Фатима Шарапова

По дороге домой

Тот вечер не предвещал ничего особенного. По уровню освещенности он мало чем отличался от утра. Сложно различать время суток, когда на дворе декабрь, а ты с семи часов спешишь на работу и остаешься там до десяти. Годовой отчет. Кипы бумаг и цифр. Люди ждут зарплаты, премии, предвкушают праздник, а ты стараешься сохранять спокойствие и не совершать ошибок. Могла ли неверно начисленная зарплата погубить чью-то жизнь? Навряд ли, скорее только испортила бы настроение и добавила лишних хлопот, не только мне, но и сотрудникам банка, которые готовы были съесть любого позвонившего с вопросами о начислении.

Невидимые связи

Я возвращался домой с гудящей головой. Мороз опустошил улицы, поэтому никто не мог мне помешать встать прямо посредине тротуара с закрытыми глазами и постоять так пару минут в тишине, вдыхая покалывающую свежесть и выдыхая густой пар. Перед глазами плыли таблицы с цифрами, в ушах щелкали клавиши калькулятора.

– Вам лучше присесть. Если уснете стоя – упадете.

Меня всегда раздражали такие голоса, мелодичные, чуть с хрипотцой. Они легко переходили от повелительного баритона к мурлыкающим интонациям. Их обладатели выглядели точно торговые агенты госпожи Фортуны – одетые с иголочки, излучающие удовольствие со снисходительной усмешкой на лице. Они с легкостью угождали всем дамам – открывали дверцу такси и подавали руку, прежде чем занять ее место; пропускали вперед, если сталкивались в дверях; всегда имели под рукой зонт и знали, как эффектно раскрыть его над головой женщины, чтобы она почувствовала себя особенной. Такие голоса нравились моей жене.

– И все-таки я настоятельно рекомендую вам присесть.

Я приоткрыл глаза и неожиданно для себя обнаружил, что стою возле черного столика с железной табуреткой, зазывающей посетителей круглым красным сидением. Эта одинокая парочка круглый год стояла за дверями бара, как символ радушия хозяина готового принимать гостей. Однако никто сюда не садился: все входили и устраивались у стойки или занимали столики внутри.

На обычно пустующем столике лежала книга, а возле него, опершись о стену, стоял бледный сухощавый молодой человек в черном дорогом пальто и идеально сидящем по фигуре костюме. Единственное окно бара освещало часть его лица, которое как ни странно выражало ледяное спокойствие и не единого намека на усмешку.

– Благодарю, но я спешу домой, – Взглянув себе под ноги, я сделал первый шаг.

– Сейчас не время спешить, – Я оглянулся, заподозрив издевательство, но незнакомец сохранял невозмутимость. – Поверьте мне, вам лучше присесть. Давайте поговорим о звездах, – вдруг переключился он на бодрый тон, задорно щелкнув пальцами перед собой, и оторвался от стены.

– Почему именно о них? – поднял я брови.

– Такая уж книга мне подвернулась, – пожал он плечами.

– А не лучше ли обсудить прочитанную книгу с друзьями? – взглянул я на каменную плитку перед собой, прежде чем сделать новый шаг.

– Просто никто из них не возлагает на звезды столько надежд сколько вы, – услышал я шорох одежды, повернулся и увидел его облокотившимся о столик.

– С чего вы так решили? – медленно двинулся я к столику и с трудом взобрался на табурет, поставив портфель на колени.

– Вы мечтатель, выдающий себя за прагматика.

– Откуда вам это знать? – Сжал я портфель.

– Действительно, откуда? – пробормотал про себя юноша, – Вы в спешке бежите от себя, желая оправдать чужие надежды, но в тайне молитесь на звезды.

– Вы с кем-то меня спутали, – Оперся я о скрипящий столик, чтобы слезть, и ненароком скинул книгу. Пришлось нагнуться. Я поднял и покрутил ее в руках. – Созвездие Джакомо Капротти, – прочел я название, – Какое-то новое созвездие?

