Алёна Моденская

Другие имена

Инспектор Филип Дуглас тоскливо смотрел в окно модульного кабинета. Вид завораживал – тёмная затягивающая бесконечность за куполом, мрачный вакуум поверх тяжёлых кислотных облаков над уходящей вдаль коричневатой поверхностью неприветливой планеты.

Дуглас вздохнул. Он покинул Землю несколько месяцев назад. 102 дня, примерно 2448 часов, в секундах это будет… Дуглас решил, что лень считать, и вздохнул. Venus 2.0, база на Венере, нравилась ему куда меньше, чем Лунная. С Луны Земля видна постоянно, там не чувствуешь себя настолько маленьким и потерянным.

Вот бы выйти из-под купола, прокатиться по поверхности планеты, посмотреть, что там, за горизонтом. Дуглас чуть не рассмеялся в голос. Как же трудно бывает человеку усидеть на месте, даже на самом удобном. Он же сам подал в отставку, то есть намеренно отказался от бесконечной беготни, расследований, преследований, заговоров. Хотел найти спокойное тёплое место на Земле, но не сложилось – врождённая непоседливость забросила его аж на Венеру.

До встречи ещё двадцать минут. Дуглас посмотрел на часы и усмехнулся. Даже находясь на Венере, люди всё равно считают время земными часами. С другой стороны, какая разница? Солнечный цикл планеты важен только для глубоких исследований, и у специалистов, ведущих эти разработки, есть свои календари. Всем остальным и настоящего солнца-то почти не видно – оно скрыто за куполом, имитирующим земное небо. Днём ярко-голубое или синее, иногда с облаками (обычными белыми, земными). А ночью купол становится прозрачным, как сейчас, и тогда видна лишь глубокая чернота. Или, если в это время база повёрнута к солнцу, то включается имитация звёздного ночного неба.

Девять часов темноты и пятнадцать света. Таков распорядок. И человеку знакомо, и растениям в садках.

Небо купола только похоже на настоящее земное, и многих преследует липкое ощущение нахождения в искусственном мире, чувство загнанности под колпак. Но всё же искусственная лазурь создаёт впечатление привычного мира, пусть и обманчивое. Даёт ощущение защищённости. А ночью ты – всего лишь песчинка в открытом космосе, который смотрит тебе в душу холодными чёрными глазами.

Как же не хватает обычного дождя. Дуглас прикрыл глаза и попытался вытащить из закоулков памяти ощущение влажной прохлады, когда в воздухе смешиваются запахи воды и мокрой земли, свежесть листвы, луговых трав и ив, когда река совсем близко. Вот бы пробежаться по предрассветному лесу, когда роса собирается на травах большими прозрачными каплями…

Раздался сигнал, Дуглас открыл глаза. По резиновой дорожке в тренажёрном зале пробежишься. Если силы останутся.

Дверь отплыла, и на пороге появился Олег Лукин, старший специалист Химической лаборатории. Следом в кабинет вошла его жена Марта, миниатюрная женщина с огненными кудрями. Она вела за руку девочку восьми лет.

Лукины стали одной из первых семей, в полном составе записавшихся на участие в Программе. Дуглас не понимал, как можно привозить детей на базу, построенную всего несколько десятков лет назад, да ещё на планете, толком не исследованной. Но Лукины, оба известные учёные-химики, не смогли оставить маленькую Элю на Земле. Так девочка стала самым юным инопланетным колонизатором в истории. Но теперь начались проблемы, решить которые предстояло Дугласу.

Когда Лукины устроились, Дуглас открыл файл с личным делом Эли.

– Что-то не так? – снисходительно спросила Марта.

– К сожалению, да, – произнёс Дуглас, не глядя на Лукиных. Сообщать плохие новости друзьям всегда сложно. – Эля не прошла Второй тест Макарова.

Если бы такое приключилось с Дугласом, он бы плясал от радости. Но Лукины будто получили удар из-за угла. Самой юной колонизаторше предстояло вернуться на Землю.

– Этого не может быть! – заявила Марта. – Мы известные учёные, и наша дочь не могла провалить этот дурацкий тест!

– Марта, не надо, – попытался успокоить жену Лукин, погладив её по плечу.

– Нет, надо! – Марта сбросила руку мужа. – Этого просто не может быть! Вы знаете, какой у Эли результат IQ-теста? Самый высокий среди всех детей на базе!

– Тесты Макарова и IQ-тест – не одно и тоже, – заметил Дуглас. Он смотрел на Элю, которую разговор, похоже, не особенно интересовал – она изучала анимированный потолок кабинета, где расцветали вспышки салюта.

– И, – подал голос Олег, – ничего нельзя сделать?

– Я пытался, – вздохнул Дуглас, переводя взгляд на Олега. – Я дал Эле несколько попыток. Самый высокий результат – сто восемь. А нужно минимум сто шестьдесят. И это ещё не всё.

– Что ещё? – тихо спросил Олег.

– Заключение психолога. – Дуглас развернул дисплей так, чтобы Лукины смогли увидеть отчёт детского психолога. Внизу страницы красным шрифтом оглашался вердикт – «Не соответствует».

– Как это? – снова вскрикнула Марта. – Это невозможно! Да что они понимают в детях? Я мать, мне виднее, может моя дочь оставаться на базе, или нет!

– Марта, прекрати, – тихо сказал Олег. Обращаясь к Дугласу, спросил: – Когда мы должны её отослать?

– Следующий челнок прибудет через неделю.

Лукина продолжала причитать:

– Это невозможно! Как у нас может быть ребёнок, не способный существовать на базе? Мы подходим по всем параметрам, значит, и Эля тоже подходит! Или надо выбросить эти тесты!

– Марта, не надо, – повторил Олег. – Ты ведь знаешь, они правы.

– Кто? Они?! Бездари! Кстати, что мы теперь будем делать с рекламой? Деньги возвращать? А как Элечка это перенесёт, ты подумал? Она уже привыкла к базе, к Венере, к стримам! И что теперь ей другим детям рассказывать? Что она неудачница?! В восемь-то лет?!

Дуглас слушал посетителей краем уха. Он наблюдал за Элей, не отрывавшей взгляда от потолка. Она никак не реагировала, даже когда произносили её имя. Дуглас открыл панель управления анимацией и сменил заставку. Теперь по потолку, ставшему лазурно-голубым, летели белые птицы. Эля восхищённо улыбнулась.

