Пробудить бога

Глава 1. Призрак с пустыря

В подземелье было темно и душно. Раскаленный воздух скреб гортань, а вонь, словно от смеси свежего мяса и тухлятины, заставляла задерживать дыхание. Я шел, стараясь не наступать на валяющиеся под ногами камни. Мне нужно, очень нужно было дойти до большого зала незамеченным. И потому пробирался я тихо, осторожно.

Как бы узнать, где этот главный зал? В такой темноте даже слепой может дать мне фору со своим обостренным восприятием. Пошарив на ощупь, я наткнулся на шершавую стену. Значит, пока коридор. Сделал еще несколько шагов, снова поводил рукой и на этот раз никакой преграды не обнаружил.

Вспыхнувший свет застал меня врасплох, я вздрогнул и остановился. Даже не свет — мерцающее красно–багровое марево разлилось вокруг. В его сиянии я увидел Утреса, точно такого, каким он отлит в статуе темного храма: высокий, широкоплечий полудемон, с крыльями за спиной и косой смерти на плече. На сей раз на нем не было мантии с капюшоном, скрывающим лицо, и я смог рассмотреть покатый, нависающий над глазами лоб с блестящими, словно отполированными рогами и растянутый в подобии улыбки рот с парой торчащих клыков. А вот носа не было. На его месте зияли две уродливые дырки–ноздри. Длинные черные волосы были откинуты назад и заплетены в толстую косу, которую придерживала пряжка в виде черепа. В багровом свете кожа темного бога казалась огненно–красной. Я смотрел на него, затаив дыхание: какое же отвратительное и жуткое существо!

Украдкой оглядевшись, я понял, что нахожусь в огромном помещении, стены которого даже не угадывались. Везде мерцало красное марево, а вот рядом с Крехом оно сгущалось, становясь бордово–черным, словно он поглощал свет. Впрочем, возможно, так оно и было.

Бог Тьмы пристально смотрел на меня, но в его глазах я не различал ни зрачков, ни белков, просто два черных провала.

— Ты избранный, — наконец прогудел он, — ибо тебе дарована честь созерцать мой лик.

Сглотнув подступающий к горлу комок, я усмехнулся.

— Мне следует умереть от счастья?

Может, он и не ожидал такой наглости, но ничем этого не выдал. На его лице, если эту жуткую рожу можно так назвать, не дрогнул ни один мускул, низкий голос почти не изменился, в нем лишь появились требовательные нотки.

— Тебе следует помочь Марселю.

Опять завел свою песню. Скоро будет повторять ее, как мантру. Но и я не устану отказываться.

— Нет!

Уголок его губ дрогнул в саркастической ухмылке.

— Твоего согласия никто не спрашивает, глупый смертный. Тебе придется это сделать — таково желание самой праматери Мелизоры.

Склонив голову набок, я задумчиво (хотя и не без внутренней дрожи) разглядывал Утреса. В самом деле, чего это я заладил — нет да нет? Почему бы не узнать, что ему от меня надо?

— И в чем же должна заключаться моя помощь?

И снова его лицо осталось неизменным: похоже, он не сомневался, что я соглашусь.

— Сейчас — сдашь Треглав моим сторонникам.

Бипер тут же сообщил:

Получено задание: Открыть городские ворота.

Как говорится, скромненько, но со вкусом. Еле сдерживая злость, я молча повернулся и двинулся к коридору, которым сюда пришел.

— Стой!

Я не выдержал. Обернулся и бросил ему в лицо:

— Из–за тебя погибли миллионы людей! Ты убил моих родителей, заразил сестру! И теперь хочешь, чтобы я помогал?!Да ни в жизнь! Гори в аду, урод!

Нельзя так с богами, ох, нельзя. Утрес дернулся, словно от пощечины, мгновенно расправил крылья и ринулся на меня. Я рванул прочь, в коридор, окутанный багровым туманом. Споткнулся о камень, упал, вскочил, чувствуя за спиной горячее дыхание Креха.

— Ха! — выкрикнул он.

Воздух дрогнул и вокруг что–то неуловимо изменилось. То же марево, те же стены — так в чем дело?

В очередной раз оступившись, я грохнулся на пол, и меня охватил леденящий ужас: вместо камней вокруг лежали живые человеческие сердца. «Тук–тук, тук–тук», — бились они в унисон. В животе все скрутилось в тугой клубок, я прижал ладонь ко рту, боясь, что меня стошнит. А наверху уже хлопали адские крылья.

Опустившись на землю, бог склонился надо мной, и я приготовился к смерти.

— Вставай!

Но сил пошевелиться не было. Получилось только зажмуриться, чтобы не видеть кошмарных сердец.

«Тук–тук, тук–тук…»

— Вставай!

Он положил руку мне на спину, и по телу пробежал обжигающий холод…

— Вставай! — снова раздалось над ухом. — Ну вставай же!

Я открыл глаза и резко отшатнулся: рядом сидела девочка и с любопытством рассматривала меня. Туго стянутые косички топорщились в стороны, а из–под легкого розового платья выглядывали ободранные коленки. Вроде совсем обычная девчонка–сорванец лет десяти, только… полупрозрачная. Чтобы избавиться от наваждения, я махнул рукой и едва не треснулся о дымоход, потому что ладонь свободно прошла сквозь ее тело.

— Ты кто?!

— Фрося, — просто ответила она.

Переведя дыхание, я внимательно посмотрел на нее. В руках сшитая из лоскутов тряпичная кукла с торчащими из швов соломинками. Причем не призрачная, а вполне настоящая. Опасности от девчонки не чувствовалось, и я понемногу успокоился.

— Та–ак… И что ты здесь делаешь?

— Живу.

Хм… Я огляделся — лежу на своей собственной печи, укрытый привычной рогожкой.

— С каких пор?

— Давно, — тряхнула она прозрачными косичками, — много лет.

— А где, по–твоему, живу я?

Не оценив сарказма, Фрося беспечно улыбнулась.

— Не знаю, мне все равно. Главное, уходи отсюда поскорее.

Я почувствовал, что начинаю терять терпение. Рывком сел, чуть не стукнувшись головой о потолочную балку, и пристально посмотрел ей в глаза.

— Давай, рассказывай подробно. Откуда ты взялась, почему такая… эмм… необычная, и что тебе вообще от меня надо.

— Ты глупый, да? — участливо спросила она. — Говорю же — я Фрося, живу здесь давным–давно. А прозрачная… Эка невидаль, обыкновенный призрак.

Об этом я и сам догадался. Вообще, если посмотреть со стороны — сижу на печи в избушке на курьих ножках, беседую с привидением… Пипец. Какие еще сюрпризы припасет мне Мелизора?

Получено достижение — Говорящий с призраками. Вероятность счастливого события: +0.1%.

— Ясно, — вздохнул я и полез вниз по приставной лестнице. — Пойдем завтракать, что ли.

Пока я умывался, Фрося проплыла сквозь беленый дымоход и уселась на лавку.

— Ты что, не знаешь, что призракам еда не нужна?

— Видишь ли, — усмехнулся я, — у меня не очень много знакомых призраков. Так что не обессудь, буду иногда говорить глупости. А если тебе это не нравится, то катись, откуда пришла.

— Я не приходила! — взорвалась вдруг она и сразу стала куда менее прозрачной. Мне даже удалось разглядеть румянец на ее щеках. — Это ты пришел, так что сам и катись!

Н-да, ничего себе утро начинается. Мало того, что мы полночи через орды нежити прорывались в Треглав, а потом мне приснился этот жуткий сон, так еще и истеричное привидение на мою голову свалилось.

— Слушай, ты мне надоела. Сделай так, чтоб я тебя долго искал.

— Ах ты нахал! — завопила Фрося, и в этот момент избу тряхнуло.

— Хватит орать! — рявкнула Василиса. — Чай, не дома. Сказал тебе хозяин уходить, значит, выметайся! А ты, милок, забирай кашу–то, готова.

Я невозмутимо достал из печи чугунок и сел за стол. Девчонка, растерянно похлопав глазами, наклонилась ко мне и шепотом спросила:

— У тебя изба, что ль, говорящая?

— Угу, — буркнул я с полным ртом.

— Здо–орово, — по–детски восторженно протянула она. — Мне б такую.

— Значит, ты все–таки согласна, что это мой дом?

— Да твой, твой, — глаза ее сердито блеснули. — Но ты поставил его на тот кустик, в котором я живу. А на нем, между прочим, цветочки растут!

Ах вот оно что! Принято считать, что призраки обычно живут в старых замках, но Фрося, видимо, проигнорировала традицию. А Василиса, получается, водрузилась прямо на ее жилище. М-да, нехорошо получилось.

Тем не менее, я вздохнул с облегчением: теперь хотя бы понятно, почему здесь появилась эта пигалица. Надо просто сообразить, как ее отсюда выпереть.

— Что ж, не проблема, — бросив недоеденную кашу, я встал и направился к двери. — Сейчас все осмотрю, Василиса немного отойдет, и твое место освободится.

Но Фрося вдруг взмыла ввысь и зависла над столом.

— Ну уж нет! — надрывно вскрикнула она. — Мне здесь нравится, так что я остаюсь.

— Ты совсем обалдела с голодухи? — возмутилась изба. — Ну–ка убирайся отсюда!

В тот же миг пол пошел ходуном, стены заскрипели: Василиса, не на шутку рассердившись, затопала ногами. Я ухватился за столешницу, краем глаза пытаясь углядеть, не свалился ли филин. Где он, кстати?

Девчонка, вися в воздухе, звонко рассмеялась.

— Ха–ха, забавная избушка! Ты меня не выгонишь, и не мечтай.

— Василиса, и правда, завязывай, — заорал я. — Призраку от твоего топанья никакого ущерба, а вот потолок может рухнуть.

Она неохотно остановилась и долго еще недовольно бормотала себе под нос. Впрочем, о чем это я, откуда у избы нос?

Я повернулся к Фросе, намереваясь продолжить выяснение отношений, но в этот момент в окно влетел Диоген.

— Где тебя носило?

— На рынок слетал, ознакомился с местными предложениями, — важно ответил он. — Шмот у нас, скажу я тебе, никакой по сравнению с тем, что продают здесь. Кладенец, кольчуга и плащ, конечно, хороши, но остальное надо менять.

Нормально так? «У нас»! Давно подозревал, что он все мое своим считает. Как, впрочем, и Василиса.

Тут филин заметил призрака и испуганно попятился, едва не свалившись с подоконника. Пришлось в двух словах объяснить, что к чему. Он пару раз хлопнул глазами–блюдцами и, нахохлившись, спросил:

— Это что ж, она теперь с нами жить будет?

Я развел руками — подозреваю, от Фроси без ее на то желания нам не избавиться. И снова направился к двери. Но тут она открылась, и в избу ввалился запыхавшийся Серега.

— Димыч, что случилось?! — рявкнул он с порога.

— Да вроде ничего. Здорово, Серый.

— Блин, напугал. Прива. Чего молчишь, раз все путем? Я тебе на бипер пять сообщений скинул.

Покрутив браслет, я и правда нашел с полдюжины взволнованных месседжей.

— Сорян, спал, не видел.

— Еле тебя нашел, — усмехнулся Серега. — Нехило ты забрался. Хорошо, Диогешу встретил, он показал дорогу. Пожрать есть чего? А то на постоялом дворе дали какую–то бурду.

Пока я вываливал остатки каши из чугунка в плошку, к нам подплыла Фрося.

— А со мной почему не здороваешься? — едко спросила она у Серого.

Тот застыл, похлопал глазами, как недавно филин, и с усилием откашлялся.

— Димон, ты нового питомца завел? — покосился он на меня.

— Сам завелся.

— Ага, как таракан, — буркнул Диоген.

Фрося не на шутку обиделась и заверещала так, что у нас заложило уши. Серега попытался приложить ее дубиной, но та прошла сквозь бесплотную негодяйку, не причинив ни малейшего вреда.

— Не ори! — рявкнул он и повернулся ко мне. — Я че хотел–то, Димыч… Тут, оказывается, данж есть, где–то на востоке города. Все наши туда нацелились. Пойдешь?

— Лады, но сначала мне надо сбегать в ратушу, позвонить другану на Большую землю. А ты пока займись кашей.

— О, каша это тема! Маякни на бипер, как освободишься.

Взяв суму и Кладенец, я открыл дверь и, игнорируя лестницу, спрыгнул вниз. Отошел на несколько шагов и огляделся. Ага, вот и куст с яркими цветами, про который говорила Фрося. Огромная куриная лапа наполовину придавила его к земле.

— Василис, сделай пару шагов вправо, только осторожнее. Во, норм, теперь Фрося может вернуться в свой любимый куст.

Вокруг расстилался заросший бурьяном пустырь. Рядом ни одного самого захудалого домика, даже будки. Он располагался на возвышении, с которого прекрасно просматривался город. Теснившиеся друг к другу красные и синие черепичные крыши в лучах утреннего солнца сливались в единое лоскутное одеяло, простроченное серыми узорами улиц и переулков. Над пестрым полотном кварталов нависали знаменитые башни Треглава, украшенные разноцветными мозаиками, резными окнами, каменными барельефами. А навершия башен напоминали плод фантазии безумных шляпников.

Интересный городок, прикольный. И Утрес требовал, чтобы я сдал его силам Тьмы? Обломись, урод.

Осмотревшись, я повернулся к избе.

— И нафига ты тут встала? Получше места не могла найти?

— А то не видишь? — обиженно поинтересовалась Василиса. — Глянь, как тесно здесь дома стоят, не протиснешься. Если где и нашелся бы клочок земли, так все равно сделаешь шаг в сторону и все бока обобьешь. А без движения, сам понимаешь, нельзя, так и отек ног получить можно. Али ты хочешь, чтобы мои изящные ножки превратились в слоновьи?

Я только крякнул. Ладно, пусть стоит тут, а мне пора бежать в ратушу, звонить Михе. Но едва сделал пару шагов, как из окна вылетел Диоген.

— Я с тобой.

Ага, как будто я не помню, что в прошлый раз он мне не дал с Аринкой поговорить.

— Не, дружище, для тебя есть важное дело. Сначала слетай на постоялый двор, найди Марусю, и передай ей вот эту розу.

Я сорвал с Фросиного куста цветок (а что, имею полное право, она вон что творит в моем доме).

— Это шиповник, а не роза, — филин обреченно вздохнул и покачал головой, сетуя на мою безграмотность.

— Да пофиг. Передай, короче. Потом возвращайся в избу, пригляди за Фросей, чтобы она не мешала Серому завтракать. Ну, и чтобы с Василисой не ссорилась, а то та сгоряча побьет посуду. Никому, кроме тебя, доверить это не могу. Справишься?

Диоген напыжился и важно кивнул.

— Естественно.

Получено достижение — Лжец 1 ур. Вероятность счастливого события: — 0.1%.

Чтоб тебя…

Глава 2. За Поганым каналом

Идя по пустырю, я задумался, и вдруг слева мелькнуло что–то черное. Повернулся — вдалеке шел человек и явно спешил. Сердце на миг сбилось с ритма: Марсель! Дьявол, откуда он взялся?! Как прошел через кольцо антимагии?

Ну, уж в этот раз я его не упущу! Вот только прежде, чем вступить в бой, неплохо бы узнать, куда он направляется. К тому же, не факт, что я справлюсь с ним. Позвать Серого? С одной стороны, двое на одного совсем не айс, с другой, никак нельзя позволить Максу уйти. Блин, что делать–то? Ладно, сначала прослежу за ним, а там видно будет.

Шагнув за ближайший куст, я затаился. Марсель быстро шел в сторону жилого квартала. Но не того, что я видел, выйдя из избы. Этот находился с противоположной стороны возвышенности и совсем не походил на другие. Он был застроен черными, покосившимися, местами полуразвалившимися домами. То ли там случился пожар, то ли все прогнило от старости. Странно, что не сносят и не ремонтируют. Походу, я поторопился назвать этот район жилым.

Дождавшись, когда Макс спустится к подножью холма, я вылез из своего укрытия и осторожно направился следом. Некоторое время его спина маячила передо мной, но вот он свернул за разросшийся ракитник и исчез из виду. Прошла минута, другая — Марсель не появлялся. Аккуратно приблизившись, я немного подождал, а потом решил рискнуть. Обошел кустарник, и… в спину мне уперлось твердое острие.

— Меня ищешь?

Я медленно повернулся. Макс насмешливо улыбался, держа в руке фламберг.

— Ох, и надоел ты мне, Рокот, — закатив глаза, фыркнул он.

И немедленно бросился в атаку. Я едва успел увернуться и выхватить Кладенец, как он сделал выпад. Потом еще и еще один. Причем, как мне показалось, довольно неумело. Но вглядываться времени не было. Отбившись от нескольких настойчивых ударов, я сам перешел в наступление. Раз — мой клинок впился Максу в плечо. Два — пропорол ему бедро. Он застонал и стал пятиться. Да что происходит?! Выглядит так, словно Марсель за пару дней растерял все свои навыки. Или он меня просто заманивает?

В этот момент Макс перекинул фламберг в левую руку, а правую направил в мою сторону. Я не успел подскочить, как с его пальцев сорвалась молния и долбанула мне в грудь. Внутри горячей волной разлилась боль, я закашлялся и отступил. И тут же меня догнал крутящийся золотистый шар, от которого полыхнуло в глазах. Кладенец выпал из ослабевших рук, ноги подкосились, а бипер начал печальную трель. Я упал навзничь, в помутившемся сознании мелькнула мысль — проиграл. Теперь Марсель сможет безнаказанно творить свои черные дела.

Он наклонился надо мной, занес меч и… воткнул клинок в землю рядом с моей головой.

— Живи, призыватель… пока. Еще не время, сейчас мне нужно получить ее раньше тебя.

С силой выдернув фламберг из земли, Макс ногой отшвырнул мою суму и ушел. Приподнявшись на локте, я посмотрел ему вслед. Он уверенно двигал в направлении почерневших домов.

Елки–палки, что это было?! Когда Марсель умудрился обучиться магии, да еще такой силы? Я даже приблизиться к нему не успел, два каста, и все — я почти труп.

Ладно, не время себя жалеть. С трудом дотянувшись до сумы, я достал сразу три зелья здоровья и залпом выпил. Браслет наконец стих, мышцы налились силой, рука нащупала рукоять Кладенца. Странно, кстати, что Макс его не забрал. Впрочем, возможно, он знает, что для других мой меч неподъемен.

Я вскочил и побежал следом за Марселем. Его уже не было видно, но примятая трава указала направление. Мне не составило труда идти по его следу. Теперь уже не было смысла скрываться, пусть знает, что за ним погоня. Сразимся снова. Только в этот раз буду осторожнее и не дам закидывать себя заклинаниями.

Приблизившись к полуразрушенному сараю, я завернул за угол и нос к носу столкнулся с двумя стражами. За их спиной виднелся бородатый монах лет пятидесяти в голубой рясе.

— Стоять! — рявкнул один из стражников, дородный и красноносый. — Куда прешь? В Сырые подвалы захотел?

— Никуда я не захотел! Гонюсь за одним негодяем. Не видели случайно? Молодой парень во всем черном.

Красноносый в недоумении посмотрел на напарника. Тот фыркнул и сказал, обращаясь к нему:

— Не слушай его, Корень. Небось, специально выдумывает, чтобы оправдаться.

— Да вот же, смотрите, он здесь шел! — я ткнул в дорожку примятой травы.

Увы, в трех метрах от нас шла широкая земляная тропа. Видимо, по ней Макс и усвистал, потому что на другой стороне его следов не было.

— Так ты сам ее вытоптал, — возмутился красноносый и схватил меня за локоть. — Пошли!

Но тут вперед шагнул монах. Он внимательно посмотрел мне в глаза и спросил:

— Ты, часом, не один из тех, кто ночью прорвался через нежить в город?

— Ну да, а что?

— Ясно. Мы здесь уже больше часа, и никого не видели, — он повернулся к стражам: — Отпустите его. Видимо, доблестный воин повредил в бою голову, вот ему и мерещится всякое.

Я скептически усмехнулся, но промолчал. Конечно, никаких глюков у меня не было, но пусть себе думают, что хотят.

— Тебе вообще куда надо? — спросил тем временем красноносый, отпустив мой локоть.

— В ратушу.

— Эва ты забрел! Обойди вот этот холм, — он ткнул в сторону возвышенности, где стояла Василиса, — там перейдешь через Поганый канал, потом прямо по улице до третьего перекрестка.

— Ладно, иди, — хмуро сказал второй страж. — Но еще раз попадешься здесь — пеняй на себя.

Расставшись с ними, я побрел в указанном направлении. Сложно представить, что все трое покрывают Макса, значит, действительно его не видели.

Так, спокойно. В первую очередь надо предупредить наших, что морок в городе. Я на ходу отбил сообщение Элмеру, и вскоре получил ответ:

Ерунда. Нахожусь на стене и вижу Марселя за кольцом антимагии.

Что за чушь? Помедлив, я уточнил:

Вот прямо сейчас? В эту минуту?

Бипер тут же пискнул:

Да!

Охренеть! Сколько времени прошло с нашей битвы, минут пятнадцать? Как Макс успел за это время выбраться из города? Нет, все это не лезет ни в какие ворота: проникновение Марселя в Треглав, его внезапно открывшиеся магические способности, мгновенные перемещения из точки в точку…

Ответ на все вопросы пришел разом. Маскировка! Ну, конечно! Со мной дрался не Макс, а кто–то другой. Причем маг, и весьма мощный. Похоже, у меня появился еще один враг, хитрый и сильный. И он знает, что я люмен.

Я обошел холм, и путь мне преградил широкий ров с мутной застойной жижей. Благоухал он так, что перепрыгивать пришлось, зажав нос.

Пройдя еще немного, я очутился на маленькой улочке. Отсюда город не казался столь нарядным, как с высоты пустыря. Наоборот, скорее напоминал поселение эпохи темного средневековья, какими их обычно изображают в фильмах. Улица была настолько узкой, что, как говорится, на ней вряд ли разъехались бы два всадника. Булыжники мостовой лоснились жиром, а промежутки между ними заросли серым от грязи мхом. Вдоль дороги, почти у самых домов, по выдолбленной канаве протекал мутный ручей, видимо, один из тех, что наполнял ров нечистотами.

Улица пустовала, только двое чумазых мальчишек топтались у канавы и что–то обсуждали. Поравнявшись с ними, я увидел, как они с азартом подталкивают по мутному ручью кусок коры с соломинкой, на которой трепетал пожелтевший лист подорожника. А под этим импровизированным парусом сидела крыса и смотрела вперед умными глазами–бусинками. Ясно, будущие мореходы.

Я задумчиво двинулся дальше. Из головы не выходила драка с Марселем. Вернее, с неизвестным, маскирующимся под него. Интересно, кто же этот гад, и почему он меня не убил.

Справа скрипнула дверь, и мелькнуло черное одеяние. Опять он?! Но нет: из обшарпанной лавчонки вышел невысокий мужчина лет сорока с худым лицом и орлиным носом. На его плечах красовался темный плащ с серебряной вышивкой в виде пикирующей птицы.

— Спасибо, Ронда, — тихо прозвучал хрипловатый голос. — На днях пришлю к тебе человека за следующей партией.

Ответа я не расслышал. Мужчина закрыл скрипучую дверь, засунул за пазуху внушительный сверток и огляделся. Посмотрел на меня, недовольно нахмурился. В этот момент один из мальчишек, тыча пальцем в мою сторону, заорал:

— Мама, мама! Он с пустыря пришел!

На крик вышла грузная женщина с ведром, наполненным мыльной водой. Свободной рукой она поправила фартук и устало посмотрела на меня. Видимо, не почувствовав никакой опасности для своих отпрысков, выплеснула содержимое ведра прямо на мостовую и вернулась в дом. Я еле успел отскочить и чуть не сбил мужика в темном плаще.

— Полегче, ненормальный, — проворчал он, но вдруг его лицо удивленно вытянулось. — Постой, ты же Рокот?

— И что?

— Видел, как вы ночью прорывались. Отличная работа! Меня зовут Гор, как египетского бога, — он доброжелательно улыбнулся и поднял согнутую в локте руку, демонстрируя татуировку. Возле ника светились цифры два и пять. — Но ты можешь называть меня Егором.

Я пожал протянутую ладонь. Двадцать пятый уровень, не кисло. Мне до такого еще качаться и качаться.

— А ты, смотрю, отчаянный, — продолжал мой новый знакомый. — Только появился в городе, и сразу решил поживиться в Гиблом квартале? Не советую туда ходить. Странно, что тебя не сцапали охранники. Кого там засекут, на месяц запихивают в темницу, мэр Стефаний приказал.

Похоже, он имеет в виду развалины у пустыря.

— Не понял. Чем поживиться?

— Говорят, там припрятано золотишко. Деталей не знаю, но нечисти в тех местах море. Один из наших, Колька Самурай, решил попытать счастья в Гиблом квартале, но не вернулся, сгинул. А он, между прочим, был одним из лучших бойцов… — глаза Егора вдруг округлились, и он воскликнул: — Ох, ни фига себе! Все–таки какая–то гадость к тебе прицепилась!

За моей спиной послышались вопли мальчишек и шлепанье убегающих ног. Я обернулся. Мать твою, Фрося! Этого еще не хватало. С одной стороны, конечно, хорошо, что Серый сможет спокойно поесть, но…

— Это ты меня гадостью назвал? Запомни, Фрося я, Фрося! — завопила девчонка и вихрем кинулась на обидчика.

Я прекрасно понимал, что призрак никак не сможет ему навредить, но Егору, похоже, это было неизвестно. Выхватив кинжал, он попятился, споткнулся о стоящий у дома ящик и растянулся на мостовой. Из–за пазухи вывалился увесистый кисет, из которого со звоном высыпалась куча монет: медных, серебряных, золотых. Такую гору денег мне еще не приходилось видеть на Мелизоре.

— Фрося, что же ты творишь?! Вот выгоню тебя! — рявкнул я.

Само собой, прогнать ее мне не под силу, но как–то нужно отреагировать.

— А чего он? — потупившись, как обыкновенный нашкодивший ребенок, прогнусавила она.

Чувствуя себя виноватым, я бросился помогать Гору, который в это время ползал на четвереньках и собирал рассыпавшиеся монеты. Засунув последнюю в кошель, он кинул на меня благодарный взгляд и сказал:

— Извини, не думал, что это твой пет. Слушай, Рокот, а давай отметим наше знакомство? Угощаю. У меня к тебе есть одно предложение. — Он помялся и добавил: — Только не говори никому, что видел эти деньги, ладно?

— Лады, — кивнул я.

— Через пару домов есть маленькая харчевня. Предлагаю там и приземлиться. Лучше бы, конечно, поближе к центру города, там поцивильнее, но со свободным временем у меня не очень.

Согласился я без раздумий — позавтракать толком так и не удалось, о чем активно намекало бурление в животе и надпись на татушке:

Сытость: 83/180

А за едой, глядишь, узнаю что–нибудь интересное. Все равно с Фросей на хвосте с другими фиг побеседуешь, эта зараза любого напугает. А информация мне нужна позарез, я ведь даже дороги до ратуши толком не знаю. И мы направились в харчевню.

Ночью, едва войдя в город, я настоял на немедленной отправке Фиолов. Лохматый здоровяк, похожий на Хагрида, тот, что первым приветствовал нас при входе, оказался мэром Треглава Стефанием. По просьбе старосты он лично проводил меня в ратушу, отомкнул ее и помог сделать все, что нужно. Пока я, обалдев от радости, отдыхал в мягком кресле, он о чем–то шептался в соседней комнате с Элмером. Чую, речь шла обо мне. Скоро каждый встречный будет знать, кто в Мелизоре люмен.

— Вроде здесь, — отвлек меня от размышлений голос Гора.

Название на вывеске вполне аппетитное — «Хрустящая корочка». Звучит. А вот внешний вид заведения не вдохновлял. Даже трактир Пантии по сравнению с этой забегаловкой казалась дворцом. Стены облуплены, дверь перекошена, прямо возле входа гора отходов. Санэпидемнадзор прикрыл бы эту лавочку, даже не заглядывая внутрь.

Гор по–хозяйски распахнул дверь и вошел в харчевню. Ее внутренне убранство тоже не вызывало благостных чувств: покрытый копотью потолок белым был, наверное, лет сто назад, в углах свисала паутина, а сквозь давно не мытые окна с трудом пробивался дневной свет. В крошечном обеденном зале еле помещались два грубо сколоченных массивных стола. И никого, кроме нас, не наблюдалось.

Мы уселись на шершавую скамью. Гор придвинул к себе деревянную плашку, на которой были вырезаны названия блюд с ценами, и забубнил под нос, бегая по ней взглядом:

— Пиво трех сортов, сваренное на воде из Кристального источника, что у Северного холма…Кабаньи ножки, обжаренные на углях до золотистой кожицы…Капуста, томленая с потрохами свинощетина в глиняном горшочке… Бараньи колбаски, шкворчащие на маленькой чугунной сковородке…

От таких аппетитных названий рот наполнился слюной. Ладно, фиг с ним, с антуражем, лишь бы накормили быстро и вкусно.

— Где этого трактирщика носит? — недовольно пробурчал Егор и громко крикнул, ударив ладонью по столешнице: — Эй, хозяин, неси сюда самое лучшее!

Из–за хлипкой двери позади стойки показалась сонная небритая морда:

— Че горланишь? Нету ничего, пуст…

Морда, проглотив незаконченную фразу, вдруг вытянулась и замерла с открытым ртом. Я с недоумением обернулся. Понятно, чего еще ожидать: Фрося просочилась сквозь уличную стену и пристроилась рядом со мной на скамье.

— С нечистью нельзя, — выдавил пришедший в себя трактирщик.

— А ты попробуй, выгони, — игриво ответила девочка. — Пока их не накормишь, не уйду.

Он поморщился, скрипнув зубами, и поменял цвет лица с бледного на красный.

— Говорю же, нету ничего. Как началась осада, так запасники и опустели. Вы готовы прорваться через нежить в лес и принести дичи? А может, сходите к плантациям у Северного холма за овощами и фруктами? А? То–то же.

Сказав это, он исчез за дверью, и Фрося тут же метнулась следом.

— Куда это она? — удивился Егор.

— На разведку, наверное.

И в самом деле, через минуту девчонка материализовалась возле нас и гордо сообщила:

— Врет он, и кладовка, и погреб битком набиты.

— Вот ведь хапуга, — прошипел Егор. — Специально придерживает, ждет, пока цены подскочат, спекулянт проклятый. Ну ничего, сейчас я ему устрою спектакль. — И заорал дурным голосом: — Эй, хозяин!

В зал тут же вкатился трактирщик. Реально вкатился! Когда он выглядывал из–за двери, его габаритов не было видно, а сейчас он предстал во всей красе. Голова оказалась непропорционально маленькой по сравнению с необъятным телом. Даже через одежду читались свисающие складки жира, которые колыхались при каждом шаге, словно наполненный водой надувной шарик. Это был не просто толстяк, а три толстяка в одной шкуре. И как только под такой тушей не подламываются короткие ножки?

— Что еще?

Гор бросил на стол кошель, несколько монет высыпалось на столешницу. В глазах толстяка сверкнула неприкрытая алчность. А Егор взял из кучки один золотой и принялся подкидывать его в воздух. Трактирщик, словно загипнотизированный, смотрел на сверкающую монету, следя за ней взглядом. Вверх–вниз, вверх–вниз.

— Я слышал, в вашем заведении отменные угощения, — нарушил гипнотическую паузу мой новый знакомый и, кивнув на меня, добавил: — Сегодня мой друг вступает в клан, и мы хотели бы устроить маленький праздник по этому поводу. Готов заплатить тройную цену.

Глава 3. «Хрустящая корочка»

Толстяк моргнул, не отрывая взгляда от монеты, и провел языком по пересохшим губам. Затем поднял дрожащую руку и прошептал:

— Милостивые господа, что же вы сразу не сказали, что вы… что вы… Я‑то подумал, очередные бродяги. Сейчас, сейчас… — С резвостью, совсем не свойственной для такой комплекции, он поскакал в подсобку.

— Наши деньги встанут ему поперек горла, — ухмыльнулся Гор. — А насчет клана я сказал не просто так, это и есть мое предложение. Я замглавы «Серых ястребов», отвечаю за финансы и кадры. Согласишься — не пожалеешь, будешь набирать уровни как на дрожжах. В одиночку все гораздо сложнее. Во–первых, когда кто–то вырастает из оружия или шмота, он сбрасывает ненужное на клановый склад. Там все можно брать по дешевке, без наценки посредника, а то и вовсе бесплатно. Во–вторых, у кланов есть доступ к специальному аукциону, где продаются рарные артефакты. Ну, и еще целый вагон плюшек, не считая взаимовыручки и поддержки товарищей. К тому же, наш клан один из самых сильных в Треглаве, и мы приглашаем к себе далеко не каждого.

То, что здесь были кланы, меня нисколько не удивило, они во всех играх есть. И то, что в одиночку бегать менее выгодно, я тоже понимал. Но идти вот так, в первый попавшийся, ни в чем не разобравшись…

— Подумаю. Дай осмотреться.

— Подумай, подумай. Хорошие подъемные и должность гарантирую. И друзей своих зови, всех возьмем. Нам такие люди ох как нужны. Никогда не забуду ваш прорыв в город. Я вчера как раз на стене дежурил.

И тут у меня возникла шальная мысль: а вдруг Марсель каким–то чудом проник в город вместе с нами? Бред, конечно, но мало ли. Поэтому я спросил:

— Не помнишь, среди нас не было парня в черных доспехах?

— Это как те, что вечно снуют верхом вдоль кольца антимагии? Не-а, не было.

— А вообще в город как–то пробраться можно? Ну, чтобы незаметно.

— Шутишь? — засмеялся Егор. — Тогда бы вся нежить уже здесь обитала. Нет, попасть сюда можно только вашим способом. Но вы орлы, конечно. Я думал, все, конец вам, столько нежити вокруг. Мы хотели ринуться на помощь, да мэр запретил, сказал, типа очень сожалеет, но город из–за вас терять не готов, — Гор говорил отрывисто, глаза горели, видно, битва его здорово зацепила. — И тут эти огромные обезьяны…

— Горные Великаны, — поправил я.

— Пусть так. Шикарная операция! Когда вы вошли в ворота, а их оставили, я решил, что эти волосатые переростки — так, расходный материал. И что нежить не даст им уйти. Но вы, оказывается, и это продумали. У меня чуть глаза не вылезли, когда из земли стали выкапываться змеи, и у каждой в пасти по свитку телепорта. Минута — и все, нет Великанов. Просто блеск!

Фрося слушала рассказ, глядя на меня с восхищением.

— Так ты герой? — с детской непосредственностью воскликнула она.

— Даже больше! — хмыкнул Егор.

Он еще что–то восторженно говорил, но я не слушал, погрузившись в мысли об этом безрассудном прорыве. Вспомнилось сосредоточенное лицо Маруси, целящейся в черного всадника, окровавленный Серега, прикрывающий меня, улыбающийся Гаррах… Как я мог поступить столь опрометчиво? Подставил под удар кучу народу, а Светку и вовсе угробил.

От мысли о ней защемило сердце. Как ни старались лекари ее откачать, ничего не получилось. Она погибла, приняв удар, предназначенный мне. Ее смерть на моей совести, от этого уже не отмотаться. Хорошо хоть Великаны остались живы. Спасибо, Вуивра, королева змей!

— Как надумаешь, свяжись со мной через Наруч Отражения, — прервал мои размышления Гор.

Ответить я не успел — в обеденном зале появился трактирщик со здоровенным подносом, заставленным дымящимися тарелками. На лице заискивающая улыбка, вместо засаленной рубахи — белоснежный фартук, голову украшает высокий накрахмаленный колпак. Но самое потрясающее — за ним вылетела стайка маленьких птичек. Пичужки рядком уселись на полке и разом затянули:

Отбросив меч и щит блестящий,

Где зверский голод утолить?

Где пива аромат пьянящий

Заставит горести забыть?

Трактирщик, тряся телесами, пританцовывал; казалось, даже посуда на подносе позвякивала в такт песне.

Лишь в ко–, лишь в ко–, лишь в «Корочке хрустящей»!

Там го–, там го–, там голод утолить!

Лишь в ко–, лишь в ко–, лишь в «Корочке хрустящей»!

Несча–, несча–, несчастье утопить.

Дурдом на выезде!

— Вот это преображение! — восхитился Егор. — Прямо элитный сказочный ресторан, а не забегаловка в нищем переулке.

Фрося взлетела со скамейки и подплыла к птичкам, с интересом рассматривая их.

— Это ведь моранская пудра, да? — спросила она и, не дождавшись ответа, добавила: — Фи! Так себе трюк. Я видела, как после этого порошка бобры кадриль танцуют, вот это настоящий фокус. Куда забавней.

Не обращая внимания на ее слова, толстяк поставил на стол угощения.

— Кушайте, гости дорогие. Это мое фирменное блюдо, пальчики оближете, — причмокнул он и покосился на кошель.

Егор высыпал на поднос горсть монет, трактирщик тут же их сгреб и с поклонами попятился прочь. Следом, закончив песню, ретировался весь его импровизированный хор.

— За знакомство, — поднял кружку Гор.

— За знакомство, — я чокнулся с ним и сделал глоток.

Пиво было просто восхитительно: холодное, плотное, с густой пеной. Живем!

— Надеюсь, теперь наши встречи станут частыми.

— Все возможно, — я неопределенно кивнул и принялся за еду.

Не знаю, то ли голод был тому виной, то ли блюда и в самом деле оказалось невероятно вкусными, но после первой же пробы я отложил в сторону нож и вилку, схватил свиную ножку и впился в нее зубами. Пропитанная ароматными травами и специями кожица действительно хрустела, а поджаренные, с дымком, куски мяса сочились кровью и жиром.

Пискнул бипер, и я невольно покосился на запястье. Но оказалось, что проснулся не мой браслет, а Егора. Тот взглянул на него и тут же поднялся.

— Извини, я на минуту, — пробормотал он и двинул к выходу.

— Правильно, что не соглашаешься, — тут же послышался шепот. — Этот Гор плохой человек, очень плохой. Держись от него подальше.

Я скосил глаза — рядом парила Фрося, наклонившись к моему уху. На щеках призрачный румянец, полупрозрачные глазенки блестят. Неслабо ее плющит.

— С чего ты взяла? — поспешно проглотив очередной кусок, тихо спросил я.

— Все его деньги фальшивые. Видишь, на башне молот? Так–то незаметно, но если наложить Ясный взор, то сразу поймешь.

Я внимательно посмотрел на монеты, все еще лежавшие на столе, но так и смог взять в толк, о чем она говорит. Небольшие кругляшки с отчеканенными на них тремя главными башнями города. Что там на них сверху — не разобрать.

— Если честно, нет.

— Ох, у вас, у людей, такое слабое зрение, — недовольно прошептала она. — Вот здесь, на здании Гильдии ремесленников, должна быть пика, понимаешь? А тут молот. То есть следы от него. Деньги поддельные. Давно, когда я еще была обычной девочкой, с моим дядей Силантием рассчитались такими же монетами, и его за это в Сырые подвалы бросили. Этих мошенников потом поймали, даже калоши у них нашли.

Я почти услышал, как скрипнула моя съезжающая крыша. Какие нафиг калоши?!

— Ну, это формочки специальные, с магической меткой мэрии, — заметив мой недоумевающий взгляд, пояснила Фрося. — Папа говорил, что без такой метки любой специалист сразу заметит фальшивку.

А, ясно, речь о клише. Интересно они защищают свою валюту.

— Когда все выяснилось, дядю Силантия хотели выпустить, но он умер.

— Почему?

— Ну, он еще до ареста ходил на болота за лунными лотосами. А там его красавка ужалила. И яйца ему под кожу отложила. Дядя об этом не говорил, не хотел никого огорчать, характер у него такой. Так мама сказала. Хоть он и был отличным травником, но как в тюрьме собрать травы для противоядия? Жалко его. Хороший он был, рассказывал мне на ночь сказки и угощал сладкими леденцами.

Фрося всхлипнула, опустилась на скамейку и прижала к себе куклу.

Между тем вернулся Гор и с удивлением покосился на девочку.

— Чего она ревет?

— Дядю покойного вспомнила.

— А-а, — неопределенно протянул он и принялся за мясо.

Решив разузнать про фальшивые монеты подробнее, я начал с наивного вопроса:

— Почему у города такое странное название?

Гор с удивлением посмотрел на меня.

— Из–за трех башен, конечно.

— А нафига их выстроили такими высокими?

— Тут сыграло соперничество, а правильнее сказать, дурость, — ответил он, приступая к десерту — политой сиропом малине размером с абрикос. — Это все здания гильдий. Башня, что со сферой — Гильдия магов. Сфера символизирует хрустальный шар. Вторая, та, которая напоминает воткнутый в землю клинок с гардой наверху — Гильдия воинов. Ну, а башня с пикой принадлежит торговцам и ремесленникам.

— Не понял. Как связаны крафтеры и пика?

— Так и думал, что спросишь, — ухмыльнулся Гор. — Сейчас расскажу. Это старая история, очень старая. Раньше все эти башни были вполне обычными постройками, пока одному из чародеев вдруг не втемяшилось в голову, что ритуалы и заклинания более эффективны на высоте. Ну и надстроили. А другие гильдии восприняли это как вызов, решили, что маги возгордились и мнят себя выше других. И понеслось — одни строят, другие наверстывают, потом наоборот. Не знаю, до каких пор длилась бы эта гонка, если бы не ремесленники. Они захотели на самой верхотуре башни установить молот, символ своего сообщества, но что–то не рассчитали. Простояла эта конструкция где–то с месяц и однажды ночью грохнулась прямо на жилой квартал.

— Охренеть! — покачал я головой. — Много жертв?

— Угу. С десяток домов, мастерских и лавок раздавило всмятку, несколько человек погибло. Тогдашний мэр заставил виновных выплатить компенсацию пострадавшим и выпустил указ, запрещающий продолжать высотное строительство. Пока утрясали все формальности, проштрафившаяся гильдия в спешке успела сваять только эту пику. Вот так и закончилась эта безумная гонка за высоту. Зато теперь в городе есть отличные ориентиры и структура. Все члены гильдий стремятся поселиться поближе к своим башням. Около пики сейчас огромный рынок и мастерские, у гарды — тренировочные арены и конюшни, у шара — куча магических лавок, ну а в самом центре, точно посередине, выстроили главную площадь с ратушей.

Знание мира: +1. Текущее значение: 51.

Так, теперь надо свести эту информацию со словами Фроси. Получается, за тот месяц, пока стояла башня с молотом, мэрия утвердила новые монеты и изготовила клише, но после обрушения отказалась от них. Похоже, какой–то делец их стянул и начал чеканить деньги, хоть и с неправильным изображением, но с защитной магической меткой. А сейчас, уже после изъятия, о котором рассказывала Фрося, формы снова выплыли на свет божий. Клише, видимо, попытались подправить, чтобы фальшивки меньше отличались от настоящих денег, но с бафом на зрение подмена все–таки видна. Девочка права, нужно держать ухо востро с этими Серыми ястребами. Я в Питере от подобных дел всегда отказывался, а здесь и подавно нет смысла увязать в криминале.

Знание мира: +2. Текущее значение: 53.

Наевшись от пуза, мы покинули таверну. Я добродушно покосился на Фросю: интересно, откуда привидения черпают силы, если ничего не едят? Из потустороннего мира? При этой мысли что–то неприятное, похожее на догадку, шевельнулось в моей душе, но я не смог уловить, что именно.

Послышался писк бипера. Гор вскинул руку, быстро пробежал глазами сообщение и, недовольно поморщившись, посмотрел на меня.

— Ты сейчас в ратушу? — спросил он. — Найдешь без меня дорогу?

— Само собой.

— Вот и хорошо, а то срочно надо в одно место заскочить. До встречи, надеюсь, до скорой.

— В этом можешь не сомневаться. Даже если не пойду в твой клан, то с меня все равно ответное угощение. Не люблю ходить в должниках.

Мы пожали друг другу руки, и он пошел в обратном направлении, на ходу крикнув:

— Бывай! И помни, мы для вас всегда открыты!

Похоже, забыл что–то у своей таинственной Ронды.

— Ты не беспокойся, — прозвучал у меня над плечом голос Фроси. — Если что, подскажу, как добраться, я тут все ходы–выходы знаю.

Вот только этого не хватало — заявиться с призраком в центр города. Чего доброго, еще в ратушу не пустят. Как бы от нее избавиться, а? Как назло, в голову ничего дельного не приходило.

Я пристально посмотрел на девчонку и как мог серьезно спросил:

— Фрося, у меня тут одна проблема нарисовалась, поможешь?

— Какая? — с любопытством спросила она.

— Сгоняй, пожалуйста, в избу и попроси Серого… — надо что–то придумать, — …пару зелий бодрости мне к ратуше принести. Забыл, а они мне очень нужны.

Получено достижение — Лжец 2 ур. Вероятность счастливого события: — 0.2%.

— Нет уж, — она ехидно улыбнулась. — Девочкой на побегушках меня считаешь, да?

Я сдвинул брови, изображая обиду.

— Послушай, дорогая, хочешь поселиться в моем доме, а сама отказываешь в такой мелочи. Мы так с тобой не уживемся.

Фроська на секунду задумалась.

— Ладно уж, если у тебя такая дырявая память, помогу.

Она со вздохом развернулась и полетела вслед за Егором. Я улыбнулся, глядя на нее. Прости, Серый, теперь твоя очередь немного помучиться.

Вскоре я вышел на широкую улицу, в которую упирался переулок. Яркие солнечные лучи ослепили, неожиданное обилие красок казалось нереальным.

Самый настоящий европейский пряничный городок, какие я видел в детстве во время туристических поездок с родителями. По обе стороны дороги высятся аккуратные, уютные дома. Оштукатуренные стены выкрашены яркими красками: изумрудными, точно трава в ясный день, оранжевыми, розовыми. Фасады пронизаны продольными, поперечными и диагональными деревянными балками. Под окнами, кое–где прикрытыми от солнца резными ставнями, в ящиках заботливо высажены россыпи цветов. И, как изюминки, крохотные балконы самых причудливых форм.

До ратуши оказалось неблизко. Но я не торопился, шел не спеша, знакомясь с городом, в котором мне отныне предстояло жить. Со всех сторон зазывно красовались кованые вывески: мясник, пекарь, кузнец, цирюльник, башмачник, алхимик. Глаза разбегались, хотелось заглянуть в каждую дверь и ознакомиться с товаром. Однако сделать это было непросто, везде стояли очереди.

Могло сложиться впечатление, что город готовится к празднику, если бы не мрачные лица и беспокойство, сквозившее во взглядах жителей. Тревога так и витала в воздухе. Туда–сюда сновали горожане, не поймешь, то ли неписи, то ли странники, часто встречались стражи.

Мимо процокали всадники. Маленькая закрытая повозка, похожая на карету, которую тянул ослик в цветной попоне, чуть не сбила зазевавшегося выпивоху. Прямо у меня перед носом с грохотом хлопнула дверь, и из–за нее выскочил детина с раскрасневшейся мордой.

— Совсем сдурели! — возмущенно выкрикнул он, размахивая руками. — Приличного топора уже и за десятку не купишь!

Я поднял взгляд на вывеску. Она имитировала бронзовый щит с двумя перекрещенными мечами.

— Ладно топор, — подхватила женщина в вязаном чепце, — а вот то, что еда в цене так подскочила… Как детишек прикажете кормить? К мэру надо идти, чтобы приструнил этих спекулянтов!

Да, похоже, не только толстый прощелыга из «Хрустящей корочки» решил подзаработать на чужом горе.

Город отличался от Черного Камня, как орел от воробья. И загадки здесь другие. Кто этот таинственный «Марсель»? Что он там болтал про «пока не время»? Кого ему нужно найти раньше, чем это сделаю я? Вообще такая фраза сама по себе алогична. Если мы соревнуемся в поисках, то правильнее было бы грохнуть меня, чтобы избавиться от конкурента. Значит, моя смерть ему по каким–то причинам не выгодна, пока он не добрался до находки. Или, возможно, неизвестный враг ждет, пока я сам что–то отыщу? Но что?

Глава 4. Привет из Питера

Я миновал таверну, конный двор и, наконец, вышел на главную площадь. Ночью я ее не рассматривал, зато сейчас, при свете дня, она предстала во всей красе. Огромная, чистая, выложенная разноцветными камнями, которые лучами расходились от круглого фонтана, расположенного в самом центре. Бросив на него беглый взгляд, я направился к ратуше, выкрашенной в кипенно–белый цвет.

По витой лестнице туда–сюда сновал народ, многие недовольно ворчали, ругались: всех напрягала ситуация в городе.

Заплатив двадцать медяков, я получил волшебный «мобильник» и набрал Михин номер. Через минуту на дне тарелки появилась его помятая физиономия.

— Димыч…

Он выглядел озабоченным и печальным. Ничего, сейчас мы его обрадуем.

— Здорово, Миха! — гаркнул я. — Три пузатых фиолетовых флакона уже на пути в Питер, так что встречай дорогих гостей!

— Уже… — упавшим голосом произнес Мишка.

— В смысле «уже»? Что–то ты путаешь, брат, они только ночью ушли. Ты никак не мог получить их так быстро.

— Но получил же. Хз, может, эта твоя Мелизора их не отправляет, а просто сигнал дает, кому вручить. А сами они хранятся здесь, в каком–то бункере. Короче, утром принесли, три штуки, и…

На лице его отразилась такая боль, что сердце у меня ухнуло вниз. Господи, я не успел…

— Аринка?!

— Не–не, не пугайся, с ней все норм. Тут это… такое дело.

— Да говори же, блин, не томи! — взорвался я.

— Те Фиолы, что ты отправил… В общем, забрали их.

— Так, стоп, погоди. Кто забрал? Когда?

— Утром. Их принесли, а тут Синий, ну и… Димыч, я ничего не мог сделать. Блин, если б знал, заховался бы куда–нибудь.

Ну как тут разобрать, что он городит?

— Мих, соберись. И давай по порядку.

Мишка сделал пару глубоких вздохов и продолжил:

— Ну, как Фиолы принесли, я в хоспис сразу побежал. А тут Синий с братвой. Передай, говорят, Рокоту, что он опоздал, типа обещал десять дней назад прислать, счетчик тикает. Теперь с него двойная доза, восемь штук. И забрали Фиолы.

В груди у меня похолодело.

— Все?!

— Ага, ну, кроме одного.

— И что ты… — мой голос предательски дрогнул, — с ним сделал?

— Димон, я ж объясняю, прибежал к Аринке, отдал ей пузырек. Она при мне и выпила, под присмотром Леонтьича. Вышел от нее, а они меня уже поджидают.

Я закрыл глаза и с минуту сидел молча. Облегчение накрыло волной, лишив возможности не только говорить, но даже дышать.

— А матери теперь все, хана, — послышался поникший голос друга. — Я к ней в больницу потом пошел, доктор говорит, если в самое ближайшее время Фиолов не будет, то кирдык. Ты же знаешь, она и так вся больная — астма, диабет. Очень тяжело переносит синдром, тает на глазах.

— Мих, потерпи еще чуток. Даю слово, я их добуду. Прямо сейчас пойду качаться. У меня уже пятнадцатый уровень, так что недолго осталось. Скажи маме, пусть держится. Сдохну, а через несколько дней вышлю.

— Спасибо, — он слегка улыбнулся. — Но все равно из следующей партии Синий два пузыря заберет. И еще четыре с тебя требовать будет.

Я стиснул зубы злости.

— Он думает, у меня здесь источник, что ли?

— Да дебил он, Дим, — печально сообщил Мишка. — Охренел от вседозволенности. Но что делать, нам против него не рыпнуться.

— Ладно. На днях пришлю три штуки, одну матери твоей, другими пусть Синий подавится. А дальше… В общем, что–нибудь придумаю. Мих, ты, главное, не кисни. Помни, я тут за эти Фиолы задницу рву, так что все будет нормально. Ни Аринке, ни тете Рае умереть не дам, обещаю.

Из ратуши я вышел расстроенный и злой. Легко сказать — обещаю. Взять за несколько дней пять уровней… Как?! Это и в обычной ситуации крайне сложно, а сейчас, когда из города не выйти, и вовсе нереально. Где экспу брать?

Я до боли сжал кулаки, чтобы не взорваться от негодования на козлов, готовых убить за пару склянок, на себя, вернее, на свою беспомощность и невозможность наказать этих уродов.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Так, эмоции в сторону, они не помогут. Соберись, Димон, думай, думай.

Во–первых, нужно разузнать о квестах, которые тут есть. У меня осталось еще несколько невыполненных, но все пока невыполнимые. И плюс тот, что Утрес дал во сне. Интересно, он рабочий?

Я покопался в браслете и нашел задание темного бога. Офигеть, значит, сны здесь — не плод моего подсознания, как на Большой земле, а продолжение яви.

Отказаться от квеста нельзя. Ладно, будет висеть. За его выполнение, конечно, дали бы уйму опыта, но чем я буду отличаться от гороховцев, если пожертвую чужими жизнями ради своих интересов?

Что еще, кроме заданий? Естественно, банальный кач. Серый рассказывал о данже. В Треглаве море высокоуровневых игроков, следовательно, и монстры тут нехилые, то есть опыт должен рекой литься. Что ж, значит, мне прямая дорога в этот данж, буду в нем дневать и ночевать, пока не вырасту до двадцатки.

А дальше? Допустим, как–нибудь исхитрюсь и вышлю следующую партию вовремя, но все равно из посылки Синий заберет два пузыря. И будет требовать еще четыре. А на каком левеле дадут новые Фиолы, на тридцатом? Бог знает, сколько до него расти.

— Димыч! — послышался голос. — Еле тебя нашел.

Я обернулся — Серый с парящей за спиной Фросей подошел ко мне и протянул зелья.

— Не знаю, зачем они тебе вдруг понадобились, но вот, держи.

Поблагодарив, я засунул пузырьки в суму. Следовало бы, конечно, разыграть какую–нибудь сцену, чтобы девчонка убедилась, что мне они жизненно важны, но сейчас было не до этого. Меня интересовало, где взять экспу.

Серега хотел что–то сказать, но в этот момент на плечо мне плюхнулся Диоген.

— Как ты тут оказался? — удивился я.

— Чтоб я своего питомца не нашел? — фыркнул филин.

Серый расхохотался, ткнув меня локтем в бок.

— Слышь, Димон, походу питомец — это ты.

За утро я уже утомился возмущаться, потому лишь сурово посмотрел на Диогена и промолчал. Поймав мой взгляд, тот живо заинтересовался плывущими по небу облаками.

— Погубят тебя твои петы, Димыч, — Серега, ухмыльнувшись, покачал головой.

Я пожал плечами и строго спросил:

— У Маруси был?

— Был, — Диоген сердито нахохлился. — Нет ее на постоялом дворе, ушла куда–то.

— Ясно, — я повернулся к другу: — Ну что, в данж?

Серый на мгновение замялся, потом кивнул.

— И я с вами, — пискнула Фрося.

Диоген ничего говорить не стал, подразумевая, очевидно, что без него я в принципе качаться не могу.

По дороге Серега задумчиво хмурился, но спрашивать о чем–либо я поостерегся: и ушей лишних много, и лезть не в свое дело не хотелось.

До подземелий мы добирались полчаса, уверенно ведомые Фросей. Но не прошли и половины пути, как заметили впереди Марусю. Она шла в том же направлении, что и мы, явно тоже нацелилась на данж.

Диоген, вспорхнув с моего плеча, метнулся к ней. Она обернулась, а Серега радостно прогудел:

— Амазо–онка!

Я же просто подошел и обнял ее. Вчера в ночном сумбуре мы расстались как–то бестолково: я звал Марусю к себе, но она предпочла остановиться на постоялом дворе. Меня это слегка задело, но не ругаться же из–за такой мелочи.

— Привет, милая.

— Привет, Дим.

— Фи-и… — раздалось за спиной.

Фрося пренебрежительно поджала губы и с явным недовольством отплыла в сторону. Маруся с изумлением воззрилась на нее, потом перевела на меня вопросительный взгляд. А что тут скажешь? Что между делом обзавелся личным привидением? Я лишь усмехнулся и пожал плечами.

— Знакомьтесь, это Фрося, это Маруся.

— Больно надо, — пискнула малявка и демонстративно отвернулась.

— Один бардак от твоих питомцев, Димыч, — засмеялся Серый, а Диоген в ответ на его слова возмущенно заухал.

— Долго мы будем здесь топтаться? — взвизгнула Фрося.

Мне она порядком надоела, и я открыл было рот, чтобы высказать все, что наболело, но Маруся неожиданно шагнула к ней.

— Ты кто такая, а? — грозно произнесла Ама. — Прекращай истерить, иначе угощу специальной стрелой для убийства призраков. Как раз утром прикупила, словно чувствовала.

Серега хмыкнул, а я поспешно отвернулся, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Но Фрося восприняла угрозу всерьез, скуксилась и отплыла за стоявшую у дороги телегу, откуда смотрела на Марусю со смесью испуга и уважения. Та, смеясь, подошла ко мне и демонстративно поцеловала в щеку. Филин в ее руках недовольно завозился и потребовал:

— А меня?

Она чмокнула его в клюв и погладила по голове. Прибить его, что ли, чтобы не отбивал у меня возлюбленную?

— Ладно, пошли, — сказал я. Получилось несколько раздраженно.

По дороге Маруся, державшаяся рядом со мной, тихо сказала:

— Дим, очень прошу, если у тебя снова возникнет идея куда–нибудь смыться, бери меня с собой.

Я посмотрел на нее и покачал головой:

— Нет. Не стану рисковать тобой без необходимости. Одно дело рейд, и совсем другое — голая авантюра.

Она усмехнулась, но промолчала.

Тупиковая улочка, куда привела нас Фрося, была сплошь утыкана мастерскими, оружейными и магическими лавками. И упиралась в высоченную ступенчатую пирамиду, выложенную из увесистых металлических брусков черного цвета. У основания зияла полукруглая арка, через которую сновали группы странников.

— Вот ваша качалка! — гордо провозгласила Фрося

— Спасибо, — улыбнулся ей Серега. — С такой провожатой и карта не нужна.

— Был я тут уже, — не преминул встрять Диоген. — Знал бы, что нам сюда, быстрее бы вас провел.

Девчонка набрала в грудь воздуха, явно намереваясь заорать, но от одного Марусиного взгляда сдулась.

— Ну что, испытаем силы? — Я подмигнул друзьям и, двинув вперед, добавил: — Фрося, держись рядом. Чего доброго, кто–нибудь примет тебя за монстра.

Она хмыкнула, но послушалась и молча поплыла за мной.

— Ого, какие здоровые! — протянула Маруся.

Она смотрела на трехметровые статуи рыцарей. Воины стояли на колене, в поднятой руке — меч, а перед ними треугольные щиты, воткнутые острым краем в землю.

Серега решительно вошел в арку, и мы двинулись за ним.

После яркой, солнечной улицы в полумраке длинного коридора было мало что видно. Все вокруг из грубого камня, кое–где вдоль стен воткнуты чадящие факелы, наполняющие пространство неверным светом и едким сизым дымом. Мрачно, сыро. Что ж, примерно так я себе и представлял приличный данж.

Узкий коридор вывел нас к винтовой лестнице, довольно крутой, да еще и со скользкими ступенями. Спускаясь, я держал Марусю под локоть, чтобы не поскользнулась.

Вскоре мы оказались в большом зале, выстроенном в виде двенадцатиконечной звезды, в каждой вершине которой виднелись совершенно одинаковые входы.

— И куда теперь? — растерянно спросила Маруся.

— Давайте сюда, — предложила Фрося, подлетев к одному из входов.

— Это еще почему? — спросил Диоген.

— Там чувствуется дружественная вам энергия.

— Значит, туда и пойдем, — сказал я. — Женская интуиция — великая штука.

Малявка победоносно взглянула на Марусю и поплыла вперед.

Вслед за Фросей мы прошли еще один коридор и оказались в зале, где кипела настоящая битва. Четверо странников гонялись за зеленокожими существами, пытаясь подстрелить их магическим огнем или разрубить мечами. Но те ловко уворачивались, быстро перебирая щуплыми кривыми ножками, и прятались за толстыми колоннами. Морды монстров украшали длиннющие носы, а на вытянутых приплюснутых головах торчали рваной формы уши, которые они то и дело прижимали к лысым макушкам. Роста мобы были небольшого, метра полтора, зато их насчитывалось два десятка. Из каждого угла слышалось их верещание.

Пока странники пытались зажать в углу группу из пяти чудиков, я увидел, как из–за колонны за их спинами выглянули две зеленые рожи. Одно из существ натянуло рогатку и выстрелило. Вдоль высунувшей руки (или лапы?) блеснула татуировка:

Гретчин

Выпущенный из рогатки камень угодил в латы мечника и взорвался, накрыв странников облаком угольного цвета. Тот обернулся и, вытирая сажу с лица, зло прошипел:

— Ах ты мелкий ублюдок.

Гретчины, выглядывая из–за столба, принялись корчить рожи и показывать неприличные жесты.

— Вот я…

Не успел он договорить, как на него кинулись зажатые в углу монстры. Их крохотные глазки злобно вспыхивали. Одни пытались рубить латы тесаком с ржавым лезвием–пилой, другие впились в них челюстями с острыми клыками.

— Вперед! — скомандовал Серега.

— Эй, не вздумайте! — заорал мечник, на миг отвлекаясь от монстра, от татуировки которого осталась одна буква «Г». — Это наша комната!

— Давайте поищем свободную, — предложила Маруся, и мы двинулись дальше.

Но едва прошли несколько шагов, как из–за ближайшей колонны показался невысокий и жутко худой парень с изогнутым кинжалом в руке. Он молнией метнулся к полудохлому гретчину, нанес последний удар и тотчас скрылся в инвизе.

— Мать твою! — заорал мечник. — Иди сюда, сволочь, поговорим!

Из пустоты послышался язвительный смех, и в ту же секунду зелье, оставшееся на полу после смерти монстра, исчезло: нахальный ассасин не удовольствовался только кражей опыта, предпочтя спереть и дроп тоже.

— Урод, крыса! — взвился мечник. — Я тебя найду, падла, клянусь! Слабо на арене схлестнуться?!

Посочувствовав незадачливому вояке, мы пошли дальше. Следующий зал был как две капли воды похож на предыдущий, только вместо гретчинов здесь сновали псы, на боку которых светилась надпись:

Баргест

Черная как смоль длинная шерсть, огромные когти на толстых лапах и жуткая морда. Глаза сверкали красным огнем, а из мощных челюстей торчали острые клыки. В общем, собачки впечатляли. Их было не больше полудюжины, но били их аж три отряда воинов.

Едва мы вошли, как несколько человек сразу заорали:

— Занято! Проходите, не отвлекайте!

В следующей комнате шла нешуточная рубка: две группы странников сражались между собой за монстров. Сверкали мечи и топоры, летали огненные шары и ледяные стрелы. Пара человек уже отдыхала под куполами.

— Придурки, — Маруся неодобрительно поджала губы. — Под стенами полчища нежити, а они друг друга Меток лишают.