– Скорее старое. Книга о картине Леонардо да Винчи «Святой Иоанн Креститель». Люди видят в картине гомосексуальный подтекст. Автор видит в картине созвездие Льва, которое в свою очередь указывает на солнечное затмение.

– Не знал, что Леонардо да Винчи увлекался астрономией.

– Рано или поздно все инженеры устремляются к изучению творений другого инженера, с человеческой точки зрения более гениального, чем они. Так что ничего удивительного, – он замолк и прислушался к блюзу, заигравшему в заведении.

– Вы имеете в виду Бога? – вернулся я на табурет.

– Именно. Желание докопаться до самой сути устремляет разум ввысь. А все начинается с малого.

– То есть человек начинает интересоваться звездами, и постепенно переходит к более сложным вещам, – попробовал я передать суть сказанного им для себя своими словами.

– Да. Если его жажда познаний сравнима с жаждой влаги человека преодолевшего пустыню, он приступает к изучению.

– А если нет?

– А если нет, довольствуется открытиями, сделанными другими, – юноша развел руками, – Вот вы, – указал он на меня кистью, – Разрываетесь между несколькими компаниями, подсчитываете чужие бюджеты, но в перерывах отдаете предпочтение астрономии, астрологии и квантовой механике. Весьма интересное сочетание, кстати. Что побудило вас принимать такой «коктейль»?

– Откуда вы вам известно о моих интересах? – снова я вцепился в портфель.

– Вы регулярно выкладываете посты с мнением о прочитанном материале. В 21 веке не нужно быть великим сыщиком, чтобы собрать досье, – невозмутимо пожал плечами молодой человек.

Что-то в этой ситуации мне показалось странным, но помяв в руках жестковатую, шершавую кожу, я поставил портфель между нами на столик и взял книгу в руки.

– Не слышал о ней, – Я открыл страницу наугад.

– О ней в лучшем случае знает около пятисот человек. В этой книге выдвигается еще одна интересная версия. О том, что Леонардо да Винчи в картине «Спаситель мира» первым заявил: «Земля круглая!» – и таким образом, он опередил Джордано Бруно. Однако вы так и не ответили на мой вопрос.

Я подумал, как много вещей остается загадкой и обрастает слухами, перестающими в мифы и легенды. От этой мысли плавно перешел к воспоминаниям о вещах, что заставляли меня вглядываться в крохотные мерцающие точки, которые в действительности по размерам превышали Землю или оказывались меньше, но без жизни. Книга гороскопов, в которой я прочитал о таинственной планете Лилит, повлиявшей на судьбу Наполеона. Старый родительский учебник по астрономии с закрашенной мною буквой «А». Документальные фильмы, которые я чудом ловил, прыгая по каналам.

– Много всего намешано на самом деле, но все родом из детства. А что интересует вас? – спросил я у юноши, уставившегося в одну точку.

Собеседник повернулся, и мне стало не по себе. В силу своего возраста он не производил впечатления серьезного, умудренного жизнью человека, но в тот момент его глазами смотрело нечто заставляющее съежиться и осознать свою крохотность по отношению к Вселенной.