– То есть, это окончательное решение? – донёсся до Дугласа голос Лукина.

– Да, я сделал всё, что мог, – ответил Дуглас, переводя взгляд от Эли к её отцу. – Но есть и положительные стороны.

– Да неужели? – резко спросила Марта Лукина, дёргаясь, чтобы сбросить с плеча руку мужа.

– У вашей дочери высокий IQ и прекрасные творческие способности, – сказал Дуглас, листая досье. – Вы легко сможете устроить её в школу первого уровня.

– Ага, чтобы она сидела в одном классе с теми, кому только что рассказывала о Венере? Да ты понимаешь, что она для этих детей была примером, идеалом?! – Марта закатила глаза и скрестила руки, будто давая понять Дугласу, что ситуация выше его дилетантского разумения.

– Брось, Фил, – махнул рукой Олег. – В эти школы принимают не только творческих детей. Нужно, чтобы у них были хорошие баллы по всем тестам. А Эля с этим не справится. Её странности…

– Олег! – резко оборвала мужа Марта.

– Что? Так оно и есть. Мы знаем, почему психолог дал такое заключение. Она плохо ладит с окружающими, странно себя ведёт, слышит голоса…

– Олег!

– Не построить ей успешную карьеру. С этим надо смириться, – обречённо вздохнул Лукин.

Марта угрожающе посмотрела на мужа. Дугласу совсем не хотелось быть свидетелем семейной ссоры друга, поэтому он как можно мягче произнёс:

– Послушайте, ситуацию уже не исправить. Вам надо просто поискать другие варианты. Я постараюсь дать вам положительные рекомендации.

– Спасибо, Фил, – сухо произнёс мистер Лукин, поднимаясь. – Пойдём. – Он взял девочку, всё ещё следившую за летящими птицами, за руку и повёл к выходу. Марта на прощание бросила на Дугласа испепеляющий взгляд.

Когда дверь за Лукиными закрылась, Филип откинулся в кресле и посмотрел на белых птиц. Он ненавидел сообщать родителям о том, что дети не соответствовали общепринятым стандартам и их личным ожиданиям. Ведь по мнению этих людей, крайним оказывался именно он – не захотел найти индивидуальный подход, не дал второго (третьего, десятого, сотого) шанса их чаду, не поговорил со специалистами, давшими заключения… Со взрослыми проще. Во-первых, часто они сами, даже имея положительные результаты по всем тестам, изъявляли желание покинуть станцию и вернуться на Землю. Большинство из тех, кто не набирал достаточного количества баллов по тестам, тоже не особенно огорчались по поводу отъезда. Были, конечно, и те, кто упорно отрицал свои результаты и очень хотел остаться, но таких Дуглас встречал всего три раза за всё время работы инспектором. В любом случае, взрослые понимали, что должность Дугласа накладывает на него определённые обязанности, пусть и не всегда приятные.

Дети – это другое дело. Крах надежд. Разрушение мира. Несостоятельность системы ценностей. Дуглас думал о том, что если бы у него были дети, он никогда бы их сюда не привёз. Когда человек рождается на внеземной базе – это уже его мир. А вот привезти ребёнка с Земли на другую планету, выдернуть из привычного порядка, бросить маленького человека из одной вселенной в другую – этого Дуглас до сих пор понять не мог.

К тому же, пионеры двадцать второго века быстро менялись. Прибыв на базы с сотней рекламных контрактов (как-то же надо оплачивать колонизацию), эти детишки мигом превращались в супер-звёзд с миллионами подписчиков. Пару часов занимаясь с голлограмными земными учителями, всё остальное время они вели эфиры с баз, отвечали на вопросы, создавали и разрабатывали примитивные «проекты» с нулевой практической ценностью. В общем, хорошо, что у Дугласа не было пока детей.

Размышления прервались, когда птицы внезапно исчезли. Пару секунд Дуглас смотрел на белые панели потолка, потом на них высветилась программа настройки. Дуглас выпрямился и огляделся. Вроде всё в порядке. Перенастроил анимацию и проверил, как она работает. Теперь по потолку плыли разноцветные переливающиеся рыбы.

Некоторое время Дуглас следил за рыбами, и ничего странного не происходило. Он открыл форму составления рапорта – обо всех необычных происшествиях, даже самых незначительных, необходимо докладывать.

Получив сообщение о том, что рапорт принят, Дуглас взглянул на часы – рабочий день завершён. Филип поднялся, потянулся, удостоверился, что рыбы никуда не делись, и только тогда выключил потолок и вышел из кабинета. Помощница готовилась перевести все системы в спящий режим и ждала, когда шеф наконец уйдёт.

– До свидания, Света, – сказал Дуглас по-русски и изобразил улыбку.

– Всего хорошего, мистер Дуглас, – Света подняла глаза от панели управления и тоже натянуто улыбнулась.

До чего не похожа на человека, если когда-нибудь Корпорация получит разрешение производить андроидов человеческого типа, Света сможет стать прекрасным образцом. Вылитый биоробот.

Филип принял душ, переоделся и направился в соседний отсек. За столиком у окна общего модуля его уже ждали друзья. Тони, весёлый здоровенный афроамериканец, что-то втолковывал улыбающемуся Вану.

– Вот послушай, – повернулся Тони к Филипу, когда он принёс свой ужин-брикет. – Музыка – она всем полезна, правда? Все же знают о звукотерапии. Это запатентованный научный метод. Люди выздоравливают. А растения – они как люди, такие же живые существа.

Филип вопросительно посмотрел на Вана. На добром лице маленького китайца появилась мягкая улыбка, и он сказал:

– Тони предлагает включить джаз в оранжерее. Он думает, так растениям будет лучше.

– Конечно, – встрял Тони. – Ведь джаз – он с Земли, правильно? И растения с Земли. Они будут чувствовать себя как дома. Они ведь понимают, что находятся где-то не там, где должны. И уровень стресса растёт, и показатели падают.

Тони, служившему инженером по технике безопасности, удалось привезти с собой на Венеру саксофон, и иногда по вечерам он собирал друзей в своей капсуле и устраивал импровизированные концерты.

– Настраиваем динамики и ставим запись, – продолжал Тони. – А если не получится, то я сам приду с саксофоном и сыграю.

– Тебя не пустят, – улыбался Ван.

– Так ты же руководитель группы. Ты ведь можешь подписать разрешение? Можешь. Давай попробуем, а?

