

– Нет, кладбище пусть будет. Это же традиция. Каким-то маньякам нас не запугать. Мы с Тиффани и Мэй пойдем с тобой и поможем наблюдать. – Когда Скарлетт кивнула, Далия продолжила: – Мэй, мы сейчас вернемся в дом и проверим защитные чары. Тифф, Скарлетт, пожалуйста, скажите остальным девочкам, чтобы были начеку.

Когда Мэй с Далией направились обратно к Дому Каппы, Скарлетт повернулась к Тиффани.

– Я могу разослать всем сообщения, чтобы они не расслаблялись… – она вдруг прервалась на полуслове, потому что увидела, как в свете фонаря в конце дороги мелькнули темные волосы.

Гвен. Прищуренные глаза, рот, превратившийся в сердитую красную щель. Встретившись взглядом со Скарлетт, она вышла из круга света и растворилась во тьме.

– Тифф! – Скарлетт схватила подругу за руку.

– Знаю, я тоже ее видела, – мрачно отозвалась та.

Вдоль позвоночника Скарлетт пробежала дрожь.

– Тиффани, согласись, это слишком странно для совпадения. Гвен после стольких месяцев отсутствия появляется в кампусе, и сразу начинается всякая ерунда.

Подруга подняла брови.

– На что ты намекаешь? Типа она стоит за всеми этими происшествиями?

– А что, в это так трудно поверить? – спросила Скарлетт.

– Но на дом наложены защитные чары, она даже ступить на нашу территорию не может без ощущения, что идет по горячим углям, или что там еще Далия придумала…

Скарлетт понимала, что Тиффани пытается отмести единственное объяснение происходящего, которое вообще имеет смысл. Ведь если его принять, то получится, что во всем виноваты они вдвоем. Однако Скарлетт знала в глубине души, что Гвен умудрилась как-то обойти защитные чары и совершить все это.

– Тифф, прошлой ночью я колдовала, хотела посмотреть, не строит ли кто-нибудь в кампусе против нас козни.

Тиффани резко выдохнула, и на ее лицо легла тень.

– И что ты узнала?

– Да ничего особенного, – признала Скарлетт. – Заклинание вроде как схлопнулось, но ощущения были… ну, что там нечто по-настоящему темное.

Это была магия совершенно другого типа, куда более темная и опасная, чем та, которую практиковали Воронихи. Такая магия подразумевает боль и смерть.

Такая магия может и убить.

Однако вместо того, чтобы отразить все нарастающий ужас Скарлетт, лицо Тиффани почему-то прояснилось.

– Скар, это дико страшно по описанию, но ты же сама сказала – заклинание не сработало. А Гвен уже больше и не ведьма даже, уж об этом-то мы позаботились.

– Тифф, я серьезно. Гвен вернулась не просто так, – заспорила девушка. – Что, если это ее рук дело? Может, она пытается хоть как-то отомстить за то, что потеряла магическую силу? Ведь если так, тогда это мы во всем виноваты.

Тиффани взяла ее за руку. По выражению ее лица было ясно: она решила, что подруга окончательно съехала с катушек.

– Скарлетт, ты же знаешь, как я тебя люблю, но если это действительно Гвен, что, по-твоему, она может нам сделать? Она же просто разозленная бывшая ведьма, которая упустила свой шанс стать членом самого крутого ковена. Если мы перестанем беситься от ее фокусов, ей останется только отступить.

Скарлетт покачала головой.

– Не знаю, Тифф, мне просто до ужаса не по себе. А вдруг Гвен выяснит, как вернуть свои колдовские силы? Если она пытается напакостить тем, кто напакостил ей, тогда мы все в опасности. Надо ее остановить.

Подруга прищурилась:

– И что конкретно ты предлагаешь?

Скарлетт закусила губу.

– Думаю, мы должны рассказать Далии, что тогда произошло… на самом деле.

– Ты же знаешь, что мы не можем этого сделать, – твердо сказала Тиффани. – Ну расскажем мы Далии, и как она поступит? В лучшем случае она нас накажет, в худшем – вышвырнет из ковена, да еще и силы наши стреножит. Нельзя так рисковать. Мы же ведьмы, и никто – ни Далия, ни Гвен – у нас этого не отнимет. Мы были юными, дурными и совершили ужасную ошибку, я первая готова это признать. Но подумай, что ты такое говоришь.

Предплечья Скарлетт покрылись гусиной кожей, и она потерла их ладонями.

– Эй, – Тиффани положила руку ей на плечо и заглянула прямо в глаза, – это был просто несчастный случай. Все будет хорошо, Скар, вот увидишь. Ты и я – самые крутые ведьмы в округе, ничего с нами не случится, и с нашими сестрами тоже. Мы этого не допустим. Если дойдет до дела, мы с тобой сами разберемся с Гвен. Но ты же видела своими глазами, что она не вернула свои колдовские способности. Связующее заклятье работает. Гвен даже слово «магия» произнести не может, куда ей кого-то убить! Нельзя допустить, чтобы из-за нее ты тоже потеряла свою силу.

Скарлетт посмотрела на свою подругу, свою сестру. Глаза Тиффани были большими, честными, и следовало признать правоту ее слов. Магическими силами рисковать нельзя. Скарлетт понятия не имела, кем она станет, если их не будет.

– Ты права, – сказала Скарлетт, испустив долгий вздох. – Я фигню какую-то сморозила.

Однако она, как ни старалась, не могла избавиться от мучительного чувства, что упускает нечто. Нечто до боли очевидное.

Нечто такое, что может стать причиной гибели еще одной из ее сестер.

Глава семнадцатая

Виви

Виви растирала ладонями руки не столько чтобы согреться, сколько чтобы избавиться от нервного озноба, вызванного тревожными событиями последних дней. И неожиданная встреча с Гвен, и история с горящими пугалами оставили у нее леденящее чувство, которое не смогло рассеять солнце Саванны. Теперь, когда девушка вошла на кладбище Бонавентура, оно только усилилось.

Деревья в этой части знаменитого кладбища росли так густо, что их кроны образовали подобие навеса, через который почти не просачивался лунный свет. Свисавший с дубов бородатый мох делал их похожими на плакальщиц в покрывалах, которые будто бы вечно скорбят о телах, что упокоились в их тени. Даже чахлые растения, пробившиеся меж надгробий, казались ослабшими от горя, их поникшая листва и бледные лепестки были до странности не похожи на пышную растительность, которая ассоциировалась у Виви с Саванной.

Кандидатки в молчании прокладывали себе путь среди могил. Им предстояло встретиться со старшими сестрами возле так называемой гробницы Рогатого Бога, что бы это ни значило – поиски в Интернете не дали никакой ясности.

– Посмотри вон туда, – шепнула Ариана.

Виви проследила за ее взглядом и увидела статую девочки, стоявшую на травянистом участке, обнесенном кованой оградой. Скульптор передал малейшие детали: от бантов в кудрявых волосах до пряжек на туфлях. Глаза девочки, большие, черные, словно следили за Виви и Арианой, когда те прибавили шагу, чтобы догнать своих товарок.

– Может быть, это здесь? – спросила Бейли, указывая на основательный мавзолей за купой дубовых деревьев.

И действительно, у входа в усыпальницу мерцал факел, а рядом виднелись темные фигуры.

– Удачно ты их нашла, – сказала Виви, которая, впрочем, не слишком рвалась узнать, что их ждет.

За Адскую неделю ей мало чем удалось произвести на свою Старшую хорошее впечатление, и теперь она все сильнее беспокоилась, сможет ли пройти окончательный отбор.

Когда они подошли к мавзолею, то обнаружили, что там их поджидают Далия, Скарлетт, Тиффани и Мэй – в их руках были свечи, а капюшоны длинных черных балахонов сдвинуты низко на лица. Старшие девушки стояли под портиком, на котором было высечено изображение перекошенного, гримасничающего лица мужчины, из висков которого росли рога.

– Приветствую вас, кандидатки, – произнесла Скарлетт, выступая вперед. – Мы позвали вас сюда сегодня, чтобы объяснить, как важно относиться всерьез к клятвам сестринства, и рассказать, что случается, если их нарушить. – Она указала рукой на простое мраморное надгробие по колено высотой, на котором была выгравирована фамилия Вотерс. – Это могила Эвелин Вотерс. Вернее даже будет сказать, что это надгробный памятник, установленный, чтобы увековечить ее память, но самого тела Эвелин тут нет. – И она взяла театральную паузу.

– А почему? – спросила наконец Бейли, заглатывая наживку.

– Потому что Эвелин исчезла, когда училась на выпускном курсе, и ее тела так и не нашли. – Скарлетт опустила на надгробие ладонь с безупречным маникюром. – Она была президентом Каппы и перед своим исчезновением уже год как руководила сестринством. В то время ковен был даже могущественнее, чем сейчас, и играл еще бо́льшую роль. Кто-нибудь из вас слышал о талисмане Генозис?

Виви покачала головой, то же самое сделали Ариана, Риган и Бейли. А вот Сонали широко раскрыла глаза – ей явно что-то было известно.

– Генозис приблизительно переводится как «единение» или «неповторимость». Этот талисман был выкован в Древней Греции и обнаружен во время раскопок в конце девятнадцатого века. Колледж приобрел его для исторического факультета, а ведьмы Каппы расшифровали табличку, которую нашли вместе с ним. Это было заклинание, позволявшее не только делиться колдовскими способностями, но и отбирать их у других ведьм.

Виви поморщилась от одной мысли о том, что кто-то может забрать ее магию. Хоть она совсем недавно узнала о том, что может ворожить, ей было страшно даже вообразить ощущение пустоты, которым чревата их потеря. Колдовские силы жили в девушке изначально, и именно поэтому обнаружить их в себе было так круто; Каппы не взмахнули волшебной палочкой, чтобы наделить ее магией, а просто помогли раскрыть способности, которые всегда таились внутри.

– Как такое может быть? – спросила Бейли. – Разве…

– Я всегда считала, что колдуньей нужно родиться, – вмешалась Риган. – И что ведьма обладает лишь той магией, которая у нее есть с самого начала.

– Верно, – сказала Скарлетт, – если все происходит естественным путем. Но мы же говорим о противоестественном… – она недоговорила, позволив своим словам повиснуть в воздухе.

Тиффани вдруг застыла, став такой же неподвижной, как кладбищенские статуи, а Мэй, наоборот, начала переминаться с ноги на ногу. Из всех старшекурсниц невозмутимой оставалась лишь Далия. Ее взгляд был устремлен на танцующее пламя свечи, которую она держала в руках, и ее глаза казались от этого почти что красными.

– Это непростое заклятье, – продолжила Скарлетт, – и оно непостоянно, потому что не может действовать всегда… если нет талисмана Генозис. Лишь он один на всей земле позволяет навсегда сохранить украденную магию. Обладая им, можно на всю жизнь присвоить колдовские способности другой ведьмы, без него они останутся при вас лишь на время. Вдобавок воровке придется заплатить страшную цену.

Скарлетт встретилась с Виви взглядом, и та могла бы поклясться, что в лунном свете ее глаза выглядят иначе. Они казались более темными, чем обычно, почти черными.

– Чтобы забрать могущество другой ведьмы, надо ее убить.

В кронах деревьев зашептал ветер, заставив Виви вздрогнуть. Подшерсток у нее на затылке встал дыбом.

А потом она услышала звук – отдаленный треск среди деревьев, будто где-то хрустнула ветка. Она резко повернула голову туда, откуда он донесся. Далия и Мэй не шевельнулись, но Виви вроде бы увидела тень страха на лицах Скарлетт и Тиффани.

– Так вы… думаете, что кто-то убил Эвелин Вотерс? Похитил ее колдовские силы? – нетерпеливо спросила Риган, которой явно не было никакого дела до непонятных звуков.

– Нам известно лишь то, что весной, будучи на четвертом курсе, она исчезла из Дома Каппы, – ответила Скарлетт, водя по надгробию кончиками пальцев. – И вместе с ней пропал талисман.

– Потому, когда мы говорим, что сестры должны оберегать друг друга… – впервые за все это время прервала молчание Мэй.

– …речь иногда идет о самой жизни, – закончила Скарлетт.

После ее слов наступило молчание. Мгновение спустя в воздухе снова затрещало, и факел у входа в мавзолей взорвался пламенем. Кандидатки дружно ахнули и отступили на шаг.

– Сегодня вы впервые получите возможность работать совместно и показать, как далеко каждая из вас готова зайти, чтобы защитить своих сестер, – сказала Скарлетт. Она вскинула руку, и еще несколько факелов вспыхнуло, освещая лестницу, уводящую вниз, в недра огромного мавзолея. – Здесь начинается один из тоннелей, соединяющих большой кусок старой части Саванны с кампусом Вестерли. Когда вы войдете, мы запрем вас внутри.

– Мы оставили для вас подсказки в каждом помещении, – продолжила Мэй. – Вам придется работать сообща, если вы хотите найти путь назад, к Дому Каппы.

– Найдите его, или вы рискуете навсегда остаться в подземелье, – нараспев произнесла Тиффани, голос которой сочился меланхоличным упоением.

– Ваши телефоны, пожалуйста. – Далия протянула руку, чтобы забрать их у кандидаток.

Отдав свой, Виви почувствовала смятение. Она и с телефоном-то толком ориентироваться не может!

Скарлетт вручила ей потертый серебряный медальон, на котором были выгравированы странные символы.

– Он поможет вам найти путь. Удачи.

– Она вам понадобится, – сказала Тиффани, обменявшись со Скарлетт многозначительной улыбкой.

Риган и Бейли начали спуск первыми. Сонали, слегка поколебавшись, двинулась за ними.

Виви последовала за Арианой во мрак подземелья и, едва успев спуститься на две ступеньки, услышала сзади громкий скрежет. Обернувшись, она увидела, как за ними закрывается тяжелая дверь, и на долю секунды встретилась глазами со Скарлетт. Девушка подумала, что Старшая выглядит почти встревоженной, но долго разглядывать ее лицо не смогла: дверь плотно закрылась, и они оказались в полнейшей темноте.

Ожидая, когда глаза привыкнут к мраку, Виви потянулась к стене, чтобы ориентироваться хотя бы на ощупь. Рука коснулась чего-то влажного, скользкого, и девушка скривилась. Лестница вела все ниже, и хотя логика говорила Виви, что в подземелье достаточно кислорода, она рефлекторно начала делать поверхностные панические вдохи. Ей не удавалось выбросить из головы заржавевшие колокольчики, которые они видели над некоторыми могилами, – реликты тех времен, когда еще не существовало кардиомониторов и сенсоров мозговой деятельности. Тогда люди время от времени выходили из комы и обнаруживали, что похоронены заживо.

– Это полный трындец, – сказала Риган.

– Согласна, – отозвалась Ариана. – У них небось есть еще несколько пустых могил на случай, если мы отсюда не выйдем.

– Ну не знаю, – начала Бейли, и ее голос эхом отдавался от стен, – может, это просто страшилка такая, специально, чтобы нас запугать. Могу поспорить, что эта Эвелин Вотерс даже Воронихой не была.

– Была, – возразила Сонали так тихо, что Виви едва ее услышала. – Моя мама ее знала. И она действительно исчезла.

На это никто не ответил. Слышно было только их неровное дыхание да монотонное «кап-кап» где-то вдали.

– Ну так что, мы попробуем найти выход или так и будем стоять тут всю ночь? – наконец спросила Ариана.

– Хорошо бы видеть, куда мы идем, – сказала Виви. – Наверно, никто не захватил свечек, которые можно попытаться зажечь?

– Нет, извини, я что-то забыла свою коллекцию в сумочке, – съехидничала Риган.

– Может, мне не понадобится свеча, – тихо проговорила Бейли. – Я тренировалась. Погодите. – Раздалось шуршание, а потом она произнесла: – Королева Жезлов, услышь меня, яви свою мощь и дай нам огня.

Последнее слово только-только слетело с ее уст, а во тьме уже замерцало два оранжевых язычка пламени, которые зависли прямо над протянутыми ладонями девушки.

– Замечательно вышло, – отметила Ариана. – У тебя что, колода с собой?

Бейли покачала головой так осторожно, словно боялась задеть огонь.

– Похоже, я не зря практиковалась.

– А это больно? – спросила Сонали.

– Совсем нет, – ответила Бейли, и в ее голосе прозвучала удивленная нотка.

– Чтобы сжечь ведьму, нужно что-нибудь посерьезнее, – ухмыльнулась Риган и тоже наколдовала пламя над своими ладонями.

Четырех огоньков как раз хватило, чтобы вокруг кандидаток образовался колеблющийся круг света. Они продолжили путь по узкой лестнице, задевая плечами склизкие каменные стены, которые, казалось, так и норовили сомкнуться.

Спуск словно бы длился много лет, но девушки наконец достигли подножия лестницы и оказались перед каменной колонной, на которой были высечены похожие на иероглифы значки. Отсюда в разные стороны тянулись три коридора.

– Думаю, это морок, – сказала Сонали, проведя рукой по значкам. – Видите, на самом деле символы вовсе не вырезаны в камне, это иллюзия. Должно быть, это одна из подсказок, которые упоминала Скарлетт.

Бейли шагнула вперед и подняла руки так, чтобы свет ее огоньков достиг колонны.

– Это алхимические символы. – Она кивнула на перечеркнутый треугольник: – Вот этот обозначает воздух. А такой же, но повернутый вершиной вниз обозначает землю. Обычный треугольник вершиной вниз – вода, вверх – земля. Я проходила их в прошлом году на истории науки.

– Так что это значит? – спросила Ариана. – Это указания?

Сонали покачала головой.

– Если бы это был компас, символ земли был бы наверху и показывал на север.

Виви подняла повыше медальон, который дала ей Скарлетт.

– Бейли, а это что за символ? – спросила она, показывая на значок, напоминавший тот, что обозначает женщину, но с полумесяцем на макушке.

– Скорее всего, это Меркурий, но я понятия не имею, что он может значить в таком контексте.

– Как насчет греческой мифологии? – предположила Риган. – Может быть… – она замолчала, потому что раздалось слабое шипение, как будто где-то вдали шел дождь. – А это что еще за хрень?

Виви повернулась на звук и почувствовала, как у нее подвело живот. Один из коридоров внезапно наполнился бурлящей водой, которая текла прямо на них.

– Вот блин, – воскликнула она, развернулась на пятках и махнула рукой остальным девчонкам: – Скорее! Надо бежать. Немедленно!

По мере приближения воды шипение превращалось в рев.

– Меркурий был крылатым посланцем богов, – тяжело дыша, проговорила Сонали. – Богом скорости. Этот символ… велел нам… двигаться.

Когда Бейли и Риган бросились бежать, огни над их ладонями погасли, и в тоннеле снова стало темным-темно. Виви споткнулась на неровном полу и почувствовала боль в подвернувшейся ноге. Однако когда на шею сзади упали брызги от приближающегося потока, поступивший в кровь адреналин заставил ее забыть обо всем на свете. Она продолжила бег, почти не отставая от остальных, пока не раздался крик Арианы:

– Тут стена! Это тупик!

Все девушки резко остановились. Виви крепко зажмурилась, ожидая, что сейчас их накроет бешеный поток, но рев вдруг стих, а вода стала отступать, как свора охотничьих собак, которых отозвал хозяин. В воздухе все еще висела влага, но теперь в тоннелях не было слышно ни звука.

Виви медленно дышала через нос, стараясь успокоить сердцебиение. Наверняка должен быть путь обратно в Каппу, не предполагающий заплывы по подземным рекам.

– Кто-нибудь знает поисковое заклинание? – спросила она.

– Оно находит владельца вещи, – ответила Сонали, тоже тяжело дыша. – В нем можно бы использовать медальон Скарлетт, но оно из Старшего Аркана. Мы вроде бы как не должны к нему прибегать, пока не стали полноправными Воронихами и не овладели могуществом всех четырех мастей.

– Я за то, чтобы попробовать, – заявила Риган. – Все лучше, чем пялиться тут в темноту и ждать нового нападения неизвестно откуда.

– И мы попробуем, – твердо сказала Ариана. – Сонали, рассказывай, что надо делать.

– Вначале – взяться за руки.

Послышались шорохи – это кандидатки, спотыкаясь, искали друг друга в темноте. Наконец им удалось замкнуть круг. Виви держала за руки Ариану и Бейли.

– Виви, медальон у тебя? – спросила Сонали.

– На мне.

– О’кей, повторяйте все за мной: «Я взываю к Жрецу и к Звезде, путь явите к той, что вдалеке».

Виви закрыла глаза.

– Я взываю к Жрецу и к звезде, путь явите к той, что вдалеке.

Вначале ее голос дрожал, звучал неуверенно, но когда к нему присоединились остальные девушки, стал громче и тверже. Вскоре их общее заклинание разнеслось по подземелью; подхваченное эхом, оно стало таким убедительным и звучным, что казалось, даже мертвые проснулись и подхватили его.

– Я взываю к Жрецу и к звезде, путь явите к той, что вдалеке.

Сперва Виви не чувствовала почти ничего, лишь покалывание в кончиках пальцев на руках и ногах – уже знакомый знак того, что пробуждается ее собственная магия. Через несколько секунд приятный зуд начал превращаться во что-то новое. В грудь будто било током, причем весьма болезненно, а кровь так быстро потекла по венам, что их, казалось, вот-вот разорвет от ее пульсации. Земля под ногами стала подрагивать, и сверху посыпалась пыль вперемешку с каким-то мусором.

– Виви, – крикнула Ариана, – давай полегче. Ты слишком сильно давишь!

Виви стиснула зубы и постаралась вообразить, как ее магия отступает, но это было все равно что пытаться остановить смерч.

– Не могу, – выдохнула она, ловя воздух ртом.

Вибрация земли усилилась, со сводов тоннеля начали падать камешки. Виви сделала движение, чтобы прикрыть голову руками, но они не подчинились, даже когда что-то холодное и зазубренное оцарапало лицо.

– Надо! – заорала Сонали. Теперь трясло уже весь тоннель. – А то нас похоронит тут заживо. Все остальные, продолжайте произносить заклинание!

Виви крепче сжала ладони подруг и изо всех сил напряглась, точно пытаясь одним рывком поднять бензовоз. И когда она уже решила, что ее сейчас разорвет, давление в конечностях стало слабеть, а вибрация подземелья уменьшилась. Девушка чуть не разрыдалась от облегчения.

– Я взываю к Жрецу и к звезде, путь явите к той, что вдалеке, – разносилось по тоннелю.

Миг, и цепочка на шее Виви дернулась.

– Я взываю к Жрецу и к звезде, путь явите к той, что вдалеке.

Медальон приподнялся с груди и завис перед Виви в воздухе, а потом с резким рывком потащил ее за собой к тому тоннелю, который начинался слева от них. Она ахнула, когда цепочка впилась в кожу, мешая доступу воздуха.

– Виви? Что с тобой? – крикнула сквозь темноту Ариана, когда Виви выпустила ее руку.

Виви открыла рот, чтобы ответить, но не смогла выдавить ни звука. В отчаянии она принялась дергать цепочку, а на периферии зрения уже плыли звездочки. Наконец, собрав последние силы, ей удалось сорвать украшение через голову и глотнуть воздуха. Цепочку с медальоном она держала в руках.

Над ладонями Бейли опять вспыхнуло пламя, освещая встревоженные лица пяти кандидаток.

– Все нормально? – расширив глаза, спросила Сонали.

Виви кивнула, сделала глубокий вдох и поморщилась от напряжения:

– Нам туда.

Остальные спотыкающейся процессией побрели за ней, а она – за медальоном, который будто тянул с другой стороны невидимый шнур. Потом он с глухим клацаньем врезался во что-то твердое. Ариана поравнялась с Виви и стала ощупывать возникшую на их пути преграду.

– Это дверь, – сообщила она, нашла ручку, повернула, и тоннель наполнился светом.

Виви поморщилась и прикрыла глаза ладонью, а Ариана схватила ее за другую руку, засмеялась от облегчения и хрипло выдавила:

– Мы выбрались.

– Выбрались куда? – спросила Виви, вываливаясь из туннеля в похожее на подвал помещение, уставленное рядами пыльных бутылок. На некоторых имелись странные наклейки: «АДАМ И ЕВА», «ОБАЯНИЕ», «ТРУДИТЬСЯ ПЛОДОТВОРНЕЕ», «НАДУВАТЕЛЬСТВО». Другие, к примеру винные, имели более привычный вид.

Медальон резким рывком указал на лестницу поблизости как раз в тот миг, когда кто-то открыл дверь в подвал.

– Вы уже тут?

В дверном проеме на верху лестницы возникла Тиффани в компании со Скарлетт. Обе смотрели на кандидаток ошарашенно и подозрительно.

Виви выпустила цепочку, и медальон полетел через подвал. Скарлетт схватила его как раз перед тем, как он в нее врезался.

– Вы использовали поисковое заклинание?

– А что еще нам оставалось? – спросила Виви, взглянув на остальных кандидаток.

– Мы нарисовали в тоннеле символы, и в сочетании с медальоном они подсказывали, куда идти. Мы не ожидали, что первокурсницы справятся с поисковыми чарами.

– Ну, это была идея Виви, и она сработала, – с ноткой вызова в голосе сказала Ариана и взяла подругу за руку.

Сонали рассказала, как тоннель затрясся и чуть не обрушился на них.

– Никогда раньше не видела такой мощи, – отметила она.

– Вау, – произнесла Тиффани, на которую это явно произвело впечатление.

Но Виви интересовала лишь реакция Скарлетт, которая с каменным выражением лица не сводила с нее глаз. Виви ожидала упреков, но к ее удивлению и облегчению, Старшая просто улыбнулась.

– Это сильно, Младшая сестренка. А теперь давайте праздновать.

Глава восемнадцатая

Скарлетт

Крошечный ведьмовской символ, скрытый в завитушках каллиграфической вывески, был единственным намеком на то, что этот крошечный магазинчик в Саванне не просто место, где продаются растения. На тротуаре перед ним во множестве теснились суккуленты и орхидеи, ароматические травы и миниатюрные фруктовые деревья. Однако внутри, если знать, какую дверцу (зеркальную, без всяких опознавательных знаков) нужно открыть…

– Ого!

Глядя на ошеломленное выражение лица новенькой, впервые переступившей порог «Котла и подсвечника», Скарлетт с трудом сдержала улыбку. С потолка свисали высушенные травы. Одну стену целиком занимали стеллажи с кристаллами, другую – свечи всевозможных цветов и очертаний. Оставшиеся две оккупировали полки, плотно заставленные разнообразными книгами, от древних фолиантов до современных томиков, популяризирующих чары и заклинания.

– Это как нелегальный магазин для ворожбы, – выпалила Виви.

В центре комнаты располагались более крупные колдовские принадлежности: метлы, алтари, статуэтки божков и богинь из каких угодно пантеонов. И, конечно, котлы и подсвечники, благодаря которым лавочка получила свое название.

– Для чего они нужны? – спросила Виви, указывая на ряды кристаллов.

– Розовый кварц открывает сердца, обсидиан заземляет, лазурит помогает открыть третий глаз. Люди носят их с собой для хорошего настроения или для защиты от злых чар. – Скарлетт сделала жест в сторону свисавших с потолка трав. – Все обладает собственной энергией. Различным заклинаниям соответствуют определенные травы и кристаллы, которые усиливают их, передавая свою энергию. – Она показала на котлы. – Ритуальные предметы помогают фокусировать намерения. Они делают тебя более сильной ведьмой.

Посещение этого магазина было обязательным пунктом взаимодействия между Старшей и Младшей. С тех пор как кто-то сжег на газоне перед их корпусом одетые ведьмами пугала, миновало несколько дней, и сестринству требовалось пополнить запасы ингредиентов для укрепления защитных чар. Скарлетт пришлось признать, что ходить с Виви по магазинам даже весело: та совершенно не стеснялась и таращилась на каждый новый предмет с видом младенца, впервые попробовавшего сахар. Вроде как это было забавно.

Скарлетт также была вынуждена согласиться с тем, что ее Младшая куда сильнее, чем казалось вначале. Ведь, если верить рассказу Сонали, она едва не устроила в подземелье землетрясение. Такое могущество встречалось редко и было опасно в неопытных руках, но Виви неустанно работала над контролем. Да вот хотя бы сегодня на утреннем уроке она смогла навести морок на оранжерею, которая стала вся целиком выглядеть как тропический лес.

– Ну так что, его у нас маловато? – Виви подняла пучок можжевельника.

– Ага, бери штук пять, не меньше. Он улетает с сумасшедшей скоростью. – Скарлетт протянула корзинку. – И чистит отлично, и одно к другому подгоняет хорошо. Если для чар требуется лавровый лист или кедр, их всегда можно заменить можжевельником.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила Виви, складывая в корзинку высушенные веточки.

– Мать научила.

– Счастливая, – мечтательно протянула Виви. – А моя даже не говорила мне, что я ведьма.

– Не уверена, что «счастливая» – подходящее слово. В смысле… нет, ты не подумай, я рада, что у меня есть колдовские силы. Но к этому прилагается столько ожиданий… – Она помолчала, не зная, насколько готова откровенничать. – Мать уж очень сильно на меня давит.

– Думаю, я бы предпочла такой вариант. – Младшая провела рукой по выстроившимся в ряд кристаллам. – Моя мама никогда ничего не объясняла, мы просто переезжали с места на место по ее капризу, и все. Типа, живем мы в Вегасе, прихожу я из школы и вижу, что все мои вещи сложены в машину. И мать такая говорит, что мы сию же секунду едем в Сан-Диего, потому что она гадала на чайной заварке и увидела там «подступающую тьму».

– И тебе даже в голову не приходило, что ты можешь быть ведьмой? – многозначительно спросила Скарлетт.

– Туше, – хихикнула Виви. – Да уж, действительно, все признаки налицо. Но я почти все детство думала, что мама мошенница. Может, и правда так оно и есть? Я до сих пор точно не знаю, могла она колдовать на самом деле или просто приспособилась рассказывать отчаявшимся женщинам, что их мужья-раздолбаи вот-вот изменятся к лучшему.

Брови Скарлетт поползли вверх. Такого она не ожидала. По каким-то причинам ей до сих пор казалось, что детство новенькой было… ну, обычным. Что магический мир не оказывал на нее никакого давления. Что от нее не требовалось быть самой лучшей, самой умной, самой сильной.

– Вероятно, она настоящая ведьма. Такой сильный дар, как у тебя, обычно проявляется в каждом поколении.

Виви склонила голову, размышляя над этими словами.

– Получается, она всю мою жизнь прятала это на самом видном месте? Почему-то мне кажется, что так еще хуже.

– Ты думаешь, это плохо? Помню, посреди моего выпускного вечера мать произнесла целую речь о том, как гордится… моей сестрой.

– Каждый раз, когда я отставала по какому-нибудь предмету, мама всегда перекладывала вину на учителей. Заявляла, что карты рассказали ей про них… всякое. Однажды она даже напала на директора школы и объявила, что он за взятки помогает поступить в колледж. И сделала это в тот момент, когда я выступала на сцене во время конкурса самодеятельности.

Скарлетт засмеялась.

– Не сомневаюсь, после этого ты стала суперпопулярной.

– Практически утонула в предложениях дружить. Конечно, теперь я думаю, что мама каждый раз была абсолютно права. Я просто ей не верила, – признала Виви. – Но эй, посмотри на меня сейчас – я вот-вот вольюсь в самое влиятельное сестринство кампуса! Если ты разрешишь, – быстро поправилась она.

– Случались и более странные вещи, – сказала Скарлетт, отбирая еще несколько кристаллов для пополнения запасов Каппы. – Если честно, вначале я не слишком верила в твои силы.

– Как здорово тебе удалось меня взбодрить, Старшая сестра!

Скарлетт стрельнула в нее взглядом.

– Дай я закончу. Мне повезло. Меня растила не только мама. Еще у меня была Минни, моя няня.

– Ну конечно, у тебя была няня.

– Не просто няня. Она значила для меня гораздо больше, жила у нас в семье целых два поколения. Минни была ведьмой, хотя никогда не принадлежала ни к одному ковену, предпочитала колдовать по-своему и следовать только собственным правилам. Ведьмы-одиночки существовали всегда, некоторые из них вообще не контактируют с ковенами, а другие предпочитают направлять и учить, вот как Минни. Независимые колдуньи очень нужны, они беспристрастны и никак не привязаны к отдельным ковенам, а радеют за весь магический мир. И такая ведьма может быть дополнительной защитой, если весь ковен начнет склоняться на темную сторону.

– Так ты думаешь, моя мама – ведьма-одиночка?

Скарлетт пожала плечами:

– Может быть. Ты пыталась расспросить ее?

– Чтобы моя мама прямо ответила на вопрос, к ней, наверно, надо как минимум применить магию Мечей, – вздохнула Виви. – А вот твоя Минни, кажется, замечательная.

– Была. Причем она же мне не родственница, не член Каппы, но учила по-доброму, в отличие от мамы. Она всегда была рядом. И это касалось не только магии. – У Скарлетт перехватило горло. – В прошлом году ее не стало.

– Как это печально, Скарлетт, – мягко проговорила Виви.

– Хоть Минни и колдовала в одиночку, она всегда говорила: «Одна ведьма могущественна, но ковен неодолим». Ты могущественна, Виви. Может быть, Пентакля сильнее тебя у нас не было уже долгие годы. Если я вижу это, то и Далия видит тоже.

Младшая чуть улыбнулась, но потом у нее на лице появилась тревога.

– Скарлетт, то, что сейчас творится… эти чучела ведьм, горящие на газоне… скажи, с Воронихами все будет в порядке?

– Конечно, – быстро ответила Скарлетт. – Наш ковен существует веками, и мы самые сильные во всей стране. Нас ничто не остановит.

Если бы только она верила в собственные слова!

Скарлетт показала на книжные полки в дальнем конце магазина.

– Если хочешь преуспеть в учебе, я бы посоветовала обратить внимание на «Перечень полезных трав». Он может пригодиться на следующем занятии.

Виви чуть ли не запрыгнула на полку, и это дало Скарлетт возможность взять то, за чем она на самом деле сюда пришла. Конечно, защитные чары важны и их нужно обновлять. Однако ей нужно было и кое-что лично для себя. Кое-что особенное.

Она покосилась через плечо, убедившись, что Виви погрязла в книге о травах, а потом направилась в заднюю часть лавки.

К черной полке, на которой стоял ухмыляющийся череп.

* * *

Скарлетт плотнее запахнула на себе куртку. В сумочке загудел телефон.

Мейсон: Потусим?

Скарлетт: Не. Дела Каппы

Мейсон: Брось. Поживи для себя пжлст

Скарлетт: Сорри. Потом напишу

Она засунула телефон обратно в сумку и почувствовала угрызения совести, потому что уже в третий раз за последнее время откладывала их встречу. Когда занимаешься новичками, время постоянно куда-то девается. Она долгими часами рассказывала кандидаткам про фазы луны, наблюдала, как они делают друг другу расклады на картах Таро, разбирала их одежду, отбраковывая ту, носить которую Воронихам не пристало (в случае с Виви на помойку следовало отправить половину гардероба). Правда, сию секунду она не занималась с новенькими.

Ей пришлось дважды проверить, не пропало ли из кармана кольцо. То самое серебряное кольцо, которое Гвен обронила, когда приходила к Дому Каппы.

Поисковое заклинание Виви натолкнуло Скарлетт на идею. Она немножко доработала чары, направив их на то место, где кольцо находилось раньше, а не на саму Гвен, надеясь, что они приведут в берлогу бывшей ведьмы. Ни в одном из общежитий кампуса та не останавливалась, это девушка узнала, заколдовав секретаршу-делопроизводительницу.

Она была по горло сыта домыслами и тревогами. Если Гвен вернула свои колдовские способности, если ее возвращение связано со странными событиями, которые происходили в кампусе, Скарлетт должна была узнать об этом.

Однако сейчас, сворачивая в старый квартал на окраине Саванны, застроенный рядами обветшалых домов, она сомневалась, действительно ли это было такой уж хорошей идеей.

Кольцо тянуло ее к приземистому неухоженному зданию хозяйственного магазина. Рядом с узкой сетчатой дверью, петли которой были так сильно погнуты, что не сломались только чудом, висела ярко-красная табличка с надписью: «ЗАКРЫТО». Тут же стояла пепельница, набитая под завязку окурками, и один из них еще дымился.

Глубоко вздохнув, Скарлетт постучала в косяк двери. Сквозь нее был виден коридор, за которым начиналась лестница.

– Ау, – крикнула она, выждав немного, – есть кто дома?

От секретарши ей было известно, что Гвен должна находиться на семинаре по истории Средних веков, но девчонка, которая балуется губительной магией, вполне могла и прогулять занятия. Скарлетт снова постучала.

Никто не ответил.

Сердце забилось быстрее, и девушка оглянулась через плечо. Вокруг никого не было видно. Она подергала сетчатую дверь, и та открылась.

Скарлетт вошла в коридор и заколебалась. Кольцо потянуло ее вверх по лестнице, к двери, на которой была написана кривая цифра три. Там она снова постучала, на этот раз громче, сосчитала до двадцати и тихо произнесла заклинание:

– Жрица и Сила, прошу очень вас, дверь мне откройте эту сейчас.

Она выучила это заклинание еще на Адской неделе, будучи первокурсницей: Далия, тогда – ее Старшая, велела вломиться в кабинет ректора Вестерли и переставить там мебель.

Ту, ректорскую дверь, открыть было куда сложнее, чем эту, замок на которой стоял больше для виду и к тому же капитально проржавел. Он заскрежетал, открываясь. Скарлетт с трудом сглотнула, окинув напоследок взглядом грязную, тускло освещенную лестничную клетку, и шагнула в квартиру. Она толком не знала, что ожидает увидеть: освежеванные трупы животных, жертвенный алтарь, еще влажный от крови, может быть, разбросанные кости или кучи кладбищенской земли. Или прядь волос. Однако вместо этого обнаружила… самую обычную нормальную комнату.

Тут стоял диван, из которого местами торчала набивка. Ящик телевизора, выглядящий так, будто его выпустили в прошлом тысячелетии. На полу – лысоватый ковер, на стене – полка с несколькими книжками Филиппа Пулмана.

Скарлетт на цыпочках прошла дальше и обнаружила маленькую ванную комнату с тесной душевой кабиной и шампунем из магазина «Все за доллар». А еще – спальню с узкой незаправленной кроватью и икеевским комодом: некоторые его ящики были выдвинуты, и из них свисала черная одежда.

Ничего. Тут не было не только ни следа губительной магии, тут никогда не колдовали вообще, и точка. Никаких свечей, трав, благовоний. Даже никаких кристаллов для защиты помещения.

На тумбочке у изголовья кровати девушка заметила зачитанную до дыр книгу с треснувшим корешком, она называлась «Как бороться с одиночеством». Рядом стояла фотография в дешевой рамке: Гвен в выпускном платье рядом с возрастной четой, наверное, родителями, а может, дедушкой и бабушкой. Они обнимали девушку, и все трое улыбались на камеру.

Ощутив, как ее кольнуло чувство вины, Скарлетт повернулась и уже собралась выйти из комнаты, но зацепилась глазами за другое фото – без всякой рамки, просто засунутое за ободок зеркала, мятое и выцветшее от времени. Однако она все равно моментально узнала лица тех, кто на нем был. Смеющаяся Гвен. А рядом с ней, обхватив ее за шею, стояла…

Харпер.

Оторвавшись от снимка, Скарлетт направилась обратно в гостиную. Там она бросила на пол сумочку и принялась рыться внутри. В результате ее действий в центре потрепанного ковра Гвен появилась ониксовая чаша. Потом девушка с гримасой извлекла герметично закрывавшийся полиэтиленовый пакет, где лежала ее покупка из «Котла и подсвечника».

– Прости, Минни, но мне придется… – прошептала она в сумрак комнаты.

Желчь подступила к ее горлу, когда она открыла пакет. Ноздри наполнила смесь запахов формалина и крови. От одной только вони у нее защипало глаза и подступили слезы. В магии подобное тянется к подобному. Чтобы обнаружить губительную магию, надо самой ее сотворить. Скарлетт задержала дыхание и вывалила мерзко хлюпнувшее содержимое пакета в свою гадальную чашу.

Она поднесла ладони к чаше так близко, как только смогла себя заставить. Закрыла глаза. Сосредоточилась. Воздух наполнила магия, заставляя его искрить. Свет в комнате то вспыхивал, то гас, снова и снова. Окна дребезжали от ветра.

– К крови кровь, к слезе слеза, слушай меня, сердце злобы, – прошептала Скарлетт, не смея произносить такие слова громче. Она никогда раньше не делала ничего подобного. Если узнает мать, она с нее живьем шкуру сдерет. Девушка постаралась выгнать из головы тревожные мысли. Нужно собраться. Сфокусироваться на заклинании, – и открой ты мне глаза, злую волшбу явить чтобы.

Тишина. Целое мгновение тишины. А потом, когда Скарлетт уже заподозрила, что спутала слова… тук. Тук-тук.

Она быстро открыла глаза и почувствовала, как ее собственное сердце заколотилось даже быстрее, чем раньше. В чаше для гаданий билось купленное ею законсервированное сердце кролика. Тук-тук. Тук-тук. Девушка в ужасе смотрела, как оно истекает темной густой кровью, заполняя ею сосуд.

Поспешно протянув руку, Скарлетт бросила в чашу серебряное кольцо Гвен. Оно коснулось поверхности вязкой жидкости и медленно осело на дно, как будто его что-то засосало туда. Спазм в животе вместе с приступом тошноты заставили Скарлетт вновь закрыть глаза. Она продолжала твердить слова заклятья:

– …злую волшбу явить чтобы.

С каждым повтором голос становился все сильнее, все увереннее. Ее сердце билось теперь в унисон с кроличьим, и их общий темп все ускорялся. Тук-тук. Тук-тук-тук. Наконец, ощутив, как потрескивает, стремясь вырваться на свободу, энергия заклинания, девушка снова резко подняла веки.

– Показывай! – скомандовала она более низким и хриплым голосом, чем обычно.

Кровь, которая наполняла теперь чашу, пошла рябью и замерцала. На глазах у Скарлетт в этой жиже возникло лицо Гвен – не улыбающееся, как на снимках в спальне, а такое, каким было во время их последней встречи: осунувшееся, бледное, с нечистой кожей. Непричесанные волосы дополняли образ.

Если у Гвен были какие угодно дурные намерения, заклинание должно было их выявить, доказать, что она замарала себя губительной магией – той самой, которой интересовалась еще на первом курсе. Однако лицо в чаше оставалось неизменным. Миг, и поверх него появилось слабое белое свечение, оно ширилось, пока вся поверхность жидкости не засияла белым, да так ярко, что кроличьего сердца стало не рассмотреть.

Скарлетт окинула комнату взглядом, но ничего не увидела. Ни черных туч, ни жутких теней по углам. Вообще никаких следов магии, ни губительной, ни любой другой, лишь ровное белое сияние.

Гвен не занималась ворожбой. Не пыталась никого проклясть. Если состояние ее жилища о чем и говорило, то лишь о том, что у нее вообще нет никаких колдовских способностей.

Скарлетт села на корточки, не понимая, что чувствует, облегчение или разочарование, и вдруг услышала, как вдали хлопнула входная дверь.

– Черт!

Она вскочила на ноги и схватила пластиковый пакет, в котором принесла сердце, и, наморщив нос, засунула туда чашу вместе с содержимым – от него можно будет избавиться на обратном пути, сейчас некогда.

С пакетом в одной руке и сумочкой в другой, Скарлетт поспешила к входной двери и застыла, прижавшись к ней ухом. С другой стороны не доносилось ни шагов, ни каких-то других звуков. Наверное, пришел кто-нибудь из соседей. Глубоко вздохнув, девушка повернула замок, открыла дверь, вышла и прикрыла ее за собой. Потом легкими шагами сбежала по лестнице и проскользнула в сетчатую дверь, старательно придержав ее, чтобы не хлопнула.

– А ты что тут делаешь? – неожиданно раздалось прямо за ее спиной.

Скарлетт чуть не выпрыгнула из собственной обуви, обернулась и увидела Джексона. Тот стоял, прислонившись к кирпичной стене возле входа. Вот зараза! Ну почему он в последнее время оказывается везде, куда ни пойдешь, да еще так неожиданно? Ей понадобилось некоторое время, чтобы отойти от испуга, а потом она спросила, прищурившись:

– Я? Это ты что тут делаешь? Следил за мной?

– Не льсти себе. Знаю, это может потрясти, Скарлетт, но земля не вокруг тебя вертится.

– Ты что, здесь живешь? – Скарлетт постаралась, чтобы ее слова прозвучали как можно более насмешливо.

Парень ухмыльнулся:

– А чего, ты меня искала, что ли?

Она демонстративно окинула его глазами с головы до пят, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица. На Джексоне были потертые джинсы и выцветшая синяя футболка. Пожалуй, взгляд излишне задержался на коричневой коже коленок, проглядывавших в сделанные еще на фабрике прорехи. Закончив осмотр, она увидела, как юноша проводит рукой по коротко стриженным волосам, и обнаружила, что глядит прямо в его бедовые карие глаза меж высоких скул. Приходилось признать, что он очень даже ничего – хоть ей и нет до этого никакого дела. У нее есть Мейсон.