– Меня? – он переключился взглядом на портфель, а потом посмотрел на меня прежним спокойным взглядом миндалевидных карих глаз, – Влияние одних вещей или событий на другие. Связи, которые остаются невидимыми для простых обывателей. Объясню на примере небожителей. Ангелы у верующих – идеальные создания, уступающие могуществом лишь Богу. Планеты у эзотериков – носители особой энергетики, влияющие на судьбы людей. Планеты у ученых – способ разобраться в вопросах мироздания, помощь в спасении человечества, они же объекты для изучения, постоянно преподносящие сюрпризы. Казалось бы три несовместимые точки зрения. Однако изменилось бы человечество, – Собеседник сунул руки в карманы пальто и поддался вперед. – Пойми оно, что Люцифер – всего лишь Солнце, которое должно было лишиться статуса планеты, чтобы не спалить дотла драгоценное сокровище Вселенной. Что зло, которое они творят, они творят осознанно. Что мыслям свойственно материализоваться, и бесы, досаждающие некоторым – это результат умственного человеческого труда, – Молодой человек улыбнулся и продолжил серьезным тоном. – Что где-то…прямо сейчас на небесах…ангелов, архангелов изучают спутники и отправляют ученым информацию об их температуре, скорости ветра, процентном содержании тех или иных химических веществ. Что ангелы, архангелы идеальны лишь потому, что не населенны людьми, – рассмеялся собеседник, – Они безжизненны, их мощная энергия направлена на соседние планеты, в том числе на Землю, но будь они заселены, большая часть энергии уходила бы на поддержание жизни на поверхности. Что это самое драгоценное сокровище во Вселенной – они, маленькие создания, вредящие себе, друг другу и окружающей среде. Они – великая цель, ради которой одна за другой рождались планеты – «плавающие звезды», казалось бы, парящие ныне без дела на космических просторах. Изменилось бы? Мне кажется, нет, – кивнул своим мыслям собеседник, выросший в моих глазах до великого философа, и прислонился обратно к стене.

– Я бы чего-нибудь выпил, – пробормотал я растеряно и потянулся за портфелем.

– Давайте войдем внутрь, – пригласительным жестом молодой человек указал на дверь и первым покинул свой пост.

Эффект домино

Я уже бывал в этом баре. Здесь витал аромат хвои, древесной смолы с нотками крепкого спирта. На деревянных стенах висели портреты культовых джазменов, блюзменов, обложки их лучших виниловых записей, между теми и другими висели сами пластинки.

Очутившись здесь в первый раз, я обошел помещение по кругу, и сев за стойку наткнулся на улыбающееся лицо усатого бармена. Он спросил, что желает услышать новый гость, поставил пластинку с записями Эрика Клэптона и налил мне вермут. С тех пор в начале месяца я заглядывал сюда, заряжался вдохновением и жил дальше.

В декабре я планировал прийти сюда 30 числа, прежде чем стану инструментом для подготовки к празднованию Нового года в руках жены, двух матерей и своей младшей сестры. Отец уже смирился и сам проявлял инициативу, я же не сдавался до последнего, отговариваясь работой. И вот я вошел в эту дверь в середине декабря. Не иначе как распоряжение судьбы.

От прикосновения к теплому дереву барной стойки пришло осознание, насколько замерзли руки. Покалывание на кончиках пальцев перешло в дрожь всего тела. Я сцепил руки в замок и улыбнулся бармену.

– Сегодня Рэй Чарльз, если мой новый друг не против, – повернулся я к юноше.

– Я только за! – поднял тот руки и кивнул бармену, доставшему бурбон и квадратные бокалы. Дождавшись, когда нам разольют живительный напиток, он повернулся ко мне и спросил:

– Что вы думаете о подобной связи между несовместимыми вещами?

– Думаю что…, – я сделал глоток и принялся взбалтывать напиток в руках, наблюдая, как играют блики на поверхности глянцевой жидкости, – Людям будет сложно понять и принять такое. Им нужен порядок, когда одно отделено от другого и не смешивается с третьим.

– Потому что всегда есть три типа людей? – усмехнулся собеседник.

– Нет, потому что людям нужен выбор. После смерти близкого становится спокойней, когда ты представляешь образ светящегося ангела склонившегося над тобой. Когда жизнь складывается наперекосяк, проще обвинить планеты, сошедшиеся с зодиаком в момент твоего рождения. А ученый видит в планете каменную глыбу, потому что камень проще разделить на составляющие его химические элементы. Честно говоря, я тоже думаю что ангелы и планеты – это одно и то же, – Я сложил руки на груди и взглянул на полный бокал своего соседа. – Не знаю, читали вы или нет. Витязь в тигровой шкуре. Шота Руставели. Там есть интересное обращение:

«Зуал, планета скорби, ты умножь мои стенанья…».