Ван только улыбнулся. По-восточному строгий и педантичный, он никогда бы не согласился нарушить правила из-за сомнительных идей друга.

– Что-то случилось? – спросил он, обращаясь к Филипу. Ясно, решил сменить тему, чтобы прекратить спор. – Ты расстроенный.

– Да, – кивнул Филип. – Пришли результаты теста дочки Олега. Придётся отправить её на Землю.

– И ничего нельзя сделать? – Лицо Тони стало серьёзным.

– Нет. Не получается, как ни крути.

– Да, дела… – Тони откинулся на стуле, закинув руки за голову, и задумчиво уставился в пространство.

– Когда? – тихо спросил Ван.

– Ночью прибудет грузовой шаттл с Земли, но документы ещё не готовы. Скорее всего, они отправятся через неделю на челноке.

Некоторое время все молчали.

– Кстати, у меня сегодня был странный случай, – обратился Филип к Тони. – Неполадки с потолком. Какой-то сбой.

– Да, и у нас тоже, – подхватил Ван. – Но у нас двери не закрывались.

Тони вздохнул.

– За сегодняшний день больше десятка таких рапортов пришло. Будем разбираться.

– А ты знаешь, как важно соблюдать температуру, влажность и давление в оранжереях? – строго спросил Ван. – Мы не можем позволить себе неуправляемые двери.

– Знаю-знаю, – замахал руками Тони. – Начнём с вас, обещаю. Собственно, начали уже. Проверили проводку и генератор. Вроде бы всё в порядке.

– Вроде бы? – не унимался Ван. – Друг мой, мы ведь не куличики в песочнице лепим.

– Да, конечно, я понимаю… – Тони отвлёкся на звонивший коммуникатор.

К столику подошёл Олег. Он кивнул Вану и Тони и сел на свободный стул. Филип не мог поднять глаза – по неясной причине чувствовал себя виноватым.

– Жаль, что здесь нет спиртного, – сухо проговорил Олег, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Оно и к лучшему, – заметил Ван.

– Да? – Олег, упёршись локтями в стол, повернулся к китайцу. – Неужели тебе никогда не хотелось напиться? Так, чтобы до полной отключки, чтобы потом проснуться с трещащей головой и не помнить, кто ты и откуда?

– Нет, не хотелось, – ровным голосом ответил Ван, вообще не признававший спиртных напитков.

– Жаль, – сказал Олег и повернулся к Филипу. – А тебе? Ну, отвечай.

– Олег, у тебя стресс, – пришёл на помощь Ван. – Тебе надо отдохнуть.

– У меня будет прекрасная возможность отдохнуть на Земле, – огрызнулся Олег.

– Ребята, я должен вас оставить, – сказал Тони, вставая из-за стола.

– Что-то случилось? – спросил Филип.

– А? Нет, всё в порядке, – рассеянно сказал Тони и пошёл к выходу.

Филип и Ван переглянулись. Тони, обычно жизнерадостный, теперь выглядел подавленным и напряжённым, хотя в целом относился к жизни легко и к проблемам подходил с юмором.

– А, ну его! – Олег закрыл лицо руками. – И правда, так будет лучше. Поедем на Землю, там тоже есть чем заняться.

– Олег, – мягко заговорил Ван. – Венера – это ещё не вся вселенная, а только крохотная её часть. И с отъездом жизнь твоя не закончится. Кто знает, может, наоборот, начнётся. Вселенная поистине огромна, и найти своё предназначение можно в самом неожиданном месте. Нужно только продолжать поиск.

Олег натянуто улыбнулся.

– Философия, да? Восточная мудрость? Тебе легко говорить. Твои дети не проваливали эти идиотские тесты. И… – он осёкся, потому что неожиданно погас свет.

Через секунду включился снова. Но в эту секунду что-то произошло. Будто кто-то дунул на одуванчик, и по базе разнеслось облако пушистых «зонтиков».

– Знаете, что она сегодня сказала? – спросил Олег, которого, казалось, совсем не волновали неполадки с электричеством.

– Кто? – Ван, как и остальные, беспокойно осматривался.

– Эля, – вздохнул Олег. – Она сказала, что они скоро придут.

– Кто? – переспросил Ван.

– Не знаю. Она вообще какие-то странные вещи говорит. Голоса слышит.

– Плохой знак, – тихо сказал Филип, пытаясь прогнать из сознания «зонтики».

– А то я не знаю, – снова огрызнулся Олег. – Говорит, они сказали, что это рушится. Трещины какие-то. Что надо уходить. Что надо прийти потом.

Ван и Филип переглянулись.

– А конкретнее? – осторожно спросил Ван.

– Ничего. – Олег помолчал. – А ещё… а ещё она сказала, что они скоро её заберут.

Олег уставился в стакан с чаем. Лицо Вана превратилось в непроницаемую маску.

– Я этого не переживу, – шёпотом сказал Олег.

– Чего? – напряжённо спросил Филип. Ему всё казалось, что вокруг летают невесомые семена одуванчиков. Может, это в глазах рябит?

– Если кто-то заберёт Элю.

– Так, друг, тебе надо отдохнуть, – громко сказал Филип. – Давай-ка спать. Завтра поговорим.

Филип встал и за локоть поднял обмякшего Олега на ноги. Почти волоком тащил его к выходу. Ван, тихо ступая, шёл позади.

Когда они передали Олега Марте и вернулись в общий отсек, Ван тихо сказал:

– Плохо дело. Сильный стресс. Хорошо, что он уезжает.

– Согласен, – вздохнул Филип.

Ван отправился проверить, всё ли в порядке в оранжерее, а Филип вернулся в уже пустой общий зал. Спать почему-то не хотелось.

Филип подошёл к окну и посмотрел на ночную поверхность Венеры. Просто огромный камень, летящий в безвоздушном пространстве. Но появились люди, и планета стала обитаемой. Хотя она и была обитаемой, даже если это пока не выяснили. Не все формы жизни ограничиваются теми, что представлены на Земле. Может, пора познакомиться и с другими, непохожими на нас? А если они окажутся недружелюбными?

Вздохнув, Филип прислонился лбом к тёплому стеклу. А с чего оно тёплое? И тут до него дошло, что необычного было в перебое с освещением. Когда погас свет, на миг стало совсем тихо. Даже шум кондиционеров исчез. Вот из-за чего внутри ёкнуло – кондиционеры на секунду перестали работать. На секунду? А работают ли они сейчас?