– Ну уж нет, – сказала она, высоко подняв голову, – я пыталась найти Гвен.

– Сейчас ее нет дома.

– А вы что, типа встречаетесь? – вскинула брови Скарлетт.

Джексон потупился, а его приводящая в бешенство ухмылка стала еще шире.

– Ревнуешь?

Ответом ему стал лишь свирепый взгляд, и его усмешка чуть увяла.

– У нас с Гвен есть одна общая проблема. Ты, может, вспомнишь.

Джексон придвинулся ближе, и Скарлетт уловила запах его парфюма – древесный, с острыми нотками. Она отступила на шаг.

– Что, любовника не поделили?

Глаза парня сузились, и стало ясно, что ему уже не до забав.

– Вообще-то дело в моей сводной сестре. Харпер Уилсон.

У Скарлетт перехватило дыхание. Вот попала так попала!

Должно быть, Джексон все понял по ее лицу.

– Да. Именно так.

Он сложил руки на груди, сжал зубы.

– Она была в Каппе. И два года назад ты и твои сестры ее убили.

Глава девятнадцатая

Виви

Пока что Виви получала удовольствие от учебы в колледже, и, как не удивительно, ее любимым предметом стала история искусств. В детстве и отрочестве такие вещи не слишком ее интересовали, она годами не жила в городах с большими музеями и картинными галереями, а люди, выискивавшие спрятанные знаки в размытых пятнах и потеках краски, напоминали ей клиентов матери, которые судорожно цеплялись за любые проявления закономерностей в жестоком и беспорядочном мире.

Однако сидя на лекции по истории искусств на первом этаже бывшей церкви, построенной в девятнадцатом веке, Виви не могла не изумляться слайдам, которые демонстрировал им профессор Барнум, чтобы объяснить, как Караваджо работал со светотенью. Изучение колдовства во многом изменило ее взгляды. Мир оказался вовсе не таким беспорядочным, каким она считала его раньше, в нем, куда ни посмотри, действовали невидимые силы и обитали скрытые смыслы, и все это находило отражение в искусстве.

Хоть она и полюбила живопись, задания, которые давали в Каппе, стояли для нее на первом месте. Виви понимала, что подготовилась к сегодняшнему занятию из рук вон плохо, и это могло стать проблемой, особенно учитывая то, что профессор Барнум любил слегка поиздеваться над первокурсниками. Накануне она помогала Тиффани наводить морок, готовя кампус к встрече выпускников, которая должна была состояться в ближайшие выходные, а потом не спала почти до четырех ночи, выполняя задание Скарлетт: писала заклинания, которые делали тяжелые предметы легкими, будто перышко, вызывали ливень и даже заставляли ногти на ногах отвалиться. Это, последнее, ей хотелось опробовать на Зои, когда та в очередной раз созовет подружек посидеть у них в комнате за бутылочкой в два часа ночи.

Все это, конечно, было диковинно и восхитительно, но Виви порой хотелось, чтобы сестры уделяли чуть меньше времени ногтям на ногах и чуть больше – странным событиям, которые недавно произошли вокруг Дома Каппы. Пусть она и была всего лишь новичком, но все равно понимала, что дело тут нечисто. К тому же встреча с Гвен потрясла ее почти так же сильно, как и рассказ о сожженных пугалах, но Скарлетт решительно отказывалась обсуждать обе эти темы.

– Вивьен, вас не затруднит ответить?

Девушка ошеломленно выпрямилась на своем месте, обнаружив, что профессор Барнум стоит прямо перед ней с типичным для него воинственным видом. Лектором он был блестящим, но сочувствием не славился. Ходили слухи, что он как-то завалил студента, пропустившего промежуточный зачет из-за экстренной операции.

Сидевшая рядом Сонали уставилась на нее, широко раскрыв глаза. Казалось, подруга пытается выйти на мысленную связь.

– Извините, – Виви посмотрела на проекцию слайда и увидела картину маслом, где был изображен завернутый в простыню юноша с бокалом вина. Чтобы потянуть время, она попросила: – Вы не могли бы повторить вопрос?

– Я спросил, почему в шестнадцатом веке Вакх был такой популярной фигурой среди меценатов. Впрочем, возможно, вопрос не стоило низводить до такого исторического контекста, учитывая ваш собственный изнуренный вид и отсутствие интереса к моей лекции. Я мог бы порекомендовать вам отложить ночную деятельность, связанную со студенческими союзами, и сосредоточиться на получении академических знаний. В конце концов вы находитесь здесь именно для этого.

Виви почувствовала, как лицо заливает румянец. На галерке захихикали, смолкнув лишь после того, как профессор обратил свирепый взгляд в сторону весельчаков.

И тут девушка вдруг поняла, что спасена – в голове у нее зазвучал голос Сонали: «Меценаты нередко заказывали изображения Вакха, чтобы отразить в его портрете собственные благосостояние и успех». Не задумываясь, к каким чарам прибегла Сонали, Виви благодарно глянула на нее и снова повернулась к профессору Барнуму.

– Простите, я вначале не расслышала, – сказала она, затем слово в слово повторила подсказку и уже собралась было сесть, когда Сонали послала ей еще одну мысль. Виви продолжила: – Конкретно этот портрет, заказанный кардиналом дель Монте, содержит аллюзии на сексуальные предпочтения как художника, так и мецената. Он имеет языческий подтекст, переработанный в духе христианской символики.

Профессор еще мгновение не сводил с Виви глаз, а потом кивнул:

– Очень хорошо. А теперь давайте в качестве контрапункта поговорим о картине Тициана «Вакх и Ариадна»… – и он продолжил лекцию.

«Спасибо», – с улыбкой одними губами шепнула Виви, сделав мысленную пометку попросить потом Сонали научить ее этому заклинанию. Та мысленно ответила: «Всегда пожалуйста».

В груди у Виви разлилось тепло, которое на этот раз не имело ничего общего со смущением. Сонали, не колеблясь ни секунды, бросилась ее спасать. Почти вся ее жизнь складывалась так, что она едва ли могла с уверенностью назвать кого-то своей подругой, и вот теперь у нее их множество. И на самом деле это не просто подруги. Это сестры.

«Ему бы самому вакханалию устроить, – зазвучал у нее в голове голос Сонали. – Может, тогда он расслабится». В ответ у Виви возникла хулиганская идея, совсем не в ее обычном стиле. Она открыла на своем ноутбуке Ворд, набрала: «Может, нам стоит помочь ему в этом», – и развернула монитор к Сонали. Та скривила губы в усмешке и мысленно ответила: «Блин, да».

Виви покосилась на ребят, сидящих в их ряду, убедилась, что они не смотрят на нее, закрыла глаза и прошептала заклинание, создающее иллюзию, благо слов за громким голосом профессора никто расслышать не мог.

Миг, и на экране возник слайд, изображавший никого иного как профессора Барнума собственной голой персоной. Профессор прихлебывал винишко, восседая на краю джакузи. На стратегически важной точке покоилось полотенце. Несколько человек в первом ряду ахнуло. Барнум обернулся, посмотрел на экран и побагровел. Потом ругнулся, схватил свой ноутбук и принялся как одержимый проматывать слайды, но фотография-морок упрямо оставалась на прежнем месте.

Виви и Сонали обменялись довольными улыбками, а аудиторию тем временем наполнил приглушенный глумливый смех.

– У нас определенно возникли технические сложности. На сегодня все! – провозгласил Барнум и принялся бормотать что-то про айтишников, надругавшихся над его компьютером, и про жалобу в администрацию, которую он намерен подать.

Виви сдерживалась, пока не вышла из аудитории, а потом они с Сонали просто рухнули друг на дружку и хохотали так, что у обеих потекли слезы.

– Это было изумительно, – выдавила Сонали, вытирая глаза.

– Ты была изумительна, – сказала Виви, и тут у нее в сумке загудел телефон.

Она вытащила его, и все веселье мигом испарилось, стоило только взглянуть на экран. Там появилось сообщение, гласящее: «Надо немедленно поговорить. Встречаемся в лесу за Домом Каппы. Выходи прямо сейчас».

Виви почувствовала, как ее сердце брякнулось прямо на темно-коричневые ботильоны – этим мороком она замаскировала свои конверсы. Такое сообщение вряд ли предвещало что-либо хорошее. Подняв глаза от экрана, она увидела, что и Сонали озадаченно уставилась на свою трубку.

– Тебе тоже пришло? – спросила Виви, показывая ей телефон.

Подруга кивнула.

– Вот только что Мэй прислала. – Она наморщила лоб от беспокойства. – Как думаешь, они узнали про… – и девушка многозначительно покосилась через плечо на дверь в аудиторию.

– Не знаю…

Виви накрыла новая волна паники. Колдовать так откровенно было рискованно, особенно если учесть, что они пока еще не стали полноправными сестрами. Может, у Старших есть какой-то способ следить за тем, чтобы их подопечные не прибегали без нужды к магии?

Девушка точно не знала, как выглядит процесс отлучения кандидаток от сестринства. Возможно, должна состояться какая-то официальная церемония, общее собрание? Или Скарлетт может просто вызвать ее и сказать, что, мол, мы тебя не принимаем, не заслужила? Что еще может значить фраза «Надо немедленно поговорить», кроме как «У меня для тебя плохие новости»? И что случится потом? Неужели Скарлетт сотрет память Виви, и лучшие недели ее жизни станут всего лишь странной болью где-то на задворках сознания? Впервые у нее появились подруги, появилась цель. И что же, ей предстоит все это потерять?

– Пойдем, пожалуй, – со вздохом сказала она. – Что бы они там ни затеяли, если мы опоздаем, будет только хуже.

* * *

К тому времени, как Виви и Сонали добрались до Дома Каппы, солнце уже садилось. Вместо того чтобы войти в здание, девушки обошли его и направились к густому лесу. Внезапно резко похолодало, и Виви периодически растирала руки, жалея, что, перед тем как пойти на встречу, не смогла захватить свитер.

– Думаешь, мы должны ждать их здесь? – спросила Сонали.

Почти весь путь через кампус они проделали в молчании, слишком озабоченные своими тревогами, чтобы разговаривать.

– Там сказано встретиться в лесу, так что, наверно, нужно идти дальше.

Не сказав больше ни слова, они вошли в чащу. Это было все равно что оказаться в ином мире: могучие ветви, сплетаясь, почти совсем заслоняли закатное солнце, лишь тут и там на поросшей мхом земле виднелись лужицы света.

– Думаю, нам туда, – показала вправо Сонали.

– Откуда ты знаешь?

Сонали засмеялась и кивнула на ползучее растение, розовые цветочки которого причудливо переплелись, формируя слова: «Неофитки, сюда». Его хвостик был превращен в стрелку-указатель.

Виви тоже засмеялась, хоть и очень нервничала. Может, Воронихи и таинственны до неприличия, но во вкусе им не откажешь.

Они с Сонали шли, пока деревья не начали редеть и в прорехах ветвей не появились заплатки темно-синего неба. Впереди послышался приглушенный гул голосов, и девушки поспешили на звук, оказавшись в результате на полянке. Тут собрались все Каппы, каждая – в черной мантии, кроме Далии, мантия которой была кроваво-красной. Они стояли большим кругом, который расступился, когда появились Виви с Сонали. В центре уже ждали остальные кандидатки. Ариана озиралась по сторонам широко раскрытыми глазами, глаза Бейли тоже бегали, хотя сама она застыла в неподвижности. Даже Риган, которая обычно сохраняла ироничную отстраненность, сейчас то и дело нервно ерзала.

Не издав ни звука, Старшие шагнули вперед и подошли к своим Младшим. Лицо Скарлетт было непроницаемо, когда она оказалась перед Виви и накинула той на плечи черную мантию, а на голову возложила белый венок. Остальные Старшие проделали все то же самое (правда, цвета венков были разными) и вернулись на свои места в кругу.

Далия, стоявшая возле большой кучи дров, вышла в центр круга.

– Время пришло, ведьмы. Добро пожаловать, Виви, Бейли, Риган, Ариана и Сонали. Вы вошли в рощу кандидатками, но выйдете из нее сестрами. Это ваш обряд посвящения в Каппу. А теперь, пожалуйста, займите свои законные места в кругу.

Несмотря на всю торжественность происходящего, на лице Виви появилась широченная улыбка. Сонали рядом с ней испустила глубокий вздох и пробормотала: «Слава богу», а Ариана, взвизгнув, захлопала в ладоши.

– Так, просто для ясности, – медленно проговорила Бейли, – это значит…

Президент засмеялась.

– Да, вы это сделали. Каждая из вас справилась. Вы здесь, чтобы стать полноправными сестрами.

Виви понадобилось все ее самообладание, чтобы не запрыгать, когда она встала в круг (уже стоявшие там сестры расступились, чтобы дать им место). Она смогла! Впервые в жизни ей удалось добиться того, о чем она мечтала. Теперь ничто уже не станет прежним. Она была ведьмой с колдовским могуществом, и она была Воронихой, а это еще лучше.

– Мы собрались здесь, чтобы скрепить узы родства и приветствовать новых сестер, которые становятся сегодня членами нашей семьи. Вначале я хочу поблагодарить Скарлетт, нашу ответственную за работу с кандидатками. – Далия повернулась к ней лицом. – Впервые за несколько лет все соискательницы становятся полноправными сестрами, и мы должны отдать за это должное ей и ее урокам.

Скарлетт улыбалась, и ее глаза сияли гордостью.

– А теперь начнем. – Далия подобрала лежащую во мху ветку, и спустя миг та запылала. – Возьмитесь за руки, и проведем очищение этого места.

Улыбающаяся Виви взяла за руки Мэй и Скарлетт, наблюдая, как президент бросила ветку на кучу дров, которые тут же дружно загорелись. Скачущее пламя заставило отступить тьму, которая со всех сторон подкрадывалась к ним. Виви могла бы поклясться, что видит в огне парящих птиц и танцующих девушек.

Сестры принялись напевать, не разжимая губ, и от звука, который они издавали, по коже у Виви побежали мурашки. По кругу, передаваясь через сплетенные пальцы, прошла волна дрожи, и на миг показалось, будто все они – единое, вибрирующее в унисон существо с общим дыханием. В свете костра ковен казался призрачным, будто на поляне собрались лесные духи, в распущенных волосах которых запутался ветер.

– По моей воле, – нараспев произнесла Далия, – по моему слову начинается это колдовство.

Мэй и Скарлетт выпустили руки Виви. Сестры одновременно повернулись, вскидывая руки, и Виви сделала то же самое, повторяя за остальными.

– Мы взываем к королеве Мечей, духу Востока, – возгласила Далия, – приветствуем тебя, добро пожаловать.

Все повернулись на юг. Виви на миг поймала взгляд Арианы и улыбнулась.

– Мы взываем к королеве Жезлов, духу Юга, – продолжила президент, – приветствуем тебя, добро пожаловать.

Поднялся ветер. Волосы Виви, как маленький смерч, закружились вокруг ее лица.

Все снова повернулись.

– Мы взываем к королеве Кубков, духу Запада. Приветствуем тебя, добро пожаловать.

Все сестры в кругу как одна повернулись на север. Вместе с ними, воздев руки в воздух, повернулась и Виви.

– Мы взываем к королеве Пентаклей, духу Севера. Приветствуем тебя, добро пожаловать.

По телу Виви от пяток до ладошек, потрескивая, пробежала энергия.

– Я призываю Императрицу и Верховную Жрицу, духов колдовства, ведовства и божественной женственности, – произнесла Далия. Голос ее стал звучнее, будто она почерпнула из ритуала часть его силы. – Мы приглашаем вас быть с нами этой ночью, когда мы принимаем в свое лоно новых сестер. Взгляните на них и благословите своей крепостью, своими познаниями… своим могуществом.

Виви поежилась, потому что вибрация энергии в ее теле стала еще сильнее, заставив волоски на руках вздыбиться. Хотя почти весь лес казался темным, будто обратившимся в пепел, костер горел теперь ярче и стал еще выше, чем прежде.

– Кто введет неофитку Сонали в наше сестринство? – спросила Далия.

Вперед выступила Мэй. Нынче вечером у нее была стрижка пикси, с перемежающимися серебряными и черными прядями, придававшая ей еще более колдовской, ведьмовской вид. Даже без всякого макияжа ее глаза казались неестественно огромными, а изгиб губ – идеальным.

– Я введу.

– Кто введет неофитку Виви в наше сестринство?

Скарлетт вышла из круга.

– Я введу, – сказала она серьезно.

Президент по очереди вызывала кандидаток, пока все они не оказались чуть в стороне от остальных.

– Преклоните колена, неофитки, – сказала Далия. – Отныне вы связаны с нами этим ритуалом. Поднявшись, вы станете сестрами нашего ковена со всеми вытекающими правами и обязанностями. Принимаете ли вы законы Каппы и обещаете ли соблюдать их с этого дня?

– Да, – сказала Виви одновременно с Бейли, Арианой, Сонали и Риган.

– Приготовьтесь получить колдовские силы ваших сестер. – Далия оглядела круг. – В следующей части ритуала мы призовем магию и направим ее на всех неофиток. Если она окажется слишком сильной или ее будет слишком много, ты, Скарлетт, придешь на помощь и заземлишь избыточную энергию. Согласна ли ты?

– Согласна, – ответила Скарлетт.

Виви вздрогнула от слов «Если магия окажется слишком сильной», вспомнив, как чуть не обрушила тоннель на кладбище. Вдруг сегодня случится нечто похожее? Ведь магия – это не только заклинания, обереги и мороки, это еще и система связей между самыми могущественными силами во Вселенной, и она может пойти совсем-совсем не в то русло, как это случилось с Эвелин Вотерс.

Далия кивнула, и все сестры в кругу вскинули руки ладонями к неофиткам.

– Императрица и Верховная Жрица, наделите их нашей силой, – воспела президент. И снова: – Императрица и Верховная Жрица, наделите их нашей силой.

Остальные присоединились, и их голоса с каждым повтором становились все громче.

Виви почувствовала покалывание в кончиках пальцев, в точности такое, как во время колдовства. Оно расползалось, поднимаясь по рукам, как приливные воды, медленно просачивалось в тело. Песнопение звучало все громче, и вот девушка уже почувствовала, как голоса ведьм вибрируют в ее груди:

– Императрица и Верховная Жрица, наделите их нашей силой.

Потом ощущение могущества стремительно нахлынуло, затопив все тело неистовым потоком. Это было как первый поцелуй под открытым небом во время грозы – одновременно волнующе и опасно.

Виви раскинула руки, принимая в себя магию сестер. Ее волосы встали дыбом и заколыхались над головой, словно она находилась под водой. Поднялось и все ее тело, ноги оторвались от поверхности земли и висели в нескольких дюймах над ней. Краешком глаза она видела, что остальные тоже воспарили, но ей даже незачем было смотреть, чтобы почувствовать это, а еще – гордость Сонали, кружащий голову восторг Арианы, смесь беспокойства и радости, которая охватила Бейли, и отчаянное облегчение Риган.

– Императрица и Верховная Жрица, наделите их нашей силой, – всепоглощающим хором звучали голоса Вороних. – Императрица и Верховная Жрица, наделите их нашей силой.

Как раз когда Виви подумала, что больше не выдержит, что взорвется от этого наплыва энергии, Далия прокричала, перекрывая остальные голоса:

– Что вверху, то и внизу. Да будет так!

Ветер унялся. Языки пламени перестали взлетать до самых звезд, и Виви упала тряпичной куклой. Она ударилась бы оземь, если бы ее в последний момент не подхватило несколько пар сильных рук. В числе их обладательниц была и Скарлетт, которая смотрела на Виви и улыбалась так искренне, как ни разу за все время их знакомства.

– Добро пожаловать в Каппу, сестра.

Глава двадцатая

Скарлетт

Тиффани превзошла саму себя.

Каппа каждый год организовывала бал в честь встречи выпускников. В качестве координатора этого мероприятия Тиффани планировала, как оно будет проходить, и с того самого мгновения, как Мейсон открыл двери лимузина, который они арендовали вместе с еще несколькими парами из Каппы и Пи-Ка, Скарлетт не могла перестать таращиться по сторонам. После того как Далия поблагодарила ее в ночь посвящения неофиток, она думала, что должность президента у нее в кармане. Однако сейчас ей приходилось признать, что все вокруг сильно впечатляет.

– Ну, что думаешь? – Тиффани подбежала к ним с Мейсоном и поцеловала каждого в щеку.

На ней было золотое шелковое платье-футляр, контрастировавшее с черным платьем Скарлетт – как небо безлунной ночью контрастирует с ярко сияющим солнцем.

Платье подруги очень подходило к сверкающему за ее спиной кустарнику. Она решила устроить бал в ботаническом саду, и это оказалось прекрасным выбором. Воронихи, конечно, гламурные создания, но они никогда не забывают, что их сила идет от земли, и для них прийти в сад в бальных платьях – все равно что вернуться домой.

Скарлетт была тут сегодня днем, но вечером все выглядело совершенно иначе. Залитый светом луны, освещенный гирляндами, он напоминал волшебный лес, который можно встретить лишь в сказках.

Плохо только, что она не была уверена, чем закончится именно эта сказка. Кто она – нежная дева или злобная ведьма? Может, ответ зависит от того, кому задать вопрос. Она огляделась по сторонам, нет ли поблизости Джексона, хоть и знала, что парни вроде него обычно не ходят на подобные мероприятия.

Скарлетт не видела его с тех пор, как ушла от дома Гвен. Конечно, она отвергла все его обвинения и удалилась, но с тех пор ей все время было как-то не по себе. Что ему известно? И что он думает, будто ему известно?

Утешало лишь, что Гвен не вернула свои колдовские способности. Ну и еще радовало, что после истории с пугалами никаких странностей не происходило. Тиффани права: какой бы зуб бывшая сестра ни вырастила на Вороних, магии, чтобы им напакостить, у нее нет. Ну, попытается она на них напасть, и что дальше? Одной-единственной девчонке не справиться с целым ковеном.

«Ну и?» – зазвучал у нее в голове голос Тиффани. Она моргала, глядя на Скарлетт, явно ожидая похвалы. Та поняла, что действительно ничего толком не сказала.

– Ох, подруженька, мне даже завидно, что это все сделала не я, – заявила она, и Тиффани просияла.

– Все просто изумительно, Тифф, – сказала Хейзел, подходя к их компании.

Гирлянды, наколдованные в ветвях дубов, перемещались у них над головами, будто яркие золотые змеи. Вдоль центральной аллеи выстроились мерцающие свечи, а поверх грунтовой дорожки Тиффани наворожила толстый слой льда, прозрачного, как стекло, в котором отражались все огни – и это впечатляло, особенно если учесть, что на улице было восемьдесят градусов тепла.[13]

– Жаль, я коньки забыл, – сказал с улыбкой Мейсон.

– Не переживай. – Тиффани прямо на высоченных шпильках сделала широкий шаг на лед и обвела рукой вокруг себя. – Это особые технологии.

На самом деле, конечно, это была магия. И, конечно, далеко не вся.

Листья на деревьях над головой подрагивали, становясь по-осеннему желтыми, красными, ярко-оранжевыми, потом опадали с деревьев (с виду это напоминало снег), а на ветвях тут же набухали почки, и из них проклевывалась молодая зелень. Казалось, деревья каждые несколько минут проходили весь годовой цикл.

– Эти проекторы, наверно, обошлись в целое состояние, – сказал Мейсон, ступая на ледяную дорожку, которая явно скользила не больше, чем тротуар.

– Как ты все это вытянула? – тихонько спросила у Тиффани Скарлетт.

Та пожала плечами:

– Мне очень помогла Мэй. Ну и Далия с Эттой, конечно. Я даже Джулиет убедила поучаствовать и еще нескольких второкурсниц. А еще на самом деле твоя Младшая молодцом оказалась. Она сильная ведьма, эта девочка.

– А я тебе не понадобилась? – выгнула бровь Скарлетт.

Из-за Адской недели и возвращения Гвен у нее было не так-то много времени на разговоры с Тиффани, но узнать, что та обращалась за помощью к кому угодно, только не к ней, все равно было неприятно.

– Да у тебя с новенькими был забот полон рот!

«И предостаточно возможностей показать себя», – не упустила подтекста Скарлетт.

Мейсон с отстраненным, непроницаемым выражением лица смотрел на все вокруг. Скарлетт сжала его руку:

– Все нормально?

В лимузине он вел себя как-то слишком тихо. Раньше она об этом не думала, но, пожалуй, бойфренд казался слегка отстраненным.

– Конечно, – сказал он, пробираясь вперед.

Перед деревянным танцполом играл джаз-банд, вокруг были расставлены столики, между которыми сновали официанты во фраках, разнося закуски. Студентки в платьях и студенты в костюмах общались с выпускниками и университетским начальством. С ветвей дерева над головой свисал бородатый мох, в нем поблескивали огоньки гирлянды.

Скарлетт заметила свою мать, та стояла слева, одетая в великолепное платье-футляр из ярко-синего атласа. С ней были отец Скарлетт и мать Тиффани, Вероника. Марджори училась в колледже на последнем курсе, когда туда поступила Вероника, поэтому, будучи студентками, они почти не общались, а подружились уже потом, благодаря дочерям.

Марджори помахала Скарлетт с натянутой улыбкой – такую она обычно приберегала для встреч с юристами конкурирующих компаний. Девушка удивилась, увидев ее; бал выпускников не входил в число любимых мероприятий матери.

– Мама! Миссис Бекетт! – Скарлетт обняла маму Тиффани. – Тиффани не сказала, что вы приедете.

Она не могла не заметить, как неважно выглядит миссис Бекетт. На голове у нее был туго повязан шарф, скулы выступили, глаза ввалились, под ними повисли мешки. Обнимая ее, Скарлетт ощутила каждый позвонок. Сердце девушки упало и наполнилось чувством вины. Как можно было переживать, что Тиффани не обратилась к ней за помощью в украшении территории, и даже не спросить о самочувствии ее матери?

Она повернулась к подруге и беззвучно спросила: «Ох, Тиффани… почему ты мне не сказала?»

«Да тут и не о чем говорить. Она сильнее, чем ты думаешь», – ответила та.

Скарлетт кивнула, поддержав игру, хотя они обе знали, как обстоят дела.

– А мы с Вероникой как раз предавались воспоминаниям, – заговорила Марджори фальшивым, чересчур жизнерадостным голосом.

– Да, обсуждали, насколько важны сестры. Когда ты близка к концу жизни, становится совершенно ясно, что тебе важно. И кто тебе важен. – Миссис Бекетт произносила добрые, теплые слова, но ее тон был ледяным.

Скарлетт посмотрела на обеих женщин, гадая, что за черная кошка между ними пробежала.

– Уверена, Тиффани довольна, что вы приехали и увидели все это. Она проделала большую работу, и вышло замечательно, – сказала она, пытаясь разрядить обстановку.

– Да уж, так оно и есть, – прозвучал у нее за спиной знакомый голос.

Скарлетт медленно обернулась, принужденно растягивая губы в улыбке, и увидела Эжени, которая потянулась поцеловать ее в щеку. Сестра держала под руку какого-то незнакомого мужчину, что, впрочем, было неудивительно. Кавалеры у нее менялись, как бальные платья у дебютантки.

– Так и думала, что это твоих рук дело, – сказала Эжени, обращаясь к Тиффани. – У Скарлетт никогда бы не хватило на такое воображения.

Скарлетт застыла. Рука лучшей подруги успокоительным жестом опустилась ей на плечо.

– На самом деле у Скарлетт было невпроворот хлопот с пятью новыми Воронихами. Это больше, чем во все те годы, когда ты была за главную, ведь так, Эжени? – Улыбкой Тиффани можно было гранить алмазы.

Скарлетт едва справилась с желанием расцеловать подругу. Даже в самое тяжелое для нее время Тиффани продолжала ее защищать.

– Ты бы только слышала Далию на церемонии! – продолжала между тем Тиффани. – Она только и говорила, какую замечательную работу Скарлетт проделала с нашими кандидатками. Твоя сестра – бесспорно, главная кандидатка в президенты.

– Вот молодец, доченька, – с одобрительной улыбкой проговорила мать.

Скарлетт с благодарностью посмотрела на Тиффани.

– Ну, удачи тебе в этом начинании, сестренка, – тихо сказала Эжени, когда Марджори извинилась и отошла поговорить с проректором университета. – Но я по-прежнему ставлю на Тиффани.

Прежде чем Скарлетт успела ответить, Мейсон чуть опустил голову. Это было еле заметное движение, при котором голова шла вниз, а одно плечо, наоборот, немного приподнималось. Они разработали этот сигнал давным-давно, после вечеринки у Эпсилон-Омега-Тау, старейшего братства в кампусе, когда Скарлетт безнадежно погрязла в разговоре о пив-понге, который длился битый час. Он означал «вытащи меня немедленно».

– Не переживай, Эжени, – перед самым уходом бросила девушка. – Когда-нибудь и тебе удастся сделать так, чтобы мужчина не ограничился всего тремя свиданиями с тобой.

И с этими словами она удалилась, подхватив Мейсона, а в ушах у нее звенел тихий смешок Тиффани. Они шли по направлению к бару, и Скарлетт осмелилась с облегчением вздохнуть, лишь когда сестра уж точно не могла ее услышать. Часть ее мыслей по-прежнему вертелась вокруг подруги: ну надо же быть такой стервой и злиться, что ее украшать территорию не позвали, когда у той гораздо более серьезные заботы!

– Спасибо, что спас меня, – пробормотала она. – Я могла и не выдержать.

– На самом деле я и сам не мог все это слушать. – Губы Мейсона плотно сомкнулись, превратив рот в тонкую линию. – Они просто ужасно с тобой разговаривали. Родственницы там или нет, нельзя такого себе позволять.

– Расскажи это многим поколениям Винтеров. Пассивная агрессия у нас в крови, – саркастично проговорила Скарлетт, ожидая, что юноша засмеется, но он оставался серьезным.

– Тебе самой выбирать, какой Винтер ты будешь, – мягко сказал он.

Не успела она спросить, о чем это Мейсон, как народ, толпившийся перед баром, вдруг расступился, как всегда расступался перед Воронихами, повинуясь их незаметным мысленным воздействиям. Однако Мейсон махнул ближайшей парочке, мол, идите вперед.

– Почему ты все время так делаешь? – спросила Скарлетт, раздражение которой вдруг усилилось. После разговора с Эжени ей срочно нужно было выпить.

– Мне просто не нравится постоянно лезть без очереди. – Он кивнул на медленно ползущую людскую цепочку. – Мы должны подождать, как и все остальные.

Скарлетт засмеялась, но когда Мейсон присоединился к ней, оборвала смех:

– Что с тобой сегодня?

– Ничего.

– Мейсон, я же не идиотка. Я знаю тебя два года. И вижу, когда что-то не так. Ты весь вечер ведешь себя странно. – Она шагнула к нему, но он отступил на шаг.

– Скарлетт, мы на вечеринке. Давай просто постараемся получить удовольствие, а поговорим потом, – ответил он, глядя на стойку бара, на танцующую парочку, куда угодно, только не на нее. – Сейчас я не хочу об этом.

Ее сердце пропустило удар, страх побежал по венам. Какой-то частью сознания она смутно отметила, что несколько Тет искоса наблюдают за ними, предвкушая шоу. «Да пошли вы подальше!» – яростно подумала она, и все, кто оказался в радиусе десяти футов от них, немедленно отвернулись.

– Слушай, я знаю, в последнее время у нас с тобой были сложности, – начала она, стараясь говорить спокойно, стараясь его урезонить. В конце концов, она ведь Скарлетт Винтер. – Тебя все лето не было, я постоянно возилась с новенькими девчонками… но мы вернемся в правильное русло. Мы прекрасная пара, и ты это знаешь.

Мейсон глубоко вздохнул и провел ладонью по волосам. Этот жест выдавал, что он нервничает. Скарлетт всегда находила это очень милым… до этой самой секунды. Потому что сейчас она все поняла, и такое простое движение разбило ей сердце.

Юноша подошел ближе, и, несмотря на то что горло перехватила паника, Скарлетт удержала его взгляд, будто она тонет и пытается в последний раз набрать в легкие побольше воздуха, прежде чем уйти под воду. Мейсон взял ее за плечи, бережно, даже слишком бережно, как будто она хрупкая и может поломаться. Как будто она чужая ему.

– Ты очень дорога́ мне, Скар, и так будет всегда. Это не изменилось. Но я должен…

Все это происходило на самом деле. Он произнес все те слова и фразы, которые вечно звучат в дрянных романтических комедиях. Хорошо хоть не сказал «Дело не в тебе, дело во мне»…

Он покачал головой.

– Вряд ли в будущем нас ждет такая же гармония, которая была в прошлом. Думаю, в глубине души ты и сама это знаешь.

«Нет, Мейсон, я ничего такого не знаю. Объясни, что происходит!» – хотелось крикнуть ей. А еще хотелось трясти его, пока он не скажет что-то осмысленное. Однако она понимала, что Мейсон уже принял решение. И, может, он сделал это уже давно, а она была слишком занята и обращала на него слишком мало внимания, чтобы заметить это.

– Ты это не всерьез, Мейсон. Ты любишь меня, я люблю тебя. Нам суждено быть вместе.

У него вытянулось лицо. Скарлетт знала, о чем он думает, знала, что он больше не верит ни в какое «суждено быть вместе». На самом деле было уже совсем не важно, какие слова она произносит, это было ясно по решимости в его чертах и по его расправленным плечам.

Жизнь – не колдовство, когда берешь нужные карты, говоришь нужные слова, и кто-то начинает любить тебя, причем именно так, как ты хочешь. Да, специальные чары существуют, и Мейсона можно вернуть магическим путем, сделать, чтобы он опять вел себя как любящий и влюбленный. Но ключевое слово тут «как», потому что все это будет притворством. Чужое сердце можно подчинить своей воле, но глубоко внутри оно все равно будет биться в собственном ритме. И этого не изменить.

– Я много думал об этом, – говорил тем временем юноша. – Прости, я не хотел, чтобы все произошло сегодня, на балу. Я люблю тебя, Скарлетт, но думаю, нам лучше быть просто друзьями.

К горлу подступили непролитые слезы. «Друзьями». Да гори оно все синим пламенем! Она отступила на шаг и чуть не споткнулась.

– Скарлетт, погоди, – позвал Мейсон.

Она вскинула руку, чтобы остановить его, оттолкнуть своей магией.

– Пожалуйста… Я…

Вот дерьмо, да она вот-вот разрыдается, прямо не сходя с места.

– Потом, – удалось выговорить ей, бросаясь в веселящуюся толпу.

Нужно было убираться с бала. Немедленно. Пока у нее окончательно не отказали тормоза, пока она не начала крушить все направо и налево. Скарлетт протиснулась через столпотворение на танцполе, расталкивая народ локтями и мысленными приказами. Вокруг нее бурлило празднество, гости смеялись, плясали, целовались, изумленно разглядывали декор. Для всех, кроме нее, это было просто еще одно удавшееся мероприятие в Вестерли.

Впереди наконец замаячила березовая арка выхода, когда в поле зрения снова возникли мать и Эжени. Черт. Сейчас ей не вынести их общества, сейчас она уязвима как никогда. Она просто не осилит маминого разочарования и плохо скрываемого ликования сестры. Ей даже подумать было страшно о том, чтобы сообщить новость Марджори, поэтому она развернулась и снова стала пробираться сквозь толпу в поисках другого выхода, когда кто-то схватил ее за руку.

Джексон. Господи, еще и он. Ей просто не вынести этого.

– Джексон, пожалуйста, давай ты наорешь на меня в другой раз, ладно? – сказала Скарлетт, сердито смахнув слезу, которая как раз покатилась по щеке.

Выражение лица парня моментально изменилось, даже его обычные острые черты как-то сгладились. Он смотрел на нее вроде бы даже с пониманием, как будто знал, каково это – потерять самообладание в самом неподходящем месте. Наверное, так оно действительно и было, учитывая, что Харпер – его сводная сестра. Сердце Скарлетт опять кольнуло, и на этот раз боль не имела никакого отношения к Мейсону.

Всего несколько дней назад она и понятия не имела, что Джексон и Харпер росли в одной семье. Харпер всегда нравилась ей, но они никогда не были близки. После того как Харпер погибла, Скарлетт никогда не позволяла себе думать о ее родне и друзьях, ведь ее смерть наверняка ударила по ним так больно, что страшно даже вообразить.

А сейчас Джексон взял ее под локоть и повел к боковому выходу, которого она до сих пор не замечала. От него начиналась вьющаяся среди темных деревьев тропинка, параллельная главной дорожке.

– Упрешься в тупик неподалеку от главного выхода, – сказал он. – Последний раз, когда я проверял, там ждала куча такси; одно уж точно отвезет тебя, куда попросишь.

На миг она замерла, уставившись на него.

– Почему ты мне помогаешь?

Он пожал плечами: ему явно было так же неловко, как ей.

– Ты правильно сказала, наорать на тебя я могу в другой раз. Поезжай домой и выспись.

Сделав несколько шагов по тропинке, Скарлетт обернулась к нему. Джексона уже не было.

Глава двадцать первая

Виви

Официально побывав уже на трех вечеринках, Виви могла уверенно заявить, что встреча выпускников была лучшей из них и пока что лучшей в ее жизни. Дело было не только в романтичной музыке джаз-банда, праздничном настрое нарядной толпы, не только в том, как теплый сентябрьский воздух ласкал ее кожу, когда они с Арианой кружились в танце. Вдобавок ко всему этому она знала, что может пойти куда угодно, и непременно найдется кто-нибудь, кто будет счастлив с ней пообщаться, начиная от ее сестер и заканчивая их бесчисленными обожателями.

Похоже, сегодня тут собрался весь колледж. В баре сплетничали ребята, которых она знала по курсу истории искусств. Рыжеволосая красотка, с которой Виви как-то болтала в столовой, сейчас в одиночестве выплясывала под лимонным деревом. Этта плыла в танце с… не поймешь, парень это или девушка – бритвенно-острые скулы, улыбка такая, что сердце тает. Джулиет и Джесс целовались под мерцающей гирляндой, Тиффани кружилась с симпатичным парнем, знакомым по вечеринке у Пси-Дельты. Тут был даже профессор Барнум, он в одиночестве засел в углу и потягивал виски. Одной лишь Скарлетт не было видно, но она наверняка где-то среди людей, окидывает тусовщиков оценивающим властным взглядом, который теперь, когда Виви познакомилась с ее доброй стороной, пугал уже не так сильно.

– Вернусь через минутку, – крикнула она Ариане перед тем, как полезть через плотную толпу, которая двигалась под звуки джаз-банда. – Я пока что не выучила такого заклинания, чтобы можно было выпивать и при этом не бегать через каждые полчаса в туалет.

Выбравшись из людского месива, она направилась к уборным. Очередь туда выстроилась длинная, но Виви завела разговор со студенткой, которая специализировалась на антропологии и совсем недавно вернулась из Перу, где провела целый год. Лишь несколько недель назад ей пороху бы не хватило начать светскую беседу со старшекурсницей, особенно такой красивой и только что получившей грант от «Нэшинал Джеографик», но теперь, став полноправной Воронихой, она куда меньше боялась неловких ситуаций и отвержения. Ну не понравится она кому-то, и что? У нее же теперь полон дом подруг.

Девушка уже была близка к заветной цели, когда увидела, что к ней не спеша бредет Тиффани с бокалами в обеих руках – немного пошатывающаяся, но все равно невозможно элегантная в своем золотистом коктейльном платье.

– Хочешь, поделюсь? – спросила она. – Бармен настоял на том, чтобы всучить мне лишний стаканчик. Сказал, что «на удачу», уж не знаю, что это значит.

– Лучше не надо, – с улыбкой отказалась Виви. – Если я сделаю хоть глоток, то могу не дотерпеть.

– Не-ет, такого нам не надо, – хихикнула Тиффани. – Мы не можем допустить, чтобы наша новая суперзвезда напрудила в штанишки.

– Суперзвезда? – переспросила Виви. – Это вряд ли.

– Нет, Виви, послушай меня. – Тиффани шагнула вперед, и лица девушек оказались близко-близко. – Во время обряда я чувствовала твою силу. И знаю, что случилось в подземелье. Я хочу, чтобы ты знала: все о’кей. Это нормально – быть сильной. Больше того, это хорошо. Дошло?

– Э-э… да. Дошло, – сказала Виви, слегка отступив.

Тиффани схватила ее за руку и сжала ладонь.

– Никогда не извиняйся за свою силу.

– Не буду… честное слово.

– Ладно. Это хорошо, потому что нам нужны такие ведьмы, как ты. Все будут требовать, чтобы ты научилась контролировать свое могущество, но никогда не теряй ощущение, которое появилось у тебя в ту ночь. Это настоящая магия.

С этими словами Тиффани развернулась, накренилась на сторону, когда каблук запутался в траве, выпрямилась и отправилась восвояси.

– Попей воды! – закричала ей вслед Виви.

К тому времени, как она вышла из туалета, ноги гудели – слишком много времени на высоких каблуках бесследно не проходит. Девушка осмотрелась по сторонам и увидела несколько деревянных скамеек с краю отведенной под празднество территории, возле пруда. Сбросив туфли и наслаждаясь прохладной травой под ногами, она побрела к одной из скамеек. Чуть в стороне звучала музыка, огни гирлянд мерцали, как скопище светлячков. Непонятно, как можно видеть все это и не замечать магии.

Виви по-прежнему не верилось, что все это – ее жизнь. Лишь сегодня утром она переселилась в славную маленькую спаленку на четвертом этаже Дома Каппы – с веселенькими обоями в розочку, золоченой мебелью, среди которой был письменный столик, словно доставленный прямиком из какого-то французского дворца, и кровать с золотыми столбиками (каждый увенчан маленьким шариком из черного хрусталя). Далия сказала, что она может все тут переделать, как душе угодно, но Виви сочла обстановку безупречной. В кои-то веки безупречным было все в ее жизни. Теперь у нее есть друзья. Есть сестры. И есть магические силы. «Если бы только мама могла сейчас меня увидеть», – подумалось ей.

На скамейке в нескольких шагах от нее раздалось покашливание, и зашевелилась какая-то темная тень. Виви застыла, удивившись открытию, что она тут не одна.

– Ау? – позвала она чуть дрогнувшим голосом и тут же напомнила себе: «Ты же ведьма. Пусть теперь те, кто бродят в ночи с нехорошими намерениями, сами тебя боятся».

– Виви? – Тень поднялась и шагнула на поляну, в бледный свет.

– А-а, Мейсон, – с облегчением выдохнула она, но сердце продолжало биться быстро-быстро, хотя теперь уже по другой причине.

Волосы юноши были взъерошены, галстук-бабочка развязался и свисал с шеи. От него слегка пахло дымом. В левой руке он держал пустой стакан, если не считать тающего на донышке льда.

– Что ты делаешь тут совсем одна? – спросил он.

От такого вопроса Старая Виви устыдилась бы, застеснявшись своей неловкости и того, что у нее нет друзей, но Новая Виви совсем не расстроилась. Теперь она стала девушкой, которая может сидеть в одиночестве на скамье возле купы деревьев и выглядеть при этом задумчивой и таинственной, а вовсе не одинокой.

– Просто решила отдышаться. А ты? – Где-то неподалеку ухнула сова. Под кустами зашуршало, там пробирался какой-то зверек. Звуки вечеринки слились теперь в доносящийся издалека негромкий гул. – Где Скарлетт?

В улыбке Мейсона читалась боль:

– Мы только что расстались.

– Что-о? В смысле, сегодня? – юноша кивнул. – Вот дерьмо. В смысле, какая жалость. С тобой все в порядке?

– Да, все нормально. – Он махнул рукой, указывая на скамейку рядом с Виви. – Можно присесть?

Когда Виви кивнула, Мейсон тяжело опустился рядом с ней, и жесткая ткань брюк его смокинга задела ее ногу. Хотя ночь была теплой, Виви почувствовала, как кожа покрылась мурашками.

– Я люблю Скарлетт, и мне всегда будет до нее дело, но, если честно, мы просто не пара.

– А со стороны вы казались прямо идеальными, – возразила Виви.

Хотя, конечно, кому как не ей знать, что на самом деле все частенько оказывается не таким, каким выглядит для сторонних наблюдателей.

– Раньше я тоже так думал, – сказал он и подвинулся, чтобы посмотреть на собеседницу. Лунный свет заливал половину его лица, подчеркивая рельеф скул. – Просто в этом году… для меня многое изменилось.

Встретившись с ним взглядом, Виви коротко, резко втянула в себя воздух. Его каре-зеленые глаза сияли в свете луны. Воздух между ними будто наэлектризовался, и на один короткий отчаянный миг ей захотелось спросить, не из-за нее ли он порвал со Скарлетт, но она тут же поняла, какая это глупость. Они же даже почти не разговаривали. Чувства, которые испытывала к нему Виви, были односторонними. А она влюбилась, да, такие вот дела.

Мейсон, которому, похоже, не терпелось сменить тему, улыбнулся и проговорил:

– Слышал, ты теперь Каппа.