Задерживаться здесь мы не стали. Пошли дальше и наткнулись на небольшой тупик, который упирался в комнату, отделенную зыбким поблескивающим маревом. Я попробовал пройти, но завяз в нем, как в болоте. Теплое сверкающие облако облепило меня и вытолкнуло обратно.

— Не понял…

— Это специальные залы, — пояснил отдыхающий рядом лучник. — Не пустит, если ты не в клане.

Мне сразу вспомнилось предложение Гора, а Маруся с усмешкой сказала:

— Похоже, пора вступать.

— А может, создадим свой? — предложил я. — Если вся наша банда из Черного Камня соберется, чем не клан?

— Тяжеловато. Верховой уже прорабатывал этот вариант. Там взнос за регистрацию просто зашкаливает. Не понимаю, каким местом разрабы думали, когда его устанавливали.

— Жаль. Ладно, потопали дальше.

Но все было занято. Войдя в очередную комнату, шестую или седьмую по счету, мы снова увидели странников и уже собирались пройти мимо, как знакомый голос окликнул:

— Рокот, Серый, ау! Ама! Давайте к нам!

Ха — Володька, Стас, Катюша и еще пара человек, чьи лица были мне смутно знакомы по Черному Камню. Вот она, дружественная энергия! Все–таки толк от Фроси есть: зайди мы в другой ход, так бы и мыкались без дела. Я обрадованно кинулся к друзьям. После взаимных приветствий Верховой обошел нас, принимая в группу.

— Кто это с вами? — шепотом спросил он, покосившись на девочку.

— Питомец, — усмехнулся я.

— Лечит?

— Хрен ее знает. Сомневаюсь.

В этот момент из–за колонны вылез огромный, метра в два длиной, скорпион. Видимо, только что реснулся. Тело монстра покрывали толстые металлические пластины, а с выгнутого дугой хвоста шипела змеиная морда.

Володька сразу подобрался и скомандовал:

— К бою!

Глава 5. По следам Борея

По каменному полу прошуршали восемь лап, монстр приблизился. Мы с Серегой шагнули вперед, скорпион качнул хвостом, и из змеиной пасти вылетел ядовитый плевок. На рукаве кольчуги, когда–то принадлежавшей Хвату, появились зеленые пузыри, металлические кольца под ними одно за другим растворились. Рука ослабла, но Диоген, упорхнувший на плечо Маруси, среагировал оперативно.

— Ой, больно, да? — вынырнула из–под моего локтя Фрося.

Серый опустил шестопер на бронированную спину скорпиона, но панцирь даже не треснул. Следом и мы с Володькой бросились на врага.

— Правее бей, правее. Ну, куда?! — заверещала девчонка.

— Отстань! — огрызнулся я. — Огрести хочешь?

— Ха–ха, что ты мне сделаешь своей железякой? — засмеялась она, но все же отплыла подальше.

Монстр щелкнул огромной клешней в сантиметре от моей руки, пришлось немного отступить. Стас, Серега и Верховой одновременно опустили оружие на его спину, а я жахнул Кладенцом. Одна за другой прилетели три стрелы от Маруси, кто–то из ребят кинул молнию, Катюша скастовала защиту. Но все без толку.

— Не так нужно! — закричала Фрося.

Она подскочила к твари сбоку, привлекая ее внимание. Змея плюнула в девочку, скорпион, изогнув тело, щелкнул клешней, но разве это могло повредить призраку? Фрося взмыла вверх и приземлилась на спине монстра.

— Сюда, сюда бейте! — завопила она. — Цельтесь прямо в меня!

Только сейчас я заметил, что при изгибе тела скорпиона между пластинами появилась щель, в которой виднелась трепещущая розовая плоть. На уязвимое место обрушился град ударов, но было поздно, пластины уже сомкнулись.

— Вот неуклюжие, — фыркнула Фроська. — Ладно, давайте снова.

Она опять начала дразнить монстра. В этот раз все было разыграно, как по нотам. Мы успели ударить в разрез между пластинами, и скорпион, дернув всеми конечностями, плюхнулся на пол.

Верховой с восхищением посмотрел на Фросю и, покачав головой, произнес:

— Вот это стратег!

Девочка взмыла над поверженным монстром и, улыбаясь, раскланялась во все стороны, точно актриса после спектакля.

Я посмотрел на пискнувший бипер и разочарованно повернулся к Серому.

— Плюс пять опыта.

— А ты что хотел? — усмехнулся Стас. — Нас восемь человек.

Конечно, он прав, но с такими темпами я до двадцатого год буду качаться.

— Всем отдыхать! — скомандовал Верховой. — Восстанавливайте бодрость, скоро новый отреспится.

Я отошел в сторону и, опустившись на пол, привалился к стене. Настроение упало ниже плинтуса. Вот тебе и данж, вот тебе и последняя надежда.

Рядом подсел Серега.

— Да не парься ты, Димыч, — сказал он. — Да, опыта мало, зато все вместе, весело. Куда торопиться? Фиолы ты только ночью отправил, так что у тебя целый месяц в запасе.

— Если бы. Мудаки, которым я задолжал, их отняли. Хорошо хоть Миха успел один Аринке отдать. А мать его уже загибается. Я обещал прислать новую партию. Времени в обрез, пара–тройка дней — и кранты.

— Ох, — выдохнула Маруся. Услышав наш разговор, она села напротив и поджала под себя ноги. — Если бы я знала… Только утром свои отправила.

Интересно, кому? Я вдруг поймал себя на мысли, что ничего о ней толком не знаю. Есть ли у нее родители, братья–сестры, даже откуда она — ничего. Впрочем, и я ей о себе не особо рассказывал.

Серега покачал головой.

— Мы думаем, что воюем здесь с нечистью, а настоящая нечисть там, на Большой земле. Те самые уроды, объединившиеся в банды, грабящие и убивающие своих же… Ладно, Дим, не кисни. Вечером сходим в ратушу и все сделаем.

Я обомлел.

— То есть… Погоди, ты хочешь отдать мне свои Фиолы?!

— Угу. И не делай такие глаза. Ты же знаешь, у меня там близких не осталось. Думал в детдом какой–нибудь отослать, больше некуда. Но раз такое дело, пусть твой Миха для матушки забирает.

— Серега, друг… — клянусь, в этот момент глаза реально защипало. — Мне и отблагодарить–то тебя нечем.

— Забей, мы же команда.

— Это какие Фиолы? — высунулась из–за моего плеча Фрося. — Те, что с Риалона?

Мы с Серым переглянулись, и я кивнул.

— Ну да. А тебе что об этом известно?

— Да немного. Их вроде Вернувшиеся делают.

Я сделал Сереге знак, чтобы молчал, и спросил с нарочитой небрежностью:

— Это еще кто такие?

— О, самый сильный клан Мелизоры, — она неожиданно перешла на шепот. — Они на Риалоне командуют, у них там вроде даже замок свой есть.

Не сумев скрыть удивления, я снова покосился на Серого. Тот недоуменно пожал плечами. Похоже, ему тоже не приходило в голову, что Вернувшиеся — обыкновенный клан. Нам обоим казалось, что это некие нейтралы, стоящие между светлыми и темными, третья сила. И Хват так говорил. Странно. Впрочем, моя призрачная гостья может и ошибаться, лет–то ей сколько.

Дальше говорить на тему Фиолов Фрося отказалась. Похоже, она всерьез боялась этих ребят. Хотя чем они могут быть страшны для призрака?

— Так может, прямо сейчас и пойдем? — спросил Серега. — Отправим сразу, чтобы потом не дергаться, а то мало ли… В любой момент может начаться штурм.

Я обрадованно вскочил.

— Погнали. Марусь, ты как?

— Не, я, пожалуй, покачаюсь еще. От меня в ратуше вам никакой пользы.

— Хорошо, — согласился я.

Фрося тоже выразила желание остаться в данже. После битвы со скорпионом она, похоже, чувствовала себя настоящей звездой. А что может быть круче для девчонки ее возраста?

К ратуше мы двинули втроем: я, Серый и, конечно же, Диоген. Куда без него? Мои попытки поблагодарить Серега пресек на корню.

— Хорош, а? Еще раз скажешь об этом — чесслово, врежу. Я же говорил, мне эти флаконы как Василисе велосипед.

Дальше мы шли молча, лишь Диоген время от времени вставлял свои фразы:

— Ну куда вы? Направо, направо. На другое право, которое еще правее! Да уж, топографический кретинизм у странников в крови.

Отвечать мне было в лом, я думал о том, что еще могут выкинуть гороховцы. Но вдруг Серый замер на месте, уставившись на спешащего мимо странника. И через секунду кинулся за ним с криком:

— Стой, стой! Да погоди ты! Это же я!

Странник остановился и окинул его непонимающим взглядом.

— Это ты мне?

Серега пару мгновений растерянно смотрел на него, затем поморщился и сказал:

— Прости, обознался.

— Бывает, — усмехнулся тот и поспешил дальше.

Серый, вздохнув, медленно пошел в мою сторону.

— Что случилось? Кто это? — поинтересовался я.

— Показалось, что Борька. Ну брат мой, помнишь? Мне сегодня приснился пророческий сон. Валяется он на земле в какой–то пещере, и так ему плохо, просто жесть. Уж не знаю, что с ним там происходит, но он мучается, кричит. Меня зовет. Теперь, похоже, он мне будет мерещиться в каждом прохожем.

— Да с чего ты взял, что сон пророческий? Может, так, приснилась какая–то хрень.

— Знаю, Димыч. Чувствую.

Пока Серый отправлял эликсиры, я попытался найти Элмера.

— Он дежурит на стене, — отрапортовал на удивление толстый анлор, сидевший за стойкой у двери. — Завтра приходи.

Ладно, допустим, рассказать старосте о лже-Марселе можно и позже. Но поторопить его с поисками информации о вызове Нариэля все–таки надо. Поэтому я отбил ему сообщение и вскоре получил ответ:

— Ищем, Рокот. Не сомневайся, в ближайшее время узнаем.

Удовлетворенно кивнув, я покосился на дверь, за которой скрылся Серый. Мне казалось, что в последний момент обязательно что–нибудь помешает. Наконец он вышел и, увидев мой вопросительный взгляд, поднял большой палец.

— Все путем, Димыч, Фиолы ушли.

Фу–ух.

— Спасибо, бро, я твой должник.

— Димыч, завязывай, а?

— Молчу. Слушай, Серый, давай попробуем твоего Борьку найти. Прямо сейчас. Он наверняка должен быть в Треглаве. Или, по крайней мере, жил здесь раньше.

— Думаешь, я не пытался? Еще ночью и Стефания спрашивал, и стражников.

— Ну, они могут и не знать. А мы прочешем весь город, кто–нибудь его вспомнит, уверен. Раз ты мне так помог с Фиолами, то в лепешку на каче разбиваться без надобности, так что время есть.

— Но как же… — Он явно растерялся, но тут же махнул рукой. — А погнали. Вдвоем мы здесь горы свернем.

Наши биперы услужливо пискнули:

Получено задание: Разыскать Борея

— Вам обязательно нужен помощник в поисках, — вклинился Диоген, — сообразительный, быстрый, пернатый.

Скромняга, нечего сказать.

— Принимается, — улыбнулся Серый.

Мы договорились, что пойдем в разные стороны и будем спрашивать всех про Борея. В результате я отправился по одной улице, Серега — по другой, а филин полетел на третью.

Едва я вошел в первую лавку, как продавец, невысокий бородатый мужик, замахал руками.

— Ничего нет! Мясо кончилось!

Похоже, осажденные жители начинают паниковать и скупать все подряд.

— Я не покупатель. Хотел поинтересоваться у вас, уважаемый, не знаете ли вы странника по имени Борей.

В первый момент бородач растерялся, потом уверенно покачал головой. Ладно, нет так нет, двинули дальше.

Я переходил из лавки в лавку, и везде получал одинаковый ответ: товар кончился, про Борея не слышали. И лишь в пятой или шестой мне повезло. Там продавались аппетитно пахнущие кренделя, и, естественно, стояла немаленькая очередь. Торговка, здоровенная тетка в цветастой косынке, услышав вопрос, развопилась:

— Ты что, не видишь, сколько людей ждет? Некогда мне болтать! Не знаю я никого.

Пожав плечами, я направился к выходу, но вдруг меня окликнул женский голос:

— Эй, парень, Борея ищешь?

Я обернулся — передо мной стояла высокая темноволосая дама средних лет в зеленой мантии и песочного цвета шляпе. Сквозь рукав просвечивала татуировка:

Сакура, 19 уровень

— А вы его знаете?

— Что ж сразу на «вы»? — рассмеялась она. — Знаю, одно время вместе качались. Я тогда только перебралась из деревни в Треглав, он меня взял под свое крыло. У него еще артефакт классный был, сапоги–скороходы. Благодаря им мы вдвоем смогли Старого Мельника завалить.

— Кого? — не понял я.

— Моб такой, босс. Недалеко от города, вниз по реке.

— А, ясно. А где он сейчас?

— Мельник? — удивилась дамочка.

— Да нет, Борька. Борей.

Она развела руками.

— А вот этого не скажу, не видела его уже, наверное, с месяц. Мы с ним частенько переписывались, а потом он вдруг перестал отвечать… Постой, — Сакура вдруг напряглась, — а ты, часом, не соглядатай капитана Крива из Сырых Подвалов? Борей натворил что–то?

Ответить я не успел. Стоявший рядом парень в легкой броне и кожаной бандане с нарисованным черепом, громко расхохотался:

— Какой соглядатай? Ты посмотри, он же нуб нубом.

Народ в очереди с любопытством прислушивался к нашему разговору.

— По вашим меркам, может, и нуб, но пятнашку уже набил, — сказал я, оглядывая окружающих. — А то, что в городе новичок, это верно, только сегодня ночью прибыл из Черного Камня.

Сакура восхищенно подняла брови.

— Ого, так ты из тех, кто пробился сквозь осаду? Круто! Извини, просто эти церберы из Подвалов за что угодно могут упечь за решетку.

— Какой у твоего приятеля уровень? — спросил парень в бандане.

Я покачал головой.

— Без понятия, но, думаю, не меньше тридцатого.

— Когда мы виделись последний раз, был двадцать девятый, — подтвердила Сакура.

— Значит, исчез. На тридцатом все исчезают.

— Или на Риалон подался, — вмешалась девушка лет двадцати и добавила, понизив голос: — Чтобы не испариться.

Я покосился на ее руку:

Камилла, 22 уровень.

— Вы о чем вообще? Что значит «исчезают»? В каком смысле — «испариться»?

— Да ты действительно совсем нулевый, — посочувствовал парень. — Хотя я, когда сюда прибыл, тоже этого не знал, — он перешел на шепот: — В общем, здесь никого нет старше двадцать девятого. На тридцатом все странники пропадают неизвестно куда или, как у нас говорят, испаряются.

Знание мира: +1, текущее значение: 54

Я вопросительно посмотрел на Сакуру — дама взрослая, врать не будет, — и она утвердительно качнула головой.

— Это правда.

— И куда они деваются?

— Никто не знает, — развела руками Камилла. — Говорят, забирает Тьма.

— А я слышал, — вклинился стоявший неподалеку гном, — что их съедают джинны–каннибалы.

— Обалдел? — удивился парень. — Джиннов–каннибалов не бывает.

— Как знать, — пробормотал гном себе под нос.

— Давай–ка выйдем, — предложила Сакура и обернулась к Камилле:

— Я перед тобой стою.

Она взяла меня под руку и уверенно двинулась к выходу. Осанка у нее была при этом поистине королевская. Выйдя на улицу, Сакура начала объяснять:

— Они все правильно тебе сказали, но я считаю, что болтать о таком у всех на виду не дело. Вижу, ты нормальный мужик, как и Борей, а его друзья — мои друзья. Поэтому мой тебе совет: не хочешь точно так же испариться, качайся. Не только уровень, но и скиллы подтягивай.

— Какие скиллы?

— В городских гильдиях работают учителя, за деньги обучают специальным навыкам. Правда, стоят они немерено, но зато у тебя будет шанс отличиться на арене. К этому все стремятся.

— Зачем? Призы крутые?

— Более чем. Награда — жизнь.

Она сказала это столь зловеще, что у меня по спине пробежал нехороший холодок.

— Хочешь сказать, что тех, кто проигрывает, убивают?

— Тебе же объяснили — они исчезают. Совсем. Поэтому выход один — уехать на Риалон. Вот там действительно классно. Как в раю. Но абы кого туда не берут, только лучших. А лучшие определяются где? Правильно, на арене.

Сакура замолчала, выжидающе глядя на меня. А я переваривал услышанное. Да уж, впечатляет. Либо ты становишься крутым и живешь на главном острове в полном кайфе, либо тебя забирает то ли Тьма, то ли джинны–каннибалы. Странно все это.

— Хорошо, а если я, допустим, вообще перестану качаться после двадцать пятого?

— Все равно исчезнешь. Пройдет время, которое примерно нужно для прокачки еще пяти уровней, и ты испаришься.

— То есть дело не в левеле? На Синеусе просто нельзя находиться дольше определенного срока?

— Нет, — она покачала головой, и полы ее шляпы колыхнулись. — Те, кто быстрее качаются, и уходят быстрее. Тридцатка — это предел, никого старше здесь нет.

Знание мира: +1, текущее значение: 55

— Ладно, спасибо. Ты мне вот что скажи: где Борис жил?

— На постоялом дворе возле западных ворот, — Сакура потупилась, разглядывая обтянутые тканью башмачки. — Поверь, искать его бесполезно. Уверена, он давно исчез.

— Почему обязательно исчез? Вполне мог победить на арене и уехать на Риалон. Надо будет узнать, наверняка есть списки победителей

— Списки–то есть, но вряд ли ты его в них увидишь. Я же говорю, как–то слишком неожиданно он пропал.

— Ясно. Но попробовать все–таки надо.

Мы распрощались, и я направился назад к площади, где должен был встретиться с Серегой. Он уже ждал меня у фонтана, а на его плече важно восседал Диоген.

— Приземляйся, — Серый кивком указал на место рядом с собой.

Я устроился на парапете, бросив беглый взгляд на ратушу.

— Узнал что–нибудь дельное? — спросил Серега.

Судя по его мрачному виду, ничего хорошего он от горожан не услышал.

— Кое–что есть, — я во всех подробностях передал разговор с Сакурой, и Серега сжал губы.

— Да, мне сказали то же самое. Это значит, что Борька исчез, как и все высоколевельные странники.

— Не спеши унывать, Серый. Может, он где–нибудь спрятался.

— Мне тут стражник по секрету поведал одну историю: парень тридцатого уровня специально что–то натворил, и его отправили в Сырые Подвалы, так называют местную тюрьму. Так вот, он пропал прямо оттуда.

— Не пойму, как это происходит? — нахмурился я. — Человек на глазах у всех просто растворяется в воздухе?

— Нет. Типа сегодня он есть, завтра — нет. К примеру, этот странник, который сидел… В общем, вечером его заперли, а утром пришли — камера пустая.

— Он в ней один был?

— В том–то и дело, что да.

— Чудеса…

Глава 6. Предсказание

Я повернулся к филину.

— Ну, а ты что узнал, мой мудрый друг?

Тот вспорхнул с Серегиного плеча на парапет рядом со мной, приосанился и важно сообщил:

— Послушал я местных и понял, что в городе без клана никак. Ну, и полетел в ратушу. Познакомился там с одной красоткой из архива, узнать хотел, был ли Борей в каком–нибудь клане. Так ведь его проще найти будет.

— Молодец! — я потрепал его по перьям. — Будь тут Гаррах, сказал бы, что ты — большая голова.

Филин гордо задрал клюв.

— С этим не поспоришь, иногда и Великаны могут говорить умные вещи. Правда, мне пришлось включить все свое обаяние и… — Он покосился на меня и снова перелетел на Серегино плечо. — Понимаешь, свойство одно у обаяния есть: если его хорошенько монетами приправить, то оно на новый уровень поднимается. Ну, я немного из сундука и взял.

— Вот ловкач, — рассмеялся я. — Ладно, оно того стоит.

— Ну, — с нетерпением спросил Серега, — что она сказала, был он в клане?

— Был. Даже название удалось узнать: Серые…

— Ястребы? — перебил я.

— Точно.

— А ты откуда знаешь? — удивился Серега.

— Да познакомился тут с одним из их руководителей.

— Во даешь, мы же только первый день в городе.

— Сейчас все выясним, — сказал я и отбил сообщение Гору.

Тут же пришел ответ:

Рокот? Неужели созрел?

— Чего, чего он говорит? — Серега дернул меня за рукав. — Где Борька?

— Сейчас, — сказал я, продолжая переписку.

Бипер снова пропищал:

Знаю такого, но он уже месяц как от нас ушел. Говорил, одиночкой хочет стать. С тех пор я о нем не слышал.

Мутный какой–то клан. Деньги фальшивые, с людьми не пойми что творится.

— Вот ведь непруха! — прорычал Серега.

— Ну, что делать. Тогда предлагаю двинуть на постоялый двор, где жил Борька.

— Да, остальное все мимо, — согласился Серый, и мы отправились к Западным воротам.

По всему было видно, что ситуация в городе ухудшается. Тут и там взволнованно переговаривались жители, большинство лавок было закрыто, а у тех, кто еще торговал, стояли длинные очереди. То и дело попадались стражники, по одному или парами. Вряд ли в мирное время они здесь слоняются в таком количестве. Бородатые гномы, синекожие анлоры, разномастные странники сновали туда–сюда, на всех лицах была написана тревога. На моих глазах два здоровяка погрузили в повозку целую груду купленных у оружейника доспехов, рыжеволосый мужик толкал перед собой тележку, доверху заполненную едой и зельями. В общем, затаривался народ не по–детски, похоже, все ждали голода и тотального дефицита. Мы прошли с десяток улиц и везде видели одно и то же.

Постоялый двор назывался по–пушкински — «Золотой петушок». Внизу размещался трактир, туда мы и направились. Я вошел первым, огляделся — похож на тот, что был у нас в деревне, только совершенно пустой — и в удивлении притормозил: за стойкой стояла Пантия. Как она сюда попала, вроде в нашем отряде ее не было?

Серега, ухмыльнулся и направился к хозяйке.

— Привет!

— Здравствуйте, господа, — она дежурно улыбнулась.

— Неужели не узнаешь? — удивился Серый.

— Простите? — Пантия, смешавшись, обвела нас взглядом. — Впервые вижу.

Мы с недоумением переглянулись, а Диоген, вспорхнув с моего плеча, плюхнулся перед ней на стойку.

— Что ж вы, дорогуша, своих не признаете? Или забыли, как я у вас мышей в Черном Камне заказывал?

На лице хозяйки появилось нетерпеливое выражение.

— Перестаньте, я никогда не была в Черном Камне! Хотите что–то заказать? Собственно, у нас еще утром все кончилось.

Я наклонился к Сереге и прошептал:

— Походу, разрабы сэкономили и сделали одинаковых трактирщиц.

Он в ответ рассмеялся и, подмигнув, ткнул меня локтем в бок.

— Прикинь, если они встретятся.

— Как ваше имя, уважаемая? — Я шагнул к стойке.

— Сантия, господин.

Хм, «господин». Не припомню, чтобы в деревне неписи были такие же вежливые.

— Прекрасно. Сантия, не припомните, бывал ли здесь странник по имени Борей? Он жил на вашем постоялом дворе.

— Ну как же, — разулыбалась она, но тут же в ее взгляде мелькнула настороженность. — А зачем он вам?

Серый вышел вперед, оттеснив меня плечом.

— Я его брат.

Трактирщица, склонив голову набок, с полминуты изучала Серегу. Белки ее глаз сверкали на фоне темного лица.

— А что, похож, — наконец заключила она. — И волосы такие же, и нос.

— Где он сейчас? — тихо спросил Серый, и мне показалось, что голос его дрогнул.

— Съехал, и довольно давно. Но к нам частенько заходил, видимо, жил где–то рядом.

— Когда вы его видели?

Сантия сложила губы трубочкой и на мгновение задумалась.

— Да уж с месяц назад, не меньше.

Больше хозяйка ничего сказать не смогла. Поблагодарив ее, мы вышли на улицу.

— Все сходится, — озабоченно резюмировал Серый. — Именно тогда он и пропал. Перестал звонить домой, заходить в трактир, качаться.

— Давай еще немного походим по округе, поспрашиваем, — предложил я. — Сантия сказала, что он жил неподалеку.

Мы снова отправились прочесывать улицы, на этот раз, для разнообразия, вместе. Переходили из лавки в лавку, расспрашивали.

— Вы идите, а я с этим пообщаюсь, — сказал Диоген, когда мы снова оказались на улице.

Он кивнул на крупного петуха, что топтался у ног старой уличной торговки. Привалившись спиной к стене дома, она сидела на коврике, расстеленном прямо на булыжной мостовой.

— Попробуй, — кивнул я, и филин полетел к пернатому собрату.

Когда мы вышли из очередного магазинчика, пропахшего пылью и травами, я увидел Диогена. Сидя на покосившейся вывеске, он энергично махнул крылом и позвал:

— Давайте сюда!

На город уже опустились сумерки, поэтому рядом со старухой стоял слюдяной фонарь с колышущимся внутри огоньком свечи. На шершавой стене дома тень петуха, то и дело собирающего с земли крошки, в обманчивом свете фонаря была просто огромной. Со стороны казалось, что гигантский черный монстр клюет старуху прямо в темя.

— Здравствуйте, вы что–то знаете о Борее? — спросил я, подойдя к торговке.

— Это белобрысый такой? — ответила она вопросом на вопрос. Прищурившись, посмотрела на Серого и добавила: — На этого здоровяка чем–то похожий?

— Да, да! — воскликнул Серега. — Где он?

— Экие вы скорые. Я уже старенькая, в голове все перемешалось. Вы бы пока печенинку у меня купили, а я бы повспоминала. Они не простые, в каждом ответы есть, — она хитро усмехнулась и кивнула на плетеную корзину у ног.

Так она гадалка? Чего только люди не придумают, чтобы лишнюю копейку срубить.

Серега нетерпеливо сунул ей пару медяков.

— Держи!

Петух тут же взбодрился, взлетел на край корзины и, вытянув обгорелый кругляк, кинул его в ладонь Серому.

— Что там? — я с любопытством придвинулся к другу.

Он разломил зачерствевшее печенье, вытащил свернутую записку и выбросил остатки раскрошившегося кулинарного «шедевра» на мостовую. Правильно, не жрать же такую гадость. Беспокойный петух сразу же бросился уничтожать крошки. Похоже, старуха своего питомца держит впроголодь, раз он с таким удовольствием их трескает.

Развернув пожелтевшую записку, Серый прочел:

Не верь друзьям, что за тебя горой.

Не все, как кажется, на этом свете.

И даже милые цветы порой

Пленяют сладким ароматом смерти.

Он вытаращился на гадалку.

— Что за бред, бабка? Как это «не верь друзьям»? Поссорить нас вздумала? И где тут про Борея?

— А я почем знаю? — развела она руками. — Это для тебя писано, вот и думай.

— Ты что, старая, издеваешься? — Серый сжал кулаки, сдвинул брови и стал к ней медленно приближаться. — Сейчас ты у меня всю эту дрянь из своей корзины самолично сожрешь!

— Тихо, тихо, — она съежилась и замахала руками. — У меня как раз озарение, вспомнила кое–что о вашем Борее.

Серега остановился.

— Говори!

— К Лизке он подался, ага. Вроде как любовь у них.

— К какой Лизке?

— А вон там, через дом, живет. Ох, и взбалмошная девка эта Лизавета. Волосы в разные цвета раскрасила, ее теперича все Радугой кличут.

Да уж, неплохо у Сереги получается лечить старческое слабоумие. Я улыбнулся и подмигнул сжавшейся в комок гадалке.

— Спасибо, бабуля!

Мы припустились к аккуратному розовому домишке с белыми ставнями, светлыми пятнами выделявшимися в наступающей темноте. В окнах горел свет, над крыльцом тоже, и через минуту Серега уже стучался в дверь.

Нам открыла миниатюрная девушка с длинными волосами, и правда окрашенными в разные цвета. Глаза ее лучились теплотой, и в целом она казалась на редкость обаятельной. Но сейчас, похоже, была напугана.

— Здрасьте. Что–то случилось? Эвакуация?

Мы с Серым переглянулись, и он осторожно уточнил:

— Какая эвакуация?

— Ну, я не знаю, — она неопределенно помахала руками, — осада ведь. Штурм не начался?

— Пока вроде нет.

— А что тогда?

— Ничего, — пожал плечами Серега.

Меня этот разговор двух глухих начал утомлять, и я вмешался.

— Вы Лиза? Мы хотели бы поговорить об одном знакомом.

— А, ну проходите.

Она распахнула пошире дверь, и мы вошли в аккуратную, уютную комнату, служившую то ли кухней, то ли складом. Стены обшиты деревянными рейками, стол, буфет и даже лавки заставлены всевозможного размера корзинами с морковью, репой, яблоками, перцем.

— Не обращайте внимания, — смутилась Лиза и потерла ладонью нос, — я фрукты–овощи в соседнюю лавку поставляю. Сама выращиваю, у меня и огородик есть.

— Здорово, — тепло улыбнулся Серый, пристраиваясь на край скамьи. — Я хотел спросить про твоего друга, Борея.

— Кого? — Радуга удивленно подняла брови. — Не знаю такого.

— Да ладно тебе. Вы же жили вместе.

Она внимательно посмотрела на каждого из нас и покачала головой.

— Ребят, вы что–то путаете. Я слыхом не слыхивала ни про какого Ворея.

— Борея, — машинально поправил Серега.

Девушка выглядела совершенно искренней, но он не желал сдаваться.

— Ты не могла забыть, у тебя с ним роман был совсем недавно, буквально месяц назад.

Чуть не плача, Лиза всплеснула руками.

— Ну как мне вас убедить? Честно–пречестно, я понятия не имею, о ком вы говорите.

Серый покосился на меня, я лишь в недоумении пожал плечами. Не было сомнений в том, что девушка говорит правду.

— А какой–нибудь бесхозной вещи ты дома не находила? Сапог, например. У Борьки сапоги артефактные были.

— Да нет же. Все, что здесь есть, мое, чужого мне не надо.

Мы еще немного попрепирались, но в конечном счете пришлось уйти восвояси. Выйдя на улицу, Серега раздраженно плюнул.

— Вот старая карга, перепутала все.

— Ты про гадалку?

— Ага. Слушай, а может, бабка специально нас по ложному пути направила? Или Лиза — хорошая актриса?

— Чушь, — фыркнул Диоген. — На ней заклятие.

— Что?! — разом воскликнули мы.

— На девушке этой чары беспамятства, вот она и не помнит ничего про твоего братца. Видели, как у нее мочки ушей дрожали? Это верная примета.

— А ты откуда знаешь? — усомнился Серый.

— Я квестовый филин, понял?

Блин, вечная отговорка. Впрочем, надо отдать Диогену должное, если он что–то утверждает, значит, так оно и есть. Странно. Если Борис сам подался на Риалон, то какой ему смысл девушку заколдовывать? Никакого. Получается, кому–то очень хотелось, чтобы о Борее никто ничего не узнал. И исчез он явно не по своей воле.

Видимо, Серега сделал те же выводы, потому что, мельком взглянув на меня, мрачно кивнул.

— Надо сходить на арену, посмотреть списки. Остается шанс, что он победил и уехал на Риалон.

— Завтра узнаем, — согласился я.

По темным улицам, лишь кое–где освещенным укрепленными в стенах факелами, мы направились в разные стороны. Я пошел домой, а он — на постоялый двор.

Едва проснувшись, я написал Марусе. Накануне она с ребятами допоздна качалась, чтобы не потерять место в данже, и пошла ночевать на постоялый двор. Мы успели обменяться парой сообщений и договорились, что утром я ее разбужу.

Пора вставать, любимая

Над браслетом образовалось легкое облачко: я не сразу понял, что это Фросина голова. Девчонка вылезла из стены и теперь выглядывала из–под моей руки.

— Ты в нее влюблен, да? — спросила она.

— Не твое дело.

— Подумаешь, — фыркнула нахалка. — В меня, между прочим, тоже один мальчик влюблен был. Нет, даже два.

Я промолчал, и она, помедлив, осведомилась:

— Куда сегодня пойдем?

Брать ее с собой не хотелось. Но и помешать ей шататься с нами я не мог.

— Почему бы тебе не пойти с Верховым в данж? У тебя здорово получалось рулить боем.

Она мотнула головой.

— Не-а. Хочу с тобой.

Вот ведь привязалась! Ну ладно.

В двух словах я написал Марусе о наших с Серегой вчерашних приключениях. Пискнул браслет — она пожелала пойти вместе с нами. Настроение сразу поднялось, и я, подмигнув Фроське, отправился завтракать.

Глава 7. Пьедестал Победителей

Через час мы впятером — я, Серый, Маруся, Диоген и Фрося — подошли к Гильдии воинов. Огромное здание в классическом стиле, выложенное из крупных серых камней, производило фундаментальное впечатление. Толстые стены, по углам — мощные башни, а в широченные двери мог бы проехать КамАЗ.

Но больше всего притягивала взгляд центральная башня. Она напоминала пизанскую: не тем, что была кривая и вот–вот могла рухнуть, а архитектурой — круглая, с рядами поддерживающих арки колонн по всей длине и бесконечным количеством стрельчатых окон. А на самой ее макушке громоздилась огромная чаша, которую Гор назвал гардой. Ну да, издалека, наверное, чем–то похожа.

Внутри все было по–деловому: сновали неписи и странники, кто–то тащил ворох амуниции, кто–то волок длиннющие мечи, с противоположного конца коридора раздавался звон оружия, а из–за мощной дубовой двери с табличкой «Арсенал» доносился забористый мат.

Я схватил за рукав пробегающего мимо лучника.

— Друг, не подскажешь, где тут можно список отправленных на Риалон полистать?

Тот окинул меня непонимающим взглядом.

— В смысле «полистать»? Все имена выбиты на Пьедестале Победителей на Небесной арене.

— А где это?

— Вы что, с луны свалились? А, прикалываетесь. Шутники, блин, нашли время, — Лучник недовольно нахмурился и поспешил дальше.

— Небесная арена — это штуковина на башне, — сказала Фрося.

— Та здоровенная чаша? — недоверчиво переспросила Маруся, ткнув пальцем в потолок.

— Ничего себе у них развлечения — биться на такой высоте, — хмыкнул я. — Значит, нам куда–то к центру здания.

Поплутав по просторным коридорам, мы оказались в большом круглом зале. На одной из скамеек, стоявших вдоль стен, сидели несколько странников. В полной боевой амуниции, с кровоподтеками на лицах, они что–то бурно обсуждали. А в самом центре зала красовалась винтовая лестница, верх которой терялся в башне. Туда мы и направились.

Долгий подъем отнял у нас кучу времени и сил. Серега шел сам, Диоген сидел на руках у Маруси, а ее, в свою очередь, поддерживал я. Фрося же носилась вдоль лестницы, то поднималась выше всех, то пристраивалась в хвосте группы. И, постоянно посмеиваясь, строила нам рожи.

— Ой, ну какие же вы медленные.

Посередине пути я заметил в стене приоткрытую дверь, ведущую на широкий балкон, который, видимо, опоясывал всю центральную башню. По нему с веревками в руках сновали мужики, но что они делали, я так и не понял.

Когда мы, пыхтя, как паровозы, одолели последние ступени, то оказались внутри помещения, круглого и весьма необычного. Оно было заставлено шкафами, столами с зельями, амуницией, какими–то памятными камнями. Серега в растерянности покрутил головой, пытаясь понять, куда нас занесло.

— Мне одному кажется, что парень внизу пошутил насчет Небесной арены?

— Сюда, — послышался сбоку Фросин голос. — Здесь еще лесенка.

Я оглянулся: девчонка болталась возле стенного проема, в котором виднелись ступени. Тяжело вздохнув, Маруся первой направилась к нему.

Наконец последняя лестница осталась позади, и мы оказались внутри той самой чаши, на самом краю. Перед нами расстилалась здоровенная площадка, засыпанная песком. Примерно три четверти ее периметра окружали трибуны, на которых сейчас сидело не больше дюжины зрителей, а вот оставшаяся часть не ограждалась ничем. От слова совсем. Край арены просто висел в воздухе, дальше зияла пустота, и я невольно поморщился, представив, с какой высоты падают неудачники. Что за странная прихоть? Ведь там, внизу, улицы, лавки, жилые дома. А если у проигравшего нет Метки? Похоже, у любителей аренных боев весьма суровые нравы.

Посередине неогороженной части поля, на самом краю, возвышалась цилиндрическая тумба. Даже с того места, где мы стояли, было видно, что она сплошь покрыта золотыми буквами.

— Простите, это и есть Пьедестал Победителей? — послышался Марусин голос.

Направлявшийся к лестнице коренастый мужик остановился рядом с ней.

— Именно так. А вы что, новенькие?

— Да.

Он с видимым удовольствием окинул Марусю взглядом (убил бы, честное слово!) и сказал:

— Это было прекрасное зрелище. Каждую неделю лучшим десяти бойцам арены вручали жетоны Вернувшихся. Они становились на эту тумбу, держа их на ладони, и падали вниз. В этот момент у них срабатывал телепорт на Риалон.

— А почему в прошедшем времени? — проворчал я.

Мужик искоса посмотрел на меня. Его словоохотливость как рукой сняло.

— Мешает кольцо антимагии, — скупо пояснил он и шагнул к лестнице.

— Пошли, — прошептал Серый. — Попробуем отыскать Борькино имя, пока на арене никого нет.

Проход между трибунами упирался в высокую готическую арку, ведущую непосредственно на поле сражений. С вершины арки свисал массивный колокол, украшенный скульптурой горгульи. Точно живая, она обвивала когтистыми лапами свой постамент и пустым взглядом смотрела на арену.

Возле арки кучковалось шестеро странников. Я обратил внимание, что у каждого из них на амуниции присутствовал цветок: у одного в виде фибулы, у другого — вышивки на плаще, у третьего — герба на щите. Похоже, символ их клана.

Мы подошли к арке и уже хотели двинуться на песчаное поле, как раздался оклик:

— Эй, вы на какое время договаривались?

Я обернулся — за спиной стоял высокий, крепко сложенный бородач в начищенных до блеска доспехах и шлеме с поднятым забралом. Он поманил нас закованной в броню рукой, на миг ослепив сверкнувшим на металле солнечным бликом.

— Не договаривались мы, нам нужно… — начал Серый.

— Новенькие? И сразу к нам? Правильно, надо испытать свои силы. Но без записи никак, желающих много. Можете через меня записаться. Я Прокопий, смотритель арены.

— Очень приятно, — вежливо сказала Маруся. — Мы хотели узнать…

Но и она не успела договорить: глаза мужика блеснули, и он радостно затрубил:

— Погодите, а это не вы давеча в город с Великанами прорывались?

— Мы, — гордо ответил за всех Диоген.

Он, конечно, у нас главный прорывальщик.

— Ай, молодцы! Лично видел, как вы сражались с нежитью. Хороши, ничего не скажешь. С вами, небось, в бою сладу нет. Вот сейчас и проверим. А ну–ка, ждите тут, сейчас что–нибудь придумаю.

Тяжелым шагом он направился к «цветочной» группе.

— Эй, Борис! Давай сюда, дело есть.

Мы с Серым быстро переглянулись, он вытянул шею, глаза его загорелись, но тут же потухли.

— Не, не он, — вздохнул Серега и перевел взгляд на меня: — Сейчас нас в битву затащит. А оно нам надо?

— Надо, — решительно заявила Маруся, явно имея в виду мой рассказ о наших вчерашних изысканиях. — Неплохо бы знать, ждет нас в будущем исчезновение или дорога на прекрасный Риалон.

Между тем смотритель подошел к странникам, и один из парней шагнул ему навстречу.

— Чего, Прокопий? Видишь же, в бой идем, блин.

Наш новый знакомый приблизился к нему вплотную и что–то прошептал. Борис с интересом посмотрел на меня, почесал подбородок и одобрительно кивнул.

Он был высоким и странно сложенным: короткое, плотное туловище сидело на неестественно длинных ногах, словно взятых от другого человека. Лицо бледное, светло–серые, почти бесцветные глаза смотрели на нас слегка настороженно. Сквозь броню просвечивала татуировка:

Борис Годунов, 15 уровень

Интересно, его на самом деле так зовут или у парня мания величия?

Подойдя, он протянул нам по очереди руку.

— Здорово. Вы те самые герои из деревни?

Прозвучало это как–то двусмысленно.

— Здоровей видали, — немного резко ответил я. — Мы из Черного Камня.

Парень посмотрел на меня с некоторым ехидством. От него так и веяло чувством собственного превосходства.

— Ладно, пойдем глянем, на что вы способны. Вас трое?

— Ты слепой? — влезла Фрося. — Четверо!

— Пятеро! — возмутился Диоген.

Мельком взглянув на них, Годунов усмехнулся.

— Бой без петов, это арена.

— Верно, — кивнул Прокопий, — такое у нас запрещено.

Повернувшись к своим, Борис скомандовал:

— Тит, Кнопка, ко мне.

От отряда отделились худой носатый парень с крашенной в зеленый цвет прядью волос и рыжая кругленькая девчонка, настолько маленькая, что и до груди мне не доставала. Она мило улыбнулась, глядя на нас, в глазах сверкнули озорные искорки.

— Что ж, повоюем, — подмигнув, пропела Кнопка.

Оба — тринадцатый уровень. Я в недоумении нахмурился — тоже мне вояки. Да мы их сделаем шутя.

— Пойдемте, я все объясню, — засуетился Прокопий, — Борис, поскольку они новенькие, вы будете у провала.

— Окей, — кивнул тот.

Серега притормозил и, не разжимая зубов, бросил:

— У главного топор. Девчонка явно маг. Кто третий, пока не понял.

— Похоже, рога, — прошептала Маруся.

Смотритель подвел нас к арке и начал объяснять:

— Ваш сектор тот, что ближе к центру трибун. Стройтесь, как считаете нужным. Петов, я это уже говорил, в бой брать запрещено, — Прокопий перевел взгляд с Диогена на Фросю, — так что вы отойдите.

Мои питомцы с недовольным ворчанием отлетели и угнездились на ближайшей к арке скамье трибуны, а смотритель продолжил:

— Разрешено использовать любые приемы, любые подручные средства. А вот зелья пить нельзя. Сумки сложите здесь. Можете не беспокоиться, их никто не тронет.

— Нет уж, — послышался голос Диогена, — лучше рядом со мной на скамье.

— Пусть так, — согласился смотритель. — Бой начинается после третьего удара колокола. Видите бортик, отделяющий арену от трибун? Если кого–то через него перекинут, он выбывает из боя. Умереть здесь нельзя, когда останется один хит, браслет выведет вас из битвы. Слишком больно не будет: у нас работает магия, поглощающая ощущения от урона. Все понятно? Вопросы есть?

— Жалко Катюшу с собой не взяли, бафф не помешал бы, — вздохнула Маруся.

— Это бесполезно. Врата Очищения, — Прокопий мотнул головой в сторону арки, — обнуляют любой бафф. Кастовать его можно только в бою.

Он полез в суму, достал из нее что–то и показал нам. На закованной в железную перчатку ладони сверкнула желто–красным металлом шестиугольная безделушка, на которой была выгравирована буква «Р».

— Если будете часто побеждать, то войдете в число лучших и получите вот такие жетоны. С их помощью счастливчики телепортируются на прекрасный Риалон. А теперь вперед!

Знание мира: +1, текущее значение: 56

Мы вышли на песчаную площадку. Тройка Годунова уже заняла позиции и ждала, пока смотритель закончит давать нам разъяснения. Позади нас оказалась трибуна, а за спиной соперников — та сторона арены, за которой зияла пугающая пустота. Ее–то, как я понял, Прокопий и называл провалом.

Маруся юркнула за наши спины, Серый вытащил шестопер, а я приготовил Кладенец, шепнув:

— Первым бьем рогу.

За спиной громыхнул колокол. Обернувшись, я посмотрел на него и замер от удивления: его раскачивала горгулья, та самая, которая показалась мне красивым декором. Так она живая?

За первым ударом последовал второй, а за ним и третий. Я бросился вперед, Серега — за мной. Над головой пролетела стрела, направленная в Тита. Увы, Маруся не успела, кинжальщик уже ушел в инвиз. А за секунду до этого Кнопка кинула на него какой–то баф. Мы с Серым на миг притормозили: наша цель стала невидимой. И тут же, не сговариваясь, побежали к рыжей.

Но на пути вырос Годунов. Размахнувшись огромным топором, он попытался рубануть меня, однако я, увернувшись, ткнул Кладенцом, Серега вдогонку приложил шестопером. Парень пошатнулся, но не упал, в него тут же прилетел живительный сгусток. В это мгновение сзади раздался пронзительный крик. Я обернулся — Маруся лежала на песке. Мелькнул зеленый чуб, и Тит снова растворился в воздухе.

— Вперед! — крикнул я Серому и, поднырнув под локтем Бориса, рванул к бафферше.

Воздух свистел в ушах, дыхание прерывалось. До Кнопки оставалось метров пять, когда она сделала пасс рукой, и мои доспехи моментально отяжелели, словно весили тонну. По инерции сделав еще пару шагов, я плюхнулся на землю, придавленный их массой. Обернулся, стараясь не обращать внимания на возмущенные вопли бипера:

Перевес!

Оказалось, Серега мимо Годунова прорваться не смог и сейчас рубился с ним один на один. Я же валялся, отплевываясь от набившегося в рот песка, и не мог подняться. Какое–то время они бились на равных, но вдруг Борис сделал немыслимый разворот, его топор описал дугу и вонзился в бок Серому. Тот отмахнулся дубиной, лишь чуть–чуть не попав противнику в лицо.

Боковым зрением я увидел, как над полем боя пролетела горгулья. Подняв Марусю в воздух, она вынесла ее с поля боя и опустила в проходе за аркой.

В этот момент заклинание, лежавшее на мне, спало, я снова почувствовал легкость и быстро ринулся к Кнопке. Убежать она не успела, смогла лишь скастовать какое–то невидимое препятствие, вязкое и липкое, но Кладенец легко прошел сквозь него. Два удара — и девчонка без звука повалилась на землю, напоследок кинув живительный сгусток в Годунова.

Я рванул назад. Над головой хлопнули крылья горгульи, летящей за Кнопкой. Серега, стоя на одном колене, из последних сил отмахивался от Бориса. Мне не хватило нескольких шагов, чтобы помочь другу: из ниоткуда вывалился рога и, описав в воздухе умопомрачительный кульбит, взмахом кинжала добил Серого.

Теперь я остался один против двоих. Они медленно пошли на меня, топорщик и рога, который даже не потрудился уйти в инвиз, настолько, видимо, был уверен в своих силах. Что ж, он и станет моей первой целью. Притворившись, что отступаю, я сделал резкий выпад и проткнул Тита Кладенцом. Целился в грудь, но он успел дернуться в сторону, и меч распорол ему плечо.

Рога зажал рукой рану и со стоном упал. Увернувшись от просвистевшего над моей головой топора, я прыгнул к нему и наклонился, чтобы добить. Разок промахнулся и тут же ослеп: хитрый парень мгновенно зачерпнул в ладонь песка и кинул мне в лицо. Мотая головой, каждую секунду ожидая удара, я сдал назад и уперся спиной в борт. Он едва доходил мне до пояса, один удар — и мы проиграем бой.

Пока я пытался проморгаться, они снова насели на меня. Сквозь туман в глазах я увидел сверкнувший на солнце клинок и, пригнувшись, сделал кувырок. Опять свист — заскользил вдоль борта, пытаясь увернуться. Выставил вперед меч, и лезвие топора со звоном ударилось о Кладенец. Сердце колотилось, дыхание толчками вырывалось из груди. Хрен вам, не возьмете!

То, что роги нет рядом, я понял за миг до удара, распоровшего мне бедро. Схватился за бортик, чтобы не упасть, и тут же получил по плечу топором. Кровь хлынула рекой, бипер жалобно всхлипнул, боль, несмотря на защитную магию арены, затопила меня от макушки до пят. В глазах потемнело, вблизи блеснул металл, я, спасаясь от занесенного оружия, сделал шаг назад. И потерял опору под ногами, слишком поздно сообразив, что противники специально оттеснили меня к провалу.

Чудом успев уцепиться за край арены, я болтался над бездной. Подо мной, у казавшихся игрушечными домов, сновали люди–букашки. Если не залезу обратно, мне конец. Вложив последние силы в рывок, я подтянулся. Перед глазами мелькнул сапог Годунова, опускающийся на мои пальцы.

Сердце остановилось, когда я, сорвавшись, ухнул вниз. Где–то наверху раздался пронзительный крик Маруси.

Глава 8. Путь Длинного Меча

Шлеп! Мое тело бухнулось во что–то вязкое, мягкое. Кровь бросилась в голову, когда я, чуть отдышавшись, огляделся и понял: вишу в воздухе. Просто парю над городом без какой–либо опоры! Рядом плавал Кладенец, тоже ничем не поддерживаемый.

Метрах в десяти от меня темнела главная башня Гильдии воинов. А далеко внизу все так же сновали люди, проехала повозка, на горизонте, за крепостной стеной, поблескивала доспехами армия Тьмы. До меня никому не было никакого дела.

Получено достижение — Первый блин комом. Вероятность счастливого события: — 0.3%.

Естественно, за столь отвратительный, вчистую слитый бой ничего хорошего дать не могли.

Я замер, боясь лишиться невидимой поддержки. И тут заметил, что раны затягиваются прямо на глазах. От таинственной перины, державшей меня на весу, исходила прохлада, даже холод, и вскоре я порядком замерз. Осторожно закутался в плащ, завязав его узлом на животе, но теплее не стало. Брр… Взглянул на татуировку — хиты прибавлялись с необычайной быстротой. Боль ушла, слабость тоже — выходит, этот странный морозец лечит?

Н-да, вляпался я нехило. Ясно, что Тит с Борисом специально отжимали меня к краю арены. Сначала к борту прижали, и вдоль него, вдоль него…

— Эй, парень, ты как там?

Голос шел со стороны башни. Стараясь не шевелиться, я скосил глаза — немного ниже был тот самый балкон, который мы видели, поднимаясь по лестнице. На нем стоял мужик с веревкой в руке и радостно скалился.

— Нормально, — сглотнув ком в горле, ответил я.

Получилось не очень, что–то среднее между хрипом и шипением. Плевать, пусть смеется, если хочет. Сам–то когда–нибудь падал с такой высоты? Да, я испугался, и не стесняюсь в этом признаться. Только дурак ничего не боится, а смелый просто умеет бороться со своим страхом.

— Лови!

Мужик размахнулся и кинул мне конец веревки. Если бы я не опасался провалиться сквозь вязкую опору, то поймал бы его с первого раза, а так пришлось сделать три попытки. Наконец мне удалось уцепиться одной рукой, а другой подтянуть Кладенец. Стоявший на балконе дернул веревку на себя, и я прямо по воздуху съехал к его ногам.

— Вставай, — он наклонился и помог мне подняться.

Но на ногах я пока держался не очень твердо.

— Фу–ух… Что это было?

— Новенький, что ли? — хохотнул мужик. — Это защита для неумех. А как ты думал, сорвавшиеся лепешками на мостовую падают? Прямо на головы горожанам?

Его браслет пискнул, он взглянул на дисплей и спросил:

— Ты Рокот?

— Да.

— Тебя ждут в зале под башней. Отдышался? Дуй к своим.

Я вышел на лестницу и потопал вниз. Ноги наконец окрепли, и спустился я без приключений, лишь пару раз проводил сочувственными взглядами тех, кто поднимался навстречу.

На кованой лавке у подножья винтовой лестницы сидела вся компания. Едва я дошел до последних ступеней, как Маруся бросилась ко мне.

— Дима! Господи, как я испугалась!

Глаза ее говорили лучше любых слов. Хотя, надо признаться, такое выражение в них мелькало нечасто.

— Ну что ты? — Я прижал девушку к себе. — Все нормально.

Диоген, вспорхнув на плечо, радостно клюнул меня в ухо.

— Старик, ты охренел? Больно же.

— Да, Димыч, вот это ты дал! — Серега неторопливо приблизился и протянул мою сумку. — Но бился знатно, молоток.

И только Фрося молча висела в стороне.

— А вы видели?

— Ага. Когда горгулья выносит за пределы площадки, сразу приходишь в себя.

— Про Борьку узнал?

— Никто его здесь не помнит, — помрачнел Серый. — Среди имен на пьедестале тоже нет. Походу, он и не заглядывал на арену.

— Фигово.

Я опустился на лавку и обвел друзей взглядом.

— Народ, почему мы слились? Они ведь ниже по уровню. Что с нами не так?

— Да уж, продули в пух и прах, — хмыкнула Фрося.

Интересно, как все–таки замочить призрака? Ей–Богу, руки чешутся.

— Мы все разузнали, Дим, — Маруся села рядом. — Помнишь, ты рассказывал о специальных умениях? У соперников они были, а у нас — нет.

— Видел, какие кульбиты выделывал Тит? — перебил Серый. — И Годунов тоже. Офигительные просто. Блин, будь я в строю, когда ты с ними бился, хоть маскировку бы кинул.

— И Прокопий, и Эдельвейсы… — начала Маруся.

— Так наши противники называются, — встрял Диоген.

«Наши». «Наши», Карл!

— В общем, все в один голос говорят, что дело в умениях. Годунов даже посмеялся, типа вы четырнадцатые–пятнадцатые уровни, а самого нужного не освоили. Нубы мы, короче.

— Здесь, в Гильдии, есть учителя, их еще называют мастерами Пути. Они обучают скиллам, — подхватил Серый.

Знание мира: +1, текущее значение: 57

— Так чего же мы сидим? Пошли их искать.

— Погнали, — кивнул Серега, и мы направились на поиски тренеров.

Наткнувшись на комнату с табличкой «Тренировочный зал», я заглянул и спросил у бледного, остроносого парня, самозабвенно кромсавшего кинжалом соломенное чучело:

— У кого можно скиллам научиться?

Он мельком взглянул на меня и махнул рукой вдоль коридора.

— Туда идите.

Мы двинулись в указанном направлении и скоро увидели дверь с надписью:

Путь Лука. Мастер Мусаси.

— Может, сначала Марусю осчастливим? — прошептал мне на ухо Серый.

— Сам хотел предложить.

Мы ввалились внутрь и, прикрыв за собой дверь, оказались в узком, длинном помещении. Спиной к нам трое странников целились в казавшиеся крошечными мишени у противоположной стены, а вокруг стрелков, что–то подсказывая, расхаживал худощавый мужик с повязанной на лоб алой лентой. У него были раскосые глаза и длинные прямые волосы. Вдоль стрелковых дорожек справа и слева стояли скамейки, на которых располагались несколько зрителей.

Неожиданно раздался свист, и три стрелы вонзились в дверное полотно прямо над нашими головами. Я схватился за меч, мгновенно приняв боевую стойку, рядом Серый вскинул шестопер. Диоген тоже среагировал моментально: буквально свалился с плеча и спрятался за моей спиной.

— Совсем озверели, — возмущенно забубнил он, вцепившись когтями в плащ. — Кто так делает? Я же редкий, такого даже в Красной книге не найдешь.

Среди зрителей раздались приглушенные смешки. Похоже, здесь это популярный прикол — обстрелять новичков. Покосившись на все еще дрожавшие древки с белым опереньем, я попытался найти шутника. Обзор закрывала оружейная стойка с самострелами, а за ней восседал толстый мужик в кожаной безрукавке на голое тело, державший на коленях арбалет. Рядом стоял стол, заваленный книгами, при взгляде на которые сразу приходил в голову термин «бухучет». Вроде серьезный дядька, а ведет себя…

Толстяк посмотрел исподлобья и поманил нас к себе.

— Мама не рассказывала, что стучаться нужно? — сурово спросил он, когда мы приблизились. — Не видите, мастер урок проводит?

— Мы тоже учиться пришли, — с вызовом ответил Диоген.

— И деньги есть? Тогда вы по адресу. Я помощник мастера Мусаси. Оплата через меня, — на его лице отразилась радость от осознания этого факта. — Чему хошь научим. Есть пассивные умения, повышающие силу или точность выстрела, есть активные — будешь лупить, как раньше и не снилось.

— Круто-о, — уважительно протянула Маруся и, показав на дверь, спросила: — А такому залпу, ну, чтоб сразу тремя стрелами, обучите?

— Хоть пятью. Нет проблем, главное, деньги платите. Первый уровень скилла — двести золотых, — осклабился он, вытирая капельки пота на лысой голове.

— Сколько?! — вскричали мы одновременно.

— А вы думали? Одно умение поднимет мощь стрелка раза в полтора.

Поджав губы, я покосился на Серого.

— Что скажешь?

— А ничего, — он развел руками. — У нас на троих и двадцатки не будет, думаю.

Толстяк залился веселым смехом.

— Двадцать? Да за такие деньги вас даже из игрушечного лука стрелять никто не научит.

— Пойдем отсюда, — фыркнула Маруся, и мы следом за ней потянулись в коридор.

— Ну и цены, — выдохнул Серый.

— Похоже, этот парень просто хапуга. Пошли у других узнаем, — предложил я и направился к ближайшей двери, над которой красовалась табличка с надписью:

Путь Длинного Меча. Мастер Вальтер.

Чтобы не нарваться на очередную идиотскую шутку, я постучался, но никто не ответил. Пришлось заходить, не дожидаясь приглашения.

Помещение представляло собой довольно большой квадратный зал. Здесь царила совсем другая атмосфера. Народу было больше — и тренирующихся, и зрителей. Беспрестанно звенело оружие, слышались гортанные крики на выдохе и топот ног по деревянному настилу.

Парень с засученными по локоть рукавами отрабатывал колющие удары на чучеле, хотя это был, скорее, мешок, набитый соломой, с нарисованной мордой зомби. В кукле виднелись прорехи, из которых торчали пучки пожухшей травы. А при каждом выпаде парня из–под острия меча, уткнувшегося в «монстра», поднималось пыльное облачко.

Рядом с потолка свисала странная цилиндрическая конструкция. Будь мы на Большой земле, я бы решил, что это стопка старых автомобильных покрышек, подвешенных наподобие боксерской груши. Двое учеников, устроившихся друг напротив друга, ловко передвигались вокруг нее и со всей дури лупили мечами.

Обойдя стойки с оружием, я увидел несколько пар, попеременно проводящих то удар, то защиту. А сразу за ними долговязый странник танцевал с мечом. Реально танцевал. Движения были настолько четкие и отточенные, что любой джедай, увидев его, сдох бы от зависти.

— Дыхание! О дыхании не забывай! — низким, раскатистым голосом покрикивал здоровенный мужик с ежиком седеющих волос. — Расслабь кисти! Жесткая рука — мертвая рука. Жизнь только в подвижности.

Похоже, это и есть мастер Вальтер.

— Эй! — послышалось за спиной. — Отойди, мешаешь же.

Я обернулся — со скамьи у стены на меня смотрел парень со смеющимися глазами.

— Да на здоровье, — я сделал шаг в сторону.

— А ты поглазеть пришел или как? — спросил он.

— Или как.

— О, значит, будущий коллега! — парень вскочил и протянул мне руку. — Я Фиори.

— Рокот.

— Хороший выбор, Рокот. Правда, не каждому под силу. Как говорит учитель: «Путь Длинного Меча — это путь смерти. И ничего более. Истинным мастером станет лишь способный шагнуть навстречу своей гибели». Подходящая философия?

— А на Мелизоре есть другие варианты?

— Это ты точно подметил, других не встречал, — хмыкнул Фиори. — Ладно, пока учитель занят, советую посмотреть тренировку скилла «Павлиний хвост», тебе должно понравиться, — он показал рукой в конец зала, где двое странников натягивали кольчужную сетку.

Мои друзья уже были там и с любопытством смотрели на подготовку к действу. Пятеро арбалетчиков выстроились в линию и прицелились в одиноко стоящего у противоположной стены воина.

— Вот так у нас поступают с провинившимися, — послышался шутливый комментарий Фиори за моей спиной.

Тем временем воин поднял свое оружие и начал вращать им перед собой. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Казалось, в руках у него не один, а сотня мечей. Клинок с бешенной скоростью летал по кругу, пока не превратился в большой сверкающий щит. Арбалетчики разом выстрели, вылетевшие болты разлетелись в щепу, а наконечники с глухим стуком ударились о стену. Новый залп. И еще, еще…

— Охрене–еть, — протянул Серега. — Теперь ясно, почему длинные мечи ходят без щитов.

Да уж, действительно, полезный скилл. Интересно, сколько такой стоит?

— Эй, Рокот, — Фиори дернул меня за рукав и мотнул головой в сторону учителя. — Давай шустрее, а то уйдет.

Мы подошли к Вальтеру, когда он, прощаясь с долговязым, давал тому последние наставления:

— Не забывай смотреть тренировки других классов. Трудно познать себя, если не имеешь представления о соперниках. Каждая дорога полна буераками и кочками. Не изучив их, не сможешь пройти дальше, когда ваши Пути пересекутся.

Как только Вальтер произнес последнее слово, к нему подбежал Фиори.

— Мастер, к вам новичок.

Учитель окинул меня взглядом, в котором явно читалось сомнение. После лечебной паутины до сих пор чувствовался озноб, я невольно ежился и кутался в плащ. В общем, выглядел не героически.

— Что ты хотел, Рокот? — спросил он.

— Обучиться, — ответил я. — Сколько стоит самый простой скилл для мечника?

Вальтер задумчиво скрестил руки на груди. Кольчуга на нем, очень похожая на мою, затрещала от напрягшихся бицепсов. Казалось, еще чуть–чуть, и разорвавшиеся металлические кольца разлетятся по всему залу. Вот, действительно, моща так моща. Даже здоровяк Серега выглядел рядом с этим богатырем довольно скромно.

— Пожалуй, тебе подойдет «Разящее перо». Запомни, меч должен быть легок для тебя, но страшен для противника. Этому тебя и научит «Разящее перо». Простое и очень полезное умение. Первый уровень обойдется всего в семьдесят золотых.

Знал бы он, сколько мой Кладенец для других весит. Нет, этот скилл для меня не столь важен, тем более за такие бабки. Вот если найду такой, чтобы на расстоянии бил, тогда легче будет сражаться с магами, и у лже-Марселя не останется против меня шансов. Но где взять столько бабок?

— Уважаемый, — встрял с умным видом Диоген, — а какие у вас скидки в период осады?

— Скидки? — Вальтер удивленно вскинул брови. — Не предусмотрены. Если для вас это дорого, обратитесь за помощью к своему клану.

Пришлось уходить не солоно хлебавши. Расстроенные, мы с Марусей сели на лавку в одном из закутков, а Серега пристроился на корточках перед нами.

— Итак, — начал я, — очень может быть, что мы исчезнем, если не победим на арене. Совершенно точно не победим, если не выучим хотя бы пары скиллов. Не выучим, если не добудем золота. Вывод очевиден: нужны бабки.

— Могу скинуть торговцам ненужное, — предложила Маруся. — У меня много разной ерунды скопилось, все не было времени избавиться.

— Фросю бы продать, — мечтательно закатив глаза, промурлыкал филин.

