Рикки Рен

Слово

Каждый новый рейс, я всё чётче и качественнее детализирую световой макет тех самых хребтов, на кромке которых будет стоять моя скромная лиловая лачуга. Сначала меня не особо волновал фон здания. Первые годы я, как и полагается скромному второму пилоту, больше думала о постройке основного отсека, без всяких там прикрас. Фокус был чётко направлен на крепость каркаса и герметичность, которая не подведет. Никому ведь не хотелось бы ужинать с пробитой крышей во время очередного камнеграда или стекловихря. На всем остальном, я до поры до времени, наивно старалась сэкономить. Здесь поскромнее, там поменьше, в чем-то потоньше, можно и потемнее. Скажем правду, я и планету-то изначально выбрала самую дохленькую, совсем серую. Вот посудите сами, эффективная температура поверхности ближайшей звезды ниже средних показателей, атмосфера самой планеты достаточно тонкая, запасы жидкого метана крайне малы и ни одной планеты-гиганта поблизости.

Все моё планирование начиналось в соответствии с принципом о жизни по средствам, но как это часто бывает, с ростом моих амбиций, рос и мой проектируемый дом. А вместе с этим, все сильнее усиливалась тоска по месту, которого ещё нет. В котором меня ещё никогда не было. Но вопреки здравому смыслу, я каждый свободный день включаю светомодуляцию и снова и снова перебираю сотни тысяч вариантов и оттенков своей недостижимой мечты.

–Младший второй пилот А1П3216092317, вас просят срочно явиться в переговорную номер семьсот восемьдесят девять. – блеснула перед глазами жёлтая световая полоса, судя по всему пришедшая по приказу кого-то в корабле рангом не ниже тридцать седьмого, а то и выше. Иначе, как они могут использовать семьсот восемьдесят девятую и зачем этим «большим людям» совещаться со мной? Корабль состоял из сотни отсеков и содержал в себе около тысячи пассажиров, точное количество которых варьировалось в зависимости от порядка ведения облетной вахты в секторе. При такой загруженности, даже системе светокоммуникации сложно избежать ошибок, поэтому скорее всего, что-то просто напутали с отправкой. Что ж, пришлю отчёт об ошибке и продолжу свой поиск совершенства. Итак, на чем я остановилась… Ах, да небольшая равнина сразу за холмом.

–Младший второй пилот А1П3216092317, вас просят срочно явиться в переговорную номер семьсот восемьдесят девять. – настойчиво сверкнул тот же светотекст, но уже с багровым оттенком.

А вот это уже неожиданно. Вероятность повторной ошибки крайне мала, но семьсот восемьдесят девятая переговорная? Ещё и в нерабочую смену…

Устало натянув гравитационный комбинезон, я с ужасом поняла что это будет моя первая разминка за минувшие десять часов. Ещё чуток и не получив достаточных данных о моей активности за последние четырнадцать часов, сенсоры каюты бы разгневано отправили меня в медицинский отсек, колоть мышечные стимуляторы. А в случае обморока, прислали бы сюда парочку дронов, на случай если я не смогу подняться самостоятельно. Атрофия мышц – дело не самое приятное . Да и рассеяно мечтать, забывая о реальности вокруг, порой бывает весьма опасно для здоровья.

Пойдя пешком примерно треть пути, достаточную для репортной отписки по физическим нагрузкам, я с удовольствием подсела на одну из проходящих мимо гравитационных волн, преодолев оставшееся расстояние примерно в трое быстрее. Неплохо, но выйди я всего на тридцать секунд раньше, то успела бы на волну в шесть раз быстрее. На моё удивление коридор в этом отсеке сегодня был практически пуст. Пару ученых в своих нежно-голубых комбинезонах тащили с собой чемоданчик с промышленными образцами новых светолидаров, двое техников с красно-черной нашивкой на рукавах, которые судя по всему возвращались со смены и один пилот, достаточно высокого ранга, направлялся куда-то в сторону офицерской столовой. Притормозив у небольшого иллюминатора, я невольно заинтересовалась парочкой пролетавших мимо комет. Какие крупные… Таких не так часто можно увидеть в этом секторе, плюс все эти скачки радиации последние полгода.