– Это правдивый слух, – сказала Виви, стараясь, чтобы голос звучал легко и задорно, хотя сердце стучало с ненормальной скоростью и так громко, что она почти поддалась искушению прибегнуть к заглушающим чарам. Незачем Мейсону знать, как на нее влияет его общество.

Он снова шевельнулся, задев ее коленом. Виви никогда еще не была к нему так близко. Если бы она посмела, то легко могла бы до него дотронуться.

– Какая жалость, – вдохнул Мейсон.

– Почему?

Он с печальной улыбкой повернулся к ней.

– Потому что в таком случае я не могу предложить себя в качестве педагога по классу вафель. Конечно, это было бы совершенно альтруистическое предложение, но со стороны оно вряд ли бы хорошо смотрелось.

Значение этих слов просочилось сквозь все защитные фильтры, и Виви застыла на скамейке. «Боже мой… – подумала она, – я действительно ему нравлюсь». Ей захотелось вскочить, завизжать, закружиться на месте, написать Ариане. Что угодно, лишь бы выпустить наружу радость, пузырьками шампанского поднимавшуюся внутри. Или включить на полную катушку Новую Виви и поцеловать Мейсона. Впервые в жизни парень, в которого она влюбилась, ответил ей тем же. Но – осознала она с тяжелым отрезвляющим чувством – Мейсон прав. Они ничего не могут поделать.

В этом году жизнь Виви полностью изменилась. В нее вошла магия и взорвала ее, сделав возможным то, что раньше было непредставимо. Магия дала ей власть менять свою внешность, направлять ветер, призывать самые древние и таинственные на земле силы. Благодаря магии она, единственный ребенок у своей мамы, обзавелась множеством сестер. Однако магия не могла изменить того факта, что Мейсон был бывшим бойфрендом одной из ее новообретенных сестер.

Да, Мейсон прав. Виви теперь Каппа. И если бы пришлось выбирать, она не колебалась бы ни секунды…

– Ага, наверное, это не самая лучшая идея.

Мейсон откинулся на спинку скамейки, тяжело вздохнул, а потом с печальной улыбкой повернулся к Виви.

– Да уж, в Каппе связи сильные.

– Именно так. И мне очень повезло, что меня туда приняли.

Мейсон кивнул и некоторое время хранил молчание.

– Ты позаботишься о ней вместо меня, хорошо? – спросил он наконец.

– Конечно. – Виви тоже глубоко вздохнула и заставила себя подняться. – Пока, Мейсон, – сказала она, снова повернулась туда, где гремела вечеринка, и пожалела, что не знает заклинания, которое исцеляет сердечные раны.

Глава двадцать вторая

Скарлетт

– Только не это… опять, – прошептала Скарлетт.

Она стояла в коридоре второго этажа Дома Каппы, сложив руки на груди, потому что мерзла в тоненькой ночной рубашке. Двери в комнаты сестер были закрыты, но она все равно слышала ворчание грома и видела в торцевое окно, что снаружи свирепствует гроза.

Свет бра на стенах замерцал. За спиной у девушки раздался смех – низкий, хриплый, – но когда она обернулась, то никого не увидела.

Фотографии, сообразила она. Над ней смеялись снимки, которые висели на стенах. Ряды портретов сестер-Вороних, и они все с ликующим хохотом указывали на нее пальцами. И хотя Скарлетт была перепугана до полусмерти, она все равно искала глазами тех, кого хорошо знала, чтобы увидеть, смеются ли они тоже. Мать. Сестра. Далия. Мэй. Гвен. И наконец Харпер.

Она с трудом собралась с силами и бросилась бежать. Смех стал громче. Злее.

Девушка добралась до конца коридора и ударилась всем телом в сплошную стену. Двери ни было. Тупик.

Она резко повернулась и в ужасе застыла. В доме был кто-то еще. В ее сторону двигалась фигура, полностью одетая в черное. Струилось длинное платье с неровными краями рукавов, тянулась вперед рука с похожими на окровавленные когти ногтями. Длинные темные волосы, горящие глаза, за спиной откинутый темный капюшон. Скалится широко открытый зубастый рот с красными-красными губами. Харпер. Всегда Харпер.

Скарлетт вздрогнула, вскрикнула и проснулась от собственного крика. Это был просто страшный сон. Всего лишь очередной ночной кошмар. Она вцепилась в простыни, обливаясь потом, хотя температура воздуха наконец-то опустилась ниже семидесяти градусов.[14] За окном вспыхивали зарницы и собирались грозовые тучи. Сердце все так же отчаянно билось о ребра, не давая снова уснуть. Девушка мимолетно задумалась, она ли устроила эту грозу, или это просто идеальные природные декорации для особенно дерьмовой ночки.

Дрожащая рука девушки потянулась к воде, которую всегда держала на тумбочке, но там ничего не оказалось, и ей с опозданием вспомнилось, почему так вышло. Вспомнилось одинокое возвращение в такси с бала выпускников. Пустой дом, в который она вошла неверным шагом. И то, как она выплакала все глаза в туалете, а потом рухнула лицом вниз на кровать, не потрудившись даже смыть остатки макияжа.

Скарлетт подумала, что сейчас, наверное, сама выглядит как ночной кошмар. Судя по черным потекам на подушке, тушь размазалась знатно.

Выбравшись из постели, она немедленно задрожала от прохладного ночного воздуха. В ванной, не глядя в зеркало, плеснула водой в лицо и стала тереть его, пока кожу не защипало, а потом схватилась за полотенце. Решившись наконец посмотреть на свое отражение, она увидела, что вокруг глаз все припухло, а белки налились кровью из-за лопнувших сосудов.

Снова грянул гром. Громче. Гроза приближалась.

Скарлетт вернулась в спальню и посмотрела на телефон. Оказалось, еще только четвертый час. Она со стоном рухнула обратно на кровать, закинув одну руку на голову.

Смысла в этом не было, ясно же, что ей все равно не уснуть больше этой ночью. К тому же руки у нее просто чесались проверить телефон. Проглядеть новые сообщения, соцсети. Может, Мейсон написал ей. Или звонил. Или что-то где-то запостил.

Но он не подавал признаков жизни.

Скарлетт вытащила себя из постели, накинула халат. Потом вышла в длинный коридор и побрела по нему в направлении кухни. Может, заварить чаю? Добавить чар, чтобы напиток оказался со снотворным эффектом. Проходя мимо комнаты Тиффани, она услышала внутри какой-то звук, словно кто-то шагнул. Девушка заколебалась. В доме стояла густая, сонная тишина.

Она прижалась ухом к двери и прошептала:

– Тиффани!

Ответа не последовало, но Скарлетт показалось, что она что-то слышит внутри: кап-кап, кап-кап, а потом шарканье, будто мебель волокут. Тихонько постучав, она потянулась к дверной ручке, та легко повернулась под ее рукой, и девушка заглянула в комнату:

– Тифф?

Кровать подруги, смятая, незаправленная, была пуста. Скарлетт нахмурилась, зажгла свет и закричала во всю мощь легких.

Кровь. Она была повсюду. На скомканных простынях. На стенах, забрызганных ею, словно краской. На ковре собралась целая лужица, разбитое зеркало тоже было измазано в крови. Распахнутые настежь балконные двери качались на петлях, скрипели и стучали в стены под порывами ветра. Прямо возле подоконника на кремовых обоях Скарлетт заметила единственный кровавый отпечаток ладони.

Скарлетт закричала снова.

На этот раз звуки шагов послышались со всех сторон. Двери открывались, оттуда доносились голоса, которые спрашивали, что случилось, но Скарлетт едва могла их расслышать за быстрым стуком собственного сердца. Она едва замечала, что дверной проем за ее спиной наполнялся лицами, а ее крику вторили новые, другие.

Вот тут-то она и обнаружила его – одинокий красный конверт, скромно положенный на подушку, будто какое-нибудь приглашение. На нем аккуратным почерком значилось «Воронихам», и почерк этот был ей не знаком.

Скарлетт схватила конверт с подушки и открыла как раз в тот момент, когда сзади загремел голос Далии:

– Все назад! Скарлетт, идем. – Рука президента легла ей на плечо, теплая и сильная. – Давай-ка выбираться отсюда.

Но девушка застыла на месте, перечитывая послание:

«Если вы хотите снова увидеть свою сестру, найдите талисман Геносис. Никакой посторонней помощи. Полицию не впутывайте. Я приду за талисманом в ночь новолуния. Если не справитесь, ваша сестра умрет. Если не справитесь, я буду забирать все новых и новых Вороних, пока не получу то, что мне нужно».

– Что это? – спросила Далия, забирая записку у Скарлетт. Все притихли, пока она читала послание вслух – голос ровный, плечи расправлены. Тревогу выдавала лишь дрожь в руках.

В доме стало тихо, но то было не спокойное безмолвие глубокого сна. Воздух казался разряженным, будто весь кислород израсходовался на крики, и дышать стало трудно.

Первой заговорила Джесс, и ее голос звучал хрипло:

– Новолуние через три дня.

Джулиет и Этта обменялись долгим взглядом.

– Надо что-то делать, – сказала из коридора Мэй. – Вызвать полицию, или…

– Нет, – перебила ее президент, щурясь на письмо. – Никто из нас туда не обратится.

– Но мы должны, Далия, – автоматически возразила Скарлетт.

Тиффани похитили, она явно сопротивлялась, и борьба была отчаянной. В такой ситуации не до субординации, на нее просто нет времени, когда лучшая подруга истекает кровью, и, может, уже на волосок от смерти.

– И что мы там скажем, Скарлетт? Что неизвестная ведьма похитила нашу сестру, тоже ведьму, при помощи колдовства?

– О магии можно вообще не упоминать. Нам просто нужно найти Тиффани.

Скарлетт пыталась избавиться от возникающего в голове образа плачущей от боли подруги с дорожками слез на щеках. Или, хуже того, неподвижной и тихой Тиффани с застывшим лицом, из которой капля за каплей утекает жизнь.

– Не упоминать о магии не удастся. Она тут и мотив, и оружие, и жертва. И, надеюсь, именно магия спасет Тиффани, – настаивала Далия. – Если мы вызовем полицию, то следующие сутки проведем, отвечая на бесполезные вопросы, вместо того чтобы ее искать.

– Далия права. Полиции это не по зубам, а мы не можем так рисковать, во всяком случае пока, иначе окажемся под угрозой разоблачения, – сказала Джулиет.

Скарлетт поколебалась, потом глубоко вздохнула и разжала руку, все это время сжимавшую в кармане телефон.

– И что же нам тогда делать?

Все снова примолкли, слышно было только, как стучит в окна дождь.

Далия осмотрелась, вглядываясь в картину разгрома, царившего в комнате Тиффани. В какой-то момент ее глаза остановились на лужице крови, и на короткий миг ее стальное самообладание вроде бы дало трещину. Лицо президента Каппы исказилось, она всхлипнула. До этого Скарлетт лишь один раз видела, как Далия плачет, это было, когда умерла ее бабушка. И без того ужасная ночь почему-то показалась еще безнадежнее, но мгновение слабости пришло и ушло, Далия взяла себя в руки, решительно сжала зубы, глубоко вздохнула и перевела взгляд на свой ковен. Джулиет и Джесс вцепились друг в дружку, бледная как полотно Виви стояла рядом с Арианой, по лицу которой струились слезы. Скарлетт знала, что президент, должно быть, ощущает всю тяжесть ответственности, возложенной на нее перепуганными сестрами, которые ждали от нее решений. Ответственность за спасение Тиффани ложилась на ее плечи.

– Мы найдем талисман Геносис, как тут сказано. – Далия аккуратно сложила записку. – Другого выбора у нас нет.

– Но его не существует, это миф, – переводя взгляд с президента на встревоженные лица остальных сестер, возразила Мэй.

– Ведьм тоже вроде как не существует, а мы ведь есть, – ответила Далия.

– У нас всего три дня. – Скарлетт сдавила пальцами виски. – И если мы не найдем Геносис… – она не могла даже заставить себя передать словами ужасные мысли, бродившие у нее в голове.

– В прошлом Воронихам уже удавалось совершить невозможное. Мы сотни лет оказываемся хитрее и умнее наших врагов. Даже самая черная магия не может противостоять нашим общим усилиям. Тиффани – наша сестра, и мы спасем ее все вместе. – Далия вздернула подбородок и посмотрела на каждую из сестер.

Хейзел сжала губы и кивнула. Бледное лицо Виви выражало решимость. Сонали смотрела невесело.

– Все вместе, – повторила Мэй и сжала руку Скарлетт.

– Все вместе. – Эти слова разнеслись по коридору, будто заклинание.

Все вместе.

Скарлетт заставила себя улыбнуться сестрам и повернулась к Далии.

– Я хочу поворожить на Тиффани, убедиться, что с ней все в порядке. В письме говорится, что нельзя прибегать к посторонней помощи, но ничего не сказано про то колдовство.

– Можно попытаться найти автора письма, – предложила Виви. – Должны же быть для этого какие-то чары!

– Я подготовлю кухню, – сказала Этта и кивнула Хейзел и Джулиет, чтобы те шли за ней.

– А я гримуар поизучаю, – развернулась на пятках Мэй.

– Через пятнадцать минут встречаемся в оранжерее. – Сестры поспешили заняться делами, а президент поймала руку Скарлетт. – Скар, ты со мной?

– Далия, я ее не чувствую, – прошептала Скарлетт.

Далия крепче сжала ее ладонь.

– Это же Тиффани. С ней шутки плохи. Помнишь, как ее заперли в гробу на Адской неделе? И когда она не смогла выбраться с помощью колдовства, то сделала это без намека на магию. Она настоящий боец.

Скарлетт мотнула головой:

– Ты же видишь, сколько тут крови. Хорошо, если она вообще в сознании, куда уж ей сопротивляться. Мы же каждой кандидатке твердим: «То, что ты можешь колдовать, не делает тебя неуязвимой».

– У Тиффани есть стержень, Скарлетт, – возразила Далия. – И сейчас ей нужно, чтобы ты была сильной.

– Мы должны спасти ее.

– И мы спасем. Если похититель ищет Геносис… что ж. Все мы помним, что случилось с Эвелин Вотерс. Нам нужно быть осторожными, Скар. Если что-то пойдет не так…

– Тогда мы общими силами сможем это преодолеть, – продолжила Скарлетт с уверенностью, которую на самом деле вовсе не чувствовала.

Чтобы найти ее лучшую подругу, им понадобятся все их силы.

Глава двадцать третья

Виви

Дождь барабанил по крыше оранжереи, будто тысячи птиц с острыми клювами долбили стекло, пытаясь его разбить. До рассвета оставалось еще несколько часов, снаружи царила кромешная тьма, звезды скрывались за тяжелыми грозовыми тучами. Однако, хотя большинство Вороних только что проснулись, они вовсе не казались сонными, когда, расставив белые свечи, встали в круг и взялись за руки. Некоторые девушки выглядели испуганными, некоторые – рассерженными, но лица большинства ветеранов светились холодной яростью. Они собирались с силами и сосредотачивались, чтобы выполнить первоочередную задачу – обнаружить Тиффани.

Виви стояла рядом с Арианой, и та так сильно сжимала ее ладонь, что даже кости заболели.

– Всего сутки назад мы сидели с ней тут, и она учила меня, как улучшить заклинания Младшего Аркана. А теперь ее… не стало, – проговорила Ариана, едва сдерживая слезы.

– Ничего подобного, она просто нуждается в том, чтобы мы ее нашли, – твердо сказала Виви.

Тиффани была Старшей Арианы, и девушки очень сблизились за время подготовки кандидаток к ритуалу. Однако потрясение Младшей не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовала Старшая самой Виви, которая стояла сейчас напротив. Видно было, что она дрожит, наблюдая, как Джулиет зажигает свечи.

Виви хотелось, чтобы кто-то поколдовал над яркостью свечей – их слабое пламя почти не рассеивало тьму за пределами оранжереи. Стоя среди стеклянных стен, девушка чувствовала себя слишком заметной и уязвимой, хоть ее и окружал ковен могущественных ведьм. Кто-то ведь сумел пробраться в Дом Каппы, несмотря на всю магическую защиту! А значит, такое может произойти снова. Не это ли предвидела мать Виви несколько недель назад? Или всех их ждет нечто еще более ужасное?

Решение не обращаться в полицию встревожило ее. Она понимала, что Далия хочет соблюдать перечисленные в записке условия. К тому же тот, кто похитил Тиффани, кем бы он ни был, сделал это при помощи губительной магии, а в такой ситуации от органов будет мало толку. Но ведь их сестра пропала, а ее пленитель гуляет на воле и к тому же грозится вернуться за новыми Воронихами!

В центр круга вышла президент и опустилась на колени рассмотреть содержимое котла – Этта наполнила его зельем из красного вина, полыни и кедра, которое усиливало дар ясновидения.

– Сестры, – проговорила она, поднимаясь, – подойдите ко мне.

Круг стал сдвигаться, пока все не оказались настолько близко к Далии, насколько это вообще возможно, плотно прижавшись друг к другу плечами. Над их головами ливень самозабвенно долбился в стеклянную крышу.

– Сегодня мы ищем ту, что у нас украдена. – Далия подняла руку, держа что-то зажатое в кулаке, и у Виви все сжалось внутри: это был клок белого атласного покрывала Тиффани, который стал почти черным от крови. – Мы ищем новости о нашей сестре, о том, кто сделал это с нею, и хотим знать, грозит ли ей до сих пор опасность.

Она разжала кулак и позволила куску материи упасть в котел; атлас пропитался вином, и те его участки, что оставались белыми, превратились теперь в насыщенно-красные.

Девушки, не разжимая губ, завели песню без слов, и Виви ощутила в груди знакомую пульсацию энергии. Впервые за все время ей было страшно выпустить эту энергию, позволить той заполнить собой все тело. Сегодня ночью она увидела уродливую сторону магии, а потому не горела желанием раскрываться навстречу тому, что может оказаться настолько опасным. Однако, сжимая руку Арианы, она напомнила себе, что ради спасения Тиффани можно рискнуть чем угодно.

– Я взываю к Королевам, древним, как восход, – шептала Далия, – от сестры пропавшей нашей пусть к нам весть придет.

Дождь усилился, и гудение, издаваемое девушками, почти заглушил рев ветра, который сотрясал стеклянные панели оранжереи. Затем котел стал светиться изнутри, жидкость закипела, пошла пузырями, темно-красное винное зелье стало густым и черным как смола. На этой неровной поверхности появилось лицо, и, хотя оно было искажено рябью и колыханием, сомнений в том, чье оно, не было.

Увидев лучшую подругу, Скарлетт испустила страдальческий крик. По обеим щекам Тиффани от висков до подбородка тянулись ярко-красные кровавые полосы, во рту торчал кляп, глаза были огромными от страха. Она ерзала, словно пытаясь избавиться от каких-то невидимых пут.

– Боже мой, – прошептала Ариана, и по ее лицу заструились слезы. – Мы должны ей помочь. Немедленно.

– Покажите нам, кто это сделал! – скомандовала Далия, и в ее глубоком звучном голосе слышались нотки отчаяния.

Из котла потянулся столб черного дыма, и в лицо Виви волной ударила пронзительная гнилая вонь. Девушка прикрыла лицо и отшатнулась, многие вокруг нее закашлялись. Дым густел, а потом котел взорвался со звуком, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки, обдав часть круга обжигающей жижей. Далия вскрикнула, поморщилась и принялась бормотать исцеляющее заклятье; Мэй рядом с ней тоже колдовала над Джесс, которая с исказившимся от боли лицом схватилась за запястье. Виви повернулась, чтобы помочь Хейзел и Риган гасить упавшие свечи, грозившие подпалить сухие растения.

– Что это было? – спросила Виви, когда все свечи были потушены.

– Это, – ответила Далия, голос которой хрипло прозвучал в темноте, – была губительная магия.

Глава двадцать четвертая

Скарлетт

– Тиффани, где бы ты ни была… мы идем к тебе на помощь…

Скарлетт сидела, устремив взгляд в яркий утренний свет, который просачивался сквозь балконные двери. Она первым делом крепко закрыла их, вернувшись в свою комнату после проведенного обряда. Или, вернее, после попытки провести его. Далия была права – губительная магия сорвала колдовство, в точности как когда Скарлетт попыталась выяснить намерения Гвен.

В руках у девушки был мягкий слоник из антикварного магазина, у которого недоставало одной ноги. Его можно было бы починить простым заговором, но и ей, и Тиффани он нравился таким, как есть – предыдущие хозяева так любили эту игрушку, что она буквально распадалась на части. Как бы ей хотелось, чтобы какое-нибудь колдовство над слоником привело ее к подруге! Однако ночной обряд не сработал, и Скарлетт не знала, что вообще в таком случае может сработать. Похитивший Тиффани, кем бы он ни был, окружил себя вместе со своей жертвой такой мощной стеной защитной магии, что через нее не удалось пробиться даже всем ковеном.

На кровати у Скарлетт дремала Мэй. После всего того, что случилось, никому из сестер не хотелось спать в одиночестве. Каждый раз, когда Скарлетт закрывала глаза, она видела одну и ту же картину. Ярко-красные брызги на обоях. Повсюду кровь, много крови. Поверить в то, что Тиффани жива после такого, было очень трудно, хотя обряд это и подтвердил.

Теперь они должны были найти какой-то загадочный талисман, которого, может, и вовсе не существует на свете. Скарлетт понятия не имела, с чего начинать поиски. Она знала только одно – ведьмы в опасности.

И это все по ее вине.

Все, что ты приносишь в мир, возвращается к тебе троекратно усиленным. То, что они с Тиффани совершили на первом курсе и так долго ото всех скрывали, наконец их настигло. И подруга может заплатить за это своей жизнью.

Она тихонько выскользнула из постели. Мэй шевельнулась, а Скарлетт засунула слоника обратно в шкаф и побрела на кухню. В доме стояла тишина. Интересно, гадала она, кто из девчонок колдовством погрузил себя в сон, а кто, наоборот, поворожил, чтобы не заснуть ни при каких обстоятельствах и быть готовым ко всему, что бы ни случилось ночью.

Самой Скарлетт вообще не хотелось ни на что тратить свою магию, она предпочитала сберечь силы для предстоящих событий. Чтобы вернуть Тиффани, ей и другим сестрам понадобится вся их мощь.

На кухне она взяла кружку, запустила кофемашину и, пока та шипела и плевалась, смотрела в окно. Кампус только начинал просыпаться. Студенты ехали мимо на велосипедах, не спеша шли с рюкзаками на плечах, слушая что-то в наушниках. В голове с трудом укладывалось, что в мире все по-прежнему, а Тиффани где-то далеко мучается от боли и ждет, когда сестры спасут ее.

– Эй, – ворвался в ее мысли чей-то голос. В дверях стояла Виви – волосы слегка растрепаны, глаза красные, опухшие, – ну как ты?

– А сама как думаешь? – огрызнулась Скарлетт, наполняя кружку. Горячий кофе брызнул на большой палец, но боль лишь обрадовала. Так ей и надо, этого еще и мало.

Младшая моргнула.

– Извини, тупой вопрос, конечно. Если ты хочешь побыть одна, я могу уйти…

Скарлетт покачала головой.

– Нет, это ты меня извини. Я просто на пределе.

– Ну еще бы. – Виви, поколебавшись, подошла к Старшей и заключила ее в объятия, чем потрясла до глубины души. – Мне так жаль, что все это случилось. Я знаю, как много Тиффани для тебя значила… то есть значит, – быстро поправилась она, но у Скарлетт все равно болезненно сжалось сердце. – И я уверена, что по сравнению с твоими переживаниями из-за нее все остальное меркнет, но мне все равно было очень жаль услышать, что вы с Мейсоном расстались.

Господи, еще и он. Скарлетт и думать о нем забыла с тех пор, как обнаружила залитую кровью комнату Тиффани. Она села за стол, сжимая кружку между ладоней, и уставилась в нее, словно могла найти там все ответы. За одну ночь Скарлетт потеряла двоих людей, которых любила больше всего на свете, и теперь понимала, что, может быть, они всегда были слишком хороши для нее.

– Он правильно сделал, что порвал со мной, – признала Скарлетт. Она не заслуживала счастья, не заслуживала того, чтобы идти по жизни бок о бок с таким замечательным парнем. У Харпер, например, никогда не будет шанса на что-то подобное. А теперь может оказаться, что заплатить за их грехи придется Тиффани – и не чем-нибудь, а самой жизнью. – Он себе кого-нибудь получше найдет.

Вид у Виви стал удивленный.

– Скарлетт, ему никогда не найти никого лучше. Ты… совершенна, – в конце концов сказала она.

– Тебе незачем это делать.

– Что «это»?

– Льстить мне. Ты же уже Ворониха.

– Я не льщу, честно.

Скарлетт фыркнула и издала слабый смешок.

– Ну, Мейсон вполне может встретить более подходящую девушку, и наверняка встретит. Мне придется это принять. – Скарлетт по-прежнему держала кружку в ладонях. – Я не слишком хороший человек, Виви. И с тобой обходилась ужасно, даже, наверное, хуже, чем было необходимо.

Младшая тоже уселась за стол и покачала головой.

– Ты мне помогала. Ты меня учила, хотя я тебе и не нравлюсь. И ты хочешь во что бы то ни стало найти свою подругу. Даже если сама при этом окажешься в опасности.

– Конечно, я должна ее найти, – сказала Скарлетт. Она ни на миг не рассматривала другого варианта. – Это я виновата в том, что с ней случилось.

– Ты не можешь быть в этом виновата. – Виви, подавшись вперед, снова потянулась к Скарлетт, но та уклонилась от объятий и упрямо заявила:

– Очень даже могу. – В ней росла злость. Не на новенькую, на себя. – Это моя вина.

– Да как это может быть твоей виной? – продолжала спорить Виви. – Ты же не…

– Мы кое-кого убили, – выпалила Скарлетт.

Собеседница откинулась на спинку стула и побледнела.

– Что?

Скарлетт закрыла лицо руками, прижав ладони к глазам. Она наконец-то после стольких лет признала правду вслух. Наконец-то разрешила себе вспомнить ту ночь во всех подробностях.

Она училась в колледже первый год, на дворе стоял март, начинало теплеть. В тот вечер все собрались на вечеринку у Пси-Дельта-Лямбда, и тусовка вышла особенно разнузданной. Все перепили и вывалились на задний двор, где члены братства установили бочонки с пивом.

Второкурсница Далия, которая была уже на тот момент вице-президентом, танцевала вместе с Сэди Лэйн, их президентом, и еще несколькими старшеклассницами, а кучка ребят из Пси-Дельты подбадривала криками очередного игрока в кег-стэнд, который делал стойку на руках поверх бочонка и тянул пиво через шланг. Гвен стояла на балконе второго этажа и смотрела вниз. На лице у нее было выражение смутного отвращения.

– Ты посмотри на нее! Эта ведьма считает, что она круче остальных, – сказала, обращаясь к Скарлетт, Тиффани. – Она в буквальном смысле стоит над суетой. Предлагаю немножко ее приземлить.

– Ну не знаю, Тифф, – ответила Скарлетт.

Гвен и Тиффани только-только в очередной раз повздорили – Скарлетт не знала, из-за чего, – и подруга до сих пор кипела от злости.

– Да давай, весело будет, – сказала Тиффани и с горящими глазами схватила Скарлетт за руку.

Скарлетт замешкалась. Ей и самой не нравилась Гвен, особенно теперь, когда стало ясно, как жестока она может быть с Тиффани, но делать что-то вот так, в открытую, на глазах у всех сестер и парней из Пси-Дельты, было рискованно.

– Мне что, напомнить тебе, что на прошлой неделе она обозвала нас поверхностными сучками, которые совсем не контролируют свою магию и даже заклинание вызова не способны провести? – спросила подруга.

Скарлетт ощутила, как в ней полыхнул гнев: никто не смеет оскорблять ее колдовскую технику.

– Блин, да Гвен сама хуже всех. А наши заклинания безупречны, – проговорила она.

Может, дело было в выпитом, а может, в колкостях Гвен, но Скарлетт, хоть ее здравый смысл и протестовал, согласилась в конце концов на предложение подруги. Тиффани так заразительно улыбалась, а самой Скарлетт пришлось признать, что ее тошнит от всей этой самодовольной фигни, которую регулярно позволяет себе Гвен.

– Так что ты придумала?

Тиффани с прежней улыбкой зашевелила пальцами, и Скарлетт засмеялась. Ну конечно. Единственной трещиной в броне Гвен была ее боязнь пауков. Они обнаружили это во время Адской недели, когда им пришлось собирать на кладбище паутину для заклинаний. Гвен кричала и плакала там от страха, как трехлетка.

– Ну и зловредная ты ведьмочка, – сказала Скарлетт, но не смогла сдержать смех, когда они взялись за руки и прошептали заклинание.

В первую секунду ничего не произошло, а потом Гвен с леденящим кровь криком принялась скакать по балкону, размахивая руками в воздухе. Никто больше ничего не видел, но для нее повсюду кишели пауки, они пытались забраться на нее и копошились на каждой поверхности. Все присутствующие повернулись к ней и наблюдали за происходящим.

– Уберите их от меня! – кричала Гвен.

– Что за дичь? – спросила Далия.

Некоторые парни расхохотались, один вытащил телефон и начал снимать телодвижения Гвен. Тиффани с громким смехом пробралась сквозь толпу, Гвен заметила ее со Скарлетт и явно все поняла. Глаза ее сузились, губы быстро-быстро зашевелились, кулаки сжались – она начала творить заклинание. Однако девушки были к этому готовы. Как только до них докатилась волна магии, Скарлетт толкнула ее обратно, да так сильно, что чуть не сбила Гвен с ног.

Та пронзила Скарлетт взглядом, который заставил остолбенеть, такая незамутненная ненависть в нем читалась, а потом сильнее сжала кулаки, снова собирая свою колдовскую мощь. Подруги взялись за руки и ударили в Гвен новой волной силы, чтобы помешать той ворожить. Как раз когда это произошло, на балкон вышла Харпер и тронула Гвен за плечо, явно в попытке успокоить. Она хорошо относилась к Гвен, и, самое главное, ее заботил имидж сестринства.

То, что произошло дальше, трудно описать словами. Должно быть, Гвен отвлеклась посреди заклятья, утратила сосредоточенность, ее магия хлынула неконтролируемым потоком и столкнулась лоб в лоб с новым заклинанием Тиффани и Скарлетт. Встретившись, эти две силы вызвали взрыв, который смел все вокруг.

Прежде чем хоть кто-то сумел шевельнуться, даже прежде чем Скарлетт успела вздохнуть, окрестности огласил металлический лязг, балкон обвалился и с грохотом ударился оземь. Гвен и Харпер распластались на бетоне, будто тряпичные куклы.

Харпер погибла сразу в момент удара. Вокруг нее натекла лужа крови, и этот образ по сей день преследовал Скарлетт. Когда она подняла дрожащую руку, чтобы остановить кровь, ей помешала Тиффани.

– Увидит же кто-нибудь, – зашипела она с огромными, дикими глазами.

– Надо им помочь, – возразила Скарлетт.

Ей было все равно, что подумают другие, ее вообще не волновало ничего, кроме пострадавших сестер. Она снова начала тихо бормотать заклинание, но Тиффани опять прервала ее, заставив опустить поднятую руку, и прошептала:

– Они мертвы, – и крепко прижала подругу к себе.

Тут парень, который проверял пульс у Гвен, воскликнул:

– Она жива!

И Гвен спешно увезли в больницу. Ее состояние было критическим.

Потрясенная Скарлетт совсем обезумела от чувства вины. Ей удавалось держать себя в руках только из-за Тиффани: она никогда прежде не видела подругу такой уязвимой и несчастной.

В тот же вечер перед общим собранием сестер Тиффани сделала ей признание.

– Скарлетт, знаешь, из-за чего мы с Гвен поцапались? Я нашла у нее в спальне сердце оленя и гримуар с темными ритуалами. Она не хотела, чтобы об этом узнала Сэди, и я, хоть Гвен мне дико не нравится, решила не стучать на сестру. На балконе она начала какое-то губительное заклинание. Не вмешайся Харпер, неизвестно, чем бы это все закончилось. – И Тиффани разрыдалась.

Скарлетт стала так тошно, что она тоже заплакала, снова и снова прокручивая в голове всевозможные «если бы только». Если бы только Тиффани рассказала ей про оленье сердце… Если бы только они не затеяли этот идиотский розыгрыш… Тем не менее, что сделано, то сделано. Они входили в самый могущественный ковен страны, но все равно не могли вернуть Харпер к жизни.

– Скар, мы попали. Не мы это начали, но мы должны это остановить. Мы должны остановить Гвен, – сказала Тиффани.

– Она никому и никогда не сможет больше навредить, – ответила Скарлетт, думая о потерявшей сознание девушке, которую на носилках унесли в машину скорой помощи и увезли прочь.

– Она же ведьма. Более сильная, чем я. Как ты думаешь, что она сделает с нами? – спросила подруга.

Скарлетт открыла рот, чтобы возразить, но Тиффани вся дрожала, и из-за ее эмоций воздух в комнате тоже завибрировал.

– Мы не знаем, на что она способна. И не можем допустить, чтобы она напакостила кому-нибудь еще.

Окно комнаты распахнулось, не выдержав напора ее чувств.

Скарлетт пошла на попятный и повторила за подругой:

– Мы не знаем. И не можем допустить, чтобы она пакостила.

Гулявший по комнате сквозняк немедленно утих, а Тиффани, обессилев, рухнула на кровать.

После общей встречи они рассказали Сэди и Далии о том, что Тиффани видела в комнате Гвен, и все пошло в точном соответствии с их планом. Этой же ночью сестры наложили путы на магические силы Гвен. Администрация сочла, что балкон рухнул из-за ошибки в проекте, после чего все лето в кампусе шли работы по укреплению фасадных конструкций. Никто даже не попытался выяснить, почему Гвен так странно повела себя на вечеринке и вообще принялась колдовать.

На протяжении двух лет Скарлетт твердила себе, что она ни при чем, что в случившемся нет ее вины. Это Гвен потеряла контроль над заклинанием, это она была плохой ведьмой, ступившей на опасную дорожку. Они с Тиффани правильно поступили, остановив ее. Но в глубине души девушка всегда знала, что они натворили.

И вот теперь она деревянным голосом рассказала Виви обо всем, что тогда произошло. Закончив, она подняла взгляд на свою Младшую:

– Теперь понимаешь? Мы винили во всем Гвен, хотя несчастье произошло из-за нас. Из-за нас погибла Харпер. Если бы мы не затеяли этот тупой розыгрыш…

– Ох, Скарлетт, – с потрясенным видом проговорила новенькая, – какой ужас. Самый настоящий кошмар. Но ты не убивала Харпер. Ты же сама сказала, что вы просто хотели пошутить над Гвен.

– На самом деле нет. Тогда мы говорили себе, что защищаем Вороних от темных замыслов Гвен. И вот что в результате из этого вышло! – заспорила с ней Скарлетт. – Не начни мы колдовать, Харпер была бы жива. А Гвен…

– А Гвен до сих пор была бы при своих колдовских силах, – закончила Виви, и в ее глазах появилось понимание. – Ты думаешь, она пытается получить их назад?

– Разве ты бы на ее месте не захотела?

– И теперь она вернулась в кампус. – Младшая на миг откинулась на спинку стула, будто ожидая, пока новость уляжется в голове.

– А еще Тиффани, – сказала Скарлетт. – Похищена кем-то, кому нужен могущественный магический талисман. – Она многозначительно глянула на собеседницу. – Который вроде бы может разрушить старые связующие чары.

Виви даже присвистнула.

– Я думаю, ты должна рассказать Далии все как есть. Всю правду.

Скарлетт отчаянно замотала головой. Она уже думала о таком варианте, о том сладостном облегчении, которое почувствует, избавившись наконец от бремени этой тайны. Но пока не время. Сейчас нужно думать о подруге.

– Далия меня вышибет. Лишит магических способностей – а они нужны мне как никогда. – Дыхание Скарлетт участилось. – Мне нужно найти Тиффани. Я должна это сделать. Она – моя лучшая подруга; я не могу перестать заниматься колдовством, как раз когда она больше всего во мне нуждается. Это все из-за меня. Неужели ты не поняла? Гвен действует из мести, а я виновата в том, что позволила всему этому случиться. Ты должна пообещать, что не выдашь меня, Виви.

– Эй, – Младшая коснулась ладонью руки наставницы, – дыши глубже. – Она подождала, пока Скарлетт сделает пару глубоких вдохов, а потом снова заговорила: – Никто твою магию не отберет, понимаешь? Обещаю, что ничего не скажу ни единой живой душе. – Виви прикусила губу. – Что ты думаешь насчет талисмана Геносис? Если мы найдем его, то вернем Тиффани.

Скарлетт издала короткий невеселый смешок. Какая ирония: девушка, с которой она обходилась так жестоко, теперь настолько добра к ней! Похоже, она в этой истории злая колдунья, а вот Виви точно добрая.

– Что такое?

– Затея с талисманом безнадежна. Он пропал десятилетия назад, и с тех пор его никто не видел. Это если предположить, что он вообще существовал.

– Есть множество чар, чтобы найти пропавшие вещи, – заметила Виви.

– Наши предшественницы наверняка испробовали все.

В такие моменты она особенно тосковала по Минни. Няня знала все мельчайшие подробности истории колдовства и ведьм, помнила заклятья и факты, которые нигде не были записаны, в надежде, что о них рано или поздно забудут. Впрочем, сейчас ей особенно хотелось увидеть Минни и по другой, более эгоистичной, причине. Она хотела поговорить с няней. Хотела ее объятий, ее таинственного чая, от которого всегда становилось легче, и ее слов – тех самых, что не были заклинаниями, но каким-то загадочным образом приводили чувства в норму. Но Минни тут не было, а Виви была. И им предстояло как-то справиться со всем этим самостоятельно.

Младшая пожала плечами:

– Они могли что-то упустить. Мы можем поискать в архивах, не говоря уже о библиотеке редких книг, где полно старых томиков. Ты же вроде говорила, что талисман первоначально принадлежал нашему колледжу? – Виви поймала взгляд Скарлетт и удержала его. – Мы найдем его, Скарлетт, чего бы это ни стоило. Мы найдем талисман, а потом с его помощью вернем Тиффани.

Скарлетт кивнула. Она была благодарна Виви за ее пыл, к тому же в голове появилась новая идея. Может быть, им незачем искать Геносис.

Может быть, нужно просто найти человека, которому он понадобился.

Глава двадцать пятая

Виви

– Это просто смешно, – сказала Ариана, когда она, Виви и Сонали завершили третий круг по музею диковин и редкостей на первом этаже библиотеки Хьюитта. – Конечно, талисмана тут нет. С чего бы ему здесь оказаться? Вам не кажется, что, если бы один из самых могущественных магических артефактов в мире лежал у всех на виду в витрине кампуса, кто-нибудь его уже заметил бы?

– Вряд ли многие Воронихи подолгу тут тусовались, – проговорила Сонали, морща нос на высушенную скукожившуюся голову в стеклянной витрине. – Тут, типа, жутковато, вам не кажется?

Виви была вынуждена согласиться. Когда она оказалась тут средь бела дня в компании Мейсона, все казалось загадочным и романтичным, но жуткие экспонаты выглядели совсем иначе в вечернем освещении, когда сестры отчаянно искали ключ к тому, чтобы спасти жизнь девушки из их ковена.

– Вы что, у нас в Доме Каппы сушеных лягушачьих лапок не видели в шкафу с расходниками? – спросила Ариана.

– Это совсем другое, они для практических целей. Их никто не называет диковинами.

– Да пофиг, – ответила Ариана, – все равно мы тут только зря время теряем. И вообще, с чего талисману оказаться в кампусе?

– Скарлетт говорила, что, по слухам, он как-то связан с Вестерли, – пояснила Виви. – Давайте проверим в архивах. Ты права, если бы Геносис лежал у всех на виду, похищать Тиффани было бы незачем.

Она чуть не проговорилась о рассказе Мейсона, что, мол, на всеобщее обозрение выставлено лишь десять процентов коллекции, но решила, что не горит желанием объяснять, как оказалась тут с парнем Скарлетт. Поди докажи, что это было не свидание!

После неудачного ритуала прошло около двенадцати часов, а они не приблизились к тому, чтобы найти Тиффани. Теперь на поиски талисмана у них оставалось меньше двух дней, а потом похититель мог выполнить свою мрачную угрозу. Трижды они всем сестринством плели чары, чтобы обнаружить Геносис, и трижды это ничего не дало. После этого Джесс, Джулиет и Мэй на весь день засели в сети, изучая инвентарные списки музеев и библиотек по всему миру, а Далия, Хейзел и Этта закинули удочки доверенным подругам-ведьмам, хотя им нужно было действовать очень осторожно. Если станет широко известно, что Каппа ищет талисман, это может быть воспринято как враждебный акт по отношению ко всему магическому сообществу. Ясно, что новеньким поручили наименее важную задачу – искать Геносис напрямую, на тот очень маловероятный случай, если тот находится где-то в кампусе.

И все же, хотя шансов на успех у них было крайне мало, уходить, не обследовав каждый уголок здания, включая архивы, казалось глупостью. Виви повернулась и бросила осторожный взгляд на библиотекаршу за столом у входа, которая делала вид, что не замечает девушек, хотя на самом деле все время наблюдала за ними. Это была та же дама, которую видели они с Мейсоном. Дама, которую он называл мисс Ирма.

Виви подошла к столу с теплой улыбкой, призвав на помощь своего внутреннего Мейсона.

– Простите, мэм, – начала она. Всего за несколько недель в Саванне ей стало ясно, как много здесь значат манеры, – сожалею, что приходится вас беспокоить, но нам задали сделать исследование, и мы хотели бы узнать, нельзя ли поработать в архивах.

Библиотекарша подняла бровь, пристально глядя на медные настенные часы в холле.

– Мы через пятнадцать минут закрываемся. Вход в архив прекращается за час до закрытия.

Виви открыла было рот, чтобы возразить, но Сонали коснулась ее руки, пробормотала что-то себе под нос, и ледяная улыбка библиотекарши смягчилась, а глаза сделались матовыми.

– Не могли бы вы показать нам архив? – сладким голоском спросила Сонали.

– Да, конечно, – пробормотала библиотекарша. – Пожалуйста, следуйте за мной.

– Блин, – прошептала Сонали, опуская глаза на свой телефон. Виви впервые услышала, как она ругается. – Риган нужно помочь заколдовать архивиста из отдела редких рукописей. Надо идти. Встретимся дома.

Виви кивнула, а потом Ариана схватила ее за руку и потащила следом за мисс Ирмой, которая набирала скорость, вопреки осоловевшему выражению лица.

Какой бы ни была полезной магия Мечей, Виви пока не понимала, как к ней относиться. Теперь, будучи полноправной сестрой, она могла творить заклинания любой масти, но пока не пробовала этого. Грань между воздействием и контролем над разумом была очень тонка, но чтобы найти похитителя Тиффани, она готова была зайти даже на сомнительную с точки зрения этики территорию.

Виви до сих пор переваривала рассказ Скарлетт. Случившееся с Гвен и Харпер было ужасно, и Виви не знала, как уживалась бы сама с собой, став причиной чьей-то смерти. В то же время никто не мог предсказать, как будут взаимодействовать между собой заклинания. Скарлетт никогда не хотела причинить кому-то вред, ведь она не была убийцей. А вот Гвен была, в этом Виви нисколько не сомневалась.

Следом за библиотекаршей они прошли по коридору в лифт.

– И по какому принципу сформированы архивы? – спросила Виви.

– Боюсь, там все довольно сумбурно, – сказала мисс Ирма. – А какая тема исследования?

Возникла долгая пауза, и наконец Ариана ответила:

– Религия и мистицизм в историческом контексте. Это вроде как независимые изыскания.

Виви поморщилась, но, к счастью, мисс Ирму, похоже, не смутила подобная неопределенность.

– Какой увлекательный предмет! Молитвы и заклинания дают возможность изучать людское сознание под очень интересным углом. Из них можно понять, чего хотели люди, каковы были главные движущие силы их поступков, с какими бедствиями и социальными изменениями им приходилось сталкиваться.

Лифт звякнул, двери открылись, явив глазам подобие сокровищницы без окон, полностью изолированной от внешнего мира. Тусклые лампы отбрасывали во все стороны тени, в центре помещения стояли вереницы металлических стеллажей на колесиках, чтобы их можно было передвигать. Вдоль стен располагались застекленные шкафы, полные самых разнообразных предметов, включая бронзовые статуэтки, керамические блюда и некоторое количество припорошенных пылью книг.

Чтобы все тут осмотреть, понадобится много часов.

– Вам доводилось слышать об артефакте, который называется талисман Геносис? – спросила Виви.

Мисс Ирма нахмурила брови.

– Нет, но вы не первые, кто спрашивает меня о нем. Помню, несколько недель назад кто-то приходил сюда и тоже интересовался.

Казалось, из помещения улетучился весь воздух. Подруги переглянулись.