— Ну, знаешь… — завопила девчонка, но я прикрикнул:

— Тише ты, не дома. И вообще, оставь свою манеру истерить по каждому поводу. В конце концов, ты среди серьезных, взрослых людей.

Она притихла и отплыла в сторону, а Маруся прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

— Я с десятку наскребу, — почесав бровь, заявил Серый. — Если втроем скинуться, может, на одно умение кому–нибудь из нас хватит. Лучше Димону, конечно — у него Кладенец, профита больше.

— Не вариант, один скилл нас не спасет. Да и барахла на столько голды мы не наберем.

— Пойдем, покажу классное место, — послышался шепот, и рядом с моим лицом материализовалась Фрося. — Там стена из чистого золота.

— Призрак–абориген знает злачное место? — недоверчиво усмехнулся Серега.

— Чего обзываешься? — обиделась девочка. — Сам ты этот… бориген. А место такое и вправду есть. В Проклятых катакомбах, рядом с нашим домом.

«С нашим домом»! И эта туда же…

Пока Маруся с Серым недоверчиво смотрели на нее, я махнул рукой:

— Веди.

Получено задание: Найти Золотую пещеру

Наши браслеты пискнули одновременно — мы получили одинаковый квест. Значит, Фроська права, и сокровища действительно существуют! Что ж, поищем…

Глава 9. Гиблый квартал

— Мило–ок, ты куда? — завопила изба, когда мы проходили мимо. — Зайдите, я борща наварила.

— Некогда, Василис. Вечером поедим.

Она тяжело вздохнула, кажется, даже труба слегка поникла от огорчения.

— Вот он, Гиблый квартал, — прошептала Фрося, показывая на почерневшие дома позади пустыря. — Пойдемте, только осторожней, там охрана.

Спустившись с холма, мы залегли в кустах. Отсюда можно было рассмотреть Гиблый квартал во всех деталях.

От домов веяло мрачной тайной. Сплошь покрытые странной гнилью, они зловеще чернели на фоне ярко–синего неба. Вокруг не было слышно ни шорохов, ни голосов. Абсолютная тишина. Не наблюдалось никаких следов пожаров, битв или любых других катаклизмов. Многие дома выглядели совершенно нормальными, но мертвыми. Создавалось впечатление, что жители покинули их разом, в один момент, без какой–либо видимой причины. Все это напоминало фотки Припяти после Чернобыльской аварии, только здесь были не пустующие коробки советских времен, а средневековые дома.

Именно тут исчез вчера лже-Марсель. Я настороженно огляделся, словно он мог выскочить из–под земли.

— Не самое приятное место, — нахмурился Серый.

— А когда–то здесь жили люди, — грустно сказала Фрося. — Но потом начались всякие ужасы, завелись жуткие потусторонние монстры. А как появился морок, они вообще разгулялись, не только внутри воют, но и наружу по ночам выходят.

— А тебе–то что, ты же сама привидение? — удивился Серега.

Девчонка совсем приуныла и начала всхлипывать.

— Угу, стала им после того, как убили. Сейчас они мне ничего не могут сделать, но я все равно их не люблю, вот и переселилась под кустик на пустыре.

— Что же тут произошло? — мягко спросила Маруся

— Не знаю. Никто не знает, потому и боятся. А чтобы эта гадость не расползалась по городу, мэр запретил жителям сюда ходить. И даже рядом появляться. Вот по этой тропе, — Фрося показала на протоптанную дорожку, огибающую квартал, — постоянно бродят стражники, а вдоль нее маги установили невидимый барьер. Теперь внутрь можно пройти только с помощью свитков.

— Угу, охранников видел, — кивнул я.

— И нафига ты нас сюда притащила? — возмутился Серый. — Или свитки припасла?

— Я знаю тайный ход, ведь тут был мой дом. Мама с папой торговали в лавке, а я в детстве всю округу излазила вдоль и поперек. А потом они появились…

Я с усмешкой покосился на Фросю. Надо же, в детстве. А сейчас она кто, почтенная дама? Впрочем, если умерла давно… Призраки вообще стареют?

— … эти монстры нас всех и убили, — печально закончила она.

Мы сочувственно помолчали. Через полминуты Серый нарушил тишину.

— Ладно, показывай свой тайный ход, — сказал он. — Пойдем мстить.

— Нам во–он в тот домик нужно.

Прозрачной рукой Фрося показала на покосившийся деревянный сарай с дырявой крышей. Он и еще несколько почти развалившихся построек находились на этой стороне тропы стражей. Странно, почему они не внутри барьера.

Увидев недоумение на моем лице, девочка объяснила:

— В самом центре квартала, давно еще, обнаружили старые катакомбы, их теперь называют Проклятыми. Тогда в них устроили винные погреба, из них монстры и пошли. А до этих домиков, — Фрося кивнула на сарай, — никому дела нет.

— Ну, раз так, вперед, — сказал я.

— Не выйдет.

Маруся показала в сторону, и я увидел двух стражников, расположившихся на траве. Они устроились на расстеленной тряпке с разложенной на ней едой. Сидевший к нам лицом красномордый охранник то и дело впивался зубами в большой кусок мяса и закатывал глаза от удовольствия. Да, этот гурман, похоже, здесь надолго приземлился. Вот непруха!

— Я сейчас, — шепнула мне Фрося.

Она нырнула в траву, не потревожив ни один стебелек, и через минуту сбоку послышалось громкое детское всхлипывание, переходящее в плач. Стражники растерянно переглянулись и вытянули шеи в попытке понять, что происходит. Перекинувшись парой фраз, они поднялись и двинулись на звук. Но по мере того, как они шли, плач удалялся, пока охранники не скрылись за поворотом.

Ну, Фрося, ну, актриса! Все–таки кое–какой толк от нее определенно есть.

— Чего разлеглись? — послышался за спиной требовательный шепот девочки. — Давайте быстрее.

Преисполненная чувством собственной значимости, Фрося выдвинулась вперед и гордо поплыла перед нами. Мы разом вскочили и рванули за ней к сараю.

Войдя внутрь, я огляделся. В углу навалены старые ящики, к стене прислонен хомут, по полу разбросаны какие–то тряпки, кухонная утварь, бутылочки из–под эликсиров. И где здесь тайный ход?

Плывущая впереди Фрося вдруг наклонилась и исчезла. Я остановился, в недоумении покосившись на друзей.

— Куда она делась?

— Тут я, — раздалось снизу, и голова призрака показалась над полом. — Уберите тряпье, здесь крышка.

Движением ноги я разгреб мусор и обнаружил под ним квадратный дощатый люк. Приподнял его — снизу пахнуло холодом и сыростью.

— Факел нужен, — отрывисто бросил Серый, и Маруся тут же полезла в суму.

— Ныряйте ко мне, что же вы такие медленные.

Нащупав ступени, я осторожно спустился. Теперь под ногами был земляной пол, неровный и слегка пружинящий.

Дождавшись Серегу и Аму, я двинулся следом за Фросей. Мы долго петляли по коридорам, спускаясь все ниже и ниже. Девчонка болтала без умолку; после просьб говорить тише она понижала голос, но ненадолго.

— Уф-ф, — утомленно проворчал Диоген. — Когда будем возвращаться, давайте ее здесь забудем.

— Ах та–ак?! — завопила Фрося, щеки ее налились краской, как у живого человека. — Да я тогда вас…

Что именно нам угрожало, мы узнать не успели, так как в этот момент из стены вышел человек. Вернее, с первого взгляда стало понятно, что это призрак. Невысокий, широкоплечий, в чем–то похожем на сюртук, прозрачный, отливающий зеленым, он медленно шагал поперек коридора. Подбородок опущен, губы шевелятся, руки безвольно висят вдоль тела, ноги тихо шаркают по земляному полу. И где–то в груди мерцает надпись:

Коридорный Шепот

Я подскочил к нему, рубанул Кладенцом — никакого эффекта. Ударил Серега — тоже без толку. И стрела Маруси пролетела насквозь, не причинив монстру никакого беспокойства. Призрак даже не поднял голову.

— Неуязвим для физатаки, — пробормотал Серый.

— Да, походу, лоханулись мы, не взяв мага.

Маруся деловито убрала лук за спину и улыбнулась.

— Тогда пошли дальше.

— В смысле — пошли? — с недоумением переспросил я и кивнул на монстра: — А этот?

— Ну, мы ж все равно ему ничего не можем сделать. Он не агрессивный, просто пройдем мимо.

Мы с Серегой переглянулись, и в это мгновение впереди показался еще один Коридорный Шепот. Точно так же, как первый, он шел в нашем направлении, опустив глаза в пол и шаркая ногами. Я машинально сделал шаг назад, хотя до него было метров десять.

— Дима, Сергей, да что с вами? — звонко спросила Маруся и двинулась прямо на призрака.

— Стой!

Но она, не слушая, бесстрашно приблизилась и прошла сквозь него. Признаюсь, сердце у меня на секунду замерло. Маруся, совершенно невредимая, обернулась и махнула нам рукой:

— Идемте же.

Пришлось взять себя в руки и последовать за ней. Рядом со мной плыла Фрося, не сказавшая ни слова с момента появления призрачных мужиков.

— Ох, стремно оставлять врага в тылу, — поморщился Серый, но все же пошел.

Проходя сквозь привидение, я почувствовал легкий озноб. И больше ничего, никакого препятствия. Зато услышал тихий шепот. Слов не разобрал, но хотя бы понял, почему монстр носит такое странное имя.

— Ну, ты отчаянная, — восхитился я, оказавшись рядом с Марусей.

Она с улыбкой пожала плечами, а Диоген горделиво фыркнул.

Следующий коридор привел нас в проходную комнату, где пахло плесенью и старой древесиной. Вдоль стен друг на друге лежали винные бочки.

Серый подскочил к одной из них, постучал — звук получился глухой, значит, полная.

— Ого, да здесь жить можно, — радостно заголосил он. — Мы же потом поднимем эти богатства наверх?

Его голос эхом прокатился по подвалу, отразился от стен и вернулся непонятным шипением. Нас обдало волной холода. Я настороженно огляделся: казалось, из каждой бочки доносится тихий шорох. Диоген, сидевший на моем плече, испуганно сжался. Маруся среагировала тут же — сделала шаг назад и сдернула с плеча лук.

— Внимание! — тихо сказал я, поднимая меч.

Все ощетинились оружием, в любую секунду ожидая нападения. Но прошла минута, другая — ничего не происходило. Наоборот, постепенно шорохи затихли, и стало немного теплее. Я напряженно вглядывался в бочки, которые мерцающий свет факела выхватывал из темноты, но не замечал никакого движения.

— Походу, ложный шухер, — резюмировал Серый. — Опять пойдем дальше и оставим врагов в тылу?

Ответить я не успел, из соседней комнаты послышался тихий кашель.

— О, тут кто–то есть, — прошептала Маруся.

Держа наготове Кладенец, я на цыпочках приблизился к дверному проему и выглянул. Следом подошел Серега с факелом в руке.

Передо мной был внушительных размеров зал, совершенно без мебели, если не считать терявшегося во тьме небольшого навеса в углу, под которым стояло что–то типа кухонной плиты. По всему пространству медленно ходили женщины с медно–рыжими волосами, облаченные в черные платья до пят и белые передники. В руках каждая из них держала короткую толстую палку, выглядевшую довольно безобидно.

— Ну, хоть этих мы сможем убить? — нетерпеливо спросил Серый.

Он укрепил факел в держателе на стене (похоже, владельцы погребов были людьми предусмотрительными) и двинулся на ближайшую дамочку, стоявшую лицом к навесу. Я, не теряя времени, последовал за ним.

Видимо, Серега не смог сходу ударить женщину со спины. Подойдя поближе, он свистнул, но тетка не отреагировала. Ничего не оставалось, пришлось ему бить сзади. После первого же удара она повернулась, и мы разом попятились: ее щеки, лоб, подбородок были испещрены мелкими оспинками. Не успел я опомниться, как она надрывно закашлялась прямо в лицо Серому, стоявшему ближе всех, и тот застонал. И только сейчас я заметил татуировку на ее запястье:

Тифозная Мэри

Серега в секунды стал похож на одну из этих гадин, всю его кожу усыпали отвратительные прыщи. Он кашлянул, и у меня зачесался лоб. Получается, эти тетки заражают одного из врагов, а те потом — друг друга? Спасибо, разрабы!

— Отойдите, ее надо бить на дистанции! — крикнула Маруся, и мимо меня просвистела стрела.

Ага, не тут–то было. Рыжая размахнулась и бросила в нее палку. Что удивительно, в руках тетки тут же появилась другая, непонятно откуда взявшаяся.

К счастью, Маруся сумела увернуться. Странное оружие покатилось по полу, и я понял, что это обыкновенная кухонная скалка.

Но тут проснулся Диоген. Он кинул по паре сгустков в нас с Серым, стало легче. Мы двинулись на мерзкую бабу, а она опять закашлялась. Попыталась снова метнуть скалку, но на этот раз я был начеку, взмахнул мечом и выбил деревяшку из ее руки. Серега же с размаху саданул тетку шестопером по голове. Она вскрикнула, отшатнулась, и вдруг из глаз ее полились слезы.

И я, и Серый в растерянности опустили оружие: казалось, перед нами стоит обычная живая баба, а мы, как последние козлы, лупим ее. Однако женщине легко обмануть мужчину, а вот другую женщину… Маруся не поддалась на этот трюк и послала стрелу прямо ей в лоб. Мэри с тихим всхлипом опустилась на землю, оставив после себя два зелья здоровья.

Я подобрал их, и мы двинулись дальше. Вскоре выкрутасы рыжих дам стали привычны, и мы вошли в ритм: удар–кашель–живительный сгусток, удар–скалка, удар–слезы, удар–смерть. Минут за сорок мы зачистили всю комнату (в процессе Маруся взяла уровень), забрали факел и только двинулись дальше, как Фрося крикнула:

— Эй, подождите!

Она подплыла к стоящей под навесом плите, покрутилась возле нее и махнула мне рукой:

— Забирай.

Подойдя к ней, я с удивлением обнаружил, что в духовке лежит целая россыпь разнообразных зелий.

— Как ты догадалась?

Фрося улыбнулась с крайне довольным видом.

— Кухарки любят делать запасы. По крайней мере, у моей мамы они всегда были.

Я сгреб эликсиры в суму и поспешил к друзьям. Дверь привела нас в следующий коридор. Пока мы шли по нему, я спросил девочку:

— Твои родители тоже стали призраками?

— Нет, — она пригорюнилась. — Просто умерли.

— А почему же ты превратилась в привидение?

Тяжело вздохнув, Фрося продемонстрировала тряпичную куклу.

— Вот из–за нее. Мне ее подарил дядя Силантий, сказал — это оберег. Помнишь, я рассказывала, как он ходил собирать лунные лотосы? Вот как раз для нее. Кукла меня защитила, не дала Тьме забрать. Только сил у нее оказалось недостаточно, чтоб оставить меня живой. Дядя не успел в нее вложить еще какую–то травку, поэтому я призрак.

Я впервые посмотрел на Фросю не как на истеричного и надоедливого непися, а как на ребенка, столкнувшегося с огромной несправедливостью. Пожалуй, я был бы не менее странным на ее месте.

— Ничего, малышка, — ласково сказала Маруся и попыталась погладить Фроську по голове. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Та печально кивнула и стала еще более прозрачной.

— Эй, бориген, — позвал ее Серый, — ты уверена, что здесь есть золотая стена? Откуда вообще ей взяться в подвале?

— Дурак, — обиделась девочка и, помедлив, выпалила: — От Хрустального города осталась.

— Факт, — важно пробухтел Диоген.

Серега перевел на меня вопросительный взгляд, и я кивнул: о чем–то подобном рассказывал старейшина Ормин.

Наш разговор прервал хриплый стон. Я поднял глаза и увидел в глубине коридора, у самого входа в следующий зал, полуголого человека. В первое мгновение мне ничего не показалось странным, но потом…

Его живот был распорот и грубо, кое–как, зашит. Когда он делал вдох, шов расходился, нити натягивались, и между ними виднелись кишки. Да уж, зрелище не для слабонервных.

Едва мы приблизились, он глухо зарычал и бросился на нас. Я выставил Кладенец, но монстр вдруг сделал ловкий кувырок и, словно какой–нибудь геккон, повис на стене. Быстро перебирая руками и ногами, он переместился на потолок и оттуда прыгнул на меня. Цепкие руки обвили шею, сдавили тисками. Из моего горла вырвался сдавленный хрип, воздух в легких разом закончился, перед глазами встала кровавая пелена.

Словно в замедленной съемке я видел, как на голову зашитого опускается Серегин шестопер, как одна за другой в него влетают стрелы и как, расцепив объятия, окровавленный монстр отлетает в сторону. Он пару раз дернулся в агонии и затих.

Жадными глотками хватая воздух, я опустился на колени.

— Какой ужас, — тихо прошептала Ама.

— Эт… это точно… — прохрипел я, пытаясь восстановить дыхание.

— Ведь это человек. Был им когда–то. Странник.

— С чего ты взяла? — быстро спросил Серый.

Маруся наклонилась над телом и повернула его руку внешней стороной к нам. Я глазам своим не поверил — на предплечье светилась татуировка:

Самурай, 29 уровень

Тот самый Колька Самурай, пропавший боец из клана Ястребов?! Но…

— Охренеть… — выдохнул Серега. — Выходит, любой из нас может превратиться в монстра?! Твою ж…

Взгляд его затуманился, и я понял, о чем он думает: такая же участь могла постигнуть и пропавшего Борея.

Сделанное открытие потрясло не только Серого, но и меня. Пока мы молча таращились друг на друга, Маруся деловито осматривала труп. Перевернула его, ощупала и сказала, поднимаясь:

— Рана на животе и есть причина смерти.

— Откуда ты знаешь?

Она посмотрела с легким удивлением.

— Я училась на врача.

Походу, сегодня у меня день открытий. В который раз я подумал, как же мало знаю о ней.

Глава 10. Мертвые монахи

Мы немного восстановились и направились к комнате. Я вошел и слегка обалдел: внутри бродило не меньше двух десятков таких же мужиков. Единственное, что отличало их друг от друга — раны. У двоих–троих были заштопаны животы, у остальных зияли огромные, наскоро зашитые порезы в левой части груди. Ну и, конечно, на руках светились разные ники.

По спине пробежал холодок. В памяти моментально всплыл вчерашний сон, в голове эхом отдалось — тук–тук, тук–тук. Мать твою, неужели этих странников принесли в жертву Утресу? Неужели именно их сердцами окружена статуя темного бога в подземном храме? Кулаки невольно сжались: Марсель, сука, сука!

Видимо, догадка озарила не только меня, потому что Серый, бросив взгляд на татушки противников, тихо сказал:

— Я не буду их аттачить.

Поздно. Ближайшие два существа, бывшие когда–то странниками, а ныне ставшие монстрами, заметили нас и со злобным рыком ринулись навстречу. Я едва успел поднять Кладенец, как первый набросился на меня. Он был без оружия, но кулаком лупил, словно молотом. Увернуться я не успел, и на голову обрушился тяжеленный удар. Сразу же прилетел живительный сгусток, я отвел руку и воткнул меч прямо в живот бедолаге. Но этого оказалось мало, он, снова размахнувшись, заехал мне позади уха. Краем глаза я видел, что Серега бьется со вторым зашитым, значит, помощи от него ждать не приходится. Едва я подумал об этом, как последовал еще один удар — прямо в лицо. Перед глазами все поплыло, я словил мощный апперкот и упал на пол.

Но добить меня он не успел: раздался свист, и Марусина стрела залетела ему прямо в глаз. Бывший странник гулко взвыл и рухнул. Диоген подлечил меня, и я, перепрыгнув через тело поверженного врага, бросился помогать Серому. Вовремя: противник теснил его не по–детски. Вдвоем, да еще при помощи Маруси, мы быстро его смяли.

Однако вой первого зашитого привлек внимание других, и через минуту пришлось биться с целой толпой агрессивных монстров. Нас быстро окружили, со всех сторон на меня посыпались тяжелые удары. Я махал Кладенцом, Серый — шестопером, однако вдвоем мы явно не справлялись. Маруся попробовала помочь, но после первого же выстрела несколько тварей прыгнули на стены и двинулись к ней. Блин, этого нельзя допустить, в ближнем бою она не выдержит и полуминуты!

Я попытался прорваться к ней, но лишь подставился под удары. Ноги подкосились, и я упал на одно колено. Монстры с радостным воем набросились на меня, щедро угощая тумаками. Сквозь их вопли послышался женский крик. Да такой надрывный, что я сумел отбросить сразу двух врагов и приподняться. И увидел, как зашитые один за другим падают с потолка на Марусю.

Дьявол, мою девчонку убивают, а я тут… Ну, сейчас…

Но злость плохой союзник в бою. Потеряв бдительность, я позволил одной из тварей схватить меня за шею и начать душить. Запас воздуха быстро кончился, легкие обожгло огнем, и здоровье тут же пошло вниз. В тон моему надрывавшемуся биперу взвыл Марусин, а потом и Серегин. Ситуация стала критической.

Вдруг по комнате прокатилась волна холода. Зашитые выпрямились, в недоумении покрутили головами, и началось что–то непонятное. Они отступили, замахали руками, словно отбиваясь от невидимых врагов, и совершенно забыли про нас. Серый с трудом поднялся и потряс головой.

— Что это с ними?

— Я наслала на них галлюцинации, — гордо ответила Фрося.

Признаюсь, у меня челюсть отвисла. Ничего себе умения у моего домашнего призрака!

— Я просто испугалась, — поспешно пояснила девочка. — Но это только на минутку, скоро они вернутся.

Ясно, значит, надо готовиться. Не успел я подумать об этом, как бывшие странники снова двинулись на нас. Сообразив, что нам опять угрожает окружение, я заорал:

— Назад! Отходим в коридор!

Наш маленький отряд поспешно отступил, монстры двинулись следом. Но на этот раз бой пошел совсем по–другому. В дверной проем не могли протиснуться больше двух вражин одновременно, и нам было гораздо легче. Между комнатой и коридором располагалось что–то типа невысокой арки, и к Марусе твари прорваться не могли. Мы с Серегой били каждый по монстру, а Ама стреляла попеременно то в первого, то во второго. Диоген тоже не сидел без дела, исправно лечил нас обоих, и убийства зашитых встали на поток.

Бой длился долго: противников было несколько десятков. Но вот последний из них упал, и Маруся улыбнулась мне.

— Поздравляю!

— С чем?

Она удивленно подняла брови и глазами показала на мой браслет. Не понимая, в чем дело, я сел на землю, прислонился к стене и глянул на него.

Достигнут уровень: 16

Нераспределенных параметров: 3

В пылу боя апа я не заметил и теперь с радостью смотрел на бипер. Серега с Марусей, наблюдая мою реакцию, расхохотались.

Прекрасно, если так пойдет, то за несколько дней можно будет добраться и до двадцатого. Лишь бы нежить не торопилась со штурмом.

Отдышавшись, я повернулся к Фросе.

— Ну, и где твоя золотая стена? Мы уже, походу, весь подвал зачистили.

— Размечтался, — фыркнула она. — Знаешь, какой он большой? Но уже недалеко, нам вот туда.

Полупрозрачная рука поднялась, указывая направление. Я вошел в комнату, очищенную от монстров, огляделся и повернул к левому выходу.

— Погоди, Димыч!

Я обернулся: Серега, склонившись над телами монстров, одну за другой проверял татуировки. Маруся, сообразив, что он ищет Борея, бросилась ему помогать.

— Нету, — облегченно вздохнул Серый, закончив поиски.

Дальше начался спуск, пологий, но непрерывный. Пол упорно уходил все ниже и ниже. По мере того, как мы осторожно продвигались, обстановка менялась. В каменных стенах и потолке все чаще попадались земляные заплатки, и через сотню метров подвал превратился в настоящую галерею подземных пещер, соединенных короткими переходами.

Постепенно становилось холоднее, Диоген сжался в комок, и я прикрыл его плащом. Серега и Маруся тоже закутались поплотнее.

Лишь Фросю температура совершенно не волновала. Она развернула вокруг нас бурную деятельность, время от времени то проходя сквозь стены, то возвращаясь, и непрерывно треща.

— Да, все правильно. Верно идем. Сюда, сюда, поворачивайте. Уже почти пришли.

Однако зловещая обстановка, видимо, оказывала воздействие и на нее, вскоре Фроська примолкла, теперь слышалось лишь потрескивание факела.

Внезапно тишину разорвал тихий вой, унылый и столь пронзительный, что кровь стыла в жилах. Я невольно остановился, Серега с Марусей сходу уткнулись в мою спину.

— Что это? — поежился филин.

— Спокойно, Диогеныч! — выдохнул Серый. — Монстров и так давно не было, должны же они были появиться. Потопали.

Короткий коридор вывел нас в просторную пещеру. Едва оказавшись в ней, Фрося прошептала:

— Пришли. Вон там.

Она показала на дыру в стене, то ли пролом, то ли обвал. Тут же браслеты пискнули:

Выполнено задание: Найти Золотую пещеру

Получено опыта: 500

Видение +5

— О, плюс пять к маскировке, круто, — воскликнул Серый.

Его окутала золотистая дымка, и я молча склонил голову, поздравляя его с апом.

— А мне к скорости бега, — удивленно сообщила Маруся.

— Странно, как система выбирает, кому что дать?

— Чувствует, — засмеялся я.

И вдруг периферийным зрением заметил, как сбоку мелькнуло что–то белое. Мелькнуло и исчезло.

— Димон, ты видел? — вполголоса спросил Серега.

— Ага. Кажется, кто–то пробежал.

Я оглядел подозрительное место: гладкая стена, стеллажи с винными бочками, в общем, нечего необычного. Но толком изучить тот угол не успел — из пролома, на который указала Фрося, послышался приглушенный стон. Мы метнулись к нему. Звук повторился — он явно шел изнутри.

Серый хотел просунуть в дыру факел, но внезапно его рука отлетела, как от удара. Нахмурившись, Маруся попыталась залезть в пролом, и тоже наткнулась на невидимую преграду. Даже Фрося не смогла ее преодолеть, хотя сквозь стены обычно ходила без проблем.

— Гребаная магия, — проворчал Серый, потирая ушибленные пальцы. — Какой–то умник поставил барьер.

— Здесь–то с какой стати? — удивился я и потянулся к невидимой преграде.

Моя рука без помех проникла в пролом. В недоумении оглянувшись на друзей, я забрал факел и попробовал влезть в дыру. Послышался удар, хлопанье крыльев и возмущенный вопль Диогена:

— Что ж ты творишь?

Я не сразу понял, что произошло. А потом сообразил: филина, сидевшего на моем плече, тоже не пропустила магическая преграда, и он едва не свалился на земляной пол. Но меня это странное заклятие почему–то удержать не сумело. Наоборот, какая–то непреодолимая сила тянула в провал, манила к себе. И я, сделав шаг, пересек невидимую границу.

Получено достижение — Дорога к дому 2 ур. Вероятность счастливого события: +0.2%.

Едва я ступил за барьер, как в голове зашумело, в ушах зазвучал тихий вой, исходивший, кажется, от стен пещеры, а перед глазами встала пелена. Отчетливо пахнуло кровью — запах, к которому я привык в Аришкином хосписе. Руки и ноги ослабели, к горлу подступила тошнота. Какое странное, дурное место…

Стиснув зубы, я выпрямился в полный рост и поднял факел над головой. Передо мной лежала небольшая, больше похожая на нору пещера с осыпающимися земляными стенами, в одной из которых вились толстые корни дерева. Они спускались сверху, сплетаясь бесформенными клубками.

Боковым зрением я заметил, как в свете факела что–то блеснуло. Повернулся и обомлел: прямо из земляной стены торчала другая, золотая. Она была сложена из небольших кирпичиков, на каждом из которых виднелось клеймо. Мама мия, сколько же здесь голды?!

Позабыв обо всем, я шагнул навстречу богатству, и тут под ногой что–то хлюпнуло. Наклонился, и меня едва не стошнило: я наступил на сердце, точно такое же, какие окружали статую Утреса в темном храме. Но оно было не одно, с десяток пульсирующих комочков валялись на полу пещеры. А среди них лежали три человека в рясах, похожие на монахов. Твою мать, что здесь происходит?!

Аккуратно, стараясь не задеть сердца, я подошел к ближайшему телу. Это был довольно молодой парень, в одной руке он держал золотой кирпич, другая безвольно откинута. Я потрогал запястье — холодное, пульса нет. Прислушался, насколько позволял вой в ушах — не дышит. Труп.

Поколебавшись, я выдернул слиток из сжимавших его пальцев, и тут сзади раздался стон. На этот раз было ясно, что это не галлюцинации, звук совершенно отчетливый. Обернулся и понял: один из монахов — среднего возраста, полный, с залысинами — хоть и слабо, но дышит. Что–то в нем показалось мне знакомым.

Я бросился к нему, осторожно взял за руку — не очень теплая, но пульс есть. Видимо, он почувствовал прикосновение, потому что снова застонал и приоткрыл глаза. У меня сбилось дыхание: белков у монаха не было. Вернее, были, но абсолютно черные.

Решив, что передо мной монстр, я попятился.

— Димон, что там? — громким шепотом спросил Серый. — Кого нашел?

Звук его голоса словно вырвал меня из вязкого дурного сна, и я развел руками — фиг его знает, кто это. В этот момент толстяк с видимым трудом повернул голову, посмотрел на меня и прошептал:

— Помоги…

Ага, нашел дурака. В этом дивном мире каждый монстр норовит прикинуться невинной овечкой, а то и плачущей девочкой. Но все–таки меня не оставляли сомнения, поэтому я приблизился к друзьям и осведомился:

— Народ, бывают здесь говорящие мобы?

— Вроде нет, — пожала плечами Маруся.

— Ох, и повезло же мне с хозяином, — проворчал Диоген. — Самых элементарных вещей не знает. Человек это, естественно. Тащи его сюда.

Я задумчиво поскреб в затылке, прикидывая, что сделать в первую очередь. Ладно, дать филину в лоб за его наглость всегда успею, а сейчас и правда надо несчастного монаха спасать. И тут я его вспомнил — тот самый мужик, что вместе со стражниками встретился мне после встречи с лже-Марселем. Значит, точно не монстр.

Отдав Марусе факел, я сунул золотой слиток в карман, практически на ощупь схватил толстяка под мышки и, напрягая все силы, потащил к пролому. Волочащееся тело давило сердца, но мне уже было наплевать. Я кое–как пропихнул его в дыру, проверил остальных монахов и, убедившись, что они мертвы, вылез сам. И тут же почувствовал, что головокружение, тошнота и слабость прошли, как не бывало.

Получено достижение — Защитник 10 ур. Вероятность счастливого события: +1%.

Едва Серый, принявший монаха, положил его на землю, Диоген начал кидать живительные сгустки. Один, другой, третий — никакого толка. Филин бросил еще пару светящихся комочков и, не дождавшись эффекта, проворчал:

— Заколдован этот маг.

— В смысле? — не понял я. — Не сможешь его отхилить?

Фигню сказал. Чтобы Диогеша признал, что он чего–то не может? Да ни в жизнь. Вместо этого он молча перелетел с Серегиного плеча в руки Маруси и сердито отвернулся.

— Что будем делать? — нахмурился Серый.

— Надо нести наверх, — решил я. — Здесь ему точно не выжить.

— Что ж, погнали.

Я снова взял монаха под мышки, Серега — за ноги, и мы двинулись в обратный путь. Ворча и матерясь (мужичок был не из легких), мы тащили его через все комнаты, пока не умотались вконец.

— Привал, — прохрипел Серый.

Мы положили дядю на землю, а сами опустились рядом.

— Откуда ты узнала про золото? — повернулся я к Фросе.

— О нем в нашем квартале все слышали. Его нашел Михей Щербатый, наш сосед. Он пьяницей был, работал в нижних винных погребах. Как раз перед самым появлением монстров он там перекатывал бочки и одной из них зацепил стенку, случайно. Она осыпалась, тут золото и вскрылось. Михей, помню, несколько кирпичиков себе отковырял.

— Как же он вошел через магическую преграду в пролом? — поинтересовалась Маруся.

— Не знаю, может, в те времена золотая стена была больше, высовывалась за барьер, — девочка пожала прозрачными плечами. — Михей тогда на радостях каждого встречного угощал бесплатной выпивкой, всем растрепал о своей находке. Потом взял Татына и дядьку Федота и пошел с ними за золотом. Они первыми и пропали.

— Первыми? — удивился я. Мелькнула шальная мысль, что рассказанное Фросей может быть связано с исчезновением странников.

— Угу, — она печально вздохнула. — Сразу после этого в погребах завелись монстры и всех истребили. Одних убивали, других утаскивали…

— Эти монстры — хранители богатств, — с умным видом перебил Диоген. — Слышал я о таких.

Нет, похоже, эта история со странниками не связана.

Знание мира: +1, текущее значение: 58

— Ясно, — кивнул я. — Серый, отдохнул? Погнали дальше.

С тремя привалами мы дотащили монаха до лестницы в сарай. Маруся все это время шла впереди, освещая путь, а я дергался — а ну как наткнемся на мобов, что же ей, первый удар на себя принимать? К счастью, монстры здесь респились долго, и в бой нам вступать не пришлось.

Вытащив бесчувственное тело из–под земли, мы покинули сарай. На улице уже вечерело.

— Блин, куда его девать–то? — раздраженно буркнул Серый.

Разглядев вдалеке Василису, я ответил:

— Ко мне, наверное. Попытаемся реанимировать.

— Глупости, — неожиданно встряла в разговор Фрося. — В Гильдию магов его отнести надо, там разберутся, что делать. А в избе ты его не вылечишь.

— Но…

— И не возражай, — истерично завопила она. — Не хочу, чтобы он с нами жил!

Пипец. Просто пи–пец.

Маруся, покосившись на меня, ехидно хихикнула.

— Эх, грамотеи, — махнул крылом Диоген, вспорхнул с ее рук и скрылся в подступающей темноте.

Мы с Серегой обреченно переглянулись и потащили тело к холму. Меня не покидало ощущение, что с каждым шагом бездыханный маг становится все тяжелее. Странно, что он до сих пор не пришел в себя, хотя еще в Золотой пещере открывал глаза. Может, ему просто лень шевелить ногами?

Глава 11. Жезл Единения

Не успели мы дойти до Василисы, как послышался окрик:

— А ну стоять!

Это были те самые стражники, которых Фрося ловко отвела от сарая. Над их головами вился филин.

— Что с ним? — суровым тоном спросил красномордый охранник, кивая на монаха.

— Не знаем, — пожал плечами Серый. — Мы его нашли в таком виде.

— В Гиблый квартал ходили? — нахмурился второй.

— Да что вы, любезнейший? — Диоген плюхнулся мне на плечо и запел соловьем: — Стал бы я вас звать, если бы мы там были? Живем мы здесь, вот наша изба. А этот служитель культа рядом, на пустыре, отдыхал. Может, после мессы перебрал немного.

Стражники переглянулись, с подозрением покосились на Фросю, и красномордый, ткнув пальцем в монаха, произнес:

— Ладно, давайте его нам. Пусть капитан Крив решает, что с ним делать.

Похоже, крылатый прохвост уже обо всем договорился. Я перевалил ношу на руки стражам и облегченно вздохнул.

— Фух, ну и поход, — посетовал Серега, когда доблестные вояки отчалили. — Полдня насмарку, а золота так и не нашли. Хорошо хоть мужика спасли да по левелу взяли.

— А я думаю, девчонка нас туда специально потащила, — проворчал филин, — чтобы монстры всех поубивали. Василису, наверное, хотела для себя освободить.

— И опять одной остаться, да? — в глазах Фроси блеснули слезы. — Я же как лучше… Я ведь с вами пошла… Я помогала…

— Успокойся, — кинулась к ней Маруся. — Он просто пошутил.

Она повернулась к филину и укоризненно покачала головой.

— Да, тут он не прав, — согласился Серый. — Но суть дела не меняется, бабок мы так и не раздобыли.

— Ошибаешься, — я ухмыльнулся и достал из сумы кирпичик. — Взгляни–ка.

— Ничесе, — присвистнул он. — Откуда дровишки?

— Из пещеры, вестимо. Там реально золотая стена, только из–за этого монаха не до нее стало. Да пофиг, завтра сходим и еще наберем. Так что мы теперь богачи!

Я оглядел друзей и добавил:

— Благодаря Фросе.

Та зарделась столь ярко, что стала почти непрозрачной.

— Подумаешь, — привычно фыркнул филин, и мне в очередной раз захотелось его прибить.

— Интересное тут клеймо, — пробормотал Серый, разглядывая золотой брусок. — Раскрытая ладонь с лучами вокруг.

— Да без разницы, — отмахнулся я. — Главное, теперь не будет болеть голова по поводу денег. Один этот слиток потянет на две–три сотни. А там целая стена.

— Это длань Светодара, — вздернув клюв, произнес Диоген.

Похоже, он прав. А значит, легенда о Хрустальном городе вовсе не легенда, а реальность, история.

— Ну что, ко мне? Отдохнем немного, поужинаем, — предложил я и направился к Василисе.

Через четверть часа мы уже были дома.

Минувший день заставлял о многом задуматься. Проигрыш на арене, странники с вырезанными сердцами, превращенные в монстров… Но больше всего меня потрясла пещера, при входе в которую ощущаешь себя больным. Я чувствовал: это не просто место для ритуала или жертвоприношения, за ним кроется что–то серьезное и очень важное.

Не мог я не думать и о странном достижении «Дорога к дому», которым система наградила меня, едва я пересек магический барьер. Помнится, такое же мне дали, когда я вошел в храм, расположенный под Черным Камнем. Может, это намек на то, что Нариэля нужно вызывать из–под земли? Да ну, бред какой–то.

— Ого! — радостно заголосил вдруг Серый.

Я отвлекся от дум и посмотрел на него. Оказалось, в ожидании жратвы они с Марусей занялись разбором дропа. Серега держал в руках здоровенную дубину, переливающуюся синим.

— Ну–ка?

Он передал оружие мне.

Булава богатыря.

Класс предмета: уникальный.

Тип: дробящее оружие.

Физатака: +17.

Прочность: 38/50.

Минимальный уровень: 12.

Свойства: Уклонение +15.

— Заберу, ребят? — нетерпеливо спросил Серый, я и Маруся разом кивнули.

Мы отложили еще пару вещиц, остальное решено было продать.

Поужинав Василисиным борщом, они благополучно отбыли. Я не стал удерживать Марусю: в компании Фроськи, Диогена и говорящей избы все равно не пообщаешься. Вместо этого, повернувшись к филину, спросил:

— Ты все знаешь, подскажи, как расколдовать Радугу, чтобы она вспомнила Серегиного брата?

Послышался сдавленный смешок Василисы: она явно сомневалась в диогеновом кругозоре. Птица возмущенно нахохлилась, пару раз хлопнула глазами–блюдцами и отвернулась клювом к стене. Все понятно, идей нет.

Что же, теперь самое время пообщаться с Элмером. Написав ему, я тут же получил ответ:

Да, кое–какие новости есть, жду в ратуше.

О, уже что–то! Я торопливо попрощался с петами и вышел из дома.

Как ни странно, на улицах народу было не меньше, чем днем. Увеличилось количество стражников, воинов в полном доспехе, а вот ремесленники, наоборот, попрятались. Лавки были закрыты, у постоялого двора собралась целая толпа. Все возбужденно что–то обсуждали. Я приблизился, послушал — речь, как и следовало ожидать, шла об осаде.

— Эй, служивый, началось наступление? — я ухватил за руку стражника из отряда, проходившего мимо.

Тот внимательно посмотрел на меня:

— Ты о нежити? Нет, она так и сидит за кольцом антимагии. Но от этих тварей чего угодно ожидать можно. Так что надо держать ухо востро.

Стражник высвободил руку и потопал дальше.

В ратуше меня встретили Элмер и Раная. Лицо у анлорки было довольное, как у кота, добравшегося до сметаны.

— Рокот, мы кое–что разузнали, — сходу начала она, едва я вошел. — Пошли.

Они привели меня в небольшую комнату, вдоль стен которой стояли заваленные свитками стеллажи. В центре красовалось несколько больших, уютно выглядящих кресел.

— Библиотека? — спросил я, обводя вокруг рукой.

— Что? — не понял староста. — А, нет, это архив, здесь хранятся записи о событиях на Синеусе.

— А про странников есть?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Вообще–то, должно быть. А что?

Я начал рассказывать о наших сегодняшних приключениях, но едва упомянул Гиблый квартал, как староста меня перебил.

— Вы с ума сошли? — рявкнул он. — Зачем вы туда поперлись? По–твоему, мэр Стефаний зря эти подвалы опечатал? Там жуть, что творится, а у тебя ни одной Метки!

В висках вдруг застучало, в груди скрутился тугой горячий комок. Сволочь, сидит тут в тепле и счастье, морали мне читает, а там, за куполом, люди тысячами гибнут! Я метнулся к Элмеру, схватил за горло и начал душить. Глаза застлала серая пелена, руки затряслись, дыхание сбилось.

Староста оторвал меня от себя огромными лапищами и отбросил в кресло.

— С ума сошел?! Что ты творишь?!

Снова вскочив, я заорал:

— Я простой парень, ясно тебе? Вел нормальную жизнь, в которой не было магии! Волшебства, нежити и прочей ерунды в глаза не видел! И сюда приехал, чтобы спасти сестру, которую ваш долбаный Утрес заразил какой–то хренью! А вы Фиолы зажали, и начхать вам на всех, лишь бы ваши гребаные игровые правила соблюдались! Но как прикажешь их исполнять, если город обложен скелетами и упырями? Где уровни брать? Вот я и пытаюсь, как могу, и нехрен мне указывать!

— Не забывай, ты ответственен не только за сестру, но и за всех жителей Мелизоры! Все мы сейчас зависим от того, выживет люмен или нет!

— Да плевать! — гаркнул я вне себя. — Мои родители уже умерли из–за ваших приколов! Аринку погубить не дам! Я должен ее вылечить, а до остальных мне дела нет!

Силы меня внезапно покинули, и я повалился в кресло. Злость улетучилась так же неожиданно, как и появилась.

Получено достижение — Безумец 1 ур. Вероятность счастливого события: — 0.1%.

Раная с открытым ртом таращилась на меня, а Элмер вдруг наклонился и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Что?

— Нет, ничего. Показалось.

Он в задумчивости отошел к стеллажу, машинально взял какой–то свиток и стал теребить его в руках.

Блин, что это на меня нашло? Что за ерунду я им наговорил? Мне нет дела до Маруси, Серого, Лехи? Разве Элмер или кто–то другой виноват, что Крех заразил мир? Чушь! Какая странная вспышка…

— Простите. Не знаю, что на меня нашло.

— Ты просто устал, — Раная не без робости подошла и осторожно погладила меня по руке. — Шутка ли, такой груз на душе, такая ответственность.

Элмер наконец отлепился от стеллажа и сел напротив меня. В его глазах сквозила настороженность, но голос звучал спокойно:

— Рокот, поверь, мы понимаем твои трудности. Но что делать, если волей судьбы люменом стал именно ты. Теперь без тебя может погибнуть не только Мелизора, но и весь мир. Поэтому нужно беречься, не подставляться по пустякам.

— Ну, так выдайте мне достаточно Фиолов, тогда обещаю сидеть дома и не рыпаться.

Староста вздохнул.

— К сожалению, это невозможно. Изготовлением и отправкой эликсиров занимаются только Вернувшиеся. Они никого к этому не подпускают.

Раная с любопытством посмотрела на Элмера.

— Что–то их частенько вспоминают в последнее время, — она повернулась ко мне. — Помнишь, про них еще Хват рассказывал? Дескать, его Командор послал? Видимо, это их глава.

— Кто ими руководит — держится в строжайшей тайне, — покачал головой староста. — Мне известно лишь, что они — самый сильный клан в Мелизоре. И единственный базирующийся на Риалоне. Других они не пускают.

— Как это? — удивился я. — Разве странников, победивших на арене, не забирают туда?

— Я имел в виду, что другим кланам не разрешено действовать на главном острове. Впрочем, никто точно не знает, что там вообще происходит.

— Неужели никто из местных туда не ездил?

— Нет. Раньше Риалон был открыт, но после Великой Битвы появились Вернувшиеся. Они заключили договора с местными, чтобы там никто не появлялся. Гильдия воинов лишь организует телепорт для странников, которые отправляются туда.

Хм… После Великой Битвы? Значит, это клан неписей, людей в Мелизоре тогда еще не было. Хотя, если честно, Хват мне неписем не показался. Но кто теперь разберет, все перемешалось в этом мире.

— Так что там в Гиблом квартале? — прервал мои размышления Элмер.

Я коротко рассказал о спасенном монахе и дурной пещере, о Самурае и других монстрах с разрезанными животами и вырезанными сердцами. Зеленое лицо старосты помрачнело.

— Неужели Марсель приносит в жертву странников, чтобы дать энергию темному богу?

— Похоже на то, — кивнула Раная.

— Надо его найти, Рокот. Иначе он тут пол–острова перережет.

Криво усмехнувшись, я ответил:

— Уже.

И в подробностях рассказал о вчерашней встрече с лже-Максом. По мере того, как я говорил, лицо Элмера становилось все мрачнее.

— Во–от оно что, — протянул он, когда я закончил. — А я‑то, дурак, решил вчера, что тебе привиделось.

— Да какое привиделось, раны самые настоящие.

— Значит, ты думаешь, это был не он? Тогда кто?

— Откуда же мне знать? Выглядел точь–в–точь как Марсель, но…

— Но в то же самое время я видел его со стены. Однако, похоже, ты прав, и это действительно была маскировка. Слушай, Рокот, тебе надо быть очень — очень! — осторожным. Непонятно, почему он тебя не убил, хотя мог бы.

Мне стало жаль Элмера: страшно подумать, как он мечется в душе. То требует не лезть на рожон, то разыскать Марселя. Хочет во что бы то ни стало спасти Мелизору от тьмы, но не знает толком, как действовать. С одной стороны, пытается меня защитить, с другой, прекрасно понимает, что без активности люмена в нынешней ситуации никуда.

Словно в подтверждение моих мыслей Элмер вытащил из–за пазухи сверток, бережно развернул его и протянул мне странную палку. Я покрутил ее в руках — деревянная дубинка сантиметров в тридцать длиной. Довольно старая, потрескавшаяся, но с красивой резьбой. Навершие было сделано в виде распустившегося цветка, а рукоять состояла из вращающихся узорных колец.

— Смотри, Жезл Единения, семейная реликвия. Досталась мне от предков, они были шаманами племени флогеронов. Несколько веков выполняли эту роль, пока… пока из–за одного нелепого случая наш народ почти полностью не погиб. Сейчас, кроме меня и моего младшего брата Константа, по всей Мелизоре вряд ли найдется больше дюжины флогеронов.

За то время, что староста говорил, лицо его стало мрачнее тучи. Толстые пальцы теребили ворот камзола, будто зеленому гиганту не хватало воздуха. Закончив, он надолго замолчал.

— Сочувствую, — прервал я затянувшуюся паузу. — Это что же должно было произойти, чтобы целый народ сгинул?

— Неважно, сейчас не об этом, — Элмер поморщился. — Артефакт управляет силами природы, в нем собрана вся мощь моих предков. Его выстругал сам Кадис Древорукий, первый шаман флогеронов. Если совместишь кольца на рукояти в единый рисунок, мы сразу окажемся рядом с тобой.

Я покрутил резные кольца на жезле — интересная штуковина. У основания виднелась надпись:

Жезл Единения

Класс предмета: единичный.

Свойство: призыв.

Неповреждаемый.

Покачав головой, я протянул артефакт старосте.

— Нет, я не могу принять такой подарок.

— Бери! Ты должен его взять. А когда все закончится, вернешь мне. Или кому–нибудь из нашего племени, если меня уже не будет, — произнес он не терпящим возражения тоном. — Ну, а что касается Марселя, я постараюсь выяснить, что за этим может скрываться.

— У кого?

Элмер сразу оживился и потер ручищи, словно предвкушал что–то хорошее.

— А вот это и есть наша новость. Ты же сам просил поспрашивать о вызове Нариэля? Так вот, один из самых сильных магов на Синеусе — глава здешней Гильдии магов, чародей по имени Шериус.

— И он на нашей стороне, — расплылась в улыбке Раная. — Мы задали ему вопросы о тебе…

Она сделала театральную паузу, но староста ее перебил и испортил эффект:

— В общем, выяснилось, что для пробуждения Нариэля необходим старинный магический фолиант, Книга Призыва.

Раная покосилась на него с неудовольствием, а я спросил:

— Круто. И где она?

— А вот это пока никому неведомо. Но Шериус обещал найти информацию в самое ближайшее время. Завтра же расскажу ему и про твою стычку с Марселем. Вернее, с тем, кто выдает себя за него.

Вот это действительно ценная информация. Хоть что–то прояснилось. Осталось найти Книгу и призвать Нариэля. Тогда этот бардак наконец–то закончится.

Пока я переваривал новость, дверь приоткрылась, и в комнату заглянул страж. Он вопросительно посмотрел на Элмера, тот кивнул и повернулся ко мне:

— Рокот, есть еще дельце. Ты теперь вроде как за главного, по крайней мере среди тех, кто из Черного Камня прибыл. Поэтому надо составить расписание, по которому мы будем дежурить по ночам на стенах города. От нас нужно двоих ежедневно. Одного я сегодня уже послал, второго определи сам. Ну, и график на ближайшие дни нужно составить.

— Э, нет, — я покачал головой и для убедительности выставил вперед ладони. — Лучше пусть нашими по–прежнему верховодит… эмм… Верховой. А меня от этого счастья избавь. Просто сходить подежурить сегодня могу, а завтра с Володькой все остальное согласовывайте.

— Ладно, как скажешь. Дуй тогда к Северным воротам, через которые мы вчера прорывались, найдешь там Боэля, он покажет твой пост.

— Хорошо. Последний вопрос: когда хоронят Лучика? И где? Я хотел бы присутствовать.

Элмер огорченно развел ручищами.

— Прости, Рокот, не получится. Есть опасения, что колдовство Марселя распространяется на всех умерших. Мы же не хотим, чтобы она стала нежитью? В общем, ее тело еще вчера развеяли маги.

Я опустил голову и молча вышел.

Глава 12. Его чародейство Шериус

До Северных ворот я добрался без приключений и легко нашел Боэля. Это был здоровенный воин в латах и шлеме с опускающимся забралом. Когда он поднял его, я увидел, что пол–лица занимают огромные топорщащиеся усы.

Он поставил меня на стену слева от ворот, прямо напротив лагеря кряжинцев. Внизу, метрах в ста от города, белели шатры, горело несколько костров, ходили лошади и люди. На другую сторону, где беззвучными рядами стояла нежить, даже смотреть не хотелось. Но все–таки я внимательно оглядел врагов в надежде разглядеть Марселя. Тщетно.

— Что, урод, угробил Лучика? — послышался тихий, усталый голос.

Это был Эрик. Он стоял в нескольких шагах от меня, почти незаметный в темноте, и задумчиво смотрел на осадный лагерь. Даже головы не повернул, точно его слова были адресованы не мне.

Обсуждать эту тему не хотелось. Я и так с момента Светкиной смерти боролся с чувством вины. А потому сказал как можно равнодушнее:

— Шел бы ты, а?

Эрик не стал вступать в перепалку. Долго молчал, глядя на костры кряжинцев, потом лениво поинтересовался:

— Это правда, что ты люмен?

— Правда, — не стал отпираться я.

— Странно.

— Почему?

Он, наконец, повернулся ко мне и без всякой вражды заговорил:

— Светка всю последнюю неделю талдычила, что ей снится сон, она считала его пророческим. Типа какое–то существо ей говорило — спаси Рокота, отдай за него свою жизнь. И это был не светлый ангел, а тварь с клыками, с перепончатыми крыльями, в общем, по виду с той стороны, — он кивнул на ряды нежити. — С чего бы Тьме о тебе беспокоиться, а?

Я прислонился к каменному зубцу стены и задумался. Действительно, странно. Может ли Утрес быть заинтересован в том, чтобы люмен не погиб? Логика подсказывает, что наоборот, мы же враги. С другой стороны, вдруг жизни обоих призывателей как–то связаны, и если умру я, исчезнет и морок? Ведь он появился только после того, как Лаврентий отдал мне амулет. Одного из нас не может быть без другого? Или все это бред, и Светка просто сочинила пророческий сон?

— Ты — Рокот? — послышалось за моей спиной.

Обернувшись, я увидел небольшой — человек шесть — отряд стражников в черных латах. Странно, что они смогли подойти так тихо, не топая и не лязгая оружием.

— Допустим, — я красноречиво положил ладонь на рукоять меча.

Из–за спин гвардов выскочил толстенный мужик в бархатном кафтане и ткнул в меня пальцем.

— Это он, он! Я хорошо его запомнил! Он мне фальшивки всучил, он! У, гад! А имя второго не успел рассмотреть, он специально татуировку прятал. Говорю вам, их там целая банда!

Из–за его богатой одежды я не сразу сообразил, что передо мной трактирщик из «Хрустящей корочки». Так вот что имел в виду Гор, говоря, что устроит этому жмоту спектакль! Подсунул ему фальшивые деньги, а мне теперь отдуваться.

— Разберемся, — один из стражей, очень высокий, с черной окладистой бородой и мясистым носом, отодвинул толстяка и шагнул вперед.

— У меня распоряжение арестовать тебя за нарушение законов Треглава и препроводить в Сырые Подвалы. Вот приказ, подписанный капитаном Кривом, — он развернул пергаментный свиток и, вытянув руку, показал мне. — Сдай оружие и следуй за нами.

Отправляться в Сырые Подвалы совершенно не хотелось. Хрен знает, на сколько там можно застрять, а время у меня не резиновое. Я выхватил Кладенец и встал в оборонительную стойку — ничего умнее в голову не пришло.

Внезапный толчок в спину лишил меня равновесия, я лицом рухнул на каменный пол, а меч со звоном отлетел в сторону.

— Теперь не отвертишься, — послышался сзади самодовольный голос Эрика.

Ну, гад! Я попытался дотянуться до Кладенца, но стражники всем скопом навалились сверху. Сил противостоять такому натиску не хватило, нападавшие скрутили меня и быстро связали руки толстой веревкой.

Здание передо мной не предвещало ничего хорошего: стены из грубого камня мрачно–серого цвета, окна, зарешеченные толстыми железными прутьями, да и сама конструкция этой постройки выглядела тяжеловесной, приземистой, будто главной ее целью была попытка раздавить последнюю надежду входящего сюда.

— Чего встал? Шагай! — один из стражников ударом кулака толкнул меня в спину.

Другой принялся колотить сапогом в мощные металлические ворота, громко выкрикивая:

— Открывай, новому постояльцу не терпится полюбоваться здешними хоромами!

Низенькая дверь сбоку скрипнула, и из нее, пригнувшись, вышел охранник. Он с подозрением посмотрел на меня и спросил:

— Этот парень случаем не Рокот?

— Он самый, — подтвердил командир моих провожатых. — А что?

— С ним кое–кто жаждет пообщаться.

В голове промелькнула догадка: Элмер узнал о случившемся и пришел меня выручать. Быстро же до него инфа доходит! Но из–за спины охранника вышел незнакомый мне молодой парень в колпаке и мантии до пят.

— Я забираю арестанта, — твердо сказал он.

— Не хватало, чтобы в наши дела маги лезли, — командир смерил парня презрительным взглядом и взялся за рукоять меча. — Шел бы ты, мил человек, своей дорогой, пока мой клинок сам тебе ее не показал.

Такая реакция совсем не смутила молодого мага, он достал из складок мантии свиток и протянул стражнику:

— Прошу ознакомиться с этой грамотой.

Командир поправил бороду, впился глазами в текст и с удивлением пробубнил:

— Надо же, подпись самого Стефания…

— Убедились? — спросил маг. — А теперь немедленно передайте мне этого человека.

Бородач поморщился и неохотно подтолкнул меня к парню.

— Бери, раз так надо.

— Развяжите и верните ему оружие, — требовательно произнес тот.

Командир кивнул, и красномордый приблизился ко мне, доставая нож.

— Ох, не повезло тебе, дружище, — с сочувствием пробурчал он, разрезая веревку на моих руках. — У нас бы ты месяц–другой посидел и вышел, если за это время нежить бы город не захватила, конечно. А от этих непонятно, чего ждать.

Двое стражников принесли мой Кладенец, который всю дорогу тащили, плетясь в хвосте отряда. Передавая его мне, они взглянули с уважением. Еще бы, им–то невдомек, что для хозяина меч совсем не тяжел.

Я растер онемевшие запястья и с подозрением взглянул на юношу.

— Что тебе нужно?

— Я Копус, посланец Шериуса, главы Гильдии магов. Он желает с тобой побеседовать. Иди за мной.

Секунду поколебавшись, я кивнул. Радость затопила душу теплой волной. Ведь о Шериусе говорил Элмер, и если чародей прислал за мной, значит, узнал, где раздобыть Книгу Призыва. Неужели скоро можно будет разбудить светлого бога, и все в нашем мире встанет на свои места?!

Я бросил хмурый взгляд на стражей и последовал за магом к экипажу, стоявшему возле ворот.

Всю дорогу Копус молчал, а я сидел, едва сдерживая ликование. Если удастся вызвать Нариэля, то можно в благодарность попросить излечения для Аринки. Или для всего мира — не будет это чересчур? Жизни всех заболевших за жизнь одного бога — по–моему, справедливо.

Вскоре экипаж подъехал к большому зданию, похожему на собор. В детстве мне довелось побывать с родителями в Нотр–Дам–де-Пари, давно, еще до пожара девятнадцатого года, и тогда гид объяснил, что такой стиль называется «пламенеющая готика». Стены и сужающиеся кверху боковые башни потемнели от времени, а центральная, увенчанная шаром, терялась высоко в небе. Из проемов и эркеров невидящими глазами смотрели каменные скульптуры.

Едва мы покинули повозку, как массивная, с металлическими накладками, деревянная дверь распахнулась, и нас поприветствовал невысокий мужик в мантии. Кивнув ему, Копус повел меня внутрь. Среди магов, попадавшихся нам на встречу, я заметил пару человек в рясах, один в один, как у монахов в Золотой пещере. Интересно…

Мы прошли через роскошный холл, библиотеку, заставленную множеством шкафов с книгами, и остановились перед крутой винтовой лестницей. Блин, неужели придется опять взбираться, как на арену?

К счастью, обошлось, подъем был недолгим. Миновав пару десятков ступеней, я вслед за парнем вошел в широкий коридор. Маг откинул шелковый полог и, жестом пригласив меня войти, испарился.

Через секунду я оказался в кабинете, большую часть которого занимал стол — огромный, заваленный старинными фолиантами, заставленный колбами и мензурками с разноцветным содержимым. За ним сидел седой бородатый старик в бархатной шляпе и роскошной небесно–голубой мантии.

— Садись.

Он указал на широкое плюшевое кресло. В голосе, глубоком и мягком, звучала непоколебимая уверенность в том, что любой его приказ немедленно будет выполнен. Я не стал возражать, устроился поудобнее и выжидательно взглянул на старика.

Теперь я смог рассмотреть его получше: с худого, чуть смуглого лица на меня смотрели не по–стариковски ясные глаза, лучившиеся теплом. Морщинки вокруг свидетельствовали о том, что их обладатель часто смеется. Взгляд доброжелательный, но пристальный. Немудрено: старик не знает, что представляет собой парень, которому выпало сомнительное счастье стать люменом, и пытается его — то есть меня — оценить.

Шериус сложил ладони домиком и, не отводя от меня внимательных глаз, произнес:

— Значит, ты и есть призыватель.

— Да, — просто ответил я.

Но он вдруг покачал головой.

— Нам нужна полная уверенность. Я бы хотел это проверить.

Его голос показался мне смутно знакомым. Видимо, маг был одним из тех, кто приветствовал нас прошлой ночью у ворот.

— Зачем? У меня есть доказательство.

Я снял с шеи амулет и протянул старикану. Он взял побрякушку в руки, посмотрел, во взгляде мелькнуло удивление.

— Да, действительно, ты прав, — кивнул он, возвращая мне кулон.

— Послушайте, уважаемый Шериус, — начал было я, но он перебил:

— Зови меня «ваше чародейство».

Выдумщик, блин.

— Хорошо, ваше чародейство. Вы сказали Элмеру, что для пробуждения Нариэля нужна Книга Призыва. Я бы очень хотел ее найти и поскорее покончить со всем этим.

— С чем конкретно? — его спокойный тон резко контрастировал с моей горячностью.

— Ну как… Мертвецы восстают из могил, осаждают город, в деревнях Черный Хрусталь зомбирует жителей.

Шериус снова внимательно посмотрел на меня.

— Верно. Но чувствуешь ли ты в себе достаточно сил, чтобы вступить в смертельную борьбу со злом? Готов, если придется, пожертвовать жизнью?

Я едва сдержал улыбку.

— Мне уже приходилось сражаться с тьмой. И даже удалось освободить Черный Камень.

На этот раз он не сумел скрыть удивления.

— Так это ты тот самый герой, обладатель легендарного меча Синеуса?

— Ну, герой не герой…

— И ты смог победить морока?

— Вы тоже считаете, что это Марсель?

— Не сомневаюсь в этом. Жаль, что тебе не удалось обезвредить его. Ну ничего, рано или поздно он за все ответит. А сейчас главное — заполучить Книгу.

— Вы знаете, где ее искать, уваж… то есть ваше чародейство?

Старик прищурился и задумчиво посмотрел на меня.

— Она в руках очень сильного темного колдуна.

Я даже привстал от возбуждения.

— Какого? Где он живет? Скажите, и я отправлюсь за ней прямо сейчас!

Шериус мягко улыбнулся.

— Успокойся, храбрый юноша. Никуда бежать не надо.

Он откинулся на высокую спинку деревянного, обитого кожей кресла, положил ладони на подлокотники, увенчанные головами львов, и замер. Долго молчал. А я, хоть и изнывал от нетерпения, старался держать себя в руках и не торопил старика.

Наконец он шумно выдохнул, словно на что–то решившись, и начал:

— В одном из укромных уголков Синеуса есть место, где можно обратиться к этому колдуну. Ты проберешься туда и попробуешь поговорить с ним. Не скрою, это опасно, рискнувшего потревожить покой Ворожена может поглотить Тьма.

— Ворожена?! — в удивлении воскликнул я. — Это тот, что пытался одолеть царя Светодара?

— О, ты слышал о нем? Да, тот самый. Волшебник Ворожен, разрушитель Хрустального города, прародитель проклятых колдунов.

— Но почему Книгой призыва светлого бога владеет темный маг?

— Видишь ли, в ней собрана вся магия Мелизоры, в том числе и ритуал Призыва. Это очень, очень древняя книга, созданная еще до того, как между богами вспыхнула вражда. В незапамятные времена Утрес–Крех отравил Ворожена черным ядом властолюбия и передал ему Книгу, чтобы тот смог справиться с силой Света.

— Понял. Что я должен сказать Ворожену?

— Уговори его отдать Книгу. Уверен, амулет защитит тебя от Тьмы, и разговор с ним будет относительно безопасен.