Филип быстро нашёл под потолком решётку вентиляции и подошёл ближе. Встал, прижавшись к стене, и прислушался. Замер, чувствуя, как покрылся холодной испариной. Гул исчез. Кондиционеры не работали.

В этот момент завыла сирена. Сухой женский голос объявлял из всех динамиков:

«Внимание, внимание, внимание! Чрезвычайная ситуация! Все сотрудники станции обязаны в течение часа покинуть базу. Планы эвакуации находятся во всех помещениях …»

Филип стоял как вкопанный и не мог пошевелиться. В ушах стучало, пульс разгонялся. Чрезвычайная ситуация. Базе конец. Час. 60 минут на то, чтобы добраться до спасательных кораблей и отчалить.

Заставив себя отлипнуть от стены, быстро зашагал к своей капсуле. Повсюду звучали напряжённые голоса, люди спешно застёгивали комбинезоны, собирали вещи и спешили выйти из модуля, направляясь к ангару, где приводились в состояние готовности спасательные корабли.

Филип вошёл в капсулу, вставил карту в порт внутренней системы и ввёл код для получения своего архива. Обычно это занимало не больше пары секунд, но сейчас из-за перегрузки система «думала» медленно. Наконец появилось окно копирования, программа сообщила, что на выполнение операции потребуется не менее минуты. Филип осмотрелся. Что взять с собой? Подошёл к шкафу и достал небольшой рюкзак. Бросил в него семейную фотографию. Белый спортивный костюм – подарок бабушки, она не простит, если такой красивый предмет гардероба сгинет в космосе. Странные мысли для патовой ситуации.

Пожалуй, взять больше нечего, кроме… Филип опустился на корточки и заглянул под матрас, где лежала всего одна вещь – старенький томик «За миллиард лет до конца света» Стругацких. Вообще-то, хранение бумажных книг на базе не поощрялось, но он смог достать разрешение. В конце концов, каждому своё – Тони привёз саксофон, а Филип – книгу.

Дисплей системы сообщил о завершении копирования архива. Филип извлёк карту и прикрепил её к цепочке, где носил идентификатор. В этот момент дисплей погас – система вышла из строя. Филип в последний раз окинул взглядом капсулу, его дом на Венере. Хотя нет. Это всего лишь стандартная комнатушка. Он вообще не был уверен, что есть такое место во Вселенной, которое мог бы назвать домом.

Дверь заклинило. Системы базы одна за другой выходили из строя. Филип отжал дверь вручную и вышел в коридор. Мимо пробегали люди с лицами, перекошенными от ужаса. Годы исследований, терабайты документов, планы, расчёты, колонизация… Всё рушилось на глазах. Этот искусственный мирок – Земля, принесённая на Венеру – трещал по швам и разваливался под оглушительный вой сирены.

Дышать становилось труднее, форма прилипла к вспотевшей коже. У выхода из модуля толпились люди, на ходу запихивая в рюкзаки то, что намеревались взять с собой. Изо всех сил старающиеся сохранять спокойствие, они медленно, один за другим, как того требовала инструкция, выходили из модуля и бежали к спасательным кораблям. Офицер-безопасник в серой форме проверил идентификатор Филипа и указал на отсек со спасательными кораблями.

Пропустив несколько человек с детьми, Дуглас остановился. Он не видел никого из друзей. Мимо проходили люди, мелькали лица, но ни Тони, ни Ван, ни Лукины так и не появились. У офицера засигналил коммуникатор.

– Что произошло? – резко спросил Филип, хотя и так знал ответ на этот вопрос.

Офицер посмотрел на него, затем обвёл взглядом стоящих рядом людей и тихо проговорил:

– Произошла разгерметизация. Второй модуль разрушается. Коридоры заблокированы в целях безопасности.

По толпе пронеся вздох. Люди, стараясь не смотреть друг на друга и не оглядываться, молча проходили к спасательным кораблям.

Тони. Ван. Лукины. Филип расстегнул комбинезон и отцепил карту с архивом. Вложил её в руку офицеру, хлопнул его по плечу и быстро пошёл назад.

Навстречу ещё попадались колонизаторы, спешившие к отсекам со спасательными кораблями. Они что-то спрашивали, кричали, но Филип не обращал внимания. В третьем отсеке понял, что остался один.

Услышав надрывный женский плач, свернул в коридор. Мужчина пытался оттащить от капсулы заплаканную женщину, цеплявшуюся за дверной проём.

– Где Эля?! Где моя дочь?! – истерически вопила Марта Лукина.

Олег обернулся и выпустил жену, которая, по инерции сползла на пол.

– Это ты, – прошептал Лукин, рукавом вытирая испарину со лба.

– Почему вы ещё здесь? И где Эля? – Филип наклонился и попытался поднять Марту, но та двинула ему по лицу, чуть не разбив нос.

– Эля пропала, – всхлипнула Марта. – Это ты во всём виноват!

– Как пропала? Когда?

– Сегодня вечером, – вздохнул Олег и снова вытер лоб рукавом. – Она всё твердила, что надо уходить. Потом сказала, что эти «они» уже здесь. Марта сорвалась и накричала на неё. И Эля ушла.

– За что? Почему мы? – Марта, рыдая, закрыла лицо руками.

– Знаете что, – сказал Филип, наклоняясь к Марте, – я постараюсь её найти, хорошо?

– Ты остаёшься? – с сомнением спросил Олег.

– По крайней мере, пока не найду Тони и Вана.

Олег и Филип взяли Марту под руки с двух сторон и резко подняли на ноги.

– Это бесполезно, Фил, – тихо сказал Олег. – Проходы закрыты. Они или уже на кораблях, или там, в лабораториях.

– Я всё же попробую. Выбирайтесь. Увидимся.

В полной тишине Филип добрался до прохода, соединяющего отсеки модуля. С удивлением обнаружил, что герметичная дверь открыта. Двигаясь по коридору, он видел, как отправился первый спасательный корабль, вспышка – и корабль превратился в светящуюся точку, неразличимую среди звёзд. По крайней мере, эта точка существовала. А в ней люди – живые и, хотелось верить, невредимые.

Филип ступал мягко, будто шёл по тонкому льду. Наконец добрался до прохода, ведущей во второй модуль. Закрыто. Осмотрев дверь, попытался открыть её в ручном режиме, но ничего не вышло.