Там были и другие обращения к планетам, но я запомнил только это. Снизу была сноска, поясняющая, что Зуал – это планета Сатурн. В поиске более подробной информации наткнулся на статью об индийском обозначении Сатурна. Шани. Индийцы поклоняются девяти богам, среди которых пять – планеты. Шани в их числе. Он обрекает человека на страдания или наоборот вознаграждает его в зависимости от поступков. Кстати его назвали младшим братом бога смерти. Здесь можно провести параллель с Гавриилом. Он тоже карает и тоже связан со смертью. А значит, Гавриил может олицетворять Сатурн. С помощью статьи об индийских богах-планетах мне удалось соотнести еще трех архангелов с планетами. Я эти записи оставил дома, но помню, что Михаил – это Меркурий. Там я так и не определился с одной планетой, кто ей больше подходит… Ах да! Еще есть легенда о Шани, в которой говорится о солнечном затмении, случившемся, когда он впервые открыл глаза. Честно говоря, у меня никак руки не дойдут разобраться со связью Сатурна с затмением. Но в пользу версии «ангелы равно планеты» говорит еще одна вещь. Когда рассматривал изображения Сатурна, я увидел изображение его магнитных полей. Они исходили от центра и образовывали два овала по бокам планеты. Чем вам не крылья! – закончил я свои откровения и промочил горло.

– Далеко же вы зашли, – пробормотал мой собеседник и впервые взял свой бокал в руки.

– Далеко. Таким образом, словосочетание «ангел-хранитель» приобретает масштабное значение. Ангел защищает не одного человека, а целое человечество, – нервно рассмеялся я и сделал новый глоток.

Отставив бокалы, мы прислушались к размеренной Lonely Avenue. В бар вошла пара. Они уселись за столик в углу, склонили друг к другу и принялись тихонько переговариваться. Бармен оставил полировку бокалов и направился к столику.

– Вы думаете, изучение, освоение других планет спасет человечество? – тихо спросил я юношу.

– Изучение, возможно, но не освоение. Две планеты разом захватывать не стоит. Известная истина: за двумя зайцами погонишься, упустишь обоих. На это есть причины, – взболтал он содержимое бокала и со стуком поставил, – Я вижу два способа сотворения нашей Галактики. Первый – методом проб и ошибок. Второй – такая галактика уже существовала, и использовался некогда полученный успешный опыт. Хотя, учитывая досадную ситуацию с Солнцем, остается только один метод – первый. На основе предыдущей по осколкам собиралась новая Галактика. Строилась одна планета, другая, а жизни все нет и нет. Это было движение к цели длиною в миллиарды лет. И лишь когда удалось собрать верную комбинацию, на третьей планете от Солнца зародилась жизнь. Что вполне логично. Цифра три для Вселенной особенная, да неспроста. В первый раз происходит знакомство. Во второй – уже имеется представление, но не достаточно опыта. В третий – приходит понимание, что делать, определяется точное направление.

– Если была предыдущая галактика, значит, метод то уже имелся. Разве нет? – я опустошил бокал и попросил добавки.

– Да. Но предыдущая модель галактики вышла из строя. Она изначально была обречена. Возможно ее так же разрушили люди. Наша галактика совместила новое и старое, – вздохнул он, – Вселенная не ищет легких путей. Тот, кого люди называют Богом в восторге от них, потому что они чертовски сложные и не предсказуемые создания, как сама Вселенная, – добавил незнакомец и замолк, отпив из своего бокала.

– Люцифер – это Солнце, звезда, несущая свет. Тогда кто Бог? – вдруг пришло мне в голову.

– Тьма.

– А разве…?