— Нет проблем. А если откажется, я его просто убью.

— Не вздумай, — старик предостерегающе поднял руку, словно пытался меня удержать. — Вступать с ним в бой тебе пока не по силам. Да и как можно убить глас?

— Что?!

— Сам Ворожен не явится. С тобой из небытия будет говорить его дух.

Дурдом какой–то. Ладно, пусть так, сыграю по их правилам.

— Куда и когда надо идти, ваше чародейство? Я готов. Надеюсь, вы поможете мне пробраться через нежить вокруг города?

Шериус тяжело поднялся и подошел к массивному резному шкафу в углу. Достал оттуда большой пергамент и, развернув на столе, показал мне.

— Выходить за стены города не понадобится. Вот, смотри, это карта Треглава. А здесь, — Шериус ткнул в серое пятно на бумаге, — находится усыпальница Ворожена. Тебе уже приходилось в ней бывать.

Присмотревшись, я понял, что палец чародея указывает на Гиблый квартал.

— Катакомбы? Золотая пещера?

— Она самая. И то, что ты смог в нее проникнуть, спасти моего человека, и при этом не погиб сам, лишний раз доказывает, что передо мной сидит призыватель.

— С чего вдруг Светодар решил похоронить этого гада внутри Хрустального?

— Не Светодар, и не внутри. В те времена город был гораздо меньше, и золотая стена проходила как раз через нынешний Гиблый квартал. Когда Ворожен со своими сторонниками начал осаду, именно напротив этого участка они насыпали высокий холм, с которого проклятые колдуны кидали свои заклинания. Ну, а после смерти Ворожена темные воины похоронили его снаружи, у самой стены, посчитав, видимо, золото достойным украшением усыпальницы. С ним же погребли и Книгу, чтобы она не досталась победителям.

— Хм, мне таких подробностей не рассказывали.

— Кто их сейчас помнит? — невесело усмехнулся Шериус. — На развалинах Хрустального города вырос новый, названный позднее Треглавом. Он быстро расширялся, так что со временем и золотая стена, и холм оказались внутри него.

— Кстати, о холме. Это не тот, что сейчас у Гиблого квартала? Пустынный такой.

— Он самый. Когда на нем попытались выстроить дома, откопали столько костей, что никто не решился там поселиться.

Нехилое местечко судьба мне подкинула для проживания…

— Так вот, — продолжал старик, — новый город рос так быстро за счет золота от разрушенной стены. Но однажды власти города добрались до того участка, где был похоронен Ворожен. Вот тогда впервые и появились монстры. В те времена во главе Гильдии магов стоял Элфиус, очень сильный чародей. Он запечатал могилу, ее засыпали и со временем забыли даже место, где она находилась. Но ничто не вечно, даже такая мощная магия. С годами печать Элфиуса ослабела, а запретное место отыскал какой–то пьянчуга и вновь потревожил захоронение. Впрочем, это к лучшему, теперь мы знаем, где находится могила, а значит, и Книга. Несколько раз мои люди пытались добыть ее, проводили ритуалы, но все без толку, это под силу только призывателю.

Знание мира: +2, текущее значение: 60

Я вскочил с кресла.

— Ритуалы?! Так сердца в пещере — дело рук ваших монахов?!

— Как ты мог такое подумать? — ужаснулся Шериус. — Жертвоприношения и вырезанные сердца — черная магия. Мы никогда ее не используем! Не забывай о Марселе, его не раз видели выходящим из катакомб. Негодяй наверняка пытается заполучить Книгу Призыва.

Ну конечно! Так вот что лже-Макс хотел найти раньше меня! Книгу!

Глава 13. Проклятые катакомбы

— Кто еще, кроме Марселя, ищет этот артефакт? — спросил я.

— Что ты имеешь в виду? — в глазах Шериуса читалось явное непонимание.

Усевшись поудобнее, я подробно рассказал ему о стычке на пустыре, о внезапном исчезновении нападавшего и о том, что именно в это время Элмер видел Макса со стены среди осаждающих.

— В общем, это маскировка, — закончил я. — Но зачем кому–то выдавать себя за Марселя?

Чародей задумчиво погладил бороду.

— Насчет маскировки ты прав. Вот только, думаю, пользовался ей тот, кто был за стеной.

Я удивленно привстал: такая простая мысль не приходила мне в голову. Хотя… Нет, ерунда, со мной явно дрался маг.

— Вы ошибаетесь, ваше чародейство. Макс не владеет колдовством.

Шериус улыбнулся, в глазах его появилось выражение, какое бывает у доброго учителя, жалеющего бестолкового ученика.

— Поверь мне, Крех и не таким одаривал своих последователей. Ему ничего не стоит научить Марселя магии. С тобой дрался именно он, не сомневаюсь. Мои люди несколько раз видели его около Гиблого квартала.

— Но почему он меня не убил?

Старик ласково посмотрел на меня и огорченно покачал головой.

— А вот этого я пока не понимаю. Придется немного потерпеть. Обещаю, мы с помощниками перетрясем все магические фолианты, но найдем ответ.

Он перевел дыхание и, видя, что я молчу, продолжил:

— Марсель пытается пробудить Утреса, и ты обязан этому помешать, призвать Нариэля раньше. Если мы не поторопимся, случится непоправимое. Чтобы пройти через монстров, я дам тебе сопровождающего, завтра в полдень он будет ждать здесь, — чародей ткнул пальцем в пустырь на карте. — Тебе необходимо отправиться с ним в катакомбы, забрать у Ворожена Книгу и принести сюда.

Получено задание: Завладеть Книгой Призыва

Я задумался. Может ли Марсель быть белой тенью, мелькнувшей вчера в глубине пещеры? Вряд ли, он сросся со своей черной одеждой. Походу, есть и другие охотники за Книгой. Вернувшиеся? Нет, тут одним помощником не обойтись.

— Я могу взять с собой друзей?

Чародей на секунду задумался.

— Хорошо, человека два–три, больше не надо. И помни, в усыпальницу можешь войти только ты, для других это смертельно опасно.

Я кивнул и поднялся.

— Все ясно. В полдень жду посланца на пустыре.

У двери меня настигло предупреждение Шериуса:

— Прошу тебя, будь осторожен! С духом Ворожена нельзя ссориться, нельзя оскорблять его. И никаких угроз. Ты должен быть тверд, но корректен.

В эту ночь мне снова приснился Утрес–Крех. Сон был не таким ярким, как прошлый, силуэт темного бога лишь едва очерчивался в туманной дымке. Он сидел на огромной куче камней и внушал мне:

— Ты получил золото и получишь еще! Теперь ты богат и станешь самым сильным воином в Мелизоре. Властелином мира!

Мне не нравились его слова, но возражать почему–то не хотелось.

— Я научу тебя самому сильному колдовству. Поделюсь с тобой своей властью.

Присмотревшись, я понял, что сидит он не на камнях, как мне сначала показалось — большая груда под ним сложена из человеческих черепов. Один из них подкатился к моим ногам, поводил единственным глазным яблоком, которое еле держалось на остатках сгнивших мышечных волокон, противно скрипнул челюстями и перекусил выползшего из пасти жирного червя. И тут я заметил, что такие же черви облепили все черепа, сотней маленьких острых зубов они вгрызались в островки засохшей плоти, полируя кости до белизны.

Что–то склизкое проползло по моей ноге. Опустил взгляд — стою босиком по щиколотку в кишащей массе. Черви один за другим впиваются в тело, темными бугорками перекатываются под кожей, пытаясь сожрать меня изнутри. Господи, мерзость какая!

Я проснулся от собственного крика. Филин, разбуженный моим воплем, шарахнулся к потолку, а приземлившись, проворчал:

— Что ты орешь? Лучше бы делом занялся.

— Каким? — ядовито поинтересовался я, пытаясь отдышаться.

— Девушку расколдовать надо.

Я покосился на Фросю, маячившую у стола, и с недоумением воззрился на Диогена.

— Ты головкой ударился? Какую девушку?

Птица сердито фыркнула и пробубнила:

— Надо с Радуги чары снять, чтобы к ней вернулась память.

Не припомню, чтобы Диоген так о ком–нибудь пекся. Если только о Марусе. Иногда. Но это не точно.

— Я же вчера об этом спрашивал, а ты сказал, что не знаешь.

— Ничего я не говорил! — возмущенно опроверг филин.

А ведь и верно, не говорил. Уткнулся носом… то есть клювом в стену, и я сам за него додумал ответ.

— И что изменилось за ночь?

— Думаешь, пророческие сны только к тебе приходят? — ответил он вопросом на вопрос. — Если узнаем историю Радуги, то и Серому поможем, и как тебе не «испариться», поймем.

— Так что приснилось–то? Как ее расколдовать?

Филин потоптался на буфете и отвернулся. Понятно, придется шустрить самому.

Получено задание: Раздобыть лекарство для Радуги

Дверь избы распахнулась, и вошли Серый с Марусей. Еще вчера, после разговора с Шериусом, я написал им о новом походе в катакомбы.

— Здорово, Димон, — Серега крепко сжал мою ладонь. — Ну что, вперед, на штурм Эльдорадо?

— Нет! — послышалось возмущенное восклицание Василисы. — Сначала завтрак, иначе не выпущу!

Спорить никто не стал. Мы быстро опустошили миски с ее варевом и выдвинулись в поход. Посланец чародея ждал буквально в полусотне метров от избы. Им оказался Копус, тот самый маг, что вчера отвоевал меня у стражников. Поприветствовав нас, он с подозрением покосился на Фросю и сказал:

— Пойдемте. Здесь недалеко вход в Проклятые катакомбы.

— Тоже мне, провожатый нашелся, — язвительно вставила девчонка и гордо произнесла: — Этот район лучше меня никто не знает.

Если так пойдет, она и о тайном ходе через сарай может брякнуть. Я сердито посмотрел на нее и поспешил вмешаться.

— Знать–то она знает, но через магическую преграду все равно не пройти.

У Фроси хватило ума не спорить.

— Не беспокойтесь, — сказал Копус, — я все сделаю.

Мы спустились с холма, миновали сарай, через который пробирались вчера, и оказались на тропе, вытоптанной вдоль Гиблого квартала. К нам тут же поспешили двое стражников с угрожающими физиономиями.

— Подождите, — маг поднял ладонь, призывая нас не вмешиваться, и двинулся им навстречу.

Они о чем–то тихо переговорили, Копус показал какой–то манускрипт, и вопрос был решен — охранники дружно кивнули и позволили нам пройти. Пытаясь срезать путь, я сошел с тропы. Маг сделал предостерегающий жест, но опоздал — мой лоб врезался в невидимый барьер, тело словно током прошило, и неведомая сила отбросила меня на несколько метров.

Получено достижение — Стену лбом не прошибешь. Вероятность счастливого события: — 0.1%.

Что ж в последнее время одни минусы к удаче!

— Осторожнее, — укоризненно покачал головой подоспевший Копус. — Сейчас сниму защиту, тогда пройдете.

Он достал из сумы свиток, пробормотал заклинание и сделал приглашающий жест рукой.

— Теперь можно, прошу.

Я с опаской двинулся вперед, но преграда и в самом деле исчезла. Где бы такими закляшками на будущее запастись?

Безжизненные, пустые дома Гиблого квартала напоминали заброшенные декорации фильма–катастрофы. Ни людей, ни домашних животных, ни птиц — казалось, здесь даже насекомые вымерли. Мы молча двигались сквозь жуткую тишину, и нарушать ее почему–то совсем не хотелось. Только Фрося время от времени тяжело вздыхала и по–детски всхлипывала, глядя на родные улицы.

— Нам сюда, — тихо произнес Копус и, пройдя по валявшимся на земле створкам ворот, свернул во двор.

В прежние времена здесь, видимо, рос то ли вишневый, то ли яблоневый сад. Но теперь деревья высохли и почернели, превратившись в уродливых многоруких чудищ, которые своими крючковатыми пальцами то и дело цеплялись за одежду.

Сразу за садом стоял двухэтажный дом с верандой, в котором сразу угадывалась таверна. Справа от входа я заметил пару давилок, от них несло застоявшимся запахом то ли уксуса, то ли аммиака. Рядом валялись большие плетеные корзины с остатками давно высохшего и превратившегося в грязные комки винограда. Похоже, когда–то для привлечения гостей хозяева давили сок и молодое вино прямо на улице.

Копус поднялся на крыльцо таверны и махнул нам. Я последовал за ним, но, увидев, что Серега замер на месте, остановился. Он стоял, приоткрыв рот, и таращился на длинную деревянную вывеску над входом. Похоже, раньше на ней было написано:

Хочешь отдохнуть в саду? Милости просим!

Вроде обычное приглашение для клиентов, но сейчас правую часть буквы О и целиком букву Тв начале слова «отдохнуть» покрывала черная плесень. А потоки дождя из водостока, висевшего прямо над словом «сад», напрочь смыли в нем первую букву. Да уж, символично получилось, есть от чего тормознуть.

— Не бойтесь, пойдемте, — поторопил Копус.

— А кто боится? — огрызнулся Серый.

Вслед за магом мы вошли в обеденный зал. Столы в нем покрывал толстый слой пыли, несколько скамеек было перевернуто, кое–где валялись осколки керамической посуды, на полу тут и там встречались темные пятна.

Копус провел нас дальше, в подсобное помещение. Я огляделся. Здесь, похоже, случилась нешуточная бойня: стеллажи раскрошены в щепки, на стенах и потолке глубокие выбоины, даже массивный жбан сплющило, будто он был сделан из пластилина, а не из бронзы. Мы осторожно вошли в арочный проем у противоположной стены и оказались в тесном каменном помещении, чем–то напоминавшем склеп из Диабло. Тут не было ничего, кроме лестницы вниз.

Серега вооружился факелом и первым шагнул к ней. Я последовал за ним, остальные потопали следом. Любопытная Фрося тут же исчезла в стене, но через несколько секунд появилась и разочарованно пробормотала:

— Ничего нет, только земля.

Спуск по холодным каменным ступеням продолжался довольно долго. Наконец лестница кончилась, и мы очутились в коротком коридоре. Он вывел нас в зал, где в свете факела я увидел старых знакомых — рыжеволосых женщин в черных платьях и передниках. Похоже, мы пробрались к Тифозным Мэри с другой стороны. Что ж, прекрасно, значит, с Коридорными Шепотами встречаться не придется. Они хоть и безобидные, но реально жуть навевают.

— Опять будут рыдать, — поморщился Серый.

С дамочками мы покончили меньше, чем за полчаса. В этом немало помог Копус, оказавшийся магом непонятной мне стихии. Он кастовал странные корни, похожие на длинных толстых змей, которые мгновенно вырастали под ногами рыжих теток и вгрызались в их тела. Те мастерски отбивались скалками и почти не обращали на нас внимания, за что и поплатились.

Оглядев очищенный от монстров зал, я подошел к плите и заглянул внутрь. На этот раз запаса зелий там почему–то не нашлось. А жаль.

Следующими оказались бывшие странники. Как и в прошлый раз, первым появился Самурай с распоротым и грубо зашитым животом. Я кинулся на него с поднятым Кладенцом, но, обогнав меня, в грудь монстра вонзилась Марусина стрела. И тут же подключились корни Копуса. Как только с врагом было покончено, я негромко скомандовал:

— Из коридора не выходим, агрим их сюда.

— Я смотрю, вы тут уже все изучили, — покосился на меня Копус.

Мы дружно проигнорировали его реплику и занялись монстрами. С ними пришлось повозиться дольше, чем с дамочками, но час спустя и эта битва завершилась. Опыта насыпалось немерено, каждый из нас апнулся по разу — ну, кроме Копуса, естественно. Маруся к тому же разжилась неплохим композитным луком: среди «зашитых» сегодня оказались не только бойцы–кулачники, но и лучники.

Когда с монстрами было покончено, маг махнул рукой, указывая дорогу через зал к противоположному коридору.

Чем ближе мы подходили к Золотой пещере, тем настойчивее меня посещала мысль: и маги, и городские власти уже знают, зачем мы сюда повадились, не прикроют ли они эту лавочку? Отказываться от найденного богатства совсем не хотелось. Надеюсь, Копус не нарушит приказ Шериуса и не полезет в пещеру.

Поплутав по коридорам, неуклонно уходящим вниз, мы, наконец, остановились у знакомого пролома в стене.

— Пришли, — шепотом сказал маг.

— Ты с ним? — поинтересовался Серый.

— Нет, — резко ответил Копус.

Он красноречиво передернул плечами и сделал шаг назад. Отлично, мне это только на руку. Неудивительно, что ему не хочется соваться в эту дыру, как минимум два его собрата там уже полегли.

Взяв у Сереги факел, я подошел к проему и втянул носом воздух. Изнутри шел странный, неприятный запах. Что–то новенькое, вчера такого не было.

— Отойдите! На ту сторону, а еще лучше — в коридор, — прикрикнул Копус на моих друзей, которые уже стояли рядом. — Здесь опасно.

— Ну и вонь, — Серега поморщился и ушел в дальний угол, потянув за собой Марусю.

Я оглянулся — три их фигуры едва виднелись в темной глубине пещеры. Филин, которого Маруся держала на руках, и вовсе не был заметен. Только Фрося плавала неподалеку, с трудом сдерживая любопытство.

— Сумку здесь оставь! — громким шепотом потребовал Копус. — И меч.

— Это еще зачем?

— Он может подумать, что ты вор или агрессор.

Я скинул вещи на пол и полез в дыру. В нос ударил запах гнили. И, как вчера, тут же загудела голова, ослабели руки, к горлу подступил ком. Я поднял факел повыше и, взглянув под ноги, интуитивно отпрянул: вместо бьющихся сердец на земле валялись гнилые комки плоти, в которых копошились черви. Точно такие же, как в сегодняшнем сне! От отвращения меня передернуло.

Трупы монахов лежали там же, где и вчера, с ними никаких изменений не произошло. Стараясь ни на что не наступить, я вышел на середину пещеры и огляделся. Блин, стою тут как… Как кто? Игрушка в руках богов, которую загнали в подземную коробку. Тьфу.

Ладно, все это лирика. Сейчас надо решить главную задачу, а о судьбе–злодейке можно и позже подумать. Собрав волю в кулак, я со всей возможной твердостью выкрикнул:

— Ворожен!

Тишина. Лишь в углу, как мне показалось, мелькнула неясная тень. Мелькнула и исчезла.

— Ворожен! Приказываю тебе отдать Книгу!

Воздух в комнате задрожал, и заметно потемнело, факел вдруг зачадил. Стало трудно дышать, на тело навалилась странная тяжесть, но не сверху, а сразу со всех сторон. Казалось, каждая клеточка организма вдавливается вглубь, стремясь уйти от неизвестной опасности.

Справа послышалось шипение. Я повернулся, и рука невольно сжалась в кулак. У стены колыхалось лицо, будто созданное из дыма или теней. Даже не лицо, а висящий в воздухе полупрозрачный череп с разинутым ртом и провалами вместо глаз. Мгновение — и он испарился, словно и не было. В ту же секунду раздался голос — глухой, скрипучий:

— Кто ты и как посмел сюда явиться?

Он шел не из конкретного места, а сразу отовсюду. Окружал, обволакивал, пронизывал. Спокойно, спокойно. Все это дешевые фокусы Тьмы, мне на них наплевать.

— Я — призыватель!

— Призыватель? — обладатель загробного голоса явно заинтересовался. — Значит, ты можешь пробудить великого Утреса–Креха, чтобы он меня воскресил?

Ага, спешу и падаю. С такими вопросами к Марселю, пожалуйста. Но если я ему откажу…

— Да, могу. Но для этого мне нужна Книга.

Со стороны проема послышался приглушенный шум, я резко повернулся, но ничего не увидел. Кто–то вскрикнул, и я потряс головой, пытаясь понять, реален этот звук или родился в моем затуманенном воображении.

Жуткое лицо материализовалось снова, на этот раз прямо передо мной. Появилось и замерло. Глаз у него не было, но я не сомневался, что оно внимательно меня разглядывает. По спине пробежал холодок, дышать стало еще труднее.

— Ты больше похож на охотника за золотом, — прошипел голос, губы морды при этом не шевелились. — Докажи, что ты призыватель!

Доказать–то могу, достаточно лишь предъявить амулет, но вряд ли дух Ворожена ему обрадуется.

— Говори, что нужно делать! — твердо ответил я.

— Принеси сердца тех, кто пришел с тобой. Даруй их спящему богу!

Совсем охренел!

— И не подумаю! — я от души надеялся, мой смех звучит достаточно уверенно. — Эти люди — мои помощники. Без них я не смогу пробудить Утреса.

— Что ж… — последовала пауза. — А как тебе такое?

Жуткая морда исчезла. Меня окутала туманная дымка, и в тот же миг в тело что–то проникло, прямо сквозь броню. То ли сущности, то ли иглы, то ли ножи. Не прошло и мгновения, как начался настоящий ад.

Глава 14. Человек в белом

Меня кололи, резали, буквально разрывали изнутри. Я скрючился от невыносимой боли, проклиная себя на чем свет стоит. Идиот, с чего я решил, что смогу обмануть темного колдуна?!

Чувство было такое, что кто–то ломает мои кости и рвет плоть. Каждая клетка тела пылала огнем. Впившись зубами в перчатку, я упал на колени. И, сколько ни старался терпеть молча, из горла невольно вылетали хрипы.

Приоткрыв глаза, я с ужасом увидел сквозь дыры в штанах, что кожа сходит ошметками, оголяя окровавленные мышцы. От ног исходил смрадный, гнилостный запах. Я на глазах превращался в труп. А вокруг меня в тухлых комках, бывших еще недавно чьими–то сердцами, копошились черви.

Но отчаяние не успело овладеть моей душой. Все прекратилось так же неожиданно, как и началось. Боль вдруг ушла. Оторопело оглядевшись, я снова посмотрел на ноги — штаны целы, ни прорех, ни крови. И только голова продолжала гудеть, словно вражеские сущности выжрали часть мозга. Боже, что это было?!

— Странно, — проскрипел из ниоткуда голос Ворожена. — Людишки подыхают и от половины той мощи, что я наслал на тебя. Интересно. Попробуем иначе.

Еле дыша, я стоял на коленях и ждал, что еще придумает этот козел. Ответ не замедлил появиться: трупы двух монахов, лежащие в нескольких метрах, вдруг зашевелились. Открыли глаза, медленно, очень медленно поднялись и двинулись на меня.

Я вскочил, рука машинально дернулась к рукояти меча… Дьявол, он же остался снаружи! Что делать, бежать? Неизвестно, пустит ли меня Ворожен обратно. Оглядевшись, я поискал глазами что–нибудь, могущее стать оружием.

Эх, жаль, скилл факельного боя не развит. Плевать. Буду драться, как смогу. Ворожен устроил мне проверку, и я не дам ему усомниться, что достоин получить Книгу Призыва.

Если честно, соображал к тому моменту крайне плохо. Только что пережитая дикая боль, раскалывающаяся голова, ослабляющее влияние пещеры — все перемешалось и сделало из меня какого–то полудохлую куклу, находящуюся в состоянии гроги. Действовал я неосознанно, на рефлексах. Механически поднял валявшийся на земле факел и встал в защитную стойку. Совершенно забыв, что маги стреляют на расстоянии.

Они сделали шаг, еще шаг… Вокруг меня вдруг появилось белое сверкающее кольцо — сначала на полу, оно стало подниматься выше и выше. Через секунду я оказался словно в сияющем прозрачном стакане.

Трупы, таращась на меня бессмысленными взглядами, одновременно вытянули руки, мгновенно скастовали заклинания — и в мой «стакан» ударили мощные молнии. Он дрогнул, но выстоял. Еще каст — снова в защиту. Третью попытку они сделать не успели: сверкающее кольцо почернело, от него отделился темный вихрь и понесся к ним. Удар — маги отлетели, с шумом хлопнулись о стену пещеры и… исчезли.

В ту же секунду неведомая защита растворилась в воздухе, как не было. Я остался стоять, держа кулаки наготове, а вокруг воцарилась кладбищенская тишина. Ни стонов, ни воя, даже треска факела не слышно.

— Теперь я вижу, — прошелестело над пещерой, — ты не просто искатель золота. Что же, попробуй взять книгу.

В ту же секунду земля со стены начала осыпаться, торчащие из нее змееподобные корни зашевелились, в глубине их появился огонь. Постепенно разгораясь, он быстро превратился в настоящую топку, столь яркую, что мне пришлось на мгновение зажмуриться.

Открыв глаза, я увидел книгу, парящую в поблескивающем искрами облаке — прямо в глубине пламени. Она была обтянута зеленым бархатом, золоченые накладки скрывали переплет и углы, а в центре сверкал непонятный символ, похожий на китайский иероглиф.

Я шагнул к ней. Вот ведь ублюдок хитрожопый, подстроил еще одно испытание! Походу, только морок может взять Книгу из огня и при этом не пострадать. Так что руками придется пожертвовать. Ладно, потом вылечу. Оглянувшись, я мысленно прикинул расстояние. Норм, выход совсем рядом, за пару секунд добегу. Схвачу ее — и деру.

Приготовившись к очередной порции боли, я потянулся к Книге. Но ничего не произошло, пламя совершенно не обжигало. Бережно взял ее в руки и, превозмогая злость, слегка поклонился неведомому колдуну.

— Благодарю, Ворожен.

Чтоб ты сдох, сволочь!

Выполнено задание: Получить Книгу Призыва

Получено опыта: 1000

Видение +5

— Постой, — прошелестел голос, который звучал теперь куда приятнее, чем поначалу. — Прими от меня дар, он увеличит твою силу.

В тот же миг мой шлем соскользнул с головы и упал на землю, а на его месте появился какой–то предмет. Я осторожно ощупал его — холодный металл, по форме похоже на обод. Снял, посмотрел — в руке у меня сверкал обруч с двумя выемками по бокам. Где–то я уже видел такой. Покрутил его, повертел и наткнулся на надпись:

Венец Кощея Бессмертного.

Интеллект: +5.

Видение: +2.

Свойство: скрыто.

Точно! Эта штука была на гаде, отрубившем голову Синеусу. Вернее, заколдовавшем Меч–Кладенец. Прикольная вещь, но мне без надобности. Отдам Лексу при встрече. Плюс два очка к умению видения, конечно, не помешают, но в бою от моего шлема будет куда больше пользы. Я поднял его с земли, брезгливо вытер о корни и направился к дыре.

— Когда пробудишь Утреса, — прошептал мне в спину все тот же замогильный голос, — не забудь о моем воскрешении.

Иди на хрен, урод!

— Ага, — торопливо кинул я и полез в проем.

Желание отковырять хотя бы один золотой брусок не покидало, но пришлось сдержаться. Сейчас было не до этого: каждую секунду я ожидал, что Ворожен поймет — я не тот призыватель. Да и руки заняты: в одной факел, в другой обруч, под мышкой фолиант. В следующий раз, все в следующий раз.

Едва я оказался снаружи Золотой пещеры, как пламя перестало чадить и разгорелось. Пришлось на мгновение зажмуриться, настолько ослепляющим показался мне его свет. Я в изнеможении прислонился спиной к стене, медленно сползая по ней вниз. И чуть не вскрикнул, сев на что–то мягкое.

Опустил взгляд — у моих ног распластался Копус. Остекленевший взгляд, мучительно разинутый рот. Мертв! Выходит, возня и крики во время разговора с Вороженом не были плодом моего воображения. Может, пока я был в пещере, маг решил разделаться с моими друзьями и поплатился жизнью? Но где Маруся с Серым? Где Диоген, где Фрося?

Я подхватил лежавшую у пролома суму и скинул в нее фолиант с Кощеевым венцом. Поднял меч, сжал рукоять и поднял факел повыше, напряженно осматриваясь. И тут навстречу мне из темноты шагнул человек в белом.

В первый момент показалось, что передо мной призрак умершего Кархума. Незнакомец, вышедший из тени, был высок, угольные губы ярко выделялись на молочного цвета коже, лицо сплошь покрывали татуировки, на лбу пульсировала спираль. Туника с золотым поясом поражала белизной, а на груди среди вороха серебряных пластин висел черный диск с огненными знаками. Такой же я когда–то видел у старого шамана.

Но этот зенол выглядел гораздо моложе, с острым, вытянутым подбородком вместо волевого кархумовского, и вполне себе живой. По крайней мере, пока — ибо у меня не было сомнений, что именно он виновен в смерти мага. Я поднял Кладенец и шагнул к врагу.

— Где мои друзья?!

Зенол отшатнулся и, вытянув раскрытую ладонь в сторону, грозно рявкнул:

— Стой! Или они умрут!

Только сейчас я заметил Марусю и Серого, которые сидели у дальней стены, привалившись спинами к большой дубовой бочке. Связанные, словно два кокона, тонкими нитями, они молча таращились на меня. У их ног трепыхался Диоген, тоже запеленатый, как младенец, в его глазах–блюдцах отражалась вся скорбь Мелизоры.

Рука зенола, в которой отчетливо вырисовывалась миниатюрная туча со сверкающими внутри молниями, была направлена на них. Я замер на месте, опустил Кладенец и сколь мог твердо произнес:

— Что тебе нужно?

— Отдай книгу! Ты уже второй раз присваиваешь то, что по праву принадлежит мне.

Ничего не понимая, я машинально прижал к себе суму с фолиантом.

— Второй раз?! Да я тебя знать не знаю. Ты вообще кто?

— Забыл? — он криво усмехнулся. — А у кого ты украл Рог вызова Горного Великана, а?

И тут я его вспомнил. Торговец из Черного Камня! Тот самый, у которого я и в самом деле спер рожок с запечатанным в нем Гаррахом.

— Ах, вот оно что! Тебя и не узнать с такой раскраской.

— Теперь я Верховный шаман Архом, — он гордо продемонстрировал мне черный диск. — И отвечаю за племя. Отдай реликвию, она должна принадлежать зенолам!

— Ты в своем уме? — возмутился я. — Это книга Ворожена, и вы к ней не имеете никакого отношения.

— Нашему народу дала жизнь кровь Дагданы, а она — его прямой потомок. Фолиант, что ты держишь в руках, поможет племени возродить былое величие. — Он приподнял руку и красноречиво направил в сторону Серого и Маруси, глаза угрожающе блеснули в свете пламени. — Хватит болтать, или…

— Допустим, одного успеешь убить, а следом сам сдохнешь, — попытался схитрить я.

— Они все умрут разом, — с холодной гордостью прокомментировал черногубый. — Перед тобой стоит очень сильный колдун, моя магия мощнее любого заклинания, с которым ты встречался. Я обезвредил трех твоих друзей, глупую птицу в расчет брать не буду.

При этих словах Диоген, насколько позволяли путы, возмущенно подпрыгнул на месте, а глаза–блюдца превратились в настоящие тарелки. Шаман же, не обращая на него внимания, легким кивком показал вверх и продолжил:

— Я даже с приведением справился, а это, поверь, далеко не каждому под силу.

Как, и Фросю? Я поднял глаза и обнаружил ее прижатой подобием паутины к потолку. Вот урод самовлюбленный! Понимает ведь, что я не буду рисковать ни одним из друзей. Но не отдавать же, в самом деле, книгу, от которой сейчас все зависит.

И тут вдруг подумалось: этот зенол, похоже, не так уж и крут, как хочет показать, иначе давно бы меня опутал таким же коконом. Значит, опасается, не знает, чего ожидать от того, кто смог раздобыть фолиант Ворожена. Надо потянуть время, попробовать сыграть на его гордыне и поймать подходящий момент. В конце концов, с Гвидой же получилось, а тогда ситуация, может, и похуже была.

— Если бы зенолы нуждались в этой книге, — начал я, — Кархум давно бы ее заполучил. Он был куда могущественнее и мудрее тебя.

До этого бесстрастное лицо Архома дернулось — похоже, я попал в болевую точку.

— Не знаю, где ты слышал об этом ни на что не годном трусе, — прошипел шаман, — но если бы он думал, как мой дед Мерхем, зенолы давно были бы властителями и в Горах Безмолвия, и на всем Синеусе.

Так вот к чему ты стремишься!

— Ага, «ни на что не годный». Поэтому ты и пошел к нему в ученики?

— Он сам меня взял, совсем еще маленьким. После того, как убил моего отца. Думал, сломал меня, но я все помнил и готовился. Если бы Кархума не прикончил собственный отпрыск, это сделал бы я, потому что момент настал. И сделал бы с легкостью — я так же тверд, как мой дед. А он, когда потребовалось, не пожалел даже собственного отца.

— Так это Мерхем отравил вождя?

— Не отравил — наложил заклятие. Черная магия из свитков Проклятых колдунов.

Прищурившись, я внимательно посмотрел на Архома. С чего он так спокойно мне все это рассказывает? Не потому ли, что хочет меня убить, как только заполучит реликвию?

Между тем его терпение кончилось.

— Отдай книгу! — рявкнул шаман и, шагнув к Марусе, вытянул руку.

В голове у меня что–то взорвалось, яркая вспышка ослепила, в груди заклокотал огонь. Взмах Кладенца, и отсеченная рука с молниями отлетела в сторону. Все произошло настолько стремительно, что среагировать Архом не успел. Истекая кровью, он со стоном повалился на колени, в глазах полыхнула нечеловеческая боль. Следующий удар опрокинул его на спину, и я трижды со всей силы вонзил клинок в тело. Но этого было мало. Отбросив меч, я пнул поверженного зенола, рухнул на него и стал с остервенением лупить кулаками. Голова шамана прыгала из стороны в сторону, словно футбольный мяч, лицо превратилось в месиво. Под моими руками сладостно чавкала уже влажная плоть, во рту стало солоно от крови. Моей ли или брызжущей во все стороны Архомовской — не знаю.

Чьи–то руки схватил меня под мышки и потащили прочь.

— Хорош, Димон, хватит! Он уже мертв, остынь!

Крик вывел меня из исступления. Злость отступила, осталась лишь безмерная усталость и недоумение. Зачем так жестоко? Я взглянул на свои руки, и на мгновение показалось, что кровавая мистерия доставила мне удовольствие. Эта мысль была настолько неожиданна, что меня невольно передернуло. Хорошо, что Серега подоспел.

Получено достижение — Безумец 2 ур. Вероятность счастливого события: — 0.2%.

Еще раз обернувшись к телу Архома, я вдруг осознал: ведь он единственный, кто мог излечить меня от оборотничества! Надо было не убивать, а брать в плен. Вот ведь дурак… А впрочем, поделом мне, нефиг топить себя в ярости.

После гибели шамана магические нити, опутавшие моих друзей, рассыпались. Освобожденный филин старательно кидал живительные сгустки то в Копуса, то в Архома. Бесполезно — оба были мертвы. Маруся, вжавшись спиной в стену, смотрела на меня с откровенным испугом. Подплыла Фрося и зависла над окровавленным телом.

— Так ему и надо. К потолку привязал. Плохой, плохой он, — затараторила девочка. — Меня так еще никто не обижал, ни…

Серый вдруг прервал ее, подняв вверх руку с факелом.

— Ну–ка, дай глянуть.

— Что? — не понял я.

— Не, все норм, забей.

Маруся немного пришла в себя и теперь тоже стояла рядом, заглядывая мне в глаза. Спасаясь от ее внимательного взгляда, я склонился над Архомом и дернул черный диск с его груди.

— Ты не достоин носить знак Кархума, — и, повернувшись к Серому, спросил: — Как он смог с вами справиться?

— Застал врасплох. Мы здесь стояли, тебя ждали, а он сзади подкрался. Нас сразу повязал с помощью заклинания, Копус успел отбежать, но зенол его грохнул какой–то магией.

— Сзади? Как это, там же стена? — я в недоумении потрогал холодную земляную преграду. — Он что, из нее вылез?

— Без понятия, Димыч. Походу, да.

Пока мы бестолково топтались на небольшом пятачке, возле нас материализовалась Фрося.

— Нашла! — радостно провозгласила она.

— Кого?

— Да не кого, а что. Проход! Тут, за стеной, подземный коридор. Покопайте здесь немного, и увидите.

Я пару раз ковырнул стену мечом, но ничего не обнаружил.

— Димон, надо идти, — вполголоса позвал Серый. — В следующий раз попробуем.

— Хорошо.

Он показал на Копуса:

— Бери, надо его стражникам сдать, не бросать же здесь боевого товарища.

Я подхватил мага за ноги, и мы двинули вперед. Похоже, вытаскивать безжизненные тела из Проклятых катакомб уже становится традицией.

Маруся с Диогеном на руках шла сзади и о чем–то переговаривалась с Фросей. Понизив голос, я спросил:

— Слышь, Серый, колись, что тебе там показалось?

— О чем ты?

— Ну, в глаза мне заглядывал, факелом светил.

— Мне почудилось, Димыч, что у тебя нет белков. Вместо них одна чернота.

— Твою мать…

— Говорю же, привиделось, — отмахнулся он.

— Походу, нет. Вчера, как мы расстались, я ходил к Элмеру и там точно так же психанул. Хорошо хоть, не убил никого. Вот ему тоже что–то подобное показалось, правда, он промолчал.

— Думаешь, это неспроста? Черные белки, взрывы ярости — они как–то связаны с этим местом?

— Хрен его знает. Вообще и в тот раз, и сейчас все произошло после посещения пещеры. Там просто мрак какой–то, Серег. Дурное место. Маги были без защиты, поэтому их убило. А меня, видимо, амулет оберегает — от смерти, но не от временных помутнений.

Получено задание: Узнать причину вспышек ярости.

— Значит, пока используем тот брусок, что ты вчера взял, а если не хватит, то в следующий раз туда пойду я. Купим свиток отпирания, и все дела. Главное, что Книгу ты получил, разбудишь Нариэля, тогда все пойдет по–другому.

Я слушал его и недовольно качал головой. Нет, Серому в пещеру нельзя. Никому нельзя. Только мне. А приступы агрессии… Очень возможно, что их причина кроется совсем не в этом. Ведь как ни крути, у меня есть вторая сущность — волк. Дикий и неуправляемый. Вполне вероятно, что в него я и превращаюсь.

Глава 15. Оборотная сторона скобяной лавки

Вскоре мы выбрались из Гиблого квартала и, передав Копуса стражникам (пришлось долго объяснять, что мы ходили туда по приказу его чародейства), отправились в город.

— Куда это вы? — требовательно спросил Диоген.

— Надо Книгу Шериусу отдать, — ответил я.

— И к Василисе не зайдем? Перекусили бы чем–нибудь.

— Ну у тебя и метаболизм, — улыбнулась Маруся. — Обзавидуешься.

— Я же не девушка, чтобы на диете сидеть, мне талия к лету не нужна, — насупился филин и, отвернувшись, добавил: — Ладно уж, потерплю.

— Давайте сначала в Гильдию воинов, — предложил Серый. — Второй день со слитком таскаемся, а деньги должны работать.

— Можно, — согласился я. — До магов в два раза дальше топать. Пойдем, время есть.

Фросю и Диогена мы оставили у входа в Гильдию. После вчерашних стрел филин, как мне показалось, не рвался заходить… то есть залетать внутрь. Идя по коридору, я вдруг вспомнил сегодняшний сон. «Ты станешь властелином мира», — сказал Утрес–Крех. А ведь и правда, с куском золота в суме я чувствую себя чуть ли не хозяином вселенной. Такое совпадение неприятно резануло.

Вот и зал Пути Длинного Меча. У дверей я чуть не столкнулся со спешившим куда–то Фиори.

— О, Рокот, здорово, — поприветствовал он меня как старого знакомого и активно жестикулируя, затараторил: — Зря пришли, сегодня тренировок нет, все на Небесной арене. Там Ястребы с Хомячками сражаются. Типа, кто круче. И дуэли будут, и стенка на стенку. В общем, зрелищно должно получиться. Если повезет, сможешь навариться на ставках.

— Понял, а мастер здесь? — я мотнул головой в сторону двери.

— Только он и остался. Так вы идете? Я места покажу, оттуда такой обзор, что…

— В другой раз, — прервал его Серый.

— Ну как знаете, — Фиори развел руками и заспешил по коридору.

В зал я вошел первым. За столом у окна сидел Вальтер, нависая над расправленным свитком. Его брови подрагивали, а губы шевелились, точно он проговаривал слова, чтобы лучше их запомнить. Он настолько увлекся чтением, что не заметил нас. Подождав с полминуты, я решительно постучал по косяку двери. Вальтер быстро смахнул свиток в ящик стола и, не оборачиваясь, бросил:

— Что еще?

— Шоколадку хочу купить, — раздраженно ответил я.

Не, ну а что, в самом деле? Чувак специально здесь сидит, чтобы обучать странников скиллам, а выделывается. Одолжение он мне делает, блин… за полновесную голду.

Вальтер с удивлением повернулся

— Умение пришел выучить, — сообщил я.

Он оглядел меня с ног до головы, посмотрел на амуницию, на Кладенец. Глаза его сверкнули, в них появилось непонятное выражение, словно его посетила гениальная мысль.

— Неужели денег успел заработать? Быстро. Я смотрю, ты парень не промах, хотя вчера у меня совсем другое впечатление сложилось.

Еще бы, накануне после хладотерапии я был с ног до головы укутан в плащ, да еще дрожал, как цуцик.

Я с ехидной улыбкой протянул ему брусок.

— Вот, держите. Сдача, надеюсь, найдется.

— О, золотом будешь платить? Неплохо. Пожалуй, что–то из тебя может получиться. Этого хва…

В этот момент взгляд мастера упал на клеймо. Глаза его заметно расширились.

— Проклятое золото?! — воскликнул он и торопливо сунул кирпич обратно мне в руку. — Зачем вы его принесли? Не возьму!

Я в растерянности посмотрел сначала на Серого, потом на Марусю.

— Послушайте, уважаемый…

— Нет!

— Хорошо, хорошо. Просто объясните, что не так с этим слитком?

— А то ты не знаешь, — нахмурился Вальтер. — Этот знак есть только на золоте из Гиблого квартала. Вы же там его взяли?

Врать не хотелось, но и сознаваться я не спешил.

— Да какая разница, откуда оно?

— В Сырые Подвалы захотели? Я вас выдавать не стану, но больше ко мне с такими слитками даже близко не подходите!

— Да не парься, Димыч, — тихо сказал Серый. — Сейчас поменяем где–нибудь и вернемся.

— Даже не думайте! — услышав его слова, рявкнул Вальтер. — Если я не стукач, это не значит, что в Треглаве все такие. За донос здесь можно получить неплохое вознаграждение, так что желающие найдутся.

Столько усилий, и все напрасно. Вот тебе и «властелин вселенной»!

Раздосадованы были все: на лице Сереги читалось раздражение, а Маруся брела рядом со мной, мрачно глядя под ноги.

У ворот Гильдии к нам подлетели Фрося с Диогеном.

— Ну, чего там? — с нетерпением спросил филин.

— Да хрень сплошная, — скривился Серега. — Говорят, расплачиваться золотом теперь преступление.

Преступление? Точно! Я дернул Серого за рукав и, махнув остальным, радостно возвестил:

— Гоу, ребят, я знаю, что делать!

Позади осталась «Хрустящая корочка», а я продолжал вести друзей по переулку в сторону Поганого канала.

— Понял наконец–то, что на голодное брюхо дела не делаются? — удовлетворенно ухнул Диоген.

— Нет, походу, у Василисы в сундуке припасен какой–то хитрый артефакт, — предположил Серый.

— Не угадываете, — на ходу сказал я. — Короче, я случайно выяснил, что тут живет одна тетка. Вроде бы зовут Рондой. Она втихаря чеканит фальшивые монеты.

— Ну даешь, Димыч! Уже и с криминалом связи завел, — усмехнулся Серега. — А мысль нормальная, реально выход.

— Какой выход, с ума сошли? — возмутилась Маруся. — Хотите, чтобы нас загребли в Сырые Подвалы?

— Не загребут. У нас же не абы что, а золото. По факту это будут не поддельные деньги, а самые что ни на есть настоящие. Просто избавимся от клейма. Не дрейфь, подруга, прорвемся.

— Я не из пугливых.

— Тогда вперед! Веди, Димон.

— Уже пришли, — я остановился и дернул на себя обветшалую дверь скобяной лавки, возле которой пару дней назад столкнулся с Гором.

«Тетка» оказалась крохотной, ростом не больше метра тридцати, гномкой, рыжей, с двумя хвостиками, болтающимися над ушами, и ровно подстриженной челкой. Лицо живое, подвижное, в слегка выпуклых зеленых глазах то и дело мелькали задорные искорки. Одетая в потертый замшевый костюм и кожаный фартук с огромным карманом на животе, она выглядела весьма живописно.

Покупателей в лавке не было, и, пока хозяйка, стоя на приставной лестнице, что–то разбирала на высоком деревянном стеллаже, я осмотрелся. Все стены уставлены полками, заваленными всякой всячиной: инструментами, котелками, ведрами, молотками, гвоздями. Тут и там торчали черенки лопат, в углу красовались тачки, метлы, грабли. На отдельном столе были грудой навалены канделябры и держатели для факелов, в том числе довольно изысканные.

— Не заблудились часом? — слезая с лестницы, спросила лавочница. — Ни едой, ни амуницией, ни оружием мы не торгуем.

Ну да, во время осады вряд ли кто–то будет интересоваться богатствами ее лавки, сейчас жителей Треглава интересует только то, что она перечислила.

— Ты Ронда? — уточнил я.

— Допустим, — она вытерла руки тряпкой и бросила ее в ящик. — А ты откуда такой красивый, кто тебе мое имя сказал?

— От Гора, по поводу чеканки монет, — прошептал я, перегнувшись через прилавок. — Он должен был предупредить.

— Бред, — громко фыркнула гномка. — Не знаю я никакого Гора и фальшивок отродясь не чеканила. Идите отсюда подобру–поздорову.

Блин, с кондачка не вышло. А подход вроде был правильным — я своими ушами слышал, как Егор говорил ей, что пришлет посланца. Похоже, нужно какое–то кодовое слово или тайный знак.

— Да погоди ты, — вклинился Серега. — Клянусь, мы не соглядатаи и тебя не выдадим. Ну, просто положение отчаянное, пойми. Деньги нужны позарез. Нашли слиток, а его никто не берет, все деньгами хотят получить. Сама знаешь, город в осаде, как мы будем его защищать без нормальной брони и умений?

Краем глаза я заметил, как Фрося, до этого висевшая в углу у тачки, проплыла позади Ронды и скрылась в стене. Через пару секунд она вернулась и кивком головы показала на стеллаж за спиной гномки. А та, не видя ее, в это время давала гневную отповедь Серому:

— Мне про ваши трудности знать ни к чему, у меня своих море. И проблем лишних я не хочу. Говорю же — никогда не занималась подобным. Так что уматывайте, пока я не позвала стражников.

— А там у тебя что? — шагнув вперед, я ткнул пальцем в сторону стеллажа.

Гномка, уперев руки в бока, насупилась, глаза ее грозно сверкнули. Да, такую на испуг не возьмешь.

— Тебе–то что за дело? Ну–ка, прочь! — она нырнула под прилавок и через мгновение появилась с увесистым молотом в руках.

Серый вздохнул и потянул меня за рукав.

— Ладно, Димыч, пошли. Не прокатит.

— Погоди, есть одна мысль. — Пошарив в суме, я извлек верлимовский перстень и протянул гномке. — Взгляни.

Она недовольно опустила глаза, очевидно, заподозрив отвлекающий маневр. Но вдруг замерла, уставившись на гравировку.

— Не может быть… Кирка Удачи?!

— Она самая.

— Но ведь… но тогда это легендарный перстень Фимруна? Откуда он у тебя?

Легендарный? Вот оно как! Ну, Верлим, ну, хитрец, отыскал такое сокровище, а нам с Лехой ни словом не обмолвился!

— От короля гномов, моего друга.

Зеленые глаза девицы расширились от удивления.

— Короля? Какого еще короля?

— Ты не слышала о Верлиме Первом, восседающем в золотых чертогах Хорнгальда? — я добавил в интонацию пафоса, чтобы еще сильнее подогреть ее интерес.

Надо было видеть, как отвисла челюсть Ронды после моих слов. Она с грохотом выронила молот и в растерянности покачала головой. И, глядя то на перстень, то на меня, пыталась понять, вру я или нет.

Наконец девица тряхнула хвостиками и решительно сказала:

— Хорошо, как бы то ни было, любой из наших обязан помогать владельцу этого перстня. Давайте ваш слиток.

Я протянул ей брусок, и она тут же нахмурилась.

— Проклятое золото… За тридцать процентов возьмусь.

— Чего-о? — возмутился я. — Ты же помочь обещала.

— А я что делаю? Эту гадость у тебя и за девяносто никто не возьмет.

Н-да, своеобразное у гномов понимание помощи. Быстро переглянувшись с Серым и Марусей, я кивнул.

— Лады, мы согласны.

— Тогда пошли.

Ронда дернула за черенок стоявшей у стены лопаты, и стеллаж со скрипом отъехал в сторону.

— Заходите, быстро, — шепотом скомандовала она.

Один за другим мы проскользнули в тайную комнату, и проход за нашими спинами тут же закрылся. Обведя взглядом место, в котором оказался, я слегка обалдел. Тут устроили настоящую кузню — горн, в котором весело плясало пламя, наковальня, тигель, большой стол посередине, рядом ржавый бак с водой, в углу ящик с углем. Из–за висящего у стены куска парусины виднелись полки, заваленные металлическими слитками: там были и медные, и железные, и даже несколько серебряных. Вокруг витал чуть сладковатый запах раскаленного металла.

Окон не было, в помещении стоял полумрак, и я не сразу разглядел двух топтавшихся у огня гномов. Первый выглядел вполне традиционно и немного напоминал Верлима. Зато второй впечатлял — посреди лысой головы торчал чуб, заправленный за ухо, над бритым подбородком свисали длинные усы, в ухе болталась серьга. Ни дать ни взять гном–казак, ему бы еще люльку закурить, и получится миниатюрный Тарас Бульба. Но в целом оба гнома смотрелись не очень: уставшие, в грязных фартуках, с бусинками пота на лбу.

Ронда подошла к ним и, протянув наш слиток, что–то жарко зашептала.

— Из Гиблого? — «казак» поморщился, но взял золото и направился к тиглю.

Рыжая гномка вернулась, подбоченившись встала передо мной и требовательно мотнула головой:

— Ну?!

— Что опять не так? — нахмурился я.

— Пока они работают, рассказывай про короля. Что ты о нем знаешь?

Я уселся прямо на пол, чтобы не смотреть на нее сверху вниз, привалился к стене и рассказал о походе в Горы Безмолвия. Причем, не скрою, намеренно сделал акцент на роли Верлима, в подробностях живописуя, как смело он кидался на врагов. Особенно красочно я описал бой с Каменными Гигантами, которые когда–то погубили гномье племя. Раскрасневшаяся Ронда то и дело ахала и после каждой фразы восклицала: «Вот это герой!», «Настоящий король!», «Да, кровь Великого Зордана дает себя знать!»

— Как же жалко, что меня с вами не было! — вздохнула она, когда я закончил.

Вот мне лично совершенно не жаль. Эта бедовая девчонка, похожая на Маленькую Разбойницу из «Снежной королевы», может учудить что угодно в самый неподходящий момент.

Подошел «казак» и тронул ее за плечо.

— Готово.

Ронда подскочила к столу, на краю которого я увидел стоящие ровными стопками монеты. Осторожно взяла одну из них, подула и в удивлении поцокала языком.

— Да-а… В первый раз в моих подделках золота больше, чем в настоящих деньгах, — она повернулась к работнику: — Тудерим, вы вообще, что ли, забыли про лигатуру? Ладно, с медью мучиться не хотели, но хоть бы серебришка добавили.

Если я правильно понял, она ругала подручных за то, что они не «разбавили» наше золото другими металлами. Ну, наглая!

Ответить гном не успел: откуда–то сбоку послышался стук. Причем не абы какой, а ритмичный, явно условный. Ронда кинулась к стене, взобралась на скамью и открыла оконце, маленькое, с мою ладонь, — видимо, вентиляционное. Снаружи тут же просунулось что–то острое, и я с удивлением понял, что это вороний клюв. Затем показалась и его обладательница. Гномка наклонилась к ней, птица тихо покаркала ей в ухо и снова скрылась.

Рыжая хозяйка захлопнула окошко и с подозрением уставилась на нас. Посверлив глазами сначала меня, потом Серегу (Маруся почему–то не вызывала у нее недоверия), она спрыгнула со скамьи и бросилась к столу. Обеими руками сгребла в огромный карман фартука все золотые монеты и цыкнула на нас:

— Хвост привели? Ждите здесь!

Ронда ткнула в один из кирпичей, и в стене тут же распахнулась низенькая дверь, которой раньше я не заметил. Похоже, черный ход. Девушка махнула гномам и вместе с ними выскользнула на улицу.

Пока я в недоумении переводил взгляд с Серого на Марусю, снаружи послышалась возня, приглушенные крики, ругательства. Через пару секунд Тудерим втолкнул в кузню невысокого худого парня, бледного и испуганного, на руке которого светилась татуировака: «Оникс». Вслед за ними появились «казак» и Ронда.

— Вот, полюбуйтесь! — воскликнула она.

Мы переглянулись.

— А кто это?

— Откуда же мне знать, — развела руками рыжая. — Сейчас выясним. — И, повернувшись к пленнику, грозно велела: — А ну говори, кто тебя прислал сюда и зачем!

Парень, который был на три головы выше ее, вздернул острый подбородок, демонстрируя несогласие с допросом.

— Могу быстро к Василисе слетать и принести эликсир из толченых челюстей скелетов, — предложил Диоген. — Там вроде еще осталось немного.

— У нас получше магия есть, — хмыкнул Тудерим. — «Каленая кочерга в заднице» называется.

Ронда метнулась к наковальне, схватила здоровенные щипцы и сунула их в пламя.

— Сейчас заговоришь, паскудник, — пообещала она. — Раскаленным железом да в нос — такое не каждому понравится.

Больше угрожать не пришлось: язык у пленника тут же развязался.

— Ты сумасшедшая, что ли?! — завопил он.

— Это я‑то? — взвилась гномка. — Думаешь, не знаю, что капитан Крив так и норовит вынюхать, кто этим занимается? Ты его шпион, его крыса, да? Говори!

— Да мне вообще нет до тебя никакого дела! И с Кривом я не знаком!

— А зачем следил за нами? Не отпирайся, тебя видели!

Он сжал губы и отвернулся. Гномка постояла немного, но, не дождавшись ответа, повернулась к горну. Вытащила щипцы и скомандовала «казаку»:

— Держи его крепче!

Парень дернулся, но гном намертво вцепился в его камзол.

— Стой! Стой! — заорал несчастный пленник и ткнул в меня пальцем: — Я вот за ним следил. Командор приказал. Честное слово, твои дела мне без надобности!

Ронда опустила щипцы и с недоумением посмотрела на меня.

— Командор — это кто?

Ошарашенный неожиданной новостью, я лишь растерянно пожал плечами.

— Хорошо, — продолжила гномка. — Пока все не выяснится, пусть посидит в подвале.

«Казак» кивнул, подошел ящику с углем и, навалившись всем телом, попробовал его сдвинуть. Я с удивлением смотрел, как тяжеленная махина со скрежетом отъезжает в сторону. На открывшемся месте показался люк. Вот это силища!

Увы, зрелищем увлекся не только я. А пленник, воспользовавшись моментом, рванулся из крепких объятий Тудерима, да так резво, что тот не удержал его. В руке у парня появился кинжал, он схватил Ронду и приставил его к шее гномки. Кожа под острием клинка натянулась, и выступила кровь.

— Отпустите меня, или ей конец! — заорал парень.

Глава 16. Мастер

Гномка стиснула зубы и поморщилась.

— Ронда, вни–из! — послышался крик «казака».

Краем глаза я увидел, как в его руке блеснул серебряный слиток. Пленник машинально поднял голову, обернувшись на крик, попытался увернуться, но не тут–то было — угол металлического бруска с хрустом ударил в висок. За моей спиной послышалось восклицание Маруси и шелест крыльев Диогена. Мозги и кровь брызнули на блестящую кольчугу, и парень мешком рухнул на пол.

— Тьфу, — вытирая с лица кровавые ошметки, скривилась Ронда, затем посмотрела на «казака» и недовольно спросила: — Чего ты такой нервный? Ну что бы этот крендель мне сделал тут, а? Он же не полный дурак, чтобы подписывать себе смертный приговор.

— Как знать, — покачал головой гном. — А вдруг его прислали конкуренты, чтобы тебя убить? Вдруг поставили в такие условия, что он и сам готов был умереть?

— Да какая теперь разница? — прогудел Тудерим. — В печь его, и все дела. Нет плоти и костей — нет худых новостей.

— Сдурел? — Ронда многозначительно покрутила у виска. — Если он здесь по приказу капитана Крива, то теперь эти крысы обязательно заявятся с обыском.

— И что?

Задумчиво глядя под ноги, гномка несколько раз прошлась из стороны в сторону.

— В общем, так, — она, наконец, остановилась и ткнула пальцем в широкую грудь Тудерима. — Ночью подбросим его к Гиблому кварталу, типа монстры пришибли. И пусть Крив гадает, зачем его шпик поперся туда. А сейчас за работу, мальчики, чтобы от крови не осталось и следа! А я пока расплачусь с гостями и провожу их.

Хитро. Продуманная барышня, прямо Мориарти в юбке. Вернее, в рабочем комбинезоне.

Ронда снова вывалила голду на стол, отсчитала треть — одна монета осталась лишней. Поколебавшись, нахальная гномка добавила ее в свою стопку, остальные протянула мне.

— Держи. Все по–честному.

— Да уж, — подал голос Диоген, — честнее некуда.

Посмотрев на него, гномка фыркнула и вдруг рассмеялась — весело, заливисто. Я невольно улыбнулся в ответ.

— Знаешь, Рокот, — сказала она (когда только успела имя подсмотреть?), — а вы ребята ничего. Если будет еще Проклятое золото, приносите. Возьму на тех же условиях.

От Ронды, к бурной радости Диогена, мы решили вернуться в избу, дабы наконец пообедать.

— Принимай добрый люд, подавай сотню блюд! — поприветствовал Василису Серега.

Но та не ответила, лишь пол под нами слегка качнулся.

— Василиса! — гаркнул я. — Есть че пожрать? Проголодались — жуть.

— Сейчас–сейчас, — отозвалась она.

Обычного энтузиазма в ее голосе не слышалось. Да что с ней, блин?

В ожидании обеда мы расселись вокруг стола и высыпали на него добытые монеты. Сосчитали — сто восемьдесят четыре золотых! Втроем за месяц пребывания в Мелизоре мы и половины не заработали, и это притом, что треть наглая гномка захапала себе.

— Голды, конечно, немало, но на залп из лука все равно не хватает, — резюмировал Серый.

— Поэтому, — предложила Маруся, — отдадим деньги Диме. Пусть он выучит для начала пару недорогих скиллов.

— Но…

— Не возражай, Димыч! — Серега хлопнул меня по плечу. — Умения добавляют бонус в процентах от имеющейся атаки, значит, от Кладенца будет самый большой профит.

— А мы станем каждый день ходить в пещеру и добывать золото, — подхватила Фрося.

У меня побежали по спине мурашки, едва я представил, что придется вновь возвращаться в эту мрачную дыру с воющими стенами и гниющими сердцами. Но девочка права — нам нужно дофига денег. Что ж, придется потерпеть. Главное, делать все по–тихому, чтобы случайно не вызвать Ворожена.

— А все Фрося, — улыбнулась Маруся. — Какая же она у нас умница!

Наша призрачная подружка смутилась, ее лицо порозовело.

— И ничего в этом такого, — фыркнул Диоген.

Что–то часто у меня в последнее время появляется желание пристукнуть эту самовлюбленную птицу…

— А что я такого сказал? — с невинным удивлением воскликнул филин, наткнувшись на мой грозный взгляд. — Лучше с едой разберитесь, вон как долго ждем обеда.

— Василиса, как там у тебя? — поинтересовался я.

— Готово, милок, — вздохнув, ответила она. — Щей вам наварила.

Вооружившись ухватом, я выковырял из печи чугунок с дымящимся содержимым и сел за стол. Попробовал ложку, другую… Что–то совсем не айс. Лица Сереги и Маруси тоже не выражали восторга.

Пол снова качнулся, и на этот раз стало понятно, в чем дело: Василиса шумно вздыхала.

— Эй, что случилось?

— Невкусно, да?

— Да нет, нормально, — соврал я. — Говори уже, в чем дело?

Снова глубокий вздох, плошки в буфете печально звякнули.

— Совсем еды в городе не стало. Сегодня столько лавок обегала, даже на центральном рынке была. Все ноги стерла. Надобно мне лапти, что ли, купить.

Ага, только этого мне не хватало. Изба в лаптях.

— Василис, да разве на твои лапы найдешь?

— Дык на заказ.

Пока я переваривал эту дивную идею, она снова вздохнула и спросила:

— Что делать–то будем? Вон, и щи сготовила только потому, что крапива вокруг растет. Пустая вода с травой, больше ниче. Стыдоба прям.

— Потерпи, — улыбнулся я. — Поверь на слово, скоро станет легче.

Станет, уверен, станет. Книга есть, призову Нариэля, — и конец проклятым темным ордам. Кто–кто, а бог с ними сумеет справиться.

— Ребят, я к Шериусу, — доев крапивную бурду, сказал я. — Вы как?

— А мы, пожалуй, в данж двинем, — Серый перевел взгляд на Марусю: — Не возражаешь?

— Пошли, — согласилась она. — В Гильдии от нас все равно толку ноль.

— И я с вами! — воскликнула Фрося. — Чем просто так народ пугать у ворот, лучше снова помогу вам побить скорпиона. Все веселее.

Маруся с Серым, прихватив мою призрачную подругу, ушли.

— А ты? — повернулся я к Диогену.

Тот, приоткрыв один глаз, отрицательно покачал головой. Ясно, со мной он не рвется. Да не больно–то и хотелось. Я сгреб золото в суму и двинул к выходу.

— Ладно уж, — послышался вслед голос Диогена. — Поймаю пару мышей и догоню. А то ты без меня что–нибудь учудишь.

Вот хитрец, типа одолжение мне делает. Наверняка надеется, что я его в городе чем–нибудь накормлю. Кстати, о еде. Я кинул на стол две золотые монеты.

— Василис, позаботься о запасах жратвы. Этих денег тебе хватит, чтобы подкупить любого скрягу.

Пол мелко затрясся: похоже, изба задрожала от радости. Я поспешил выйти на улицу, пока на меня не свалился Диогенов буфет.

До Гильдии магов я добрался быстро и сразу же поднялся в кабинет Шериуса. При виде меня его чародейство, дремавший до этого в своем кресле, тревожно вскинулся.

— Ты? Ну?

Вытащив из сумы фолиант, я потряс им в воздухе. Венец Кощея отдавать не стал, в конце концов, Ворожен его мне подарил, а не Шериусу.

Лицо чародея просветлело, глаза радостно блеснули.

— Неужто достал? Ну, молодец! Теперь мы его погоним!

С проворством, неожиданным для своего возраста, он подскочил ко мне, выхватил книгу и вернулся за стол. Я с улыбкой смотрел, как он благоговейно проводит ладонью по бархатной поверхности и гладит знак на обложке.