А на что, собственно, он рассчитывал? Что в одиночку спасёт базу от разрушения? Что выведет людей из второго корпуса? Что они все вместе появятся из пламени и дыма, как в кино, добегут до спасательных кораблей, а потом будут наблюдать из окна за тем, как купол красиво трескается и рассыпается на множество осколков? Ещё бы героическую музыку добавить.

Стоп. Купол трескается. Что там Эля говорила о трещинах?

Филип вернулся в реальность и понял, что слышит тихий треск, больше похожий на шипение. И звук определённо доносился из-за двери. Пару секунд Филип смотрел на герметичную перегородку, а потом отпрыгнул в сторону, как раз вовремя, чтобы не быть сбитым разлетевшимися обломками. Из дымящегося прохода появились люди в комбинезонах и кислородных масках с баллонами за плечами. Филипа приложило спиной и оглушило, он не сразу понял, что задыхается, что воздух из коридора уходит в провал, где раньше была дверь. Голова гудела, перед глазами сгущалась тьма, вдохнуть не получалось.

Внезапно лёгкие раскрылись и наполнились кислородом. Очертания стали чётче, и оказалось, что Дуглас лежал на полу у ног человека в скафандре.

Пара глубоких вдохов через кислородную маску, и способность соображать вернулась.

– Ван!

Китаец улыбнулся и помог Филипу подняться.

– Как ты? – Голос Вана звучал глухо.

– Нормально. – Филип окончательно пришёл в себя. – Как вы? Что?

В ответ на попытки Филипа связать слова Ван только покачал головой.

– Выбрались, – коротко сказал Ван и посмотрел вслед уходящим товарищам. – Идём?

– Ты видел Тони?

– Нет. Он там, в отделе техники безопасности. Двери заблокированы. Воздуха у них достаточно. Пока.

– Я пойду туда, – твёрдо произнёс Филип.

– Ты не сможешь им помочь. Они остались добровольно. В отличие от нас. Кто-то должен был остаться и обеспечить эвакуацию. Они находятся в дальнем модуле, а разгерметизировались только эти три. Может, им повезёт.

– Повезёт?

– Ну да, скоро прибудет шаттл. Там строители, хотели же базу расширять. – Ван осмотрелся. Его коллеги-биологи уже скрылись из виду.

– Я всё-таки пойду, – упрямо повторил Филип.

– Зачем?

Филип не ответил. Он и сам толком не понимал, почему так стремился в разрушающийся модуль.

– Я пойду с тобой, – наконец сказал Ван.

– Нет, – покачал головой Филип, – я должен пойти один. Это мой выбор. А ты возвращайся. Ты важен для Земли, для науки, для колонизации. Твои исследования…

– Это только исследования, – перебил его Ван. – Им важен не я сам, а мои технологии. Съедобные растения без человека в космосе не выживут.

– А мне важен ты. Мне важно, чтобы ты был жив и здоров. И потом – я обещал Олегу найти Элю. – Филип посмотрел в окно, ему показалось, что в куполе появились тонкие, с волосок, трещины.

– Надеюсь, мы ещё увидимся, – сказал Ван и поклонился.

– Я тоже надеюсь.

Филип пожал Вану руку и пошёл дальше.

Модуль опустел, электричество работало с перебоями, Филипу казалось, что он двигается внутри мультфильма – свет зажигался и сразу гас, стены мелькали, создавалось впечатление, что помещение меняется каждую секунду. Сирена перестала выть, но резкий голос системы безопасности продолжал наговаривать инструкции. Филип прошёл несколько отсеков, и никого не встретил. Двери маленьких капсул и рабочих кабинетов застыли полуоткрытыми, как будто станция никогда и не была обитаемой.

Неважно, где жить и работать – главное, чтобы твои близкие были в безопасности. Миллиард лет до конца света мигом превратился в несколько минут. Впрочем, это у людишек каждая земная минута на счету, а у огромной каменной глыбы, несущейся в бескрайнем пространстве, миллиарды лет впереди. С людьми или без них.

Филип добрался до технического модуля, где располагался штаб службы безопасности. Герметичная дверь была плотно закрыта, окно информации сообщило, что внутри ещё остался воздух. Филип нажал на звонок. Ответа не последовало. Филип нажал ещё раз, и через пару минут за смотровым окошком возникло лицо Тони.

– Зачем пришёл? – донеслось из динамика.

Филип и сам не знал.

– Открой дверь.

– Зачем? Я думал, ты уже отправился! Иди отсюда! Спасайся! Быстро!

– Открой.

На секунду лицо Тони застыло, потом он пробормотал «ладно», отошёл на несколько шагов и закрыл камеру. Через полминуты дверь плавно отплыла, и Филип вошёл в герметичную маленькую комнату без воздуха. Дверь вернулась на место, Филип дождался, пока камера снова наполнится воздухом, и снял кислородную маску. Вторая дверь открылась, на пороге стоял Тони.

Лицо его было необычно серьёзным, огонёк в глазах погас, складки у рта стали резкими.

– Ну, и что ты тут забыл? – резко спросил Тони.

– Сам не знаю, – честно ответил Филип, осматриваясь. В комнате с мигающими мониторами находилось несколько усталых людей, которые мельком глянули на визитёра и вернулись к своим делам. Все выглядели обречённо – наконец-то нашлось подходящее слово.

– Как дела? – Филип и сам понимал всю глупость и неуместность вопроса, но ничего больше в голову не приходило.

Тони бросил на Филипа уничтожающий взгляд и вернулся за пульт управления.

– Остальные модули полностью обесточены. Воздух, который удалось откачать, направлен сюда и в ангары со спасательными кораблями. Платформа под станцией размагничивается.

– То есть, мы скоро улетим?

– Не смешно, – сказал Тони, не оборачиваясь. – Станция рушится. Купол уже трещит.

– Трещит? – переспросил Филип, в очередной раз вспоминая слова Эли Лукиной.

– Ну да. – Тони обернулся к Филипу. – Кстати, где Ван и Олег с женой?

– Уже отправились. Я надеюсь.

Тони отвернулся. Некоторое время Филип молча наблюдал за работой тех, кто отказался покинуть станцию, чтобы дать другим возможность выжить. Он сидел, не двигаясь, и смотрел на инженеров техники безопасности, получающих сообщения об очередном отправившемся корабле или отказавшей системе.

Вдруг краем глаза Филип заметил движение. Ему показалось, что в углу шевельнулся человек в белом костюме. Филип встал и прошёлся по комнате. Ничего необычного.