– Нет. Я же говорил во Вселенной нет зла. Темнота – это чрево. Единственное зло – это мысли. Если ты войдешь в темную комнату с мыслями, что в ней что-то есть, и оно может навредить тебе, то вероятнее всего так и будет. Даже если «оно» будет не материальным. Если в темноте действительно кто-то затаился со злыми намерениями по отношению к тебе, то виноват злой умысел, возникший в чужой голове. Как видишь голова – источник всех людских проблем. Когда человек перестанет выдумывать чудовищ в темноте, перестанет бояться себя, смерти, перестанет своими деструктивными мыслями вредить себе и окружающим он приблизится к тому, кого он называет Богом. Однажды просто поймет, что спешить некуда, закроет глаза и почувствует, что он вместе со всеми вещами, людьми и животными вокруг есть Целое. И энергия, бурлящая в нем и во всем вокруг, уходит далеко за пределы Земли. Потому что отдельных бессвязных элементов во Вселенной не существует.

– Мы пронизаны струнами? – вздохнул я.

– Я собрал некоторые выводы. Все круглое (острое – это тоже круглое, только меньшего размера). У всего есть плюс и есть минус, поэтому есть плодородная Вселенная и есть безжизненная Антивселенная (черные дыры тому доказательство). У всего есть свое место, определенное временной отметкой, поэтому пространство и время неотделимы. Все в совокупности движется по кругу. Абсолютного покоя нет. Пустоты не существует. Не все можно увидеть или пощупать. Есть два слоя реальности – энергетический и материальный. Кстати, перемещение через пространство и время возможно на энергетическом уровне. Если у тебя есть на примете объект или субъект с сильным энергетическим полем, он будет причалом. У этого есть побочный эффект – ты привязываешься к нему не только энергетически, но и эмоционально, потому что источник жизненной энергии находится в нашем мозгу. И это приводится к следующему: есть материальная реальность и энергетическая. Частицы, вращаясь, взаимодействуют с обеими реальностями, но возникают на уровне энергетической. Мы составляем части вращающихся цепей, которые взаимосвязаны между собой. Солнечная система тоже цепь. Магнитосфера одной планеты поддерживает другую. Если нарушить одну магнитосферу, уронить фишку домино – произойдет крах всей Солнечной системы. Да, раны имеют свойство самозаживляться, но зачем нам себя ранить? – закончил он свою речь риторическим вопросом.

Бармен давно остановил проигрыватель. Мы допили бурбон под тихие голоса парочки в углу; робкое молчание женщины у окна, зашедшей через пару минут после пары; громкую беседу трех новоприбывших мужчин, успевших вовлечь в свой спор бармена, и начали собираться на выход.

Срок Земли

Размякшие в тепле, мы оказались не готовы принимать дары зимы. Застегнувшись на все пуговицы и подняв воротники, мы медленно побрели по тротуару вдоль украшенных золотыми огнями деревьев. Тонкий белый слой снега сохранил следы недавних прохожих, но еще не издавал тот характерный звук, говорящий о крепости мороза, поэтому про себя я надеялся – к утру все растает.

Хотя наверняка сейчас сынишка выбрался из постели и стоит у окна, предвкушает, как мы будем играться в снежки, лепить снеговика, кататься на снегокате. Я не любил снег, но ради своего чемпиона и единомышленника готов был вытерпеть эту холодную, влажную неприятность.

– Вы столько говорили о Вселенной, но так и не упомянули, есть ли другие обитатели помимо нас, – я взглянул на ссутулившегося товарища по несчастью.

– Конечно, есть. Только они живут больше разумом и меньше эмоциями.

– Откуда такая информация? – Повесил я портфель на плечо и засунул руки в карманы.

– Потому что они перестали посещать нашу Землю.

– А разве они нас посещали?