— Прекрасно, люмен, прекрасно. Первый ритуал призыва Нариэля проведем сегодня же.

— Первый? Разве их нужно несколько?

— А ты как думал, — усмехнулся Шериус. — Пробудить бога — не какая–нибудь мелочь. Для этого требуется время и старания. А теперь слушай. Я дам тебе эликсир, он необходим, чтобы войти в нужное состояние. Но срабатывает не сразу, а лишь через несколько часов. Поэтому сейчас ты отправишься домой, а к ночи вернешься, и мы начнем обряд.

Он положил книгу в шкаф, достал из него пузырек с искрящимся содержимым и протянул мне.

— Пей.

Послушно выпив горьковатую жидкость, я повернулся к нему.

— Просьба у меня, ваше чародейство. Одна девушка потеряла память, заколдована. Чары бы с нее снять.

— О, это дело нехитрое, — ласково улыбнулся старик. — Приготовлю зелье снятия беспамятства, вечером заберешь.

— Говорят, зелья в этом деле бессильны.

— Это обычные, а с моим все получится, не сомневайся.

Я поблагодарил чародея и направился к двери.

— К полуночи жду тебя, Рокот, — кинул он мне вслед.

Прекрасно, как раз успею к Вальтеру заскочить.

У выхода мне на плечо спикировал Диоген. О, прилетел–таки. Хоть он порой и зануда, но вдвоем все же веселее. И мы двинули к Гильдии воинов.

Тренировочный зал, как и в прошлый раз, оказался пустым, и мастер снова сидел в гордом одиночестве. Похоже, в период осады странникам не до обучения, все доходы тратятся на жратву.

Завидев меня, Вальтер вопросительно поднял брови.

— Достал деньги?

Я зачерпнул из суммы горсть золотых и показал их на раскрытой ладони:

— Вот.

Его губы дрогнули, расплываясь в явно непривычной для них улыбке.

— Молодец! Ну, какое умение решил освоить?

— А можно глянуть ассортимент?

Мастер перегнулся через стол и, взяв с краю картонку, похожую на меню в кафе, перекинул мне. Я поймал ее на лету и углубился в чтение. Кроме уже известных мне Павлиньего хвоста и Разящего пера в таблице был довольно неплохой выбор:

Подсечка на скачке, урон +10%, замедляет противника на 10% на 20 сек, стоимость 70 зм.

Парализующий укол, урон +15%, уменьшает ловкость противника на 10% на 20 сек, стоимость 90зм.

Коррозия, урон +20%, уменьшает физзащиту противника на 5% на 20 сек, стоимость 110зм.

Орлиный коготь, урон +25%, блокирует умения противника на 20 сек, стоимость 130 зм.

Пируэт ласточки, наносит урон двум целям одновременно, стоимость 150зм.

Печать рока, урон+30%, оглушает противника на 10 сек, стоимость 160зм.

Кровотечение, урон+35%, накладывает на противника штраф лечения 50% на 30 сек, стоимость 170зм.

Провокация, урон+40%, вынуждает противника на атаку, стоимость 180 зм.

Пролом, урон+45%, игнорирует 15% физзащиты противника, стоимость 190зм.

Гибельный финт, наносит урон трем целям одновременно, стоимость 200зм.

Ох, как заманчиво, хочется все и сразу. Провокация — это, похоже, тот самый хейт, который Андрюха Креол использовал против вампира в склепе. Нужная штука, юзаешь — и вражина не трогает ни магов, ни лучников, тупо прет на тебя. Вот ее бы выучить и последний скилл, бьющий по троим — тогда остальное нафиг не надо. Просто использовать два попеременно.

— Зачем так много умений? — все же уточнил я, решив, что просто так разрабы не стали бы их вводить.

— Всего дюжина. У каждого трехминутный откат. Получается, если выучишь все, сможешь использовать один скилл в пятнадцать секунд.

Точно, такая фишка во всех играх есть. Я разочарованно вздохнул: размечтался. Придется губешки обратно закатывать.

Но на пару крутых умений денег все равно нет, поэтому выберу пока одно, самое важное.

— Я возьму Провокацию.

Вальтер, окинув меня скептическим взглядом, покачал головой.

— Для нее ты еще слишком слаб.

— Не понял. Есть требования к минимальному уровню? Почему тогда они не указаны?

— Формально — нет, — деловито ответил мастер. — Но негласно существует хитрая формула, которая приводит к тому, что сильные умения на низких левелах почти не срабатывают. Пытаешься использовать, а толку нет.

— А откат?

— А вот откат все равно включится, — он бросил быстрый взгляд на мою татушку. — Вместо того, чтобы брать провокацию, лучше потрать деньги на два первых скилла. Обещаю, обучу на совесть.

Я смотрел на Вальтера и удивлялся — и на его лице, и в тоне читалось лишь желание помочь. От вчерашнего высокомерия до сегодняшнего «Обучу на совесть» целая пропасть. Походу, сработало мое природное обаяние. Или парень просто очень любит деньги.

— Что за странное название «Подсечка на скачке»? Как это работает?

— Так, что ты можешь одним прыжком подскочить к противнику, стоящему на расстоянии до семи метров. И дальше бьешь круговым движением по ногам.

Ого, это то, что нужно для борьбы с Лже–Марселем и другими магами!

— Тогда беру Подсечку и Парализующий укол, — согласился я, отсчитывая сто шестьдесят золотых.

Вальтер сложил монеты в кожаный мешочек и мотнул головой.

— Пошли на арену.

— Зачем?

— Здрасьте, зачем… Учить тебя буду.

— Серьезно? А нельзя просто нажать нужные кнопки на моем браслете? По крайней мере, почти во всех играх так. Заплатил деньги, и готово — никакого обучения не нужно.

— В играх? — с недоумением посмотрел на меня мастер.

Реакция прямо как у Элмера при нашей первой встрече. Похоже, он все же непись, а я все гадал, странник или нет.

— Вон Леха, мой приятель, без всяких тренировок научился кидать огненные шары, — привел я аргумент.

— С обычными умениями ты сможешь поразить окружающих блеском своих приемов, похваляясь совершенством техники фехтования, но навсегда останешься простым фехтовальщиком, не поднимешься до уровня мастера Длинного Меча. Мои скиллы специальные, и подход к ним нужен особенный.

Сколько пафоса, умеет мужик себя подать.

— Ладно, — согласился я. — Надолго это?

— От твоих способностей зависит. День–два на каждый скилл.

Фи–игасе! Это что же, я три дня не буду качаться?!

Посмотрев на мою вытянувшуюся физиономию, Вальтер усмехнулся.

— Не переживай, каждое занятие по полтора часа. Так что все успеешь.

Ну, это еще ничего. Я кивнул, и мы с мастером и неизменным филином отправились на арену.

Вальтер шел по лестнице без труда, почти бежал. Мне же к концу подъема дышалось ох как нелегко. Подлый Диоген, пробормотав: «Я по спирали летать не умею», уселся на мое плечо и с каждой ступенькой становился все тяжелее.

— Н-да, ты совсем не в форме, — кинув на меня оценивающий взгляд, сквозь зубы процедил учитель.

У входа на арену нас встретил Прокопий.

— Вальтер? Привет, какими судьбами?

— Здравствуй. Странника обучать буду. Прикрой нас.

Смотритель бросил на него удивленный взгляд, но послушно ответил:

— Нет проблем.

Он кивнул мне, приветствуя, и отошел в сторону. А мастер повел меня в дальний конец арены, подальше от злосчастного провала. Народу было немного, лишь в двух–трех местах бились странники. Мы старательно обошли их, чтобы ненароком не попасть под удар или магию, а Диоген и вовсе умотал на трибуны.

Вальтер взял стоявшую у борта палку и встал, широко расставив ноги.

— Готов? Нападай.

Я в недоумении огляделся: буквально в двадцати метрах от нас шел бой. Как–то стремно тренироваться в таком соседстве, когда в любую секунду по загривку может ударить огненный шар или молния.

Учитель тяжело вздохнул, досадуя на мою тормознутость, зачерпнул горсть песка и кинул его в дерущихся. На мгновение мне показалось, что это какой–то магический прием, и странники стразу исчезнут, но произошло другое: песчинки, словно ударившись стену, упали на землю в десятке шагов от меня.

— Я же просил Прокопия нас прикрыть, не слышал? Вот он и поставил специальный барьер. Они нас не видят и нанести урон нам не могут. Давай уже, сколько можно медлить? Запомни — ожидание пагубно! — в его голосе сквозило неприкрытое раздражение.

Ясно, такая же штуковина, как и за провалом, мягкая и вязкая.

Перехватив меч, я двинулся на Вальтера. Размахнулся, но ударить не успел: палка вдарила мне под колено, и я растянулся на песке. Офигеть! Как он это сделал?

Я поднялся, растирая ногу. Не смертельно, но неприятно, блин, очень неприятно.

— Сегодняшняя боль завтра станет силой, — глядя на то, как я скривился, произнес Вальтер. — Каждое поражение воспринимай как урок, уяснил?

Ага, главное, после таких уроков живым остаться. Продолжая морщиться, я кивнул.

— Перво–наперво изучи место боя, — заговорил учитель. — Не бойся, когда лучи солнца освещают твой затылок. Ты понял, о чем я? Оно всегда должно быть сзади. Если не получается, держи его справа. Убедись, что спина твоя под защитой и слева нет опасности, — справа тебя охранит клинок. Смотри на противника свысока, это означает — занимай доминирующую позицию.

Глава 17. «Армус, призыватель!»

Толково излагает, обычно в бою как идет, так идет, а тут, оказывается, целая наука. Я посмотрел на заходящий диск солнца — вроде не слепит, но слегка щуриться заставляет — и тут же переместился вправо.

— Все верно, — одобрительно качнул головой мастер. — Не позволяй сопернику вести себя, веди его сам, подавляй нужные ему движения и поощряй бесполезные. А когда начинается бой, жми его влево, тесни к неудобным местам, разворачивай к ним хребтом. Если загнал врага в плохую позицию, не позволяй осмотреться — дави его, бей, коли. Толкай на камни, скамейки, столы, гони туда, где ногам его неудобно, используй все особенности рельефа с выгодой для себя.

На ровной арене этим не воспользуешься, а в бою на местности очень даже пригодится.

— А теперь покажи, как ты делаешь удар. Медленно, чтобы я видел твои движения.

— Да пожалуйста, — я взмахнул Кладенцом и рубанул воздух.

— Нет! Удар и шаг начинаются вместе, но заканчиваются в разное время. Когда меч пересекает центральную линию, нога должна только подходить к конечному положению. Взмах справа сопровождай шагом правой ноги, а взмах слева — левой. Тогда удар получится наиболее сильным. Давай еще раз.

Пришлось снова поднимать меч и разрубать пространство перед собой.

— Все неправильно, придется учить самые основы, — мрачно сказал мастер.

И началось. Я делал все, как он говорил, пытаясь атаковать, а он лишь громоздил замечания.

— Ноги шире. Колено немного согни.

— Расслабься. Контролируй дыхание.

— Теперь сосредоточься. Помни, мечник должен быть быстрым как тигр, зорким как рысь и стойким как слон.

— Где рука? Положи ее на рикассо. Плотнее.

— Выпад. Нет, другой ногой.

— Держи баланс. Куда? Куда ты?! Назад!

— Блок. Блок! Да что ж ты творишь, а?

Через два часа я чувствовал себя совершенно измотанным. Бодрость кончилась, как и зелья, зато выросло множество побочных параметров, типа атлетики и акробатики. Мы не успели даже начать изучение Подсечки, все время ушло на освоение азов искусства владения мечом. Но главное, я понял, что ничего до этого не умел, махал Кладенцом абы как, и КПД у него поэтому был минимальным.

Кстати, мое оружие заинтересовало Вальтера. Он внимательно осмотрел рукоять, прочел описание, провел пальцем по клинку.

— Уничтожение темного влияния? Хм… Хорошая штука, пригодится в борьбе с нежитью, когда она пойдет на штурм. Вот только как это работает?

Про то, что Кладенец крошит в пыль Черный Хрусталь, я рассказывать поостерегся, поэтому обошелся невнятным мычанием.

— Распоясалась Тьма, — продолжал между тем мастер. — Власти Синеуса, да и всей Мелизоры, должны срочно выяснить, кто за всем этим стоит.

— Морок, конечно, — пожал я плечами.

— Это ясно, но кто он?

Рассказывать, что Шериус подозревает Марселя (да что там подозревает, он уверен), я тоже не стал.

— Во всем должен быть порядок, — веско сказал Вальтер. — Негоже, чтобы одна из сторон брала верх. Необходимо равновесие. Поэтому сейчас мы должны бороться с Тьмой, не щадя жизни.

— То есть как? — удивился я. — А если Нариэль пробудится и возьмет верх, вы будете бороться с ним?

— Свет не столь агрессивен, — успокоил он. — К тому же, никто пока не знает, как его разбудить.

Я украдкой усмехнулся. Ну–ну, говори. Сейчас ты пойдешь домой, поужинаешь и ляжешь, а пока будешь спать, Нариэль начнет просыпаться.

Когда тренер меня отпустил, на часах, висевших на городской ратуше, пробило девять. Мне пришлось посидеть на скамье у Гильдии, чтобы восстановить бодрость, иначе я просто не сдвинулся бы с места.

Так, до встречи еще больше двух часов. Я потер уставшие глаза. Эх, сейчас завалиться бы на печку, но нет смысла идти домой, Шериус ждет. На плечо приземлился Диоген и, склонив голову, захлопнул свои блюдца. Тоже утомился, бедняга.

— Летел бы ты спать, дружище, — сказал я. — Я справлюсь, не беспокойся.

Тот посмотрел на меня одним глазом, сонно угукнул и упорхнул в темноту.

Лениво поглядывая по сторонам, я неторопливо двинулся по опустевшим улицам к Гильдии магов. Дома с укрепленными на стенах факелами, вывески, в окнах мелькают огни, причем не только свечей, но и явно магические, неестественно голубого цвета. С левой стороны, довольно далеко, небо прорезал шпиль Гильдии ремесленников. Справа выделялись зубцы крепостной стены. Интересно, осаждающая нас нежить сидит по кругу или только у ворот?

После очередного поворота передо мной выросла готическая громадина Гильдии магов. Времени до встречи оставалось уйма, я присмотрел себе скамью на площади, сел и прикрыл глаза.

Ну и денек! По насыщенности событиями он может поспорить с годом нормальной жизни. Я вспомнил испытание Ворожена и невольно передернулся. Какую жесть пришлось перенести! Никогда в жизни мне не приходилось испытывать такой боли. Еще неизвестно, что бы сделали мертвые монахи — может, заставили бы меня гореть заживо — если бы не защитный «стакан». Ни на секунду не сомневаясь, что это была помощь Нариэля, я все–таки удивлялся той беспощадности, с которой были уничтожены нападавшие. В моем представлении такая жестокость не соответствовала светлому богу. И этот странный черный вихрь, отделившийся от сверкающего кольца…

Впрочем, себя я темным не считаю, а вон как расправился с Архомом. Что за странные приступы бешенства находят на меня? Как с ними справиться? Я же себя не помню в такие моменты.

Мысли спутались, в голове появился туман. Но внезапный грохот часов заставил меня вздрогнуть. Полночь! Блин, как же я так отрубился? Вскочив с места, я понесся, в Гильдию.

Взволнованный Шериус встретил меня на первом этаже, почти у входа.

— Наконец–то! — нетерпеливо воскликнул он. — Я уже думал, что ты не придешь. Давай скорее!

Через помпезный холл и библиотеку мы прошли к винтовой лестнице. Я с тоской глянул на крутые ступени. Лифты бы смагичили, что ли.

Старик сделал пасс рукой, и его окутало серебристое сияние. Заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил:

— Чтобы легче было подниматься.

Сказав это, Шериус взбежал по ступеням и скрылся из виду. Пришлось поспешить за ним. Подъем был долгим, я устал, а седобородый маг — нисколечко. Когда, намотав кругов тридцать по спирали, мы преодолели последние ступени, он был свеж и бодр. Нет, чтобы на меня такую же фишку кинуть.

На этом мысленное ворчание закончилось, потому что я оказался в необыкновенном зале, внутри сферы, венчавшей верхушку гильдейской башни. Она состояла из отдельных шестиугольников, плотно подогнанных друг к другу. Нижние были непрозрачными и напоминали светло–голубые металлические щиты. Выше находились застекленные гексагоны, сквозь которые виднелось звездное небо. Изнутри этот огромный шар напоминал космический корабль, какими их показывают в фантастических фильмах.

Мы стояли на огромной, парящей в воздухе платформе, посреди которой высилась тумба, похожая на кафедру проповедника. Перед ней лежал круглый, совершенно плоский камень метров двух в диаметре. Вокруг этой конструкции выстроилось с полдюжины магов — бородатые, с посохами, в шляпах и таких же небесно–голубых мантиях, как у Шериуса. Вся сцена напоминала происходившее в Комтеоне: алтарь, Алвиуса и его помощников. С той лишь разницей, что там, в Земле мертвых, куча призраков пыталась мне помешать, а здесь, наоборот, все с нетерпением ждали, когда люмен возьмется за дело.

До этого момента мне удавалось сдерживать волнение, но теперь стал я опасаться, что оно прорвется наружу. Сердце гулко стучало, кровь прилила к лицу, пальцы слегка подрагивали. От того, удастся ли наше предприятие, зависела жизнь Аринки, судьба жителей Треглава, а может быть, и всей Мелизоры.

По знаку Шериуса я поднялся на возвышение, на котором стояла тумба. На ней уже лежала открытая Книга призыва. Бросив взгляд на непонятные закорючки, я с недоумением обернулся к главе Гильдии и прошептал:

— Как же я пойму, что здесь написано?

— Не беспокойся, — улыбнулся он, — начинай.

Я выдохнул и положил руку на тумбу. Меня слегка стукнуло, словно по ней шел слабый ток. Сделал торжественное лицо и попробовал разобрать текст. И тут же написанное в Книге словно отразилось в мозгу: перед мысленным взором вспыхнули огненные буквы, неведомый голос зашуршал в голове, и мне оставалось только повторять.

— Кламиу мекси сибая, — я слегка откашлялся. — Ортегу мар аустми бель порму. Кресостунай липар у миндез.

По металлическим шестиугольникам пробежали искры. Где–то вдалеке гулко ухнули раскаты грома.

— Кистанте алек риямус у тисбрелли. Исуан тур дигуонте! Эстер! Эстер!

Вспышки на гексагонах становились все ярче, теперь они перекинулись и на прозрачные части. А я, набрав в грудь побольше воздуха, послушно повторял возникающие в голове слова. И чем дольше говорил, тем хуже себя чувствовал, в ногах и руках появилась слабость, в глазах помутнело.

Сбоку раздался шум, и в зал вбежал юноша в легких доспехах. Никто не успел среагировать, как он вскочил на плоский камень, лежавший перед тумбой, и выхватил из–за пояса кинжал.

— Армус, призыватель! — выкрикнул он, размахнулся и занес клинок над моей головой.

Я интуитивно отшатнулся. Оцепеневшие маги наконец пришли в себя, и в парня полетело сразу несколько разных зарядов: огненный диск, ядовито–зеленый сгусток, ледяная стрела, что–то еще. Охнув, он медленно осел, и мне показалось, что в глазах его мелькнуло бесконечное удивление. Через секунду, распластавшись на плоском камне, он испустил дух.

Переведя дыхание, я с недоумением посмотрел на него. Отчаянный. Ясно же, что в присутствии Шериуса и его людей шансов у убийцы не было.

Что–то в нем показалось мне знакомым. Бледное лицо, острый нос. Где я мог его видеть?

— Продолжай, — послышался за спиной шепот чародея. — Не останавливайся, иначе нам не пробудить бога!

Я тряхнул головой, приводя мысли в порядок, и вновь повернулся к книге. Перед мысленным взором снова зажглись незнакомые буквы, сквозь шум в ушах зазвучал голос.

— Фесимаде ов каржинте древинне асаинау. Феррос глациуми аклистеррун. Эстер! Эстер!

Факелы в зале внезапно потухли, воздух наполнился странным сиянием, стал изумрудно–зеленым, вязким, а по гексагонам побежали ломаные стрелы молний. Высоко в небе громыхнуло так, что платформа пошла ходуном. Я и так уже еле стоял на ногах от слабости и, не удержавшись, упал на колени. От очередного толчка книга упала и легла передо мной, открытая на нужной странице.

— Продолжай! — отчаянно шептал сзади Шериус.

Напрягая последние силы, я механически повторял звучавшие в голове слова. Ни о какой торжественности теперь не могло быть и речи: просыпающийся бог большими глотками пил жизненную энергию своего призывателя.

— Онтуме керлизонте… иссу. Мелизораз пропенти. Крес ихсуалле… рамес! Эстер! Эстер!

Дыхание перехватило, горло сдавил жесточайший спазм.

— Эстер… Эстер… — уже теряя сознание, прошептал я и упал рядом с мертвым кинжальщиком.

Очнувшись, я обнаружил себя лежащим на диване голубого бархата. Не та ли это ткань, из которой сшиты мантии местных магов?

В небольшой комнатке стоял полумрак. Слабый, чуть колеблющийся свет выхватывал из темноты стеллажи с книгами, свитками, колбами. Я вывернул голову: сияние исходило от свечи на столе, за которым, согнувшись, сидел маг, его шляпа болталась на спинке стула. Услышав мою возню, он обернулся и с улыбкой спросил:

— А, проснулся? Вот и хорошо.

Я узнал в нем монаха, которого мы с Серым вытащили из Проклятых катакомб.

— А где Шериус? — голос мой был слаб, но уже вполне тверд.

Маг отодвинул стул и пересел на диван, пристроившись у меня в ногах.

— Его чародейство занят. Он поручил мне присмотреть за тобой. Я его помощник, мое имя Вициус. Если не ошибаюсь, именно ты спас меня давеча из Запретной пещеры?

— Я и мои друзья, да. А зачем вы туда ходите, если она запретная?

— Пытались добыть книгу, — сокрушенно вздохнул Вициус, — но не смогли. Два моих товарища умерли сразу, как сам выжил — ума не приложу. Потерял сознание, очнулся…

— Гипс, — ляпнул я.

— Что? Какой гипс? Нет, когда смог открыть глаза, вокруг лежали эти жуткие пульсирующие сердца. Похоже, пока я был в отключке, кто–то провел там темный ритуал. Если бы не ты… В общем, спасибо, не могу выразить, как я тебе благодарен.

— Да не за что. Я могу идти? Или мне нужно дождаться Шериуса?

— Нет–нет, иди, конечно, — заторопился маг. — Кстати, вот, его чародейство велел передать, это зелье снятия беспамятства.

Он потянулся к полке, взял с нее пузырек, заполненный темно–синей, похожей на чернила жидкостью, и сунул мне в руки.

— Держи. Пусть заколдованный выпьет залпом, и воспоминания сразу вернутся.

Выполнено задание: Раздобыть лекарство для Радуги.

Получено опыта: 200.

— Спасибо, — обрадовался я. — А что с призывом? У меня получилось? Нариэль пробудился?

— Не так скоро, — засмеялся Вициус. — Обряд надо повторить трижды. Но ты держался молодцом, все сделал, как надо. Твой зов достиг спящего бога, не сомневаюсь. На, выпей, это для завтрашнего ритуала.

Он протянул мне склянку с искрящейся жидкостью.

— Что ж он за соня такой, — проглотив напиток, пробормотал я сквозь зубы, а Вициус в ужасе отпрянул.

— Как ты можешь говорить столь непочтительно о высшем существе?! Помни, ты призыватель и просто обязан относиться к нему с уважением!

Но я был не расположен слушать нотации. Сунул зелье для Радуги в суму, потянувшись, размял руки и спросил:

— Кто этот парень, которого вы грохнули? Зачем он приходил?

— Ах, этот… — маг устремил на меня внимательный взгляд. — Он хотел убить тебя. Слышал, что он кричал?

— Что–то вроде «Армус, призыватель!»

— На древнемелизорском «армус» означает «умри».

— Зачем ему меня убивать?

Он улыбнулся и начал объяснять, словно ребенку:

— Не все в нашем мире желают пробуждения Нариэля. Есть много тех, кто поддерживает Утреса. Они будут стараться помешать, поэтому его чародейство просит тебя остаться здесь, в Гильдии. Побудешь в безопасности два–три дня, пока не вызовешь бога.

— Ну уж нет! — решительно возразил я и рывком сел. Пружины дивана жалобно скрипнули. — Мне качаться надо, опыт набирать. А защитить себя я сумею, не сомневайтесь.

Вициус нахмурился, в его глазах читалось неодобрение.

— Его чародейство очень просил. Даже настаивал.

Спорить с ним в мои планы не входило. Я вскочил, едва не задев его ногой, размял затекшие ноги, с удовольствием расправил плечи. Слабость почти ушла, однако какая–то напряженность в теле все же чувствовалась. Может, пробуждающийся Нариэль действительно черпает силы из своего призывателя?

— Когда приходить в следующий раз?

— Но его чародейство…

Утомленно вздохнув, я направился к двери. Вслед мне полетело недовольное:

— В полночь!

Этой ночью мне не спалось. Я ворочался, обдумывая события прошедшего дня, столь важного и насыщенного. Итак, первый шаг к пробуждению Нариэля сделан. Главное, чтобы хватило сил на следующие. И чтобы никто не помешал. Шериус прав, на меня могут охотиться люди, о существовании которых я и не подозреваю. Например, тот же лже-Марсель. Или Командор. Парень, которого застукала Ронда (вернее, ее ворона), сказал, что следил за мной по его приказу. А Хват говорил, что Командор — какая–то шишка у Вернувшихся, единственного клана, базирующегося на Риалоне. За что, интересно, им такие привилегии?

И тут меня осенило. Как я раньше не догадался? Ведь название–то говорящее!

Глава 18. Снова вместе

Я порывисто сел на печи, едва не треснувшись о потолок.

Точно, это ребята, которые, как и Марсель, играли в Мелизору раньше, а теперь вернулись в нее, уже реальную. Бывшие геймеры. Что же им нужно от меня? Они охотятся за амулетом, но ведь не могут не понимать, что даже если его похитят, я все равно останусь люменом. Допустим, Хват тогда просто не успел договорить, а полностью фраза должны была звучать так: «Главная цель — доставить амулет и его владельца». Почему бы и нет? Тогда им нужен вовсе не мой кулон, а я, именно я. Они хотят использовать светлого призывателя в своих целях. Знать бы еще, в каких.

А может, люмен нужен им для помощи в изготовлении лекарства? Хотят с моей помощью нарастить объемы или улучшить качество? Ведь, как говорят местные, Фиолы делают именно Вернувшиеся. Но для чего — чтобы помочь человечеству или в корыстных целях? Спасительный Эликсир баснословно дорог, владение им дает власть. Зная секрет производства, любой может стать господином мира, причем не только Мелизоры, но и всего земного шара. Чем не причина охранять свои тайны? Не исключено, что именно поэтому неписей не пускают на Риалон. А вот странников, наоборот, забирают. Причем самых лучших. Вернее, они сами стремятся в этот райский уголок.

Но как Командор нашел меня? После смерти Хвата я успел побывать в горах, на болоте, в деревне, и нигде не замечал слежки. Получается, меня вычислили уже здесь, в Треглаве. Походу, Элмер всем разболтал имя люмена, так что их задача оказалась несложной.

В голове крутился целый клубок мыслей. Но усталость и эмоциональное напряжение давали о себе знать. Вскоре в сознании стали рождаться совсем бредовые теории: что Вернувшиеся — агенты спецслужб каких–то сверхдержав, а Мелизора — проект мирового закулисья.

Мысли стали путаться, и я задремал. А проснулся от холода: Фрося сидела рядом, буквально во мне, и читала сообщения моем на браслете. Нос бы оторвать этой любопытной Варваре.

Немудрено, что я замерз, ощущение было точно такое же, как при проходе сквозь Коридорного Шепота в Проклятых катакомбах. Ведь Фроська тоже призрак, как и он.

Мысль пронзила меня внезапно и заставила замереть: а ведь она нежить! И, вполне возможно, находится на темной стороне. Ее могли подослать просто как шпионку, поэтому она и шатается за мной везде, поэтому и подглядывает в мои сообщения.

Память услужливо напомнила вчерашний сон. Как там говорил Утрес? «Ты станешь самым богатым в Мелизоре, властелином мира»? А откуда у меня золото? Ведь его показала именно Фрося! Причем грамотно, не сразу, а в тот момент, когда оно нам понадобилось.

Вот тут мне действительно стало нехорошо. Проклятый темный бог решил купить меня, сыграть на алчности, которая, как он наверняка думает, сидит в душе любого смертного. Нет, врешь, не прокатит у тебя такое, урод. Обломись.

Прикрыв глаза, я сквозь ресницы наблюдал за девочкой. Лицо спокойное, читает, не нервничая. Но это ничего не доказывает. Вдруг она состоит на службе у Утреса уже сотню лет и научилась справляться с эмоциями? По ее истеричности такого, конечно, не скажешь, однако это может быть и притворством. В общем, похоже, придется быть осторожнее и опасаться ее не меньше, чем Марселя.

— Не притворяйся, ты не спишь! — заявила Фрося, повернувшись ко мне.

Я насторожился еще больше.

— Откуда знаешь?

— Чувствую твою энергию.

Этого еще не хватало. Походу, обмануть ее сложнее, чем кажется.

— Вставай скорее, с минуту на минуту пожалуют гости, — продолжила девочка, пытаясь сдернуть с меня рогожку. Естественно, у нее ничего не получилось, единственным материальным предметом, с которым она могла контактировать, была волшебная кукла дяди Силантия.

— Какие гости? — напрягся я.

Фроська ткнула пальцем в мой бипер.

— Вот.

Взглянул на браслет: Маруся. Предлагает сегодня наведаться в катакомбы. Бодро вскочив, я побежал умываться. На столе уже стояла сковородка со шкворчащим мясом, чугунки, крынки, плошки с пирожками. От умопомрачительного запаха можно было захлебнуться слюной. Да, оторвалась избушка после вчерашних крапивных щей. То и дело цокая, Диоген весело прыгал вокруг выставленных блюд под довольное кряхтенье Василисы.

— Ой, милок, — радостно завопила она, увидев, что я встал. — Купила, все купила. И мясцо, и молочка, и картошечки. Теперь запасов на неделю хватит! Даже не все деньги потратила, сорок серебренников осталось.

Хорошо, что не тридцать.

Пока я возился перед умывальником, в двери появилась Маруся, а вслед за ней и Серый.

— Вот так да! Димон, ты что, скатерть самобранку надыбал?! — воскликнул он и ринулся к столу. Сходу закинул в себя несколько пирожков и, жуя, пробубнил: — Прости, при виде такого изобилия я себя контролировать не могу.

— Да на здоровье, — рассмеялся я и, чмокнув Марусю, спросил: — Ну как данж?

— Тухло, — поморщился Серега.

— Ага, — подтвердила Маруся. — Все по нулям, из хорошего только компания.

У Серого на запястье пискнул бипер.

— О, Верховой пишет, — пояснил он. — Говорит, в данже стало совсем тесно, они с Катюхой тоже уходят оттуда.

— Их можно взять в Гиблый квартал, — предложила нависавшая над плечом Сереги Фрося. — Там монстров много, мы еще и половины не прошли.

Я с подозрением покосился на нее: девчонка решила с помощью золота привлечь как можно больше народу на сторону Утреса? Но, почесав в затылке, решил, что она, пожалуй, права, уж чего–чего, а мобов в Проклятых катакомбах хоть отбавляй.

— Отличная идея. Зови их, Серег.

— Сейчас, — он снова уткнулся в браслет. — Пишут, у Катюхи рядом метка стоит, так что скоро появятся.

Верховой с Катюшей действительно пришли минут через пять.

— Рокот, Ама, Серый, Диоген, Василиса, приветствую, — речитативом поздоровался Володька, а, увидев Фросю, добавил: — И тебе поклон, гроза скорпионов.

После этих слов девчонка расплылась в счастливой улыбке.

— Почти как в старые добрые времена, — окинув нас взглядом, сказала Катюша. — Только Верлима с Лексом не хватает.

— И Морпеха, — нахмурился Володька.

— Хороший был мужик, — кивнул Серый. — Ох, доберусь я до этих Вернувшихся…

Мы уселись за стол. Восхищаясь Василисиными талантами, принялись поглощать ее стряпню и обсуждать план действий. Про зелье снятие беспамятства я пока не стал говорить. К Радуге лучше махнуть вечером, так что Серого пока волновать ни к чему. Вместо этого под бурные комментарии Фроси и Диогена вкратце рассказал вновь прибывшим о катакомбах.

— А можно? За это не полагается арест? — засомневалась Катюша.

— Нельзя, но если очень хочется… Мы осторожно, никто и не заметит, у нас проводник хороший, — я покосился на Фросю, и та горделиво кивнула.

Добравшись до границы Гиблого квартала, мы, как и в первый раз, нырнули в лаз в сарае и тут же наткнулись на неизвестного монстра. Это было высокое, худое существо в длинных одеждах, совершенно белое и слегка прозрачное, с горящими красными глазами. В руках оно сжимало что–то типа косы, на предплечье высвечивалась татуировка:

Душелов

— Ого! — воскликнула Фрося. — Я еще не встречала таких.

— В прошлый раз здесь никого не было, — с удивлением произнесла Маруся. — Первым появился Шепот, но до того места еще топать и топать. Надеюсь, этот тоже не агрессив…

Договорить она не успела. Душелов молнией подскочил к нам и махнул косой. Если бы я не отклонился, моя голова уже катилась бы по полу. Острое лезвие все же полоснуло щеку, причинив жгучую боль. По отборному мату Серого и Верхового я понял, что их тоже зацепило.

Верный Диоген не растерялся и кинул в нас по очереди три сгустка. Катюша, не успевшая никого обкастовать, поспешно набросила щиты. Стало легче.

Вспомнив вчерашний урок, я попытался использовать полученные от Вальтера знания. Встал в стойку, сконцентрировался и бросился на врага. Кладенец, словно почувствовав более опытную руку, стал послушнее для меня и опаснее для противника.

Круговым движением душелов размахивал косой, то и дело кого–нибудь задевая. Мы с Серым и Володькой подскакивали к нему с разных сторон и лупили что есть сил, Маруся стреляла, но буквы на его татушке гасли очень медленно. Фрося, пытаясь провернуть тот же трюк, что и со скорпионом, вертелась вокруг монстра, но тот на нее не реагировал.

— Блин, опять мага не взяли, — тяжело дыша, проворчал Серый. — У этого кента, походу, резист к физурону.

«Кент» зашипел и заехал косой ему по ноге, чуть выше сапога. Серега застонал, я отодвинул его плечом и попер на монстра, прикрывая друга. Володька, обойдя гада, колошматил его со спины. И тут я заметил, что между мной и душеловом извивается еле заметная розовая нить. Она тянулась из моей раны и состояла из взвеси микроскопических капелек крови, двигающихся по спирали. Такие же нити связывали монстра с Серегой и Володькой.

— Он подпитывается нашим здоровьем! — воскликнул я. — Диоген, Катюша, хильте по откату!

Потребовалось не меньше двадцати минут, чтобы завалить одного душелова. А на другом конце коридора уже маячил следующий.

Опыт: +28.

Нехило. На моей памяти за простого моба столько не давали ни разу.

Верховой присел на пол, прислонившись спиной к стене. Мы с Серым и Катюшей присоединились к нему, а Маруся ходила вокруг, внимательно осматриваясь.

— Странно… — пробормотала она наконец. — Выход рядом, так они скоро и на улицу выберутся.

— Да еще такие мощные, — поддакнул Диоген. — Хорошо, что в это раз нас больше.

— Говорю же, резист к физурону, — проворчал Серый.

— Не, скорее, здоровые, как слоны, — возразил Верховой.

— Ой, да какая разница? — завопила Фрося. — Пойдемте, чего вы расселись?

Через минуту мы вступили в бой со вторым душеловом, следом еще с одним, и еще. Затем появились Коридорные Шепоты, а потом и Тифозные Мэри, причем гораздо ближе, чем в прошлый раз. Создавалось такое впечатление, что они расплодились и стали бродить по катакомбам.

Серега ошибся: у душеловов не было особого резиста к физическому урону. Все до единого монстры теперь давались намного сложнее, словно мы внезапно ослабели. На каждую рыжеволосую уходило раза в три больше времени, а «зашитые» и вовсе казались почти бессмертными. Приходилось садиться после каждого боя и восстанавливать бодрость. Зато опыт лился рекой — сначала апнулась Катюша, потом Серый, а следом за ним и Маруся.

В какой–то момент монстры оттеснили нас в боковой коридор. Когда мы отбились, я услышал сзади тихий вздох. Обернулся: Фроська зависла над распластавшимся на земляном полу трупом, глядя на него с болью и ужасом.

Я шагнул к ней и наклонился над телом. Это была девочка, вернее, уже наполовину скелет. Грязное розовое платье, обрывки коротких косичек торчат в разные стороны. Кожа на лице истлела, нос провалился, но сомнений быть не могло — перед нами лежали останки Фроси. Я перевел взгляд на призрака и полушепотом спросил:

— Это ты?

— Угу, — всхлипнула она.

Подошли Маруся, Серый, Верховой с Катюшей. Опустив головы, мы молча встали рядом с трупом. Тишину нарушали лишь сдавленные рыдания Фроси.

— Надо бы ее похоронить, — наконец сказал Володька.

— Как? — горько усмехнулась Маруся. — Пол твердый, как камень.

Катюша отошла в сторону и через полминуты крикнула:

— Вот здесь земля рыхлая.

Серый вышел, но вскоре вернулся, держа в руках старый кувшин. Грохнул по нему дубиной и раздал нам черепки.

— Копаем ими.

Мы дружно принялись за дело. Вырыли неглубокую могилу, осторожно погрузили в нее почти невесомое детское тело и забросали землей. Все это время Фрося тихо плакала.

Маруся из пары найденных палок соорудила крест и воткнула его в головах мертвой девочки.

— Чтобы в нежить не превратилась, — тихо пояснила Ама.

Не знаю, с чего она взяла, что христианский символ убережет кого–то в магическом мире, но это все же лучше, чем ничего.

Я стянул с головы шлем, Серый и Володька последовали моему примеру.

— Покойся с миром, — сказали мы почти хором и, постояв с минуту, покинули скорбное место.

Чтобы добраться до Золотой пещеры, потребовалось несколько часов. За это время Катюша успела апнуться второй раз, а потом и меня окутало золотистое сияние.

Достигнут уровень: 18.

Нераспределенных параметров: 3.

Я присел к стене и кинул по единичке в силу, выносливость и ловкость. Полюбовался результатом:

Сила: 11,

Ловкость: 15,

Интеллект: 9,

Выносливость: 21,

Интуиция: 14,

Обаяние: 9,

Пытливость: 6,

Удача:15.

Владение двуручным мечом: 85.

Не веря своим глазам, я молча смотрел на последнюю строчку. Еще вчера владение мечом было меньше шестидесяти! Неужели оно так скакнуло от уроков Вальтера? Вот это да!

В зале перед вожделенной пещерой мы обнаружили каких–то тварей, похожих на крупных серых собак. Я пригляделся к надписям на их боках:

Гитраш

— Ты иди, мы сами справимся, — сказал Серый и шагнул к ближайшей псине.

Обойдя мобов, я нырнул в дыру. Снова в голове завыло, зашумело, серо–красная пелена застлала глаза, руки ослабели. Глянул под ноги и с отвращением поморщился: от сердец остались лишь шевелящиеся комочки червей. Тьфу, мерзость. Но что удивило больше всего — тел монахов не было. На месте, где они лежали вчера, осталась лишь голая земля с пробивавшимся кое–где мхом. Уж не они ли в душеловов превратились?

Я покосился на торчащие корни, из которых вчера достал книгу, и направился к золотой стене. Стараясь не наступать на копошившиеся под ногами клубки, приблизился, внимательно осмотрел ее: драгоценные кирпичики прилегали друг к другу довольно плотно, но все же я нашел несколько щелей. Просунув в одну из них кончик меча, нажал, и брусок чуть сдвинулся.

Шум в ушах усилился, желудок скрутило, к горлу подступила тошнота. Но я ковырял и ковырял, пока не вытащил три штуки. На последнем слитке руки дрожали, как у хронического алкаша в разгар похмелья, а в голове стоял грохот, словно от ударов молота по железу.

Появилось стойкое ощущение, что сейчас появится Ворожен. Пришлось кинуть слитки в суму и бежать к пролому. Казалось, пробуду здесь еще минуту — сдохну прямо на месте.

Битва с гитрашами еще не закончилась, но помогать не хотелось. Просто был не в состоянии. Рухнув на землю, я привалился к стене и попытался прийти в себя. Смотрел, как отчаянно бьются Серый с Володькой, как непрерывно стреляет Маруся, кастует Катюша. И впервые подумал — каково нашим девчонкам? Ладно мы, мужики, нам сам Бог велел преодолевать трудности, но они… Сначала коронавирус, потом синдром Шеффилда, теперь постоянная опасность и боль здесь, в Мелизоре. Каким неженским мужеством надо обладать, чтобы все это перенести и не свихнуться?

Немного очухавшись, я встал и присоединился к бою. Впрочем, он уже заканчивался, оставался последний гитраш, да и тот полудохлый. Едва мы покончили с ним, как все, словно по команде, опустились на землю.

— Бодрость в ноль, — устало выдохнула Маруся.

— Ты что так долго, Димыч? — спросил Серый, пытаясь отдышаться.

— Какое долго? Пять минут.

— Да ладно? — он повернулся к остальным, все дружно покачали головами.

— Тебя с час не было, — резюмировал Володька.

— Факт, не меньше, — важно подтвердил Диоген.

— Странно.

Почесав в затылке, я вытащил из сумы брусок и перекинул его Верховому.

— Держи, это вам на двоих.

Он с недоумением посмотрел на меня, повертел слиток и даже попробовал на зуб.

— Только не говори, что это золото.

— Оно самое.

— Хм… Неплохо вы здесь устроились, и опыт, и голда. Но ты уверен? Не пожалеешь?

— Да бери, — великодушно махнул рукой Серый. — У нас же еще есть, да, Димыч?

— Ага, — я отдал ему два оставшихся кирпичика и встал. — Давайте так: вы махнете к Ронде, а я — к Вальтеру. Потом, как бабла наплавите, приходите в Гильдию воинов, там и встретимся.

Они согласились, и мы двинулись к выходу.

Глава 19. Лидер местного отделения

— Ты че такой сонный, Димыч? — Серега с ухмылкой покосился на Марусю. — Ночью не спал?

Нет, ну не засранец, а? Подставляет меня, хотя прекрасно знает, что она вчера вечером воевала с ним в данже. А вдруг я и в самом деле был с другой?

— Я тоже сегодня почти не спал, — вставил Верховой. — Только глаза закрою, сразу монстр какой–то снится.

Одарив Серегу красноречивым взглядом, я сказал с притворной суровостью:

— Прибить бы тебя. Это ты ночами хрен знает чем занимаешься, а я Нариэля вызывал.

— Да ну?! — хором воскликнули Серый и Володька.

Воодушевленный их удивлением, я в подробностях рассказал о ритуале.

— Еще пару призывов, и это чудо, наконец, пробудится. Тогда кранты Утресу и всем его шавкам.

Серега поскреб в затылке и скептически посмотрел на меня.

— Просыпается, говоришь? А с чего тогда нежить плодится, да еще становится сильнее?

— Вот вечером у Шериуса и спрошу.

Дойдя до Василисы, мы зашли на минутку, чтобы выпить холодненького кваса — как она его охлаждает, если в доме нет погреба, для меня загадка — и разошлись в разные стороны. Ребята отправились к Ронде, Диоген с Фросей остались (что порадовало, поскольку подозрения на ее счет не отпускали), а я потопал в Гильдию воинов.

Город тревожно гудел. У немногих открытых лавок стояли длинные очереди, жители нервно переговаривались, спорили, ругались. Запасы еды стремительно убывали, и люди, напуганные перспективой голода, готовы были драться за пару кусков хлеба. В этом мне пришлось очень скоро убедиться, когда у одного из магазинов пожилой толстый гном с длиннющей бородой сцепился со странником и чуть было его не придушил. Их, конечно, растащили, но тенденция удручала.

Только у Гильдии воинов я сообразил, что до встречи с Вальтером еще больше получаса. Но все–таки решил зайти в надежде, что он не окажется педантом, и мы сможем сразу начать тренировку. Если честно, я бы не отказался закончить сегодня пораньше и хоть часок подремать перед вторым призывом Нариэля.

Дверь в тренировочном зале Пути Длинного Меча была прикрыта неплотно. Я уже хотел было дернуть ее на себя, но вдруг изнутри услышал слова, от которых сердце на мгновение перестало биться.

— Да, Командор, его нашли ночью, когда мы по вашему приказу ходили смотреть, что за столб дыма поднимается над Гиблым кварталом, — произнес незнакомый голос и после паузы добавил: — Мне жаль.

Я замер, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть. Командор?! Здесь, за этой самой дверью, находится тот самый Командор из Вернувшихся?!

— Выкладывай, — мрачно приказал густой баритон.

Признаюсь, на миг показалось, что земля уходит у меня из–под ног. Ибо я узнал говорившего. Никаких сомнений, это был Вальтер.

— Тело лежало на тропе, у самой границы барьера. Голова разбита каким–то тупым предметом. Как Оникс туда попал — непонятно.

— Ну так выясни! — велел мастер не терпящим возражения тоном. — А теперь иди.

Отшатнувшись от двери, я поспешно скрылся за углом и вжался в стену. Неизвестный протопал мимо, выглянуть и посмотреть на него я не рискнул. А когда его шаги смолкли, опустился на пол и привалился спиной к стене. Следовало отдышаться и обдумать услышанное. Вальтер — Командор. Глава загадочных Вернувшихся. Тот самый, что отправил Хвата похитить то ли амулет люмена, то ли меня самого. Тот, из–за которого погиб Морпех.

Говорили они, конечно, о парне, следившем за мной и принявшем смерть от меткого броска гнома — «казака». Интересно, мастер решил, что это я грохнул его шпиона? Наверняка теперь у него ко мне большие претензии. Впрочем, как и у меня к нему.

Так, спокойно. Если ворвусь в зал с перекошенной рожей, он сразу все поймет. Нужно взять себя в руки и ошарашить неожиданно, тогда есть шанс застать его врасплох. Силой мне Вальтера не одолеть, это ясно. Только хитростью. Главное, не пороть горячку. У нас с ним как минимум еще два занятия впереди, так что не стоит сегодня раскрываться. Лучше обдумать ночью, как действовать дальше.

С этой мыслью я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и отправился к мастеру.

Вальтер встретил меня хмурым кивком, видимо, злился из–за потери шпиона. Интересно, сколько их, Вернувшихся — десять, сто, тысяча? Может быть, совсем мало, и каждый человек на счету.

Мы молча поднялись на арену и начали тренировку. Он немилосердно меня гонял, орал и плевался, а я и впрямь чувствовал себя отчаянным нубасом.

— Крепче рукоять держи! Да, вот так. Защищайся, защищайся!

— Локоть ближе к телу! Куда ты его оттопырил?!

— Клади меч на точку. Нет, легче. Легче, говорю!

— Да что с тобой сегодня? — наконец не выдержал он. — Запомни, и в бою, и на отдыхе ты должен быть устремлен к цели, но при этом оставаться спокойным. Любые обстоятельства встречай без напряжения, но не беспечно. Когда твой дух в покое, не давай плоти умиротворения, а если отдыхает тело, запрети духу подниматься слишком высоко. Воспаривший дух уязвим, как и ослабленный. Не дай сопернику почувствовать твое состояние.

Да, хреновый из меня актер. Похоже, Вальтер все видит. Чувствует, что я еле сдерживаюсь. Так, выдох, нужно взять себя в руки. Я поднял Кладенец и встал в защитную стойку, но тут же услышал:

— Будешь думать только о блоке — не сможешь достать врага. Беспокойся о том, как провести удар сквозь его защиту и достичь цели.

Ну ладно, держись! И я ринулся вперед.

— Неплохо, — отскочив в сторону, прокомментировал мастер; он потихоньку оттаял и теперь если не улыбался, то вполне миролюбиво усмехался. — Когда хочешь сблизиться с противником, атакуй его так быстро и резко, как только можешь. Наступай, пока враг еще в нерешительности. Иди вперед до того, как он определился, что делать, тогда будет шанс победить его сразу.

Я махал Кладенцом как заведенный, атаковал, отступал, хитрил, но ни разу мне не удалось нанести Вальтеру даже крошечной раны. А когда шальным движением слегка задел его руку, то тут же повалился на песок от хука в челюсть.

— Помни, всегда можно сжать левую ладонь в кулак и ударить соперника в лицо, — ухмыльнулся мастер. — Но ты молодец, уже неплохо. Отдохни, скоро продолжим.

Мы сели прямо на песок, привалившись спинами к бортику. В моей душе клокотала ярость, едва вспоминался Морпех, но я сидел со спокойным лицом и не подавал виду. Вместо этого, решив проверить вчерашнюю догадку, уткнулся в бипер.

Владение двуручным мечом +1, текущее значение 87

Владение двуручным мечом +1, текущее значение 88

Владение двуручным мечом +1, текущее значение 89

И так до девяноста шести. Нехило.

Вальтер потряс головой и утомленно потер лицо руками.

— Устали? — спросил я.

— Плохо спал. Всю ночь снилась какая–то мерзость: наступающая нежить, вынутые сердца, черные тени.

Оп–па. Оказывается, не только меня регулярно посещает это счастье. О чем–то похожем рассказывал сегодня и Верховой. Впрочем, тому, что говорит Вальтер, верить нельзя: он знает, что я люмен и, вполне возможно, специально несет всякую чушь.

— Происходит что–то плохое, — продолжал мастер. — Чувствую, Тьма набирает силу.

— Само собой, под стенами вон целая армия стоит.

— Да, ждут чьей–то команды. Но дело не в этом. День–два назад у темных что–то изменилось. Я просто физически ощущаю, как сгущаются тучи. И мне это очень не нравится. Да еще ординарец мой куда–то запропастился.

Что это, намек? Засранец пытается понять, как я буду реагировать на упоминание о пропавшем шпионе? А сам прекрасно знает, что его тело уже нашли.

Стараясь выглядеть как можно спокойнее, я согласно кивнул и сказал:

— И монстры сегодня стали намного сильнее.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Где?

— В данже, — поспешно соврал я. — Их стало больше, они расползлись и теперь гуляют практически у входа.

— Значит, мне не показалось. Нужно что–то срочно предпринимать.

Почему меня накрыло именно в этот момент? Не знаю, но, так или иначе, я не выдержал. Следовало бы промолчать, да куда там.

— Что, например?! Убить кого–нибудь, как Морпеха?

Получено достижение — Безумец 3 ур. Вероятность счастливого события: — 0.3%.

Изо всех сил пытаясь сдержать эмоции, я посмотрел ему в глаза. Ожидал увидеть растерянность, но заметил лишь непонимание.

— Ты о чем?

— О чем?! — я вскочил, понимая, что меня накрывает очередной приступ ярости. — О том, что ты — Командор, глава Вернувшихся! О том, что ты послал долбаного Хвата, и он убил моего друга! И о том, что тебе придется ответить за его смерть!

Получено достижение — Разоблачитель. Вероятность счастливого события: +0.1%.

Мой удар Вальтер отбил без труда. Сделал хитрое движение, и Кладенец отлетел в сторону. Я рванулся за ним. Поднял, обернулся — мастер стоял напротив меня, сложив руки на груди, и улыбался.

— Уймись, горячая голова. Давай объяснимся. Сядь.

Я снова кинулся на него, но удар под дых заставил меня сползти по бортику.

— Успокоился? — дождавшись пока я отдышусь, спросил Вальтер и сел рядом. — Вот и хорошо. А теперь слушай. Я действительно из клана Вернувшихся, но не глава, а координатор на Синеусе. Можно сказать, лидер местного отделения. Впрочем, это неважно.

Приступ опять прошел внезапно. Надеюсь, глаза на этот раз не почернели. Жаль, что меня накрыло раньше, чем я успел хоть что–то обдумать. Но мастер прав, от разговора сейчас действительно больше толку.

— И что же? — все еще тяжело дыша, поторопил я.

Вальтер пожал плечами.

— Ничего. Да, мы те, кто изготавливает Фиолы. Единственный клан Риалона. Что еще ты желаешь знать?

В моей голове теснилась целая очередь вопросов.

— Вы играли в Мелизору до того, как она вышла в реал?

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Да, верно. Ты неплохо информирован. Каждый первый странник задается вопросом, что это за мир такой, но не помню, чтобы кто–нибудь из них докопался до правды. Большинство считают, что лежат в вирткапсулах, и вся здешняя жизнь им только кажется.

Ничего необычного. Так же думал и я, пока Миха не открыл мне истинное положение дел.

— Все мы неплохо знали игру, ее фишки и законы, поэтому, вернувшись в мир Мелизоры, быстро прокачались и разбогатели. Один из наших случайно нашел способ изготовления Фиолов, и стало понятно, что главная задача — спасти человечество от синдрома Шеффилда. К сожалению, мы не в состоянии обеспечить Спасительным Эликсиром весь мир, поэтому и появилась схема с приездом странников. Так мы убиваем двух зайцев. С одной стороны, самые сильные и смелые оказываются здесь, становясь неуязвимыми для болезни. С другой, они зарабатывают Фиолы, отправляют их своим близким, и те тоже выживают. Это лучшее, что мы смогли придумать.

— К собственной выгоде, конечно? — едко уточнил я.

— Не без выгоды, конечно, — в тон мне ответил Вальтер. — Но уверяю тебя, на сторону идет не больше пяти процентов Фиолов, исключительно для того, чтобы обеспечить достойную жизнь нашим друзьям и родственникам, которые не могут приехать сюда. Все остальное отдается вам.

Он говорил спокойно, даже с безразличием, не делая попыток меня убедить. А я слушал и пытался найти нестыковки. Но не мог, в его ответах все сходилось. Однако верить человеку, которого считал врагом, я все–таки не спешил. Нужны более веские аргументы.

— Допустим. Но я‑то чем вам помешал?

Лениво стряхнув песок с плаща, Вальтер ответил:

— Когда прошла информация о появлении морока и люмена, мы… как бы правильнее сказать… в общем, испугались. Да, испугались. И не смотри на меня так, я не стесняюсь в этом признаться. Пока боги спали, ничего не мешало спокойно изготавливать Фиолы для заболевших, но теперь появился риск, что это равновесие нарушится. Чтобы мир выжил, необходим статус–кво. Поэтому перед нами встала задача: найти обоих призывателей и убедить их не пробуждать ни Утреса, ни Нариэля. Морок ничем себя не проявлял, а вот ты наследил сразу.

— Это как же?

— Очень скоро на Риалоне появились призрачные белые маги.

— Алвиос? — удивленно воскликнул я.

— Именно. Он и его помощники пытались восстановить разрушенный светлый храм. Это означало, что люмен дошел до Комтеона, починил алтарь и активировал свой амулет. Мы понимали, что ты обязательно заметишь фрески и пойдешь искать Кладенец.

— Что ж, все верно. Похоже, я действовал по придуманной вами схеме.

Вальтер задумчиво посмотрел на меня и покачал головой.

— Нет. Никто ничего не придумывал. Таким был единственный логичный путь, и мы это осознавали. Не забывай, мы понятия не имели о личности люмена. Потому и решили его выследить. Признаю, я действительно послал Хвата, чтобы он нашел тебя и привез к нам.

— Силой? — я снова не удержался от язвительности.

— Убеждением, — веско ответил мастер. — Он должен был объяснить, почему нельзя пробуждать бога. От того, будут ли производиться Фиолы, зависит судьба миллионов, да что там, десятков и сотен миллионов человек. Судьба всего мира.

Да уж, гладко стелет, ничего не скажешь.

— Я не верю тебе. Ваш урод напал на меня и попытался убить. Но в темноте перепутал с Морпехом.

— Чушь, — фыркнул Вальтер. — Хват — опытнейший воин, он не стал бы действовать наобум. Думаю, он напал на твоего товарища, чтобы, ранив, обезвредить его, на время вывести из игры. В конце концов, у всех есть Метки. Хотя, говоря откровенно, импульсивности Хвату не занимать, как и тебе. Мог и погорячиться. Сожалею, у меня не было цели кому–либо навредить, поверь. Но раз он это сделал, значит, что–то пошло не так. Ему было важно поговорить с тобой один на один, понимаешь? Рассказать, что нельзя пробуждать бога.

— А почему вы решили, что Нариэль помешает изготовлению Фиолов?

— Может, и нет, но мы не имели права рисковать, понимаешь?

Н-да, вот это дилемма. Будить этого соню надо, но… нельзя. Блин, Лаврентий, чем я тебе не угодил, что ты втянул меня в это дерьмо?!

— Если я правильно понял, Хват тоже мертв? — спросил между тем Вальтер.

— Да, — буркнул я.

— Жаль, очень жаль. Хороший был воин, один из самых сильных.

— Но он унес свою тайну с собой, не так ли? Как же вы узнали, что люмен — я?

— По кольчуге, Рокот, по кольчуге. Ведь она принадлежала Хвату. Посмотри — на мне такая же, из сета Огнеборца. У всех наших воинов они есть. Ну и по Кладенцу, естественно.

Знание мира: +1, текущее значение: 61

Поджав губы, я досадливо кивнул: мог бы и сам догадаться. Но тут же возник еще один вопрос.

— Погоди, но когда я пришел в первый раз, ты прогнал и меня, и моих друзей. А во второй явно мной заинтересовался.

— Да. Я и сам ломал голову, почему в тот день не обратил на тебя внимания. Но потом вспомнил: ты был закутан в плащ с каким–то дурацким узлом на животе. Как тут заметить кольчугу?

А ведь точно, я же свалился тогда с арены и завязал плащ, чтобы не замерзнуть. Такая мелочь, а как все изменила. Узнай меня Вальтер в наш первый приход, наверняка мы смогли бы договориться о скидках, и, возможно, Фрося не рассказала бы про Золотую стену. Ладно, это все в прошлом. А сейчас…

— Так кто же все–таки морок?

Мастер пожал плечами.

— Не знаю. Никто не знает. Многие считают им странника по имени Марсель, но полной уверенности нет. Знаешь такого?

— Встречались. Он ведь тоже раньше играл в Мелизору?

Мастер на мгновение замялся.

— Возможно. Но он не из наших.

Я неспешно встал и посмотрел на Вальтера сверху вниз.

— Тебе не удастся убедить меня, Командор. Я все равно призову Нариэля.

К моему удивлению, он, скупо улыбнувшись, кивнул.

— И правильно. Что так смотришь? Разве ты сам не говорил пять минут назад, что Тьма активизировалась? Морок, кем бы он ни был, не сидит сложа руки. Он действует. И, если мы не поторопимся, Утрес–Крех может скоро пробудиться.

— Мы?

— Да. И я, и все Вернувшиеся на твоей стороне. По крайней мере, до восстановления равновесия. Можешь рассчитывать на любую помощь.

— Что ж, спасибо, — я протянул Вальтеру руку, и он крепко пожал ее. — Будем бороться с Тьмой вместе.

— Прекрасно. Однако наша беседа заняла много времени. Быстро учим один скилл, и я ухожу.

Я совсем забыл о занятиях и теперь без особой охоты встал в стойку. Вальтер молча окинул меня взглядом и стал объяснять, мгновенно отключившись от недавнего разговора:

— Отведи локоть вправо и вверх. Запястье поверни. Еще. Так, правильно. Меч держи тверже. Теперь клинок в сторону, и одновременно резкий выпад. Ниже! Да сгибай же колено, не бойся, оно не сломается. Ты должен поднырнуть под руку соперника и круговым движением ударить по ногам. Сильнее!

Нельзя сказать, что хитрая подсечка получилась у меня сразу. Но через час я выполнял ее уже вполне сносно. Надо будет еще потренироваться дома.

Глава 20. Радуга

Закончив, мы с Вальтером спустились вниз и простились: он отправился по своим делам, а я пошел искать друзей. И едва свернул в коридор, ведущий к тренировочным залам, как нос к носу столкнулся с Серегой, Марусей и Верховым.

— О, Димыч, а мы как раз тебя обсуждаем, — озабоченно сказал Серый. — Скажи–ка, на кой ты так много времени теряешь на изучение скиллов?

— В смысле?

— Ну, вот каждый из нас по два выучил за секунду. Просто приложили браслеты к какой–то круглой хреновине и все — уже умеем. Сказали, они теперь пойдут автоматом, когда надо.

Я непонимающе сдвинул брови, но тут же сообразил, в чем дело. Да, Вальтер хитрец. Мог обучить за секунду, но предпочел потратить часы, чтобы прощупать меня. Сразу вспомнился удивленный взгляд Прокопия, когда мы вчера пришли на арену. Он явно не понимал, зачем тренер там появился. А ларчик просто открывался: Командор пытался найти контакт с люменом. Что ж, это ему удалось.

— Где вы разыскали эту бандитку Ронду? — неожиданный Володькин вопрос отвлек меня от размышлений. — Любого жулика за пояс заткнет.

— Ага, — поддакнул Серый. — Слышь, Димыч, она вообще охамела. Прикинь, пыталась нас на пятьдесят процентов развести.

Я рассмеялся. Да уж, цепкая барышня, своего не упустит.

— Но вы же не поддались?

— Да хрен ей. Сказал, еще одно слово, и уйду к ее конкурентам. Мигом присмирела.

За разговором мы вышли из Гильдии. Володька с Катюшей и Марусей решили двинуть на рынок, потратить остаток денег на оружие, чтобы, так сказать, соответствовать новым умениям. Серому я уйти не дал, намекнув, что у нас остался нерешенный вопрос.

— Какой?

— Увидишь, — подмигнул я и двинулся к перекрестку.

Серега топал за мной, ничего не понимая. И лишь когда мы миновали трактир «Золотой петушок», сообразил:

— Мы к Лизе, что ли? Нафига?

— Про Бориса узнать.

Он посмотрел так, словно усомнился в моей нормальности, но спорить не стал. Мы молча дошли до розового дома с белыми ставнями, и я уверенно постучал. Внутри послышалась возня, и вскоре из–за двери показалось добродушное личико Радуги.

— Привет, — улыбнулась она. — Снова вы?

— Ну, хоть нас запомнила, — проворчал в ответ Серый.

— Опять кого–нибудь ищете? Заходите.

Вслед за ней мы, как и в прошлый раз, прошли на кухню, заставленную корзинами с овощами. Я пригляделся: мочки ушей у Радуги действительно подрагивали, это было заметно даже со спины. Значит, Диогеныч не ошибся.

Лиза повернулась и, тряхнув копной разноцветных волос, нетерпеливо сказала:

— Спрашивайте, только побыстрее. Мне скоро товар в лавку нести.

— Дотащим, — заверил я. — Помнишь, мы про Борея спрашивали, а ты сказала, что его не знаешь? Так вот, он был твоим другом. Но ты забыла о нем, потому что на тебе чары беспамятства.