Огромный экран на стене отражал план станции, и Филип мог наблюдать, как всё большее пространство окрашивалось в серый цвет – воздух выходил, и инженеры отключали электричество.

Филип снова обернулся на мимолётное движение. В самом углу, почти не отличимая от стен, находилась небольшая дверка.

– Тони, куда ведёт эта дверь?

– Что? – Тони и ещё несколько человек обернулись на голос Филипа. – Там технические помещения, а что?

– Мне показалось… неважно. Там кто-то есть?

– Никого. Откуда? – Тони нетерпеливо смотрел на Филипа.

– Можно мне туда?

– Зачем?

– Я… мне…

– Послушай, – Тони встал и вплотную подошёл к Филипу, нависнув над ним огромной скалой, – я не знаю, зачем ты сюда пришёл. Но мы пытаемся выиграть время, понимаешь? Дать возможность людям покинуть это место, пока оно не превратилось в груду космического мусора, ясно тебе?

В глазах Тони мелькнула ярость, какой Филип ещё не видел. Через мгновение Тони смягчился.

– Ладно. Открою тебе эту дверь, если там ещё остался воздух.

Тони проверил состояние помещений, оказалось, что воздух там ещё был.

– Иди, только там ничего нет. По сторонам – двери в подсобки. Развлекайся.

Филип вошёл в тускло освещённый коридор, который на секунду показался знакомым. Повороты в разные стороны, а нужной двери всё нет. Отрывок из полузабытого сна. Филип тряхнул головой, прогнав воспоминание, и медленно двинулся вперёд. Звуки разрушений сюда не долетали, Дуглас был абсолютно один в тишине, но всё равно старался двигаться как можно тише.

Как и говорил Тони, никого здесь не было. Филип уже был готов списать видение на стресс, когда заметил, что одна дверь по правой стороне неплотно закрыта – из щели пробивался яркий свет. За дверкой оказалась просторная комната, абсолютно пустая. Окно информации на стене у входа молчало. Странная какая-то подсобка – слишком большая и слишком белая.

Филип шагнул внутрь. Поднял голову, но так и не смог понять, откуда в комнату поступал свет – ни окон, ни ламп. Дойдя до центра, обнаружил, что то, что находилось впереди, не было глухой стеной – открывался проход в следующее помещение. Филип осторожно подошёл к арке и чуть не вскрикнул – там вдоль стены бросила маленькая фигурка.

– Эля?

– Мистер Дуглас? Как вы здесь оказались?

– Я? – Филип подошёл к девочке и присел на корточки. – Как ты здесь оказалась?

– Они попросили, чтобы я сюда пришла. – Эля выглядела совершенно спокойной.

– Кто они?

– Они, – пожала плечами Эля.

Филип встал и протянул Эле руку.

– Пойдём отсюда.

– Нельзя. Они сказали ждать здесь.

Эля заглянула за спину Филипу и помахала рукой. Дуглас резко обернулся. Бесшумно и плавно приблизилась невысокая девушка в узком белом комбинезоне. Как будто не заметив Филипа, она подошла к девочке и взяла её за руку.

– Больше никого нет, – сказала Эля. – Нам пора. До свидания, мистер Дуглас.

– Что? Куда вы? Кто это?

Ни Эля, ни девушка в белом не ответили. Они шли по направлению к одной из стен комнаты. Гостья двигалась странно – будто скользила по гладкой поверхности.

– Эй, стойте! Куда вы её уводите? – Филип догнал их и схватил девушку за локоть, но рука выскользнула из захвата, и Филип мог бы поклясться, что она прошла прямо сквозь пальцы.

Филип сделал несколько быстрых шагов и встал на её пути. Девушка остановилась, её взгляд оставался неподвижным, будто слепым. Но глаза не были невидящими, напротив – они видели больше, чем глаза всех людей, которых Филип встречал в своей жизни. Она как будто смотрела не на него, а сквозь него, смотрела в историю, во вселенную, видела всю глобальную систему через Филипа, через его место в этом мире.

Филип попытался стряхнуть оцепенение. Он немного отступил назад и понял, что не ошибся – глаза девушки были фиолетовыми.

– Мистер Дуглас, нам нужно идти, – сказала Эля.

– Кто она? – Филип кивнул на девушку.

– Она Другая.

– Кто?

– Другая, – пожала плечами Эля.

– И куда она тебя отведёт?

– К остальным.

– Куда именно?

Некоторое время Эля молча смотрела снизу вверх на свою спутницу, потом снова взглянула на Филипа и сказала:

– Они Другие. И живут по-другому. Вы этого не поймёте.

– А почему она сама не говорит? – спросил Филип, безуспешно пытаясь прочитать выражение лица девушки.

– Ей не нужно говорить. Мы общаемся по-другому. Мы просто слышим.

– Понятно, – медленно сказал Филип. – А как её зовут?

Эля снова посмотрела на девушку, потом сказала:

– Никак. У них нет имён. Имена не нужны, когда видишь суть вещей.

– И ты тоже Другая?

– Пока нет. Пока я могу только слышать. Но когда я буду жить с ними, то смогу и видеть, а потом тоже стану Другой. – Эля мечтательно улыбнулась.

– А твои родители знают, что ты хочешь стать Другой?

Филип понял, что вопрос попал в цель. Эля замолчала, перестав улыбаться. Потом глянула на свою спутницу, та медленно оторвала взгляд от лица Филипа и молча посмотрела на девочку. Вдруг лицо Эли исказилось гримасой, она вырвала руку из ладони девушки и попятилась.

– Что случилось? – нетерпеливо спросил Филип.

– Она говорит, что моим родителям туда нельзя. – Губы Эли задрожали. – Но я не хочу без них. Не хочу! Не хочу!

Эля закрыла лицо руками и заплакала. Филип медленно подошёл к девочке, и мягко сказал:

– Послушай, я обещал твоим маем и папе, что найду тебя. Я тебя нашёл, теперь нам надо вернуться. Слышишь?

Эля перестала всхлипывать и, вытирая слёзы тыльной стороной руки, ясно посмотрела на Филипа.

– Хорошо, мистер Дуглас.

– Вот и отлично, – сказал Филип и протянул девочке руку.

Вдвоём они вышли из просторной комнаты в тускло освещённый коридор. Девушка фиолетовым взглядом проследила за ними и направилась следом. Пока Филип вёл Элю по коридору, он затылком ощущал присутствие этой «Другой». Несколько раз осторожно оглядывался, но видел одно и тоже – ничего не выражающее мраморное лицо с фиолетовыми глазами.