– Какое забавное совпадение, – сказала Виви, изо всех сил стараясь, чтобы ее слова звучали непринужденно. – Не припомните, что это были за люди? Как их звали?

– Или как они выглядели? – быстро добавила Ариана.

– Не уверена… Думаю… – голова библиотекарши дернулась в сторону.

– С вами все в порядке, мэм? – начала Виви и ахнула, когда мисс Ирма повернулась к девушкам. Ее глаза были совершенно черными.

– Никого не было, – проговорила она. – Я никого не видела.

– Что за черт? – шепнула Виви, переводя взгляд с мисс Ирмы на Ариану.

– Думаю, тот, кто спрашивал про талисман, попытался стереть ее память, – ответила Ариана, глядя на библиотекаршу огромными перепуганными глазами. – Нужно рассказать об этом кому-нибудь. Я свяжусь с Далией.

Виви кивнула.

– Отвези ее наверх, чтобы можно было за ней присматривать, пока Далия не скажет, что нам делать.

– Хорошо, отвезу. А ты оставайся тут и поищи талисман. Мы не можем терять время.

Ариана тревожно смотрела на мисс Ирму, явно не горя желанием оставаться наедине с заколдованной библиотекаршей, глаза которой залило жуткой беспросветной чернотой. Опасливо взяв ее за локоть, девушка прошла вместе с ней в лифт со словами:

– Идемте со мной. Мы постараемся сделать так, чтобы вам помогли.

Когда двери лифта закрылись, Виви повернулась к нему спиной и устремилась к первому ряду стеллажей, толком не зная, что нужно искать. Ни одна из Вороних не имела ни малейшего понятия, как может выглядеть талисман.

К счастью, к большинству предметов в застекленных шкафах прилагались таблички, например «ПОГРЕБАЛЬНЫЙ СОСУД (301 ГОД ДО Н. Э.)», «КУКЛА ДЛЯ НАВЕДЕНИЯ ПОРЧИ (75 ГОД ДО Н. Э.)». Эта глиняная фигурка с металлическими гвоздями в голове и в груди заставила девушку содрогнуться. По конечностям расползлось ледяное оцепенение. Казалось, кукла влияла на ее магические силы, только не пробуждая их, а, наоборот, притупляя. Ей вспомнилось то безошибочное ощущение присутствия злобной магии, которое возникло, когда они колдовали все вместе, пытаясь отыскать Тиффани. Виви задумалась, как далеко готова зайти Гвен ради того, чтобы заполучить талисман, и сколько еще Вороних при этом пострадает.

Похититель их сестры тоже приходил в архив, искал тут талисман. Благодаря этому мысль о том, что Геносис может храниться на территории кампуса, стала казаться чуть менее дикой, хотя девушка по-прежнему понятия не имела, с чего ей начать. Скарлетт обучила ее заклинанию, которое позволяло обнаружить следы колдовства, но оно поможет, только если вещь находится где-то в здании. Впрочем, попробовать все равно стоило.

– Королева Жезлов, тебя я зову, – прошептала она, – покажи мне скорее любую волшбу.

Вначале казалось, что ничего не происходит, но потом девушка заметила слабое свечение на рукояти лежащего поблизости кинжала. Шагнув к нему, чтобы разглядеть получше, она увидела, что светящиеся пятна напоминают отпечатки пальцев, словно ее магия засекла того, кто последним владел кинжалом. «Кинжал, XV век, – прочла она на табличке, – предположительно орудие убийства». Значит ли это, что некая ведьма использовала его, чтобы кого-то прикончить?

Виви продолжила разглядывать предметы, но больше ничего не заметила, поэтому повернулась к другому ряду и оказалась напротив чаши, которая так ярко светилась, будто в нее положили зажженную лампочку. «Церемониальная чаша, III век н. э. Найдена в храме Аполлона», – прочла девушка.

Посередине этого ряда стеллажей мерцало что-то еще. В ящичке обнаружилась красная подушечка вроде тех, на которых в музеях выставляют ювелирные украшения, но на ней ничего не лежало. Подушечка хранила смутный отпечаток кулона.

Именно этот отпечаток и светился.

Виви посмотрела на табличку возле ящичка. Та гласила: «Декоративная подвеска. Происхождение неизвестно. Исчезла в 1997 году, предположительно украдена».

– Боже мой, – прошептала она, чувствуя, как отчаянно заколотилось ее сердце.

На табличке имелась еще и фотография синего стеклянного овала, внутри которого находился еще один, поменьше – вроде бусины от сглаза, только без черной сердцевины. Вместо нее в центре была маленькая звездочка с семью лучами. Виви подняла телефон, сфотографировала картинку и собралась написать сообщение Ариане, как вдруг издалека донесся смех, заставив ее вздрогнуть.

– Ариана, это ты?

Ответа не последовало, если не считать очередного раската смеха.

А потом лампы на потолке принялись моргать.

Они загорались и тухли.

Загорались и тухли.

Загорались и тухли.

– Ариана! – снова позвала Виви.

Чувство холодного оцепенения, которое она испытывала, глядя на куклу для наведения порчи, вернулось, только теперь оно не исходило от определенного объекта – его будто бы источал сам воздух, оно подкрадывалось все ближе, наполняло девушку изнутри при каждом вдохе. Она потянулась к стене, чтобы нашарить выключатель, но коснулась не прохладной штукатурки, как можно было ожидать. Нет, пальцы мазнули по чему-то твердому, неровному, копошащемуся. Стена шевелилась. Виви, вскрикнув, отдернула руку.

– Что за…

Она посветила на стену фонариком мобильника и завопила. На стене кишели громадные темно-коричневые тараканы, они наползали друг на друга, падали с крышек ящиков. Их были тут сотни, – нет, тысячи! – они волной накатывали на Виви, пол потемнел под их телами.

Голова девушки пошла кругом от ужаса, она шагнула назад, судорожно ища объяснение происходящему. Раздался еще один далекий смешок, ему вторило шуршание насекомых. «Мы наслали на нее иллюзорных пауков», – так говорила Скарлетт, рассказывая, как они поступили с Гвен. Может, тараканы ей тоже только мерещатся?

Виви побежала на звуки смеха; от трещащих под ногами хитиновых тараканьих панцирей ее чуть не стошнило. «Они не настоящие, – твердила она себе, молясь, чтобы так оно и было, – не настоящие, не настоящие».

Сфокусировав всю свою энергию на потолочных лампах, она повторяла заклятье, которое должно было заставить их снова загореться, и после нескольких повторов они действительно загудели, возвращаясь к жизни. Девушка прищурилась от яркого света, едва успев заметить исчезающую за углом темноволосую фигуру.

Фигуру, которая выглядела в точности как Гвен.

Глава двадцать шестая

Скарлетт

Торопливо пересекая двор, Скарлетт чувствовала, что другие студенты наблюдают за ней, хоть и не знала, что тому причиной: не подобающая истиной леди спешка или совершенно нехарактерная для нее одежда. Девушка не появлялась в кампусе в джинсах с самого поступления в Вестерли, а туфли без каблуков не носила с тех самых пор, как они вышли из моды. Однако сейчас ей впервые в жизни было плевать на внешний вид: она слишком уж вымоталась, да и забот у нее было по горло.

С похищения Тиффани прошло уже тридцать шесть часов, но Воронихи все еще ничего не обнаружили. Они прошерстили все архивы, попробовали разнообразные заклинания вызова, обзвонили выпускниц – в том числе и мать Скарлетт, – но результатов это не дало. Сама Скарлетт тайно пыталась выследить Гвен, но та уже несколько дней не возвращалась в свою квартиру. А когда она попыталась найти Гвен при помощи колдовства, той не обнаружилось нигде, и это ужасно тревожило. Значит, она либо умерла, либо заметает следы ворожбой. Скарлетт казалось, что часы отсчитывают секунды в такт биению ее сердца. Каждая потерянная минута означала, что Тиффани провела в одиночестве, ужасе и боли.

Скарлетт не привыкла к ощущению такой беспомощности, оно страшно ей не нравилось, но отчаяние толкало сделать то, что не нравилось еще больше – попросить о помощи. Потому-то она и шла сейчас по кампусу, шагая размашисто и целеустремленно. Занятия у нужного ей человека закончатся через несколько минут, и упустить его было нельзя.

Когда двери аудитории распахнулись, она заметила его. Парень прищуренным напряженным взглядом смотрел куда-то вдаль – именно этот взгляд всегда выделял его из общей массы беспечных студентов Вестерли.

– Идем со мной, – скомандовала она, подхватила Джексона под руку и повела по укромной тропинке, которая петляла среди учебных корпусов.

– Ты меня похищаешь? – спросил он таким голосом, будто ситуация отчасти забавляла его, а отчасти нагоняла тоску; будто Скарлетт – неугомонный игривый щенок, который никак не отвяжется. Она поморщилась от выбранных им слов, и лицо Джексона чуть смягчилось. – Что происходит?

Его тона, в котором неожиданно зазвучала заботливая нотка, почти хватило, чтобы девушка расклеилась и к собственному ужасу почувствовала, как у нее защипало глаза. «А ну соберись!» – велела она себе. Плакать при людях не годилось, плакать при Джексоне – в особенности.

– Послушай, я знаю, что не нравлюсь тебе, и ты мне тоже не особенно нравишься. Но я думаю, мы можем помочь друг другу.

– Эй, я ни разу не говорил. – Джексон остановился и вскинул руки ладонями вверх. – Я просто не доверяю Каппам. Всем Каппам.

Скарлетт не спросила почему, ей это было незачем. Чувство вины, не отпускавшее в последние два года, снова встрепенулось в груди, и вся ее наспех возведенная защита рухнула.

– Мне ужасно жаль, Джексон. То, что произошло с Харпер… у меня слов нет, как я об этом сожалею, – сказала она, заставляя себя смотреть прямо ему в лицо, хоть оно и исказилось от боли. – Ты прав, это просто кошмарно. Не вступи она в Каппу, была бы до сих пор жива. – Вот и все, что она могла сказать.

Парень, сжав зубы, замолчал на долгое мгновение. Когда он наконец заговорил, его голос звучал напряженно, будто ему требовалось все его самообладание, чтобы не заорать.

– Дело не только в том, как она погибла, Скарлетт, а еще и в том, что происходило до того. В детстве мы с ней были по-настоящему близки. Она мне как родная, мы делились всеми секретами. Потом она вступила в ваше сестринство, и внезапно… – Он с отсутствующим видом смотрел куда-то вдаль. – Она как будто вдруг стала другим человеком. В ее жизни появилось многое, о чем она не могла рассказать мне. Тайные традиции, ночные встречи, на которые больше никому нельзя приходить. Она так говорила о Каппе, что, буду честен, казалось, будто ее в какую-то секту заманили.

Внутренности привычно завязались в узел от чувства вины, да так, что дышать стало почти невозможно. Воронихи сделали ее мир гораздо ярче и просторнее, но она не переставала думать о тех, кого оттеснили в тень.

– Мы можем быть немного излишне сплоченными.

– Ты и сама понимаешь, что это далеко не все. То, как вы сомкнули ряды после ее гибели… Даже Гвен, которая по идее вроде как была ее лучшей подругой, почти со мной не разговаривала. – Джексон покачал головой. – Вообще-то я тут как раз поэтому. Может, тебя это и шокирует, – саркастично добавил он, указывая на свои потертые джинсы и футболку с изображением Хендикса, – но я изначально вовсе не целился на этот кампус для богатеньких и стильненьких. У меня уже все срослось в Колумбии, и тут Харпер погибла. И я понял, что надо ехать сюда, иначе мне не смириться с тем, что случилось.

Обычное для него сардоническое выражение лица на мгновение испарилось, и перед Скарлетт предстал испуганный растерянный мальчишка, отказавшийся в память о сестре от своей мечты. Последовавший за призраком. Потом ее снова кольнул страх.

– Гвен что-нибудь тебе рассказала?

Джексон покачал головой.

– Был у нас как-то разговор. Но она тогда просто… фиг поймешь, задыхаться стала, что ли. Никогда ее такой не видел. Я понимаю, для нее это тоже травма. В том смысле, она же была там. И сама чуть не погибла. Но я же ее знаю, я видел, что она хотела сказать мне что-то. И при этом была очень напуганной… что могло ужаснуть ее до такой степени? – проговорил он.

Скарлетт попыталась придумать какую-нибудь отговорку, а потом поняла, что парень вовсе не смотрит на нее в ожидании ответа, он просто ушел с головой в воспоминания.

– После этого она стала меня избегать…

– А ты начал ее преследовать, – сказала Скарлетт.

Джексон, будто обороняясь, сложил руки на груди.

– Да ты сама вломилась к ней в квартиру!

– Виновата, признаю. – Она подняла руки. – Просто… в общем… – Она засомневалась, не понимая, правильно ли собирается поступить, ведь доверять посторонним – против принципов Каппы. Но этот парень был единственным человеком на всем свете, который мог знать, где Гвен, а поиски Тиффани куда важнее всех традиций и протоколов. – Слушай, это тайна…

– Не может быть! – саркастично перебил ее Джексон.

– Да, я понимаю, но тут дело действительно серьезное. – Скарлетт набрала в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выдала: – Одна моя подруга попала в беду. Она исчезла после бала встречи выпускников. Мы не можем обратиться в полицию – нам пришла записка… в общем, все реально непросто, и, думаю, Гвен может быть в этом замешана. Я знаю, ты тоже за ней следил, и, если вдруг ты выяснил что-нибудь или видел что-то странное, пожалуйста, расскажи мне. Очень нужно.

– Ты думаешь, твою подругу похитила Гвен? – спросил Джексон со скепсисом на грани презрения. – Зачем бы ей это? Что вы ей сделали?

Скарлетт заставила себя не терять самообладания. В глазах Джексона Гвен выглядела перепуганной уязвимой девчонкой, которая к тому же получила серьезную травму. Он понятия не имел, на что в действительности способна эта страдалица.

– Там все… непросто. Но, честное слово, я не хочу Гвен ничего плохого. Мне просто нужно помочь подруге.

– Тебе придется рассказать мне гораздо больше. Если она от вас прячется, наверное, у нее есть для этого офигеть какие веские причины.

Пальцы Скарлетт начали зудеть и покалывать в предвкушении колдовства. Из уважения к покойной Харпер она собиралась дать Джексону еще один шанс на добровольную помощь, но готова была при необходимости прибегнуть к магии. Лишать человека свободной воли, конечно, против правил, но в точности следовать каждому из них сейчас не самое подходящее время.

– Она опасна даже для себя самой. Я думаю, есть вероятность, что она может причинить вред и себе, и тем, кто с ней.

– Чего это вдруг? – Голос Джексона по-прежнему звучал жестко, но вызывающее выражение исчезло с его лица.

– Я не совсем уверена, но не могу рисковать тем, что потеряю еще одну сестру.

Джексон закрыл глаза, и Скарлетт на миг испугалась, что зашла слишком далеко. Как бы ни были близки между собой Воронихи, ее собственная потеря ничто по сравнению с горем Джексона. Но он наконец вздохнул и устало проговорил:

– На Скидауэй-Айленд есть хижина. Я как-то проследил Гвен до нее. Она ездит туда раз в пару недель, если не чаще.

Девушка уже рылась в сумочке, ища ключи от машины.

– Как думаешь, сможешь снова отыскать это место?

* * *

– Мне сейчас пришло в голову, что мы все делаем не так, как в фильмах ужасов, а в точности до наоборот, – заметил Джексон, порыскав несколько минут по избранным радиостанциям Скарлетт и дав той четкие указания относительно дороги.

– Это не фильм ужасов. К тому же нас двое, а она одна, – возразила она.

– Тебе легко говорить. Твой типаж – девушка, которая доживет до финала, а я вон вообще на переднем сиденье сижу. Если я правильно помню, для моего персонажа это не к добру и ничем хорошим не кончится.

– Зависит от фильма. Есть и такие, где парни выживают.

– Например?

– Кэри Элвес в «Пиле», Брюс Кэмпбелл в «Зловещих мертвецах», Кори Фелдман в…

– «Пятница, 13-е: Последняя глава». – Он издал протяжный свист. – Скарлетт Винтер знает толк в фильмах ужасов. Мы сейчас в «Параллельных мирах»?

– Джексон, на самом деле ты совсем меня не знаешь. Тебе это только кажется.

– Так просвети меня!

Скарлетт вздохнула, ей не слишком-то хотелось углубляться в эту тему. Но Джексон согласился помочь, и она провинилась перед ним куда сильнее, чем он может предположить.

– Женщина, которая помогала меня растить, любила ужастики. Ей нравилось орать героям, чтобы были умнее, когда на экране для развития сюжета начиналось что-нибудь идиотское, например они начинали целоваться или разделялись, хоть и знали, что убийца где-то рядом.

Джексон засмеялся.

– А мне всегда хотелось писать сценарии для фильмов ужасов. Думал, стану следующим Стивеном Кингом, но тут моя реальная жизнь вроде как сделала вираж.

– Так ты пишешь? – спросила Скарлетт.

Вначале эта новость удивила ее, но, подумав, она решила, что в этом есть смысл. Он умен – единственный из ее сокурсников, кто строил ответы почти так же изящно, как сама Скарлетт, – и в сообразительности ему не откажешь.

Джексон пожал плечами:

– Уже нет.

– Харпер наверняка хотела бы, чтобы ты продолжал делать то, что любишь.

Он помрачнел:

– Чего Харпер точно хотела бы, так это остаться в живых. Раз уж это невозможно, то она хотела бы, чтобы я нашел тех, кто во всем виноват, и постарался засадить их за решетку до конца дней. Вот такие у нее были бы пожелания.

– Да, так и есть. Я не имею права предполагать, чего бы хотела Харпер, – согласилась Скарлетт.

Ее подбрасывало каждый раз, когда кто-нибудь пытался говорить ей, как правильно горевать по Минни.

– Я все время думал, вот разберусь с этим, выясню, что произошло на самом деле, и снова начну писать. Но все, что раньше так много для меня значило, теперь значит гораздо меньше.

Это Скарлетт было понятно. Ее планы: Мейсон, намерение стать президентом Каппы – все бледнело на фоне того, что произошло с Тиффани. И того, что они сделали с Харпер.

– Мне так жаль, Джексон!

Он снова пожал плечами.

– Ну, твоей вины тут нет. Может, все дело в Гвен. А ты просто борешься за то, чтобы вернуть сестру. Я не должен был срывать на тебе свой гнев за то, что потерял свою.

Скарлетт подавила чувство вины. Какая-то ее часть – самая лучшая, та, что возникла благодаря Минни, – хотела бы рассказать Джексону всю правду. И в то же время ее худшая часть – та, из-за которой девушка два долгих года хранила ужасную тайну, – радовалась, что это невозможно, ведь она не имеет права раскрывать связанные с магией секреты. Не имеет права подставлять сестер. Она понимала, что пошла по самому легкому пути, но как сказать правду, не объясняя, кто она на самом деле?

Когда она снова посмотрела на Джексона, тот задумчиво глядел в окно. Всю оставшуюся поездку они не разговаривали.

* * *

– Наверно, лучше постучать? – проговорил Джексон высоким, неуверенным голосом.

Они стояли в лесной глуши на острове неподалеку от Саванны, шагах в пяти от запущенной хижины, которой действительно самое место в фильмах ужасов. Из-за густых деревьев, ветви которых отбрасывали тени на гравиевую дорожку и покосившееся деревянное крыльцо, казалось, что уже наступил поздний вечер. В надвигающихся сумерках хижина казалась еще более неприветливой. Над дверью был прибит пучок колючих веток, по окнам тянулись темные полоски. Краска на деревянных стенах облупилась и завивалась барашками. На крыльце темнело пятно, выглядящее почти как кровавое. «Может, ты там, Тифф?» – подумала Скарлетт, и это было скорее молитвой, чем вопросом. Девушка закрыла глаза, стараясь уловить следы волшбы, но воздух казался сухим, разряженным – полная противоположность того, каким он бывает, если подруга поблизости.

Только сейчас Скарлетт поняла, как далеко они от всех, кто мог бы прийти на помощь, да и от путей к отступлению тоже. Машина осталась припаркованной у съезда с трассы минутах в десяти пути от хижины. По дороге сюда им не попалось ни единого дома. Деревья тут росли чахлые и сучковатые, трава – высокая, сорная. Единственными признаками жизни были валяющиеся под ногами осколки пивных бутылок и окурки. Попался участок, где в траве был выжжен идеальный круг. Почерневший, обуглившийся, без единой былинки – он производил такое впечатление, будто сама земля там проклята.

Хижина казалась такой же безжизненной. Никаких припаркованных машин на подъездной гравиевой дорожке, никакого света внутри.

– И что мы скажем? – поинтересовалась Скарлетт. – Всем привет, не видали, случайно, поблизости странную девушку, которая, возможно, еще и волокла жертву похищения?

Она обязательно должна найти Тиффани, и ничто ее не остановит. Нужно непременно проникнуть в дом. И немедленно.

– У тебя есть план поприличнее? – спросил Джексон, в очередной раз озираясь по сторонам. – Может, нам лучше просто уйти отсюда. Какое-то у меня нехорошее предчувствие, Скарлетт.

Девушка, которая располагала вдобавок разнообразными магическими ощущениями, могла сказать то же самое.

– Если не хочешь идти со мной, просто подожди тут, – сказала она и быстро, чтобы не передумать, зашагала к входной двери.

Кожа головы чесалась. Ступни покалывало, будто тысячами иголочек и булавок. Ей и раньше доводилось такое чувствовать – это защитные чары пытались повернуть ее обратно, заставить убраться. Когда она поднялась на крыльцо, на периферии зрения заплясали тени, как будто пауки под крышей забегали.

«Это не по-настоящему», – сказала она себе. Просто магия, чтобы отпугнуть незваных гостей, и ничего больше. Ничего такого, что могло действительно причинить ей вред.

Сзади заскрипело, и Скарлетт, тихо ахнув, резко обернулась. Но это был всего лишь поднимавшийся по ступенькам Джексон.

– Не могу отпустить тебя одну в дом с призраками.

– Поверь, я способна о себе позаботиться, – ответила девушка, разглядывая входную дверь. Замок самый простой. Это хорошо.

– Даже не сомневаюсь, – сказал Джексон, прислоняясь к стене хижины со скрещенными на груди руками.

Вытащив из волос заколку, Скарлетт наклонилась, очень стараясь, чтобы ему было не разглядеть, чем она занята, и сосредоточилась изо всех сил, одновременно делая вид, будто пытается открыть замок. Наконец тот негромко звякнул, Скарлетт подняла глаза на Джексона – убедиться, что он оценил, – и подергала ручку. Та поддалась. Девушка понадеялась, что Джексон сочтет ее опытной взломщицей, хотя она, конечно же, не обладала этим талантом, а использовала магию и немножко актерского мастерства. С глубоким вздохом она толкнула дверь.

Глазам потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться к потемкам: на всех окнах висели плотно задернутые шторы, не пропускавшие свет. Ему удавалось проникнуть лишь через входную дверь, слабо освещая колченогий деревянный стол и два стула. Другой мебели в комнате не было, если не считать кухонной. В том месте, где раньше находилась плита, зияла дыра. Скарлетт заглянула в крохотное спальное отделение – каморку с перевернутым ящиком и выцветшим оранжевым диваном, который выглядел так, будто местами его погрызли мыши.

В самом углу, между диваном и стенкой, стояла картонная коробка. Она казалась новее всего остального, не такой пыльной и утлой. Девушка быстро подошла к ней и заглянула внутрь. Ее сердце забилось быстрее, когда она увидела содержимое: дешевая с виду черная синтетическая мантия и ведьмовская шляпа, в точности как у сгоревших пугал. Под ними была припрятана аляповатая колода карт Таро, и Скарлетт быстро ее просмотрела. Королевы Мечей, Жезлов, Пентаклей и Кубков отсутствовали. И зловеще отсутствовала карта Смерти.

Скарлетт ощутила триумф. Значит, она была права. Это Гвен строила им все козни. Миг спустя мимолетная радость исчезла, сменившись мрачным пониманием того, что по-прежнему неясно, где эта самая Гвен. И того, что Тиффани по-прежнему в опасности.

В хижине стояла тишина. Там никого не было.

Скарлетт подняла отсекавшую свет занавеску и выглянула наружу. В сотне ярдах за деревьями едва виднелось еще одно маленькое строение, пожалуй не больше самой хижины.

– Джексон, – прошептала она, и парень мрачно кивнул.

Они вместе тихонько вышли из дома и, путаясь в высокой траве, держась в тени, направились к сараю. Вокруг него росли деревья, под ногами валялись опавшие листья вперемешку с песком и грязью. По ветке пробежала белочка, пронзительно закричала птица. Ребята шли, и сердце громко билось у Скарлетт в груди.

Сколоченный ржавыми гвоздями из занозистых досок сарай явно много лет подвергался воздействию непогоды. Его дверь криво висела на петлях, в левой стене было проделано окошко, грязное и полуразбитое.

И тут Скарлетт услышала глухой стук.

Она обернулась, схватила Джексона за руку и прижала палец к губам, а потом на цыпочках подошла к окну. Юноша крался за ней, обдавая шею горячим дыханием.

Оттуда, где она остановилась, был виден лишь кусочек того, что внутри сарая, но хватило и этого. Там, мерцая, горели черные конусообразные свечи, окружая пентаграмму на половицах, намалеванную подсохшей красно-коричневой субстанцией, до дрожи напоминавшей кровь. А в углу, поднимая над головой что-то маленькое, извивающееся, на коленях стояла…

Гвен. Скарлетт где угодно узнала бы эти темные ниспадающие волосы.

Нечто в руках у Гвен снова дернулось, и у Скарлетт скрутило живот. Она заметила длинный голый хвост, который метался из стороны в сторону, и испуганные красные глаза. Крыса. А потом раздался треск, будто хрустнула ветка – это Гвен свернула зверьку шею. И в тот же миг по сараю пронесся поток энергии. Она басовито вибрировала и издавала громкий, сердитый звон, точно сами молекулы воздуха решили наорать на девушку.

Магия.

Но то была магия, с которой Скарлетт никогда не сталкивалась прежде: неистовая, свирепая, грубая и голодная. От нее подпрыгнули внутренности и сжались легкие. Она была такой сильной, что выбила из рамы оставшиеся осколки стекла и отбросила девушку назад. Та налетела на Джексона, и они оба грохнулись на землю у стены сарая.

– Кто там? – закричала Гвен.

Может, дело в том, что Скарлетт не слышала ее голоса с давних времен, а может, он действительно изменился, стал ниже, мрачнее, чем прежде, почти как будто она говорила одновременно в двух регистрах – в своем собственном и в другом, более низком, более сиплом.

Девушка не стала тратить время на размышления. Она схватила Джексона, дернула его, чтобы встал, и изо всех сил рванула в сторону дороги. К чести парня, тот не стал задавать вопросы и сразу побежал с ней. Ребята с испуганными глазами мчались по гравийной дорожке, а потом по лесной тропе, кусты ежевики царапали им лица и рвали одежду.

Только когда они добрались до шоссе, Джексон, задыхаясь, спросил:

– Что за… чертовщина… это была?

Скарлетт не могла ему ответить. У нее едва хватило сил признаться в том, что она поняла, себе самой.

Ее худший кошмар сбылся. Гвен снова может творить магию. И это губительная магия.

Глава двадцать седьмая

Виви

Виви уставилась в окно Вест-Тауэра, закусочной на территории кампуса. Многое тут напоминало эксклюзивный загородный клуб, над которым, бывало, глумилась ее мать во время их краткой остановки в Новой Англии. Кафетерий располагался в самой высокой точке кампуса, на верхнем этаже башни с часами, и радовал большими эркерными окнами с видом на раскинувшийся внизу двор. Тут, в одном из кожаных кресел и с ноутбуком на коленях, девушка провела большую часть дня, пролистывая цифровые подшивки «Газетт» и надеясь найти там хоть какое-то упоминание о талисмане. С момента находки, которую она сделала в архивах, прошли почти сутки, и Джесс, мастерица журналистских расследований, взяла на себя руководство поисками, поручив младшим Воронихам прошерстить кое-какие периодические издания, пока старшие продолжали попытки обнаружить магические следы артефакта. На то, чтобы его найти, оставалось меньше дня, но им по-прежнему было известно лишь то, что он был похищен из Вестерли.

Прочитав почти о каждой краже драгоценностей, совершенной в Саванне за последнее столетие, Виви таращилась в окно, держа в руке чашку кофе. У нее росло ощущение, что она бьется всем телом об стенку, и что не одна она этим страдает. Далия бродила по коридорам Дома Каппы, что-то бормоча себе под нос и подолгу задерживаясь перед дверью в комнату Тиффани. Мэй несколько дней не наводила на себя морок и сгрызла все ногти, а Скарлетт, казалось, вообще была на грани нервного срыва. Виви никогда не видела свою Старшую такой расхристанной: сегодня она вышла из дому в простой майке и джинсах. Виви до сих пор даже не подозревала, что у Скарлетт в принципе есть джинсы.

Послушав рассказ Младшей о приключении в архивах, Скарлетт пришла в ужас и согласилась, что все это похоже на дело рук Гвен. Вдобавок у нее возник хороший вопрос: если Гвен хочет найти талисман, зачем ей пугать тех, кто его ищет? Может, она знает, что в архиве ловить нечего?

– Там НЛО село, что ли? – раздался низкий голос, и Виви вздрогнула от испуга, пролив большую чашку холодного кофе, который она рассеянно прихлебывала уже несколько часов.

У Мейсона вытянулось лицо.

– Извини, я совсем не хотел перепугать тебя.

Несмотря на усталость и мокрый от напитка рукав, девушка улыбнулась. Было что-то старомодное в том, что он сказал «перепугать», а не «напугать», как говорят обычно. Во время каждой их беседы в юноше непременно проявлялась какая-нибудь причудливая черточка, что-то, чего не ждешь от парня из студенческого общества.

– Вообще-то ты не слишком страшный, – проговорила Виви, а про себя добавила: «Особенно по сравнению с тем, чего я навидалась в последнее время».

Он с необычно сконфуженным видом провел пятерней по волосам.

– В общем, я уважаю тебя за то, что ты сказала, ну или вроде как сказала тогда насчет Скарлетт. Что ты не хочешь ее задеть. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я не способен принять отказ.

Виви постаралась не заметить, как кольнуло сердце.

– Все нормально, я по-прежнему хочу с тобой общаться. Я серьезно.

– Хорошо, – улыбнулся Мейсон. – В таком случае покажи мне НЛО, на которое ты смотрела. Если я сфотографирую его и выложу на «Реддит», то стану там всеобщим кумиром.

– Увы, пришельцев нет. Я просто смотрела в пространство. – Девушка с недоумением посмотрела на него. – А ты что, на «Реддите» зависаешь?

– Мне нравятся исторические обсуждения. Я там уже три года воюю с одним адъюнкт-профессором с Аляски, который считает, что в гражданской войне победила Конфедерация.

– Я смотрю, ты классно время проводишь.

Он усмехнулся и указал рукой на соседнее кресло:

– Можно к тебе присоединиться?

– Буду польщена. Но что ты вообще здесь делаешь вечером в пятницу?

– Как-то ты подозрительно спрашиваешь… – Мейсон засмеялся и сел. – Думаешь, я пришел сюда, чтобы подкрадываться к ничего не подозревающим студенткам и наводить на них жуть?

– Нет! Я вовсе не считаю, что ты жуткий. – Она прикусила губу. – Прости, как-то это по-дурацки прозвучало.

– Нет, все о’кей, – степенно кивнул юноша. – Возможно, я даже не слышал о себе ничего приятнее. Надо же, я не жуткий. – Он пригубил свой кофе и вытащил из сумки ноутбук. – Так вот, отвечая на твой вопрос: моя кураторша пишет книгу о женщинах в колониальной Саванне. Я читал письма и дневники в куче городских библиотек, а теперь должен к понедельнику систематизировать все мои находки.

– Так ты специализируешься на истории?

– Ну да. А что тебя так удивляет?

Виви задумалась над вопросом и к собственному смущению поняла, что, по ее представлениям, историки ходят в твидовых пиджаках и вечно что-то бормочут. Мейсон же выглядел как модель из высококлассного модного дома на отдыхе: облегающая белая футболка, стильные зеленые шорты…

– Для историка ты какой-то чересчур компанейский, – неубедительно соврала она. – Тебе подошло бы специализироваться на связях с общественностью или, ну я не знаю, на спортивном маркетинге, разве нет?

– На спортивном маркетинге? Да тут даже и специализации такой нет!

– Ой, ну извини, что не помню наизусть всего списка основных курсов! – Виви подняла руки, мол, сдаюсь.

– Спортивный маркетинг, – повторил Мейсон, в притворном ужасе качая головой. – А ты не знала, что в Вестерли один из лучших исторических факультетов страны? Сделай себе одолжение, запишись на «Историю кладбищ». Мы раз в неделю выбираемся на какое-нибудь кладбище. Знаю, звучит кошмарно, но на самом деле это круто. – Он помолчал. – Что, я опять перепугал тебя?

– Нет, ничего подобного, – твердо заявила девушка, хотя местных кладбищ с нее уже хватило за глаза и за уши.

Теперь она увидела Мейсона в новом свете. Раньше ей не доводилось слышать, чтобы привлекательные юноши так пылко распространялись об истории. Честно говоря, она вообще ни от кого не слышала ничего подобного. На миг Виви представила, как бредет в белом сарафане под ручку с Мейсоном по заросшему бородами мха кладбищу, потом вспыхнула и слегка мотнула головой, чтобы отогнать нелепое видение. Она уже пыталась прогуляться по этой дорожке и знала, что там стоит знак «ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН».

– А если серьезно, ты-то чего сидишь здесь в пятницу вечером, а не гуляешь с девочками из сестринства? – спросил он. – Может, сейчас во всем кампусе никто больше не занимается делом, только ты да я.

– У меня тут небольшой собственный исторический проект, – сообщила Виви, поворачивая монитор к Мейсону. – Отслеживаю бывших сестер из Каппы. – Она решила, что сказать такую полуправду достаточно безопасно.

– Ага, мое любимое занятие.

– Ну вот, теперь это действительно прозвучало жутковато.

Он засмеялся и откинулся в кресле.

– Да, ты права, прости. Но я только что открыл ноутбук, и мы можем провести остаток вечера за делом, в дружеском молчании. Хотя, может, тебе будет лучше одной?

– Нет, я рада компании.

Виви подумалось, что после сорока восьми часов хаоса и страданий хорошо побыть в обществе человека, которого не терзают вопросы жизни и смерти. Она ждала, что непринужденное подшучивание продолжится, но Мейсон посмотрел на нее повнимательнее и посерьезнел.

– Ты вообще как? Выглядишь немного… – Он замешкался, явно подыскивая самую дипломатичную формулировку, – замученной.

– Со мной все нормально, – сказала девушка. – Просто чуть-чуть запустила учебу, пока была кандидаткой, и теперь вот пытаюсь догнать остальных.

– Точно больше ничего не происходит? Ты же понимаешь, что можешь все мне рассказать.

Она попыталась вообразить, каково было бы довериться ему. Он молча, сочувственно выслушал бы ее рассказ о кошмаре с исчезновением Тиффани и охоте за талисманом. Как историк и исследователь Мейсон мог бы даже оказаться им полезен, вот только говорить с ним об этом было нельзя. Опаснее всего для Вороних будет, если о них узнает мир.

– Да все в порядке, честно. Наверно, просто с моим хрупким организмом вредно много учиться, – ответила Виви, выдавливая улыбку.

– Я не в плохом смысле, ты не думай, – быстро сказал Мейсон. – Извини, просто мне показалось, что у тебя чуть-чуть уставший вид. Но ты все равно красивая.

Он пожалел о своих словах раньше, чем те слетели с его губ, это Виви стало ясно сразу. Мейсон слегка покраснел и мотнул головой.

– Ладно, у меня явно не слишком хорошо получается вести себя по-дружески. Так что я лучше пойду. – И он, поднявшись, стал запихивать ноутбук обратно в сумку.

– Мейсон, подожди! – потянулась к нему Виви. Слово «красивая» опустилось ей на руку, как бабочка, которую страшно спугнуть, чтобы не улетела. Никто, кроме матери, никогда так ее не называл. – Ничего страшного, тебе незачем уходить.

Он помедлил, а потом со вздохом снова опустился в кресло.

– Уверена, что тебе не будет неловко из-за меня?

– Абсолютно уверена. – Она без всяких размышлений положила ладонь на его руку. – С твоей стороны было очень мило так сказать.

– Я не способен лгать, – сказал Мейсон с глумливой серьезностью.

Потом он замолчал, встретившись с Виви взглядом, слегка наклонился вперед, и она смогла разглядеть золотистые крапинки в его глазах, и угольно-черные ресницы, и крошечный шрам на левой брови.

Ей следовало бы пошевелиться. Отклониться. Однако она застыла на месте, чувствуя, что легкие и мышцы не подчиняются ее воле. Она вздрогнула, когда Мейсон чуть дотронулся рукой до ее щеки, а потом наклонился еще сильнее, и их губы соприкоснулись.

Виви словно ударило током, которым выжгло все мысли, кроме одной – до чего приятно ощущать его губы, и как славно было бы поцеловать их как следует. Вместо этого она отстранилась.

– Мейсон, мы не можем так делать. Извини.

Она и правда не могла целовать бывшего бойфренда своей Старшей, особенно когда дела у той настолько плохи.

Парень снова откинулся на спинку кресла и спрятал голову в ладони.

– Я знаю. Ты права, Виви, но мне просто хотелось бы… – Он оборвал себя, сел прямо и посмотрел на нее с печальной улыбкой. Потом глубоко вздохнул и с вымученной бодростью проговорил: – Ну ладно, за дело. – Бросив взгляд на экран ее ноутбука, он нахмурился и спросил: – Мне только кажется, или эта девушка действительно выглядит знакомой?

– Какая девушка?

Виви понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно он увидел у нее на мониторе. Это оказалась слегка размытая цветная фотография в самом углу. Подпись гласила: «Девушки из Каппы на встрече выпускников». Похоже, снимок был сделан в бальной зале главного административного корпуса. Он запечатлел семь красивых девушек в неподвластных времени маленьких черных платьях. Одной из них была Эвелин Вотерс; Виви уже видела ее фотографию и узнала эти светлые золотистые волосы и высокие скулы.

Но внимание привлекла девушка в центре группы. Она единственная из всех смотрела в камеру, обнимая Эвелин за талию. На шее у нее висел крупный кулон, смахивающий на жеоду: синий стеклянный овал с концентрическими кругами. То, что находилось у него в центре, так и хотелось назвать злобным глазом, во всяком случае, других определений не придумывалось. Девушка чуть улыбалась, будто знала что-то, что невдомек другим. Виви узнала эту улыбку. Она видела ее чуть ли не каждый день своей жизни.

– Твоя мама тоже училась в Вестерли? – спросил Мейсон.

Девушка не ответила. Она могла лишь смотреть на юную Дафну Деверо, улыбавшуюся ей из прошлого.

Ее мать была не просто ведьмой – она была Воронихой. И носила на груди талисман Геносис.

Глава двадцать восьмая

Скарлетт

К тому времени, как Скарлетт припарковала машину перед корпусом Каппы, уже стемнело. Она выключила двигатель и теперь сидела, глядя на то, как один за другим загораются уличные фонари.

– Нам надо поговорить о том, что случилось, – сказал Джексон.

Скарлетт продолжала смотреть в лобовое стекло. Пока они ехали сюда, она не могла произнести ни словечка. У нее не было сил придумать историю для прикрытия, объясняющую действия Гвен, ее хватило только на то, чтобы удержать автомобиль на шоссе, а саму себя – от слез. Она потерпела неудачу, и это означало, что Тиффани предстоит провести еще одну ужасную ночь, гадая, не станет ли ее очередной вздох последним.

Конечно, если подруга до сих пор жива. У Скарлетт просто руки чесались взять свою колоду Таро и пойти в библиотеку. Ей требовалось заклинание, чары-на-подтверждение-жизни, хоть что-нибудь, доказывающее, что сердце Тиффани по-прежнему бьется. Ей нужно было точно знать, что еще не слишком поздно, ведь Гвен вернула свои колдовские способности с избытком, и ее магия стала еще темнее и еще могущественнее. Если она готова была причинить вред Тифф даже до несчастного случая с балконом, то кто знает, чего можно ждать от нее сейчас?

Там, в лесу, Скарлетт отчасти хотелось сразу, не откладывая, ворваться в сарай, напасть на Гвен и заставить ту отвести ее к подруге.

Однако что она могла противопоставить противнице в такой схватке? Дождичком ее обрызгать? Несколько капель воды никак не повредили бы исходящей от Гвен тьме, которую она так отчетливо ощутила. Чтобы с ней справиться, нужны были объединенные силы Вороних.

– Ты когда-нибудь такое видела? Ты знаешь, что делала Гвен? – спросил Джексон.

– Конечно нет, – солгала девушка. – Наверное, это что-то из репертуара долбаных серийных убийц.

– Вряд ли у них есть обычай использовать пентаграммы и свечи, – возразил парень. – Это выглядело как ритуал какой-то. Это выглядело как… – Он надолго замолчал, будто подбирая верное слово, – это выглядело как колдовство.

Скарлетт обернулась посмотреть на него. Его лицо было бледным, а глаза чуть покраснели. Раньше она видела его злым и лицемерным. Видела добрым. Но никогда прежде она не видела его испуганным.

Она накрыла рукой его ладонь. Та оказалась теплой.

– Колдовства не существует.

Скарлетт сама услышала, как пискляво прозвучал ее голос. Она ни разу не произносила этих слов вслух. Большинство людей проживают свои жизни в ступоре невежества, они слишком тупы или лишены воображения, чтобы почувствовать магию, лежащую за пределами их восприятия. Ей всегда было жаль их, живущих в черно-белом мире, отделенных от головокружительного множества цветов тонкой завесой. Сейчас же она, не моргнув глазом, поменялась бы местами с любым из них, если это вернуло бы Тиффани. Какой смысл быть колдуньей, если ты не можешь защитить тех, кого любишь?

– Ладно тебе, Скарлетт, – покачал головой Джексон. – Ты прекрасно понимаешь, что мы видели. И что чувствовали. Взрыв, который сбил тебя с ног, – как ты его объяснишь?

Скарлетт пожала плечами и откинулась на спинку кресла.

– Никакой это был не взрыв, я просто споткнулась, когда ее увидела.

– Не ври мне, Скарлетт.

Он подвинулся на пассажирском сиденье, взял ее за плечи и развернул к себе. Она стиснула зубы, но ей хватило одного взгляда на его лицо, чтобы перестать сопротивляться. Слишком уж хорошо было знакомо ей написанное на нем чувство. Чувство отчаяния. То самое, которое она стала понимать лишь недавно, после исчезновения Тиффани.

– Я целый год наблюдал за вашим домом, – сказал Джексон. – Вы, Каппы, чем-то отличаетесь от всех остальных. В вас есть что-то странное. А сегодня в лесу я видел твое лицо. На нем не было удивления. Только тревога. – Он нахмурился и на некоторое время замолчал. – Гвен когда-то была одной из вас. Моя сестра была ее лучшей подругой. И после смерти сестры я нашел у нее много всякого. Помнишь пентаграмму на полу? Она часто рисовала этот символ в своих тетрадях и блокнотах. Так что просто расскажи мне, во что она вляпалась.

Звучавшего в его голосе отчаяния почти хватило, чтобы сломить решимость Скарлетт. Парень страдал ничуть не меньше, чем любая из Вороних. В некотором смысле даже и больше, ведь ему некому было довериться, не с кем поделиться темными, тревожными мыслями, которые рождало в нем горе. Но она не могла сказать ему правду, не поставив под удар Каппу.

– Мы всего лишь студенческое общество, – хрипло проговорила девушка.

– Пожалуйста, ответь! Она что, была… ведьмой? Со всей этой чертовщиной… – в его голосе звучал ужас. – В смысле, она убивала колдовством, ела младенцев, всякое такое…

– Нет! Конечно нет. Харпер ничего такого не делала, это губительная магия. Мы не такие, мы ею не занимаемся. – Эти слова слетели с губ Скарлетт, прежде чем она успела остановить себя.

Джексон выпустил ее плечи и тяжело откинулся на спинку сиденья.

– Вот херня какая. Значит, она была ведьмой. И все вы тоже ведьмы.

Скарлетт смотрела на него, замерев от потрясения. Что она наделала! Ее поступок противоречил всем правилам, всему, чему учили мать с Минни; всему, в чем она поклялась, когда ее приняли в Каппу. Тем, кто лишен колдовских способностей, запрещено рассказывать правду о сестринстве. О том, кем они являются на самом деле.

Она годами ревностно хранила эту тайну, скрыв истину даже от Мейсона, а ведь если ей и хотелось кому-то во всем признаться, то именно ему. И вот пожалуйста, она проболталась Джексону, парню, которого всего несколько недель, блин, даже всего несколько часов назад на дух не переносила. Каким-то образом он оказался единственным человеком, на которого можно было положиться. Может, это действительно какой-нибудь ужастик типа «Параллельных миров». Все вдруг стало не таким, каким должно быть.