–Вас ожидают. – синим светотекстом загорелась передо мной дверь той самой, семьсот восемьдесят девятой переговорной. Формально все по протоколу, так что могу заходить.

–Младший второй пилот А1П3216092317. – обратился ко мне синим светотекстом один из пяти сидящих в комнате Старшин, с номером А1С788564320 на медной бляшке воротничка его синего комбинезона. «Совет Старшин» занимал одну из лидирующих позиций в разработке стратегический решений Фракции, которая в свою очередь владела данным космическим судном.

–Да. Вы хотели видеть меня, уважаемы члены «Совета Старшин»? – ответила я тут же светло-зелёным светотекстом.

–Да, и вероятнее всего, больше чем вы нас, младший второй пилот А1П3216092317. – с укором послал в ответ Старшина А1С674929929 темно-коричневым светотекстом.

–Прошу меня простить. Я сочла свой ранг достаточно низким для столь важного вызова от уважаемых Старшин. – чуть более тёмным зелёным продолжила отвечать я.

–Да, вы действительно пока не набрали соответствующих полетных рангов для участия в совещании Фракции такого уровня, младший второй пилот А1П3216092317. Однако, в данной ситуации нас интересует ваш опыт как специалиста по космолингвистике. – сине-зелёным светотекстом вступил в разговор Старшина А1С7491074792.

Космолингвистика?! Никогда бы не подумала, что она сможет пригодиться на коммерческом судне. Всё рабочие рейсы здесь абсолютно всегда идут по сотнями лет назад прописанным Фракцией сценариям, а в качестве языка используется общепринятая Конвенция. Здесь просто нет необходимости что-то переводить или адаптировать. Более того, упадок спроса на моё первое ремесло и заставил меня переквалифицироваться сначала в пилота – переводчика на мелких суднах, а затем и пройти полную профессиональную переподготовку как полноценного второго пилота.

–Я полагаю, задание весьма специфичное? – осторожно, бледно-розовым начала я свое светосообщение, заранее не рассчитывая на развернутый ответ. Вряд ли Старшинам придет на ум церемониться и делиться подробностями с кем то вроде меня.

–Переговорная шестьсот пятьдесят четыре, младший второй пилот А1П3216092317. – алой полосой сверкнуло сообщение от Старшины А1С74939393. – Я полагаю, нам не придется посылать вам это светосообщение дважды?

–Принято, Старшина А1С74939393. – как можно более ярким оттенком жёлтого печатаю я, ловля себя на мысли о том, что вряд ли мой ментор сможет зачитать мне потраченное время и разрешит попросить компенсацию переработанных часов. Просьбы Старшин Фракции – это неписанная обязанность каждого пассажира, приравниваемая к приказу во время чрезвычайного положения.

Серолицая в душе, я сначала вернулась в каюту, дабы захватить рабочий светопланшет, а затем поймав нужную мне гравитационную волну направилась прямиком в переговорную шестьсот пятьдесят четыре. Особых надежд на быстрое избавление от мук общественного долга я не испытывала, скорее наоборот, трезво понимала, что скорее всего проведу оставшиеся четыре часа личного времени за переводом каких-нибудь пришельских каракулей на Конвенцию. Наверняка, они обнаружили пару заброшенных контрабандистами кораблей где-нибудь в секторе Z. Так уж сложилось, что использование древних кодировок светописи, принятых в обиходе до утверждения Конвенции часто использовался недобросовестными индивидами для шифрования коммуникации при ведении не совсем легальных дел. Чаще всего они шифровали на Криспл, порой баловались Длинворсш7, реже Еулинро или Юналтри8. Иногда эти ребята проявляли весьма творческий подход, чередуя сразу несколько кодировок в одной светополосе или меняя её цвет на заранее оговоренное количество светооттенков.