Филип довёл Элю до двери, за которой остался Тони и его коллеги, и обернулся. Девушка исчезла. Филип озадаченно осмотрел коридор. Возможно, она скрылась в одной из дверей. Откуда она вообще взялась? И как ей удалось внушить Эле эти странные идеи? Хотя Эля и сама была весьма странной девочкой.

Штаб службы безопасности опустел. Большая часть экранов погасла, свет мигал, люди исчезли.

– Фил, ты живой!

Филип отпрыгнул и инстинктивно закрыл собой Элю. Взъерошенный Тони появился откуда-то сбоку и тут же сгрёб друга в охапку.

– Я думал, ты погиб! Семь часов назад ушёл и пропал! Где ты был? Я всё обыскал, все подсобки, уже собирался лезть в оранжерею! А это кто? – Глаза Тони расширились. – Да это же Эля! Вот это да!

Филип наконец сумел освободиться от объятий Тони и повёл плечами.

– Ты о чём вообще? – резко спросил Филип. – Какие семь часов? Я ушёл пять минут назад!

Тони неподвижно смотрел на друга.

– Пять минут? Ты там головой ударился? Тебя не было семь с половиной часов. Я уже всех остальных отправил. Только мы остались. Если повезёт…

В этот момент погас ещё один монитор. Лицо тони вытянулось, и он прошептал:

– Уже не повезёт.

– Ты о чём? – быстро спросил Филип. – Что случилось?

– Станция разваливается на куски – вот что случилось, – ровным голосом проговорил Тони. – Первый модуль развалился час назад. А теперь разрушились тоннели. Сработала система внешней защиты. Выходы закрылись.

– То есть…

– Да. Нам не выбраться.

Несколько секунд Филип пытался уложить информацию в сознании. Они втроём оказались в ловушке. База разрушилась. Система внешней защиты не даст станции взорваться и выбросить обломки в открытый космос. Руины модулей останутся внутри купола (или того, что от него останется), пока с Земли не прибудет грузовой корабль с дроидами, которые расчистят пространство для Venus 3.0.

Неожиданно для себя Филип спросил:

– Сеть ещё работает?

– Да, – кивнул Тони. – Я связался с Центром. Но шаттл не успеет. Он прибудет только через полтора часа, а воздуха у нас осталось минут на сорок, не больше. А им ещё надо будет отключить защиту и разобрать завалы. Они, конечно, пообещали сделать всё возможное, но…

– Я не об этом. Мне нужна информация.

– Что? – У Тони отвисла челюсть. – Хочешь отойти в мир иной самым умным?

– В большой комнате, – Филип махнул рукой в сторону двери, – там есть камеры слежения?

– Фил, ты где головой ударился? Там нет больших комнат, я же тебе говорил. Там только подсобки размером со шкаф.

– Хорошо, – медленно проговорил Филип, – в самом коридоре есть камеры?

– Ну да.

– Дай мне картинку за последние… часа два.

Тони косо глянул на Филипа и сел за компьютер. Пока Филип пытался убедить Элю, что всё хорошо, и искал для неё хоть какое-нибудь занятие, Тони нашёл записи видеокамер. Филип открыл для Эли программу рисования на планшете, брошенном кем-то из техников, и услышал возглас Тони:

– А это ещё кто?

Филип увидел на экране себя, ведущего за руку Элю, и девушку в белом комбинезоне, медленно плывущую за ними. Отлично, хоть она и другая, но камера её зафиксировала. Интересно, в зеркале она отражается? Размышления Филипа прервал Тони:

– И куда она делась?

– Неважно, верни назад, найди её лицо.

– Слушай, Фил, зачем тебе это надо?

– Сделай. Пожалуйста.

Тони вздохнул, что-то пробормотал и отмотал запись назад. Подобрав удачный кадр, увеличил лицо девушки. Блондинка с аккуратной короткой стрижкой. Ровное лицо с правильными чертами, как у манекена. Большие фиолетовые глаза.

– Кто это вообще? – спросил Тони, глядя на монитор. – И откуда она взялась?

– Это я и хочу выяснить. Пробей.

Пока Тони загружал изображение в поисковую систему, Филипу вдруг пришло в голову, что приятель не назвал эту девушку симпатичной. Отчаянный бабник, Тони каждую особу женского пола награждал витиеватым комплиментом. Из-за чего неоднократно имел проблемы с мужьями, бойфрендами и бог знает кем ещё. Хорошо, что Тони – весёлый здоровяк, а то бы…

– Совпадений нет. Она не местная, – голос друга прервал размышления. – Не со станции. И откуда она здесь взялась? Это, что…?

Тони, широко раскрыв глаза, развернулся к Филипу.

– Понятия не имею, – сказал Филип. – Я встретил её там, в большой комнате.

– Там нет больших комнат, – упрямо повторил Тони.

– Значит, мне показалось. Неважно. Пробей по поисковикам.

– Если получится. Не знаю, есть ли связь со спутником. – Тони быстро щёлкал по сенсорным клавишам. – Смотри-ка, есть!

Через несколько секунд поисковая система выдала список результатов.

Филип, бегло просмотрев выдачу, выбрал одну страницу и попросил Тони распечатать.

Принтер выдал тонкий пластиковый лист, который мягко упал на стол. В следующий момент оставшиеся мониторы погасли.

– Отлично, – пробормотал Тони, закидывая руки за голову.

В руках Филипа оказалась небольшая статья с чёрно-белыми фотографиями. Смеющаяся девочка, ямочки на щеках, кудри с бантиком. Ещё одна фотография – та же самая девочка, только чуть старше. Сидит, сложив руки на коленях, взгляд напряжённый, губы плотно сжаты. Рядом – женщина в строгом костюме и усталый мужчина. Третья картинка – одно лицо девочки, как фото для документов. В глазах застыл страх. На этой фотографии она больше всего походила на ту, что была в просторной белой комнате.

Текст на немецком, который Филип знал только на базовом уровне. Он машинально повернулся, чтобы запустить переводчик, но взгляд упёрся в пустые чёрные мониторы. Скудные познания в немецком всё же позволили кое-что разобрать.

Имя – Алиса Майер. Год рождения – 1964, место рождения – ФРГ.