Скарлетт обхватила руль и уткнулась в него лбом.

– Только ни одной живой душе об этом, Джексон. Если выяснится, что ты все знаешь, ни тебе, ни мне не поздоровится.

Парень сидел неподвижно и молчаливо, но Скарлетт знала, что его мозг лихорадочно перерабатывает информацию, которую она только что нечаянно выдала. Наконец он с трудом сглотнул и спросил:

– А Гвен… это Гвен, что ли, убила Харпер?

В голове Скарлетт замелькали воспоминания: ненависть на лице стоящей на балконе Гвен, когда та повернулась взглянуть на Тиффани и Скарлетт. Едкий запах темной магии, опалившей воздух. Ужас в глазах Харпер, когда пол балкона начал уходить у нее из-под ног. Кровь на ее бледной коже. Девушка медленно покачала головой:

– Не нарочно. Но я уверена, что она похитила Тиффани, и даже, насколько я знаю, вообще могла уже убить ее. Она ненавидит Тиффани. Это же мы устроили так, чтобы ее выперли из Каппы. – Она примолкла, и из ее груди вырвался судорожный всхлип. – Не знаю, что я буду делать, если Гвен что-нибудь сотворит с Тиффани. Серьезно, не знаю. Лучше бы она меня похитила.

Когда Скарлетт снова откинулась на спинку сиденья, то почувствовала, как пальцы Джексона легонько коснулись ее скулы.

– Я не позволю ей сделать тебе больно.

Он сплел свои пальцы с ее, сжал, и в этот миг его теплого прикосновения оказалось достаточно, чтобы сдержать панику. Но как он поведет себя, узнав, что тогда, на балконе, Гвен потеряла контроль над своим заклятьем из-за них с Тиффани?

Скарлетт улыбнулась сквозь слезы.

– Не обижайся, но ты последний человек, который сможет ее остановить.

– Что, сомневаешься в моих нормальных пацанских способностях? – слегка ухмыльнулся он.

– Уверена, они очень пригодятся, когда Гвен наведет на тебя чары, контролирующие сознание.

Глаза Джексона расширились.

– Погоди, вы и сознание контролировать можете? У вас есть такое заклинание?

Тут в окно машины резко постучали. Звук был таким близким и громким, что Скарлетт, ахнув, подскочила на месте. Ее испуг не стал меньше, когда она повернулась на сиденье и увидела Далию, которая стояла перед машиной, скрестив руки на груди.

– Вот дерьмо, – тихо выругалась Скарлетт и подумала: «Знает ли она, о чем я говорила?» Быстро вытерев слезы, она опустила стекло и сказала: – Привет! – очень стараясь, чтобы ее голос звучал как обычно.

Далия многозначительно посмотрела на правую руку Скарлетт, которая, как с запозданием дошло до той, была по-прежнему сплетена с рукой Джексона. Рывком высвободившись, она изобразила самую невинную улыбку.

– Где ты была? – прищурилась президент Каппы. – Ты немедленно нужна мне дома, у нас общее дело, и очень важное. Ты выбрала самое неподходящее время, чтобы исчезнуть вместе с…

«С таким парнем, как он», – Скарлетт знала, что верно додумала за собседеницу, потому что тон той так и сочился презрением.

– Извини, кое-что случилось. Кое-что важное, – повернулась к Джексону девушка, стараясь, чтобы это прозвучало буднично и небрежно. – Еще раз спасибо тебе за помощь. Ты дал очень полезную информацию.

Парень немедленно кивнул.

– Хорошо. Если еще понадоблюсь, то вот. – Он достал клочок бумаги, нацарапал на нем номер своего телефона, сунул записку ей в руку и вылез из автомобиля. Потом помахал девушкам, быстро зашагал по лесной дороге и исчез в темноте.

– И что же это было, скажи на милость? – спросила Далия, заправляя за ухо прядь белокурых волос. – Ты что, решила подцепить его прямо на наших собственных похоронах, Скар?

– Конечно нет. Я все расскажу тебе в доме, – сказала Скарлетт, тоже выходя из машины и захлопнув за собой дверь. Она окинула взглядом окрестности и попыталась подавить озноб, хоть вечер и был теплым. – И мы пока что не умерли.

И если от нее хоть что-то зависит, никто и не умрет. Сейчас она могла думать только о Гвен, которая вернула свои колдовские силы. Которая может находиться где угодно. И делать что угодно. Гвен, которая может прямо сейчас идти сюда, чтобы напасть на них.

– Мы должны поговорить, но только внутри дома, – добавила Скарлетт. Ей хотелось, чтобы между сестрами и девушкой, которая пытается их уничтожить, стояла вся мощь защитных чар Вороних.

Глава двадцать девятая

Виви

Виви неслась по кампусу, не обращая внимания на изумленные и недоумевающие взгляды, которыми провожала ее праздношатающаяся по случаю пятничного вечера публика. Позади оставались стайки хихикающих девушек, покачивающихся на высоких каблучках, компании громогласных парней, перестаравшихся с лосьонами после бритья, парочки, прогуливающиеся рука об руку или уютно посиживающие на скамейках в романтичном сиянии газовых фонарей.

Жгучий стыд из-за поцелуя с Мейсоном, который терзал ее только что, оказался сметен яростным коктейлем адреналина и злости. Наконец-то в поисках талисмана произошел прорыв, и она получила настоящую зацепку. Только вот эта зацепка вела прямиком к матери и к выводу, что та, вероятно, врала девушке с самого ее рождения.

На бегу она вытащила телефон и позвонила маме в третий раз. Виви начала названивать ей сразу, как вышла из закусочной, и вот теперь Дафна наконец-то сняла трубку.

– У тебя все в порядке, ласточка моя? – спросила она. – У меня тут в самом разгаре прорицание на хрустальном шаре, но я увидела твои пропущенные звонки и подумала, что лучше проверить, как ты.

Виви сбавила темп, перейдя с бега на быстрый шаг. Она спросила, тяжело дыша:

– Талисман Геносис у тебя?

Дафна помолчала на долю секунды дольше, чем следовало бы, а потом проговорила:

– Деточка, ты это вообще о чем? Какой талисман?

– Я видела фотку, где ты с ним. Почему ты продолжаешь мне врать? Я знаю, что ты была Воронихой, и знаю, что амулет у тебя.

– Я никогда не врала тебе, Виви. Все, что я делала, было для твоей защиты.

– Ну тогда у тебя вышло хреново, потому что теперь какой-то псих грозится перебить всех Вороних по очереди, пока мы не принесем ему этот самый талисман.

– Ты должна оттуда уехать, – потребовала Дафна. – Немедленно. Я найду тебе временное жилье в Саванне, приеду туда и заберу тебя.

– Что? Мама, ты с ума сошла? Я не брошу сестер. Мне просто нужен Геносис. Он у тебя? Обещаю, я никому не скажу, что это ты его украла.

– Я ничего не крала. – В голосе матери зазвучал холодок. – Все гораздо сложнее, чем ты можешь понять…

– Это не оправдание! Оттого, что ты будешь скрывать от меня информацию, мне тут безопаснее не станет, ты это понимаешь? Где ты сейчас? Давай я приеду за талисманом, и ты все мне объяснишь.

Снова последовала долгая пауза.

– Я не могу этого сделать, Виви. Прости.

– О’кей, тогда привези его мне. Это вопрос жизни и смерти. Моя подруга Тиффани погибнет, если мы не получим Геносис.

– Извини, – тихо сказала Дафна, – но это не в моих силах. Побереги себя, ладно? Я тебя люблю.

И трубка замолчала.

Девушка выругалась и швырнула телефон на траву, а потом застонала и присела на корточки, чтобы его подобрать. Ладно, если Дафна намерена темнить, остается только найти ее, и все.

Еще до того, как выйти на дорожку, ведущую к Дому Каппы, Виви поняла, что там кипит жизнь. Она подошла к Мэй, которая стояла у ворот, помахивая перед лицом пучком трав, и остановилась рядом, чтобы перевести дух. Напротив, на газоне, Этта сажала куст с толстым стеблем и множеством мелких белых соцветий. На ней были садовые перчатки, и, похоже, она старалась, чтобы никакая часть растения не коснулась ее кожи.

– Что происходит? – спросила Виви, задыхаясь после своего рывка через весь кампус.

– Это все Гвен, – сказала Мэй, не отводя глаз от своих трав. – Скарлетт видела, как она проводит обряд губительной магии, чтобы избавиться от связующих чар.

– Значит, это правда? – Несмотря на то что Виви было жарко после пробежки, по коже пробежала дрожь.

– Да, похоже, она как-то вернула колдовские способности. А после того, что случилось с Тиффани, мы больше не можем рисковать. Далия говорит, нельзя дать Гвен подобраться ни к кому из нас, поэтому я наращиваю защитные чары, а Этта сажает на газоне борщевик. Он помешает Гвен, да и вообще любой посторонней ведьме идентифицировать, какие заклинания мы используем против незваных гостей.

– Дошло. А Скарлетт где? – поинтересовалась Виви, тыльной стороной ладони смахивая пот со лба. – Мне надо с ней поговорить.

– Вроде бы она с Далией в президентском кабинете.

Поспешно поблагодарив, Виви поспешила к дому, прокручивая в голове список того, что нужно сделать: вначале рассказать Старшей и Далии про мать и талисман, потом найти Дафну.

«А еще сообщить Скарлетт, что ты целовалась с ее бывшеньким», – напомнил внутренний голос, и девушке на миг показалось, что это даже страшнее, чем встреча с губительной магией.

Она взлетела по лестнице на четвертый этаж, рысцой пробежала по длинному коридору и с разгона остановилась, услышав громкие голоса из кабинета Далии.

– …безответственно. Снюхаться неизвестно с кем за спинами собственных сестер. – Президент явно очень злилась.

– Я же тебе объяснила, он следил за Гвен. У него была важная информация. – Голос Скарлетт звучал тише, почти сокрушенно.

– Но он ничего не видел, так? Ты же ничего ему о нас не сказала?

Колебания Скарлетт длились долю секунды.

– Конечно нет, – ответила она надменно, хотя ее тон не смог скрыть нотку беспокойства.

Судя по долгой паузе, последовавшей за этой репликой, Далия тоже ее услышала, но, к удивлению Виви, лишь вздохнула.

– Скарлетт, сейчас ты поступаешь не слишком по-президентски. Я убеждена, что на первом месте у нашей будущей главы должно быть сестринство. Вначале Каппа, гормоны – потом, вот чего я ожидаю от лидера. И хватит уже там прятаться, Вивьен, – повысила голос Далия, – заходи давай.

Лицо новенькой пылало от смущения, которое только возросло, когда ее Старшая открыла дверь.

– Что случилось? С тобой все о’кей? – спросила она, глядя на Виви с такой искренней озабоченностью, что у той чувство неловкости сразу уступило место стыду.

«Нет, не все, потому что моя мать всю жизнь мне врала, но я поступила с тобой даже хуже», – мелькнуло у нее в голове.

– Кажется, у меня появилась зацепка, – сказала она, заходя в кабинет. Он был совсем небольшим, но красиво обставленным: с покрытым затейливой резьбой письменным столом из дерева, обоями винного цвета и полками с множеством книг, свечей и скелетов разных зверьков.

– Правда? Вот здорово! И что ты узнала? – жадно поинтересовалась Скарлетт, волнение которой резко контрастировало с поведением Далии. Та с непроницаемым выражением лица уставилась на Виви. – Да в чем дело? – спросила Скарлетт, глядя то на вошедшую девушку, то на президента.

– Спроси у своей Младшей, – холодно предложила Далия. – Хотя я удивлена, что ты до сих пор не знаешь. Она так громко думает, что это больше похоже на крик.

– Ты же знаешь, мне не очень удается читать мысли. Пожалуйста, не могла бы ты рассказать мне, в чем дело, чтобы мы могли двигаться дальше? – воззрилась на нее Скарлетт, складывая руки на груди.

Далия подняла бровь, глядя на Виви.

– Думаю, будет лучше, если она объяснит сама.

«Не может она ничего знать», – в отчаянии думала Виви. Да, существуют заклинания, позволяющие читать мысли, но вряд ли даже у Далии хватит сил проделать это с места в карьер, тем более без прикосновения.

– Ладно, – рявкнула президент, – тогда так: Виви боится, как бы ты не узнала, что произошло с Мейсоном.

Скарлетт отшатнулась, как будто ее ударили.

– О чем это ты? – сказала она слишком ломким для нее голосом; казалось, он вот-вот сорвется. – Виви? – тут она повернулась к своей Младшей.

– Я… – мысли той заметались в поисках оправданий, объяснений, да даже приемлемого вранья, но ничего дельного в голову не пришло. Она точно не знала, дело в чувстве вины или в магии, но слова вывались будто сами собой: – Я не хотела, честное слово. И это больше не повторится. Прости, мне очень-очень жаль.

– Что именно больше не повторится? – внезапно окрепшим голосом поинтересовалась Скарлетт.

– Я… мы даже не подумали. Все получилось нечаянно. Всего один дурацкий поцелуй…

– Ты нечаянно поцеловала моего парня? – теперь голос Скарлетт звучал холодно, но сама она источала жар, заряжая воздух вокруг себя яростью и магией.

– Это вышло так тупо, и я сразу же все прекратила. Я очень сожалею, извини, пожалуйста.

– А-а, значит, это ты все прекратила, – выплюнула Скарлетт. – Хочешь сказать, что Мейсон при виде тебя перестает себя контролировать?

– Нет, конечно же нет. Прости, Скарлетт, мне так жаль, я…

– Да хватит гнать уже! Ты как приехала, так и положила на него глаз. И воспользовалась моментом, когда он был особенно уязвим, потому что, будем честны, иначе он в жизни бы на тебя не повелся. – Она ухмыльнулась и вымучила издевательский смешок. – Вообще-то первогодки, которые толком даже с людьми общаться не умеют, не в его вкусе.

Хоть Виви и знала, что Скарлетт накинулась на нее от гнева – и, между прочим, совершенно оправданного, – это не смягчило боль от ее слов. Виви было известно, что она не во вкусе Мейсона. Ну какой ему смысл уйти от блестящей, умной и талантливой Скарлетт к такой, как она? Наверное, он толком не оправился от разрыва, вот и искал легкую добычу, чтобы отвлечься. А кто, как не первокурсница, которая настолько жаждет внимания, что теряет голову вместе с самообладанием, едва только ее назвали красивой, может быть, легкой добычей?

– Ладно, Скарлетт, хватит, – с ухмылкой сказала Далия. Казалось, ее забавляет происходящее. Странная реакция для их президента, которая обычно хоть и строгая, но чуткая, однако, возможно, при нынешних гнетущих обстоятельствах все они ведут себя странно. – Мы должны обсудить более важные вещи.

– Я не буду ничего обсуждать при ней. Как я и говорила с самого начала, далеко не все можно исправить, немножечко поколдовав. С некоторыми вещами ничего не поделаешь. – Скарлетт повернулась к Виви с натянутой, жестокой улыбкой. – Мы обе знаем, что тебе тут не место, так что почему бы тебе не вернуться в Рино? Будешь предсказывать там судьбу в каком-нибудь торговом центре.

Прежде чем Виви успела ответить, Скарлетт проскользнула мимо нее и зашагала к двери.

Виви почти дала ей уйти. У нее просто не было сил еще хоть секунду находиться в одном помещении со Скарлетт. Ей хотелось лишь одного: свернуться калачиком у себя на кровати и постараться выбросить из головы слова, которые, она знала, будут звучать там снова и снова: слова о том, что ей тут не место. Что ее сделали Воронихой лишь из-за чудовищной ошибки. Однако она не могла дать Старшей уйти, оставшись в неведении о том, что она выяснила.

– Погоди, я должна кое-что тебе рассказать. Моя мама была Воронихой. Я нашла фотку, где она с Эвелин Вотерс, и думаю…

– Может, тебе лучше рассказать все это Мейсону? – бросила через плечо Скарлетт. – Вдруг он тебе поможет? Или можно сразу приступить к поцелуям, ну и что, что моя лучшая подруга в плену у психопатки, подумаешь!

Виви дернулась, когда Скарлетт захлопнула за собой дверь. И как теперь это исправить? Даже если они найдут талисман и спасут Тиффани, все уже никогда не станет таким, как прежде.

Ей всю жизнь хотелось стать частью чего-то, и вот, найдя наконец-то компанию замечательных девчонок, которые предложили Виви не только свою дружбу, но и магию, она все испортила ужасно глупым и эгоистичным поступком.

На плечо легла рука Далии.

– Она остынет через некоторое время. А теперь расскажи мне, что ты узнала о своей маме.

Виви глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Поведать новости о матери было почти так же страшно, как поделиться со Скарлетт информацией про поцелуй с Мейсоном. Как отреагируют Воронихи, узнав, что ее мама украла талисман Геносис? И что Дафна тоже была Воронихой, но никогда не говорила об этом дочери? Все это было очень подозрительно, и, конечно, отразится на Виви не меньше, чем флирт с бывшим парнем своей Старшей.

– Ни хрена ж себе, – сказала Далия, дослушав рассказ. Глаза у нее к тому времени разве что на лоб не лезли. – Ты уже поговорила об этом с матерью? У нее есть какие-нибудь мысли насчет того, где сейчас может быть талисман?

Виви покачала головой.

– Я ей позвонила, но она не хочет ничего рассказывать. Только сказала, что я в опасности и должна быть осторожной.

– Да, но про это мы и так знаем, ничего нового. Где она живет? Как насчет того, чтобы нанести ей визит и поискать Геносис?

– Я даже не знаю, в каком она сейчас штате. Она отказалась мне сообщить. – Виви почувствовала укол стыда. Мало того, что ее мать похитила бесценный магический артефакт, она теперь еще и пустилась в бега. Однако Далия сохраняла спокойствие.

– Попробуй еще раз. Скажи, что ты в безвыходном положении и нуждаешься в помощи.

– Уже говорила. Не помогло.

– Значит, надо выходить на следующий уровень, – сказала президент. – Пробуди внутреннюю Дженнифер Лоуренс и сыграй так, чтоб за это «Оскар» полагался.

– О’кей, – неуверенно протянула Виви. Как и мать, она никогда не была особенно хорошей актрисой, и Дафна всегда вычисляла ее ложь. – А что будет, если я все-таки смогу найти талисман? Мы действительно отдадим его похитительнице Тиффани?

– Как только он будет у нас, я с помощью заклятья репликации сотворю фальшивку. В таком случае магические силы не окажутся в плохих руках. – Далия помолчала. – В наихудших руках, какие только бывают.

Виви кивнула, вытащила телефон и набрала номер матери. Раздалось несколько гудков, и в какой-то момент девушка встревожилась, что Дафна просто не ответит, не желая вновь оказаться втянутой в спор насчет талисмана. Уже решив, что сейчас включится автоответчик, она услышала слабое:

– Алло.

– Мама, это я. Слушай, я знаю, ты не хочешь об этом говорить, но это очень-очень важно. Мне надо с тобой увидеться.

Она старалась говорить как можно убедительнее, хоть и сомневалась, что ее голос может звучать еще более отчаянно, чем сейчас, ведь от того, найдут они талисман или нет, в прямом смысле зависела жизнь Тиффани.

Дафна немного помолчала, а потом произнесла:

– В нескольких милях от кампуса есть гостиница под названием «Роза и шип». Встретимся там через час.

Далия рядом с ней принялась бормотать заклинание.

– Взываю к Луне и Башне, источнику теней, стремящихся накрыть собою все, что лежит под ней.

– Мам, я не могу остаться в Саванне, – сказала Виви, делая шаг в сторону от старшей девушки. – Ты не понимаешь, тут опасно для… – Она ахнула и прервалась на полуслове, увидев себя в зеркале.

Оправленное в золоченую раму, оно висело за письменным столом Далии, отражая не Виви, точнее, не совсем ее. Кожа отражения была бледнее и даже с зеленцой, а лицо раздулось и потеряло форму, как у утопленницы. Из уха выполз червяк, и Виви при виде его издала полувсхлип, полувизг.

– Виви? – резко проговорила Дафна. – У тебя все в порядке?

Та отвернулась от зеркала и глубоко вздохнула.

– Виви? – снова спросила мать, на этот раз более тревожно. – Скажи, что с тобой?

– Ты была права, мне опасно здесь находиться. – Когда голос наконец вернулся к девушке, в нем слышалась дрожь. – Пожалуйста, мама, пожалуйста, мне надо уехать отсюда. Скажи мне, где ты.

На этот раз ее мать не колебалась:

– Я на острове Джейкилл, он немного южнее Саванны. Вистерния-Лейн, дом тридцать восемь. Тут ты будешь в безопасности, не сомневайся.

– Скоро увидимся. Очень скоро, – слабо выдавила Виви.

Закончив разговор, она обернулась и увидела, что Далия с улыбкой смотрит на нее.

– Отлично сработано, – сказала президент.

– Это и правда было необходимо? – Виви махнула в сторону зеркала, где ее отражение, к счастью, вернулось в норму. Несмотря на глубокие вдохи-выдохи, коленки у нее до сих пор подрагивали, а сердце билось слишком быстро. Не особо приятно видеть себя покойницей!

Далия пожала плечами:

– Зато у нас все получилось, правда? А теперь ты готова к небольшой поездке?

Глава тридцатая

Скарлетт

– Мы собираемся остановить Гвен, а не чаи гонять, – пробормотала Скарлетт, вылетая через входную дверь.

Она напугала Мэй, которая вздрогнула и рассыпала по крыльцу можжевельник, пачули и ромашку – растения, помогающие защитить от губительной магии. Едва девушка ощутила их запахи, как в голове осталась лишь мысль о ведьме, сворачивающей в сарае крысиную шею. Теперь нескольких травинок и веточек недостаточно, чтобы сделать их дом безопасным.

– Куда ты собралась? Мы же должны держаться все вместе! – крикнула ей вслед Мэй.

Ничего не ответив, Скарлетт прошагала по выложенной кирпичом дорожке и вышла за ворота. Впервые с момента поступления в Вестерли у нее возникло ощущение, что внешний мир безопаснее и приветливее, чем Дом Каппы.

Идя меж корпусов студенческих обществ, она миновала здание Пи-Ка с его величественными колоннами. Сердце разрывалось, а мозг услужливо подсовывал картинки того, что ее бывший парень, которого она всего несколько дней назад считала любовью всей своей жизни, проделывает с ее Младшей.

В последние два года Скарлетт четко представляла свое будущее и видела его. Оно жило у нее в голове, ясное до мельчайшей черточки, как будто уже существовало и просто ждало, пока они с Мейсоном в него войдут. После исчезновения Тиффани у Скарлетт не было возможности оплакать это совместное будущее, но сейчас, когда она торопливо шла по дорожке, переступая корявые корни деревьев там, где те пробились сквозь трещины в асфальте, на нее нахлынули равные по силе горе и гнев.

Как могла их первая встреча на Пикики стать всего лишь эпизодом закончившихся отношений? Как могло все, что они создали за два года, включая каждую общую, понятную лишь им одним шутку, каждый разговор, каждое признание в любви, просто исчезнуть, рассыпаться прахом, стать пылью под ногами, утратить всякое значение? Как ей пройти мимо Мейсона, встретив его где-нибудь в кампусе, будто он совершенно посторонний для нее человек? Как она могла целоваться с ним в последний раз, даже не зная, что этот поцелуй – последний?

А еще, думала Скарлетт, смахивая злые слезы, как он мог уже влюбиться в другую девушку? Как он мог так поступить с ней и с ее Младшей? И как могла Младшая так поступить с ней?

К тому же Виви была не единственной предавшей ее Воронихой. Вместо того чтобы устроить той разнос, Далия разве что не посмеялась над ситуацией. Такое вообще на нее не похоже. Президент знала, как много Мейсон значит для Скарлетт. Знала, как долго они были вместе. И какой это кошмар, когда одна сестра предает другую.

Того, в чем Скарлетт не сомневалась, осталось теперь не так много, но кое-что было ей предельно ясно: она намерена спасти Тиффани, причем без помощи так называемых сестер.

Она вытащила из кармана клочок бумаги, тот самый, который дал ей Джексон. Набрала написанный там телефон и затаила дыхание.

Он ответил после первого же гудка:

– Скарлетт?

Девушка подняла брови и спросила:

– Как ты узнал, что это я? – Она не давала ему своего номера.

– Просто догадался. – Он помолчал, потом вздохнул. – Ну и еще я надеялся, что ты позвонишь. Я не знал, что мне делать. Трудно преспокойно уйти тусить на вечеринку или еще куда-нибудь сразу после того, как узнаешь, что колдовство бывает на самом деле, а на воле гуляет злобная ведьма и творит, что хочет.

Лишь несколько часов назад такое признание вызвало бы в ней волну чувства вины и страха. Угроза разоблачения веками была самой большой опасностью, которой подвергались колдуньи. Люди боялись их до такой степени, что сжигали, топили, запирали в психиатрические больницы и сажали в тюрьмы. Все эти истории были правдой, и мать с Минни позаботились, чтобы Скарлетт знала их назубок.

Но сейчас мысль, что кто-то другой, кто-то, кому можно доверять, разделит с ней это бремя, бодрила и успокаивала. Пусть даже этот кто-то – всего лишь обычный человек.

– Если так, как насчет того, чтобы помочь мне выследить упомянутую ведьму?

– Судя по описанию, это опасно.

– Очень.

– А что думают об этом твои сестры?

– Не знаю, – ответила Скарлетт и покосилась через плечо, невзирая на тот факт, что Дом Каппы был уже вне поля зрения: он скрылся за завесой бородатого мха, свисавшего с окаймлявших дорогу дубов.

В глубине души она знала, что Далия кое в чем права. Лидеры не выслеживают злодеев в одиночку. С другой стороны, Воронихи вроде как должны ставить интересы Каппы и тех, кто в нее входит, на первое место. Тиффани была ее лучшей подругой, сестрой и находилась в смертельной опасности. Так что на поведение, которое пристало холеной кандидатке в президенты, можно забить. В первую очередь Скарлетт была другом. И она должна поступать как друг.

– У меня есть одна сестра, которая не может ждать.

Трубка ненадолго замолчала. Девушка не винила Джексона за колебания. На самом деле она не могла не уважать его за то, что он так быстро понял всю серьезность ситуации.

– Можешь меня подхватить? – спросил он наконец. – Попробуем разведать, вернулась она к себе в квартиру или все еще зависает в этой своей жуткой хижине.

– А ты сам точно не ведьмак? – спросила Скарлетт, выуживая из сумочки ключи от машины. – Ты ведь только что прочитал мои мысли.

* * *

Когда она приехала к Джексону, ее удивило, что в квартире маловато мебели, но зато имеется стенд вроде тех, что висят в полицейских участках во время расследований. А еще слегка смутил тот факт, что на парне не было рубашки.

– Секунду, – бросил он через плечо, потянулся за футболкой и надел ее. Впечатляюще рельефная грудь скрылась из вида, а ее хозяин – в маленькой спальне.

– О-о, подозреваемая номер один? – сказала Скарлетт, глядя на собственный снимок. Тот был прикреплен на стенде поверх карты Саванны вместе с фотографиями других Вороних. Всех их в каком-то сложном порядке соединяли между собой разноцветные нити. Над Домом Пси-Дельты висела фотография Харпер, и у нее перехватило дыхание при виде широкой улыбки погибшей девушки. Та выглядела такой… живой. Фото самой Скарлетт располагалось рядом, обведенное красным маркером.

– Прости, мой стенд явно надо обновить, – сказал одетый в толстовку Джексон, возвращаясь в комнату.

– Ничего, – отозвалась она, хотя чувство вины снова подступило. Этот стенд и полупустая квартира… Они с Тиффани оставили за собой хаос.

– Можно мне кое-что спросить? – поинтересовался парень.

– Думаю, ты более чем заслужил такое право, – ответила она, ожидая очередной вопрос о ведьмовской сущности. Однако тот сумел ее удивить.

– Когда мы столкнулись на балу выпускников… Ты психовала из-за Гвен? Она что-то сделала тогда?

Скарлетт покачала головой:

– Я психовала из-за того, что мой парень меня бросил.

Джексон испустил долгий свист.

– Прямо на балу?

– Слушай, это не играет никакой роли в том, что сейчас творится, и вообще не важно, – защищаясь, сказала девушка, чувствуя себя разом обиженной и смущенной.

– Я думаю, мы действительно в «Параллельных мирах», если кто-то тебя бросил.

– Еще несколько дней назад ты сказал бы, что я этого заслуживаю.

– Никто не заслуживает, чтобы его бросили вот так, на танцах, перед родственниками и знакомыми.

– Даже ведьма из студенческого общества?

– Ну, может, некоторые ведьмы и заслуживают. Но ты не такая, как я думал.

– Не говори так, это обидно. Значит, я не такая, как другие девчонки, да? Не такая, как остальные в моем сестринстве? – Скарлетт снова ощетинилась при мысли о том, что он принижает других девушек, чтобы превознести ее.

Парень поднял брови.

– Учитывая то, что мы недавно видели, как Гвен приносит в жертву крысу, я бы сказал, что это комплимент. Однако я имел в виду не это. Когда я в первый раз увидел тебя в аудитории, то не знал, что ты – Каппа. Знал только, что ты умная и недосягаемая. Ты держала людей на расстоянии. Здорово наконец-то к тебе приблизиться.

– Даже если вблизи ошиваются всякие ведьмы и их убийцы?

– Совершенства не существует, – с улыбкой сказал он.

– Ты тоже не такой, как я думала, – признала Скарлетт.

– Ну да, вблизи я красивее, остроумнее, умнее, – подначил Джексон.

– Просто не законченный придурок, – сказала она и додумала про себя: «Ты веселее, добрее и великодушнее», а вслух добавила: – И, типа, смелый. – Она знала не много парней, способных проведать о существовании магии и не распсиховаться, не говоря уже о том, чтобы решиться дать отпор ведьме. Строго говоря, она вообще таких не знала. – Как тебе удается не свихнуться от всего этого?

Он на миг призадумался.

– Если честно, я вроде как свихнулся. Просто, думаю, отчасти мне всегда было все известно. Я просто не разрешал себе окончательно осознать это.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Скарлетт.

– Хочешь верь, хочешь нет, но, когда мы с Харпер были детьми и она только что к нам переехала, я вовсе не был уверенным в себе самцом, которого ты сейчас видишь перед собой. Я был немного ботаником.

Скарлетт демонстративно ахнула и поймала себя на том, что улыбнулась впервые за много дней.

– Там была пара-тройка мальчишек, которые задались целью превратить мою жизнь в ад. И Харпер как-то раз подкараулила их после школы, а через несколько минут они выскочили с подбитыми глазами. Она клялась, что не трогала их, но я помню, какой перепуганный был у них вид. Когда я спросил, как она сумела так нагнать на них страху, Харпер сказала – колдовством. – Джексон хохотнул. – Теперь я понимаю, что это была правда. Ну и потом бывало разное, мелочи всякие. Двери сами по себе открывались и закрывались. Ни с того ни с сего начинались грозы. И другие штуки, совсем незаметные, которые скорее чувствуешь, чем видишь что-то конкретное. Когда я был младше, то наполовину верил ей. А теперь понял, что нужно было верить целиком и полностью.

Скарлетт глубоко вздохнула. Она уже предала свой ковен, свое сестринство, когда поделилась с Джексоном их тайной. Идти и дальше по этой дорожке было неправильно. Но смотреть на него, видеть, как искренне он любил Харпер, как хотел все понять и знать при этом, что никто больше не сможет ему помочь, было выше ее сил.

– Она была Кубком, как я. Ее сила проистекала от воды. Но она могла делать и другие вещи. Мы все можем. А вместе мы просто еще сильнее. Во всяком случае, я так думала… – Она замолчала, вспомнив о том, что сказала Далия и что сделала Виви.

– Гвен вот сама по себе, но кажется, что у нее до фига силы, – возразил парень.

– Да, потому что она приобщилась к губительной магии. Мы, Воронихи, никогда и ни за что с ней не связываемся. Потому-то мы сразу выгнали ее и наложили путы на ее колдовские способности.

– А теперь она их вернула – и с избытком.

– Вот именно, – мрачно проговорила Скарлетт.

Джексон помолчал, как следует проникаясь информацией.

– Спасибо, – произнес он наконец. – Спасибо, что рассказала мне.

– Не уверена, что тебе все еще захочется благодарить меня, когда все это закончится, – сказала Скарлетт.

– В таком случае, – он взял свои ключи, открыл дверь и придержал ее перед девушкой, – дам, то есть ведьм, пропускаем вперед. Я, может, и смелый, но все-таки не идиот.

* * *

Когда они подъехали к дому Гвен, его фасад был темен – задернутые занавески, выключенный свет. С другой стороны, лесная хижина на первый взгляд тоже выглядела заброшенной.

Скарлетт выключила двигатель.

– Видишь какие-нибудь признаки жизни? – спросила она, точно не зная, какой ответ предпочла бы услышать.

Джексон мотнул головой.

– Нет даже верхнего соседа и этой брехливой собаки из магазина. Мертвая зона чистой воды.

– Может, Гвен до сих пор в хижине, – неуверенно предположила девушка. Меньше всего на свете ей хотелось возвращаться туда, в эту обитель ужасов, но если это приведет ее к Тиффани, она не промедлит ни секунды.

Парень опять помотал головой.

– Вон ее машина. – Он показал на видавший виды старый седан у обочины.

Скарлетт нахмурилась.

– У хижины я ее не видела.

– Может, она припарковалась где-то возле шоссе, как и мы.

Скарлетт сильнее сгорбилась на сиденье, одним глазом поглядывая на дом.

– Что-то здесь не так, согласен? В смысле, смотри, она возвращает себе колдовские силы, и, прямо скажем, немаленькие. А потом что? Просто отправляется домой и ложится в постельку?

– Может, ее утомила вся эта губительная магия. – В ответ на испепеляющий взгляд Джексон поднял руки. – Слушай, ну я же не знаю, как оно все работает, это по твоей части. Я просто говорю, что с тех пор, как мы видели ее в хижине, прошло… сколько? Три-четыре часа? Ей всяко хватило бы времени, чтобы сюда вернуться.

«А еще чтобы смотаться туда, где она держит Тиффани, и поиздеваться над ней», – подумала Скарлетт. По ее жилам побежала леденящая смесь ужаса и отвращения. Прошло уже больше двух дней. Сколько еще продержится подруга? Она поморщилась, представив свою сестру, которая с искаженным болью лицом и огромными от страха глазами наблюдает, как к ней приближается Гвен с кинжалом в руках или с жестоким заклятьем, слетающим с губ. Есть чары, от которых возникает ощущение, что твой позвоночник ломается. Или что ты вдыхаешь огонь. А есть такие, которые выкручивают суставы и крушат конечности. Может быть, Гвен достаточно невменяема, чтобы опробовать их на Тиффани, лишь бы добиться своего.

– С тобой все нормально? – спросил Джексон, заботливо глядя на нее.

Девушка поерзала на сиденье.

– Да. Думаю, мне надо зайти в дом и осмотреться. Просто для верности.

– Конечно, в прошлый раз-то мы отлично зашли.

– Ну, в прошлый раз я просто не ожидала засады. А теперь готова ко всему.

Он вскинул руки, мол, сдаюсь.

– Я вовсе не сомневаюсь в твоих ведьмовских способностях, ничего подобного. Просто размышляю. Может, нам не нужно, чтобы злая ведьма узнала, что мы здесь, и попыталась поджарить нас прямо на месте.

– Никто тебя не поджарит, – пробормотала Скарлетт, – потому что я иду одна.

– Боюсь, я не могу этого позволить, – ответил Джексон. – Слишком уж оно не по-рыцарски.

– А тебе до сих пор никто не сказал, что рыцарство – это просто мужской шовинизм в красивом наряде? К тому же лишь один из нас способен заколдовать противника.

– Лишний повод, чтобы тоже пойти и подчищать за тобой.

Она закатила глаза:

– Так ты пытаешься сказать мне, что хочешь посмотреть?

Джексон с головы до пят окинул ее глазами. Сегодня она не нарядилась, хоть это было и не в ее стиле, а надела просто джинсы и майку. Она годами не появлялась на публике в таком непритязательном виде, но все же под его взглядом почувствовала себя так, будто вышла в люди, надев платье, облегающее ее, как вторая кожа.

– Только если будет, на что посмотреть.

Скарлетт усилием воли отогнала завертевшиеся в мозгу неприличные картинки. Из-за этого дурацкого адреналина трудно соображать, и в голову лезет неизвестно что.

– Хорошо, только будь… осторожен. Если увидишь что-то странное, лучше всего будет просто убраться с дороги, чтобы не пришлось еще и тебя спасать. Это очень затруднит мне работу.

Выдавив дерзкую усмешку, парень отдал ей честь. Скарлетт долгое мгновение смотрела на него. Она его недооценила. Он сумел принять, что магия существует, готовился ворваться в логово злой ведьмы – и продолжал улыбаться, пусть даже эта улыбка была всего лишь бравадой. Джексон выпрямился и открыл дверцу автомобиля, благополучно положив таким образом конец спору. Девушке отчаянно захотелось к нему потянуться, но она себя остановила. Они вышли из автомобиля, перешли пустую улицу и направились к двери в дом, где жила Гвен.

Вдруг Джексон что-то заметил, и его лицо побледнело. Она проследила за его взглядом. Из-под входной двери выползали завитки дыма. Густого, колеблющегося, невероятно красного, яркого дыма. Глаза девушки широко открылись. Пока она наблюдала, из дыма сложился перед дверью гигантский косой крест, подобие громадного магического знака «ВХОД ЗАПРЕЩЕН».

Молодые люди покосились друг на друга.

– Последний шанс отступить, – пробормотала Скарлетт.

К ее удивлению, Джексон поймал ее руку и сплел их пальцы.

– Я не допущу, чтобы ты столкнулась с этим в одиночестве, Скарлетт.

На миг их глаза встретились. Его рука была теплой, и сердце девушки попыталось выпрыгнуть из грудной клетки. Адреналин зашкаливал, голова кружилась от неожиданно возникшего между ними притяжения. Но думать об этом было некогда.

Она высвободила руку и потянулась вперед, в пурпурный дым. Впереди ждала какая-то губительная магия – это было ясно по тому, как зачесались кончики пальцев и запершило в горле.

Скарлетт прижала ладони к двери. Закрыла глаза и стала черпать силу из колодца в собственной груди – ту силу, которой они с сестрами делились друг с другом каждый месяц во время ритуалов. Она представила, как струится из нее эта сила: белый свет, заставляющий отступить тьму.

У нее за спиной тихо вздохнул Джексон. Когда она открыла глаза, дверь в подъезд была раскрыта.

Девушка осторожно переступила порог и поднялась по лестнице. В коридоре было темно, из-под двери Гвен свет тоже не пробивался, однако Скарлетт задержалась, прижавшись к ней ухом – не донесется ли изнутри какого-нибудь шума.

Все было тихо.

Она подергала дверь. Не заперто. Бросив через плечо взгляд на Джексона, она обнаружила, что вид у него такой же встревоженный, как, наверное, и у нее самой.

Она задержала дыхание и чуть-чуть приоткрыла дверь.

Сквозь щель повалили новые клубы дыма, в которых сплелись черные и красные завитки. Запаха горящего дерева не было, воняло гнилью, смертью, разложением и кошмарами вроде тех, когда просыпаешься посреди ночи оттого, что не можешь дышать. Едва почувствовав все это, Скарлетт начала задыхаться. На Джексона напал неодолимый кашель.

– Что это? – прохрипел он севшим от дыма голосом.

Никакого жара не ощущалось. Если внутри что-то и горит, то это не простой огонь.

– Понятия не имею, – выдавила девушка.

Может, сработал какой-то защитный механизм? Или это отравляющий дым? Скарлетт шагнула вперед и поскользнулась. Падая, она выставила вперед ладони, и одна из них вляпалась в липкую лужу. Скарлетт опустила глаза, и к горлу подступила желчь.

Кровь. На полу было целое озерце растекающейся крови. Почти как в комнате у Тиффани, но темнее, уродливее.

Подавив крик, Скарлетт подняла взгляд, чтобы понять, откуда взялась эта кровь. На расстоянии всего лишь вытянутой руки от нее вниз лицом лежало тело. Совершенно неподвижное. На выдохе из груди Скарлетт вырвался слабый стон. Только не Тиффани, думала она, боже мой, только бы не Тиффани.

Джексон рядом с ней выругался. Он оказался проворнее, чем Скарлетт, и потянулся, чтобы схватить лежавшую за плечо – то, что это девушка, было понятно по штанам для йоги и маечке. Рассмотреть лицо в густом дыму никак не удавалось…

Скарлетт вдруг поняла, что этот дым, похоже, валил от девушки. Или, во всяком случае, от того места, где ее лицо соприкасалось с половицами.

Джексон перевернул девушку на спину. Скарлетт обхватила себя руками, все тело затопил страх того, что сейчас она увидит лицо своей лучшей подруги.

Но с пола на них уставились пустые глаза Гвен. Черные клубы вырывались у нее из носа, из открытого рта, даже из ушей.

– Гвен? – прошептал Джексон голосом, полным разнообразных эмоций.

Скарлетт не могла пошевелиться. Не могла заговорить. Она смотрела, как Джексон щупает пульс Гвен, а потом снова начинает ругаться, на этот раз громче и дольше. Потом он потянулся за телефоном, но тут уж Скарлетт перехватила его за запястье.

– Нам нельзя здесь находиться, – прошептала она, – когда ее найдут копы…

Джексон кивнул, поспешно и резко, взял ее за руку и помог подняться.

– Идем, – сказал он и вывел девушку из дома.

Скарлетт никак не могла перестать дрожать и все смотрела на свою ладонь, покрасневшую от крови Гвен. А в голове снова и снова крутилась одна и та же мысль:

Если Гвен мертва… кто тогда похитил Тиффани?

Глава тридцать первая

Виви

Вцепившись в руль позаимствованной у Далии машины, Виви гадала, есть ли на свете заклинание, достаточно сильное, чтобы унять тревогу, которая пульсировала в ее груди. Она не знала, к кому в данный момент ей можно обратиться с таким вопросом. Сейчас слухи о ее вероломном поведении в отношении Мейсона наверняка уже расползались от сестры к сестре, передаваемые в разговорах, текстовых сообщениях и тех безмолвных беседах, которые с такой легкостью вели многие Воронихи.

Девушка застонала и стукнула по рулю. Она всю жизнь мечтала о друзьях и подругах, отчаянно желая найти своих, а потом похерила все это за один-единственный вечер всего лишь потому, что симпатичный студент-историк с очаровательным произношением заставил ее почувствовать себя особенной. Хотя она вроде бы не такая дура, правда?

Если бы она сидела на месте пассажира, то могла бы для успокоения несколько раз глубоко вдохнуть морской воздух, благо дорога шла вдоль побережья. Но она была за рулем – совсем одна в автомобиле всего третий раз в жизни. Из-за постоянных переездов ей все никак не удавалось накатать нужное количество часов[15], поэтому она получила права всего несколько месяцев назад.

– Все нормально… ты справишься, все в порядке, – пробормотала Виви, когда слева ее обогнал грузовик. Это прозвучало так, будто она успокаивает испуганного зверька.

Но добраться до места живой – всего лишь полдела. Приехав, ей нужно будет умудриться обыскать жилище матери на случай, если талисман действительно там. Хотя у Дафны было несколько часов, чтобы припрятать его где-нибудь в другом месте.

Виви думала, что Далия поедет с ней, но та решила остаться и совершить все необходимые приготовления для сложного заклятья репликации, чтобы можно было сразу создать поддельный Геносис. Виви не могла решить, что опаснее: отдать похитителю мощный магический артефакт или всучить ему фальшивку, рискуя вызывать у него новый приступ ярости и поставить под угрозу спасение Тиффани.

Наконец голос системы GPS сообщил, что на следующем повороте нужно уйти с трассы в сторону острова Джекилл, клочка земли где-то в часе езды к югу от Саванны, и девушка испустила вздох облегчения. Значит, Дафна убеждала дочь, что та возненавидит этот город, и ярилась на ее поступление в Вестерли, а сама, как выяснилось, поселилась поблизости. Как это похоже на ее мать – запрещать Виви то, что она отлично разрешает себе!

Вот и со вступлением в Каппу та же история.

Через несколько минут Виви остановилась перед приземистым бунгало с синей дверью и желтыми ставнями, который располагался в нескольких кварталах от пляжа. Опускался густой туман, и китайские колокольчики, которые еще называют «музыкой ветра», на крыльце наполняли воздух странной атональной мелодией. Девушка выключила двигатель, вышла из машины, поглядывая во все стороны, и двинулась по короткой дорожке, обсаженной чахлыми кустами шиповника.

Не успела она дойти до дома, как дверь распахнулась и на пороге показалась Дафна. За то время, пока они не виделись, в ее шевелюре появилось больше седых прядей, а залегшие под глазами круги стали еще темнее, но в целом мать была такой же, как в тот день, когда Виви попрощалась с ней в Рино.

– Ох, Виви, слава Богу. – Она крепко обняла дочь и отступила на шаг, чтобы получше посмотреть на нее. – Карты сказали, с тобой все в порядке, но слов нет, как я рада увидеть это собственными глазами.