– Да, – он посмотрел на меня так, будто я только что назвал Землю плоской, – Не бывает дыма без огня. Их следы пребывания на нашей планете не стерты до конца. Однажды, когда срок Земли подойдет к концу, гости опять прибудут на нашу планету. Ну а пока они наблюдают за нами издалека.

– Почему? Чем мы так плохи?

– Потому что жители Земли слишком подвержены эмоциям. Они с легкостью создают себе врагов и развязывают войны, потому что им всего всегда мало. Людям точно понадобится собственность инопланетян, – улыбнулся юноша, – Будь то технология или сама планета. Они не понимают, насколько вреден скорый прогресс. Они с радостью превращают рабов в тех, кто не сопротивляется их желанию тотального контроля. Будь то жители Атлантиды или современные жители планеты, люди со своим богатым, удивительнейшим набором качеств – это новый опыт для всей Вселенной. Мы были бы идеальными соседями для инопланетян, если бы интересовались наукой ради самой науки, ради созидания, а не разрушения.

– А с чем связаны их прежние визиты?

– Человечество только становилось на ноги, училось быть людьми. Нужно было задать верное направление. Но уже тогда проявлялись худшие человеческие качества, – Собеседник последовал за моим примером и засунул руки в карманы.

– Да уж, – остановился я у поворота к своему дому, – Нелегко с нами, но что поделать. Ну. Я уже почти дошел, – указал я с улыбкой на виднеющиеся в дали окна моей квартиры, – Хотите зайти на чай?

– Увы, но нет. Благодарю за приглашение! – молодой человек с улыбкой развел руками.

– Мы с вами еще увидимся? – спросил я с надеждой еще раз встретиться и побеседовать с этим замечательным человеком.

– Навряд ли, но кто знает, как сложиться жизнь, – с печальной улыбкой развел он руками.

– А как вас зовут? – зацепился я за последнюю соломинку, за вопрос, который неожиданно приобрел особую важность.

– Франсуа Лаплас. Но это ровным счетом ничего не значит.

– Лаплас? Как ученый? – удивленно посмотрел на него я, но тут же стушевался под его пристальным взглядом.

– Не совсем. Скорее однофамилец.

– А как вы меня нашли? – спросил я, не желая знать ответа.

– Не могу сказать, что искал. Скорее вы меня нашли, – Он потер руки и засунул их в карман. – Будущее звезд предсказуемо. Будущее людей зависит от их мыслей и поступков. Вот допустим мы с вами стоим, беседуем, а ваша жена сейчас готовит бутерброды сыром на ужин, – увидев, мое сморщившееся лицо, переступил с ноги на ногу и с улыбкой добавил, – Не вам, вашему сыну. Ему в отличие от вас нравятся горячие бутерброды с сыром. Он с удовольствием съедает их на ужин, на завтрак, конечно, когда вас, Виктор, нет дома, чтобы ненароком не подставить под удар свою мать, – уперся он в меня своим нечеловеческим взором, – Вернувшись, домой, вы станете свидетелем того, как ваша жена прячет что-то на балконе, но откажется делиться деталями. Вы устроите скандал ни сколько ради того, чтобы докопаться до сути, сколько для того, чтобы слить на кого-то накопившееся за день раздражение. Ваш напуганный сын не сможет уснуть ночью, потому что никто его не успокоит и не пожелает сладких снов. А на завтра возвращаясь, вялый после школы не заметит мчащийся на него автомобиль, за рулем, которого будет такой же полусонный водитель, едущий домой после ночной смены. Возможно, вашему сыну в будущем предстояло сделать великое открытие, но он уйдет из жизни, прежде чем поймет, кем ему быть, – прозвучал роковой итог в затопившей округу тишине, – Ну так как по-вашему, – добавил незнакомец после недолгой паузы, – стоило затевать скандал или стоило взять эмоции под узду? Можете не отвечать. Решите для себя сами. Мне уже пора. До свидания! – чуть поклонился он и пошел прочь.