— Может, вы и хорошие люди, но странные, Борея какого–то приплели, чары какие–то. Никак не могу понять, что вам от меня нужно.

Я протянул ей зелье.

— Выпей это, поймешь.

Она смешно наморщила нос, очевидно, обозначая свое недовольство.

— Это еще зачем? Не хочу.

Как же ее убедить? Гор говорил, что Борька с месяц назад из клана вышел, возможно, тогда они уже были знакомы с Радугой?

— Тогда скажи, что ты делала месяц назад.

— Да все как обычно вроде, — пожала она плечами.

— Детали, детали какие–нибудь попробуй вспомнить.

Девушка задумалась. Вскоре на ее лице отразилась внутренняя борьба: она то морщилась, то вскидывала брови и наконец, бросив бесполезные попытки, спросила:

— Вы правда не сделаете мне ничего плохого?

— Не бойся, бери, — я снова протянул эликсир. — Это восстановит твою память.

Серега шумно выдохнул и незаметно ткнул меня локтем в бок. Типа поблагодарил. А Радуга, взяв зелье, вытащила пробку, понюхала и снова поморщилась.

— Чет не очень пахнет. Ладно, рискну.

Она зажмурилась и махом вылила содержимое склянки в рот. С усилием проглотила, слегка икнув, и выжидательно уставилась на нас.

— И что теперь?

Хм… Знать бы. Вроде Вициус говорил, что воспоминания сразу вернутся. Но в глазах Лизы не было ни малейшего их проблеска.

Подождав с минуту, она насупилась и недовольно произнесла.

— Ой, да ну вас, — наконец сказала она, махнув рукой. — Надули меня, да? Но товар все равно тащить придется, раз уж обещали. Сейчас мигом раскупят.

Девчонка подхватила с лавки вместительную корзину с овощами и протянула мне. Но вдруг завизжала, уронив ее, и отскочила в сторону. Репа, свекла, помидоры покатились по полу, а Радуга, прижавшись спиной к стене, испуганно таращилась на меня.

— Ты… ты… — бормотала она.

Я в недоумении потряс головой: что бы она ни вспомнила, меня узнать никак не могла, раз уж мы видимся второй раз в жизни.

— Погоди, — я шагнул к ней, но она схватила со стола нож.

— Не подходи!

— Да что с тобой?

— Ты… ты из них! Из тех, кто забрал Борея!

Серега подскочил к ней столь быстро, что она не успела опомниться. Схватил за плечи и слегка тряхнул.

— Ты помнишь Борьку?! Говори же! Говори! Он мой брат, я ищу его, специально ради этого в Мелизору приехал. Пожалуйста, говори!

— Не буду! — Радуга упрямо отвернулась.

— Почему?!

— Этот парень, твой друг… Он заодно с похитителями!

Отступив на несколько шагов, я едва не поскользнулся на валяющейся редьке. Сел на лавку у дальней стены и примирительно поднял руки.

— Успокойся, ладно? Прошу. Перестань кричать и объясни все толком. Почему ты решила, что я с ними заодно?

Серый отпустил девушку, но остался стоять рядом. Она взглянула на нож, однако на стол не положила, а спрятала за спину. Губы Лизы дрожали, глаза смотрели тревожно и сердито.

— Пожалуйста, расскажи, что ты вспомнила, — тихо попросил Серый.

Лицо Радуги вдруг скуксилось, она всхлипнула и ответила:

— Я любила его. А он — меня. Мы любили друг друга, понимаешь?

— Конечно, — серьезно кивнул Серега.

— Мы познакомились в «Золотом петушке». Сначала просто встречались, а потом твой брат переехал ко мне. Жили мы, не тужили. Он говорил, что я замечательная, называл Лизонькой. Правда–правда. Но однажды…

На ее ресницах задрожала слеза. А я сидел, боясь шелохнуться, чтобы не напугать Радугу.

— Но однажды? — не выдержал Серый.

— Пришли такие, как он, — девушка ткнула пальцем в мою сторону. — Ночью, когда мы спали…

И тут я, наконец, понял. Быстро спросил:

— В похожих кольчугах?

— Да.

Она не могла больше сдерживать слез, уронила нож на пол и закрыла лицо руками. Стояла, тихо поскуливая, ее плечи сотрясались от рыданий. Серега в растерянности бросил взгляд на меня.

— Вернувшиеся, — тихо пояснил я.

Секундное замешательство, потом он кивнул: вспомнил, откуда взялась злосчастная кольчуга. Обнял девушку и дрогнувшим голосом спросил:

— Они… убили Борьку?

Лиза замотала головой.

— Не зна–аю, — она ткнулась лбом ему в грудь. — Я проснулась, кругом темно, только свеча на столе горит. Смотрю — Борей стоит с ними, шепчутся о чем–то. Кто–то входил, выходил, я толком не разобрала. А потом вдруг драка началась. Что мне было делать? Страшно. В общем, я спряталась под одеяло. А когда немного стихло, выглянула — а его держат. Он им говорит — киньте на нее заклятие, чтобы забыла меня, ей легче будет. Там с ними маг был, в мантии длинной, он подошел, бу–бу–бу — и я заснула. А наутро уже ничего не помнила.

— И Боря с тех пор не объявлялся?

— Нет.

— Я не понял, дрался–то кто? — уточнил Серый. — Брат с этими людьми?

— Не знаю я, — жалобно ответила она. — Темно было, к тому же со сна разве разберешь? Такая кутерьма стояла…

Радуга снова всхлипнула и безвольно уронила руки.

— Успокойся, — Серега осторожно погладил ее по голове. — А Рокота бояться не стоит, он не из этих. У него кольчуга оказалась случайно.

В этот момент у меня появилась идея, и я решил ее проверить.

— Скажи, Лиза, а среди тех, кто приходил ночью, ты никого не узнала? Может, ники их заметила?

— Э-э… Да. Да, правильно, вспомнила — одного из них звали Хват!

— Как?! — воскликнули мы хором.

— Точно–точно! Татуировки в темноте светились, вот я и разглядела.

Ясно. Ну, Вальтер…

— Кстати, а сапоги у Борея были? — вспомнил я. — Скороходы которые.

— Угу, они вместе с ним пропали.

Неужели весь этот сыр–бор из–за них? Получается, Вернувшиеся не с Тьмой борются, а разбоем и грабежами занимаются? И тут в голову пришла новая идея: а если… У меня даже дыхание перехватило от такой догадки.

— Лиза, какого уровня был Борей, когда пропал?

— Кажется, двадцать девятого. Или тридцатого.

— Ты понимаешь? — я порывисто повернулся к Сереге.

— Эмм… Не очень.

— Ладно, потом. Лиз, прости, что заставили тебя все это вспомнить. Но нам очень нужно было знать, что случилось с Бореем.

Она послушно кивнула.

— Я понимаю. Мой рассказ хоть чем–то вам помог?

— Еще как! Пойдем, отнесем твои товары.

— А? А, ну да.

Понурившись, Радуга собрала овощи с пола, мы с Серым взяли по корзине и все вместе покинули дом. Лавка торговца оказалась недалеко, и через несколько минут мы попрощались с Лизой. Напоследок она робко попросила:

— Если найдете его, дайте мне знать, ладно? Пожалуйста.

Мне стало стыдно. Жила себе девчонка, ни о чем не переживала, а тут мы…

Серега же в ответ на ее просьбу мрачно кивнул. Я понимал, о чем он думает — найдем ли?

Смеркалось. Мы долго шли молча по полутемным улицам. Даже представить страшно, что Серый сейчас переживает. Наконец он спросил:

— Так что ты хотел объяснить?

— Мне кажется, я понял, почему исчезают странники — их похищают Вернувшиеся.

— С какого перепуга? — задал он резонный вопрос, склонив голову набок.

— Да кто их знает. Может, им работники нужны. Или рабы.

— Хм…

Можно было, конечно, рассказать Сереге, кто такой Командор. Но, поразмыслив, я решил разобраться во всем сам.

— Привет, ребята! — раздалось над нами.

Я вскинул голову — сверху нависал Элмер. В броне, в шлеме, лицо озабоченное, брови сдвинуты.

— Здорово! — я вслед за Серым пожал протянутую зеленую ручищу. — Есть новости?

— Много, и все плохие, — хмуро ответил он. — Темные снова Черный Камень захватили. И кучу других мест тоже. Со всех сторон идут сигналы о нападениях. Некоторые деревни пока держатся, но защитники не знают, куда кидаться, нежить прет отовсюду.

— Она же вся здесь, под стенами Треглава.

— Если бы, — покачал головой староста. — Похоже, Марсель поднял всех покойников Синеуса.

— И ведь не поможешь, — Серега поцокал языком и спросил: — Когда ожидается штурм? Уже который день взаперти здесь сидим.

— Не торопись. Горожане активно готовятся, укрепляют стены. Чем позже нас атакуют, тем лучше.

Элмер повернулся ко мне.

— Ну, а ты как? Смотри, не суйся, куда ни попадя. Береги себя как зеницу ока, ты у нас самое важное лицо.

— Поэтому ты всем раззвонил, что я люмен? — мои губы невольно растянулись в усмешке.

— Я раззвонил?! Что за чушь? Кому?

— Ну, Шериусу, например.

Староста так решительно затряс головой, что зазвенела бармица на шлеме.

— Ерунда, ничего я ему не говорил. Лишь пытался узнать, как пробудить Нариэля. Но имени не называл.

Пришлось идти на попятный.

— Ну, значит, я тебя неправильно понял.

— То–то же, — ухмыльнулся он. — Ладно, ребята, мне сегодня в ночь на стену. Удачи. А ты, Рокот, береги себя, слышишь? Ни во что не ввязывайся!

— Погоди! — крикнул я, и Элмер, потопавший было дальше, остановился.

— Чего еще?

— Скажи, а Шериус… — облечь свои сомнения в слова было непросто. — Ну… в общем, ему можно верить?

Староста в недоумении нахмурился.

— Конечно. Ну–ка, рассказывай, что ты там себе напридумывал.

— Вспомнил об ордене Семи чародеев. А он как раз чародей. Вот я и…

— Чушь! — рассмеялся Элмер. — В Мелизоре их тьма, на одном только Синеусе несколько сотен. А Шериус старик надежный, хоть и себе на уме. Я с ним знаком не очень близко, но точно знаю, что мэр Стефаний ему доверяет. А он тертый калач. Это все? Ну ладно, тогда бывайте, парни.

Он благополучно отчалил, а мы двинулись дальше. Честно говоря, совпадение с чародеем не давало мне покоя, но раз староста в нем уверен, то все в порядке.

Тем временем мы подошли к перекрестку, и Серега махнул рукой в сторону.

— Мне туда. И да, спасибо, что раздобыл зелье для Радуги. Мне и в голову не пришло, что заклятье можно снять.

— Видимо, поэтому и говорят, что одна голова хорошо, а две — лучше.

Мы простились, и дальше я пошел один. Уже совсем стемнело, кое–где горели факелы, но гораздо меньше, чем в предыдущие ночи. Увы, картина была мне хорошо знакома. То же самое происходило в Питере — когда начался синдром Шеффилда, частично отключили уличное освещение. Первый признак разрухи и паники. Темные давят со всех сторон, и народ потихоньку приходит в отчаяние.

Мысли снова переключились на Шериуса. Как он узнал, что я люмен? Очень похоже, что он, как и Вальтер, водит меня за нос. Вот только зачем?

В доме что–то происходило. Еще издали я услышал восклицания Василисы, а приблизившись, разобрал писк Фроси и бубнеж Диогена. Вошел в избу и обалдел: посреди стола лежал венец Кощея, рядом топтался филин, ковыряя его клювом. Девчонка летала вокруг него и тараторила:

— Розовый, розовый сюда. Нет, не этот, говорю же, розовый.

— Что вы тут устроили? — возмутился я.

— Тебе помогаем, — проворчал Диоген. — Сам–то ты ни в жизнь не догадаешься, как это работает. Ладно уж, раз пришел, трудись, а то у меня уже клюв отваливается.

Я присел к столу, пытаясь понять, что они задумали.

— Видишь, тут дырки в обруче? — начала Фрося, на всякий случай отлетев подальше. — Мы решили, что в них надо что–то вставлять.

— Ну да, это и без вас понятно.

— А тебе не пришло в голову попробовать вот это?

Рукой с зажатой в ней куклой она показала на кучу разной мелочевки, валявшейся на столе. Нормально так мои петы пошустрили, весь сундук сюда вывалили. Я разгреб груду медяков, маленьких зелий и прочей ерунды, пытаясь понять, что нужно выбрать.

— Да вот же!

Наконец сообразив, что она имеет в виду, я взял в руки розовый камешек. И когда приблизил его к венцу на нем, кроме надписи «Рассветный камень» проявилась еще одна:

Свойства: активация Небесного обруча.

Ого, а ведь они правы! Я схватил его и вставил в слот венца. Самоцвет мигнул и, кажется, стал немного ярче. Так, а второй? Вроде был ведь. Торопливо пошарив в кучке, я его нашел — маленький, багровый. Помнится, дали за выполнение квеста Вуивры.

Закатный камень.

Свойства: активация Небесного обруча.

Не на шутку взволнованный, я впихнул камешек во второй слот. По венцу пробежали искры, он засветился, и загорелась новая надпись:

Венец Кощея Бессмертного.

Тип предмета: Небесный обруч.

Класс предмета: уникальный, одноразовый для каждого владельца.

Интеллект: +5.

Видение: +1.

Физзащита: +5.

Магзащита: +9.

Свойство: Кощеева Хитрость.

Я жадно прочитал, что дает это свойство, и слегка прифигел. Ни–и–и хрена себе! Вот это вещица!

Получено достижение — Сборщик. Вероятность счастливого события: +0.1%.

— Вау! — взвизгнула Фрося. — Получилось!

Я сидел, переводя ошарашенный взгляд с нее на филина.

— Ах, молодцы, — покачнулась Василиса.

— Еще бы, — фыркнул Диоген, но на буфет не улетел.

Уловив намек, я протянул руку и погладил его по мягким перьям.

— В самом деле, просто красавчики.

— Ага, ага, — затараторила Фрося. — Я как увидела эти дырки, сразу поняла, что здесь чего–то не хватает. Мы так долго искали…

Но я уже не слушал. Еще раз осмотрел венец, бережно завернул его в старую рубаху и убрал на дно сундука.

— Не трогать, поняли?

Где–то вдали раздался звон: часы на ратуше пробили половину двенадцатого. Отдохнуть я не успел, хоть и собирался, ну да ладно, волшебный венец того стоит.

Глава 21. Сны

Город уже спал, на улице лишь изредка встречались запоздалые пешеходы да позвякивающие оружием отряды стражников. Поэтому людской гул на площади, расположенной на подходе к Гильдии, слегка удивил меня. Я подошел ближе. Человек пятнадцать топтались вокруг старика–бродяги в дырявом в грязно–сером рубище и что–то бурно обсуждали. Старик стоял на хлипком деревянном ящике и, то и дело вскидывая вверх руки, с чувством выкрикивал:

— Время великого Утреса близится, так трепещите же, жители Треглава! Вчера ночью я узрел его черное дыхание над Гиблым кварталом. Поклонитесь ему, падите ниц пред ним, ибо…

Договорить бродяга не успел, вынырнувший из темноты широкоплечий стражник сгреб его в охапку и потащил за собой, приговаривая:

— Тоже мне, глашатай Тьмы нашелся. Иди к своим, в Лысые окраины, там проповедуй. Оракул, мать твою.

— Давай–давай, хозяйничай, пока можешь! — продолжал выкрикивать старик, суча худыми руками в крепких объятиях стража. — Скоро, совсем скоро увидишь ты, что владыка простер длань свою над всеми нами. Но причитать и стенать будет поздно, ибо обернутся такие, как ты, в слюнявых зомби, а последователи его обретут силу, власть и горы золота!

— И откуда вы только лезете? — проворчал стражник, отвесив бродяге звонкую оплеуху. — За сегодня уже третий.

Похоже, сторонники Марселя совсем потеряли страх. Пропагундеж на улицах устраивают, на меня покушение прямо во время ритуала организовали. Ничего, разбужу Нариэля, тогда посмотрим, кто здесь тварь дрожащая, а кто право имеет. Я резко развернулся и поспешил в сторону возвышающейся над черепичными крышами башни.

Звук шагов Вициуса гулко отражался от стен холла Гильдии и терялся где–то под высоким сводом купола. На лице мага, подсвеченном отблесками факелов, явно читалось волнение. Завидев меня, он бросился навстречу.

— Наконец–то! Пошли, его чародейство ждет в кабинете.

Вслед за ним по каменным ступеням я торопливо поднялся на второй этаж к кабинету Шериуса. Маг постучал и, потянув на себя тяжелое полотно резной двери, заглянул внутрь.

— Он здесь, ваше чародейство.

Беспардонно отпихнув Вициуса, я вошел в комнату и задвинул за собой защелку. Глава Гильдии сидел в глубоком кресле, склонившись над старинным фолиантом.

— А, люмен, — он приветливо улыбнулся. — Проходи, садись.

Я удобно устроился в кресле и посмотрел на него. Теплый взгляд, вокруг глаз лучики морщинок. А в душе что? Честен ли он со мной? Если староста ему не говорил, кто я, то как старик об этом узнал? Именно на этот вопрос и нужно для начала получить ответ. Только делать это следует осторожно, постаравшись завуалировать свой интерес.

— Ваше чародейство, когда Элмер сообщил вам, что я призыватель, вы сказали ему о Книге…

— Элмер? — Шериус в удивлении вскинул брови. — При чем здесь он?

— Но ведь это он вам рассказал обо мне.

— Нет, конечно. С чего ты взял? Разве я когда–нибудь говорил, что узнал о тебе от Элмера?

Голос его был абсолютно спокойным, не чувствовалось ни грамма фальши. Взгляд остался таким же теплым и ясным, как раньше.

Я мысленно прокрутил в голове наш первый разговор. А ведь и верно, не говорил. Шериус прислал за мной гонца, а я, услышав имя главы Гильдии дважды буквально за час, решил, что эти случаи связаны.

— Тогда откуда вы узнали? Кто вам сказал?

Чародей пожал плечами и спокойно ответил:

— Вициус. Мой помощник, которого ты вытащил из пещеры Ворожена.

Я непонимающе нахмурился.

— А он откуда знает?

— Ниоткуда. Он рассказал мне, что ты его спас, запомнил твое имя по татуировке. Ну, а сложить два и два несложно: туда можно зайти либо с помощью особых свитков, которые я выдаю своим людям лично, либо будучи призывателем.

Похоже, старик не врет. Как же просто сделать неверный вывод, опираясь на правильные факты, если не вся мозаика собрана. Значит, на счет Шериуса я ошибался. Допустим. Теперь осталось разобраться с Вальтером.

Получено достижение — Усомнившийся 1 ур. Вероятность счастливого события: — 0.1%.

Чародей встал, обошел вокруг стола и, подойдя, положил мне руку на плечо.

— Понимаю, у тебя много врагов, и тебе они везде мерещатся, но со мной ты в безопасности. Пойдем, нам пора.

Он распахнул дверь, кивнул Вициусу и снова скастовал на себя облегчение подъема. Однако на этот раз я не дал ему уйти в отрыв и схватил за мантию.

— А что насчет Книги, ваше чародейство? Если я правильно понимаю, без нее Марсель не сможет призвать Утреса? Тогда как объяснить, что монстры в Проклятых катакомбах, — не было смысла скрывать от Шериуса походы туда, — стали гораздо сильнее? И, к тому же, распространились на большую площадь?

Вициус даже затормозил от удивления.

— Думаешь, это связано с тобой?

Но глава Гильдии уверенно покачал головой.

— Призыв светлого бога ослабляет нечисть. Другой вопрос, что морок тоже не сидит без дела. Мне стало известно, что Марсель каким–то образом проведал о древних ритуалах, которые позволяют разбудить бога и без Книги Призыва. Тебе известно о столбе дыма в Гиблом квартале?

Это тот самый, о котором я подслушал в разговоре Командора? И, наверное, тот, что бродяга на площади назвал черным дыханием Утреса…

— Да, кое–что слышал.

— Я думаю, это один из ритуалов морока, может быть, даже попытка пробудить Креха. Нужно спешить, люмен. Ты должен возродить Нариэля первым.

Теперь ясно, что нежить искала в храме Небесной гармонии! Макс хотел подстраховаться на случай, если не найдет Книгу Призыва. И, похоже, преуспел в этом. Так что теперь нам предстоят гонки на скорость.

На этот раз посреди зала–шара стояла тумба, а вокруг нее на некотором отдалении — низкие скамейки, как в католическом храме, на которых явно полагалось преклонять колени. Большого плоского камня не было. А вот книга лежала на старом месте.

По кругу стояли десятка два магов в белых одеяниях. Все они дружно склонились при нашем появлении. Такое почтение, ясное дело, относилось не ко мне, а к главе Гильдии.

По знаку Шериуса я прошел к тумбе и положил руку на Книгу Призыва. Вокруг зашуршали одежды: маги разом опустились на колени. Я впился глазами в закорючки, покрывающие страницы, и снова, как и вчера, перед внутренним взором полыхнули огненные буквы, а голос в голове зашептал непонятные слова. Послушно повторяя их, я старался не обращать внимания на происходящее вокруг.

— Клаппи синомис виаскур, дио лема арведус. Кресонн у силотейшн уппи. Инвар ригладус унмианда. Эстер!

По залу пробежал пронизывающий ветер, боковым зрением я заметил, как маги зябко поводят плечами. Послышался шум, похожий на выдох, и Шериус скомандовал громким шепотом:

— Читай! Морок пытается нам препятствовать! Прошу тебя, не останавливайся!

Я торопливо продолжил:

— Санктум милистри он ладикапеллус. Инвиктим инте ар виквим пулли у лармагедус. Милле соррекли, эстер!

По шестиугольным стеклам шара опять побежали молнии, время от времени пересекаясь и взрываясь маленькими желто–красными фейерверками. Мне за шиворот падали искры, и от каждой из них я, казалось, становился все слабее. Но упорно бормотал загадочные слова:

— Кларри сиин термен ладунис плава. Крес миросто резупон ламанти. Плекс, эстер, эстер!

И снова по залу пронесся ветер, на этот раз сильный, едва не сбивающий с ног. Маги уцепились одной рукой за скамейки, а второй все как один придерживали шляпы. Я схватился за тумбу, пытаясь удержаться и не упасть. Над головой громыхнуло, где–то в стороне послышался звон разбитого стекла.

Ветер взвыл, и в этом вое я отчетливо различил громкий зевок. Е-мое, неужели просыпается?!

Но думать об этом не было сил. Под потолком появилась темно–серая туча, стремительно опустилась на меня и поглотила последние силы. Буквально высосала их, как высасывают кровь из ранки после укуса змеи. Я еще несколько секунд сопротивлялся, потом повалился на спину и отключился.

На этот раз меня для разнообразия приютил Шериус. Я очнулся распластавшимся в широком кресле в его кабинете. Разлепил веки и повернулся на свет. Чародей сидел за столом, перед ним прямо в воздухе висел стеклянный шар с ярким огоньком внутри. При свете этого странного прибора маг что–то писал, склонившись над свитком, перо его тихо поскрипывало. Лицо радостное, почти одухотворенное, глаза блестят, тонкие ноздри подрагивают, на щеках едва заметный румянец. Похоже, старикан доволен.

Понаблюдав за ним с минуту, я потянулся. Он поднял голову и с улыбкой сказал:

— Ну, вот ты и проснулся.

Чародей встал и, шурша одеждами, прошел к шкафу. Достал искрящееся зелье и протянул мне.

— Выпей для следующего ритуала.

— Сколько еще их потребуется, ваше чародейство? — спросил я, опрокинув в себя пузырек и совершенно неприлично вытерев рот ладонью.

— Завтра будет последний.

Скорее бы. Я выбрался из недр кресла и направился к двери.

— В полночь, как всегда?

— Да, — мягко улыбнулся чародей и снова уткнулся в свой пергамент.

Отблески быстро меняющихся картинок на экране телевизора подсвечивали дешевые обои.

— Очередной антирекорд по количеству зараженных установлен сегодня в России, — скорбно поджимая губы, вещал диктор. — За минувшие сутки в двадцати восьми крупных городах зарегистрировано…

Сидя на диване, я поморщился — как же надоело — и потянулся к пульту. Отрубил звук и вздрогнул от неожиданности, когда кто–то тронул меня за плечо. Резко обернулся — из стены моей жалкой квартирки торчала безносая голова, увенчанная парой блестящих рогов, рука и часть крыла.

— Наконец–то! — прогремел Утрес, растягивая в ухмылке губы и демонстрируя пару подгнивших клыков.

Я отскочил в сторону, но не испугался. Наоборот, почувствовал злость: не хватало еще, чтоб этот гад появлялся у меня дома.

— Что ты здесь делаешь? — я постарался, чтобы мой голос звучал максимально грозно.

Ага, напугал ежа голой задницей. Бог осклабился и самодовольно ответил:

— Пришел в гости к другу.

Он дернулся, вылез из стены почти полностью и устроился на спинке дивана, заставив старенькие пружины жалобно пискнуть. Могучая, с красноватым оттенком грудь Креха вздымалась, крылья, украшенные маленькими черепами, беспокойно подрагивали. Я молча наблюдал за ним, пытаясь понять, что происходит.

— Не возражаешь? — ухмыльнулся он. — Вижу, поумнел.

Скосив глаза, я старался сообразить, чем бы его огреть. Где мой меч? Впрочем, какой в Питере меч? Оружие осталось в игре, а здесь, в реальной жизни… Взгляд упал на молоток, которым я вчера прибивал полку. Что ж, вполне сойдет для того, чтобы проломить голову этой мерзкой твари.

— Рад, что ты наконец одумался. Сразу бы так, а то все «нет» да «нет», словно…

Я метнулся к тумбочке, на которой лежал молоток. Но, видимо, чем–то выдал себя, потому что Утрес, не закончив фразу, рванул за мной. Не успел я добраться до вожделенного инструмента, как Крех взвился в воздух и обрушился сверху. Придавленный тяжестью божественного тела, я упал, а он вцепился в мои волосы и со всей дури жахнул головой об пол.

— Учись думать, глупец! Соображай, где твоя выгода!

Меня обдало запахом застарелой крови, который так часто стоял в Аришкином хосписе. Крех, не жалея, снова и снова стучал моей головой о потрескавшиеся елочки паркета, и я уже не слышал его слов, в ушах стояло лишь «бум, бум, бум».

Звук становился все громче, переходил в грохот. Бум, бум!

Дверь распахнулась, и в избу ввалился Серега.

— Димыч, харе дрыхнуть! — гаркнул он. — Не достучишься до тебя.

— Тьфу, напугал, — в сердцах плюнул Диоген.

Я скатился с печи, на ходу пытаясь окончательно проснуться.

— Что случилось?!

— Вон, глянь.

Он сердито ткнул пальцем в окно, и я, взглянув туда, непроизвольно отшатнулся. По пустырю, наталкиваясь друг на друга, бестолково ходили зомби.

Я распахнул засаленное оконце и уставился на монстров.

— Охренеть. Хорошо хоть от избы далеко. Откуда они взялись?

— Походу, из катакомб вылезли, сволочи. Весь город гудит.

— Из–за них?

— Из–за снов. Ты сегодня пророческий сон видел?

— Ну, не то чтобы, — я неопределенно пожал плечами. — Так, всякая ерунда.

— А я видел, — жестко сказал он. — Крылатая страхолюдина убеждала меня перейти на темную сторону. И такая же фигня снилась всем.

— То есть как? Один и тот же сон — всему городу?

— Ага, — Серый кинул сумку в угол и угнездился на лавке. — Есть че пожрать? Короче, насколько я понял из разговоров на постоялом дворе и по дороге, каждому явился какой–то демон и сказал, типа, хотите выжить — поклоняйтесь Утресу. Это ваш последний шанс и бла–бла. Козел, в общем.

О чем–то подобном я уже слышал вчера от Верхового и Вальтера. Похоже, сегодня Крех решил навестить всех жителей Треглава.

— И как он выглядел? Безносый, рогатый, с черепами на крыльях?

— Не-а. Помнишь, в склепе вместе с графом Эйном Лили была? Вот примерно такая же тварюга, только мужик.

Значит, не сам Утрес. А люмен, видимо, один из немногих, к кому бог соизволяет являться лично.

Обдумывая полученную информацию, я достал из печи чугунок и разложил кашу по плошкам.

— Какая же все–таки молодец твоя Василиса! — уплетая за обе щеки, причмокнул Серега. — На нашем постоялом дворе кроме как баландой еду и не назовешь.

Послышалось довольное кряхтение избы, и стол слегка дернулся.

— На рынках шаром покати, а она видишь какая, запаслась, — облизывая ложку, продолжал подхалимничать Серый. Потом повернулся ко мне и спросил: — Когда там Нариэль наконец пробудится?

— Сегодня третий призыв. Шериус говорит, что последний.

— Вот хорошо бы. Какие планы на день?

— Надо еще один скилл у Вальтера выучить.

Серега огорченно почесал в затылке.

— Ясно. Сейчас напишу Верховому, может, подойдут с Катюхой.

Он отодвинул пустую плошку и склонился над браслетом, отбивая сообщение Володьке.

— А Маруся? — удивился я.

— Отдохнуть хочет, ночью почти не спала.

Почувствовав укол ревности, я нахмурился.

— Серый…

— Димыч, ты охренел? — возмутился он. — Это она утром сказала. Мол, всю ночь кошмары снились, демон этот гребаный. Так что давай без грязи. Если Маруся к кому и переметнется, то точно не ко мне. И, в случае чего, вини в первую очередь себя, ты со своим Нариэлем совсем о ней позабыл.

Я покаянно вздохнул: Серега прав. Занятый проблемами Мелизоры, не думаю о любимой девушке, хотя еще неделю назад рвал задницу, чтобы спасти ее. Ладно, еще чуть–чуть, и исправлюсь.

— Ну что, погнали? — спросил между тем Серый, прочитав сообщение на пискнувшем браслете. — До золота мы без тебя, конечно, не доберемся, но хоть покачаемся. Диогеныч, друг, подмогнешь? А то нам сложновато будет.

Филин важно кивнул, но тут влезла Фрося.

— А я? А я? — истерично закричала он. — Я что, никому не нужна?!

Серега, помедлив, милостиво согласился.

— И ты с нами. Не возражаешь, Димыч?

Я не возражал. Наоборот, с тех пор, как осознал, что девчонка — тоже нежить, был рад держаться от нее подальше. Но и друга не предупредить не мог. А потому, склонившись к его уху, прошептал:

— Поосторожнее с ней.

Он взглянул с удивлением, но кивнул, и через минуту мы разошлись. Они втроем отправились навстречу Верховому, а я бодрой рысцой двинулся к Гильдии воинов.

По дороге я обдумывал, как вести себя с Вальтером. Вроде бы все выглядит вполне однозначно: Вернувшиеся по каким–то причинам похищают странников. В том числе и Борея. Но в этом долбаном мире все не так, как кажется. Вон, Шериуса, несмотря на уверения Элмера, я тоже подозревал, однако по всему выходит, что старик чист. Конечно, полностью доверять никому нельзя, но надо признать, что на данный момент у меня нет причин подозревать чародея в лукавстве.

Вполне возможно, что и действиям Вальтера найдется логичное объяснение. В любом случае, ему придется все рассказать, а там посмотрим. Помнится, он считаем меня невыдержанным, горячим — вот этим я и воспользуюсь. Разыграю ослепленного гневом простака. Впрочем, мне и притворяться особенно не придется: пока все видится так, что Командор тот еще мерзавец.

Глава 22. Вальтер

— А, это ты, — кивнул Вальтер.

«Ты должен помнить, что всегда можно сжать руку в кулак и ударить противника в лицо».

На этот раз увернуться он не успел. За долю секунды до удара в его глазах мелькнуло удивление, но среагировать я не дал и от души воткнул кулак в суровую физиономию. Командор покачнулся, но удержался на ногах. Помотал головой, приходя в себя, в ярости схватил меня за грудки и со всей дури тряхнул.

— Ты что о себе возомнил, а?

Я крутанулся, освобождаясь от захвата, и процедил сквозь зубы:

— Это тебе за Бориса.

Он нахмурился. Внимательно посмотрев на меня, медленно опустился на скамью.

— Кто такой Борис?

— Пошел ты!

Развернувшись, я сделал вид, что собираюсь уходить, но Вальтер догнал меня и втащил обратно в комнату.

— Погоди! Объясни толком, что произошло.

Глядя на набухающий под его глазом синяк, я усмехнулся.

— Ничего особенного. Просто теперь мне все про вас известно.

Он обошел меня, плотно закрыл дверь и снова сел.

— Что известно? Перестань говорить загадками, прошу.

Я склонился над ним и, глядя глаза в глаза, прошипел прямо в лицо:

— Вернувшиеся похищают высоколевельных странников. Может, расскажешь, зачем?

Брови Командора удивленно поползли вверх.

— Что за чушь, Рокот? Откуда ты это взял?

— Разве ты не знаешь, что те, кто достигают тридцатого уровня, таинственно исчезают?

— Знаю, и? — взгляд его был спокоен и тверд.

— А не твои ли люди их забирают?

На лице Командора не дрогнул ни один мускул, когда он ответил:

— Иногда мои, да.

Каюсь, я опешил. Никак не ожидал, что Вальтер так легко сознается.

— Вот как? А Борис? То есть Борей… Его вы тоже забрали?

— Борей… — тренер задумчиво почесал подбородок. — Да, помню, я был в его доме той ночью.

Не понял. Он что, вот так просто признается, что убил Борьку?

— И… где он? Зачем вообще кого–то похищать? Чем они вам не угодили?

Командор встал и подошел к окну. Долго стоял спиной ко мне, глядя на улицу, а потом сказал:

— Твоя беда в том, Рокот, что ты слишком горяч. Не самое лучшее качество для люмена. Делаешь поспешные выводы из обрывочных сведений, даже не пытаясь собрать больше информации.

— Кажется, я спрашивал не о себе, а о Борее.

— Хорошо, слушай, — он немного развернулся и теперь стоял вполоборота ко мне. — Еще до появления морока активизировались последователи Тьмы. На Синеусе появилась таинственная организация — Орден Семи Чародеев, целью которой стал призыв Утреса–Креха. Поскольку призывателя еще не было, члены Ордена выдумали свои ритуалы. А, может, где–то вычитали их. Так или иначе, они решили убивать странников, причем считали, что чем выше уровень несчастного, тем больше от него проку. Вырезали у них сердца и приносили в жертву своему богу. Наш клан пытался вычислить этих жрецов, но не преуспел. Тогда мы начали предупреждать тех, кто получал тридцатый левел. Выясняли, где живут эти странники, приходили к ним и предлагали уехать на Риалон или другой остров. Если они соглашались, то переправляли их специальным телепортом.

Лицо Вальтера во время этой речи оставалось неподвижным, взгляд, устремленный в стену, ничего не выражал, словно мастер смотрел вглубь себя.

— Наша деятельность была весьма успешной, и вскоре члены Ордена поняли, что кто–то мешает их планам. Они стали забирать ребят меньших уровней — двадцать девятого, двадцать восьмого, вплоть до двадцать пятого. Такого количества народу мы охватить не могли, ведь нас здесь всего несколько человек. И объявили, что самых лучших, победителей арены, будем забирать на Риалон. То есть мы хотели, чтобы хоть часть странников подключилась к делу своего спасения.

Знание мира: +1, текущее значение: 62

— Но и сами мы не дремали, продолжали ходить к тем, кто набрал высокие уровни. Кого–то успевали предупредить и телепортировать на Риалон, кого–то нет. Пару раз случалось, что во время визитов к странникам мы нос к носу сталкивались с приспешниками Тьмы, которые пришли за ними. Так произошло и с Бореем.

Я стоял, обратившись в слух, боясь пропустить хоть слово.

— Мы пришли к нему, как обычно, ночью. Но пока объясняли, что да как, появились темные. Нас было трое, их — шестеро, включая очень мощного мага. Мы вступили в схватку и проиграли. Что стало с твоим другом, мне неизвестно. Я потерял сознание, а очнулся на улице, в сотне метров от того дома. Уже светало, однако я, тем не менее, вернулся туда. Но никого не нашел. В постели мирно спала девушка, а вот от парня не осталось и следа.

Внимательно глядя на Вальтера, я напряженно размышлял. Сочиняет или нет? В любом случае, нужно вытянуть из него как можно больше информации.

— Ты спрашивал Хвата и того, третьего?

— Да. Они тоже ничего не знали. Мне жаль, но, боюсь, члены Ордена убили Борея и принесли его сердце в жертву Утресу.

Получено достижение — Усомнившийся 2 ур. Вероятность счастливого события: — 0.2%.

Сжав зубы, я молчал. Если он не врет… Бедный Борис. И Серега. Блин.

Ну нет, рано сдаваться, нужно попытаться выяснить, что произошло.

— И все же я хочу с ним поговорить, расспросить его сам.

— Кого? — не понял Вальтер, бросив на меня недоуменный взгляд.

— Того, третьего, который был с тобой и Хватом.

Его брови слегка дрогнули.

— Ты об Ониксе? Боюсь, это невозможно. Когда я увидел кольчугу Огнеборца и Кладенец, то послал его присмотреть за тобой, дабы убедиться, что ты действительно люмен. Но он погиб, его труп нашли у Гиблого квартала, — Вальтер окинул меня подозрительным взглядом. — Надеюсь, это не твоих рук дело?

Похоже, большего мне от него не добиться. Ладно, пусть видит во мне поверившего в его рассказ простачка. А я тем временем буду собирать информацию, наблюдать, слушать.

Я напустил в глаза честности и помотал головой. В конце концов, моей вины в смерти шпиона и правда нет.

— Удивительно, стоит только людям соприкоснуться с тобой, как они сразу погибают, — продолжил Вальтер. — Кстати, ты, случайно, не встречался с Акселем, моим ординарцем? Парень пару дней назад пропал, словно сквозь землю провалился.

Он что, всех собак решил на меня повесить? Быстро же К сумел перевести меня из обвинителя в обвиняемого.

— Нет, — огрызнулся я. — Никогда не слышал ни об Ониксе, ни об этом… Акселе.

Командор внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо, верю, — скептически усмехнулся он. — Ладно, пошли на арену. Тебе нужно выучить еще один скилл.

Он шагнул к двери и, не оглядываясь, вышел в коридор. Помедлив, я направился следом.

— Прокопий, поможешь мне? А то, боюсь, я один уже не в силах справиться со своим учеником, — с улыбкой произнес Вальтер, когда мы поднялись на арену. — Шучу, хочу отработать бой с несколькими противниками.

В самом деле шутит? Или стал опасаться меня после исчезновения своих товарищей?

Прокопий тут же направился к нам — похоже, он тоже был не прочь размяться. Его богатырская фигура в блестящих доспехах внушала уважение и в ноль опускала мою уверенность. Ну, ничего. Как там учил Вальтер? «Иди вперед до того, как враг решил, что делать».

Я резко развернулся и, вскинув Кладенец, кинулся на богатыря. Но сразу же отлетел в сторону от мощного удара.

— Стоп–стоп–стоп! — замахал руками мастер. — Трудно двигать тяжелые вещи, толкая их в лоб, ты должен шатать углы.

Углы так углы. Пока Прокопий, самодовольно ухмыляясь, смотрел на Вальтера, я сделал оборот на триста шестьдесят градусов и жахнул его мечом по бронированному бедру. Тот от неожиданности попятился.

— О, пируэт? Неплохо! — хмыкнул Командор. — А теперь давай на меня. Запомни, когда встречаются армии, атакуй сильное место противника. Увидев, что он отброшен, мгновенно отходи и атакуй следующее сильное место. Это же важно в борьбе одного против нескольких: руби в одном секторе, отгоняй, ухватывай ритм и атакуй другие сильные точки. Двигайся как по извилистой горной тропе.

На отработку боя «один против всех» ушла пара часов. Потом еще столько же — на освоение «Парализующего укола». Вальтер мог бы за секунду обучить меня скиллам через бипер, но он этого не делает. Тратит свои силы и время. Значит, хочет держать меня на глазах. Что ж, сделаю вид, будто не понимаю этого. Тем более, я и сам не прочь за ним понаблюдать.

Я распрощался с Командором и покинул Гильдию. Шел, глядя под ноги и обдумывая услышанное. Мне нужно, очень нужно было разобраться в этом клубке хитросплетений.

Все, рассказанное Вальтером, весьма похоже на правду. Кто–то действительно похищает странников и вырезает их сердца. Уж в чем — в чем, а в этом сомневаться не приходится: о том же говорила Раная, да я и сам видел пульсирующие комочки в подземном храме и в Золотой пещере. Видел и ребят с заштопанной грудью, превратившихся в монстров.

Хорошо, берем этот факт за основу. Но действительно ли тут замешаны темные? А если сами Вернувшиеся? Нет, пожалуй, это уже паранойя. Люди Командора не могут служить Утресу — Хват, находясь под действием зелья правдивости, сказал, что они третья сила. Примерно то же самое утверждал и Вальтер: они за равновесие, которое позволяет им изготавливать Фиолы. Принимается. Значит, крайне маловероятно, что странников режут Вернувшиеся. Еще можно допустить — с огромной натяжкой, — что они охотятся за Книгой Ворожена и для этого принесли сердца в Золотую пещеру, но никак не в храм Креха. Отсюда следует, что мастер, скорее всего, говорил правду.

Получается, я опять на том же месте, где был вчера: вся эта мерзость с сердцами и внутренностями нужна для того, чтобы напитать энергией Утреса. И делает это, видимо, все–таки Марсель. Убивая не неписей, пусть и бывших, а самых настоящих, живых людей. То ли он сумасшедший, то ли просто зверь. И я буду последним уродом, если не остановлю его.

— Куда прешь!

Занятый своими мыслями, я не замечал, что происходит на улице и, налетев на толстого бородатого мужика, остановился. А происходило странное. Через дорогу шла толпа человек в тридцать, они шумели и нестройно скандировали:

— У–трес–Крех! У–трес–Крех!

По улицам метались обеспокоенные жители, сбивались в группы, переговаривались, перешептывались, время от времени переходя на крик. То с одной стороны, то с другой доносилось:

— Нет! Не дадимся в лапы Утресу!

— Не хочешь жить — бейся с Крехом. А я сюда не подыхать приехала!

— Надо организовать сопротивление!

— Ага, воевать с богом?

Пройдя немного дальше, я увидел целый митинг. Высокий, сухощавый мужик, забравшись на телегу, заделался оратором. Народу было гораздо больше, чем ночью на проповеди бродяги, и никаких стражников.

— Перейти на сторону Утреса не зазорно, — вещал он. — В конце концов, бог никому ничего плохого не сделал. Однако мы…

— Не сделал? — выкрикнул женский голос из окружавшей его толпы. — Да Крехова нежить убила мужа моего в Степном!

На нее сразу зашикали, а худощавый продолжил:

— Нам следует выторговать более выгодные условия перехода! Предлагаю…

Слушать эту чушь я не стал, но в душе поселилась тревога. Если так пойдет, через день–другой весь город будет поклоняться проклятому Утресу. Похоже, жителям сегодня и в самом деле снилось что–то весьма угрожающее, раз началось такое брожение.

Пискнул бипер, и я опустил глаза. Элмер.

Рокот, ты мне нужен! Жду в ратуше!

Что еще стряслось, блин? На ближайшем перекрестке я свернул и направился к центру города. Топать пришлось не меньше получаса, и всю дорогу мне встречались толпы странников и неписей. Возбужденные, всклокоченные жители спорили, кричали, кое–где даже доходило до стычек. Сжав зубы, я шел дальше, надеясь лишь на одно: Шериус не ошибается, и сегодня ночью Нариэль, наконец, пробудится.

Элмер встретил меня в общем зале, где сновала куча народу, и потащил, как и в прошлый раз, в архив. Здесь было пусто и тихо. Опустившись в просторное кресло, староста потер усталые глаза и спросил:

— Видел, что в городе творится?

Я кивнул.

— Да уж, впечатляет. Похоже, народ во сне и в самом деле увидел что–то жуткое.

— Верно. Всем снилось одно и то же. Должен сказать, что даже меня пробрало, такая это была кошмарная тварь.

Он помедлил, потом опустил голову и исподлобья посмотрел на меня.

— Это правда, что ты нашел Книгу Призыва и теперь проводишь ритуалы?

— Правда. Но, похоже, они не очень–то помогают.

Староста тяжело поднялся и, заложив руки за спину, прошел из угла в угол. Я с удивлением понял, что выглядит он намного старше, чем несколько дней назад.

— Шериус говорит, что все идет как надо. Тьма чувствует, что Нариэль просыпается, и изо всех сил старается запугать нас. И этому есть подтверждение.

— Какое?

— Марселя видели в городе! И это не маскировка!

— В курсе.

— Ты понимаешь, что он пытается противостоять тебе? В Гиблом квартале есть гробница, которая славится тем, что возле нее проводятся темные обряды. Шериус даже накладывал магический запрет на ее посещение, но Макс, похоже, сумел его снять.

— Выходит, морок гораздо сильнее люмена, — невесело усмехнулся я.

Задумчиво глядя на меня, Элмер почесал кончик носа и предпочел сменить тему.

— Мэр Стефаний сейчас собирает самых верных людей. Нужно сохранить порядок в городе. Ты встанешь во главе тех, кто пришел из Черного Камня.

— Говорил же, не хочу. Пусть Верховой руководит.

Староста неопределенно махнул рукой.

— Он будет тебе помогать. Завтра в полдень собираемся на площади перед ратушей. За ночь мы все продумаем, Стефаний распишет обязанности и утром распределит их между отрядами.

Я молча кивнул и направился к двери. Планируйте, что хотите, но нынешней ночью Нариэль проснется, и все ваши проекты окажутся не нужны.

Глава 23. Прорыв

Когда я покинул ратушу, уже стемнело. Отбив сообщение Серому — надо же узнать, как у них дела — и получив ответ, что все нормально, решил заскочить домой.

Избушка стояла как–то наискось, скособоченно, и ежеминутно вздыхала.

— Соль кончилась, — пожаловалась она. — Ходила на рынок. Купить–то я ее, конечно, купила, но чуть не дошло до драки.

Я представил, как несчастные жители пытаются воевать с Василисой, и громко фыркнул. Шансов, по моему мнению, у них было немного.

Вскоре подошли Серега, Володька и Катюша, наперебой расхваливая Диогена.

— Реально, Димон, без него нам бы хана.

— Блин, Рокот, как я тебе завидую, такого хилера отхватил!

— Ой, Дим, такая прекрасная птичка.

Филин взлетел на буфет, словно его обсуждаемое не касалось. Сидел там и раздувался от гордости. Перья вокруг глаз порозовели, уши счастливо подрагивали. Я потрепал его по загривку и угостил пирожком.

Но тут вмешалась Фрося.

— Та–ак, — зловеще пропела она. — А я, значит, не помогала?

Серега с Верховым недоуменно переглянулись и воззрились на нее. Через пару секунд Володька рискнул спросить:

— Это чем же?

Зря он это сделал. Девчонка подняла такой крик, что хоть из дома беги. И заткнулась лишь после того, как я пригрозил поставить избу в другое место, чтобы Фрося снова сидела в одиночестве в своих драгоценных кустах.

Ребята похвастались небогатым дропом, а потом набросились на Василисины щи. Мы договорились встретиться в полдень перед ратушей, и я направился в Гильдию магов.

Я пробирался через беснующиеся толпы, напряженно поглядывая по сторонам. И вдруг возле людей, собравшихся у небольшой лавки, мелькнуло лицо Макса. Он шел, не обращая внимания на орущих горожан, и явно торопился.

Не задумываясь, я ринулся наперерез. До Марселя оставалось метров двадцать, когда он поднял голову и заметил меня. И тут же, резко сменив направление, свернул на ближайшую улочку.

Я поспешил следом. Достигнув перекрестка, выхватил Кладенец и внимательно огляделся. Это был извилистый, узкий переулок, все двери которого оказались наглухо закрыты. Впереди маячила спина Макса, он быстро удалялся, то и дело оборачиваясь. Увидел меня и перешел на бег.

Поняв, что засады нет, я бросился за ним. Мои доспехи были проще и легче, поэтому двигался я быстрее. И через пару минут я почти нагнал его. В очередной раз оглянувшись и увидев меня за спиной, Марсель вдруг резко притормозил и сделал пасс рукой. Я пошел в подсечку, надеясь покрыть разделявшее нас расстояние. И тут же подался назад, опаленный жаром: на месте, где секунду назад стоял Макс, появилась огромная, в ширину переулка, огненная стена.

Пока я стоял, растерявшись от неожиданности, из–за нее послышался хохот.

— Ты опоздал, Рокот, — раздался насмешливый голос Марселя. — Сегодня я пробужу Утреса!

Я попытался сунуться в огонь, но лишь опалил лицо. Смех Макса стал удаляться, и вскоре стало понятно, что он в очередной раз улизнул. Раздраженно сплюнув, я повернул обратно.

Шериус, меривший шагами свой шикарный кабинет, явственно волновался. В этот раз на нем была белая мантия. Глаза горели, тонкие ноздри раздувались от нетерпения. Да и меня, признаться, слегка потряхивало: от сегодняшней ночи зависела судьба всей Мелизоры. И, что не менее важно, Аринки.

— Пойдем скорее! — увидев меня, воскликнул чародей. — Надо торопиться! Похоже, Марсель нас здорово опережает, на город уже упала тень Утреса!

Я кивнул — слова старика лишь подтверждали то, что я услышал от Макса — и поспешно вышел. В голове мелькнула мысль: что будет, если оба бога проснутся одновременно? Как бы нам всем не стать жертвами еще одной Великой Битвы.

На этот раз у его чародейства хватило ума скастовать на меня облегчение подъема — наверх я взлетел, как на крыльях. И с удивлением увидел, что вместо тумбы посреди зала–шара стоит лишь низенький столик, а на нем лежит Книга призыва. Шериус знаком показал, что мне нужно встать на колени.

Я опустился перед книгой, маги зашуршали белоснежными одеждами, и через несколько секунд все стихло. Стараясь не обращать внимания на гулко стучавшее сердце, я закрыл глаза и сосредоточился на внутренних ощущениях. Перед мысленным взором снова вспыхнули буквы, тихий голос зазвучал в голове, и мне осталось только повторять:

— Кламбе дел ментус. А присокелун сунчиор меклио. Крес миннер. Гурде ассомблист ра колур у вирде. Эстер!

Едва прозвучали первые слова, по шестиугольникам окон привычно побежали искры. Сразу же навалилась слабость, словно тяжелая рука давила на меня, но я упорно продолжал:

— Карелли менсал туракум веллим, эспиль ар маккиаль маньесуль. Каррел сьентиур роклаффер. Эстер! Эстер! Крес армус!

Какая–то тревожная мысль проскочила в подсознании, но я был слишком занят, чтобы ее ухватить. Вся энергия шла на сопротивление силе, пригибающей меня к земле. Замелькали молнии, с шумом лопнуло одно из стекол, потом второе. В зал ворвался ветер, воздух стал густым и вязким, мешая вздохнуть. В горле плотно засел тяжелый комок. Нет, нельзя поддаваться, я обязан опередить Марселя!

Над головой громыхнуло, я поднял глаза и сквозь стекла октагонов увидел огромную черную тучу. Но не обычную, а в виде человеческого лица. Лица Макса! Как смогло облако повторить его черты, мне неведомо, но это безусловно был он. Смотрел на меня и усмехался.

— Продолжай! — послышался возбужденный шепот Шериуса. — Я не смогу его долго удерживать!

Скосив глаза, я увидел, что он стоит с поднятыми, дрожащими от напряжения руками. По лицу чародея крупными каплями стекал пот.

Вцепившись в хлипкий столик и, кое–как выровняв дыхание, я забормотал:

— Ам пликмеран дилкус сор ел миндет. Красу пламиньер. Эстер! Эстер!

Далеко внизу раздался грохот, и здание пошло ходуном. До меня долетели крики горожан.

Земля тряслась, а вместе с ней и Гильдия магов. Шестиугольные стекла звенели и лопались, обдавая нас тысячами сверкающих осколков. Над прозрачной крышей повисла тень, все свечи разом погасли, вокруг потемнело. Но молнии сверкали по–прежнему, превращая окружающий мир в безумную фантасмагорию. Издали послышались раскаты грома, поразительно похожие на злобный хохот.

Снова подняв глаза, я увидел, что лицо Марселя так и висит надо мной. Сил у меня почти не осталось, я упал на колени и в отчаянии крикнул:

— Давай же, Нариэль, проснись!

Туча–морда перекосилась, в ней появились яркие всполохи, и в следующую секунду из нее ударила молния. Словно тяжеленный кулак обрушился на голову, и сознание меня покинуло.

Не знаю, сколько я был в отключке. Пришел в себя, огляделся — лежу на улице, в какой–то затхлой подворотне. Офигеть, получается, Нариэль проснулся, магам я стал не нужен, и они просто выбросили меня из Гильдии? Спасибо, ваше чародейство.

Держась за стену — слабость все еще давала себя знать, — я встал и ощупал голову. Вроде цела. Нехилый, однако, был удар. Марселева морда, видя, что не удалось мне помешать, нехило вдарила молнией. Ничего, переживу.

Неуверенной походкой я вышел к широкой улице. Здесь было шумно, все обсуждали недавнее землетрясение и ожидаемо связывали его с увиденным прошлой ночью сном.

— Утрес! Утрес приходит! Крех просыпается! — неслось отовсюду.

Не знаю, пробудился Нариэль или нет, но пора бы ему навести порядок в этом мире, а то горожане и в самом деле переметнутся на темную сторону.

В стороне виднелся шпиль Гильдии магов. Сколько до нее, метров триста? Не лень же было меня нести в такую даль. Или я сам улетел от удара молнии? Ну нет, это невозможно.

Тяжело ступая, я поплелся к дому, попутно рассматривая окрестности. Особых разрушений не было, лишь у пары домов обвалилась часть крыши. За крепостной стеной, далеко на горизонте, сверкали зарницы. Походу, мой парень и в самом деле пробуждается. Тьфу–тьфу, не сглазить бы.

Отойдя на приличное расстояние, я оглянулся. В шаре на верхушке Гильдии магов поблескивал неверный свет. Значит, чародеи не разошлись и теперь поют осанну просыпающемуся богу.

Я доплелся до избушки и на дрожащих ногах поднялся по веревочной лестнице. Ладно, завтра все узнаю, а теперь спать. Спать.

Бипер пищал столь настойчиво, что я, наконец, среагировал. С трудом разлепил глаза и уткнулся в дисплей. Мама дорогая, сколько всего! Сообщения от Серого, Володьки, Маруси. Но больше всего от Элмера. Все последние — только с просьбой отозваться. Отчаянные, как крик. Но я решил начать с более ранних, потому что ничего не понимал. Первые два, похоже, были рассылкой:

Срочно всем к ратуше в полном вооружении!

Кто еще не подошел, двигайте к Гильдии магов!

Дальше староста взывал лично ко мне:

Рокот, ты где?

Отзовись!

Что случилось? Ты жив?

Рокот??!!!

Мелькнула системка:

Провалено задание: «Открыть городские ворота».

Это еще что?

Я мельком пробежал другие сообщения. Взгляд остановился на Серегином:

Димон, темные прорвались в город. Срочно уходи!

Еба… в смысле, охренеть можно! Сон как ветром сдуло. Я кинулся к сундуку и выгреб из него все, что могло пригодиться. Мигом облачился в лучшую броню, схватил Кладенец и, махнув рукой Диогену, двинул на выход. Фрося без спроса поплыла следом.

В груди защемило, словно я оставил в избе что–то родное. Ладно, что бы это ни было, хрен с ним. Погнали.

На улицах было пусто. Я шел, ощущая сзади Фросино присутствие. Не очень умно оставлять за спиной нежить.

— Держись рядом.

Она недовольно фыркнула, но подчинилась.

Что–то неуловимо изменилось вокруг. Ни неписей, ни странников. Лавки закрыты, некоторые заколочены. Впервые за мое пребывание в Треглаве не видно солнца, его скрывает плотная стена облаков. Пасмурно, сумрачно и очень тихо.

Мы вышли на широкую, опять же пустую улицу. Сбоку раздался легкий шум, но я не обратил на него внимания. И повернулся, лишь когда Фрося истерично выкрикнула:

— Нет!

На меня надвигалась четверка зомби, но совсем не таких, как при атаке Черного Камня. Те были голые, лысые, со шрамами и гниющими язвами по всему телу, эти же выглядели весьма прилично — в одежде, с волосами, пусть и всклокоченными. Больше всего меня поразило, что среди них была женщина. В грязной блузке и юбке, с растрепанным пучком на голове, с дикими, округлившимися глазами, она казалась классическим зомби из фильмов ужасов.

Благодаря Фроськиному крику я успел их увидеть, а вот выхватить меч времени не хватило. Монстры разом кинулись на меня. Царапали длинными грязными ногтями, норовя попасть в глаз, били коленями и вообще вели себя, как борцы без правил в октагоне. Я едва успевал отбиваться от троих мужиков и не заметил, как женщина обошла меня сзади. Запрыгнула мне на спину и сбила с головы шлем. Он громко стукнулся оземь, с дребезжанием покатился по булыжной мостовой и булькнул в сточной канаве на обочине. А тварюга, как заправский вурдалак, тут же вонзила клыки в незащищенную бармицей шею. Кровь брызнула во все стороны, и я скрипнул зубами от боли. Ну, сволочь, держись!

Пока я боролся с теткой, пытаясь стащить ее со своего загривка, остальные зомбаки набросились на меня. Помня уроки Вальтера, я вертелся ужом, но справиться сразу с четырьмя противниками не мог. Диоген кружил над нами, не зная, куда приземлиться, чтобы начать лечить. Мы топтались посреди широкой улицы, с крыши дома филин достать кастом не мог и был здесь совершенно бесполезен.

Минуты через две, отбиваясь от наседающих тварей, я споткнулся о камень брусчатки и упал. Монстры с радостным шипением навалились сверху, да так плотно, что я не мог просунуть руку и дотянуться до сумы с зельями. Бипер огорченно пискнул, но и без него чувствовалось, что здоровье убывает скачками. Пока я пытался свернуть клацающую челюсть одного зомби, двое других вгрызлись в предплечья, словно пираньи. Перед глазами поплыл кровавый туман, раны по всему телу болели так, словно в каждую сунули по горящему угольку.

Понимая, что приходит конец, я задрал голову в надежде на помощь. Вдруг кто–нибудь из странников появится. Но увидел лишь зависшую в стороне Фросю, которая, теребя в руках неизменную куклу, с болью и ужасом смотрела на нашу кучу–малу.

— Ой, мамочки… — прошептала она, и глаза наполнились слезами.

— Сделай что–нибудь, — в отчаянии прохрипел я.

Взгляд ее заметался с меня на женщину–зомби и обратно. Растерянность на лице уступила место внутренней борьбе, которая в свою очередь сменилась непреклонной решимостью. Фрося подняла руки и сделала ими движение, словно что–то отодвигала от себя. Меня обдало волной холодного воздуха, зомби оторвались от моей плоти и беспокойно закрутили головами. Через мгновение они поднялись и, отмахиваясь от невидимых противников, хаотично двинулись в разные стороны.

Я сжал зубы и сконцентрировался на том, чтобы достать зелье. Только бы не потерять сознание! Но слабость была столь сильной, что ладонь опустилась в нескольких сантиметрах от сумки и ни в какую не желала двигаться дальше.

Спас меня Диоген. Пользуясь тем, что зомбаки отошли, он спикировал прямо на мостовую и кинул пару живительных сгустков. Гул в голове прекратился, в глазах прояснилось, я мгновенно вытащил два зелья и заглотил оба. И тут же вскочил на ноги.

Той минуты, что действовали Фросины чары, мне хватило, чтобы выхватить меч и порубить всех четверых. Я облегченно выдохнул, и покрутил головой в поисках сбитого зомбаками шлема. Увы, он упал в сточную канаву и давно уплыл. Ладно, надену пока Кощеев венец, хоть какая–то защита.

За спиной послышался тихий всхлип. Я повернулся — закрыв лицо ладонями, Фрося горько плакала.

— Эй, ты чего? Все же хорошо, мы справились. И да, спасибо. Если бы не ты…

Она опустила руки — мордаха зареванная, глаза опухшие — и посмотрела на меня долгим, печальным взглядом. Пару секунд мне казалось, что девчонка не ответит, но, помолчав, она все–таки произнесла:

— Это были мои родители. Папа и мама.

Ни–ихрена себе! Я убил ее предков?!

— Но… Нет, погоди… Чего ж ты не сказала?

— Зачем? Они все равно не ушли бы. Да и не они это теперь.

Казалось, Фрося повзрослела сразу на несколько лет. Я представил, что ей пришлось пережить в эти мгновения, какой выбор сделать, и внутренне содрогнулся. Еще не верил ей, дурак, а она, чтобы спасти меня, не пожалела родных мать с отцом.

Глава 24. В кольце

Девочка тряхнула косичками.

— Пойдем.

Она права, нужно спешить на помощь нашим. И так с этими уродами кучу времени потерял. Я подхватил с земли суму и двинулся к Гильдии магов. Но едва прошел сотню метров, как вдалеке послышался шум. С каждым шагом он нарастал, а затем распался на крики, звон оружия, рычание монстров. Свернув на перекрестке, я увидел впереди битву. Несколько сот человек, медленно отступая в моем направлении, отчаянно сражались с наседающими на них врагами.

Я стоял на небольшой возвышенности и сверху видел, как с боковых улиц подступает нежить, пытаясь взять защитников в кольцо. А спереди их теснили отряды зомбированных жителей деревень и переметнувшихся к Утресу горожан. Среди врагов метались несколько черных всадников, но Марселя я не заметил.

Мне хватило секунды, чтобы оценить ситуацию. Наших окружают и вот–вот зажмут в тиски. Я рванул к ним, на ходу скомандовав:

— Диоген, найди Элмера, Володьку, кого угодно из командиров! Пусть немедленно отходят, иначе им несдобровать!

Умная птица в тот же миг взмыла ввысь и направилась к дерущимся. Я оглянулся в поисках Фроси, но второпях ее не увидел. Ладно, потом найдется.

Пару минут спустя я ворвался в толпу наших и стал пробираться в авангард. При этом непрерывно выкрикивал:

— Назад! Назад! Отступаем! Скорее!

Кто–то в пылу боя не обращал внимания, кто–то недовольно косился на меня, но вот сбоку раздалось:

— Рокот, чего?

Я обернулся — Стас. Пойдет.

— Где Верховой? Элмер?

Он махнул рукой.

— В первых рядах рубятся.

— Нежить обходит с боковых улиц! Надо отступать!

С этими словами я снова двинулся сквозь толпу. И услышал, как Стас командует:

— Уходим, уходим, дальше, вон за тот перекресток!