Теперь, когда девушка знала реальную силу Таро, чутье Дафны уже не казалось ей такой глупостью, как раньше.

– Можно мне войти?

Мать поколебалась, кинув взгляд через плечо.

– Сейчас не лучшее время для этого, зайка. У меня жуткий беспорядок, везде коробки понаставлены. Давай прогуляемся в город? Там есть очаровательное маленькое кафе, думаю, оно тебе понравится.

– Везде коробки, говоришь? А в одной из них не завалялся случайно талисман Геносис?

– Виви, пожалуйста, я…

– Одну из моих сестер похитили, и похититель заявляет, что убьет ее, если не получит артефакт.

Лицо Дафны побелело, она схватилась рукой за грудь.

– Именно поэтому ты не должна возвращаться в колледж. Каппа притягивает опасность, как громоотвод – молнии. – Она совсем чуть-чуть посторонилась, будто до сих пор сомневалась, как лучше поступить, потом вздохнула и открыла дверь пошире. – Все-таки лучше будет, если ты зайдешь.

Виви вошла в дом, подождала, пока Дафна запрёт за ней дверь на обычный засов и на дополнительные замки, которые она устанавливала везде, куда бы ни переезжала. Девушка знала, что мать не способна поменять шину или подключить кондиционер, но паранойя сделала из нее настоящего мастера-слесаря. Впрочем, теперь эта паранойя не казалсь уже таким идиотизмом, как раньше.

– Значит, Луисвилл тебе не подошел? – дочь мило улыбалась, но ее голос звучал резко.

На кухне засвистел чайник.

– В Кентукки плохая энергетика, – проговорила Дафна, проскальзывая мимо нее. – Будешь чай? Я работаю над новым укрепляющим сбором. Ромашка и сладкий базилик…

– Когда ты собиралась сообщить мне, что живешь в часе езды? – перебила Виви, идя следом за ней в кухню с ярко-желтыми стенами и плиточным полом в жизнерадостную черно-белую клеточку, но такую узкую, что, пока мать наливала чай, они то и дело сталкивались локтями.

– Не хотела отвлекать тебя от учебы. – Она протянула кружку Виви, и та взяла ее, вопреки раздражению.

– Значит, ты игнорируешь мои звонки и сообщения, недовольная тем, что я учусь в Вестерли, а потом сама переезжаешь в те же места?

– Я хотела быть поблизости. Просто на всякий случай. – Наливая чаю для себя, Дафна с деланым безразличием пожала плечами.

– На какой такой случай? На случай, если я попаду в беду? – девушка издала короткий горький смешок. – Все Воронихи в опасности потому, что ты много лет назад украла ценный предмет и отказываешься его вернуть. Я знаю, тебя всегда заботила только ты сама, но если ты не отдашь талисман, погибнет человек. Сестра.

Мать на миг закрыла глаза, словно от боли.

– Я думаю, мы должны присесть и поговорить об этом, – сказала она тихо и повела Виви в маленькую гостиную – незнакомую комнату со множеством знакомых вещей.

Мамино любимое вязаное покрывало было наброшено на синий обитый бархатом сундук, которого Виви никогда не видела раньше. На полке стояли тщательно отобранные книги, которые всегда переезжали вместе с ними. В стеклянной вазе на журнальном столике, как обычно, была насыпана смесь лаванды и кедра. Целое мгновение девушке хотелось лишь одного – вдохнуть успокаивающий запах того, что окружало ее всю жизнь и было единственным источником постоянства в то время, когда она росла.

Дафна устроилась на диване и похлопала по нему ладонью, приглашая сесть рядом, но Виви проигнорировала этот жест и опустилась в скрипучее желтое кресло.

– Почему ты ничего мне не рассказывала? – спросила она. – В этом же нет никакого смысла.

– Я никогда не скрывала, кто я такая, – ответила мать неожиданно усталым голосом. – Но я не могла заставить тебя поверить в магию, Виви. Тебе нужно было испытать ее на себе.

– Тогда почему ты пыталась отговорить меня от Вестерли?

– Чтобы быть ведьмой, необязательно вступать в Каппу. Эти девушки не такие, какими кажутся на первый взгляд. Ты даже не представляешь, на что они могут пойти ради того, чтобы стать сильнее.

– Например, на кражу Геносиса?

– Кто тебе это сказал?

– Никто не говорил, это не понадобилось. Я видела твою фотографию с талисманом в архиве «Газетт». На ней еще Эвелин Вотерс – девушка, которая считается пропавшей без вести.

Дафна так вцепилась в свою кружку, что костяшки пальцев у нее побелели.

– Что с ней произошло?

– Она умерла, Виви. Потому что связалась с тем, чего не понимала. А сейчас и ты делаешь то же самое.

– Это что, угроза такая? – не веря своим ушам, спросила дочь.

– Не говори глупости. – Мать поставила звякнувшую кружку на журнальный столик. – Все, что я делаю, я делаю, только чтобы тебя защитить.

– Ты надеешься защитить меня тем, что держишь в неведении? Потрясающе крутой план.

– Да, если потребуется, я буду действовать именно так.

Виви встала с кресла, дрожа от злости и разочарования.

– Мы провели всю жизнь в бегах, и отчего же? С нами ни разу не случилось ничего плохого.

– Потому что никто ни разу нас не нашел, – отрезала Дафна.

Перед внутренним взором девушки замелькали картинки из ее суматошного детства. Неожиданные отъезды, полуночные сборы, длинные ночные дороги, в основном окольные, по которым мать вела машину к неведомой цели. Пока Виви была маленькой, это казалось игрой. Они были тайными агентами, ускользающими от какой-то громадной дурной энергетики, крадущимися через всю страну и несущими с собой собственный маленький мирок. Когда она повзрослела, такое положение вещей стало причинять боль. Ей постоянно приходилось уезжать от подруг и возлюбленных, оставляя их в прошлом. Едва Виви начинало казаться, что она наконец обрела дом, ее тащили прочь.

И все это из-за того, что случилось в прошлом, поняла она. Из-за Вестерли, из-за давних событий в Каппе.

– Так это правда, – медленно проговорила она. – Талисман действительно у тебя.

Дафна кивнула.

– Я отвечаю за то, чтобы он не попал в дурные руки, и все эти годы серьезно относилась к этой работе.

– Значит, все это время в бегах, в постоянных перемещениях – из-за того, что случилось с Эвелин?

– Ты не понимаешь…

– Ты убила ее?

Вопрос вырвался у Виви быстрее, чем она успела это осознать.

На лице матери замелькали разнообразные эмоции. Шок. Боль. Возмущение. И печаль – глубокая, исходящая из самого нутра печаль, которая в мгновение ока состарила ее на десяток лет.

– Как ты могла такое подумать? – спросила она.

– Не знаю, – ответила Виви. – Я вообще больше не знаю, чему верить. Знаю только, что мне нужен талисман, чтобы спасти жизнь подруги, но тебе по какой-то причине, кажется, да этого нет дела.

– Конечно же, мне есть дело, но ты не видишь всей картины. Ты действительно хочешь, чтобы похититель получил один из самых могущественных артефактов в мире? Ты даже понятия не имеешь, какое количество жизней окажется при этом под ударом!

– Значит, я просто должна позволить сестре умереть?

– Таковы реалии магии, Виви. Колдовство – это не только заклинания, вечеринки и волшебный макияж для подруг по ковену. Именно от этого я и пыталась тебя защитить.

Гнев, бурливший у девушки в груди, начал перехлестывать через край.

– Ну, может, ты и могла играть с моей жизнью, но я не допущу, чтобы ты делала то же самое с жизнью Тиффани.

Она почувствовала, как колдовские силы устремились к ней со всех сторон. Она была Пентаклем, ее масть связана с магией земли, здоровья и материального благополучия, так что ей не составляло особого труда искать спрятанные предметы. «Талисман, найдись», – подумала она, и магия откликнулась сразу, будто ждала, когда ее призовут. Кончики пальцев гудели; покалывание распространилось на ладони, побежало вверх по рукам. В ее взбудораженном состоянии магия была как глоток свежего воздуха для изголодавшихся легких и несла облегчение. Наконец-то она может на что-то повлиять. «Найдись», – скомандовала она, и силы охотно ответили на зов.

– Прекрати, – приказала мать, и девушка почувствовала в воздухе противостоящее ей колдовство. Дафна прибегла к собственным чарам.

– Яви мне талисман Геносис, – велела Виви.

Поднялся ветер, лежащие на столе бумаги взлетели, встопорщились висящие на стенах фотографии, и, казалось, весь дом задрожал.

– Прекрати, – снова сказала Дафна. Бумаги опустились, фотографии с такой силой швырнуло на прежнее место, что потрескались стекла в рамках. – Так ты его не найдешь, уж об этом-то я позаботилась.

Виви лихорадочно думала, пытаясь понять, какие охранные чары использовала мать. Она окинула комнату взглядом и заметила возле дверей пару садовых перчаток, таких же, как были на Этте, когда та сажала борщевик. Не сказав Дафне ни слова, она повернулась, рывком снесла замки с двери и выскочила из дому. Как и следовало ожидать, на краю газона обнаружилось мясистое растение с мелкими белыми цветами. Земля вокруг него выглядела недавно перекопанной, как будто его только-только посадили. Вот почему ее заклятье не сработало – растение блокировало поисковую магию и не давало найти талисман. Теперь, когда она узнала, куда направить свои силы, этот трюк больше не сработает, ведь в ее распоряжении была вся присущая Пенткалям магия Земли.

Виви подняла руки, и почва слегка сдвинулась.

– Довольно! – рявкнула Дафна, спеша к дочери.

Земля продолжала шевелиться, обнажая корни, камешки и несколько извивающихся земляных червей.

Мать положила руку на плечо девушки, но тут же, вскрикнув, отдернула. Виви увидела, что ее ладонь покраснела, будто обожженная исходящей от дочери энергией.

Ее кольнуло чувство вины, руки стали опускаться, но потом она вспомнила о тех, кто на нее рассчитывает: о Далии, Скарлетт и, самое главное, о Тиффани. Сжав зубы, она подняла руки еще выше, сопротивляясь давлению невидимой силы. Почва задрожала, и откуда-то из ее недр поднялся стеклянный овал. Его стекло было более синим, чем на фотографии, а дурной глаз – ярче.

– В Вестерли тебе грозит опасность, – прошептала Дафна, сжимая руку в кулак. – Мне это показали карты. Я пытаюсь тебя защитить.

– Тогда у меня есть предложение. – Виви выхватила талисман из воздуха и сунула в карман. – Хочешь меня защитить? Не стой на моем пути.

Глава тридцать вторая

Скарлетт

Телефон в кармане у Скарлетт загудел. Звонила Виви. Девушка отбила звонок, надеясь, что до ее Младшей дойдет намек. Она тут вроде как занята. Слишком занята, чтобы разбираться с чувством вины, которое новенькая испытывает относительно Мейсона. Не говоря уже о том, что ее собственная рана открылась просто от вида имени Младшей на экране телефона. Мейсон ее бросает. Мейсон и Виви вместе. Мейсон и Виви целуются. Скарлетт закрыла глаза, с усилием изгоняя из души боль от предательства этих двоих. Она же Винтер. Она ведьма. Она сильнее своего разбитого сердца. И у нее есть более важные дела. Она украдкой глянула на противоположную сторону улицы, на Джексона: тот, сутулясь, стоял в телефонной будке, которую им все-таки удалось обнаружить после получасовой поисковой кампании.

Весь вечер ее преследовало ощущение нереальности происходящего – казалось, что это очередной ночной кошмар. Она все ждала, когда проснется… Увы, это не сон. Мимо проезжали машины, их колеса стучали по выбоинам асфальта, и это происходило на самом деле. Бар на углу с мигающей неоновой вывеской тоже был настоящим. Настоящие мурашки бежали у нее по рукам. Настоящий ужас поднимался внутри. И Гвен по-настоящему погибла, а Тиффани…

«Стоп», – велела себе Скарлетт, не позволяя углубляться в эти дебри.

Небо над головой было мертвенно-темным. Стояло новолуние – время, когда Земля, Солнце и Луна выстроились так, что последнюю не увидеть человеческим глазом. Минни говорила, что раньше это называлось темнолунием, да только как ни назови, все говорит об одном: настало время разрушительной магии, время творить самые мощные проклятья, время открыться своей внутренней тьме.

Нет ничего удивительного в том, что похитительница Тиффани выбрала эту ночь для совершения опасного ритуала. Теперь у Скарлетт оставалось лишь несколько часов, чтобы остановить все это – всего несколько часов, чтобы спасти сестру. Краем глаза она заметила какое-то движение и инстинктивно подобралась. Однако это всего лишь Джексон повесил трубку таксофона. Теперь он спешил к ней по пустой улице, сунув руки в карманы джинсов.

– Ты все сделал? – Девушка оперлась на крышу машины и тревожно вгляделась в него.

– На всякий случай говорил голосом Бэтмена.

Скарлетт ухитрилась слегка ему улыбнуться. Она отлично понимала, что он старается хоть чуть-чуть разрядить атмосферу, чтобы не дать ей скатиться в отчаяние из-за Тиффани.

Ребята решили, что звонить в полицию с мобильника небезопасно. Придется объяснять, как они оказались на месте происшествия, а как такое вообще можно объяснить? «Мы влезли к ней в квартиру, чтобы разобраться, не она ли та злая ведьма, которая похитила мою подругу из сестринства?»

Лучше было позвонить анонимно. Джексон только что сказал по телефону о запахе газа, который они якобы почувствовали из квартиры Гвен. Этого достаточно, чтобы туда послали кого-нибудь для проверки. Проверяющие найдут там… что найдут, то и ладно. Скарлетт уничтожила все следы колдовства, а также их с Джексоном собственные следы – и в квартире не осталось ничего, что вызвало бы у полиции слишком сильное удивление и желание задавать лишние вопросы. Потом они включили газ в духовке и ушли.

Скарлетт гнала воспоминания об остекленевших глазах Гвен, об ее отвисшей нижней челюсти. Она была в состоянии думать лишь о Тиффани. «Она не может погибнуть, просто не может», – крутилось в голове. Скарлетт просто не могла представить, как найдет лучшую подругу такой же – безжизненной, неподвижной.

Джексон легко коснулся плеча Скарлетт. Она вздрогнула, потому что не заметила, как он обошел машину.

– Может, я поведу? – спросил он, и девушка, слишком усталая, чтобы спорить, вручила ему ключи. – Если хочешь, можешь переночевать у меня. – Она стрельнула в него глазами, направляясь к пассажирскому сиденью. Он не понял, к чему это. – Не в этом смысле. Я имел в виду, ты ляжешь на кровати, а я на диване. – Его щеки чуть порозовели.

Скарлетт мгновение смотрела на него. Нет, ей не мерещится, ведь он тоже явно это чувствует. Что-то изменилось между ними после всего этого ужаса. Джексон Картер, который о ней беспокоится? До сегодняшнего вечера она не могла такого даже вообразить. И пусть она чувствовала себя так, будто внутри у нее огромная рана, его смущенная улыбка на миг разорвала тьму у нее в душе. Впрочем, потом та снова накрыла девушку.

– Джексон, спасибо за предложение… но мне нужно быть вместе с сестрами.

Следовало поскорее рассказать им о том, что случилось. Они должны вместе придумать новый план. Если Гвен погибла, но все-таки была похитительницей, значит, она убила Тиффани перед тем, как… Перед тем как что? Наслать на саму себя смертельное проклятие?

Несмотря на целое море крови, клубы дыма и отсутствие каких бы то ни было меток на теле не оставляли никаких сомнений в том, что причиной смерти ведьмы стало колдовство. Кто-то убил ее магией. Кто-то ее проклял.

Это значит, что похитительницей, скорее всего, была не Гвен. А значит, Воронихи вернулись к тому, с чего начали.

Чьих это рук дело?

Скарлетт ломала голову над ответом. За всем этим стоит кто-то, у кого есть колдовские способности. Какая-то ведьма. Может быть, одна из тех девушек, которых не приняли в Каппу, умудрилась вернуть себе память. А может, эта колдунья никогда и не была кандидаткой в сестринство. Только зачем кому бы то ни было нападать на Вороних? Гвен была единственным человеком, имевшим мотив для мести, и вот теперь она мертва. Скарлетт с Тиффани, случалось, шутили насчет девчонок, которым до смерти хотелось вступить в Каппу, но она не могла даже вообразить кого-то, готового ради этого нести гибель другим. Это просто какая-то бессмыслица.

Скарлетт нужна была помощь всех Вороних, их общая мощь. Вместе они могли хотя бы попытаться устроить очередной ритуал ясновидения, как в то утро, когда исчезла Тиффани. Сделать хоть что-нибудь. Что угодно.

Она посмотрела в небо и попыталась найти луну, хоть и знала, что ее не увидеть. В точности как с Тиффани: она где-то есть, но вот где… Скарлетт так тосковала по своей подруге, что это причиняло почти физическую боль. Она всегда ощущала существующую между ними связь, и порой для общения они даже не нуждались в словах. Сейчас эта связь оборвалась, и между ними будто бы выросла магическая стена. Если бы только Скарлетт могла поговорить с Тиффани! Если бы только та могла сказать ей, где она!

Она резко выпрямилась на сиденье, потому что в голове у нее возникла идея. Может, ей и удастся спросить подругу…

– Ты уверена, что с тобой там ничего не случится? – прервал ход ее мыслей Джексон. – Я имею в виду, если тот, кто это сделал, охотится на ведьм…

Она оборвала его пронзительным взглядом, почувствовав, как в ней всколыхнулось нетерпение, хоть и ясно было, что он хочет ей добра. У Джексона была раздражающая манера постоянно резать правду-матку.

– По-твоему, я должна смыться в безопасное место, и пусть вместо меня страдают другие сестры? Ты это предлагаешь?

– Я не говорил ничего такого. Может, вам всем нужно убраться из этого дома. Пожить в каком-то надежном месте, типа, у родителей, или…

– Не раньше, чем я найду Тиффани.

Скарлетт так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони, но она даже не замечала этого, пока Джексон не коснулся ее костяшек пальцев. Только тогда она заставила себя расслабиться.

Одного взгляда ему в лицо хватило, чтобы понять: парень собирается спорить. Однако после нескольких секунд молчания он кивнул и завел машину.

– Поверь мне, я смогу справиться сама. Кто бы за всем этим ни стоял, он связался не с той ведьмой.

* * *

Когда они добрались до Каппы, дом уже погрузился в ночную тьму. Скарлетт почувствовала себя неуютно оттого, что оставляет Джексона наедине с новыми знаниями об их большом и странном мире, и это еще не упоминая о чудовищах, которые в нем обитают. Но сейчас она должна была встретиться со своими сестрами.

А если совсем уж начистоту, парню без нее будет безопаснее.

Скарлетт отперла входную дверь и, затаив дыхание, ступила за порог. В доме было тихо. Слишком тихо, если учесть, что он полон пребывающих в глубоком кризисе девушек. Ее сердце громко барабанило в груди, а перед внутренним взором снова предстала Гвен.

Что, если ее убийца явился потом сюда?

Скарлетт тихонько прикрыла за собой дверь и едва дыша двинулась по коридору. Казалось, половицы старого паркета скрипят сегодня громче обычного. Каждым шагом девушка словно объявляла во всеуслышание о своем присутствии, разве что не крича злоумышленникам: «Идите сюда и хватайте меня».

Она добралась до главной гостиной, темной и тихой, и, прищурившись, посмотрела на лестницу, которая за ней начиналась. Там горел единственный огонек.

– Скарлетт?

От испуга она чуть не подпрыгнула на месте, резко обернулась и увидела стоящую перед ней Мэй: брови нахмурены, руки сложены на груди.

– Где все? – спросила Скарлетт, и в тишине ее голос прозвучал чересчур громко.

Мэй еще сильнее нахмурилась, как будто это не она, а Скарлетт вела себя странно.

– Спят. Ну или пытаются заснуть. Хотя вроде бы Сонали и еще парочка сестер до сих пор прочесывают на верхнем этаже старые документы.

– А Далия где? Мне нужно с ней поговорить.

– Она готовит какие-то новые чары, и ей пришлось выскочить за последним ингредиентом.

Скарлетт с трудом подавила желание ругнуться. Далия по-прежнему искренне верила, что, собрав достаточное количество магических артефактов, взявшись за руки и произнеся нужное заклинание, они справятся со всем, что на них навалилось. Потом она вспомнила о своем телефоне и пропущенном звонке от Виви.

– А Виви что?

– Уехала некоторое время назад. Там что-то такое с ее матерью. – Мэй, поколебавшись, потянулась и слегка коснулась руки Скарлетт. – Просто на всякий случай: я считаю, что Виви, типа, вышла за рамки с Мейсоном.

– Спасибо, – кивнула Скарлетт.

От совместного упоминания Младшей и бывшего бойфренда ее снова резануло болью, на этот раз смешанной с благодарностью Мэй, которая была на ее стороне, пусть и, как Скарлетт точно знала, любила Виви хотя бы за то, что та такая необычная. Но предложить наслать на Виви заклятия забвения должна была Тиффани, а не Мэй.

– Ты в порядке? – спросила Мэй. – Может, тебе лучше отдохнуть. Видок у тебя измученный.

– Не могу. – Скарлетт сделала глубокий вдох и на секунду задержалась с выдохом, надеясь утихомирить бешено бьющийся пульс. – Мэй… Гвен умерла. Я только что нашла ее тело. Похоже, ее прокляли.

Брови сестры взлетели так высоко, что исчезли под прямой, как бритва, челкой. Скарлетт наблюдала, как на ее красивом личике попеременно мелькали сильные эмоции. Отрицание, принятие, какой-кошмар-все-это.

– Вот блин… она была поганка, конечно, но все равно это ужасно. Погоди, тогда выходит, она не могла…

– Похитить Тиффани? Да. Похоже, она ни при чем. – Скарлетт сложила руки на груди. – У меня есть идея, как можно найти Тифф. Нужно, чтобы все мне помогли.

Мэй заколебалась, ее взгляд сместился в сторону входной двери, но всего на миг.

– Далии нет.

– Она согласилась бы со мной, если бы была здесь, я уверена. Буди девчонок. Пусть все ведьмы Каппы придут ко мне в оранжерею. Немедленно.

* * *

– Что тут происходит? – Джулиет сонным взглядом окидывала оранжерею, сжимая руку Джесс.

Горела только половина свечей, и в потемках деревья отбрасывали на невыспавшиеся лица девушек мрачные тени.

Скарлетт никогда раньше не руководила сестрами во время подобного заклинания, и это легло ей на плечи тяжелым грузом, вес которого она ощущала почти физически. «Минни, помоги мне», – подумала она, глядя на подруг и надеясь, что они справятся с задачей.

– Сестры, мне нужна ваша помощь. Тиффани нужна ваша помощь. Но я не могу вам приказывать. Если кто-то не хочет участвовать в ритуале, то может уйти прямо сейчас.

И Скарлетт окинула взглядом ведьм, находящихся в разных стадиях туалета. Ни одна из них не двинулась с места.

– Хорошо. Это колдовство более высокого уровня. Надо, чтобы вы сосредоточились. Мы будем искать Тиффани и попробуем новое заклинание. Риган, можешь посветить? – и она сделала жест в сторону свечи, стоявшей на полу в центре.

Та выступила вперед, коснулась воскового основания, и несколько мгновений спустя на конце фитиля затрепетало пламя. Скарлетт с благодарностью посмотрела на Риган, которая продолжала зажигать свечи, и вернулась на свое место в кругу Вороних.

– Может, лучше дождаться Далию и Виви? – спросила Джесс и потянулась к мобильнику. – Нам ведь понадобятся и их силы тоже?

– У нас нет времени. Далия хочет найти Тиффани не меньше, чем мы. – Скрестив руки на груди, Скарлетт внимательно посмотрела на каждую девушку по очереди. – Для нас в Каппе, – сказала она, – важнее всего наши сестры. А сейчас одна из них в смертельной опасности. Если мы можем помочь, то наш долг – попытаться это сделать. Вы по-прежнему со мной?

На миг эхо подхватило ее голос, отразившийся от стен оранжереи. Потом вперед выступила Мэй, не сводя глаз со Скарлетт.

– Я тебе доверяю, – сказала она.

Потом Этта склонила голову:

– Я тоже.

Стоявшие в кругу выражали согласие по-разному: кто-то просто кивал, кто-то двумя-тремя словами подтверждал, что тоже в деле. Под конец даже Джулиет, быстро покосившись на Джесс, угрюмо кивнула. Та сплела свои пальцы с ее и быстро сжала.

– Я смотрела сегодня в небо, – сказала Скарлетт, – и думала: хотя мы сегодня и не можем увидеть луну, это не значит, что ее там нет. Она по-прежнему существует, просто в тени.

Некоторые девушки закивали. На лице Этты, которая явно поняла, к чему клонит сестра, медленно расцветала улыбка.

– Когда что-нибудь пропадает, оно не исчезает полностью с лица земли. У всего есть своя история. Все оставляет после себя след. Тень.

Когда Скарлетт была младше, Минни часто говорила о древней магии, о том, как ворожили во времена, когда колдовство еще не было систематизировано, втиснуто в рамки гримуаров, ковенов и рукописных заклинаний. Заклинания помогали направлять магию, но более узкая направленность означала, что что-то теряется – какие-то ощущения и стремления, которые стоят за словами, но которые невозможно ими выразить. Все в этом мире обладает энергией, неотъемлемой сущностью, и люди оставляют мельчайшие частицы себя на всем, к чему прикасаются. Похитительница Тиффани, кем бы она ни была, заблокировала все заклинания, которые могли бы отследить ее физическое тело, но, может быть, не подумала обезвредить те, что способны отыскать ее энергию – ту метафизическую, не имеющую названия сущность, которая делает Тиффани самой собой. На это и ставила Скарлетт.

Она открыла сумку, которую держала в руке, и стала раскладывать по полу разные вещи: пару кожаных ботильонов, кремовую шелковую блузку, твидовую юбку. И рубиновый кулон изумрудной огранки, который Скарлетт взяла на тумбочке у подруги. Это было одно из ее любимых украшений. «Это по-прежнему одно из ее любимых украшений», – поправила себя девушка.

Она разложила все это на полу в виде человека (когда она была ребенком, Минни так раскладывала ее одежду) и насыпала по периметру дымчатую черную соль для защиты и укрепления.

– Сегодня мы ищем нашу пропавшую сестру, – сказала она, повысив голос. По рукам побежали мурашки, в оранжерее зашептал ветер, хотя все окна и двери были закрыты. – Ее призывают Чаши. – Ведьмы Чаш подхватили возглас Скарлетт. – Ее призывают Жезлы. – Ведьмы Жезлов тоже вторили ей, новенькие смотрели на старших девушек, чтобы ориентироваться на их действия. – Их призывают Пентакли. – И вот осталась лишь масть самой Тиффани. – Ее призывают Мечи.

Скарлетт почувствовала, как вокруг всколыхнулась магия, когда все сестры воззвали к своим колдовским силам.

– Воронихи, дайте мне свою мощь, – скомандовала она.

И волшебство хлынуло на нее со всех сторон, от всех колод, ударив, будто молния. Магия струилась по ней, и ей пришлось сжать зубы, просто чтобы устоять на ногах. Потом она снова заговорила нараспев:

– Яви нам тень, нам путь яви, ту, что пропала, покажи.

Остальные девушки подхватили заклинание. Во всяком случае, ей так показалось. Из-за колдовской силы, которая бушевала сейчас в ее венах, Скарлетт едва могла сосредоточиться на чем-то, кроме ощущения рук Джулиет и Этты, сжимавших ее ладони. Она велела магии показать ей путь. Велела отвести ее к Тиффани.

– Яви нам тень, нам путь яви, ту, что пропала, покажи.

Одежда на полу зашуршала и зашевелилась, словно под порывами все того же жуткого ветра. Она стала покачиваться туда-сюда, раздуваться, будто для того, чтобы в них могло поместиться тело. Оранжерея начала наполняться подобием черного дыма, его пряди просачивались через трещины в полу, в окна, вились среди растений. Дым клубился вокруг сестер, лизал их лодыжки, кружил у ног.

– Яви нам тень, нам путь яви, – прошептала Скарлетт, – ту, что пропала, покажи.

Кулон на полу дрогнул. Дым сгустился, завибрировал и вдруг обрел такую плотность, что Скарлетт уже не видела ни лежащей на полу одежды, ни лиц сестер, стоящих в кругу напротив нее. Он стал едким, он душил ее, точь-в-точь как дома у Гвен. И тут магия будто загорелась в ее жилах. Помимо своей воли, она почувствовала другую, чужую, противостоящую. Что-то (или кто-то) не желал, чтобы они довели это колдовство до конца.

Плохо. Однако эта чья-то индивидуальная воля противостояла объединенным силам всей Каппы. Скарлетт прищурилась и усилила нажим.

«Покажи мне мою сестру», – мысленно скомандовала она, и дым закрутился, сплетаясь воедино, свиваясь, как сахарная вата, в воронку посреди комнаты. Неожиданно он метнулся к потолку, будто ударил гейзер, а потом устремился к полу.

Хейзел вскрикнула. Скарлетт напряглась в ожидании удара. Но дым остановился, не долетев до пола, и завис в нескольких дюймах от плиток, как дымка над землей поутру. Потом он плавно опустился ниже и просочился в одежду, заполнил ее, приняв форму человека. Лишь тут Скарлетт сообразила, что это никакой не дым, а тень.

Тень в форме девушки села – эхо реального тела, зыбкий остаточный образ той, что покинула их три ночи назад.

Скарлетт ахнула. Джулиет так сильно стиснула ее ладонь, что там как будто что-то лопнуло. Глаза Риган светились благоговейным трепетом.

– Тиффани? – прошептала Скарлетт.

Девушка-тень подняла руку. И показала прямо на дверь оранжереи, в сторону заднего дворика Дома Каппы. В сторону лежащего за ним леса. Скарлетт подняла глаза и встретилась с растерянными взглядами Мэй и Этты. Вся трепеща, она осознала, что это значит.

Тиффани была здесь. Где-то совсем близко, сразу за этими дверями.

Глава тридцать третья

Виви

Впервые в жизни Виви нарушила собственное правило не возиться с телефоном за рулем. Потому что впервые в жизни ей в буквальном смысле совсем нельзя было терять время. Старательно не сводя глаз с дороги, она позвонила Скарлетт. Может, сейчас они и не в лучших отношениях, но та по-прежнему ее Старшая и лучшая подруга Тиффани. Телефон дал несколько гудков и переключился на голосовую почту.

– Черт, – пробормотала Виви, сбросила звонок, а потом включила поворотник и свернула на Саванну.

Разумеется, Скарлетт ей не отвечает. Виви не только обидела свою Старшую – она ее предала. После всех этих разговоров о том, как важны сестры-Воронихи, она взяла и вонзила ей нож в спину. Потом придется придумать, как лучше всего извиниться и снова наладить их отношения. Сейчас же важно было лишь одно: вернуть талисман и спасти Тиффани.

Глядя одним глазом на шоссе, Виви снова схватила телефон и набрала другой номер.

В отличие от Скарлетт, Далия ответила после первого же гудка.

– Ну как дела?

– Талисман у меня, – сразу взяла быка за рога Виви.

На другом конце линии обычно невозмутимая Далия громко ахнула.

– Значит, он был у твоей матери?

– Похоже, это она и украла его у Каппы, – морщась от стыда, признала Виви. – Когда доберусь до дома, могу объяснить подробнее.

– На это нет времени.

– Нет времени на объяснения? – Виви рискнула в недоумении покоситься на телефон.

– Нет времени добираться до дома. Я собираю ингредиенты, которые нужны для чар репликации, и как раз хотела обзванивать остальных сестер.

Что-то в том, как прозвучали эти слова, заставило сердце Виви забиться быстрее. В голове зазвучали слова матери: «Ты даже понятия не имеешь, какое количество жизней окажется под ударом!»

– Но мы же не собираемся действительно отдать талисман похитительнице Тиффани, правда?

– Конечно нет! – Казалось, Далия оскорблена подобным предположением. – С Геносисом у нас будет более чем достаточно сил, чтобы самим найти сестру. Поверь мне.

И Виви поверила ей, как верила всем Воронихам. Они дали ей то, о чем она всю жизнь мечтала, то, чего всегда так не хватало: дом, место, где она ко двору, и настоящую семью вместо матери, которая годами ее обманывала.

– Куда мне приехать?

– Я сейчас скину тебе локацию. Только, пожалуйста, поторопись. У нас очень мало времени.

На этот раз Виви несложно было ехать по автостраде. Магия, которую она призвала, чтобы обнаружить талисман, все еще гуляла в ней, придавая сил и уверенности. Она приблизила на экране телефона точку, которую скинула ей Далия. Проверила один раз, другой. Но сколько бы она ни перезагружала карту, локация оставалась все той же: просто какое-то место прямо посреди леса, и это казалось странным. Хотя, может быть, ритуал, который они собираются проводить, и должен происходить в чащобе?

Проложив маршрут, она свернула на узкую двухполосную дорогу меж высоких деревьев. Похоже, президент отправила ее каким-то окольным путем к Дому Каппы, только вот локация была обозначена в лесу на задах их дома. Виви проехала еще несколько миль, асфальт превратился в грунтовку, а деревья росли теперь так густо, что из-за их ветвей не было видно слабого света звезд.

Дорога оборвалась крошечной парковкой с грунтовым покрытием. Других машин тут не было, и Виви на миг задумалась, а не подождать ли ей Далию прямо здесь. Точка локации находилась примерно в полумиле от стоянки. Судя по всему, Далия уже ждала в лесу. Виви глянула, нет ли на телефоне сообщения от президента, но сети тут не было. И времени, чтобы его терять, не было тоже.

Пробираясь к месту, отмеченному маленькой точкой на экране телефона, Виви стала подниматься по крутому склону, стараясь не налететь на корень или камень. Вокруг нее сгущалась ночь; вначале она еще могла разглядеть сквозь пышные кроны деревьев маленькие фрагменты усыпанного звездами неба, но скоро исчезли и они.

В кармане девушка ощущала увесистую тяжесть талисмана Геносис, который на каждом шагу ударялся ей о бедро, не давая забыть, зачем она здесь.

Вестерли – небезопасное место для таких, как ты.

Ты не знаешь, что делает с людьми могущество. Никому из этих так называемых ведьм сестринства доверять нельзя.

Казалось, мозг закольцевал главные хиты Дафны Деверо, которые та исполняла, чтобы ослабить Виви, чтобы заставить ее усомниться в себе, в сестрах, в подругах, и теперь беспрерывно прокручивал их.

Хотя на самом деле это именно ее мать всех подвела, это она много лет назад предала сестер и украла у Каппы талисман.

Вот и все. А теперь дочь исправит последствия совершенного матерью злодеяния.

– Ау! – закричала она, чувствуя себя довольно глупо, когда эхо подхватило ее слова. – Далия! Ты здесь?

Теперь, остановившись, она осознала, какая странная тишина тут стоит. Не поют птицы, не шелестит листвой ветер.

Виви медленно повернулась вокруг своей оси, вглядываясь в тьму между деревьев. От слабого фонарика ее мобилки толку почти не было.

– Далия! – снова закричала она, стараясь, чтобы голос не выдавал растущего страха. Да еще аккумулятор должен был вот-вот разрядиться.

Поворачиваясь по кругу во второй раз, она заметила в стороне большую поляну. Земля там была усыпана красной и коричневой палой листвой. Осень только начиналась, но листья выглядели уже мертвыми, как среди зимы. Девушка убрала свой умирающий телефон и прошептала:

– Королева Жезлов, услышь меня, яви свою мощь и дай нам огня.

Мгновенье спустя над ее ладонью затеплился язычок дрожащего пламени. Вытянув перед собой руку, она направилась к поляне, вздрогнув, когда почему-то резко похолодало. Идя через лес, она вспотела, и теперь одежда неприятно липла к влажной коже.

Подойдя ближе, она увидела, что на поляне все готово к ритуалу, в точности как и сообщила Далия. Однако большинство собранных там предметов ничего не говорили Виви. Ковер палых листьев окружали свечи, но не относительно короткие, белые, которые Воронихи обычно использовали во время колдовства, а более длинные, черные.

Был там и котел вроде того, что Этта держала в кухне, но изображены на нем были не пентаграммы и не какие-нибудь другие знакомые Виви символы, а острые, зазубренные буквы, напоминавшие алфавит чужого языка.

Она снова поежилась, внезапно охваченная тем же странным холодом, который объял ее перед пронзенной иглами куклой в архиве.

– Далия? – теперь она практически шептала. – Где ты?

Она сделала еще шаг, под ногами зашуршали листья и что-то более твердое, что-то хрустевшее, как ломающиеся ветки. Девушка опустила взгляд и почувствовала, как перехватило дыхание. Кости. Она шла среди кучек выбеленных костей. Маленьких косточек, наверное, кроликов или крыс, и других, более крупных. Некоторые бедренные и берцовые кости никак не могли принадлежать мелким зверькам. Слишком уж большие…

Хрусть!

Еще одна кость треснула прямо у нее за спиной, и все тело Виви застыло, не считая сердца, которое, наоборот, билось, как дикий зверь в западне, пытаясь вырваться на волю из груди.

– Вивьен, – произнесла у нее за спиной Далия, – я так рада, что ты справилась.

Виви обернулась как раз вовремя, чтобы успеть увидеть кривую усмешку на лице президента.

Потом в грудь ей ударило заклятье, и мир померк.

Глава тридцать четвертая

Скарлетт

Скарлетт не могла отвести глаз от стоящей перед ней девушки-тени. Та слегка колыхалась, темные, похожие на дым завитки перетекали один в другой, меняя форму, рубиновый кулон на шее отсвечивал красным.

В прошлом Скарлетт ощущала свою магию как воду. За исключением одного момента – когда она едва не потеряла контроль над происходящим, пытаясь провидеть намерения Гвен, – ей никогда не приходилось сталкиваться ни с чем настолько могущественным. Глядя сейчас на это создание из магии и воли, сотворенное ею вместе с сестрами, она ощущала священный трепет.

Она глубоко вздохнула и разрешила себе надеяться, что следующий их шаг окажется таким же удачным, как этот.

– Я иду с тобой, – сказала Мэй, прежде чем Скарлетт успела произнести хоть слово. Когда та открыла рот, чтобы протестовать, то услышала: – Тиффани и моя сестра тоже.

Кроме них с Мэй, третьекурсниц в данный момент в Каппе больше не было, и Скарлетт отлично понимала, почему она тоже хочет пойти. Хотя, конечно, девушке очень не нравилась мысль о том, что кто-то еще собирается рисковать своей шкурой.

Остальные Воронихи по-прежнему стояли в кругу и широко раскрытыми глазами смотрели на девушку-тень, которая все так же указывала на дверь.

Указывала путь к Тиффани.

– И я с вами, – поддержала Этта.

Скарлетт покачала головой.

– Мы должны пойти все. Воронихи друг дружку не бросают; разве не этому ты совсем недавно нас учила? – заявила Риган, хмурясь и сложив руки на груди.

– Вы должны остаться здесь, чтобы поддерживать заклинание, – сказала Скарлетт. – Не знаю, сколько времени оно будет действовать, а мне нужно иметь возможность идти за тенью, пока она не приведет к Тиффани.

– Лично я считаю, что никто не должен никуда идти, – проговорила Сонали. – Давайте хотя бы дождемся возвращения Далии.

– Я иду искать Тиффани. Немедленно. – Скарлетт поглядела на Риган. – Я должна сделать это ради себя самой, а не только ради Каппы.

Где-то на задворках сознания зазвучал голос Далии: «Скарлетт, сейчас ты поступаешь не слишком по-президентски». Да, это так. Умчаться куда-то в ночь, оставив сестер без руководства? Однако ей не было никакого дела ни до президентства, ни до того, чтобы поступать, как принято.

Ей было дело до того, чтобы поступить правильно.

Они с Мэй переглянулись, и та кивнула ей серьезно и мрачно.

– Тень, смотри, не подведи, к Тиффани меня веди, – проговорила Скарлетт.

Мэй повторила ее слова, остальные девушки присоединились, и вскоре их голоса наполнили воздух.

Двери словно бы распахнулись сами по себе, когда тень двинулась к ним. Заклинание работало.

– Оставайтесь дома, запритесь и не пускайте сюда никого, кроме Вороних, – сказала, обращаясь к Мэй, Скарлетт, чувствуя, как растет ее нетерпение. Все должно получиться. Девушка-тень должна найти Тиффани.

Скарлетт вышла следом за призраком в ночь, на задний двор, и услышала, как за ее спиной громко хлопнула дверь.

Собирались грозовые тучи, низкие, густые. Душный влажный воздух напоминал суп. Скарлетт практически плыла сквозь него, идя за тенью через двор, мимо ухоженных, аккуратно постриженных кустов, образующих зеленый лабиринт, прямиком к кромке леса, окружающего кампус Вестерли.

Дубы скрипели на ветру. Ветки скреблись друг о друга со звуком, похожим на тот, что издают сломанные скрипки. Вдали уже ворчал гром, но до дождя было еще далеко, хотя душный воздух, казалось, молил о нем.

Тень поманила Скарлетт, показывая прямо перед собой, во мглу за деревьями. Под ногами в лесу вились густые пряди тумана. Скарлетт едва могла разглядеть тропинку, чтобы не сойти в подлесок или не споткнуться о корень. Она шла за тенью, которая плыла перед ней с сияющим, будто маяк, рубиновым кулоном.

Пройдя несколько шагов, Скарлетт обернулась через плечо. Огни Дома Каппы уже исчезли, их поглотили деревья. Она почти ничего не видела, поэтому вытащила телефон, включила фонарик и стала освещать лесную подстилку в поисках… чего?

Тела Тиффани?

Она не могла позволить себе даже думать о таком, это казалось предательством. «Когда мы пытались найти ее заклинанием, то ничего такого не увидели. Будь она мертва, нам наверняка был бы какой-нибудь знак», – решила Скарлетт. Хотя девушка-тень, конечно, могла вести ее всего лишь к собственному телу.

«С ней все в порядке. С ней все должно быть хорошо», – думала Скарлетт, но перед ее мысленным взором, однако, стояла Гвен. Ужасная пустота в ее глазах. Дым, струящийся из ее рта.

Туман еще сильнее сгустился, стал серовато-белым. Рубашка промокла насквозь и липла к груди, к шее сзади.

А тень с сияющим кулоном продолжала движение, увлекая Скарлетт все глубже в лес.

В непроглядном тумане призрачная фигура была едва видна, она сливалась с его клубами. Свет фонарика будто упирался в зыбкую пелену и отражался от нее, не давая возможности видеть путь – так от фар дальнего света нет никакого толку во время грозы. Черт, да Скарлетт едва могла видеть собственные руки.

Единственным ориентиром, на который она шла, был светящийся кулон, упорно продвигавшийся все в том же направлении, все глубже в чащу леса. Стук собственного сердца отдавался у девушки в ушах.

И вдруг, без всякого предупреждения, кулон тоже исчез. Скарлетт выругалась себе под нос. Почему заклинание перестало работать?

– Тиффани! – воскликнула она, повысив голос настолько, насколько осмелилась. Лес не отвечал.

Она потянулась к подруге силой мысли. «Пожалуйста, Тифф», – взмолилась она.

Когда тень не вернулась, Скарлетт мысленно воззвала к Минни, не ожидая ответа, но мечтая о нем, отчаянно нуждаясь в своей наставнице. «Пожалуйста, помоги мне ее найти!»

Светя в разные стороны фонариком, девушка закрутилась на месте, и через некоторое время перестала даже понимать, откуда пришла. И пути вперед у нее уже тоже не было.

Где теперь тень? Где ее подруга? Она замерла и прислушалась, но ничего не смогла различить. Ни шороха шагов, ни шепота голосов. Чем дольше она слушала, тем больше лесных звуков до нее доносилось. Скрипели деревья, издалека долетел еще один голодный, долгий громовой раскат.

На миг лес озарила яркая вспышка молнии. С того мгновения, как Скарлетт ступила в туман, она все гадала, не сама ли его создала. Может, молния была ответом на ее мольбу о помощи? Или следствием того, что она потеряла контроль над происходящим? И тут девушка вдруг заметила далеко впереди какие-то огоньки.

Еще одна вспышка осветила путь среди деревьев к этим далеким огням. Это пламя, догадалась она, судя по тому, как оно мерцало и танцевало, прорезая мглу своим красно-золотым свечением.

Там, в лесу, был кто-то еще. Кто-то достаточно сильный, чтобы сотворить пламя. Тиффани. Сердце Скарлетт чуть не разорвалось от надежды.

«Я иду, Тиффани», – мысленно пообещала она, надеясь, что подруга сможет ощутить ее приближение, и сосредоточилась на этой надежде, а не на страхе, который тоже крадучись заползал в душу. Не на ноющем подозрении, будто что-то здесь совсем-совсем не так.

Скарлетт продолжала спешить между деревьями к танцующему пламени. Все глубже во тьму, но все ближе к подруге. Или к тому, что от нее осталось.