Стальная дверь переговорки уже мигала светло-синим, когда я поправив себя, подумала, что вообще-то очень даже люблю все эти каракули. Правда не в личное время, в которое я могу…

На моё искренне удивление за открывшейся дверью меня ждали совсем не каракули. На пластиковом кубе за прочной стекло-углеродной перегородкой сидел пришелец. Типичный такой пришелец стандартного гуманоидного типа, с виду ничем особо не примечательный, разве только что своей большеватой головой. Он непонимающе глядел на меня, активно шевеля губами. Никаких опознавательных нашивок или бляшек на его белом комбинезоне не было.

–Привет. – для начала черканула я стандартной бледно-синей светописью сразу на общепринятой Конвенции, чтобы не тратить время попусту.

Ноль реакции. Понятно, попробуем упрощённый вариант. Попытка, потом другая и снова отсутствие видимых признаков. Возможно, он ведёт себя в соответствии с принятым в его Фракции сценарием несанкционированного контакта с другими формами жизни. Провозившись с ним ещё час, я установила, что он не чувствителен к светописи в целом, вне зависимости от формы, светоотенка и содержания кодировки, что поначалу, естественно повергло меня в искрений шок. Дело в том, что за свой, довольно солидный опыт в космолингвистике, я ещё ни разу не сталкивалась с подобным. Здесь, неволей вспоминались лекции со времен академии, где нам рассказывали о теориях распространения границ светописи. Корни теории, разумеется уходят в историю о A1- известнейшем пилоте нашей галактики, облетевшего практически все разумные планеты в секторе А и впервые покинувшего её пределы. Сейчас, пожалуй, будет сложно сказать, что конкретно послужило причиной его отчаянного путешествия. Историки склоны считать, что главной его миссией было распространения светописи во вселенной, по крайней мере хронологически, время его паломничества совпадало с периодом её широкого распространения в галактике. Судя по сохранившимся записям, спустя 10 лет после получения последнего сообщения от А1, когда он покинул пределы галактики, 10 знаменитых пилотов А2,А3, А4, А5,А6,А7, А8, А9, А10 и А11 отправились в след за ним. Поиски велись более 50 лет, но увы, никаких следов корабля А1 им так и не удалось найти. Вернувшись, они основали «Торговый союз», давший начало эпохе «Великих торговых перемен», в дальнейшем создавшей условия для возникновения нашей и около сотни подобных Фракции.

Проанализировав поведение своего собеседника, я отметила его довольно пластичное лицо и то как часто и активно он шевелит конечностями. Убедившись, что удобнее всего нам будет общаться системами координат, я по старинке запустила одну из подробных карт в режиме плоской трансляции, без модуляции световой проекции на своем планшете и осторожно протянула его пришельцу сквозь маленькое окошко, находившиеся между нами. Уверенно подтянув к себе планшет, он с минуту осторожно изучал технику и убедившись в её безопасности, стал активно разглядывать экран. Забавно, что наблюдая за ним, я невольно сравнила лицо этого гуманоида со светомодулятором, как будто он все время рисует слова и мысли всем телом. Интересно, что даже в моменты «лицевого затишья», он продолжал свои шевеления, но уже поочередно ногой, рукой или одним из пальцем. Я постаралась мысленно прикинуть, сколько энергии тратит его организм на свою работу за 14 часов и пришла к выводу, что подобному гуманоиду необходима как минимум единовременная пищевая подпитка в течении каждых двух – четырех часов и достаточно продолжительный период релаксации в физиологическом состоянии полного покоя, как минимум на три, а возможно даже и на четыре часа. Во время моих размышлений, пришелец внезапно зашевелил губами, попеременно глядя на меня и планшет. После он растянул их в ровную линию и активно, парсек за парсеком начал жадно листать карту.