Вокруг шла жестокая рубка, но все же дело двинулось, а наши стали пятиться. Я же, напротив, продолжал ломиться вперед, и вскоре оказался в авангарде. Здесь было много знакомых лиц: Элмер, Серый, Андрюха Креол и даже Эрик. Заметил я и смотрителя арены Прокопия, и Бориса Годунова, с которым там дрался. В нескольких метрах от меня огромным молотом орудовала Ронда, ее прикрывали верные Тудерим и «казак». Лица, знакомые и не очень, мелькали, как в калейдоскопе. А где же Маруся?

Сбоку выскочил толстый мужик с бессмысленным взглядом, и прежде, чем я успел взмахнуть мечом, он пропорол мне руку. Видимо, уровень его был невысок, потому что бедолага сложился от одного удара. Тут же прилетел живительный шар, и я, обернувшись, увидел Диогена. Он сидел на шлеме у высоченного стражника и трудился без остановки.

— А ты что здесь делаешь? — гаркнул над ухом знакомый голос.

Вальтер с окровавленным мечом в руке смотрел на меня злыми глазами.

— Вали отсюда, с ума сошел?

Он намертво вцепился мне в плечо и потащил вглубь толпы, попутно крича:

— Отходим! Всем отойти!

Наконец до всех дошла информация об отступлении, то тут, то там послышались односложные команды, и мы стали бодро двигаться назад. Вальтер же, увлекая меня за собой, пробирался еще быстрее, пока я не крутанулся под его рукой. Освободившись, негромко, но твердо сказал:

— Не забудь, я не из Вернувшихся, и ты мне не командир.

А про себя порадовался, что он на нашей стороне.

Поток отступающих увлек меня за собой, и вскоре мы достигли того места, где к главной улице примыкали две боковых. Одновременно с нами туда подтянулись и отряды нежити, которые со звоном и скрежетом врезалась в наши ряды. Я оказался на левом фланге и вместе с другими принял первый удар.

Буквально из–под моей руки вынырнул Серый и попытался меня прикрыть.

— Серег, не валяй дурака! — крикнул я, расправляясь с хилым скелетом. — Лучше расскажи, как они прорвались!

Он пристроился рядом и в промежутках между ударами булавой стал объяснять:

— Под утро эти идиоты… получи!.. которые на сторону Утреса перешли… на!.. открыли ворота.

— Фига! То есть штурма не было?

— Не-а… е-эх!..

Он с размаху звезданул прямо по роже липкому зомби, тот в ответ обиженно взвыл. Откуда–то сзади в гада прилетел ледяной заряд, и он свалился под ноги Серому. Размахивая Кладенцом и круша подходящих один за другим скелетов, я проорал, перекрикивая шум боя:

— Маруся где?

— Да здесь, не психуй… оп–па!.. в группе луков.

Словно в подтверждение его слов над головой просвистело несколько стрел с алым оперением. Хороший залп, настоящая амазонка! Поскольку двух подступающих ко мне скелетов она скосила, я успел обернуться и, найдя ее глазами, помахать рукой. Правда, тут же получил тычок от подоспевшего трупа, но особо не пострадал и вернулся к рубке. К счастью, Маруся цела, а с остальным как–нибудь справлюсь.

— Гильдию магов пытались защитить, — продолжал вопить Серега. — Да хрен там, вытеснили нас темные. Получи!

Блин, бедняга Шериус. Я наступил на валявшегося под ногами зомби, чтобы быть чуть повыше, и посмотрел в сторону Гильдии. Улицу, сколько хватало взгляда, заполонили противники. Нет, туда не прорваться.

Управляться с Кладенцом в толпе было ох как непросто. Нас теснили и теснили. Может, перешедшие на сторону Утреса горожане и зомбированные жители деревень не были сильнее нас, но по количеству превосходили раз в десять. Шансы отстоять город таяли на глазах.

— Назад! — раздался трубный голос, и я увидел возвышавшуюся над толпой взлохмаченную голову мэра Стефания. — Отходим, быстро!

Не переставая сражаться, мы отступали и отступали. В какой–то момент рядом со мной оказался Элмер, израненный, с окровавленной головой. За ним неотступно следовала полненькая девчушка, в которой я узнал Кнопку из группы Годунова. Она непрерывно лечила старосту, хотя была не из Черного Камня.

— Отходи, Рокот! — тяжело дыша, проревел Элмер. — Тебе надо где–то затаиться, иначе шансов у Нариэля не останется.

— Блин, я же будил его! — рявкнул я, пытаясь дотянуться до поливающего меня кислотой лича. — Какого хрена он не проснулся?

— Может, Шериус и знает, но до него сейчас не добраться, — в глазах старосты светилось отчаяние. — Нам бы куда–нибудь, где Утрес не достанет, да нет таких мест. Темные захватили все деревни. Да что деревни, теперь весь Синеус у них под пятой!

Он сделал выпад, целясь в толстяка в металлической броне, и в этот момент ему в плечо прилетела черная стрела. Однако Диоген и тут не подвел. Я сообразил, что филин старается держаться рядом со мной, и благодарно кивнул ему.

Получено задание: Спасти остатки светлого войска.

Волосы у меня слиплись от пота, лицо щипало от крови и грязи, да и остальные воины выглядели не лучше. Уставшие, измученные, наши то и дело глотали зелья здоровья и бодрости, чтобы хоть как–то держаться. Но самым сложным было не сдаться психологически. Боюсь, каждый понимал, что шансов у нас нет, и наверняка многие мысленно прощались с жизнью. Темные давили с трех сторон, и нам ничего не оставалось, как непрерывно отступать. Главное, чтобы враги не обошли с тыла и не зажали в кольцо.

Что делать? Куда бежать? Совершенно очевидно, что Треглав мы уже сдали. Мне, как люмену, нужно позаботиться о спасении хотя бы тех нескольких сотен, кто остался в живых. Но никаких идей на этот счет не было.

В какой–то момент передо мной оказался молодой парень с бессмысленным выражением лица. Ясно, зомбированный. Я взмахнул Кладенцом, лоб и бровь противника украсила кровавая рана. Глаз его закрылся, как у Ормина. В моей памяти тут же мелькнуло воспоминание: старейшина зенолов держит малышку Сальвану на коленях и рассказывает легенду. Блин, точно, ведь в горах боги не имеют власти! Там Утрес не сможет нас достать! Но как туда попасть?

Решение пришло мгновенно. Архом! У шамана был диск Кархума, значит, он смог пробраться в Треглав из селения зенолов!

Я добил парня и стал продираться к Элмеру. Тот рубился со склизким, вонючим упырем на голову выше него.

— Я знаю, где Утресу нас не достать! Уводи людей к пустырю! Там подземный ход!

Староста мельком взглянул на меня, и в его глазах засветилась надежда. Предоставив мне сражаться со зловонным монстром, он протиснулся вглубь сражающихся, и вскоре по рядам разнеслась команда:

— Отходим! Все к Гиблому кварталу!

Мы не бежали, но отступали довольно быстро. Я, наконец, углядел Фросю и поручил ей показывать дорогу. Преисполнившись важностью миссии, она мгновенно взялась за дело.

Минут через двадцать наше воинство, преследуемое темными, добралось до пустыря. Завидев Василису, я крикнул ей:

— Уходи!

Когда это моя изба меня слушалась? Проигнорировав приказ, она начала топтать противников огромными лапами. Правда, когда в нее прилетело несколько огненных шаров, присмирела.

И вдруг движение замерло, словно мы уперлись в стену. Рядом материализовалась Фрося, губы ее дрожали.

— Там… там целая толпа монстров из катакомб вылезла… Дальше не пройти.

Мы заметались, окруженные врагами со всех сторон. Привел людей, блин. Прямо в ловушку.

— Всем перегруппироваться! — прокричал Стефаний. — Занять круговую оборону! Танки во внешнее кольцо, луки, бафферы и маги на вторую линию, дети и женщины из гражданских — в центр!

Между тем противники напирали. А мы отбивались, как могли. Метрах в тридцати сквозь толпу мелькнуло перекошенное лицо Сереги, сражавшегося с целым отрядом скелетов. Он явно не справлялся, получая десятки ударов. Блин, не успею! И, как назло, ни одного лекаря рядом. Мать твою, куда запропастился Диоген?

Едва я рванулся к Серому, как передо мной, преграждая путь, вырос высоченный бородатый мужик с топором. Не прорваться. Откат подсечки еще не закончился — что ж, будем «шатать углы». Развернувшись, я рубанул противника по ноге. Удар получился скользящим, но мужик покачнулся и тут же встретился с «Парализующим уколом». Замедлился и отступил.

Я нетерпеливо обернулся, ища глазами Серегу, и с облегчением увидел, что рядом с ним машет мечом Вальтер. Оттеснив скелов, мастер взвалил окровавленного Серого на плечо и потащил вглубь толпы, к бафферам.

Проследить его путь я не успел, место отступившего бородача занял парень с двумя короткими мечами в руках. И тоже рванул ко мне. Как и первый, он смотрел совершенно осмысленно, значит, местный, треглавовский. Неиспользованных скиллов не осталось, пришлось рубиться без них. Но навыки, полученные от Командора, помогали. Обманным движением я шагнул влево, враг среагировал и оставил проход справа. Туда и пришелся удар Кладенца, от которого парень сложился пополам.

Сражавшийся рядом Элмер покончил со своим противником и, перекрикивая шум боя, проорал:

— Кто, кроме тебя, знает путь к тайному ходу?!

— Ама, Серый, Володька.

— Дуйте на тот фланг! — староста махнул рукой в сторону Гиблого квартала. — Пробивайте путь к катакомбам и показывайте дорогу, а мы попробуем сдержать основные силы.

Не дослушав, я нырнул в толпу и крикнул Фроське.

— Найди Марусю и Верхового с Серым, пусть возьмут, кого смогут, и идут к тому краю, где сарай со входом в катакомбы! Встретимся там!

Пробиваться на условленное место было нелегко. Я двигался, а правильнее сказать — полз со скоростью черепахи, то и дело вступая в схватку. И все–таки минут через двадцать мне удалось прорваться к той части нашего войска, что была ближе всего к катакомбам. Серега с Володькой уже были здесь.

— Мужики, ломимся к сараю! — проорал я. — Валим через подземный ход!

Верховой взглянул с удивлением, но Серый все понял и торопливо кивнул.

— Банза–ай! — завопил он и бросился на ближайшего зомбака.

Вместе с теми, кто был на этом фланге, мы стали крушить монстров, преграждающих путь к сараю. До него оставалось метров сто, но их еще надо было пройти. Твари не стояли стеной, как нежить в строю, и это давало хоть немного пространства. Иногда, расправившись с очередным уродом, я оглядывался назад. И всякий раз видел над толпой голову Элмера. Наших немилосердно теснили, и они все плотнее прижимались к Гиблому кварталу. Надо спешить!

Глава 25. Морок

Перед глазами вертелась бесконечная карусель. Черепа скелетов, зубастые рожи зомбаков, блеск клинков, брызги крови — все мелькало круговертью. Взмах–удар, взмах–удар, взмах–удар. Пот застилал глаза, ручьем тек по спине, а я все рубил и рубил. Время от времени прилетали стрелы с алым оперением, мне даже не нужно было оглядываться, чтобы знать, что Маруся в порядке.

Наконец мы пробились к сараю.

— Что будем делать? — спросил Володька.

— Серый, проведешь народ к подземному ходу? — повернулся я к другу. — Бери ребят и пробивайтесь через катакомбы.

— А ты?

— Я пока останусь, попробую организовать отход наших.

— Не, Димыч, где ты, там и я.

— Серег, прошу, некогда спорить! Веди людей, ведь здесь гражданские, дети. Ты один знаешь, где начинается подземный ход. Бери Аму и…

— Нет! — раздался рядом звонкий голос Маруси.

Теперь еще и ее уговаривать! Но едва я повернулся к ней, как она решительно покачала головой.

— Даже не пытайся. Будешь у меня на глазах.

Тьфу ты! Только ее упрямства мне сейчас не хватало. Серый, бросив на меня сочувственный взгляд, тут же принялся командовать, и через минуту во главе небольшого отряда спустился через люк в бывшие винные подвалы. Верховой последовал за ними. Ама же пристроилась возле сарая и поливала стрелами пытавшихся подойти монстров. Несколько человек встали рядом и отгоняли их клинками, образовав коридор для отступавших.

Я метался между сараем и нашими, направляя всех в катакомбы. Мало–помалу все гражданские спустились под землю, и я смог присоединиться к сражавшимся. Рубил врагов и непрерывно орал:

— Отходим! Назад, назад! Отходим!

В какой–то момент прямо в лицо прилетел сгусток кислоты. Диоген, пристроившийся на ветке высохшего дерева, мгновенно подлечил, но в грудь тут же ударил огненный шар. Вражеские маги активизировались, в то время как наши дальники почти все скрылись в катакомбах.

Над головой раздался грохот, и на миг показалось, что небо треснуло. Неужели Утрес?! Но сверху посыпались тяжеленные валуны, опрокинувшие и бродивших у катакомб монстров, и теснивших нас темных. Противники, потерявшие разом не меньше сотни бойцов убитыми и ранеными, в растерянности притормозили. Вот он, шанс улизнуть у врага из–под носа!

Я покрутил головой в поисках виновника этой бойни и увидел, что с холма, где раньше стояла Василиса, бежит Мельхиор. Тот самый маг, что помогал нам защищать Черный Камень. Где же он раньше бы? И какого хрена несется один, совершенно беззащитный?!

Светлые, не видя его, но воодушевленные неожиданной подмогой, ринулись вперед. На секунду я застопорился: бежать к Мельхиору, чтобы прикрыть его, или попытаться повернуть наших к катакомбам? Плюнул и кинулся к магу. Но не успел сделать и десяти шагов, как позади него показалась группа Черных Епископов. Они разом вскинули костлявые руки, и несчастного парня буквально поглотила волна кислоты. Он без звука упал на землю, кожа за несколько секунд клочьями сползла с его лица. Купол не появился. Все, ему не помочь. Скрипнув зубами от бессильной злости, я кинулся в толпу наших.

— Отходим! Отходите! Назад!

На меня никто не обращал внимания, я метался между воинами, орал как сумасшедший, но все без толку. Но прошла минута–другая, темные пришли в себя, перегруппировались и снова начали давить. Продержавшись совсем немного, наши стали пятиться.

— Назад! В катакомбы! Да отходите же, бл…

Наконец дело пошло. Один за другим защитники света скрывались в сарае. Я с несколькими помощниками прикрывал их, как мог. В какой–то момент рядом со мной появился Вальтер.

— Уходи! — прохрипел он, пытаясь дотянуться мечом до прятавшейся за камнями Тиффозной Мэри.

— Отстань!

— Идиот… — процедил сквозь зубы Командор.

Но и сам спускаться в винные подвалы не спешил. Бился рядом, плечом к плечу со мной. Видимо, как и Маруся, решил держать меня на глазах.

Проломив челюсть очередному зомбаку, я выпрямился и устало выдохнул. Справа мелькнула тень, и рядом материализовалась Фроська.

— Помочь? — участливо спросила она.

— Не надо. Лети в катакомбы, помоги Серому найти подземный ход.

— Поняла.

Тряхнув косичками, девочка полетела к сараю. Да, повезло мне с ней, всем бы по такому помощнику. Жаль, что я раньше в ней сомневался, мог бы подослать ее к тому же Вальтеру, чтоб подслушивала. Но что теперь говорить…

До темных наконец дошло, что противники сбегают под землю, и нас попытались взять в кольцо. Теперь приходилось биться не только с монстрами из катакомб, но и с остальными врагами. Они перли и перли, пытаясь отрезать нас от входа в сарай.

Но к этому моменту почти все наши уже скрылись в винных подвалах. Нас оставалось совсем немного, когда сквозь звон оружия и треск заклинаний прорвался грозный рык. Я обернулся — Элмера и еще с десяток воинов плотным кольцом окружили темные.

Не раздумывая, я бросился на помощь под возмущенный вопль Вальтера. Плевать!

Прорубиться сквозь плотные ряды врагов было непросто. «Атакуй сильное место!». Я вскинул Кладенец и ринулся на ближайшую группу. Опешившие от неожиданного напора противники попятились. Размахивая мечом, я кинулся к следующим.

Руби! Отгоняй! Ухватывай ритм и атакуй снова!

Подлетев к очередной группе врагов, я поднял Кладенец и… замер. Морду приземистого трупака, стоявшего напротив, покрывали язвы, сквозь дыру в рваной губе виднелись гниющие десна и зубы, но черты его лица показались мне знакомыми. А пропитавшаяся зеленой слизью тельняшка и вовсе заставила отбросить сомнения.

Морпех!

Марсель, дерьмо собачье, что же ты творишь?! Даже после смерти не даешь людям покоя!

Воспользовавшись замешательством, один из мертвяков впился зубами мне в ногу, а другой запрыгнул на спину и вцепился в волосы. Что же у них за привычка рюкзаками прикидываться? Избавившись с помощью Марусиных стрел от прилипчивых дохляков, я вонзил Кладенец в грудь Морпеха. На мгновение в его глазах мелькнула искра разума. Рваный рот растянулся в подобии благодарной улыбки, и он рухнул мне под ноги.

Прости, друг. И будь свободен.

За спиной раздалось бормотание Вальтера:

— Идиот, гребаный идиот…

Злится, но не отстает, все время держится рядом. Я обернулся: Маруся была метрах в тридцати, почти у самого входа в катакомбы, и стреляла в стоявших передо мной врагов. Ее прикрывали два мечника и топорщик. На голове одного из них сидел Диоген. Ладно, хоть она в относительной безопасности.

Я снова ввинтился в ряды врагов. Бил, крушил, ломал, уворачивался, финтил, как мог. Рядом пыхтел Вальтер, едва не задевая меня своим клинком.

Когда мы прорвались к окруженным, от десятка человек осталось лишь трое — Элмер, Эрик и незнакомый парень с палицей. Староста, окровавленный с ног до головы, из последних сил отбивался от троих мужиков. Получив очередной удар, он захрипел и упал на одно колено.

Раздался свист, и на Элмера сверху опустился огромный топор. Но за мгновение до этого Эрик успел оттолкнуть старосту и оказался на его месте. Острие с огромной силой вонзилось в его тело, и мой чернявый недруг оказался буквально разрублен пополам. Я бросился ему на помощь, но не успел.

Элмер хрипел под ногами нежити в лужах крови, но был не в силах подняться.

— Ладно, умирать, так под звон мечей! — услышал я голос Вальтера.

Мы с ним встали с двух сторон от старосты и, прикрывая друг друга, вступили в бой. Сбоку всхлипнул и осел парень с палицей, последний из группы Элмера.

Ситуация была критической. Вдвоем мы метались, отчаянно отбиваясь от врагов, и оба понимали, что жить нам осталось минуту–другую.

И тут я увидел Марселя. Он стоял на большом камне, метрах в пятидесяти от нас, и скользил глазами по головам сражающихся, словно кого–то выискивал. Не сомневаюсь — меня. Наконец–то я смогу поквитаться с этим уродом за все.

Отбросив ногой очередного противника, я что есть мочи заорал:

— Макс!

Он мгновенно повернул голову, и наши глаза встретились. Взгляд его загорелся радостью, и он крикнул:

— Рокот!

Марсель наклонился к одному из своих и что–то сказал. По неведомому знаку темные враз отошли, и теперь стояли напротив нас, тяжело дыша. Через секунду они расступились, пропуская Макса. Пока он шел, я шагнул к Вальтеру и прошептал, почти не раскрывая рта:

— Бога ради, ни во что не вмешивайся! Делай, как я говорю, есть план.

— Охренел?!

— Не мешай, прошу! Поверь, я не собираюсь жертвовать собой. У меня на руках крутой козырь.

Собственно, деваться Командору было некуда, мы двое и полумертвый Элмер находились в окружении врагов. Вру я или нет — было уже неважно, нас бы все равно ничего не спасло.

Сквозь созданный темными коридор подошел Марсель. Несколько секунд мы молча стояли, глядя в глаза друг другу.

— Ну, чего ты хочешь? — насмешливо поинтересовался он.

— Дай моим друзьям уйти, и я сражусь с тобой один на один.

Он расхохотался.

— Обломись, Рокот, эту фигню мы уже проходили. Еще предложения есть?

Элмер приподнялся на локте и захрипел:

— Драться… буду я… А их отпусти!

Марсель сделал знак рукой, и в тот же миг в старосту полетела кислота от одного из Черных Епископов. Элмер без звука снова повалился на землю.

Я сжал кулаки так, что хрустнули суставы пальцев. Хотелось броситься на этого гада, но я понимал: снова завяжется бой, и тогда ни старосте, ни Командору не уйти. Поэтому, взяв себя в руки, спросил:

— Так что?

Секунду подумав, он медленно кивнул и махнул рукой:

— Пропустить их! — Макс усмехнулся и добавил: — Без тебя им все равно не избежать горячих объятий Утреса. Главное, ты скоро станешь трупом, а последнее желание — это святое.

Стоявшие между нами и катакомбами темные воины с видимой неохотой отошли.

Уговорить Марселя оказалось проще, чем Вальтера. Он категорически отказывался оставлять меня одного. Я отталкивал его и злился все больше: из–за упрямства Командора хитрый план мог полететь в тартарары.

Наконец, пристально посмотрев на меня, он кивнул. Наклонился, взвалил на плечо еще дышавшего Элмера и тяжелой поступью направился к катакомбам. Я успел заметить, как Вальтер, подойдя к катакомбам, силком запихивает Марусю внутрь. И, когда они скрылись из виду, повернулся к Марселю. Он посмотрел на меня плотоядным взглядом, на его лице отражалась смесь нетерпения и торжества. Потом шагнул вперед, обнажая короткий меч.

— Дурак ты, Рокот, — сказал он вполне по–человечески. — Мог бы править миром. А теперь я убью сразу двух зайцев: и на твое место встану, и Кладенцом завладею.

Макс повернулся к своему воинству и скомандовал:

— Окружить его! Отрезать все пути к отступлению! — и снова повернулся ко мне. — Не знаю, что за козырь у тебя припасен, но на Защиту бога можешь не рассчитывать. Она работает лишь раз, и ты ее уже использовал.

Плохая новость.

Он отступил на пару шагов, а вокруг меня образовалось плотное кольцо темных воинов. За их спинами сделали круг вражеские маги.

— Мочим его! — приказал Марсель. — Но добивать буду сам!

Выходит, он думает, что убивший люмена становится люменом? Кретин. Впрочем, ему ничто не помешает забрать амулет с моего трупа.

Десяток ударов обрушились на меня одновременно. Я закрутился волчком, пытаясь отбить хоть часть из них. Присел, сделав выпад, и выдал свою лучшую подсечку, которая повалила на колени сразу несколько противников. Вскочил, увернулся, жахнул по одному, отбросил ногой второго. Кладенец плясал в руках и, казалось, жил своей жизнью — разил, колол, резал.

Макс наступал на меня с жадностью гончей, преследующей дичь. А я, хоть и отбивал немало ударов, сыплющихся со всех сторон, но больше половины все–таки пропускал и быстро слабел. В какой–то момент сработал инвиз от моего плаща, но не спас: Марсель, знавший об этом приколе, заранее наложил на себя заклинание всевидения.

Вопреки ожиданиям, на этот раз Макс не использовал магию. Считает, что и без нее легко справится со мной?

Мой браслет протяжно запищал. Попытку достать зелье Макс пресек на корню, полоснув по моей руке. Я застонал и, на миг потеряв концентрацию, тут же получил жестокий удар в бок. Ноги задрожали, сил стоять не осталось, я опустился на одно колено и потерял возможность маневра.

— Всем назад! — крикнул Марсель и бросился на меня.

— Что, время пришло? — тяжело дыша, ухмыльнулся я.

— Оно не пришло, Рокот. Оно кончилось. Для тебя.

Два удара я успел парировать, а вот третий уже не смог. Бипер натужно взвыл. Острая боль разорвала меня напополам, свет в глазах померк, и я кулем свалился к ногам Макса, умерев, кажется, еще во время падения.

Глава 26. Месть

А дальше случилось то, на что я и рассчитывал.

Сработала Кощеева Хитрость.

Эффект: защищает владельца от смерти, превращая его в облако на 600 секунд. Физическая и магическая атака на это время увеличиваются на 100.

Сюрпри–из!

Мои руки, все еще сжимавшие меч, в мгновение ока превратились в подобие ядовито–зеленой дымки, но при этом не ослабели. Напротив, все тело налилось невиданной силой. Теперь оно напоминало то ли взвесь цветочной пыльцы, то ли облако болотного цвета.

Легко оттолкнувшись от земли, я взмыл над ошарашенными врагами и принялся махать Кладенцом направо и налево. Удар–смерть, удар–смерть. Секунд за тридцать я порубил всех, кто убивал меня, и оказался лицом к лицу с Марселем. Завис перед ним, угрожающе помахивая клинком. Он смотрел округлившимися глазами, в которых я увидел страх. Настоящий страх.

— Ну, ты и… — прошептал Макс и резко ткнул в меня мечом.

Ха! Какой вред мне — облаку! — может нанести железка?

— Маги, дамажьте! — заорал Марсель

А вот это уже странно: сейчас он был совершенно не похож на того Макса, с которым я бился в первый день пребывания в Треглаве.

В меня полетели огненные диски, ледяные стрелы, кислота, камни. Вреда они не причиняли, проносясь насквозь, но злости мне добавили.

Помня, сколько действует Кощеева Хитрость, я понимал, что есть время покуражиться. Повисев немного перед Марселем, облетел вокруг него, слегка тыкая кончиком меча, но причиняя немалую боль. В этот момент мне вспомнились все наши встречи: и как он чуть не раздавил Светку в Черном Камне, и как зарезал меня в лесу у деревни, и как ускользнул, провалившись сквозь землю. Как подкараулил меня у Гиблого квартала, как мешал вызвать Нариэля. Не забыл я и о пульсирующих сердцах вокруг статуи Утреса в подземном храме, и о странниках с заштопанной грудью в катакомбах, и о Серегином брате, похищенном темными ради их гребаного бога. И чем больше моментов приходило в голову, тем сильнее меня охватывала ярость. Я чувствовал, что по–настоящему ненавижу этого самодовольного козла, принесшего себя в жертву своей жажде власти.

Марсель вертелся, пытаясь отбить мои атаки, но я был намного быстрее. Удар, второй, третий — и он потянулся к поясу за зельем. Точно так же, как я несколько минут назад. Мы словно поменялись местами, и теперь я не дал ему выпить эликсир, но не просто распоров, а почти отрубив ему руку. Он взвыл, кровь хлестнула фонтаном, и в Макса тут же полетели живительные шары.

Опустившись ближе к земле, я наклонился и шарахнул Кладенцом по его ногам. Он упал на колени, крича благим матом.

— Сука! Сука!

Маги снова кинули несколько лечебных сгустков, Марселю стало легче, и он попытался вскочить. Но я, решив, что время поджимает, взмахнул мечом. Клинок со свистом отсек ему голову, она покатилась по земле, а тело, секунду помедлив, упало животом вперед. Купол не появился — видимо, я не единственный, кто держал на Макса зло.

По темному войску прошелестел вздох ужаса, кто–то в страхе закричал. Над нами громыхнуло, сверкнула молния, и, подняв глаза, я увидел на облаках огромную тень. Она напоминала лежащего человека. Вот он приподнялся, расправил крылья… и снова упал.

Где–то далеко, может быть, на Риалоне, попытался пробудиться Утрес–Крех. Попытался, но, похоже, не смог.

Громко расхохотавшись, я полетел к Проклятым катакомбам.

Все, месть свершилась. Морок мертв!

В сарае никого не было, лишь Диоген сидел на заботливо открытой крышке люка. Завидев меня, он шарахнулся в угол, уронив прогнившую плетеную корзину. Не мудрено, как не запаниковать, когда на тебя движется хохочущее ядовитое облако.

— Не бойся, дружище, это я, Рокот.

Птица недоверчиво вжалась в густую паутину.

— Да ну, Диогеныч, ты же филин, значит, должен хорошо слышать. Неужели не узнаешь меня по голосу?

Он слегка расслабился и ворчливо ответил:

— Если и узнаю, то по невежеству. Я вижу хорошо, особенно в темноте. А слух у меня обычный, понял?

Верно, фигню спорол. Впрочем, сейчас это было простительно. Меня до сих пор трясло от возбуждения после эпической схватки.

— Ладно, пошли, пока за нами погоню не снарядили, — сказал я и, игнорируя лаз, сквозь пол просочился в подвал.

Ощущения разочаровали. На мгновение перед глазами мелькнула внутренность половиц, слой земли — и все. Зато теперь знаю, что чувствует при таком передвижении Фроська.

Диоген хоть и спорхнул вниз, но смотрел настороженно и на всякий случай держался подальше. Я гордо поплыл вперед, он пропустил меня метров на десять и полетел следом.

— Ты чего здесь сидел–то? — обернулся я.

— Тебя ждал, — буркнул он. — Волновался, между прочим.

— Мог бы и за помощью сгонять.

— Не мог бы, здесь эти… — филин осекся и, сменив тон, хвастливо продолжил: — К тому же, я знаю средство получше.

— Это какое же?

— Пальцы скрестить. Вот, смотри.

Он приземлился на край винной бочки и продемонстрировал свой способ помощи. Я с удивлением заметил, что два поросших пухом пальца с длинными когтями и правда скрещены.

— Крутой метод.

Заслышав сарказм в моем голосе, Диоген фыркнул.

— Но помогло же. Ты жив, хотя выглядишь странно.

Через пару минут мы приблизились к Коридорным Шепотам, и филин вдруг заявил:

— Дальше не пойду!

— С чего бы?

— Тут эти… Да ну их!

По тому, как надменно он отвернулся, я догадался о причине заминки.

— Раньше ты их не боялся.

— Раньше ты человеком был, мог защитить, — ухнул он и тут же спохватился: — А я и не боюсь. Просто… не хочется.

Теперь ясно, почему он предпочел скрещивать пальцы, а не лететь за помощью. Вот уж действительно чудо в перьях.

Пока мы препирались, действие заклинания кончилось. Взвесь зеленых песчинок забурлила, щупальцами заметалась в стороны, точно пыталась получить свободу и разлететься, развеяться по всему подвалу. Маленький, плотный сгусток в центре облака закрутился, наматывая вокруг себя щупальца–беглецы и превращаясь в кокон. По нему пробежал целый сонм миниатюрных вихрей–торнадо, вырисовывая из массы песчинок руки, ноги, тело. Сначала расплывчатые, дымчатые, а затем все более и более четкие.

— Ничего себе, — ахнул Диоген. — Что это было?

— Да так, фокус один.

— Нет уж, давай конкретику, — он привычно опустился мне на плечо. — Я квестовый филин, мне нужно знать точно!

Я помахал руками, возвращая себе привычные ощущения. И, на ходу прокручивая системные сообщения на браслете, двинулся в сторону Коридорных Шепотов.

— Так, где же… А, вот…

Филин внимательно прочел системку.

— Я так и знал! — к нему вернулось былое самодовольство. — Жаль, что эта штуковина одноразовая.

Сняв с головы венец, я покрутил его в руках.

Класс предмета: уникальный, одноразовый для каждого владельца.

Пройдя сквозь Шепотов, мы оказались в длинной подземной галерее. Монстров не было — пока я издевался над Марселем, наши тут как катком прошлись. Правда, судя по брызгам крови вокруг, им тоже неслабо досталось.

Мы миновали многочисленные коридоры и зал с кухонной утварью Тифозных Мэри. Приблизившись к проходам, раньше занятым странниками с вырезанными сердцами, я услышал шум и понял — наши все еще здесь.

Они и в самом деле были тут. По крайней мере, Элмер и Вальтер — добивали «зашитого», выползшего из темного коридора справа, тылы отступающего войска прикрывают.

Заметив меня, староста кинулся навстречу.

— Рокот, жив!

— Конечно, — важно ответил Диоген.

— Спасибо, что спас меня. — Элмер сокрушенно покачал головой: — Эх, сколько народу полегло…

— Это верно. Но зато… — я сделал театральную паузу, — морок сдох.

— Серьезно? — глаза старосты радостно сверкнули. — Марсель мертв?! Это же здорово!

Подскочивший Вальтер хлопнул меня по плечу.

— Имея такого ученика, любой мастер может сказать, что не зря трудился. Молодец, Рокот! Теперь все пойдет по–другому.

— Думаешь? Темные орды никуда не делись.

— Но морок погиб. А Утрес вроде бы пока не пробудился окончательно. И призвать его теперь будет некому.

Обрадованный староста потянул меня за собой.

— Ладно, пойдем.

В соседнем коридоре начиналась очередь в подземный ход. Весть о гибели Марселя разлетелась вмиг, и, пока мы протискивались сквозь вереницу людей, меня хлопали по спине, хвалили. Гордый Диоген, восседая на моем плече, раскланивался направо и налево, как прима на сцене.

У самого входа в грот, ведущий к Золотой пещере, я увидел Ронду с неизменным Тудеримом.

— О, и ты тут? — воскликнула гномка. — А я уж было расстроилась, что такого замечательного клиента потеряла.

Я покачал головой: даже в ситуации смертельной опасности она думала о прибыли!

— У меня еще много дел не закончено. А где Тарас Бульба?

— Кто?

— Твой друг, тот, что с чубом.

Гномка ткнула пальцем в потолок.

— Его звали Лерим. Там остался лежать. На войне каждый может умереть, если не трус.

Она вздохнула и молча уставилась в земляной пол под ногами. А мы двинулись дальше.

Возле пробитой в стене дыры, от которой начинался подземный ход, толпилась уйма народа.

— Рокот! Живой!

Подскочили Серый, Володька, Стас. Подбежала Маруся, прижалась ко мне и заплакала.

Я обнял ее, погладил по волосам и, мгновенье поколебавшись, поцеловал в губы. Народ завопил, заулюлюкал, а она, не обращая внимания, ответила мне на поцелуй. Так мы и стояли посреди подземной пещеры, в окружении десятков друзей, словно у свадебного стола.

— Проходим, проходим быстрее! — закричал Элмер, и я, наконец, отлип от любимой.

— Да, надо торопиться. Они могут пуститься в погоню, — согласился с ним Серега.

— Не так скоро, им нужно прийти в себя после того, как Рокот завалил Марселя, — хмыкнул Вальтер. — Но поспешить все равно стоит.

Друзья в изумлении уставились на меня.

— Как? Когда?

— По дороге расскажу. А сейчас и правда нужно идти.

В гроте было человек сто, остальные уже шли по подземному ходу. Под командованием Стефания и старосты один за другим ребята, вооружившись факелами, исчезали в дыре. И никто не обратил внимания на пролом в противоположной стене, открывавший доступ к Золотой пещере. Впрочем, мне тоже было не до нее.

Когда остались лишь мы с Марусей, Серега, Командор и Элмер, я оглянулся и увидел возле пролома Фросю. Махнул ей рукой.

— Пошли.

— Нет, — она покачала головой. — Я останусь.

— С ума сошла? Зачем?

— Буду охранять могилу Ворожена, — Фрося говорила тихо, очень серьезно и сейчас совершенно не походила на ребенка, — чтобы никто больше не тревожил ее, и не случались новые несчастья.

— Но как же… — растерялся я. — Разве ты не хочешь пойти с нами?

Она по–детски закусила губу, пытаясь сдержать слезы.

— Хочу. Очень хочу. Но мое место здесь.

Сказано это было с такой твердостью, что я понял — уговаривать бесполезно.

Я встал перед ней и протянул руку, пытаясь погладить девочку по голове. И мне показалось, что ладонь скользнула по чему–то пусть не твердому, но вполне осязаемому. Если когда–нибудь мне удастся пробудить светлого бога, обязательно попрошу вернуть ей нормальное тело.

— Прощай, Фрося, — торжественно сказал я, отсалютовав ей мечом. — И спасибо тебе. Ты очень хороший друг.

Маруся послала ей воздушный поцелуй, Серый подмигнул, и мы направились к подземному ходу. Фрося кивнула и отвернулась, сдерживая рыдания.

— Быстрее, — поторопил Элмер. — Скоро начнут воскресать монстры.

— Если они появятся, я их задержу! — крикнула нам вслед Фрося.

Не сомневаюсь, ей это удастся. Сегодня я понял: не всякая нежить — зло.

Зайдя в туннель, мы завалили дыру камнями, чтобы задержать возможных преследователей. И двинулись вслед за остальными.

Подземный ход был довольно широким, с настолько высоким потолком, что даже Стефанию не пришлось пригибаться. Его лохматая голова маячила впереди и служила своеобразным ориентиром.

Дышать здесь было трудновато, спертый влажный воздух отдавал гнилью. Кое–где на стенах виднелись капли воды, стекавшие на землю тонкими ручейками. Пару раз Диоген заметил мокриц, которых с удовольствием съел.

Я шел молча, гадая, выведет ли нас этот путь к Горам Безмолвия. Предлагая этот план, я опирался не на факты, а на предположения. Но разве был другой вариант?

В какой–то момент я вспомнил о Василисе и в растерянности остановился. Блин, как можно было забыть о ней? Василиса, моя Василиса, кормившая нас, варившая зелья, топтавшая врагов… А я просто кинул ее там, посреди темного войска. Твою ж мать. Что делать, вернуться? Смысла нет, все равно в подземелье она не пролезет. Да и добраться до нее не получится. Но какой же я эгоист, хоть бы спрятал ее, что ли, когда уходил утром. Раздулся от важности — куда там, морока убил. А сам друга бросил в беде.

Получено достижение: Предатель 2 ур. Вероятность счастливого события: — 1%.

— Димыч, ты чего? — обернулся Серый.

— А? Нет, ничего. Иду.

Поначалу мы двигались довольно бодро. В первых рядах шли высоколевельные воины. Когда они уставали, то объявляли привал, и длиннющая колонна, растянувшаяся километра на полтора, останавливалась. Громко не кричали, опасаясь обвалов, информацию передавали по цепочке. Садились на землю, выбрав местечко посуше, делились друг с другом случайными кусками жратвы, завалявшимися в сумках. Потом пили зелья бодрости и топали дальше.

Постепенно мы с Марусей и Серым, Вальтер, Стефаний, Элмер пробрались в голову колонны. Я поделился услышанной от Ормина легендой, и вскоре уже все знали, что идем мы в Горы Безмолвия.

В этот вечер я частенько вспоминал о Марселе. С чего мне вздумалось над ним издеваться? Убил бы сразу, так нет… Откуда эта накатывающая временами ярость? Жизнь ведь и раньше меня не баловала — синдром Шеффилда, обрушившийся на мир, смерть родителей, болезнь сестры, крах привычной жизни, постоянные страх и тревога. Но я никогда не позволял себе опуститься до банальной злобы.

Через какое–то время все выбились из сил, и Стефаний объявил привал на ночь. Обняв Марусю, я укрыл нас обоих плащом и зарылся лицом в ее белокурые волосы. Хорошо!

Сон не шел. В голове блуждали разные мысли. Морок мертв. Значит ли это, что теперь нежить отступит от Треглава? Вполне возможно, найдется другой полководец и займет место Марселя. А Утрес? Успел ли Макс пробудить его? Вопросы, одни вопросы.

Проснувшись, мы перекусили остатками еды. Все, жратва закончилась полностью. Воды, кроме той, что стекала по стенам тоннеля, тоже не осталось. А эта отдавала гнилью и вызывала приступы тошноты, но выхода не было, приходилось обходиться ею.

У меня, как и у многих других, появилось жутковатое ощущение, что мы так и сгинем под землей, не найдя выхода. В обычном, немагическом мире, каждый из нас запросто мог неделю поголодать, но здесь это было равнозначно смерти.

Первыми обессилели дети, которых оказалось не так уж и мало. Пришлось нести их на руках, что отнюдь не прибавляло энергии. Все чаще тревожно пищали биперы. И следующий привал мы вынуждены были сделать совсем скоро.

После недолгого отдыха полудохлые от голода бафферы скастовали кто что может. Мы встали и снова побрели вперед. Через полчаса я вдруг уткнулся в спину идущего впереди Элмера. Вскинул голову — тоннель перед нами делился на множество ходов. Штук десять, не меньше.

— Так, будем разбираться на свежую голову, — почесав лохматую копну, пробасил мэр. — Привал! Всем отдыхать и набираться сил.

Народ принялся устраиваться и искать место поудобнее. Я бросил плащ у стены и уже хотел повалиться на него, как услышал детский голос:

— Отдай! Отдай, это же Тропка!

Неподалеку от меня взъерошенный парнишка лет семи прыгал вокруг толстенного детины, в котором я узнал трактирщика из «Хрустящей корочки». Тот, сжимая в руках извивающуюся крысу, открыл рот и вознамерился впиться в нее зубами. Я подскочил к нему, поднес к его роже кулак и рявкнул:

— А ну, верни ее ребенку! Быстро!

Глаза толстяка забегали.

— Да я что, я бы с ним поделился, — проблеял он и, кинув мне на ладонь зверька, со вздохом выдавил: — Эх, так жрать хотелось…

Не сомневаюсь, такую тушу разве прокормишь. Как он вообще оказался на стороне света? Небось, присоединился к нам, когда мы отступали по улице, где расположена его забегаловка. По принципу «все побежали, и я побежал».

Крыса была почти невесомой, с взъерошенной шерсткой, вдоль спины, от макушки до самого хвоста, поблескивала белая полоска. Зверюшка уперлась в мои пальцы мордочкой и стала тыкаться, ища защиту.

— Держи свое сокровище, — я улыбнулся и протянул ее мальчишке.

Тот размазал по грязным щекам слезы и с благодарностью посмотрел на меня. Его лицо показалось мне знакомым. Точно, один из «мореходов», которых я видел у Поганого канала.

— Спасибо, дядь, — сказал он, запихивая крысу за пазуху. Шмыгнул носом и добавил: — Тропка — друг, ее нельзя есть. Мамка с Ленькой пропали, и теперь, кроме нее, у меня никого не осталось.

— Понимаю, — кивнул я.

— Какой ты славный, — послышался за моей спиной голос Маруси. Она подошла к мальчишке и потрепала его по голове. — Тебя как зовут?

— Тараской, — он испуганно покосился на филина, сидевшего на ее плече. Тот плотоядно смотрел на выглядывающую из–под рубахи мальчишки крысу и разве что не облизывался.

— Маруся, будем знакомы, — она протянула ему руку.

— А я Диоген.

Повернувшись ко мне, Маруся тихо предложила:

— Там Стефаний с Элмером что–то обсуждают, пойдем, послушаем?

Я согласно кивнул и поднял плащ.

— Считай, что у тебя появились новые друзья. Если будет нужна помощь — обращайся, — сказал я парнишке и потопал за ней.

Глава 27. Подземными лабиринтами

Стефаний, Элмер, Володька и еще трое неизвестных сидели у раскаленного докрасна камня. Такие фишки маги огня устраивали на каждом привале, чтобы мы могли хоть как–то согреться.

— А, Рокот, Ама, присоединяйтесь, — предложил Верховой, увидев нас.

— Так вот, я слышала легенду об этом подземном ходе, — произнесла остроносая дама, похожая на бизнесвумен на докладе, когда мы уселись рядом. — Говорили, что его прорыли люди Ворожена, чтобы внезапно появиться перед стенами Хрустального города. Но я и предположить не могла, что эта сказка окажется правдой. А раз так, то в архивах ратуши должен сохраниться план этого подземелья. Там полно старых документов.

— Пробраться в ратушу — это сейчас тоже из разряда сказок, — покачал головой бородатый маг.

— Ха, — вдруг усмехнулся Стефаний и поднял указательный палец. — Есть у меня одна идея, думаю, может сработать.

Он порылся в суме, достал пергамент и расстелил на земле.

— План подземелья? И ты молчал?! — воскликнул Элмер.

— Ну, не совсем подземелья. Это карта Треглава и его окрестностей. Вот смотрите, — он ткнул пальцем в светящуюся точку. — Здесь мы. Вот дорога к горам Безмолвия. Если продлить линию, то нам нужно… — он окинул взглядом расходящиеся туннели, — то нам нужно в третий справа ход.

Толково. Будь с нами Гаррах, обязательно сказал бы, что мэр — большая голова. Впрочем, с его лохматой копной это и так не подлежало сомнению.

— Отличная мысль, — Володька вскочил на ноги. — Предлагаю, пока все отдыхают, сходить на разведку.

Почти у входа в нужный тоннель нас нагнали Серый с Вальтером. После того, как Командор спас Серегу в битве, они сдружились.

— Димон, вы куда? — спросил Серый.

— Хотим проверить вот этот ход. Пойдем с нами.

Следом подоспели Ронда с Тудеримом, теперь мы шли нехилой толпой.

Минут через двадцать тоннель резко свернул вправо.

— Это совсем не в ту степь, — проворчала «бизнесвумен». — Нужно возвращаться.

— Предлагаю еще немного пройти, — сказал Стефаний, разглядывая в свете факела карту. — Вполне возможно, он просто делает петлю.

И мы двинулись дальше. Тоннель постепенно уходил вниз, и дышать становилось все труднее.

— Эдак мы до центра Земли дойдем, — проворчала Ронда. — А я, между прочим…

— Тихо! — вдруг цыкнул Элмер, подняв руку.

Все встали, как вкопанные. Я прислушался — из глубины коридора доносилось тихое постукивание и что–то похожее на стоны. Осторожно ступая, мы пошли вперед. Звуки усилились. Свет факелов выхватил из темноты белое пятно: ловко передвигая костяшками пальцев, к нам полз скелет. Ног у него не было. Тазовые кости, подпрыгивая на камнях, глухо стукались о землю, череп угрожающе трясся.

Со свистом блеснул клинок, и голова скелета покатилась в сторону.

— Хватит бедолаге мучиться, — сказал Командор, протирая меч.

Рядом со скелетом валялась кирка, разодранная сума, несколько простеньких зелий и дюжина медяков.

— Похоже, заблудившийся рабочий, от голода умер, — предположила «бизнесвумен».

— Ну да, а ритуалы морока оживили его, — согласился с ней бородатый маг.

— От голода ноги не отваливаются, — возразил Элмер, указывая на глубокие борозды на костях. — На него напали и обглодали мясо, видите следы зубов?

Я наклонился, чтобы внимательнее их рассмотреть.

— Дима, осторожно! — крикнула Маруся.

Выпрямиться я не успел, лишь краем глаза заметил, как с уступа на стене, растопырив когтистые лапы, прыгнула здоровенная тварь, похожая на гигантскую белку–летягу. Она сбила меня с ног и придавила к земле. Но еще в полете оказалась в сети, которую успел скастовать бородатый маг. Чудище елозило по мне всей своей медвежьей массой, подпрыгивало, пытаясь вырваться и каждым движением причиняя мне боль.

Пролетевший молот глухо ударил о голову монстра, и он обмяк.

— Это хантога, подземная росомаха, — пояснила Ронда, пока Тудерим стаскивал с меня тушу. — Мне бабушка о таких рассказывала. Если они вдруг попадают на солнце, то кожа трескается, а мясо начинает гнить, так что на поверхности их не встретишь. Кстати, они живут стаями, штук по десять.

Все тут же напряглись и стали оглядываться. Ко мне подбежала Маруся и, помогая подняться, спросила:

— Ты как, Дим?

— Норм, все в порядке, — ответил я, всматриваясь в темноту.

В этот момент в глубине подземного хода блеснули несколько пар глаз, отражающих свет факелов.

— У, гады, — процедила Маруся и выпустила залп стрел.

Одна из тварей взревела и, оттолкнувшись от уступа, полетела вперед, остальные бросились следом. Но шансов у них не было: мы ожидали атаки, а справиться с отрядом воинов не так просто, как с заблудившимся шахтером.

Элмер, вытирая меч о шкуру последней поверженной хантоги, усмехнулся и посмотрел на Стефания:

— Почему мне кажется, что ты нас сюда завел, чтобы подправить свою исхудавшую фигуру?

За время нашего путешествия солидный живот мэра и в самом деле заметно сдулся.

— Может, потому, что твое воображение, кроме жареной лапы, сейчас ничего не рождает? — парировал тот с улыбкой.

Неожиданное восклицание Ронды прервало их словесную пикировку:

— Ого! Тут и вода нормальная есть!

Ни журчанья, ни капели слышно не было.

— Где? — удивленно спросил я.

— Любой гном тебе скажет, что голубой пещерный мох впитывает влагу и фильтрует ее, делая вкуснее родниковой. Тудерим, ну–ка, подсоби.

— Так и есть, — подтвердил тот и, скрестив ладони, подставил их под сапог хозяйки.

Ронда сорвала со стены пушистый голубой комок и выжала во флягу щедрую струю воды. Затем оглядела нас и мотнула головой.

— Ну, чего уставились? Действуйте, тут воды на весь Треглав хватит.

Мы бросились помогать, в то время как Стефаний отрядил несколько бойцов на разведку. Вскоре они вернулись: оказалось, ход закончился тупиком.

Когда мы вернулись с добычей, радости наших не было предела. Воины тут же взялись разделывать туши хантог, а Стефаний отправил большой отряд за запасами воды.

На раскаленные магами огня камни разложили куски мяса. Воздух заполнил соблазнительный запах, от которого невозможно было сдержать слюни. Конечно, при такой толпе каждому досталось понемногу, но после голодухи все радовались даже маленькому кусочку.

Как только мы принялись за еду, сразу наступила тишина — за последнее время писк биперов, сообщавших о скорой смерти от голода, почти не прекращался.

Сомкнув зубы, я с трудом оторвал часть от доставшейся мне порции и принялся старательно пережевывать. Мясо получилось жестким и на вкус почему–то отдавало болотной тиной, но сейчас казалось мне даже более вкусным, чем изысканные блюда из «Хрустящей корочки».

— Ну что, — вытирая сальные руки о штанину, сказал Стефаний, — пора обследовать остальные туннели.

— Долго, нужно придумать что–то другое, — с сомнением покачал головой Элмер.

— Можно разбиться на несколько групп и идти по всем ходам одновременно.

— Не факт, что они будут такими же короткими, как первый. На это может уйти несколько дней, дети такого не переживут. А ты что думаешь, Рокот? — обратился ко мне староста.

— А что тут думать? Пробовать всегда лучше, чем сидеть без дела. Эх, жаль, что тут так сухо, и нельзя найти следов Архома.

— Дядь, а дядь, — услышал я детский голос.

Проглотив остатки мяса, повернулся — за моей спиной стоял Тараска.

— Что, опять кто–то обижает?

— Не, — он махнул рукой. — Скажи, у тебя осталась какая–нибудь вещь этого Харома?

— Зачем? — я удивленно вскинул бровь.

— Ну… Когда мы с Ленькой в прятки играли, Тропка всегда его по запаху находила.

Я почесал затылок.

— Есть одна штучка, но она вряд ли поможет.

Порывшись в суме, я достал диск Кархума.

— Попробовать стоит, — встрял Стефаний и скороговоркой пробормотал: — такая проба не захлопнет крышку гроба.

Тараска, вытащив крысу из–за пазухи, несколько раз ткнул ее носом в амулет, отнес на площадку перед развилкой и опустил на землю. Мы встали полукругом, наблюдая за процессом.

Тропка сделала несколько оборотов вокруг себя, будто пыталась ухватить собственный хвост, подбежала ко мне, потыкалась в сапог и замерла. Потом вернулась в центр и, задрав мордочку, принялась втягивать ноздрями воздух. Видимо, что–то заинтересовало ее, и она, быстро перебирая лапками, побежала к одному из проходов.

— О, неужели сработало?! — с восхищением воскликнула Маруся.

Мы тут же бросились вслед за крысой. Метров через двести она остановилась. В свете факела я увидел выложенный камнями очаг, несколько обглоданных костей мелкой зверюшки и скомканную засаленную тряпку.

— Кто–то недавно был здесь, — сказал Элмер, разгребая кончиком меча кострище.

— Похоже, Архом, — обрадовался я.

— Хм, — Диоген, потоптавшись на моем плече, удивленно покачал головой, — а крысы, оказывается, полезны не только диетическим мясом.

Стефаний повернулся к одному из воинов.

— Беги к остальным и командуй подъем, пусть движутся за нами.

Этот туннель оказался гораздо длиннее основного. Мы шли и шли, все сильнее ощущая голод и холод. О съеденных несколько часов назад хантогах все уже забыли.

Привалы приходилось делать все чаще. Когда народ уже почти падал от усталости, мэр объявил остановку на ночь. Хотя была ли на самом деле ночь, или день, никто не понимал, счет времени мы потеряли и ориентировались лишь приблизительно.

Часов через пять после того, как мы возобновили движение, появилась новая проблема — кончались факелы. Было решено их экономить, и теперь лишь один человек из полусотни нес в руке чадящий источник света.

Некоторые, совсем лишившись сил, отказывались идти дальше. Тех, кто полегче, брали на руки, остальных клали на плащи и волокли по земле втроем, постоянно сменяясь.

Стефаний, как мог, подбадривал всех, уверяя, что судя по карте, мы на подходе к горам.

Я все сильнее и сильнее нервничал, и не только потому, что мы рисковали сдохнуть под землей. У меня были свои причины считать часы и дни.

Когда уже не помогали ни касты, ни зелья, а многие были на грани паники, далеко впереди Диоген что–то заметил.

— Пришли! — ухнул он.

— Куда? — на автомате прошептал я, еле двигая ногами.

Маруся, опиравшаяся на мою руку, медленно подняла голову и с надеждой посмотрела на птицу.

— В горы, вероятно, — шевельнул крыльями филин. — Вон свет, видишь?

Я старательно вгляделся в темную даль коридора, однако ничего не заметил. Но Диоген не ошибся: через сотню метров слабые лучи увидели все. Дальним рядам тут же передали информацию, всех охватило воодушевление, и мы из последних сил рванули вперед.

На наше счастье, на горы уже опустились сумерки. Иначе после нескольких дней, проведенных в полутемных ходах, мы бы просто ослепли.

Почему–то я ожидал увидеть вокруг снег. Но мы вышли на поверхность почти у подножья — подземный коридор кончался большой пещерой. Выглянув из нее, я различил в сумерках знакомые розово–коричневые скалы. Вдалеке, над черными пиками, врезающимися в небо, мелькнул силуэт холценгольфа. Выше поблескивали звезды: больших туч не было, значит, магия Утреса сюда и в самом деле не доходила. Лишь небольшие облака скрывали луну, рассеивая серебристый свет. Фу–ух, выбрались.

Огромный камень свалился с моей души. И самому–то умирать не хотелось, а уж быть причиной гибели нескольких сотен соратников, поверивших мне и последовавших за мной — и подавно.

Вперед вышли Ронда и Тудерим, единственные гномы в нашей компании.

— Вы отдохните, а мы тут быстренько все обследуем, — сказала фальшивомонетчица.

Я в удивлении покачал головой: гномка проделала весь путь сама, без посторонней помощи, а теперь у нее еще хватает сил «быстренько все обследовать». Фантастически энергичная девушка.

Гномы заскользили вниз по склону, увлекая за собой десятки мелких камешков. Вскоре их шаги стихли, и силуэты стали неразличимы в темноте.

— Я тоже, пожалуй, разомнусь, — Диоген сорвался с моего плеча и полетел за гномами.

Мы обессилено повалились кто где, жадно вдыхая свежий горный воздух. После духоты подземелья он буквально опьянял. Маруся, уложенная мной на мох у стены, слабо улыбнулась в тусклом свете единственного оставшегося факела.

— Похоже, мы выжили, а?

— Да, родная.

— Скажу по секрету — и не сомневалась.

Я тихо засмеялся — ее вера в меня придавала сил.

Выполнено задание: Спасти остатки светлого войска.

Получено опыта: 800.

Репутация в городе Треглав +50.

Видение: +5

Здорово, до девятнадцатого уровня осталось чуть больше полутысячи.

Часа не прошло, как вернулись Ронда с Тудеримом и притащили целую гору ягод и съедобных корешков. Следом прилетел довольный как слон Диогеныч: он поймал мышь и теперь был сыт и счастлив.

Сидя буквально друг на друге, мы поделили добычу поровну и с жадностью слопали.

— Ка–айф, — пропел Серега. — Все, а теперь спать.

Но неугомонная гномка уже вскочила на ноги.

— Даже не думайте, тут мало места. Мы нашли еще три пещеры, так что здесь оставляем четверть народу, остальные — за нами.

Поскольку мы и в самом деле лежали практически в два слоя, возражений не последовало. Большая часть компании поднялась и отправилась за Рондой. Элмер и Вальтер, видя, что я собираюсь остаться, тоже не двинулись с места. Похоже, эти двое решили быть моими телохранителями. Ладно, пусть помаются дурью, жалко, что ли.

Обняв Марусю, я укрыл нас обоих плащом и погрузился в сон. Уже давно не было ночи, чтобы мне не снился какой–нибудь крылатый придурок, но в этот раз я спал, как младенец.

Едва забрезжил рассвет, появилась Ронда с новыми кореньями и ягодами. Мы наспех перекусили, и она спросила, обращаясь почему–то ко мне:

— Ну что, пойдем к нему?

— К кому? — не понял я.

— Здрасьте! К королю, конечно. К его величеству Верлиму Первому. Ты же сам рассказывал, забыл?

Эмм… Вообще–то я намеревался попросить пристанища у зенолов или, на крайняк, у великанов. Но она права, у гномов будет гораздо удобнее. И теплее, и места больше.

— А ведь верно! — оживился Элмер. — Уж кто–кто, а Верлим нас не прогонит.

Ронда с сомнением посмотрела на него, словно не верила, что этот зеленокожий гигант может быть знаком с его величеством. Но возражать не стала. Бодро вскочила на ноги и, стряхнув прилипший к коленкам мох, нетерпеливо скомандовала:

— Давайте быстрее!

Мы побросали вещи в сумы и тронулись в путь. Колонна беженцев из Треглава растянулась на полкилометра. Я отбил сообщение Верлиму — надо же предупредить хозяина, что к нему чешет целая орава гостей. Честно говоря, были опасения, что король может и не обрадоваться такой толпе. Ведь ее надо где–то размещать, чем–то кормить.

Гном откликнулся тут же:

Выезжаю! Буду ждать у бывших Столбов Скорби.

Интересно, на чем это он едет?

Измученные, полуголодные, мы карабкались вверх по тропе, вьющейся между розово–коричневыми скалами. Я старался поддерживать Марусю, но она отбивалась.

— Димка, отстань, я не слабее тебя.

Несколько часов трудного пути привели нас к заветным обелискам.

— Как красиво-о! — восхищенно протянула Ронда, едва их увидев.

Потеря бизнеса, голод, изматывающая дорога под землей — все было нипочем отчаянной гномке. Наверное, она одна, да еще ее верный Тудерим, и могли сейчас восхищаться окружающими красотами.

Еще издали я заметил, что вокруг Столбов Скорби возвышаются странные серо–коричневые холмики. Кучи камней и раньше были раскиданы у подножья, но не такие здоровые.

И лишь приблизившись, я понял — возле обелисков стоят шесть големов. Красные горящие глаза устремлены на нас, широкие каменные туши перекрывают дорогу.

Обойти их не было никакой возможности. Будь мы не такими измученными, легко бы их убили, но в нынешнем состоянии…

Идя в голове колонны, я сделал знак притормозить. Мы остановились в полусотне метров от монстров. Подходить ближе я опасался, поскольку хорошо помнил, как работает их стан.

— Ждем здесь! — крикнул я.

Не тут–то было. Пока все усаживались прямо на камнях, из толпы выскочила Ронда с огромным молотом наперевес и двинулась к големам. Она шаталась от усталости, но глаза горели упрямством.

— Стой! Они из тебя отбивную сделают!

Маленькая гномка обернулась.

— Из–за них погибли мои предки! — яростно выкрикнула она, тряхнув рыжими хвостиками. — А остальные надолго остались без родины. Три поколения жили вдали от этих священных гор! Я отомщу!

Никто и глазом моргнуть не успел, как она подскочила к ближайшему Каменному Гиганту и, размахнувшись, огрела его молотом. Тот загудел и, к моему великому изумлению, отступил. Гномка снова жахнула, голем снова сделал шаг назад. Пять других монстров, повернув головы–валуны, смотрели на Ронду со смесью недоумения и… страха. Да что с ними происходит?

Гномка самозабвенно лупила врага, а ей на помощь уже спешил Тудерим. Картина была поистине сюрреалистичной: крохотная пигалица молотила Каменного Гиганта, которому едва доставала до бедра, а тот испуганно гудел и пятился.

— Получи, гад! — орала она с неведомо откуда взявшейся силой. — Это тебе за мою бабку! За деда! На! На!

Сквозь ее крики я услышал скрип, вгляделся, и глаза у меня полезли на лоб от удивления.

Глава 28. Пир

Из–за скалы показалась торжественная процессия. Впереди шли пять пар вооруженных до зубов гномов, все с одинаково ровными рыжими бородами. Следом тяжело топал голем — я не поверил своим глазам, — запряженный в коляску!

В ней важно восседал Верлим в синем бархатном костюме и короткой, до бедер, накидке — то ли мантии, то ли плаще. Его непокрытые волосы развевались на ветру, а в руке сверкал золотой скипетр. Замыкали шествие еще три пары воинов, за ними на расстоянии следовала целая толпа гномов.

Едва заслышав воинственные крики Ронды, Верлим буквально впился в нее взглядом, и глаза его загорелись удивленным восхищением. Все время, пока процессия шла к Столбам Скорби, король безотрывно смотрел на храбрую гномку.

Та, увлеченная битвой, некоторое время не замечала идущих нам навстречу соплеменников, а когда, наконец, увидела, отскочила от голема и с восторгом вытаращилась на повозку.

Шествие остановилось, король, забыв степенность, спрыгнул на землю и поспешил ко мне с протянутыми руками. На лице его сияла улыбка.

— Рокот, друг, как же я рад тебя видеть!

— Ваше величество!

Мы обнялись, потом Верлим перешел в объятия Элмера (которому был буквально по пояс), Сереги, Верхового, Маруси, других друзей и знакомых. Но нет–нет да и косился на Ронду. Вернувшись ко мне и проницательно глядя из–под кустистых бровей, он спросил:

— Что случилось?

Элмер коротко описал ситуацию, и король коротко кивнул.

— Ясно. Что ж, здесь вы в безопасности. Всех устроим, накормим, обогреем. Да что говорить, руки нам нужны. Дел невпроворот.

Все это время големы спокойно стояли рядом, никого не трогая. На мой удивленный вопрос Верлим махнул рукой.

— А, они теперь нам служат. Много чего поменялось, потом расскажу. Вон, даже Столбы Скорби теперь Сияющими Вратами кличут.

Он повернулся к повозке и крикнул:

— Давайте нашу фирменную!

Гномы у обоза засуетились и с бутылями, наполненными какой–то мутью, бросились к нам.

— Пей–пей, не бойся, — ухмыльнулся Верлим, когда мне протянули кубок с искрящимся напитком. — Настояно на горных травах и ягодах, тебе понравится.

Я сделал большой глоток. Вкусно. Терпкая жидкость обволокла горло, пузырьки ударили в нос, в голове появилась ясность. Тут же пропищал наруч, сообщая, что бодрость поднялась до максимума.

— Ух! — выдохнул я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Еще бы так же сытость подправить.

— Само собой, не буду же я друзей голодом морить. Но чуть позже, — с хитрющей улыбкой произнес гном.

— А Лекс чего не пришел? — поинтересовался я.