Глава тридцать пятая

Виви

Вначале Виви почувствовала что-то твердое, впивающееся ей в бок, как будто она заснула на своем мобильнике. Потом пришел холод. Она начала дрожать, но даже от такого легчайшего движения тела в голове что-то болезненно затрещало.

Страх пронзил девушку, как удар тока, когда она, неожиданно ощутив тревогу и отчаяние, резко вскинулась, но что-то помешало ей подняться на ноги. Казалось, будто к рукам и ногам привязаны невидимые простым глазом гири.

Виви повернула голову вбок и ощутила, как щеку царапает жесткая трава. Девушка все еще была на поляне, но небо успело стать черным, как деготь. Единственный свет исходил от мерцающего пламени свечей, которые были расставлены вокруг нее. По идее, такая картина должна была ее успокоить, но это были не белые конусообразные свечи, к которым она привыкла, а черные, толстые. Они составляли какой-то неровный узор и напоминали окровавленные зубы. А белые кости, которые она заметила раньше, были аккуратно воткнуты по окружности, и от этого казалось, что она лежит внутри какой-то огромной жуткой короны.

Коленопреклоненная Далия стояла в нескольких ярдах от нее, размазывая что-то по траве. В слабом свете Виви удалось мельком увидеть ее красные ладони. Она поняла, что делает Далия, и дыхание оборвалось у нее в груди. Президент рисовала пентаграмму. Кровью.

А Виви лежала в самом ее центре.

С отчаянно барабанящим сердцем она снова попыталась сесть, но запястья и лодыжки стреножила неведомая сила. Виви пробормотала заклинание освобождения, которому научила ее Скарлетт, но, когда она попыталась дотянуться до своей магии, кончики пальцев не отозвались знакомым зудом. Она повторила попытку, но действия показались пустыми и бесполезными – все равно что водить пальцем по экрану смартфона, у которого разрядился аккумулятор.

– О-о, вот и ты, – любезным тоном произнесла Далия, будто Виви только что спустилась к завтраку в Доме Каппы, а не очнулась от беспамятства в лесной чаще.

– Далия? Что происходит?

Глупо, конечно, но какая-то крохотная часть Виви все еще верила, что всему этому найдется какое-нибудь логическое объяснение. Например, что происходит какой-то ритуал «прописки» новенькой сестры, а президент просто немного с ним переусердствовала. Но потом она уставилась на шею старшей девушки, и страх ударил ее, будто бичом.

Потому что там она увидела талисман Геносис.

– Так ты хотела взять его себе, – слабо пробормотала Виви, и ей припомнились слова Скарлетт: «Чтобы забрать силу другой ведьмы, ее нужно убить».

Далия пожала плечами:

– Надеюсь, ты понимаешь, что ничего личного в этом нет, не то что с Гвен. Пу́гала… карты Таро… Гвен бы так просто не остановилась. Она даже с зашитым ртом умудрялась поднимать шум. Мне пришлось избавиться от нее до того, как она уничтожила Дом Каппы и всех в нем.

– Ты убила Гвен? – К этому времени Виви уже понимала, что так оно и есть, но в ее голосе все равно звучало изумление. Далия, президент Каппы, прикончила другую ведьму, чтобы забрать ее силы.

Далия потянулась к чему-то, лежащему на земле, и подняла длинный ржавый кинжал с прилипшими к клинку сухими листьями.

– Ага, и получила от этого удовольствие. С тобой все иначе, честное слово. На самом деле я вовсе не хочу тебя убивать.

– Так и не убивай. Ты вовсе не обязана это делать. – Виви изо всех сил старалась, чтобы эти слова прозвучали взвешенно. Она чувствовала, что отчаянная мольба не слишком подействует на девушку, которой уже доводилось забирать людские жизни.

– Извини, Виви, – печально сказала Далия, – но ты самый сильный Пентакль из всех, кого мне доводилось встречать. – Она провела пальцем вдоль лезвия, стряхивая с него жухлую листву, а потом шагнула к своей жертве и прижала острие ножа к ее горлу. – Мне нужны твои магические силы. Обещаю, я очень постараюсь сделать все быстро и безболезненно. – Тут она замолчала и нахмурилась. – Ну уж быстро-то точно. Не думаю, что можно вытащить у человека бьющееся сердце так, чтобы ему совсем не было больно.

Паника, которую Виви до сих пор старалась сдержать, взяла над ней верх, и она завопила так, что эхо разносило крик по всему лесу, пока его не заглушил громовой раскат.

Далия вздохнула и убрала нож.

– Ори сколько влезет. Тут тебя все равно никто не услышит.

«Надо, чтобы она болтала и дальше», – в отчаянии подумала Виви. Чем дольше продлится разговор, тем больше шансов у Вороних будет ее найти.

– Зачем тебе мои силы?

– Для кое-каких заклинаний, которые не получатся без магии всех четырех мастей. Теперь мне не нужно будет ждать полнолуния для этих мерзких ритуалов. Не нужно будет заимствовать силу у других или выпрашивать ее.

– Значит, все, что ты говорила про связь между сестрами, это чушь? Ты не веришь в то, что вместе мы сильнее?

– Связь между сестрами? – Губы Далии искривила презрительная ухмылка. – Когда мне больше всего были нужны эти так называемые сестры, ни одна из них не пришла на помощь. Я молила их помочь своей магией, а они отвернулись.

– Каппы любят и чтут тебя. Но даже если бы и нет… ни с кем нельзя так поступать, этому нет оправданий. Как насчет Тиффани? – спросила Виви, готовясь узнать ужасную истину. – Ты ее убила? Ты забрала ее силы?

От мысли о том, что по жилам Далии бежит магия мертвых ведьм, Виви чуть не вывернуло наизнанку; это же все равно, что вырвать у кого-то глазное яблоко и сунуть в свою глазницу.

– Знаешь что? – заявила Далия. – Я думаю, что с меня хватит твоей болтовни, больше я ее не вынесу.

С этими словами она щелкнула пальцами, и губы Виви словно склеились. Та попробовала закричать, но попытка обернулась мучительной болью. Подняв как можно выше связанные невидимыми путами руки, она неловко провела тыльной стороной ладони вдоль рта и обнаружила, что он зашит суровой ниткой.

– А теперь просто расслабься, – почти пропела Далия, держа длинный нож над пламенем одной из свечей. – Через минуту все закончится. Мне нужно будет только удержать твое сердце достаточно долго, чтобы перемещение завершилось. А после этого я сразу быстренько тебя убью. Честное слово, мне совсем неинтересно растягивать твои страдания.

Волна тошнотворного ужаса нахлынула на Виви, когда она представила, как лежит, распластавшись, в центре пентаграммы и в отчаянии смотрит на Далию, которая вонзает нож ей в грудь и вынимает трепещущее сердце. Может быть, от боли она лишится чувств? Или так и останется в сознании, истекая кровью, пока не умрет одна-одинешенька в этом лесу, покинутая сестрами, которых она так подвела?

Она вообразила, как маме звонят из Вестерли и официально заявляют, мол, соболезнуем и вынуждены сообщить, что с вашей дочерью случилось несчастье. Из груди Виви вырвался стон, когда она мысленно увидела искаженное лицо Дафны, которая шепчет: «Нет, нет, нет», – и медленно сползает вниз по стенке. А потом всю ночь рыдает на диване, прижав к себе мягкую игрушку, плюшевого зверька – все, что осталось у нее от дочери.

Она подумала о сестрах, о том, что у нее так и не появилось возможности все исправить. И вопреки самой себе представила лицо Мейсона, когда он услышит ту версию ее смерти, которую Каппа сочтет нужным поведать внешнему миру. Представила ту смесь боли и сожаления, которую он испытает, потеряв девушку, не позволившую ее любить.

Далия распростерла руки, вскинула голову к небу и начала нараспев скандировать что-то на неизвестном Виви языке.

Ее голос становился все громче, а пламя свечей вздымалось все выше, пока они не стали выглядеть как факелы, испускающие в небо струи темного дыма. Завороженная ужасом Виви наблюдала, как эти струи переплетаются, сгущаются и образуют силуэты двух больших птиц с темными глазами и острыми клювами.

Силуэты воронов.

Птицы поднялись в небо, потом развернулись и устремились вниз, к Виви, и кончики их крыльев дымились.

Она попыталась закричать, но у нее снова ничего не получилось. Она не могла издать ни звука. Не могла колдовать. У нее не было никакой надежды, и ее ждала скорая смерть.

Первый ворон приземлился ей на живот, на удивление, до дрожи увесистый. «Это всего лишь иллюзия, – попыталась внушить себе девушка. – На самом деле он не может ничего тебе сделать». Но тут птица резко наклонила голову, вонзив клюв ей в грудь и проколов кожу. Второй ворон сел на плечо и стал клевать грудь под другим углом.

Виви судорожно извивалась, пытаясь испугать птиц, согнать их с себя, но от этого они лишь сильнее и больнее терзали ее. С каждым разом их клювы все глубже погружались в плоть.

Они хотели вскрыть грудную клетку и добраться до сердца.

«Император и Императрица, к вам взываю, – кричала про себя Виви, изо всех сил проговаривая каждое слово, – от беды меня избавить умоляю». Этому всеобъемлющему заклинанию ее научила Скарлетт, оно годилось для любой чрезвычайной ситуации. Но без карт Таро и возможности говорить толку от него не было – девушка и близко не обладала опытом, необходимым, чтобы колдовать, не произнося заклинание вслух. Глупо было даже надеяться разорвать магические путы, наложенные на нее Далией.

Президент вскинула руки еще выше, и птицы стали настойчивее клевать Виви. Та чувствовала, как рубашку спереди пропитала кровь и как клювы все глубже вонзаются в ее тело. Боль стала почти невыносимой.

Песнопения Далии перешли в визг. Она еще сильнее запрокинула голову назад и вопила прямо в темное небо. Рассекая облака, сверкнула оранжевая молния, и через миг ударил гром. В воздухе повис густой горький запах, насыщенный удушливым дымом губительной магии.

Небеса разорвала еще одна молния, и кончики пальцев Далии начали светиться. Она расхохоталась, завертелась на месте, ее волосы взметнулись вокруг лица.

– Смерть и Башня, отзовитесь, эту ведьму заберите, – воскликнула она, вцепившись в талисман, – мне ее отдайте силу, ведьма пусть сойдет в могилу.

Из тела Виви что-то потекло. Вначале ей показалось, что это тоже кровь, но ощущение возникло в тех местах, которых не касались клювы птиц. Тогда она попыталась повернуть голову, чтобы рассмотреть, что же там такое, но на нее вдруг накатила кошмарная слабость, не дававшая пошевелиться.

Она умирала, и Далия присваивала ее магию.

– Смерть и Башня, отзовитесь, эту ведьму заберите, мне ее отдайте…

Далия вдруг замолчала, и оранжевое свечение в подушечках ее пальцев стало тускнеть. Опустив руки, она начала всматриваться в лес, ища причину, по которой произошел сбой.

В небе сверкнула еще одна молния, и в круг шагнула Скарлетт. Ее темные глаза горели яростью и бурлящей магией, а кожа будто светилась изнутри. Она прошествовала вперед и остановилась перед Далией, не обращая внимания на жуткие атрибуты губительной магии.

– Поверить не могу, что за всем этим с самого начала стояла ты.

Впервые за все время на лице злодейки промелькнуло нечто напоминающее страх.

– Скарлетт, подожди… – начала она.

Скарлетт прервала ее движением руки. В тот же миг поднялся ветер. Деревья стонали и скрипели, задевая друг друга ветвями, начался дождь, сперва слабый, он внезапно усилился, встал стеной и погасил свечи.

Мгновение спустя жуткие птицы исчезли, и Виви испустила вздох облегчения.

– Что ты сделала с Тиффани? – требовательно спросила Скарлетт.

Далия протянула руки, и свечи загорелись вновь, их пламя взметнулось вдвое, втрое выше обычного. В его свете лицо президента выглядело как-то странно, оно словно изгибалось и теряло форму.

– Ты не понимаешь! – Далии приходилось кричать, чтобы быть услышанной за шумом дождя и ветра, и в ее голосе звучала отчаянная мольба: – Дай мне все объяснить!

– Объяснить? – выплюнула Скарлетт, и ее губы скривились от омерзения. – Ты никак не сможешь объяснить мне убийство моей лучшей подруги! – Она напрягла вытянутые руки, и Далия отлетела назад.

В следующее мгновение окоченевшие конечности Виви обмякли, а невидимые путы на запястьях и лодыжках исчезли. К тому времени, как ей удалось не без труда утвердиться в вертикальном положении, она почувствовала, как магические силы возвращаются в ее тело – так набирающее силу цунами втягивает в себя воду.

А потом на вернувшуюся магию откликнулась сама земля, поверхность которой задрожала под ногами Виви, а палые листья встрепенулись, словно предвкушая ее призыв. Но она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме лица Далии, которое, кажется, изменялось.

Ее нос уменьшился, цвет глаз и волос изменился – наведенный морок терял форму, слишком много других вещей требовало внимания ведьмы, чтобы она могла еще и удерживать на лице маску.

Виви ахнула, Скарлетт отшатнулась назад. Наверху, в небе, одна особенно черная грозовая туча длинным пальцем потянулась к земле – это выглядело почти как смерч. Ни одна из девушек не обратила на это внимания – они были слишком испуганы тем, что видели перед собой.

Потому что они смотрели не на Далию.

Перед ними стояла другая сестра. Тиффани.

Глава тридцать шестая

Скарлетт

Если бы Скарлетт не видела этого своими собственными глазами, то ни за что бы не поверила. Но никакой ошибки тут быть не могло. Стоящая напротив нее блондинка с узким лицом была ее лучшей подругой.

– Что за фигня тут творится? Я думала, ты умерла! – у Скарлетт жгло глаза, и она не могла понять, что тому причиной – слезы, дождь или все сразу.

– Я знаю, прости меня. – Пробивавшийся сквозь завывания ветра и шум ветвей голос Тиффани звучал тоненько и почти покаянно. На головы девушкам посыпались мокрые листья вперемежку с сучьями и ветками. Похожая на торнадо воронка кружилась над ними, затягивая и кружа весь этот мусор. – Я должна была сделать вид, что это я пропала, чтобы никто ее не хватился.

Ее? Замешательство Скарлетт сменилось отвращением, когда она вспомнила кровь в комнате подруги. Если с хозяйкой этой комнаты все в порядке и она уже несколько дней разгуливает повсюду с лицом Далии, значит…

– Ты убила Далию, – сказала Виви, очевидно придя к тем же выводам одновременно со Старшей.

– Мне нужна ее сила, – сказала Тиффани, по-прежнему глядя на Скарлетт. – Дай мне объяснить, и ты все поймешь.

– Пойму? – Голос Скарлетт поднялся почти до истерического визга, когда она поняла, что ее лучшая подруга пытается оправдать убийство их сестры. Красивой, умной, пылкой Далии, для которой Каппа была превыше всего. Которая могла не спать ночь напролет, помогая сварить зелье, успокаивающее мандраж от промежуточных экзаменов, или четыре часа ехать на машине за сестрой, попавшей в снежную бурю – пусть даже сестра по глупости сама эту бурю и сотворила. Далия, одна из самых талантливых, убежденных ведьм своего поколения, умерла. Огонь ее жизни погасили небрежно и без всяких сожалений, как свечу после магического обряда. – Ты не можешь сказать ничего такого, чтобы я решила, что все о’кей.

– Да неужели? Ладно, давай попробуем. Я годами слушала все эти речи о том, что для Вороних сестры важнее всего, но когда мне на самом деле понадобилась ваша помощь, я не дождалась ее ни от одной из вас.

– О чем ты говоришь?

– Я хотела только одного – помочь ей. – Голос Тиффани чуть дрогнул. – Врачи больше ничего не могли сделать, поэтому я нашла в гримуаре заклинание. Оно из Старшего Аркана, поэтому одна я бы с ним не справилась, и пришлось попросить Далию, чтобы мы все вместе провели этот обряд.

Конечно же, подруга говорила о своей матери. Ноги Скарлетт подкосились, когда она вспомнила, какой худой была Вероника Бекетт на балу выпускников. Тиффани пыталась тогда храбриться, но Скарлетт знала, что ее маме поставлен смертельный диагноз и счет пошел на месяцы.

– Далия не захотела даже обдумать мою просьбу, – продолжала Тиффани. – Сказала, что это устаревшее заклинание, которое придумали, когда люди еще не знали, как развиваются болезни, и что оно «нарушает естественный порядок вещей». Как будто это достаточная причина, чтобы моя мама умерла.

От боли в голосе подруги у Скарлетт захолонуло сердце. Она могла только попытаться представить, как страдала сама Тиффани и вся ее семья. Тем не менее в мире есть определенные силы, на которые не могут повлиять даже ведьмы, и смерть из их числа.

– Думаешь, она хотела бы, чтобы ты сделала это ради нее? Хотела бы, чтобы ты стала такой? – тихо спросила Скарлетт.

Тиффани промокла до нитки, ее волосы липли к лицу, но она так и светилась силой. Скарлетт ощущала это излучение, наполнявшее воздух резким запахом гнили. Так вот что происходит, если взять и замарать свою магию! Тиффани, конечно, могла накопить гигантское количество силы, но ей пришлось дорого за это заплатить.

С неба снова ударила молния, и на миг Скарлетт могла видеть лишь слепящую белизну. Когда глаза снова приспособились к темноте, она разглядела, что Тиффани смотрит на нее с грустной улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

– Теперь уже слишком поздно, – сказала Тиффани, поглаживая висящий на шее талисман. – Я уже собрала силу трех мастей – моей масти, масти Далии и ведьмы-Кубка, которую я встретила летом. Мне осталась только сила Пентаклей, и я, блин, смогу делать все, что только пожелаю. – Она обернулась к Виви и смерила ту голодным взглядом.

Скарлетт шагнула вперед и встала между Тиффани и своей Младшей.

– Ты никому больше не причинишь боли. Ей-то уж точно нет.

Тиффани издевательски подняла бровь, потом раскинула руки и крикнула в дождь:

– Смерть и Башня, отзовитесь, эту ведьму заберите, мне ее отдайте силу, ведьма пусть сойдет в могилу!

Скарлетт вздрогнула, услышав эти слова, которые она прекрасно знала, но никогда не произносила вслух. Это было самое смертоносное заклинание Старшего Аркана, для которого нужен весь ковен. Тиффани наверняка не хватит украденных сил трех ведьм, чтобы сотворить его в одиночку. Но тут талисман на ее шее начал светиться, и воздух наполнился странным запахом. Дождевая вода, которая текла по коже Скарлетт, стала вдруг густой и липкой. Девушка опустила взгляд на свои руки и ахнула, а потом прикрыла лицо ладонью, как козырьком, и подняла голову к небу.

Дождь стал кровавым.

– Тиффани, нет!

Раскат грома заглушил крик Скарлетт, а порыв ветра чуть не сбил с ног, лишив равновесия. Потом что-то громко хрустнуло, и она неуклюже отшатнулась как раз вовремя, чтобы ее не придавило тяжелой веткой. Вихрь, который наколдовала Тиффани, срывал листву и ветви с верхушек деревьев. Если они не найдут укрытия до того, как торнадо коснется земли, их точно так же закружит и унесет.

– Смерть и Башня, отзовитесь, эту ведьму заберите, мне ее отдайте силу, ведьма пусть сойдет в могилу! – завопила Тиффани.

Скарлетт резко обернулась и увидела, что Виви висит в воздухе, а ее конечности бессильно обмякли, как у тряпичной куклы. Казалось, из ее грудной клетки тянется кверху невидимый канат, подняв девушку над землей. Нет, это не так, с растущим ужасом и отвращением осознала Скарлетт, глядя, как под белой футболкой ее Младшей вздувается что-то темное.

Сердце.

– Тиффани, не надо! – воскликнула Скарлетт, но и этот ее крик потонул в громовом ударе. – Справедливость и Суд, к вам взываю, – задыхаясь, еле выговорила она, – зло исправить я вас умоляю. – Это действительно была скорее мольба, чем заклинание, древнее обращение к двум самым могущественным силам Таро. Но для него нужен был весь ковен, потому что оно тоже относилось к Старшему Аркану.

Футболка Виви спереди покраснела от крови, хотя, может, и от дождя, или от того, что ее сердце давило снизу на грудину, потому что Тиффани очень старалась вырвать его из тела… Скарлетт не могла сказать этого точно.

Она глубоко вдохнула и закричала что было мочи:

– Справедливость и Суд, к вам взываю, зло исправить я вас умоляю.

Но Скарлетт старалась напрасно. Магия просто не могла откликнуться на ее зов. Тиффани удавалось в одиночку колдовать на уровне Старшего Аркана лишь потому, что по ее венам струилась краденая магия, усиленная талисманом. Скарлетт не могла с ней тягаться, и поэтому через несколько минут ей предстояло увидеть, как Виви умрет.

Что-то оборвалось у нее внутри. Она никогда не чувствовала себя такой опустошенной, такой бессильной. Вот и все. Она подвела Младшую. Она подвела Далию. Она подвела всех.

И тут она почувствовала, будто плечо сжала чья-то рука, успокаивая и поддерживая. Скарлетт быстро обернулась и никого не увидела, но ощущение дружеского прикосновения лишь усиливалось, согревая и бодря. Кожа загудела от прилива энергии – так бывало, когда они с сестрами колдовали все вместе.

И мгновение спустя сестры ее нашли. Первой на поляну вырвалась Мэй, по пятам за ней следовала Джулиет. Воронихи одна за другой выбегали из леса, и на их растерянных или усталых лицах появлялась ярость при виде Скарлетт и Виви.

Тиффани сердито ощерилась, но Мэй и Хейзел взяли Скарлетт за руки, и у той исчез страх. Она больше не чувствовала холода ночного дождливого воздуха. Она вообще больше не чувствовала ничего, кроме растущей внутри энергии, которая лилась в нее со всех сторон. Ее сестры были с ней. Она ощущала необузданную, сумбурную магию Джулиет и уверенный поток сдержанной, но хирургически точной магии Джесс. И магию Мэй, неизменно прохладную, освежающую. Скарлетт даже подумала, что может уловить след магии Далии, которая всегда издавала легкий дымный аромат, особенно если подпитывалась сильным чувством.

– Справедливость и Суд, к вам взываю, зло исправить я вас умоляю, – снова произнесла она, и на этот раз ее голос не был заглушен ревом ветра. К нему присоединился хор других голосов, заставляя заклинание звучать глубже, объемнее. Это были голоса ее сестер.

– Справедливость и Суд, к вам взываю, зло исправить я вас умоляю.

Грозовые тучи начали рассеиваться, небо рассекла одинокая молния. Вспышка осветила Тиффани, и Скарлетт увидела, что ее лицо искажено страданием, а рот открыт в беззвучном крике. Она попыталась нащупать талисман – тот парил перед ней в воздухе, натянув цепочку в сторону Виви. Потом цепочка вдруг обвисла, и Тиффани отшвырнуло назад, а Младшая упала на землю. Кровь с ее футболки вроде бы исчезла, и ужасная темная масса больше не выпирала, а втянулась обратно в грудь.

Как только стопы Виви коснулись травы, она открыла глаза. Совсем не похоже было, что она мгновение назад находилась на волосок от смерти. На самом деле Скарлетт никогда раньше не видела ее настолько живой. Кожа Виви сияла, а темные глаза, казалось, источали свет, когда она проговорила что-то, чего Скарлетт не расслышала, и подняла руки.

Огромное дерево за спиной у Тиффани стало раскачиваться, когда его корни вырвались из земли и потянулись к ней, как разъяренные змеи. Они обвились вокруг лодыжек девушки и потащили ее вниз, но она, кажется, почти не замечала этого, пытаясь нащупать талисман, который начал дергаться и извиваться. Цепочка на шее у Тиффани раскалилась добела, и каждое ее движение оставляло на коже красный ожог.

Геносис светился теперь еще ярче, а потом его с треском разорвало вдребезги. Осколки стекла полетели в разные стороны. Тиффани взвизгнула – это был скорее животный, чем человеческий звук – и обмякла, а на поляне воцарилась тишина. Ветер перестал, торнадо исчезло во тьме. Заклинание Вороних сработало, освободило запертую в талисмане магию, а она уже исправила зло. Однако сила этой магии оказалась слишком велика для Тиффани; у той оказалось недостаточно могущества, чтобы ей противостоять.

Хейзел упала на колени, дрожа от усталости, Джесс согнулась пополам и громко выругалась, а Сонали с Арианой бросились к Виви. Стоявшая рядом со Скарлетт Джулиет, тяжело дыша, рассматривала почерневшие кончики собственных пальцев, опаленных волной магии. Сама Скарлетт застыла на месте и с колотящимся сердцем глядела на Тиффани, не в силах перевести дух. Даже с такого расстояния, даже при том, что лицо лучшей подруги скрывалось в тени дерева, она без тени сомнения знала, что та мертва.

Глава тридцать седьмая

Виви

Скарлетт была единственной из обитательниц Дома Каппы, которая долго спала той ночью. Когда они, грязные и вымокшие, шатаясь, вывалились из леса, она просто рухнула прямо на подхватившую ее Мэй. Та колдовством сделала ее легкой, как перышко, и отнесла домой. Виви умудрилась преодолеть путь на своих двоих, поддерживаемая Джесс, на лице которой было мрачное выражение, и встревоженной Арианой. Пока сестры пробирались среди корней и сломанных веток, Риган объяснила, что заклинание, призвавшее тень Тиффани, в какой-то момент перестало работать, и ведьмы, опасаясь самого плохого, отследили путь сестры до поляны.

Едва они вошли в дом, как Скарлетт немедленно свернулась калачиком на диване и, сделав большой глоток приготовленного Эттой сонного зелья, уснула, хотя по звукам, которые она издавала, и выражению боли на лице можно было сказать, что спится ей вовсе не безмятежно.

Виви устроилась в кресле и с благодарностью пила чай, который не уставала приносить ей все та же Этта. У нее возникло подозрение, что в напиток было добавлено что-то еще, потому что с каждым глотком потрясение отступало, а дыхание чуть-чуть выравнивалось.

Как только к ней вернулся дар речи, девушка изложила Воронихам краткую версию случившегося и поделилась ужасными новостями, которые не могли ждать, – что и Тиффани, и Далия мертвы.

Во время импровизированных поминок по утраченным сестрам весь ковен втиснулся в гостиную, разместившись на полу и на всех свободных поверхностях. Обычно стойкая Джесс рыдала на плече у Джулиет, а та гладила ее по голове. Хейзел отсутствующим взглядом смотрела в пространство, Этта и Мэй сидели на диване и, дрожа, шептались о том, как сообщить ужасные новости семьям Тиффани и Далии. Сонали и Ариана сидели напротив Виви на полу и не сводили с нее тревожных глаз, будто боялись, как бы ее не украли прямо у них из-под носа.

Она попыталась ободряюще улыбнуться подругам, хоть и знала, что те почти в буквальном смысле видят ее насквозь. Тиффани и талисмана Геносис больше не было, непосредственная опасность миновала, но потери потрясли Каппу до основания. В это трудно было поверить, но Далия погибла. Их любимого бесстрашного президента не стало. И пусть с болью от смерти Тиффани все было не так просто, она не уменьшалась оттого, что и эта сестра была для них потеряна, причем больше, чем в одном смысле.

Марджори Винтер, мать Скарлетт, приехала в районе трех часов ночи. Виви не знала точно, позвали ли ее Воронихи, или она поняла, что дочь в ней нуждается, своими колдовскими способами. Наверное, второй вариант все-таки был ближе к истине, потому что незадолго до рассвета в дверь опять постучали: это прибыла Дафна.

Почему-то Виви совсем не удивилась, увидев мать на крыльце. Она даже не потрудилась спросить, откуда та знает, что случилось. Такой уж была ее мама, она всегда все знала, и на этот раз Виви только порадовалась такому положению вещей.

– С тобой все в порядке, – сказала Дафна со вздохом, со всех сторон осмотрев дочь.

– Более или менее. Хочешь войти?

Поколебавшись мгновение, мать все же кивнула.

– Наверно, это разумнее, чем стоять в дверях, пока солнце не взойдет.

Она неуверенно вошла в фойе, словно ожидая, будто ее не пропустят какие-нибудь чары, и последовала за дочерью в гостиную. Прежде чем Виви успела представить ее, Марджори вскочила со стула, на котором несла караул возле Скарлетт, и проговорила, протирая глаза:

– Дафна Деверо?

– Здравствуй, Марджори, – сказала Дафна с намеком на холодок в голосе. Однако, посмотрев на спящую Скарлетт, она мягко спросила: – Ну как твоя девочка?

Марджори протянула руку и нежно погладила Скарлетт по голове:

– Со временем с ней все будет о’кей.

Скарлетт перевернулась и медленно открыла глаза.

– Мама? – сказала она сонно. – Что ты здесь делаешь?

Мэй с Джесс переглянулись и принялись выпроваживать остальных Вороних из гостиной. Виви и Скарлетт стали рассказывать матерям, что случилось, по очереди дополняя друг дружку.

– Как же мне жаль, девочки, что вам пришлось через это пройти, – проговорила Дафна, сжимая руку Виви. – Я хотела, доченька, помочь тебе избежать этого, но, кажется, выбрала не самый разумный способ.

– Ты делала, что могла, – заявила Марджори таким уверенным тоном, что даже Виви не решилась бы с ней спорить. – Какой у тебя был выбор после того, что случилось с Эвелин?

Явно пораженная Скарлетт переводила взгляд с Марджори на Дафну и обратно.

– Эвелин Вотерс? Это вы ее имеете в виду?

– Эвелин была моей лучшей подругой, – объяснила Дафна. – Мы были не разлей вода с первого курса, с тех самых пор, когда вступили в Каппу. Происхождение у нас обеих было скромное, не то что у других новеньких девочек, которые были из старых магических родов. – И она многозначительно посмотрела на мать Скарлетт.

Марджори тяжело вздохнула.

– Прошло столько лет, а ты опять завела ту же волынку? Твой род теперь тоже старый и магический. Посмотри только, как сильна твоя дочь! Ты должна гордиться.

– Ты права – и я горжусь, – слегка покраснев, ответила Дафна – Но тогда я не понимала, как могу сравниться с ведьмами вроде тебя, с твоими-то связями, или вроде Эвелин с ее природным дарованием. Ее назначили президентом, это огромное достижение, но вскоре она начала совершать ошибки. Думаю, эта ноша оказалась слишком тяжела для нее, ей постоянно казалось, что она постоянно должна проявлять себя, демонстрировать, что у нее есть все, чтобы быть серьезной фигурой в магическом мире. Но ее заклинания не всегда соответствовали ее же амбициям. Она экономно расходовала свою магию, при этом распространяя ее везде, куда только могла дотянуться, но результаты разочаровывали. Тогда-то она и заинтересовалась талисманом Геносис. С ним все давалось ей легко, и в конце концов она стала от него зависеть. Почти как от наркотика.

– Мы точно не знали, что происходит, – добавила Марджори, – но ясно было: что-то идет совсем не так, как должно, а когда кто-нибудь из нас пытался поговорить с Эвелин на эту тему, она приходила в ярость.

– Когда она узнала, что ее хотят лишить президентства, она просто… тормозов лишилась. – Дафна поморщилась от этого воспоминания. – Я заподозрила, что она планирует нечто ужасное. В какой-то момент она стала небрежно заметать следы, и я поняла, что она собирается сделать гадость девушке, которую прочили на ее место.

– Однажды ночью Эвелин назначила мне встречу на пляже, – тихо вступила Марджори. – Конечно, я ни за что не должна была идти туда одна, но она настаивала, и при этом все еще была нашим президентом. И к тому же обладала огромной силой.

– А я пошла за ней, – продолжила Дафна. – Хвала богам, я успела как раз вовремя. Общими силами мы смогли с ней справиться.

Женщины замолчали.

– Так значит, ее исчезновение… – спросила Виви после паузы.

– Это просто история, которую мы всем рассказали, – устало проговорила Марджори. – Эвелин погибла, пытаясь нас убить. Она вызвала такой прилив, что мы едва успели сбежать, прежде чем ее саму смыло. Мы с Дафной решили, что оставить талисман в Каппе слишком опасно, ведь кто-то может соблазниться им так же, как Вотерс.

– И я вызвалась забрать его, чтобы разъезжать с ним с места на место. Чтобы он постоянно находился в движении, недосягаемый для всякого зла. – Дафна положила руку на плечо дочери. – Должна признаться… я его боялась. Я винила Геносис в том, что он сделал Эвелин такой опасной. Думала, он может сделать то же самое со мной или с другой ведьмой, которая вступит с ним в контакт.

– Прости, мама, – сказала Виви, щеки которой покраснели от стыда и сожаления, – я не должна была его забирать. Если бы я не отдала его Далии, то есть Тиффани, конечно, может, ничего этого и не случилось бы.

Дафна решительно помотала головой.

– Нет, это я виновата. Надо было давным-давно все тебе рассказать. Но я думала, пока ты ничего не знаешь о себе и о Вестерли, ты в безопасности.

– А я тем временем старалась так воспитать вас с Эжени, чтобы вы были сильнее и умнее, чем я в молодости, – сказала Марджори, глядя на Скарлетт. – Мне казалось, если вы будете самыми могущественными ведьмами своего курса, то не окажетесь в той же ловушке, что и я, и не станете идеализировать человека, который этого не заслуживает.

Ее дочь скривилась:

– Ну да, я всего лишь девочка, которая не заметила, что ее лучшая подруга стала убийцей.

– Но если бы ты об этом узнала, то поступила бы правильно, ведь так?

– Она и поступила правильно, – ответила за свою Старшую Виви.

Скарлетт рисковала жизнью ради ее спасения. Несмотря на все разногласия, они были сестрами. Кое в чем мама оказалась права, и магия куда опаснее, чем считала до сих пор Виви. Однако даже самая губительная магия не смогла разрушить то, свидетельницей чему она стала на поляне. Это было то, что сильнее проклятия и смерчей, что сильнее даже самого́ страха – союз сестер.

Глава тридцать восьмая

Скарлетт

Два дня – два долгих дня – после того, как изменился весь ее мир, Скарлетт просидела, глядя в окно своей комнаты и думая одни и те же мысли. Они крутились у нее в голове все эти сорок восемь часов. Как можно было не заметить, в кого превратилась Тиффани? Как могла девушка, с которой они вместе отплясывали на столах, которая держала ее за руку всякий раз, когда Эжени доводила ее до слез, оказаться способной на убийство?

И как можно тосковать по Тиффани после всего, что та сделала? Как можно по-прежнему любить ее?

– Тук-тук. – В дверях с неуверенным видом остановилась Виви. – Просто зашла посмотреть, как ты тут.

Скарлетт жестом поманила ее в комнату.

– А как все? Кажется, у меня просто нет сил вылезти из постели и выйти из комнаты.

– Скарлетт, я даже представить не могу… – начала Виви и вдруг кивнула на что-то. – Это ее?

Скарлетт опустила взгляд. Оказывается, она держала слоника, которого они с Тиффани купили в антикварном магазине на следующий день после знакомства.

– Да, и я не знаю, почему так в него вцепилась.

Она швырнула его в мусорную корзину и переключила внимание на Младшую, которая некоторое время не сводила глаз с игрушки, как будто прикидывая, не спасти ли ее. Как будто она могла это сделать – спасти что-то после катастрофы.

– Я хотела с тобой поговорить, – сказала Скарлетт.

Хотя она и была поглощена мыслями о подруге, ее угнетало и кое-что еще. Она не могла допустить, чтобы ее отношения с Виви продолжались в том же духе, как прежде, до того, как на ее Младшую напала Тиффани.

Виви явно насторожилась, будто зная, о чем пойдет речь. Скарлетт оценила, что она не стала протестовать или защищаться, а просто кивнула, придвинула стул и уселась рядом. Теперь они вместе смотрели, как утреннее солнце медленно желтит кампус Вестерли.

– Это насчет Мейсона, – начала она.

Младшая понеслась с места в карьер:

– Скарлетт, у меня не было возможности сказать тебе, как мне жаль. Извини меня. Нельзя было допускать такое. Это больше не повторится. Я знаю, что он твой бывший, и ни за что не должна была так поступать с сестрой. Этому нет оправдания.

– Действительно, нет, – согласилась Скарлетт и вздохнула. – Но я не могу винить тебя за такой промах, когда сама промахнулась куда сильнее.

Ее мысли снова вернулись к Тиффани. К тому, какими ужасными, бессердечными словами она призналась в убийстве Далии. «Мне нужна была ее сила». Как будто все так просто; как будто речь шла о том, что принадлежит ей по праву. Глаза защипало, и Скарлетт моргнула, чтобы загнать обратно непролитые слезы.

– Твоя мама права, Скарлетт. Ты не отвечаешь за Тиффани.

– Может, и не отвечаю, но я же любила ее. Как я могла не понять, насколько она изменилась, какой стала?

– Люди не бывают целиком хорошими или целиком плохими, – пожала плечами Виви. – Тиффани совершала ужасные вещи, да, но делала их из любви. То, что она натворила, от этого лучше не становится и не снимает с нее ответственности. Пусть мы и считаем ее виноватой, это же не значит, что нам ее не понять. И мы ее понимаем. То, что ты узнала о ее темной стороне, тоже не означает, что твоя любовь к ней сразу пропадет. Любовь гораздо более сложная штука.

Скарлетт засмеялась:

– Ты прямо проповедь прочла. – Она сковыривала лак с ногтей, благо, сейчас рядом не было матери, чтобы шлепать ее за это по рукам. – Чувства никогда не следуют книжным правилам, да?

– Блин, еще бы. – Виви даже ухитрилась слегка улыбнуться.

А Скарлетт вопреки себе не смогла не подумать о Джексоне, о том, как он взял ее за руку перед тем, как они вынесли входную дверь в квартиру Гвен. До того, как события понеслись по непредсказуемому пути, она на долю секунду подумала, что, может быть…

В голове у нее царил хаос. Все, что она чувствовала к этому парню, было замешано на адреналине, страхе, сердечной ране. Чтобы разобраться с этим, нужно время, а пока она могла лишь постараться, чтобы другим не пришлось страдать от такого же сумбура.

– Послушай, Виви, я пытаюсь объяснить тебе, что… Сказать по правде, наши отношения с Мейсоном дали трещину в тот миг, когда я не смогла сказать ему всю правду о гибели Харпер. Это вбило между нами клин. К тому же этим летом он был не со мной и сильно изменился. И я изменилась тоже, просто у меня ушло слишком много времени, чтобы это понять. Мы хотим от жизни разного.

Скарлетт немного удивила собственная честность – и тот факт, что признать правду оказалось не так мучительно, как она боялась.

На лице Младшей появилось выражение искреннего облегчения.

– И чего же ты хочешь от жизни?

– Хочу быть счастливой. Мне просто нужно разобраться, что это для меня значит. Я всю жизнь следовала правилам. Была той, кем хотела меня видеть мать, кем хотела меня видеть Далия, кем, как я думала, я сама хочу себя видеть. Но я не имею права навязывать свои правила кому-то еще. Тебе и тем более Мейсону. Так что если у вас есть друг к другу чувства, тогда, ну… благословляю вас дать им шанс. То есть, если желание до сих пор не пропало, конечно.

– Ты вовсе не обязана так говорить. – Видно было, что Виви неловко.

– Знаю, – подмигнула она. – Просто такая уж у меня душа широкая.

Виви продолжала с облегчением улыбаться, а Скарлетт думала о том, как ей сперва не понравилась эта девушка. А все потому, что она была темной лошадкой. Зато теперь ей казалось, что она знает ту лучше остальных сестер. Еще сильнее удивляло то, что Виви начинала ей нравиться. Теперь она понимала, что находят в ее Младшей Мейсон и девчонки из ковена: ум, чувство юмора, сердечность. А еще незаурядную искрометность, на которую не повлияло ни то, что она так долго не знала о своей ведьмовской сущности, ни тяжелые события последних дней. В ней была свобода и не было педантичности; Скарлетт подозревала, что именно это могло привлекать Мейсона, страстно желавшего освободиться от той предопределенности, в которой его воспитывали.

Даже теперь, после всего, что случилось, Каппа оставалась для Скарлетт тем, к чему она хотела принадлежать, за что готова была бороться. Тем, что она хотела сделать лучше. При этом она до сих пор испытывала боль при мысли о том, что Мейсон начнет встречаться с другой. Но, глядя на Виви, она могла хотя бы понять это. Увидеть. И помочь бедняжке соскочить с крючка.

Скарлетт подтолкнула сестру локтем:

– Только не подумай, что я теряю хватку. Может, ты и выжила во время Адской недели, но по-прежнему остаешься моей Младшей. То есть моей Младшей Ведьмой.

Виви вздернула подбородок:

– Никому и в голову не придет, что ты теряешь хватку. Я не подведу, можешь мне поверить.

Улыбка Скарлетт стала шире.

– Верю, – сказала она. И сказала всерьез.

Когда Виви ушла, Скарлетт вытащила слоника из мусорной корзины и положила обратно в шкаф. Тиффани больше нет, но Виви права: ей не забыть то хорошее, что было в подруге.

* * *

Жизнь кампуса вернулась в до безобразия обычное русло. Но, наводя порядок в отношениях с семьей и сестрами, Скарлетт знала, что ей предстоит сделать кое-что еще. Кое-что трудное.

Она встретилась с Джексоном в своем любимом месте за пределами кампуса – у маленькой скамеечки с видом на реку Саванна.

– Привет, незнакомец, – сказала она, вручая юноше бумажный стаканчик с чаем, который принесла с собой вместо трубки мира.

– Надо же, она жива, – сказал он, садясь рядом с ней на скамью.

– Я тебе сообщение скинула, – запротестовала ведьма.

– Мне кажется, что я заслужил не только сообщение, Скар. – Джексон вытащил телефон и прочел: – «Ты угадал, я действительно та девушка, которая дожила до финала. Позвоню, когда появится окно». – Он многозначительно посмотрел на нее поверх трубки. – Едва ли это адекватное объяснение, мисс Винтер.

Ей стало совсем уж неловко.

– Я слышала, что ты заходил. Извини, просто… столько всего навалилось.

– Я дико волновался, не случилось ли с тобой чего-нибудь. – Он придвинулся чуть поближе. – Мне так жаль Тиффани.

Официальная версия, предложенная публике, заключалась в том, что Тиффани погибла во время безумного смерча, который захватил ее неподалеку от кампуса. Далию объявили пропавшей без вести и предположительно убитой все тем же смерчем. Воронихи ведь не могли объяснить, что на самом деле она исчезла на несколько дней раньше, в то время, когда вроде бы еще вовсю расхаживала по кампусу.

– Когда только сообщили о жертве этого жуткого торнадо, я сразу подумал на тебя. Подумал, что с тобой случилось что-то ужасное, – осипшим голосом признался парень.

– Ничего ужаснее поездки в отделение полиции со мной не происходило. – Она избегала смотреть ему в глаза. – Догадываешься, наверное, что копы жаждали со мной побеседовать. Много о чем.

Джексон огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает.

– И что случилось на самом деле? Два дня назад мы нашли Гвен, а теперь… – Он нахмурился, явно недоумевая. – Полиция говорит, она погибла из-за какого-то несчастного случая.

– Это благодаря мне. – Скарлетт поймала себя на том, что ковыряет лак на ногте, и прижала ладони к бедрам. Строго говоря, благодаря ей и Джесс, лучшему Мечу Каппы после смерти Тиффани. Джесс было нетрудно посеять в умах полицейских несколько предположений, позволивших закрыть дело. Плохо, конечно, что пришлось прикрывать деяния подруги, но этого было не избежать: тайну Вороних нужно оберегать. – Скажем, я помогла им прийти кое к каким выводам.

– И? – юноша подался вперед, упершись локтями в колени. – Скарлетт, ты хоть догадываешься, как все это сводило меня с ума? А потом эта новость про смерч, и… я имею в виду, таких совпадений просто не бывает.

– Да, – подтвердила она, – не бывает.

– Так это было… ну, колдовство? – он перешел на шепот.

Когда девушка кивнула, Джексон пристально посмотрел на нее.

– Ты мне расскажешь, что случилось? – спросил он. – На самом деле.

Она знала заранее, что Джексон попросит ее об этом, знала и то, что он заслуживает узнать всю правду. С пугающим спокойствием он выслушал, как Тиффани навела на себя морок, как убила Далию с Гвен и заманила в ловушку Виви. Как сама Скарлетт и Виви противостояли магии Тиффани, как та была повержена. И как потом они заметали следы.

Когда она закончила, Джексон взял ее руку, и их пальцы переплелись.

– Скар, я так тебе сочувствую. И понимаю, для чего вы все это скрыли, но все равно должен спросить: что будет с Каппой дальше? Я имею в виду, что все началось у вас в сестринстве. Вдруг еще одна из ваших девчонок решит, что какой-нибудь другой талисман заслуживает того, чтобы убить ради него? Или просто однажды психанет и сорвется на соседку по комнате? Что если…

– Никаких «что если» больше не будет. Я в состоянии управиться со своими сестрами. Это никогда не повторится, – сказала она твердо.