Помню, стоял я тогда опешивший и не мог пошевелиться. Проезжавший мимо сосед долго не мог до меня докричаться. Он вышел, довел меня до авто и помог подняться на этаж. Дома я упал на диван и разрыдался словно младенец, чем удивил и расстроил всех домочадцев.

Тогда я не стал никому ничего рассказывать, но теперь лежа на больничной койке и отсчитывая дни до ухода, я смог спокойно рассказать о случившемся сыну за исключением одного: догадки о личности незнакомца. Глядя на своего повзрослевшего мальчика, мне подумалось, что демон Лапласа ошибся. Единственным его открытием стала автомастерская. Нет, я был невероятно горд и рад за него, когда он поделился с нами этой новостью. Я видел – гонять на велосипеде ему нравилось больше чем читать книги, и не навязывал ему свои интересы. Наоборот, на его восемнадцатый день рождения мы всей семьей собрали деньги и подарили ему мотоцикл. С него все и началось.

Но самой большой радостью для нас стала маленькая девочка. Иногда я думал, что люблю ее больше чем сына, но, похоже, никто этого не замечал – все любили ее так, как не любили никого на свете. Она росла не по дням, а по часам, читала все подряд, быстро схватывала информацию. К пятнадцати годам я подарил ей свой любимый звездный атлас, который около 15 лет тому назад нашел на прилавке одного старого букинистического магазина. В последние дни мы с ней смотрели разные документальные фильмы, обсуждали, спорили, надеялись, но понимали – чему быть, тому не миновать. Четвертая стадия предвещала конец.

***

– Он хотел, чтобы я сделал открытие в области астрофизики. Но, похоже, это предстоит сделать тебе. Ты ведь рассказала ему о поступлении в университет? – Мужчина средних лет стоял, опершись о красную машину, и смотрел на окна второго этажа больничного корпуса.

– Нет. Почему-то язык не поворачивается. С одной стороны он будет рад, я знаю, а с другой стороны не хочу его расстраивать новостью о скором вылете, – девушка вздохнула и потерла лицо руками и всхлипнула, – Я не хочу улетать сейчас. Сейчас не время. Я должна что-то предпринять, – она вытерла лицо, отошла от машины на пару метров и чуть не столкнулась с другим автомобилем.

Из подъехавшего черного матового авто вышел молодой человек в столь же черном элегантном костюме. Круги под глазами на осунувшемся лице повторяли цвет темно-серой рубашки, выглядывающей из-за отворота пиджака. Он приподнял рукав посмотреть на часы, но лишь обнажил бледное запястье. Достав из салона смартфон, он вздохнул и обратился к девушке:

– Извините, вы не подскажите, сколько сейчас время? Я забыл надеть часы и как назло телефон разрядился, – темный экран огромного смартфона, повернутый к девушке, отразил сцену: к мужчине, оставшемся стоять у красного авто, подошла женщина в белом халате. Она что-то коротко произнесла, после чего тот прижал к губам кулак, словно собирался откашляться, и повернулся в сторону девушки. Врач прикоснулась к его руке выше локтя и зашла обратно.

– Да, конечно, – кивнула девушка, заглядывая в свой смартфон, – 12:34.

– Благодарю! – кивнул молодой человек, – Кажется, вас зовут, – указал он в сторону мужчины, поднявшего руку, но не издавшего ни звука. Девушка посмотрела в указанном направлении, – И не переживайте: он ушел легко, – произнес незнакомец, глядя на окна второго этажа.

– Виктория, пошли, – наконец выдавил из себя отец девушки и с трясущимися плечами направился к дверям. Виктория приоткрыла рот: хотела спросить, но преодолев любопытство, повернулась и побежала за отцом. Перед входом она оглянулась – владелец черного авто все еще стоял на месте, держась за запонку, и смотрел на окна. Почувствовав ее взгляд, он опустил голову, кивнул своим мыслям, сел в авто и уехал.

Content

Фатима Шарапова
По дороге домой