–Младший второй пилот А1П3216092317, можете суммировать текущий выводы?– промелькнула перед глазами ярко-оранжевая световая молния с сообщением от Старшины А1С84959033.

–Как вы уже заметили, Старшина А1С84959033, – светопечатала я, поочерёдно глядя на четыре висящих над нами модульных сенсора в переговорной. —Он не владеет и не воспринимает светопись, что косвенно указывает нам на то, что он прибыл из зоны не покрытой влиянием ни Конвенции, ни светописи. Данный пришелец способен общаться исключительно невербальным проявлением активности, например, он часто шевелит ротовым отверстием, словно что-то жуёт. Возможно, при помощи движения губ, головы или всего туловища, подобные ему и ведут коммуникацию. Я запустила одну из подробных карт в режиме плоской трансляции без модуляции световой проекции. Надеюсь, у него получиться хотя-бы что-то узнать.

Ответа со стороны Старшин не последовало, посему мы с моим светонечуствительным другом продолжили копаниях в картах. Время тянулось, словно архлиминовая паста в офицерской столовой, от чего мои надежды на скорейшее возвращение в каюту таяли на глазах. Пришелец отстранённо листал слайды с картами, все меньше и меньше проявляя внешнюю активность, словно постепенно останавливаясь. Видимо, он экономит силы. Никогда ещё я не видела гуманоида, коммуникация которого была бы также энергозатратна.

Пройдя ещё пару десятков галактик, он вдруг внезапно остановился, пристально глядя в жирное чёрное пятно в одном из секторов.

–Схлопнулось. —красно-оранжевым светотекстанула я, но тут же вспомнив о его светослепости, развела руками изображая гигантский взрыв.

Пришелец вдруг вскинул брови и активно зашевелил губами. Он резко встал, развёл руки в стороны, а потом положил их на свою большую голову. Спустя примерно три минуты, он снова сел на пластиковых куб, опустил голову вниз и подперев её рукой замер. Он не шевелился около десяти минут, а затем не меняя позы, внезапно начал легонько дергать головой и плечами.

–Младший второй пилот А1П3216092317, вы можете вернуться в свою каюту. Мы благодарим вас за вашу службу. – пробежал передо мной багровый светотекст от Старшины А1С84959033.

Бросив взгляд на пришельца я робко подтянула к себе планшет и неспешно удалилась из переговорной.

Обратную дорогу мне, отчего-то, захотелось пройти пешком полностью. Я уже и не помню, как давно я проходила такие дистанции на своих двоих, без гравитационных волн. Скорее всего, в те далекие времена, когда я всё еще занималась космолингвистикой.

Дойдя до каюты, я поспешно включила модуляцию, решив наконец-то посветить оставшиеся два часа свободного времени своим мечтам. Шаг за шагом, штрихом за штрихом и спустя всего полчаса, уже вырисовывается моя идеальная равнина за холмом.

–Наверное, это тяжело. – внезапно промелькнуло у меня в голове. – Наверное, это очень тяжело – жить не умея светотекстировать. Не умея выражать свои мысли и чувства в ещё более прекрасную и абсолютно понятную форму. Быть привязанным ко всем этим цепям невербальности и столько стараться ради выражения простых истин. Каждый день и столькими усилиями. – Задумавшись, я не заметила, как прошла к небольшому кухонному столику у входа в каюту, куда убрала свой рабочий планшет, на котором сегодня листал карту пришелец.

Я обернулась на светомодуляцию своего будущего дома и снова мысленно его пожалела.

–Как же это наверное тяжело, так жить. —потянув руку к планшету, я провела ладонью по экрану, почувствовав несколько капель воды на его поверхности, скорей всего оставленных тем несчастным. Видимо он вспотел, когда двигал губами. Разве это справедливо, когда для одних мысль – это чистое светоудовольствие, а для других, каждое слово – это тяжёлый труд.

Выключив модуляцию, я аккуратно вытерев рукавом планшет вышла из каюты.

Content

Рикки Рен
Слово