– Как ты можешь быть настолько уверена? – спросил он.

– Я ведьма, – ответила она с улыбкой. – Мы в таких вещах разбираемся.

Он засмеялся. Не похоже было, что ей удалось полностью убедить его, но давить на нее он не стал.

– Ладно, я просто рад, что с тобой все о’кей. Я очень волновался, не мог перестать думать о тебе.

Его теплые карие глаза поймали и удержали взгляд Скарлетт. Потом он наклонился и легонько мазнул губами по ее губам.

– Я забыл спросить, вам можно целоваться с простыми смертными? – проговорил он. – Или один из нас может растаять?

Вместо ответа Скарлетт обняла его за шею и притянула к себе.

– Чтобы это выяснить, нужно все сделать правильно, – прошептала она.

Тогда он поцеловал ее по-настоящему, долгим медленным поцелуем, из тех, в которых можно утонуть, если, конечно, позволить себе это.

Однако она не могла дать себе такое разрешение. Не сейчас. И, возможно, никогда. Она нарушила первое правило Вороних. Первое правило ведьм: никогда и никому о себе не рассказывать. Поведав обо всем Джексону, Скарлетт совершила наихудший грех. Она сделала это, потому что он имел право узнать правду о Харпер. А еще потому, что во всей этой сумятице у нее возникли к нему чувства. Потому что он помог ей, когда поддержки ждать было неоткуда. Но рисковать и дальше было нельзя, чтобы не сделать ситуацию еще хуже.

Кризис следовало преодолеть. Тайна Каппы должна быть в безопасности. Как верно заметил Джексон, все действительно началось в само́м сестринстве. Гвен. Тиффани. А задолго до них, много лет назад, еще и Эвелин. Все они были Воронихами. Кто знает, как поведет себя парень, если узнает, как далеко на самом деле простирается мощь ковена? Или что Каппы взрастили в своих рядах убийц? Он всерьез увлечен ею, Скарлетт это чувствовала, но его нравственный компас указывал на север несколько точнее, чем ее собственный. К тому же с чего бы ему желать добра ведьмам, убившим его сводную сестру?

Скарлетт не могла снова взять и подвергнуть своих подруг опасности. Именно они, сестры, важнее всего на свете. Во всяком случае, она всегда была в этом убеждена – и сейчас не могла поменять своих убеждений.

Она с тяжелым вздохом отстранилась от Джексона. Взяла со скамейки свой стаканчик и подняла в воздух, как будто произнося тост.

– Пей чай, – сказала она. – Нам еще о многом нужно поговорить.

Парень сверкнул улыбкой над краем бумажного стаканчика. Скарлетт впервые видела, чтобы он так ей улыбался: искренне, открыто. Потом он сделал большой глоток чая, и еще один.

Скарлетт вымучила улыбку, потихоньку прихлебывая свой напиток. В конце концов, там были всего лишь лекарственные травы, в основном ромашка, чтобы успокоить нервы.

А вот сбор, который пил Джексон, Этта совершенствовала годами. Еще глоток, и Скарлетт поняла, что парень готов: его веки опустились, дыхание замедлилось. Такое состояние не было сном в полном смысле этого слова, напиток просто давал такую расслабленность и восприимчивость, что воздействовать сейчас на Джексона без труда мог кто угодно.

Даже такая не слишком талантливая в магии Мечей ведьма, как Скарлетт. Она сосредоточилась, черпая из колодца колдовских сил, который открыли для нее сестры, и вошла в сознание парня шепотом, легким касанием.

Все получилось даже легче, чем недавно в полиции. Всего несколько сглаженных углов, и она заставила его все забыть. Губительную магию, которую творила Гвен, то, как они нашли ее тело, существование ведьм…

Даже их поцелуй. Почему-то казалось неправильным, чтобы он помнил поцелуй, забыв все остальное. Какими бы ни были их отношения, они основывались на том, что Джексон знал ее настоящую. Без этого воспоминания о том, что между ними произошло, станут ложью. Скарлетт потеряла Мейсона, потому что не была с ним честна. Она просто не могла еще раз пройти через подобное с Джексоном.

Ее грудь трепетала. Раньше ей доводилось выполнять всевозможные обязанности, связанные с ковеном, но почему-то именно сейчас было труднее всего. Скарлетт знала, что приняла правильное решение. Джексону не место в колдовском мире. Чтобы не подвергаться опасности, он должен обо всем забыть.

И все же, глядя ему в глаза, она не могла не мечтать еще хотя бы о нескольких минутах этой близости. Этих дружеских пикировок. Этого доверия, которое возникло, когда они вместе ринулись навстречу опасности. Ей даже хотелось, чтобы он по-прежнему разглагольствовал о девушке, которая дожила до финала фильма ужасов, хоть это и напоминало о кошмарах реальной жизни, с которыми им пришлось столкнуться.

Пока Скарлетт росла, Минни часто рассказывала ей историю ведьмовского мира. Говорила она и о том особом могуществе, которое получают Воронихи, когда делятся друг с другом своими способностями.

– Быть ведьмой, – повторяла Минни, – значит жертвовать собой, целиком отдавать себя своему ковену.

Ради того, чтобы быть сильнее и совместно творить великие дела, находясь при этом в безопасности, каждой ведьме приходится чуть-чуть поступиться собственной независимостью – так всегда понимала слова няни Скарлетт. Это и значит быть частью ковена, быть Воронихой. Она никогда не считала такое положение дел жертвой, наоборот, ее ведьмовская сущность казалась величайшим даром.

Теперь же ей стало ясно, что до сих пор она просто не понимала, что имела в виду Минни. До сих пор она не знала, каково это – отказаться ради ковена от чего-то, что искренне хочется сохранить. «Магия не только дает, она и берет», – поговаривала ее нянюшка. Для Скарлетт пришел черед расплачиваться.

Она подняла глаза к небу, когда начался дождь. Не абы какой дождь, а ее собственный, и каждая его капля, падавшая на Джексона, была наполнена ее магией.

Биение сердца отдавалось в груди болью, когда Скарлетт взяла уже опустевший стаканчик из-под зелья. Когда Джексон очнется от своего полутранса, то будет убежден, что у них со Скарлетт был долгий разговор, из которого стала известна правда о смерти его сводной сестры. Конечно, та погибла по чистой случайности. И с Гвен тоже произошел несчастный случай в ее съемной квартире, в точности как сообщили новостные каналы.

Это было несправедливо. Джексон потратил на поиски ответов два года своей жизни, и она дала ему эти ответы лишь для того, чтобы почти сразу же стереть всякую память о них. Тем не менее это было лучшее, что она могла для него сделать. Она очень надеялась, что мир в душе парня никуда не денется, несмотря на исчезнувшие воспоминания.

Скарлетт протянула руку, положила ее на плечо юноши и прошептала:

– Не волнуйся, все просто будет так, словно ничего и не случилось.

Уже через час с ним все будет в порядке, разве что останется небольшая слабость. А до тех пор он будет немного не в себе, не понимая, сон это или явь. И все же, когда рука девушки коснулась его руки, он полубессознательно сплел свои пальцы с ее. А потом посмотрел на нее с некоторым недоумением:

– Э-э… Винтер, правильно? Из сестринства?

– Да, это я, – сказала она и улыбнулась, несмотря на то, что сердце обливалось кровью.

В горле щипало от непролитых слез. Скарлетт нежно сжала его пальцы. Чтобы забрать у него руку и уйти, ей потребовалась вся сила воли.

Глава тридцать девятая

Виви

– Ты как, готова к этому? – спросила Ариана, сжимая предплечье Виви, когда они прошли через железные ворота на обрамленную деревьями кирпичную дорожку, ведущую к главному двору. Вестерли щедро предложил Каппам недельный перерыв в учебе, чтобы они могли оплакать своих подруг, и сейчас Виви впервые возвращалась в кампус.

– Думаю, да. Если честно, мне кажется, неплохо будет сосредоточиться на чем-нибудь другом, – сказала она, поправляя на плече тяжелую сумку с эмблемой Каппы.

У Арианы занятий сегодня не было, но она вызвалась проводить подругу и морально поддержать ее.

– Если ты вдруг передумаешь, то Мэй устраивает днем в оранжерее сеанс группового очищения. Никто не станет тебя винить, если ты решишь пораньше покончить с учебой.

Девушки вышли во двор, где суетились деловитые оживленные студенты, большинство из которых не сталкивались в жизни с вещами страшнее, чем четверка за экзамен.

– Как-то это немного несправедливо, правда? – сказала Ариана: их с Виви мысли явно текли в одном направлении. – Пока мы хоронили подруг, они все бухали, заказывали пиццу в два часа ночи и периодически подхватывали ЗППП.

– Ты имеешь в виду, получали удовольствие от жизни, – чуть улыбнувшись, проговорила Виви.

– Я бы согласилась миллион раз заразиться молочницей, если бы это вернуло Далию.

Виви сжала руку подруги.

– Так вот в чем истинный смысл сестринской любви!

Ариана засмеялась. Потом они еще несколько минут шли в молчании. Энергетика толпы одновременно сбивала с толку и была приятной переменой по сравнению с тишиной, всю последнюю неделю царившей в Доме Каппы. Смерть президента сильно ударила по всем сестрам, в особенности по старшекурсницам, которые лучше всего ее знали.

Виви до сих пор не понимала до конца, как относится к тем решениям, которые они приняли. Лгать полиции казалось неправильным, но Воронихи не могли пойти на риск, сказав правду – пусть даже в нее мало кто поверил бы. Возможно, Виви просто нужно привыкнуть ко всему этому. К тому, что определенная часть ее жизни скрыта от большей части человечества.

Ариана дошла с Виви до научного корпуса, обняла ее и отправилась купить для сестер выпечки и кофе. Занятия должны были начаться лишь через пятнадцать минут, и Виви решила подождать на скамейке под открытым небом, а не в аудитории, где ее неизбежно ждут назойливые взгляды и шепотки в целом добросердечных, но любопытных однокурсников – ведь к этому моменту каждый в Вестерли знал, что президент Каппы и одна из сестер этого союза внезапно умерли, и по колледжу гуляли разнообразные слухи.

Она совсем уж собралась усесться, когда ее внимание привлекла фигура человека, бредущего по усыпанной палой листвой дорожке. Это был высокий шатен в коричневом плаще с поднятым воротником – осенние холода добрались наконец-то и до Саванны. Сердце Виви трепетало, пока она спешила сократить расстояние, чтобы можно было окликнуть парня, не крича при этом слишком уж громко.

– Мейсон, – произнесла она наконец.

Парень никак не отреагировал, и ей пришлось припустить за ним несолидной трусцой.

– Мейсон, эй!

Он удивленно обернулся, но, встретившись с ней глазами, расплылся в улыбке.

– Виви! – Его знакомый голос был теплым и насыщенным, как вкус кофе с пеканом, к которому она пристрастилась, перебравшись в Саванну, но под глазами залегли круги, которых раньше не было. Видимо, у него тоже выдалась тяжелая неделька. – Ну как ты?

– Подвешенная какая-то. Спасибо за твое сообщение.

На днях Мейсон отправил ей короткое заботливое послание, где говорилось, что он сожалеет о ее потере и готов помочь, если вдруг что-то понадобится. Милый и выдержанный текст, особенно если учесть, что во время их последней встречи Виви вызверилась из-за поцелуя и убежала.

– Не за что. Рад тебя видеть. Куда ты собралась? Можно тебя проводить? – спросил парень.

– Через десять минут у меня лекция в научном корпусе, но я не возражаю, если ты пройдешь со мной – давай посмотрим, сколько тут, по-твоему? – эти десять ярдов.

– Как насчет того, чтобы психануть и пройтись через двор?

– И прийти всего за пять минут до начала лекции, а не за десять? Даже не знаю, это так рискованно… – она замолчала, улыбнулась и пошла рядом с ним.

– Как ты держишься? До сих пор не могу поверить во все эти новости. Далия и Тиффани…

– Дерьмово, но я справляюсь.

– Я много о тебе думал. – Он прервался на мгновение, а потом добавил: – Я Скарлетт тоже написал. Мы с ней сто лет знакомы, и я знаю, как она любила Тиффани.

– Правильно сделал, – искренне сказала Виви.

– О’кей. Рад, что вы все, девочки, сейчас друг у друга есть. Уверен, что так в каком-то смысле легче.

– Ага, в каком-то смысле. Но отсутствие погибших так сильнее ощущается, понимаешь? – Собираться в гостиной без доброжелательной, привыкшей руководить Далии было странно. Казалось, никто не знал, кому брать слово в начале и что вообще говорить. Потеряв своего лидера, сестринство будто неслось по волнам без руля и ветрил. – И в то же время мы вроде как сблизились еще сильнее. Это помогло многое расставить по своим местам. И мне, и Скарлетт.

– Это хорошо… да?

– Очень хорошо.

Они забрели в кучу влажных красных и золотых листьев, и девушка немедленно оцепенела, вспомнив сухую листву, ковром укрывавшую ту поляну в лесу. И свечи, кости, кровь.

– Ты что, замерзла? – спросил Мейсон и, не дожидаясь ответа, стянул с себя плащ и накинул ей на плечи. – Так лучше?

– Лучше не бывает, – ответила Виви, впервые за долгое время чувствуя себя согретой и защищенной.

– Хорошо. Я просто… просто не хочу… – Он улыбнулся и покачал головой. – Обычно я не такой, правда.

– Какой «не такой»? Можешь нормально объяснить?

– Так точно не могу.

– Ладно, может, тебе станет легче, когда я расскажу, что мы поговорили со Скарлетт и она меня благословила. Вернее, нас.

Мейсон застыл посреди дороги и вгляделся в ее лицо.

– Ты что, хочешь сказать, она не против, если мы…

Виви кивнула, и Мейсон улыбнулся так широко, что на щеке у него появилась та самая ямочка, которая всегда ее завораживала. Но потом он подобрался и посерьезнел.

– А как насчет тебя, Виви? Чего хочешь ты?

Она задумалась над вопросом. Ей хотелось многого. Например, узнать все, что можно, о магии. Определиться для себя с главными учебными предметами и освоиться в Вестерли. Еще ей хотелось романтических отношений, таких, о которых она всегда мечтала: свиданий в симпатичных кафе, совместных набегов на книжные магазины, прогулок рука об руку по кампусу в сумерки, в желтом свете похожих на луны газовых фонарей перед кирпичными зданиями. Ей хотелось делать все это не абы с кем, а именно с Мейсоном. И вышучивать его способ приготовления вафель, и узнавать о лекциях по истории, которые он посещал, и о приключениях, которые происходили у него этим летом во время путешествия по Европе. Ей хотелось быть с ним.

Быть с сестрами ей хотелось тоже. Хотелось, чтобы они были счастливы и здоровы, чтобы им ничего не угрожало. Чтобы всегда, несмотря ни на что, они оставались сплоченными.

Поэтому Виви коснулась его руки и сказала:

– Одно условие: мои сестры на первом месте. Если Скарлетт передумает и решит, что ей это слишком тяжело, все закончится. Согласен?

Юноша поспешно кивнул:

– Конечно.

Не в силах больше сдерживать себя, Виви улыбнулась.

– Так ты спрашиваешь, чего я хочу, Мейсон Грегори? – Она потянулась к нему, обняла за шею и притянула его лицо к своему. – Я хочу быть с тобой.

На этот раз, когда их губы соприкоснулись, никто не отпрянул. Его руки обвились вокруг ее талии, он так прижал ее к себе, что она почувствовала, как ноги оторвались от земли. Виви знала заклинание, которое позволяло зависнуть в воздухе, но в этот момент все происходящее казалось ей самой лучшей магией.

Глава сороковая

Скарлетт

Скарлетт стояла на крыше Дома Каппы, в небе над ее головой булавочными головками рассыпались звезды. Ночной воздух был прохладен и тих. Ярко светила урожайная луна, маслянистая, оранжевая. Одетая в свободное белое платье, которого Скарлетт никогда не видела, рядом с ней стояла Тиффани. Скарлетт понимала, что это всего лишь сон, но все равно приятно было снова увидеть подругу. Та повернулась и посмотрела на воронятню, где возились и негромко перекрикивались птицы.

– Думаю, я все время была как эти вороны в неволе. Связанная, – тихо проговорила она.

– Так жаль, что ты не пришла ко мне, – сказала Скарлетт. – Что не поговорила со мной. Может быть, тогда все вышло бы по-другому.

Подруга покачала головой.

– Я бы все равно выбрала маму. Будь с собой честной – разве ты не сделала бы того же для своей матери? Для Минни?

Скарлетт медлила с ответом, призадумавшись.

– Может, что-то во мне и захотело бы так поступить, но няня убила бы меня, лишь бы не дать убить ради нее другую ведьму. И мама тоже. – Воспоминания о том, что совершила Тиффани, всплыли у нее в голове, и в голосе зазвучал гнев: – Ты предала нашу самую основу, наш дух. Твоя мать не захотела бы такого, слишком уж высока цена. Все это не стоило жизни нескольких ведьм. Не стоило твоей жизни.

Тиффани смотрела на нее, будто тщательно обдумывая свои слова. На миг ее облик стал невыносимо грустным, но потом она улыбнулась.

– Ты – моя лучшая подруга, Скарлетт. Но мы никогда не были одной и той же ведьмой.

Она подошла к воронятне и постучала по стенке. Птицы вспорхнули и разлетелись кто куда в ночную тьму.

– Пообещай мне кое-что, – неожиданно снова посмотрела она на Скарлетт.

– Все, что угодно, – ответила та, хоть и не без колебаний, надеясь в глубине души, что ее не попросят о чем-то невозможном.

– Пообещай, что не оставишь ее.

Сердце Скарлетт болезненно сжалось.

– Тебе незачем об этом просить. Мы позаботимся о твоей маме, я прослежу за этим.

Глаза Тиффани засияли.

– И еще кое-что.

– Что?

– Обещай, что мои поступки не помешают тебе и дальше быть собой. Той, кем ты и должна быть.

Прежде чем Скарлетт успела ответить, в небе раздалось карканье. Она подняла голову и увидела, что над ними кружится желтоглазый ворон – самый ее любимый, Харлоу. Когда она хотела снова посмотреть на подругу, оказалось, что той уже нет. Вместо нее на выступе крыши сидел аспидно-черный ворон с голубыми глазами. Он моргнул, глядя на Скарлетт, а потом, громко захлопав крыльями, взмыл в ночное небо и улетел вслед за Харлоу в темноту.

Скарлетт проснулась с именем Тиффани на устах. В окна лился солнечный свет. Она лежала на своей кровати в Доме Каппы и понимала, что миг назад еще спала, но при этом вовсе не была уверена, что весь разговор ей всего лишь приснился. Она надеялась, что ее подруга обрела покой и парит теперь в ночи, как вороны.

– Прощай, подруженька, – прошептала она, втайне надеясь, что душа Тиффани каким-то образом по-прежнему ее слышит.

И – Скарлетт могла бы в этом поклясться – в открытое окно до нее донеслось одинокое тоскливое карканье.

* * *

В тот вечер после ужина в дверь постучали. Она приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Виви.

– Уже почти пора. Я подумала, будет прикольно, если для разнообразия я помогу тебе собраться.

– Здорово, давай, – сказала Скарлетт.

Ее Младшая вошла и положила свою колоду Таро на стол.

– Думаю, ты уже доказала, что тебе больше не нужны карты для каждого заклинания, – заметила Старшая.

Виви улыбнулась. Скарлетт заметила, что, вопреки всем тяжелым событиям, ее Младщая выглядит веселее и счастливее, чем несколько дней назад. Возможно, это связано с Мейсоном. Интересно, они уже целовались? Если они теперь официально вместе… тут Скарлетт решительно перевела мысли на другие рельсы. Она уже начала отвыкать от бывшего бойфренда, но двигаться только вперед невозможно, бывают и откаты, и нечего провоцировать их, вникая в детали.

– Закрой глаза, – скомандовала Виви, и Скарлетт почувствовала прикосновение магии: это Младшая занялась ее веками.

Скарлетт приоткрыла один глазок, чтобы посмотреть в окно. Полная луна только что взошла над далекими деревьями, заливая кампус Вестерли теплым желтоватым светом.

– Не моргай так часто, – распорядилась Младшая.

Скарлетт снова закрыла глаз, подавив улыбку.

– Извини.

– Как я, по-твоему, смогу навести качественный морок в твою первую президентскую ночь, если ты будешь все время дергаться?

Даже с закрытыми глазами Скарлетт слышала в голосе Виви насмешливые интонации. Она скривилась:

– Сомнительно, что меня выберут.

Ее Младшая хмыкнула. Они обсудили все это уже раз десять, не меньше.

– Да хватит уже, пожалуйста. Можно подумать, после всего этого мы можем проголосовать за кого-то другого.

Далии не стало, и Каппы не могли дожидаться следующего года, чтобы избрать ее преемницу. Им нужно было, чтобы кто-нибудь занял это место уже сейчас. Предпочтительно – перед сегодняшним ритуалом полнолуния, когда понадобится опытная ведьма, чтобы руководить всеми, вести обряд и направлять магические силы сестер в нужное русло.

Раньше Скарлетт вцепилась бы в такой шанс. А теперь…

– Я пока что не президент, а уже жутко наломала дров. Не заметила, что моя лучшая подруга предалась злу; игнорировала тебя из-за мелких заморочек с моим бывшим, когда нужно было сосредоточиться на проблемах Каппы. – Скарлетт уже раз сто предавалась размышлениям на тему: «Что было бы, если бы я той ночью ответила на звонок Виви». – Не говоря уже о том, что я рассказала про нас постороннему, – добавила она.

– Ты же сказала, что разобралась с этим.

О том, что Скарлетт пооткровенничала с Джексоном, она не сообщила больше никому, даже Мэй. Однако через несколько ночей после того, как была изменена память Джексона (и после нескольких кружек скандально известного глинтвейна Этты), она призналась во всем Виви.

Сказать по правде, она призналась Младшей в целой куче разных вещей. В прошлом она и близко вообразить такого не могла.

– Да, но для начала ничего подобного вообще не должно было произойти, – ответила Скарлетт, и что-то в животе у нее неприятно сжалось, когда она подумала о том, как недавно увидела Джексона на лекции по философии, которые они оба посещали в этом году. Он не отводил от нее взгляда на секунду дольше, чем следовало бы, и ей стало страшно, не разрушились ли каким-то образом ее чары. Потом он посмотрел в другую сторону и сказал что-то язвительное о теории общественного договора. И хотя Скарлетт почувствовала облегчение от того, что заклинание по-прежнему действовало, ей все равно стало грустновато. Вопреки всему она хотела, чтобы на каком-то глубинном уровне, лежащем за пределами памяти, он ощущал их связь. Да, это было глупо и шло вразрез с ее собственными действиями. «Ты поступила правильно», – напомнила она себе. Другого пути все равно не было.

– Но в конце концов ты поступила правильно, – сказала Виви, заставив Скарлетт призадуматься, не обладает ли ее Младшая, раз уж на то пошло, некоторой склонностью к магии Мечей и чтению мыслей. – Только это и важно. Хотя поступать правильно – это одно, а жить монашкой – совсем другое. Почему бы тебе снова не замутить с Джексоном? Ему совершенно незачем знать, что там было раньше.

Размышляя над словами сестры, Скарлетт осознала одну вещь. Хоть Мейсон и разбил ей сердце, она забыла его поцелуи, а вот поцелуй Джексона забыть не могла. Она до сих пор ощущала на своих губах именно его губы, а не губы Мейсона. Но с Джексоном ей тоже пришлось расстаться, причем у нее-то сохранились воспоминания о том, что между ними было, о чувствах, которые он заставил ее испытать. Однако она по-прежнему была ведьмой. А он по-прежнему оставался человеком. И ей не удавалось представить, что они вместе, если она не расскажет ему снова всю правду.

Скарлетт тряхнула головой.

– Это совсем не то же самое, – заявила она твердо.

Виви грустно улыбнулась, но кивнула в знак понимания. Девушки снова замолчали, и Младшая вернулась к работе. Наконец она похлопала Скарлетт по плечу:

– О’кей, можешь посмотреть.

Скарлетт приоткрыла глаза и тут же почувствовала, как они полезли из орбит. Девушка в зеркале казалась сразу и знакомой, и нет. У нее были такие же, как у Скарлетт, глаза цвета коричневого меда и очень смуглая кожа. Однако ее скулы стали выше и резче, ресницы – длиннее, а губы – пухлее, хотя, возможно, это была всего лишь иллюзия, возникшая из-за ярко-красного оттенка помады.

Кудри Скарлетт были подобраны десятками блестящих шпилек с навершиями в форме листиков – ярко-оранжевых, красных, желто-зеленых. Каскадом безупречных локонов они ниспадали на спину поверх черного коктейльного платья.

Обычно ритуал урожайной луны был праздником, воспевавшим плоды совместного труда ведьм, прежде чем они приступят к зимним хлопотам. Но сегодня им предстояло более мрачное событие, посвященное циклу жизни, смерти и возрождения.

И это казалось уместным, ведь Тиффани и Далию похоронили меньше недели назад.

Еще это напоминало Скарлетт о том, насколько она не годится в лидеры, а уж в особенности в президенты Каппы. Может, со стороны она и казалась подходящей руководительницей, но в душе не чувствовала ничего подобного.

– Тебе не нравится? – прикусила губу стоящая за ее плечом Виви.

Скарлетт покачала головой.

– Что ты, Виви, это превосходный морок. Спасибо тебе.

Она встала и прошла по комнате к балконной двери. Отсюда ей было видно, что сестры уже собирались на заднем дворе. Джулиет занималась костром, стоящая рядом Джесс периодически подкладывала в него пучки трав. После недавних страшных событий эти две девушки не расставались ни на минуту.

Скарлетт была довольна, что они есть друг у друга. Последние недели вызвали у нее желание быть ближе к тем, кого она любит.

Особенно это касалось сестер. Ей страшно было даже подумать о том, что она снова может их подвести.

– Что, если все проголосуют за меня, а я просто… а я не справлюсь и всё завалю? – От ее дыхания зеркало затуманилось.

Она произнесла это так тихо, что даже не знала, услышала ли ее Виви.

Не прошло и секунды, как ее Младшая материализовалась рядом.

– Мне кажется, твои тревоги как раз и означают, что ты готова стать руководителем больше, чем когда бы то ни было.

Скарлетт рассмеялась.

– Я серьезно. – Виви поймала ее взгляд. – Великих лидеров рождает необходимость, а не уверенность. Мы нуждаемся в тебе, Скарлетт. Больше, чем когда бы то ни было. Вот если бы ты стояла тут и говорила, что тебе не страшно, что ты совершенно уверена, что из тебя, типа, выйдет лучший президент из всех, что видела Каппа, тогда я бы забеспокоилась. В конце концов, мы знаем, к чему приводит жажда могущества ради самого могущества.

Тиффани.

В минувшую пару недель Скарлетт провела много времени, анализируя свои чувства к покойной подруге. Возможно, ей всегда придется с ними бороться, потому что огромной частью своей души она по-прежнему ее любила. Вид матери лучшей подруги, рыдавшей на похоронах дочери, терзал сердце Скарлетт, которая знала, почему Тиффани сделала то, что сделала.

И это понимание пугало ее. Что, если любовь когда-нибудь заведет и ее на кривую дорожку?

Хотя вряд ли. Во всяком случае, то, что произошло с Тиффани, и ее ужасный конец продемонстрировали, что поджидает ведьму на оборотной стороне злодеяния, какие невероятной силы последствия бывают у подобного соблазна. Уж этому-то пример Тиффани ее научил. Нужно было просто верить, что она никогда не забудет этого урока, никогда не повторит ошибок подруги.

Ну а пока что… пока что Виви права. Сестры Скарлетт нуждаются в ней. Она по-прежнему не была уверена, что заслуживает чести вести их за собой, но если они попросят об этом, то получат ее согласие – ради их благополучия.

Все начиналось с Каппы и заканчивалось ею, всегда и при любых обстоятельствах.

– Я готова, – сказала Скарлетт Вивиному отражению в зеркале.

Та улыбнулась и потянулась к двери.

– Отлично. Тогда иди руководить этими ведьмами.

* * *

Мэй и Этта провели большинство приготовлений к обряду, а Джулиет и Джесс им помогали. Новеньких девочек подключили тоже – они пекли хлебцы на сыворотке и готовили горячий яблочный сидр. Мэй и Этта поставили алтарь, который ломился от яблок, груш, плодов шиповника, ежевики, тыкв и хурмы. Это было время для пиршества, для празднования.

Еще девушки принесли из оранжереи стул и кованый столик, поставив на него полное еды блюдо и налитый доверху вином кубок. Стул они задрапировали красными церемониальными мантиями, а столик украшали красные свечи и пурпурные орхидеи, которые Этта, должно быть, срезала в оранжерее. Это было символическое место для Далии – тут, среди них.

От взгляда на эту композицию у Скарлетт защемило сердце. Она знала, что Далия оценила бы подобное. Она любила Каппу всей душой, и в конце концов отдала сестринству все, что у нее было.

Скарлетт ни за что ее не подведет.

Она вытащила принадлежавшую когда-то Минни колоду Таро, положила на стол рядом с картами других ведьм и начала говорить:

– Сестры, спасибо вам за то, что собрались здесь сегодня.

Скарлетт посмотрела на всех по очереди. Все были одеты соответственно поводу в черные коктейльные платья, за исключением Джулиет, на которой был элегантный черный костюм-тройка. У черного цвета есть два значения: черный – цвет воронов, черный – цвет скорби. На шее у каждой сестры на простой цепочке висел амулет, символ Каппы.

– Последние несколько недель были для нас трудным временем. Мы пережили потерю и предательство. Мы лишились одной из сестер задолго до назначенного ей срока. – Тут все девушки как одна посмотрели на кресло Далии. – И мы видели, как другая сестра нарушила наши самые важные, самые священные обеты.

На миг воцарилась глубокая, тяжелая тишина, которая оборвалась, когда Ариана тихонько всхлипнула. Виви потянулась к ней и обняла одной рукой.

– Мы не забудем наших сестер. Ни их жертв, ни их ошибок. – Скарлетт набрала в грудь побольше воздуха. – Но урожайная луна – это еще и время изобилия. Время радоваться тому, что у нас еще есть, что мы собрали, готовясь к долгой, темной зиме.

Она протянула руки. Ее правую ладонь сжала Мэй, левую – Виви, которая другой рукой все еще обнимала Ариану.

Одна за другой Воронихи взялись за руки.

– Сегодня наш обряд обновит узы сестринства. Мы дадим друг другу зарок верности и поделимся между собой магией. Но вначале… – Скарлетт расправила плечи, – нужно решить, кто станет нашим новым лидером.

Традиционно кандидатку называл президент, чьи полномочия подходили к концу, и обычно Каппы голосовали за нее. В этот раз, однако…

– Мэй?

Ободряюще сжав руку Скарлетт, та выпустила ее и встала на колени, чтобы взять лежавший у ее ног сверток. Перья. Не те чисто-белые, которые они использовали во время голосования за кандидаток. Эти перья были глубокого черного цвета, металлически отливая зеленью и пурпуром.

Мэй двинулась по кругу, раздавая их, а девушка тем временем объясняла:

– В президенты можно выдвинуть любую Ворониху. Когда все кандидатки будут названы, мы устроим голосование.

Мэй добралась до Скарлетт и подмигнула, протягивая ей перо.

– Я предлагаю Скарлетт Винтер, – сказала она, прежде чем кто-то еще успел заговорить.

– Поддерживаю, – раздался справа голос Виви.

Скарлетт склонила голову. Что ж, она хотя бы знала, что этого не избежать.

– Хорошо. Есть другие предложения?

Все во дворике хранили молчание. Она обвела взглядом сестер, ожидая хотя бы еще одной кандидатуры. Может быть, Джесс предложит Джулиет или Этта – Мэй?

Но единственным звуком, донесшимися до нее, был шум ветра, который шелестел деревьями вдалеке, теребил подолы девушек и играл их волосами.

У Скарлетт сжалось горло. Все Воронихи смотрели на нее и ждали, как будто она уже была избрана.

– Но… – начала она.

Мэй перебила:

– Начнем голосование. Кто «за»?

Пока она говорила, перо в ее руке шевельнулось и стало ярче. Слегка ерошась, оно тихо шуршало, и его волокна одно за другим заливало золотое сияние.

То же самое происходило с перьями других сестер в кругу. Перо Виви завершило трансформацию последним, и Младшая улыбнулась, гордо блеснув глазами и салютуя им Скарлетт. Все остальные подхватили этот жест. Теперь неизменным осталось только перо самой Скарлетт.

Остальные девушки стали перешептываться, глядя на нее, явно смущенные нарушением привычного ритуала.

Скарлетт вгляделась в сестер, думая о том, как трудно быть ведьмой и Воронихой. Она получила именно то, чего хотела, но совсем не так, как всегда себе представляла. Это было не триумфальное восхождение, а назначение, рожденное большим горем и необходимостью. Но, глядя на круг с зияющими провалами на месте двух сестер, она поняла, что стала сильнее, чем могла мечтать, и то же самое произошло с остальными Воронихами.

Когда Скарлетт только собиралась присоединиться к ковену, няня говорила ей: «Ты можешь быть самой могущественной ведьмой на свете, если ты веришь в себя и в своих сестер. Но быть лучшей ведьмой и лучшей Воронихой не одно и то же».

Тогда она думала, что это просто Минни в своем репертуаре. Она ведь была такой замечательной! Но теперь Скарлетт поняла ее правоту. Быть Воронихой всегда означало быть лучшей. Но ведь самая могущественная ведьма – это одно, а самая хорошая сестра – совсем другое. Воронихи постоянно подталкивают друг дружку вперед. Конкуренция – вот что заставляет их совершенствоваться, или, во всяком случае, она думала так раньше. Может, лучше было бы, если бы она в свое время перестала соперничать и нашла время заметить то, что происходит с Тиффани? Может, она увидела бы, что подруга страдает, и остановила бы ее, не дав причинить вред другим людям?

Это была часть их истории, часть их самих, с которой они снова не смогли справиться. Скольким еще ведьмам придется погибнуть, прежде чем они начнут учиться на своих ошибках?

Скарлетт посмотрела на каждую из сестер по очереди.

– Я знаю, как сильно подвела вас. Знаю, что подвергла вас риску. Если вы мне доверитесь, я хотела бы, чтобы мы стали другим сестринством. Таким, в котором доверительные отношения ценятся не меньше, чем могущество. Я думаю, мы можем добиться большего. И можем стать лучше. Я думаю, мы сумеем сделать так, чтобы то, что случилось с Гвен, Далией и Тиффани, а еще, много лет назад, с Эвелин, никогда больше не повторится. Это случится, только если мы будем держать глаза открытыми. Только если признаем, что в каждой из нас есть способность творить зло. Я стану президентом, лишь если вы все хотите, чтобы Каппа стала новой. Такой, которая не игнорирует зло, а противостоит ему. Чтобы мы все могли ею гордиться. Теперь я дам вам минутку на случай, если кому-то захочется изменить свое перо обратно.

Повисла долгая пауза. Джесс крепче сжала руку Джулиет. Бейли переглянулась с Арианой. Мэй же просто с непроницаемым выражением лица смотрела и смотрела на Скарлетт. Наконец Виви нарушила молчание.

– Мы надеемся, что изменится только одно перо, Старшая. Твое. Так что ждем, – с улыбкой сказала она. Остальные девушки тоже заулыбались и закивали.

Удивленной силе нахлынувших чувств Скарлетт пришлось сморгнуть, чтобы загнать назад подступившие к глазам слезы. Она бросила последний взгляд в центр круга, где стоял стол Далии.

«Я тебя не подведу», – беззвучно пообещала она своей Старшей. А потом подняла перо, и то золотом заблестело под ночным небом.

Скарлетт снова окинула сестер взглядом. Они противостояли злу и победили. Ничто не говорило о том, что им когда-нибудь придется сделать это снова. Ничто, кроме истории.

– Я согласна, – сказала она, а потом смотрела, как перья поднимаются в воздух, устремляются к центру круга и сплетаются меж собой в венец. Скарлетт преклонила голову, а Виви взяла венец из воздуха и аккуратно надела на нового президента. Когда Скарлетт вздернула подбородок, ее глаза на миг встретились с глазами Младшей. Потом она посмотрела на каждую из сестер по порядку.

Скарлетт чувствовала, как сквозь нее течет их магия. Чувствовала это колдовство вокруг себя. Впервые ей показалось, что она на самом деле понимает, что значит быть ведьмой. Это могущество. Это самопожертвование. Это привилегия. Виви была права. У нее все получится.

Она была ведьмой. Была Воронихой. И вместе с сестрами они способны были совершить все, что потребуется.

Благодарности

Спасибо моим друзьям, коллегам и болельщикам издательской группы Alloy, которые помогли моим писательским мечтам воплотиться в жизнь: Лесу Моргенштерну, Джошу Бэнку, Саре Шандлер, Джоэле Хобейка, Виане Синискальчи и Роми Голан. Отдельная благодарность редактору Лейни Дэвис, чьи мудрость, творческий подход, доброта и выдающееся мастерство рассказчика делают ее особо выдающейся ведьмой нашего ковена.

Я считаю, что мне очень повезло работать с невероятной командой HMH, особенно с Эмилией Родес, обладающей одним из самых острых умов в издательском деле. Она верила в наш проект с самого начала, ее энтузиазм и четкие представления вдохновили нас рассказать эту историю как можно лучше. И спасибо Джессике Хандлер за то, что она наколдовала обложку нашей мечты.

Огромное спасибо агентству Rights People и всем зарубежным издателям, которые выпускали великолепные версии моих книг и дали мне возможность познакомиться с замечательными людьми по всему миру. Особая благодарность за поддержку издательствам Blossom Books, 20/20 Editora и Éditions Robert Laffont. Отдельное спасибо Фабьну Ле Руа за помощь с французскими заклинаниями.

Как всегда, я очень признательна моей потрясающе талантливой и бесконечно вдохновляющей писательской группе: Лоре Брисберг, Мишелю Брисбергу, Лоре Джин Ридж, Мэтту Глайну, Нику Элиопулусу, Грейс Кендалл и Гэвину Брауну.

Приношу благодарность Грейс и Эмили Клемент за то, что они сорвались со мной в неожиданное, спонтанное исследовательское путешествие в Саванну. Из всех людей на свете с вами лучше всего пить коктейли и лазить по кладбищам.

Спасибо моему родному издательству Scholastic, особенно Оливии Валькарс, возродившей мою еще школьную любовь к картам Таро; Майе Марлетт, которая помогала мне весь день оставаться работоспособной, сохранять свежую голову и не терять оптимизма; и Шелли Ромеро за то, что она привнесла в процесс гламурно-готичные флюиды и внимательно, вдумчиво, с чувством читала будущую книгу, которой это пошло на пользу.

Бенджамин Харт, я благодарна за непоколебимую поддержку и за настоящую магию, которую ты принес в мою жизнь.

И самая большая благодарность Даниэль Пейдж. Спасибо тебе за эту невероятную возможность и за то, что ты помогла мне вырасти как рассказчику. Я до сих пор не могу поверить, что написала книгу совместно с одним из моих любимых авторов и моих любимых людей.

Кэсс Морган

Спасибо тебе, Крис Альберс, любовь моя. Ты – само волшебство, я люблю тебя. Спасибо моей семье, Андреа, папе, Сиенне и Джошу: я очень вас люблю, вы – мое сердце. Сиенна, люблю тебя и твою магию!

Моей крестнице Фи: моя любовь к тебе безгранична. Не могу дождаться, когда же услышу, какие заклинания ты произносишь.

Анни, Крису, Фионе и Джексону Ролланду, моей второй семье.

Лорен Делл, моей подруге навек.

Бонни Датт: все началось с того, что у нас случайно оказались одинаковые платья от Нанетт Лепор, и превратилось в крепкую дружбу, одну из самых важных в моей жизни.

Дэрину Штрауссу. Никаких слов не хватит, чтобы поблагодарить тебя, дружище. Души в тебе не чаю!

Джошу Сабарре. Спасибо почти за два десятка лет дружбы и поддержки.

Саше Альберг. Спасибо за то, что всегда остаешься моей болельщицей и подругой! Горжусь тобой.

Моим девчонкам, Джин Мари Хадсон, Меган Стайнтрагер, Лекси Дуайер, Лизе Толлин, Саре Каган, Кристин Нелторп. И следующему поколению девичьих вечеринок – Эмме и Эли Бреннер, Логану и Джеспер Делл, Эйдане и Колин Кеннеди, Фритц, Джулиан и Монтегю Саттон Нелторп, Дейзи и Кларе Муньос, Коннор и Саманте Уинн.

Моей команде в New Leaf. Спасибо вам, Хиллари Печеоне, Эббигейл Донохью, Джордан Хилл.

Джо Вольпе и Пуя Шабазиану спасибо за все.

Моей помощнице Эмили Вильям, которая поддерживает все в рабочем состоянии.

Моей семье из сериала «Путеводный свет». Вы помогли мне начать и поддерживали все эти годы: Джилл Лори Херст, Тина Слоун, Кристалл Чаппел, Мелисса Сэмонс, Лора Райт, Хорди Виласусо… и многие другие.

Саше Моут: спасибо за твою нежность и поддержку.

Ками Гарсиа. Я не хочу идти на дело ни с кем другим. Ты знаешь, как я тебя люблю.

Фрэнку Лессеру. Спасибо за резонанс и активность. Ты меня вдохновляешь.

Карин Гринберг. Ты моя подруга и признанный авторитет.

Мэллори. Спасибо, что согласилась стать моей сестрой-ведьмой. Обожаю тебя, подружка.

Лейни Дэвис. Я так счастлива, что после стольких лет мы нашли заклинание, позволившее нам работать вместе.

Джоэле Хобейка. Спасибо за наставления в ведьмовском деле.

Эмилии Родес. Спасибо за то, что окропили наших Вороних своей магией.

Спасибо тебе, Кэсс Морган, за то, что согласилась стать моей сестрой на страницах этой книги и вне ее. Когда я впервые услышала, как ты рассказываешь историю, то была очарована твоим голосом и твоим духом. Я очень рада, что нам удалось вместе поколдовать. Обожаю тебя, подруга.

Даниэль Пейдж

1

Здравствуйте, меня зовут Вивьен. Я новенькая (фр.).

2

Студенческие «организации греческих букв» в США, братства и сестринства, носят названия, состоящие из трех букв греческого алфавита.

3

Scarlett по-английски значит «алый».

4

Eurail – железнодорожный проездной билет, действительный в нескольких европейских странах.

5

Персонаж комиксов о Супермене.

6

Неделя посвящения первокурсников в студенты.

7

Vous êtes trop gentil, monsieur – вы слишком добры, мсье (фр.).

8

Праздник пятнадцатилетия девочки в латиноамериканских странах.

9

AP – программа изучения предмета на уровне вуза; успешно сданный экзамен после курса AP дает возможность получить академический кредит, быстрее окончить высшее учебное заведение и пр.

10

Чествование студентов определенного курса.

11

Взываю к королеве Мечей и к Силе. Да исполнится моя воля.

12

Игра, во время которой шарик для пинг-понга забрасывают в кружку с пивом соперника, стоящую на противоположной стороне стола. Если это удается, противник обязан выпить ее содержимое.

13

По Фаренгейту, или 26,7 по Цельсию.

14

21 градус по Цельсию.

15

В Америке подросток после водительских курсов и экзамена получает ученические права, с которыми должен наездить определенное количество часов вначале с инструктором, а потом с родителями или с другими обладателями взрослых прав, и только после этого он может получить взрослые права.

Content

Кэсс Морган, Даниэль Пейдж
Воронихи

Пролог

Глава первая Виви

Глава вторая Скарлетт

Глава третья Виви

Глава четвертая Скарлетт

Глава пятая Виви

Глава шестая Скарлетт

Глава седьмая Виви

Глава восьмая Скарлетт

Глава девятая Виви

Глава десятая Скарлетт

Глава одиннадцатая Виви

Глава двенадцатая Скарлетт

Глава тринадцатая Виви

Глава четырнадцатая Скарлетт

Глава пятнадцатая Виви

Глава шестнадцатая Скарлетт

Глава семнадцатая Виви

Глава восемнадцатая Скарлетт

Глава девятнадцатая Виви

Глава двадцатая Скарлетт

Глава двадцать первая Виви

Глава двадцать вторая Скарлетт

Глава двадцать третья Виви

Глава двадцать четвертая Скарлетт

Глава двадцать пятая Виви

Глава двадцать шестая Скарлетт

Глава двадцать седьмая Виви

Глава двадцать восьмая Скарлетт

Глава двадцать девятая Виви

Глава тридцатая Скарлетт

Глава тридцать первая Виви

Глава тридцать вторая Скарлетт

Глава тридцать третья Виви

Глава тридцать четвертая Скарлетт

Глава тридцать пятая Виви

Глава тридцать шестая Скарлетт

Глава тридцать седьмая Виви

Глава тридцать восьмая Скарлетт

Глава тридцать девятая Виви

Глава сороковая Скарлетт

Благодарности

1