Филип тряхнул головой. Как – 1964 год? Той, которую он видел, не больше… А сколько ей лет? Хотя бы приблизительно? По гладкому мраморному лицу возраст не определить. Но она же молодая. Хорошо, пусть будет не больше двадцати. Всё равно. Не может быть. Этой Майер сейчас должно быть, – Филип прищурился, – да, больше ста пятидесяти.

Из статьи следовало, что Алиса Майер в возрасте семнадцати лет попала в больницу. Нет, это не больница, а пансионат. Или санаторий? В общем – лечебница. Для душевно больных. Диагноза нет. Зато есть слова соседей и друзей, которые считали её чуть ли не ясновидящей. И показания других, говоривших, что она душевно больная и социально опасная. Всегда так – либо ясновидящая, либо сумасшедшая.

Даты смерти нет. Долгое время считалась пропавшей без вести. Интересно, как она сумела пропасть без вести из закрытой лечебницы? Официальная версия – побег. Вполне возможно.

И ещё одна маленькая статейка в самом низу страницы. Ещё одна Алиса Майер, только на сей раз русская. Студентка-медичка, отличница-спортсменка, участвовала в Программе на Венере. Одна из юных колонизаторов, и конечно, самых богатых. Родителей наверняка распирало от гордости.

Дата смерти совпадает с разрушением первой модульной станции Venus. Интересно, что стало с телом? И почему нет фото?

Попытавшись припомнить историю колонизации Венеры, Филип всё вызывал в памяти лицо с фиолетовыми глазами. Видел он его в учебниках или нет?

Филип повернулся на звук шагов.

– Тони, а какая вероятность ошибки при поиске лиц?

– Меньше тысячной доли процента, а что?

– Если верить этой статье, – Филип помахал пластиковым листком, – этой девице сейчас больше ста лет.

– Неплохо сохранилась старушка.

Филип улыбнулся.

– Тебе смешно? – Тони подался вперёд. – Ты вообще понимаешь, что происходит? Мы в ловушке, ясно тебе? У нас осталось меньше получаса. А ты собираешь информацию о какой-то девчонке. Лучше бы помолился.

– Эта девчонка умеет читать мысли.

– Это поможет нам выжить?

– Возможно.

Тони повёл глазами и скрылся где-то в тёмном углу. Филип подошёл к Эле. Он заглянул в планшет – девочка нарисовала белых птиц, которые летали по анимированному потолку кабинета Филипа.

– Эля, откуда взялась та девушка?

– Не знаю, – пожала плечами Эля.

– Она что-нибудь рассказывала о себе?

– Нет. Это и не нужно. Они и так всё знают.

– Что ты знаешь о ней? – продолжал расспрашивать Филип. – О её прошлом?

– Ничего. У них не бывает прошлого и будущего. У них есть только всегда.

– Она была когда-нибудь человеком?

– Не знаю.

– Они вообще люди?

– Они Другие, я же вам говорила.

– Инопланетяне?

– Другие.

Филип отошёл от Эли и взял листок со статьями об Алисе Майер. Да, это её лицо. Только теперь оно изменилось, стало другим. Другим.

Что это всё-таки было? Тот самый контакт с инопланетными формами, о котором все так мечтают? Филип усмехнулся. Это забавно – встретить представителя внеземной цивилизации и не иметь времени, чтобы об этом рассказать.

Опять едва заметное движение. Филип вскинул голову. Она стояла перед ним. Другая Алиса Майер. Смотрела на него неподвижными фиолетовыми глазами. Потом повернулась к Эле. Но прежде, чем она успела взять девочку за руку, Филип встрял между ними и показал Другой её собственную фотографию полуторавековой давности.

– Кто это? – резко спросил Филип.

Ответа не было. Она равнодушно смотрела сквозь листок. Хотя равнодушно – это всё-таки характеристика для людей. А эта просто смотрела.

– Как тебя зовут? – ещё резче спросил Филип. Краем глаза заметил, что на звук голоса вышел Тони, но увидев Другую, выдохнул и остановился.

– Как тебя зовут? – повторил вопрос Филип.

Ответа не было.

Филип бросил листок и схватил девушку за плечи. С силой встряхнув её, крикнул прямо в неподвижное лицо:

– Как тебя зовут? Твоё имя?!

– Фил, – подал голос Тони, – это всё-таки девушка, даже если…

– Имя?!

Она смотрела на него ничего не выражающими фиолетовыми глазами.

– Фил, может, не надо…

– Алиса! Алиса! Алиса Майер!

В глубине фиолетовых глаз что-то мелькнуло.

– Вспомни! – кричал Филип. – Вспомни! Тебя зовут Алиса!

Девушка моргнула и посмотрела на Филипа почти осмысленно, слабым голосом прошептав что-то похожее на «лиса». Её руки, твёрдые и холодные, стали мягче, она ещё раз моргнула и выдохнула. Филип почувствовал дыхание на своей коже. Всё-таки она – человек. Была, по крайней мере.

Филип смотрел в фиолетовые глаза, которые казались тоннелями в бесконечность вселенной, и чувствовал, что его затягивает. Какое-то время он цеплялся за маячок в сознании, за фиолетовые глаза, но сил оставалось всё меньше. Лицо Алисы отдалялось, но перед тем, как погрузиться во тьму, он успел, на долю мгновения увидеть её лицо, человеческое, с золотыми кудряшками, небесно-голубыми глазами и ямочками на щеках… А потом оно изменилось, как отражение во всколыхнувшейся воде. В пустоту его проводило лицо Другой, бледное, ничего не выражающее, с большими фиолетовыми глазами.

Тёмные волны вытолкнули на поверхность, где всё дрожало и покрывалось трещинами. Летят куски, осколки, что-то звонко разбивается, а посреди хаоса разрушения Другая держит Элю за руку. Глаза Эли становятся такими же фиолетовыми, лицо делается бледным и гладким. Другие бросают на Филипа последний взгляд и спокойно уходят, взявшись за руки. Воздух уходит. Темнота смыкается…

Чёрный туман слегка рассеивается, Филип видит Тони, лежащего на спине.

Свет загораживают тяжёлые силуэты, похожие на огромных, тяжеловесных людей… Они приближаются к Тони, склоняются над Филипом.

Но темнота вновь сгущается, и Филип проваливается в душные волны.

Толчок в грудь, глоток свежего холодного воздуха. Ещё толчок, ещё глоток.

Он открывает глаза. Белые птицы в лазури плавно взмахивают огромными крыльями, а в резких лучах света кружат «зонтики» одуванчиков.

Content

Алёна Моденская
Другие имена