— Здрасьте, — фыркнул Верлим. — Как мы в горы прилетели, он сразу же и умотал.

— Куда?

— К своим любимым зенолам, даже на день не захотел остаться.

— Мне кажется, или ты ревнуешь? — усмехнулся я.

— Какая ревность? Я очень даже благодарен черногубым. Без их помощи мы ни за что не успели бы найти тело Фимруна в отведенное время. И пророчество не сбылось бы.

— Ну, тогда за дружбу народов Гор Безмолвия, — я поднял кубок и допил чудесную гномью настойку.

— Согласен, мир всегда лучше. — Верлим повернулся к Ронде и важно спросил: — Ну, а ты кто такая, храбрая воительница?

Прожженная фальшивомонетчица покраснела до ушей и присела в неловком реверансе. Было понятно, что она не в состоянии произнести ни слова, пришлось немного помочь.

— Самая добрая и щедрая гномка на всем Синеусе.

Ронда не с обратила внимания на мою иронию, а король серьезностью ответил:

— Вижу.

— Бросилась мне помогать, едва увидела твой перстень.

— Я же говорил! — просиял Верлим. Он оглядел толпу гостей и улыбнулся. — Ну что ж, друзья, добро пожаловать в Хорнгальд.

Охранники, с любопытством поглядывая на Ронду, развернулись и двинулись в обратном направлении. В коляску Верлим не сел, предпочтя усадить в нее усталых детей. Сам же шел рядом с нами и слушать новости.

Минут через пять послышался сильный стук. Звук усиливался, и вскоре стал почти невыносимым.

— Что это? — проорал Володька.

— Увидишь, — подмигнул в ответ Верлим.

Оказалось, гномы расширяют тот самый проход, где раньше ветер гулял, как в аэродинамической трубе. Подойдя ближе, я слегка опешил: там стояли несколько големов и раскачивали огромное бревно с острыми металлическими наконечниками. Оно свисало на цепях с непонятного механизма и с оглушительным грохотом долбилось то в одну скалу, то в другую. Куски породы катились вниз, засыпая Каменных Гигантов, те выбирались и снова возвращались к работе.

Надо сказать, толк от этого явно был: теперь в проходе чувствовался лишь легкий сквознячок, ни в какое сравнение не идущий с тем ветродуем, что встретил нас здесь в прошлый раз.

Завидев толпу, големы прервали свое занятие и отошли. Мы смогли пройти вполне комфортно. Но едва миновали проход, как нас снова догнали звуки ударов бревна о скалы.

Вскоре мы дошли до статуи Зордана Великого. Конечно, в другое время она вызвала бы восхищение и ажиотаж, но сейчас нам было не до этого. Лишь кто–то, проходя мимо, со вздохом сказал:

— Эх, был бы такой герой в Треглаве, никогда не отдали бы город.

Верлим, явно расстроенный нашим равнодушием, при этих словах засиял от гордости. Заметив, как он раздувает щеки, Маруся кинула на меня лукавый взгляд.

— Как ты сумел усмирить големов? — спросил я, когда статуя осталась позади.

— Это не я, — скромно ответил король. — Дух Гор, заметив наше рвение, великодушно вернул нам Кирку Удачи и дал Каменных Гигантов в услужение. Теперь все будет по–другому, вот увидишь. Королевство гномов расцветает на глазах. Жаль, конечно, что темные захватили Синеус, но сюда им не добраться. Здесь вы будете в безопасности.

Я с сомнением покачал головой. Нет, вечно прятаться — это не дело. Нужно сразиться с силами Утреса и победить. Только сначала требуется разобраться, что вообще происходит.

Два часа спустя мы, наконец, прибыли в Хорнгальд. И я не узнал каменный город. Исчезли валявшиеся в пыли кости, сломанное оружие и игрушки, не трепетали больше на ветру навесы заброшенных лавок. Теперь он напоминал огромную стройплощадку. Повсюду высились леса, по веревочным лестницам шустро ползали гномы, големы, вращая странные механизмы, поднимали и опускали вдоль склона люльки.

Со всех сторон слышался стук молотков, визжащие пилы поднимали облака пыли, а мастера со знанием дела подновляли орнаменты, выпрямляли покосившиеся колонны и статуи, выбивали новые и ровняли старые ступени бесконечных лестниц. Но больше всего удивили оплетающие скалы лианы с крупными белыми бутонами. Зачем они Верлиму? Кругом такая беда, мир рушится, а он цветочки разводит. Лучше бы подумал об обороне. Конечно, в горах сила Утреса не действует, но как знать — вдруг люди и неписи темного войска надумают нагрянуть в королевство.

От снующих туда–сюда гномов мелькало в глазах, шум и гам со всех сторон закладывал уши, големы оставляли за собой столбы пыли. Да, с таким подходом и моргнуть не успеешь, как Хорнгальд возродится в прежней красе. Вон, уже сейчас часть площади вымощена серыми, с узором, плитами, а в центре красуется фонтан со скульптурой, подозрительно похожей на нынешнего короля.

— Проходите, гости дорогие, — Верлим широким жестом указал на огромные ворота, судя по всему, уже отреставрированные.

Они были облицованы мрамором и вели прямо внутрь горы. Мы прошли под арочным сводом, и я в удивлении поднял брови: в огромной пещере, то ли естественной, то ли выдолбленной, раскинулся целый квартал. Стены покрывала паутина лестниц, ведущих к трем ярусам дверей, а свободное пространство занимали многочисленные лавочки, магазинчики и пивные.

Прямо посреди подземной улицы размещалась целая вереница столов, ломящихся от еды. Похоже, их установили в честь нашего прихода. А из окон и с балконов своих жилищ с любопытством смотрели местные обитатели. Едва кто–нибудь из них ловил взгляд наши взгляды, сразу же начинал махать маленькой ладошкой.

Здесь было почти так же светло, как снаружи, хотя ни факелов, ни фонарей не наблюдалось. Задрав голову, я увидел над собой здоровенный хрустальный шар, сияющий не хуже настоящего солнца.

— Как это? — растерянно спросила Маруся, глядя на искусственное светило. — Магия?

— Ни колдовства, ни магии, — довольный произведенным эффектом, Верлим расплылся в улыбке. — Это все стильвены — лианы, что растут на скалах. Их цветы ловят солнечный свет, и он по стеблям, которые мы протянули внутрь скалы, приходит сюда. Вот и получается, когда снаружи день, здесь тоже светло.

Похоже, зря я мысленно гнобил его величество. Цветочки–то, оказывается, по делу.

Обалдевший Серега ткнул рукой в сторону потолочного свода:

— Хочешь сказать, у вас есть природное оптоволокно?

— Чего? А понял, от голода люди частенько заговариваться начинают, — хитро прищурившись, он посмотрел на меня и показал на столы: — Ну, кто тут хотел сытость поднять? Прошу отведать Хорнгальдских угощений.

Верлим устроился в самом центре длинного ряда столов, где его уже поджидало высокое резное кресло, похожее на трон. Рядом с собой он усадил старых друзей из Черного Камня, ну и, естественно, Стефания — засылать мэра куда–то на галерку было бы недипломатично.

Боковым зрением я заметил, что неподалеку топчется Ронда и искоса посматривает на короля.

— Ваше величество, можно и для этой достойной гномки найти местечко с нами? Она мой друг и здорово помогла в трудную минуту.

— Конечно, — развел руками король — Друг моего друга — мой друг. Садись напротив меня, воительница.

Ронда кинула на меня благодарный взгляд и ловко запрыгнула на указанное место.

— А ты молодец, Верлим, знатно развернулся, — наполнив серебряный кубок вином, сказал Элмер и потянулся зеленой ручищей к блюду с жареными крылышками какой–то местной пичужки. — И почему я не замечал этих твоих талантов в Черном Камне? Столько дел можно было наворотить…

— Здесь родная земля помогает, — гном довольно прищурился. — Но еще многое предстоит сделать. Вы бы видели на рисунках в старых фолиантах, каким Хорнгальд был прежде. Жаль, что Треглав захвачен, доход от торговли с таким городом сильно помог бы нам.

— Ничего, — скривил губы староста, — сейчас придем немного в себя, подготовимся и покажем темнопузым, почем фунт лиха.

— И я с вами! — вскочила гномка. — У меня все сбережения остались в мастерской.

— Ну, раз так, — Верлим с улыбкой посмотрел на Ронду, — то Хорнгальд тоже готов выделить воинов.

Воодушевленный словами короля, Элмер встал, поднял кубок и громко выкрикнул:

— Слава Верлиму Первому! Слава Хорнгальду!

Сидевшие за столом тут же отозвались шумными восклицаниями и звоном бокалов.

— Элмер, друг, — вздохнул Стефаний, как только стих шум, — я прекрасно понимаю твои чувства, сам готов жизнь положить ради освобождения Треглава. Но ты ведь знаешь, что даже с гномьей помощью нам не одолеть такую силу.

— Да понимаю я все, — махнул рукой староста. — Но нужно же что–то делать!

Это верно, надо придумать, как надрать этим гадам задницы.

— Нужно вернуть Книгу Призыва, — сказал я. — Морок убит, и сейчас никто не помешает вызвать Нариэля.

— Вернуть Книгу — это то же самое, что вернуть Треглав, — возразил мэр.

— Хорошо. Шериус говорил, что есть и другие способы.

— Увы, он остался в городе и сейчас под властью темных. Возможно, какой–то другой мудрец мог бы дать тебе хороший совет, но я такого не знаю.

— Не горячись, Рокот, — строго сказал Элмер. — Уверен, Нариэль даст тебе знать, как его пробудить. Жди. И береги себя для будущей миссии, ты по–прежнему наш единственный козырь. А мы пока попортим кровь темным. Верлим, раз в Горах Безмолвия не действуют силы Утреса, ты позволишь нам использовать твой город как базу для вылазок?

— И даже сам поучаствую, — кивнул гном.

— О, партизанщина — это круто, — воодушевился Серега. — Враг наступает — мы отступаем, враг остановился — мы тревожим, враг отступает — мы преследуем.

— Именно! — Стефаний поднял указательный палец. — Начнем с атаки на небольшие патрульные отряды.

— Еще можно в деревнях, где нет серьезной защиты, уничтожать продовольствие, — подключился Верховой. — Переметнувшиеся на сторону Утреса, жрать не бросили. А если найдем тех, кто остался верен Свету, то приведем их сюда, в горы Безмолвия.

Они настолько загорелись идеей создания диверсионных групп, что ничего вокруг уже не слышали.

Подвыпившие гномы заметно оживились, но наши по–прежнему сидели как в воду опущенные. Время от времени вежливо улыбались, и только. Я их понимал: у многих в Треглаве остались дома, семьи, работа. Кто–то потерял мужа, а кто–то, может быть, и детей. Воодушевление, вызванное окончанием трудного подземного пути, прошло, и перед нам снова встал призрак потерянного города.

Однако гномам все было нипочем. Чем больше они пили, тем меньше их интересовали наши проблемы. Гул над столами то тут, то там взрывался веселым смехом. То и дело они поднимали тосты за короля, за славный Хорнгальд и свободный Треглав.

А я все никак не мог забыть слова Стефания о мудреце, который бы подсказал, как выпутаться из сложившейся ситуации. Сразу вспомнился Кархум, он бы точно подошел на эту роль, но шаман, увы, мертв. Еще подумалось о старом отшельнике Амикусе с Риалона, о котором рассказывала Раная. Я посмотрел на анлорку, что–то объяснявшую Володьке. Спросить? Знай она, как найти старика, давно сказала бы. Кто же еще?

Раздавшаяся с дальнего стола песня заставили меня оторваться от размышлений.

В глубокой шахте я нашел серебряную жилу,

Бил молотом, махал кайлом, почувствовав наживу.

Вдруг треск раздался за спиной — прогнили стойки разом,

Со свода каменный поток накрыл как медным тазом.

— Рокот, ты чего не ешь? — Верлим придвинул глиняную плошку со склизкими шляпками, которые еле заметно светились подозрительным изумрудным сиянием. — Попробуй земляные грибы, полезная штука, дает на полчаса Ясный взор. А еще лучше, возьми королевские колбаски. Они без магии, но вкус умор… умопромачительный. Сделаны по рецепту моей бабки, такие еще при дворе Фимруна ели.

— Спасибо, друг, больше не могу, объелся, — я улыбнулся и мотнул головой в сторону горланящих гномов: — Лучше к высокому приобщусь.

Гном даже при такой беде печалиться не станет,

Удачи Духа призовет, и песнь свою затянет:

Я вылезу, я выползу, ведь дома ждет она,

Красотка рыжекосая, и три орущих рта.

Я выберусь, домой вернусь к жене зеленоокой,

Что нянчит шустрых пацанов в пещере одинокой.

Пытаясь разобрать хмельные голоса, я оперся щекой о кулак и вдруг почувствовал, как кто–то настойчиво тычет меня в бок. Обернулся и не поверил своим глазам.

— Ла… Лаврентий?

Пес, поблескивая лоснящейся, ухоженной шерстью, положил лапу мне на колено и рявкнул:

— Пр–ривет, кор–рмилец! Рад, что ты жив и здор–ров.

— А я‑то как рад! Угощайся, — я взял со стола королевскую колбаску и подкинул в воздух. — Хоть и не сырокопченая, но тебе должна понравиться.

Лаврентий ловко подпрыгнул и клацнул челюстями.

— Ты бы видел, каким он к нам приполз, спасаясь от нежити, — сказал Верлим, глядя на жующего пса. — Ну ничего, оклемался. Сейчас он хранитель врат в святилище Духа Гор.

— В монахи на старость лет решил постричься? — пошутил я и потрепал старого друга по холке.

— Пр–реемственность, — гавкнул тот. — Я же р-расказывал, что мой дед служил в Комтеоне.

— Знаешь что, Рокот, а пойдем–ка в храм, ты должен его увидеть, — предложил гном. — Лаврентий, проводи нас.

— И я с вами! — воскликнула Маруся, взяв меня за руку.

Мы двинулись за семенящим впереди псом.

— Эй–эй, а я?

Диоген догнал нас и, сердито ворча, угнездился на моем плече. Мне удалось расслышать что–то вроде «Совсем наглость потерял». Я грозно хмыкнул, и филин предусмотрительно заткнулся.

Пройдя через несколько длинных коридоров, освещенных факелами (видимо, чудеса местной электрификации сюда еще не добрались), наша компания уперлась в высокие металлические ворота. Справа от дверей я заметил бронзовую скульптуру рыцаря, покрытую густой зеленой патиной. Одной рукой он опирался на длинный меч, а другую вытянул вперед, сжав кулак. Лаврентий по–хозяйски подошел к статуе, подпрыгнул и в полете надавил на руку.

— После обряда жр–рецов он р-реагирует только на мое прикосновение, — рявкнул пес и гордо вскинул морду.

Тяжелые створки со стоном открылись, приглашая нас внутрь. Я сделал шаг вперед и очутился в огромном круглом зале, высокий свод которого терялся в темноте. Откуда–то пахнуло терпким запахом, очень напоминавшим перечную мяту.

Глава 29. Святилище

В мерцании парящего над головами сонма светлячков на гладкой каменной стене я заметил большой барельеф. На нем, как живой, стоял крепкий воин в латах, обнимающий за талию юную девушку. Похоже, сам Дух Гор в бытность Снежным Рыцарем со своей возлюбленной.

В самом центре святилища над невысоким постаментом, похожем на шайбу, в голубоватой дымке левитировала сверкающая кирка. Неужели та самая? Рукоять артефакта была испещрена тонким орнаментом, а острые алмазные клювы сияли тысячами искр.

— Ну как? — тихим голосом спросил Верлим.

— Обалдеть можно! — прошептала Маруся.

В темноте послышались гулкие шаги, и к нам вышли трое служителей культа. Вот уж не думал, что когда–нибудь встречу гномов–жрецов. Необычное зрелище. Халаты до пят из тонко выделанной сиреневой кожи перетянуты золотыми поясами и осыпаны самоцветами, широкие рукава открывают руки. Борода каждого заплетена в две косы, головы увенчаны высокими войлочными шапками, похожими на пузатую бутыль с запаянным горлышком.

Подойдя, жрецы поклонились сначала Верлиму, а потом нам с Марусей. Стоявший посередине троицы вскинул руки и, закатив глаза, проникновенно произнес:

— Да окутает сюда входящих сила Великого Духа, да наполнит она их тела и разум!

— Да будет так! — в тон ему ответил король.

Жрецы, удовлетворенно покивав, расстелили перед «шайбой» тряпичные подстилки. Потом расставили рядом с ними склянки с разноцветными жидкостями, выдолбленные из камня плошки с белым порошком, похожим на манную крупу, и накидали какую–то сушенную пахучую траву.

Боковым зрением я заметил, как на стенке «шайбы» что–то блеснуло. Это были буквы, напоминающие те, что я видел в Книге Призыва. В голове зашумело, мысли смешались. Буквы начали расти, разгораясь ледяным фиолетовым пламенем, и складываться в слова:

Дух Гор здесь властвует над всеми!

Коль помыслы твои чисты,

С почтеньем преклони колени,

И к Ки́рке приложи персты.

Едва я прочел надпись, она исчезла, а вместе с ней и шум в голове. Я бросил заинтересованный взгляд на Кирку. Интересно, если я сейчас брошусь ее лапать, мне руки оторвут сразу или попозже?

— Ты смог увидеть письмена? — перехватив мой взгляд, с удивлением спросил один из жрецов. — Что ж, действуй.

— Повезло тебе, Рокот, никто, кроме жрецов, не может прочитать эти надписи. Дух Гор благоволит тебе, — сказал Верлим и хитро прищурился. — Мне тоже повезло: после короля Зордана я первый, с кем Великий заговорил. Это случилось, когда он возвращал Кирку нашему народу.

Даже в полумраке было видно, как щеки гнома порозовели от гордости.

Я опустился на колени и взялся за рукоять артефакта. На ощупь она была гладкой, как лед, и обжигающе холодной. От прикосновения искры в алмазных клювах забегали быстрее, сияние усилилось и взорвалось осыпавшимся на меня звездопадом. Тут же запищал наруч:

Получено благословение Духа Гор.

Удача: +5, текущее значение: 21.

— Что там? — поинтересовалась Маруся, когда я поднялся на ноги.

— Похоже, теперь мне можно подаваться в картежники, — усмехнулся я. — Везение подскочило аж на пять пунктов.

— Без нового уровня? Ого, класс!

Тем временем жрецы закончили приготовления, и один из них подошел к Верлиму.

— Изволит ли ваше величество остаться на пения вечерних колотов?

— Не сегодня, — покачал головой король.

— Как пожелаете, — жрец поклонился, всем своим видом давая понять, что мы задерживаем начало ритуала.

На высокой шапке священника сверкнул камень, напомнивший Красный карбункул королевы змей. И тут меня как током ударило. С чего это я решил, что мудреца нужно искать среди людей? Вряд ли можно найти на Синеусе кого–то мудрее и умнее Вуивры.

План действий созрел мгновенно. Воодушевленный, я двинулся к выходу вслед за Верлимом.

За дверями Диоген что–то активно обсуждал с Лаврентием. Завидев нас, филин вспорхнул на руки к Марусе и недовольно пробубнил:

— Чего так долго?

Я помахал Лаврентию:

— Спасибо, дружище, надеюсь, еще свидимся!

И мы двинулись в обратный путь.

Хрустальный шар над подземной улицей заметно потускнел и сейчас светился красноватым отсветом закатного солнца. Толпы наших уже не было видно, видимо, гостеприимный маленький народец уже устроил всех на ночлег. А гномы суетливо разбирали оставшиеся столы.

Возле одной из лестниц, тянущихся по склону пещеры, я увидел Тараску. Вместе с девочкой–гномкой он сидел на корточках и забавлялся с Тропкой. Крыса показывала трюки, перепрыгивая через вытянутую руку, чем вызывала задорный смех детей.

— Нашел нового друга? — улыбнулся я мальчишке.

— Ага.

Девчонка, увидев нас, вскочила на ноги и начала сбивчиво объяснять Верлиму:

— Он был совсем один, вот мы его к себе и взяли.

— Ну и хорошо, молодцы, — сказал гном. — У меня к тебе задание, Вирна. Важное.

— Да, ваше величество.

— Отведи моих друзей в комнаты для гостей.

Девочка с пониманием кивнула, затем повернулась к Тараске и тоном, не терпящим возражений, скомандовала:

— Сиди здесь, я быстро!

Я мысленно усмехнулся: похоже, еще одна Ронда растет.

Девчушка, едва достававшая до моего бедра, подошла и дернула меня за палец.

— Пойдемте.

Попрощавшись с Верлимом, мы послушно потопали за ней.

— Вирна, это особые гости! — крикнул нам вслед король.

— Поняла, — кивнула мелкая и круто сменила направление.

С любопытством косясь на Диогена, пигалица махнула рукой в сторону и засеменила к одной из лестниц.

— Сюда.

По всему выходило, что прозорливый Верлим решил поселить нас с Марусей вместе. Что же, я не имел ничего против, в запасе у меня еще два дня, так что риска никакого.

Мы прошли мимо комнат, расположенных на первом уровне, поднялись на второй и, не останавливаясь, проследовали на третий. Каменные ступени привели нас к массивной деревянной двери, которая с легкостью открылась, едва Вирна толкнула ее.

— Размещайтесь, — пискнула девочка, слегка подтолкнула меня внутрь и убежала.

Мы оказались в небольшой, но на удивление уютной комнате. Да что там уютной — сказочной. Стены выложены плоскими округлыми камнями величиной с ладонь, между ними пробивается мох. Мебель сколочена из грубых досок, кривых веток, сучков, кое–где все еще зеленеющих. Вокруг стола — три пня, заменяющие стулья. Большая, хромоногая с виду кровать с балдахином застелена мягким покрывалом. С потолка спускаются какие–то стебли, в углу таз и кувшин с водой, на комоде — плетеная корзинка с фруктами.

Диоген восхищенно хрюкнул.

— Терраса, — улыбнулась Маруся и подошла к проему, занавешенному мелкоячеистой рыбачьей сетью.

Я двинулся вслед за ней. Мы встали рядом, облокотившись на резные балясины. Отсюда открывался прекрасный вид на горы и главную площадь гномьего города. На другой ее стороне виднелся выдолбленный в скалах дворец. Наверное, здесь Верлим и обитает.

— Вы тут отдыхайте, а мне пора, — послышался голос Диогена.

Я повернулся к нему, а он, пока Маруся не видит, хитро подмигнул мне.

— Куда же ты на ночь глядя? — забеспокоилась Ама.

— На охоту, Лаврентий обещал показать пещеру. Мышей, говорит, там видимо–невидимо. А когда филину лучше всего на мышей охотиться? Правильно — ночью.

Диоген перелетел в комнату и сел у окна, выходящего на подземную улицу.

— Погоди, раз ты к Лаврентию, есть одно дело, — я подошел к филину и прошептал: — Разбуди меня, как начнет светать, боюсь проспать. С самого утра пойдем к Вуивре, только тс-с.

Птица кинула вопросительный взгляд на Марусю.

— Не, — я покачал головой. — Дело неопасное, плевое, пообщаюсь с Вуиврой и вернемся, никто даже не заметит.

— О чем это вы шепчетесь? — спросила Ама, подойдя ко мне.

— Так, ерунда, Лаврентию кое–что обещал, — ответил я и, высунувшись в окно, помахал улетевшему филину: — Удачной охоты!

Я взглянул на Марусю и улыбнулся. Наконец–то мы одни, без говорящих петов и призраков. Но она смотрела тревожно и задумчиво.

— Что? — забеспокоился я.

Девушка долго молчала. Было заметно, что она хочет что–то сказать, но не решается. Наконец, глядя мне в глаза, начала:

— Дим, ты тогда, в подземелье, сказал, что убил Марселя.

— Ну да.

— А ты уверен, что он и вправду погиб?

Склонив голову набок, я с удивлением посмотрел на нее. Что за странные мысли?

— Системки не было, — тихо сказала Маруся.

— Не понял…

— Когда в мире появился морок, всем пришло системное сообщение. Логично предположить, что о его гибели тоже должно появиться. Но его не было.

Я похолодел.

— Мне как–то и в голову не приходило… Ты права, по идее должно прийти. Точно не было?

— Точно. Я целый час крутила бипер, искала. У Сережи даже спросила. У него тоже пусто.

Глядя на суетящихся внизу гномов, я задумался. Странно. Что бы это могло означать? У Макса, как когда–то у меня, сработала Защита бога? Да нет же, я своими глазами видел, как его голова покатилась по траве. А может, Утрес все–таки пробудился и воскресил его? Дьявол меня разбери, если я что–то понимаю.

Ладно, потом разберусь, а сейчас, когда рядом была любимая, думать о мороке совершенно не хотелось. Повернувшись, я в упор посмотрел на Марусю. Она стояла рядом, такая манящая и желанная.

— Что бы там ни было, сейчас мы одни.

Я обвил рукой ее талию, привлек к себе и, с удовольствием вдыхая аромат теплой девичьей кожи, приник губами к вожделенным губам.

Проснулся я оттого, что кто–то топтался по моей груди. Приоткрыл глаза — Диоген.

— Пора, — прошептал он.

Я аккуратно вытащил руку, на которой покоилась голова Маруси, и вылез из–под покрывала. Быстро оделся, накинул на плечо суму, взял Кладенец и взглянул на лицо возлюбленной. Все будет хорошо, девочка моя. Что бы ни случилось, я сумею тебя защитить.

Не, нехорошо так уходить. Я огляделся, вытащил из–под фруктов в корзине салфетку и набросал письмо:

Будить не стал. Через пару дней вернусь. Не теряй меня и не беспокойся.

На всякий случай закинул в суму пару яблок, грушу и, осторожно открыв дверь, вышел наружу.

Народ еще спал, и на подземной улице мне встретилась буквально пара гномов. Это хорошо, я выбрал правильное время, никто не помешает.

— Не хочешь в лавку заскочить? — послышался с моего плеча голос Диогена. — Я видел, там одна уже открылась.

— Нафига?

— Ты меня грушами кормить собираешься?

Вот ведь проглот, только о своем желудке и думает.

— Ты же вроде всю ночь охотился? — подмигнул я. — Или вместо этого присмотрел себе симпатичную совушку и с ней провел время?

Филин возмущенно фыркнул, но счел ниже своего достоинства ответить. Ладно, куплю ему жратвы, заодно и зелий возьму, свои давно закончились.

Толстая гномиха–продавщица встретила нас широкой улыбкой:

— Вам, как первым посетителям, положена двадцатипроцентная скидка.

Хех, похоже, удача начала действовать. Мы с Диогеном покидали покупки в суму (правда, он помогал только с тем, что должно было пойти ему в пищу) и уже собрались выходить, как в дверях появились двое зенолов. Я их узнал, и они меня тоже. После бурных приветствий один из них поинтересовался:

— Как поживает твой друг Лекс, избранник Дагданы?

— Не понял, — насторожился я. — Он ведь решил поселиться в вашей деревне. Давно туда ушел.

Зенолы переглянулись.

— Ты что–то путаешь. Мы вышли из наших земель три дня назад и ни в нашем селении, ни по дороге сюда его не видели.

У меня тревожно засосало под ложечкой. Куда же он подевался? Я написал Лешке пару сообщений, но ответа не дождался.

Поразмыслив, я решил скорректировать планы. Пожалуй, пойду не напрямую к Вуивре, а загляну сначала к зенолам. А там попрошу Ламуса отнести меня к королеве змей. Так, пожалуй, будет даже быстрее, заодно разузнаю о судьбе Лехи.

Выйдя из подземного квартала, я направился к ущелью Двадцати Павших. Добрался до него довольно быстро и, цепляясь за корни парящих дубов, спустился вниз. В этот раз на дне ущелья почти не было големов, похоже, все они отбывают трудовую повинность в Хорнгальде. Лишь пара Каменных Гигантов топталась у прохода к верхним горам.

Я попытался пройти мимо них, но не тут–то было — один из них оттолкнул меня так, что кости затрещали. Попробовал уговорить, но получилось только хуже: второй гигант занес свой здоровенный кулак с явным намерением опустить его на мою голову.

— А ну стой, истукан безмозглый! — гаркнул Диоген. — Мы тут по приказу короля! — он легонько клюнул меня в ухо. — Где перстень?

Я быстренько отыскал кольцо и показал его големам. Гиганты расступились, давая нам дорогу. Да, везет мне сегодня.

Несколько часов я карабкался по склонам, постепенно забирая влево. Если идти прямо, уткнешься в кратер Горных Великанов, а мне это без надобности.

Все утро меня засыпали сообщениями — Маруся, Серый, Элмер, Командор. Я ответил только Марусе, снова написал, чтобы не беспокоилась, обещал вернуться через пару дней, в крайнем случае, через три. И спустя полчаса получил в ответ трехэтажный мат от Вальтера.

Дорога давалась непросто, своими ногами топать — это вам не на Ламусе лететь. Диоген в кои–то веки проявил сознательность, вспорхнул с моего плеча и летал в поисках пропитания, возвращаясь нечасто и отдыхая совсем недолго, за что я был ему благодарен. Конечно, он не особо тяжелый, килограмма три, но все–таки и они чувствовались после изнурительного пути вверх.

Между тем ландшафт вокруг постепенно менялся. Сначала появились лишь слегка присыпанные снегом впадины, потом он покрывал уже все округу, а затем и вовсе перешел в сугробы. Запахло легким морозцем. Исчезли чахлые горные кусты, дорога стала более скользкой. Я торопился и с тревогой смотрел на солнце — еще несколько часов, и начнет темнеть. А ночью, в снегу, на горной тропе недолго и дуба дать. Уж не говоря про снежить.

Всю дорогу я мучительно ломал голову, пытаясь понять, что же все–таки случилось в Треглаве. Почему почти все жители, смелые и надежные, вдруг перешли на сторону тьмы? В чем причина того, что мне не удалось призвать Нариэля? Что стало с Шериусом и его помощниками? Он сильнейший маг, и если его поработит Крех, нам придется несладко. А Марсель? Неужели ему и правда удалось выжить?

Послышалось хлопанье крыльев: Диоген возвращался с очередной прогулки. Я обернулся и с удивлением увидел, что он тащит какую–то тряпку. Подлетев, филин скинул ее мне в руки и угнездился на плече.

— Что это? — засмеялся я.

— А ты посмотри внимательно.

— Хм. А ведь… Погоди, это же Лехин колпак?

— Факт, — важно кивнула птица.

Беспокойство в душе переросло в мрачную уверенность. Походу, с другом что–то случилось, сам бы он с этой вещью не расстался.

— Где ты его нашел?

— Вон там, за скалой, у той тропы. Из сугроба торчал.

Я свернул с дороги и пошел в указанном Диогеном направлении. Никаких следов, ничего, кроме снега. Е-мое, что же делать? Времени у меня немного, но не бросать же друга в беде. А то, что Леха попал в беду, я уже не сомневался. Придется идти по той тропе, рядом с которой филин нашел колпак. Пройду, посмотрю, куда она ведет. Может, к селению еще какого–нибудь горного племени, которое и взяло Лекса в плен.

— Слышь, Диогеша, слетай–ка вперед, посмотри, что там. А я пойду за тобой и попытаюсь найти следы.

Филин согласно ухнул и улетел. Я шел за ним, внимательно оглядывая окрестности в поисках улик и подсказок. И вдруг увидел на снегу несколько капель крови. Колпак выпал у меня из рук. Едрен–батон, уж не Лехина ли это кровь?!

Я поспешно пошел дальше, на ходу размышляя. Что же с ним могло случиться? И когда?

Меня отвлек вопль Диогена. Я огляделся и увидел, что филин бьется в сети–ловушке, подвешенной к торчащей из скалы коряге. Похоже, Великаны таким образом добывают себе пропитание? Хотя нет, они вроде не плотоядные.

Высота — метров восемь. Отвесная скала, кое–где покрытая ржавой наледью. Как же его достать?

Я пробрался к тому месту, для порядка несколько раз подпрыгнул, но, конечно, не дотянулся. Внимательно осмотрел скалу и заметил пару складок породы, а выше, прямо под сетью — небольшой уступ, куда вполне можно поставить ногу. Прекрасно.

— Спокойно, Диоген, сейчас я тебя вытащу!

Перекинув суму и меч за спину, я полез наверх. Цеплялся за малейшие неровности, как заправский скалолаз, останавливался, чтобы перевести дух, и снова карабкался, набирая высоту.

Наконец мне удалось добраться до заветного уступа. Я схватился за него обеими руками, подтянулся и смог поставить колено. Фух… Теперь аккуратно распрямиться и влезть на него. Тогда можно будет достать до Диогена.

Крепко держась за чахлые пучки травы, торчавшие в трещинах породы, я осторожно поднялся, поставил ногу на уступ и… тот обломился, а я под грохот падающих камней полетел вниз.

Глава 30. Охота

Очнулся я от пронизывающего холода. Попробовал пошевелиться и задохнулся от давящей боли. Приоткрыл глаза — полутьма, лишь сверху поступает тусклый свет. Так, похоже, лежу, заваленный камнями, в какой–то яме. Бипер попискивает — видимо, здоровья осталось совсем мало. Все тело ноет, неестественно подвернутая нога разрывается от боли, амуниция в хлам. Филина не видно, значит, моя ловушка не прямо под Диогеновой, а чуть в стороне.

Я попробовал вытащить руку, чтобы добраться до зелья на поясе, но тяжеленные валуны придавили так, что и дышалось–то с огромным трудом. До браслета достать, чтобы позвать на помощь, тоже не получилось. Вот засада, похоже, мой лимит везенья на сегодня исчерпан.

— Диоген?! — крикнул я.

Вернее, пытался крикнуть. Но из груди вырвался лишь слабый хрип.

Да, ситуация не айс. Бипер пищит все громче: здоровье уменьшается, а боль терпеть все труднее, как бы не сдохнуть тут. Даже если сработает какой–нибудь спасительный скилл, это не поможет. Наоборот, только продлит мучения — выбраться все равно нет возможности.

До моего слуха донесся слабый звук, словно наверху кто–то копошился. Походу, Диоген совсем отчаялся и бьется в сети из последних сил. Доверился, бедолага, хозяину, поперся с ним незнамо куда. А теперь обоим погибать ни за что.

Ну нет, я не сдамся. Спасусь сам и вытащу свою птицу.

Но сколько я ни напрягался, скинуть камни и даже шевельнуться не удавалось. Каждая попытка отнимала еще немного здоровья, и скоро бипер протяжно взвыл. В глазах потемнело, боль в ноге стала невыносимой, и сознание понеслось прочь.

Прости, Аринка, Фиолов больше не будет…

Мысль о сестре заставила прийти в себя. Я сделал еще одну попытку: приподнял голову и с силой дернул рукой. Боль в ноге разорвала мозг огненными вспышками. Ударившись затылком, я услышал характерный звук браслета и понял: осталось несколько хитов.

До чего же нелепая смерть!

Стыдно сказать, в этот момент промелькнула подлая мыслишка — скорее бы все закончилось. Сдохнуть, не чувствовать этой жуткой боли, и гори все синим пламенем.

Нет, нельзя. От меня сейчас зависят очень многие жизни…

В этот момент я вдруг осознал, что бипер стих, а боль в ноге улетучилась. Я умер? С трудом разлепил глаза: на фоне темнеющего неба вырисовывался птичий силуэт. Диоген собственной персоной сидел на краю ямы и бросал в меня живительные сгустки.

Облегчение, смешанное с безумной радостью, затопило горячей волной. Уж не знаю, как он выбрался, но теперь я не погибну. Спасибо, друг!

Рядом с филином вдруг появился кто–то еще: на фоне сумеречного неба темнел черный контур крокодильей головы с рогом. Елки, так это же борлинг, зенольский песорог!

Секундой позже над ямой склонилась новая тень, которую венчал хвост–пальма. Вспыхнула искра, и в руке таинственной гостьи зажегся факел. Не успела она открыть рот, как я узнал ее — Сальвана, дочь Ормина.

— Я поняла, ты специально мне тогда про губы сказал, — звонко объявила она, подсвечивая яму трепещущим пламенем. — Правильно?

Пока я пытался осознать вопрос, она воткнула древко факела в сугроб на краю провала, привязала к рогу борлинга веревку, другой конец скинула вниз и ловко спустилась в яму. Встала рядом со мной, попробовала приподнять один из камней, но не смогла.

— Какие же тяжелые! — выдохнула она с досадой. — Ну, ничего.

Сальвана пошла по кругу, что–то разыскивая под ногами в мерцающих отблесках факела. И вскоре вернулась с крепкой палкой в руках. Пользуясь ею как рычагом, девочка попыталась сдвинуть валун.

— Не получается, — тяжело дыша, она уселась на камень и опустила руки.

— Попробуй еще разок. Уверен, ты сможешь.

Чтобы Сальвана не потеряла присутствия духа, я решил отвлечь ее посторонней болтовней. Но о чем говорить с мелкой?

— Как дела в деревне? Папа здоров?

Она вскочила на ноги и повернулась ко мне. Лицо взволнованное, глаза горят.

— Ой, у нас там такое, такое! По дороге расскажу. Подожди, я должна тебя освободить, чтобы ты нам помог.

— Какое «такое»? Чем помог?

Получено задание: Помочь племени зенолов

— Это долго, потом. Сейчас мы очень торопимся — скоро взойдет луна и появится снежить. В полнолуние она очень злая.

В глубине души шевельнулось смутное беспокойство, но я был слишком слаб, чтобы понять, в чем дело. И поэтому послушно замолчал, предоставив девочке заниматься моим спасением.

Минут десять, в течение которых Диоген меня окончательно вылечил, она возилась с палкой, потом обессиленно опустилась на корточки и всхлипнула.

— Ничего не выходит, они слишком тяжелые.

Я хотел сказать, чтобы сбегала домой и позвала взрослых, как вдруг моя кожа словно загорелась огнем. Она раздувалась и трескалась, кости выгнулись, в глазах помутилось. В ту же секунду до меня, наконец, дошло, в чем дело, и я рявкнул:

— Беги! Мигом поднимайся и дуй в деревню! Забери борлинга и Диогена. Скажи папе, чтобы утром за мной пришел. Не раньше!

— Но почему? — Сальвана удивленно посмотрела на меня.

Слишком хорошо понимая, что со мной происходит, я буквально зарычал на нее:

— Мотай отсюда, я сказал!

Перепуганная девчонка вскочила, схватилась за веревку, и питомец мигом вытащил ее из ямы. Но мне было уже не до нее. Тело охватила жгучая боль, поврежденная амуниция заскрипела… и превращение завершилось. Тяжело дыша, я потянул носом воздух и издал грозный рык.

Ваш новый класс — Зверь. Бонус: физатака +10, физзащита +10, меткость +15%, уклонение +15%.

— Ой, мамочки! — раздалось сверху, и следом послышался топот убегающих ног.

Сознание затуманилось, остались лишь инстинкты. И они говорили, что пора выбираться. Расправив плечи, я напрягся, изо всех сил дернулся, и камни покатились на землю. Свобода!

Поднявшись, я жадно втянул носом воздух. Сверху шел чудесный запах. Догоню девчонку и сожру ее!

Немного попружинив на задних лапах, я прыгнул и зацепился передними за край ямы. Волку подтягиваться нелегко, но мне ли не справиться с такой мелочью? Вскоре я уже был на поверхности и, припадая к земле, кинулся в погоню за беглецами. Их следы были хорошо видны в лунном свете, но меня вел нюх.

Большими прыжками я несся по заснеженной тропе, и вдруг учуял другой запах, гораздо более аппетитный. Резко повернул и почти сразу нашел его источник. Кро–овь! Маленькие капли крови на сугробе, а рядом с ним какая–то тряпка. Я тщательно обнюхал ее, покружил возле нее и наконец нашел след. Туда!

Поиски были недолгими. Запах привел меня в небольшую пещеру. Я нетерпеливо обнюхал стены и уткнулся в проход в склоне за одним из камней. Неширокий, но вполне достаточный для молодого оборотня. И я направился по нему.

Коридор уходил вниз и оказался довольно длинным, но меня не обманешь. Манящий запах становился все сильнее, и я упрямо пер туда, где ждала добыча.

Когда вдали раздались голоса, я притормозил и стал ступать мягче, чтобы не спугнуть добычу.

— Где же носит этого Архома? — донеслось до меня.

Архом… Знакомое имя, когда–то я его уже слышал.

— Без него справимся, — послышался в ответ глухой старческий голос. — Кровь инородцев сильная, тут в шамане нет нужды.

Опустившись на четыре лапы, я припал к земле и медленно, почти ползком, двинулся по проходу. Впереди мелькнул свет, и вскоре я оказался у входа в просторную пещеру, из которой шел влекущий запах. Сглотнул подступивший к горлу комок и, осторожно выглянув, затаился. Нужно только выждать момент, и охота начнется!

Передо мной раскинулся подземный грот с высоким сводом, с торчащими то тут, то там ледяными глыбами. Кругом нагромождение непонятных деревяшек. Посередине — круг из камней, обнесенный горящими свечами. В стены на разной высоте вбиты крючья, на многих висят блестящие украшения, связки шкурок и хвостов с трупным смрадом. А на двух — проржавевшие кандалы с цепями, из которых пытался вырваться вихрастый худощавый парень.

Но самое главное — этот пьянящий запах человечины. Он витал повсюду, от него щекотало ноздри и приятно потягивало где–то в районе желудка.

В пещере находилось пятеро. Трое мужчин и женщина, стояли полукругом около прикованного к стене. Все одинаково белокожие, но, в отличие от пленника, губы у тюремщиков были черными.

— Надо было гнома поймать, много их развелось в горах, — покачал головой самый молодой из черногубых. — Этот все же избранник ледяной богини.

— И что? — пожала плечами женщина. — Тармел, ты не забыл, что именно Дагдане мы и собираемся его отдать?

— Ага, в виде мяса, — скривился тот.

Стоявший рядом с Тармелом старик, по виду вожак этой стаи, глянул на него исподлобья:

— Когда я приказал, ты, не задумываясь, метнул копье в Гирхама, в проклятое снежное дитя. Только благодаря этому сгинул шаман, столько лет мешавший нашему делу. Так что же случилось сейчас, мой мальчик? Ты усомнился в учении Мерхема? Или твое сердце размякло, как у Кархума? — Он сделал паузу и злобно прошипел: — Если так, на стене всегда найдется место еще для одной жертвы, кровь предателя только добавит мощи нашему ритуалу.

— Нет–нет, Кортен, ну что ты! — Юноша попятился. — Я просто… Я подумал… подумал, пока Архом не принес Книгу, мы не так сильны.

— Это верно, — поддержал его самый длинный из четверки, — с письменами Ворожена нам был бы не страшен даже гнев Дагданы.

— А еще… — продолжал оправдываться Тармел. — Еще он странник, у него может быть защита.

— Значит, убьем трижды, — рявкнул старик Кортен и, надев на голову странную блестящую шапку, громко скомандовал: — Все, начинаем! Эйруса, чашу. Лурмель, ты будешь первым.

Женщина тут же метнулась вправо, достала довольно глубокую металлическую миску, поставила ее у ног пленника и вернулась к остальным. Тем временем старик подошел к кругу камней и, поправив длинную белую тунику, сел в центр. Трое черногубых разом опустились на колени.

Теперь, когда они не закрывали вид, я смог рассмотреть прикованного к стене человека: белые уши вызывающе торчат из–под растрепанной шевелюры, тело по пояс оголено, рядом валяется синяя тряпка, похожая на мантию, и разорванная рубаха.

Склонив голову набок, я внимательно разглядывал его и пытался понять, что чувствую. Что–то близкое, хорошее было связано с ним. И поэтому казалось, что жрать его нельзя. А вот черногубых очень даже можно.

Перед пленником из земли рос небольшой сталагмит причудливой формы. Он напоминал руку с вытянутым вверх пальцем, словно грозил несчастному. Тот смотрел и на него, и на тюремщиков с вызовом, в глазах не было даже намека на страх.

— О Дагдана елла сун клармес алуур, — затянул Кортен, читая по длинному, полуистлевшему свитку.

Бормотал он довольно долго, и я, чувствуя накатывающий голод, решил, что сначала сожру его. Но вот он произнес:

— Елласо!

— Елласо мангуро! — хором ответили стоявшие на коленях.

Кортен снова забубнил что–то, а в руках у черногубых появились блестящие изогнутые кинжалы.

— Пора, Лурмель, — прошептал вожак.

Длинный поднялся на ноги и шагнул к пленнику.

— Ясно, — растянув в подобии улыбки бледно–розовые губы, усмехнулся тот. — Папуас папуасу — друг, товарищ и корм?

Лурмель схватил его за запястье и затейливым движением клинка полоснул по предплечью. Маленькие рыжие точки на белом лице пленника вспыхнули, он застонал и инстинктивно вжался в стену. Кровь брызнула на сталагмит, Эйруса ловко подставила миску, и в нее плюхнулся кусочек отрезанной плоти.

О, какой запах… Моя пасть наполнилась слюной, она стекала по торчащим клыкам и бесшумно капала на землю. Я затрясся от нетерпения, но что–то в глубинах памяти сдерживало меня, заставляя оставаться на месте.

Тем временем кинжал блеснул и в руке Эйрусы. Размашистым движением она распорола бок прикованного к стене, и новый кусок мяса вместе с обрывком пояса штанов шмякнулся в заботливо подставленную Лурмелем миску. Пленник сдавленно вскрикнул и закусил губу. Изо рта полилась струйка крови.

Что–то мне напомнил этот странный обряд. В памяти смутно встал какой–то праздник, накрытые столы… Нет, не помню.

Под непрерывный бубнеж Кортена к пленнику подошел Тармел. Поднял оружие и дрожащей рукой воткнул ему под ключицу. Хлынула новая порция крови, а в миску упал еще один кусок плоти. Голова человека поникла, он покачнулся и безвольно обвис на цепях.

Шерсть у меня встала дыбом, перед глазами появилась красная пелена. Больше сдерживаться я не мог и, выскочив из своего укрытия, в два прыжка настиг первую жертву. Кинулся на сидевшего в каменном кругу Кортена, схватил лапами его голову и с блаженным удовольствием вонзил клыки во впалую грудь. Унылое бормотание тут же смолкло, ему на смену пришли испуганные крики белокожих и сладостное чавканье.

Удовлетворив первый порыв, я поднял окровавленную морду и посмотрел на них. Тармел прижался к стене, глядя на меня полными ужаса глазами. Лурмель и Эйруса ощетинились кинжалами, в их взглядах читалась решимость продать свои жизни как можно дороже. Что ж, это по мне. Борьбу я люблю, люблю до исступления.

С грозным рыком я бросился на этих двоих, опрокидывая стоявшие на пути свечи. Слегка прижег лапу, ну да ничего, злее буду. Мы сплелись в клубок и покатились по земле. Схватка была яростной, но короткой. Я чувствовал, как острые клинки впиваются в мою плоть, но это меня не беспокоило. Азарт охоты, предвкушение победы — вот высшее наслаждение, оно сильнее любой боли! Мои когти рвали мягкие тела жертв на части, клыки перегрызали кости и сухожилия. Никаким кинжалам не справиться со мной!

Через минуту оба лежали распростертыми на земле, а я, от удовольствия хлеща себя хвостом по бокам, насыщался их теплым мясом.

Утолив голод, я выпрямился и победно зарычал. Кровь текла с меня ручьями, вперемешку моя и вражеская, слипшиеся клочья шерсти торчали из прорех изломанной кольчуги, раны от кинжалов горели огнем. Но я был горд и счастлив: жалкие людишки познали силу волка.

Сзади послышался вздох.

Я обернулся — помутившимся взглядом на меня смотрел прикованный к стене пленник. Он хмурился и, казалось, пытался что–то вспомнить. За время экзекуции он побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно.

А вот Тармела не было. Я обнюхал все вокруг, но хода, через который он скрылся, не нашел — все перекрывал запах свежей крови. На слабеющих лапах вернулся к пленнику и, смутно понимая, что трогать его нельзя, отошел подальше.

Он смотрел на меня, а я на него. Он истекал кровью, и я тоже. А в душе шла борьба — все мое естество требовало броситься на жертву, растерзать, сожрать, но где–то в самой глубине сознания билось: нет, нет, нет!

Я сражался с собой долго, очень долго. Целую вечность. И когда сил бороться уже не осталось, поднял морду к потолку и завыл от бессилия, как жалкая собачонка.

Побелевшие губы пленника дрогнули.

— Ро… кот… — прошептал он и протянул руку.

Все барьеры пали. Приняв его жест за угрозу, я бросился на него, вырвал крюки, державшие цепи, и вцепился клыками в горло. Рывок отнял у меня последние силы, но каким наслаждением было дать себе, наконец, волю!

Не прошло и мгновения, как меня вдруг отбросило назад. Над сползшим на землю пленником задрожал голубой купол, и запах, манивший до сумасшествия, тут же исчез. Разочарованно взвыв, я отполз к ближайшему черногубому, ткнулся мордой в его окровавленные останки и отрубился.

Глава 31. Тайны заговорщиков

Пульсирующая боль в боку заставила поморщиться. Было ощущение, что кто–то раз за разом вонзал в меня острое лезвие. Я разлепил веки и не поверил своим глазам: надо мной склонился зенол с копьем, он осторожно тыкал в меня остро наточенным наконечником, причем не в кольчугу, а в дырку на ней, и с опаской отступал.

— Охренел? — возмутился я. Ладонь сама собой потянулась к рукояти меча.

— Полегче, Рокот, полегче, — раздался в стороне знакомый голос.

В поле зрения появился старейшина Ормин. Напряженно глядя на меня, он опустился на корточки и спросил:

— Ты как?

— Нормально, а что?

— Ну… Говорят, ты был зверем.

— Еще каким, — послышался веселый голос.

Я повернул голову, чтобы увидеть говорившего, и невольно поморщился. Тело занемело и почти отказывалось слушаться. Что за фигня, где я вообще? И тут на глаза попался сталагмит в виде руки с вытянутым пальцем. События минувшей ночи яркими всполохами высветились в сознании, и я вспомнил все.

Сейчас грот выглядел совсем иначе. Это место правильнее было бы назвать залом подземного дворца. То, что ночью глаза волка приняли за ледяные глыбы, представляло собой ряд грубых дорических колонн. Они возвышались по всему периметру и упирались в арочные основания купола–зонтика. А то, что ночью я посчитал нагромождением деревяшек, оказалось мебелью — ветхой, древней, но все же достаточно добротной. Вдоль стен стояли шкафы, стеллажи, наполненные пожелтевшими свитками, какие–то тумбы, стол и даже несколько кресел. Н-да, как же обманчиво звериное зрение.

— Ну ты выдал, Димыч!

Я встал и обернулся на голос — покачивая головой, ко мне шел Лекс.

— Лешка, бро!

Мы обнялись, потом он отстранился и с опаской посмотрел на меня.

— Ты точно в порядке? Волком не обернешься?

Меня словно громом ударило.

— Блин, Лех, я что, тебя убил?!

— Было дело.

— Твою ж мать…

Но он великодушно махнул рукой.

— Да ладно, не переживай. Если бы не ты, меня бы эти гады замочили, причем до смерти, — он мотнул головой на все еще лежавшие на земле растерзанные тела зенолов. — Уж им бы Метка точно не помешала. Как же вовремя ты появился. Я, если честно, думал, все, каюк.

— Диогена благодари, он обнаружил твой колпак, когда мы тебя искали.

— Вот молодец! А почему ты зверем стал? — не унимался Лекс. — Это умение люмена?

— Вспомни Аленушку, поймешь.

Лехины глаза расширились, он хлопнул белесыми ресницами и расхохотался.

— Ох, блин, я и думать о ней забыл. С тех пор, значит? Ну круто, че.

— Как сказать, — ухмыльнулся я.

Подошедший Ормин тронул меня за плечо и указал на деревянное кресло.

— Присядь, Рокот. И ты, Лекс. Пока мы здесь все обследуем, не худо бы подлатать вашу броню, смотреть на нее больно, сито, а не кольчуга, — старейшина обернулся и выкрикнул: — Халеб, инструменты с собой?!

Кроме нас троих в пещере находилось еще пятеро зенолов. Они с интересом заглядывали в шкафы и читали сложенные повсюду старые свитки. Один из них, широкоплечий, с серебряными наручами от локтя до запястья, услышав слова Ормина, подошел к нам.

— Без них никуда. Скидывайте амуницию, — велел он. — Сейчас все сделаю.

Я стянул кольчугу, сапоги и все остальное и свалил ему на руки. А Леха смущенно покачал головой.

— Сначала закончи с одеждой Рокота, ладно?

Широкоплечий кивнул, отошел в дальнюю часть пещеры и принялся раскладывать инструменты. Мы с Лехой сели в кресла, Ормин устроился напротив и заговорил:

— Когда вчера вечером прибежала испуганная Сальванка и сказала, что ты превратился в зверя, я, если честно, ей не поверил. Детская фантазия, она такая, а тем более у моей девочки. Но с ней каким–то образом оказался твой филин. Поэтому я, взяв на всякий случай несколько воинов, загрузился на Ламуса и прилетел сюда. В яме тебя не было, но от нее шли волчьи следы. По ним мы нашли пещеру, пришли сюда, а тут такое… Объясните, откуда вы вообще взялись? — Ормин повернулся к Лехе. — Рокот, как я понял, тебя искал. Ну, а ты–то как здесь очутился?

Тот пожал плечами:

— К вам возвращался. Ты же обещал представить мне жилье в селении.

Раненый глаз старейшины слегка дернулся.

— Рад это слышать. Ты, Лекс, избранник Дагданы, и должен остаться с нами. Вот только с домом в деревне придется подождать, сейчас мы сами вынуждены ютиться в пещерах.

— Это еще почему? — Лешка в недоумении тряхнул лохмами.

Ормин посмотрел испытывающим взглядом и, нахмурившись, произнес:

— Кое–что случилось, и, быть может, нам как раз понадобится ваша помощь.

О чем–то подобном упоминала вчера Сальвана.

— А подробнее? — потребовал я.

Старейшина поудобнее расположился в кресле и неторопливо начал:

— После вашего ухода, странники, произошло много неприятных событий. Буквально сразу в селение вернулся помощник Кархума, Архом. По правде сказать, он никогда не отличался добротой и великодушием, поэтому мне не нравился. Но выбора не было, зенолам никак нельзя без шамана, и мы устроили праздник наречения. Все начиналось нормально, ничего не предвещало беды. Я лично вручил Архому шаманский диск, он благодарил всех за доверие, а приглашенным на торжество Горным Великанам, среди которых был и вождь Диррон, в знак дружбы и признательности подарил нашейные украшения, расцвеченные разными красками, как раз такими, как им нравится. А затем… — Ормин сдвинул брови, — затем речь Архома резко изменилась. Он обвинил Кархума, меня, да почти всех зенолов в предательстве. Стал рассказывать об идеях Великого Мерхема, говорить о том, что мы не чтим текущую в наших жилах кровь Дагданы, дочери проклятых колдунов. Что мы должны возродить силу Ворожена и не просто жить в горах Безмолвия, а править на всем Синеусе. Кто–то его поддержал, но в основном народ стал возмущаться, требовать заточения нового шамана — наше племя мирное, война нам не нужна. Еще чуть–чуть, и Архом был бы схвачен, но тут случилось нечто невероятное. Горные Великаны, точно послушные цепные псы, бросились по его приказу на недовольных.

— Магические Ошейники Послушания из легенды? — догадался я.

— Именно, — кивнул старейшина. — Даже предположить не могу, где Архом их раздобыл, но факт остается фактом. Гиганты быстро сломили наше сопротивление, многих разодрали острыми когтями, остальных затолкали в загон. Убежать смогли только несколько десятков, да и то мы еле оторвались от преследования. Пришлось скрываться в ледяных пещерах.

— А я‑то все не мог понять, с чего эти уроды на меня напали, мы же расстались друзьями, — пробубнил Лешка.

Ормин, поморщившись, посмотрел вниз, где на земле лежали растерзанные тела его соплеменников, и потер перерезанное шрамом веко.

— Неплохие были люди, но свернули с правильного пути. Уж не знаю, что Архом им наобещал, но Лурмель, Кортен и Эйруса первыми перешли на его сторону.

— Эти «неплохие люди» были с ним заодно еще при битве со снежитью, — возразил Леха. — Кархум погиб из–за них, я слышал.

В этот момент зенол с большой серебряной серьгой в ухе подошел к Ормину и протянул ему свиток.

— Посмотри–ка.

Старейшина бегло пробежал глазами по строчкам и нахмурился.

— Не понял…

Быстро встав, он подскочил к шкафу, выгреб оттуда несколько пергаментов и стал читать их один за другим.

— А ведь Лекс прав! Похоже, мы кое–чего не знали о своих соплеменниках. Тут написано, что эта тайная организация существует давным–давно. Они называют себя Последователями Мерхема, и в этой пещере уже много лет проводят собрания и ритуалы, — Ормин посмотрел на меня. — Думаю, ты перебил верхушку заговорщиков — ведь это был ты, Рокот? — и теперь у нас появился реальный шанс…

— А вот тут, — вклинился зенол с серьгой, — смотрите: «Сила темного бога заключена в книге Ворожена, захороненного в Треглаве, у подножия золотой стены». — Он сжал черные губы так, что они посерели. — Слушайте, а ведь Архом именно за этой книгой и пошел. Помните, разведчики докладывали, что он сразу после бойни на площади подался в Треглав?

Знание мира: +2, текущее значение: 64.

— Плохо дело, — поцокал языком Ормин. — Если Архом ее найдет, нам несдобровать.

Я сидел, опустив голову, и напряженно думал. Многое из услышанного было мне известно. Нет, пожалуй, в моей голове вся эта история ничего не проясняет. А вот то, что я ошибся с подсчетами времени полнолуния… Знал, через сколько дней его ждать, но, видимо, наш подземный переход занял на сутки больше, чем мне казалось. Я полагал, что превращусь в оборотня завтрашней ночью, и планировал провести ее у Вуивры. Уверен, королева не отказалась бы поместить меня на несколько часов в яму, где когда–то сидели Леха с Верлимом. Но я обсчитался. И хорошо, что лишь на день, а если бы на два? Тогда стал бы оборотнем в Хорнгольде, занимаясь любовью с Марусей.

От этой мысли мне стало нехорошо. Нет, медлить нельзя, надо срочно искать средство для излечения, иначе в следующий раз может и не повезти.

— Мы должны подготовиться к возвращению Архома, — голос Лехи отвлек меня от размышлений.

— Да, нужно что–то придумать, — согласился Ормин. — Он не простит нам смерти Последователей.

Я встал и прошелся по пещере. Халеб между тем закончил ремонт и показал рукой на мой шмот.

— Забирай.

— Спасибо.

Натянув кольчугу, я повернулся к старейшине.

— Не надо ничего придумывать. Архом не придет.

— Почему? — хором спросили, кажется, все зенолы.

— Он немножко умер.

Пока они переваривали новость, сзади послышалось:

— Ой!

Я обернулся — у пролома в стене стояла Сальвана с филином на руках. Она испуганно таращилась на меня, силясь, видимо, сообразить, как я опять стал человеком.

Лешка тут же бросился к птице и, кажется, попробовал пожать ей лапу. В смысле, ногу.

— Вот спасибо, дружище! Если бы не ты, лежать бы мне сейчас в могиле!

Диогеша раздулся так, что я стал всерьез опасаться, как бы он не лопнул.

А Ормин, завидев дочь, нахмурился и рявкнул:

— Ты что здесь делаешь?

— Па–ап, не сердись. Вы так долго не возвращались. Я подумала, вдруг что–нибудь случилось…

— И полезла сюда, чтобы с тобой тоже случилось это «что–нибудь»?

— Нет, чтобы вас спасти.

Невольная улыбка тронула губы старейшины, в глазах засветилась гордость за дочь.

— Да ладно тебе, Ормин, — я махнул рукой и направился к девочке. — Сейчас здесь безопасно. А будь иначе, Сальвана бы нас выручила.

Я обнял ее, но она с опаской отстранилась.

— Ты больше не зверь, да?

— Да.

Было видно, что ей страшно, но она храбрилась изо всех сил. Отвлек нас Леха.

— Димыч, так что с Архомом–то? Реально умер?

На то, чтобы коротко изложить все, что произошло в Треглаве, ушло не меньше четверти часа. Я рассказал и о попытках призыва светлого бога, и о захвате города темными. Лекс и зенолы слушали с открытыми ртами.

— Фигасе. Да уж, Димон, попали вы в заварушку. И что, Нариэль так и не пробудился?

— Нет. Походу, трех раз оказалось недостаточно.

— Мощная книга, раз с ее помощью можно призывать богов, — Ормин задумчиво покачал головой. — Нам сегодня многое пришлось узнать. Никак не могу прийти в себя от мысли, что сторонники Мерхема все это время жили среди нас. Раньше ведь я считал, что Архом их чем–то соблазнил…

— Нашел! — воскликнул вдруг зенол с серьгой, выныривая из недр шкафа.

Мы разом обернулись. Он стоял, потрясая большим сверкающим ключом, по которому пробегали яркие желтые искры.

— Что это? — в недоумении спросил Леха.

Глаза Ормина загорелись радостью.

— Это же ключ от ошейника Послушания, верно?

— Ага, там осталось еще несколько таких «ожерелий».

— Иприл, молодчина! Теперь мы освободим Горных Великанов, и они снова станут мирными!

Он кинулся обнимать соплеменника, зенолы возбужденно зашумели, один даже начал приплясывать.

— Конечно, это еще не победа, но прямая дорога к ней, — торжественно объявил ремонтник Халеб и повернулся к Лешке: — Скидывай мантию, починю.

Тот, покраснев до корней волос, отступил назад.

— Эмм… позже… Вообще–то у меня под ней почти ничего нет.

На лицах зенолов появились улыбки, но Ормин, сохраняя полную серьезность, шагнул к Лексу.

— В таком виде ты все равно не сможешь идти, обморозишься. Так что возьми хотя бы это.

Он протянул ему тунику, найденную, вероятно, в шкафу. Леха взял ее и, спрятавшись за ледяной колонной, переоделся. Когда он вернулся, я удивленно хмыкнул — ни дать ни взять зенол.

— Хорошо выглядишь, — засмеялся Иприл.

— Чувствую себя местным, — с довольной улыбкой подтвердил Лешка и, повернувшись ко мне, спросил: — Похож?

— Копия, не хватает только серебряных побрякушек, — порывшись в суме, я достал амулет, отнятый у Архома, и протянул ему. — Ну–ка, примерь.

Лешка повесил на шею диск, и вдруг на его лице стали вырисовываться татуировки, а на лбу появилась сверкающая спираль. Она начала вращаться, разгораясь все сильнее. Зенолы замерли от удивления. Сальвана, подбежав, во все глаза смотрела на чудо. Лекс вскрикнул, покачнулся и машинально схватился за ее плечо. В тот же миг на белой коже девочки тоже проступили знаки.

Ормин с полминуты таращился на них, потом выдохнул:

— Благословение Дагданы! Она выбрала нового шамана! Не хочет, видать, наша покровительница оставлять племя без магической защиты. А ты, доча, получается, с этой минуты его помощница.

Сальвана в восторге завизжала, запрыгала, подтягивая коленки к груди.

— Ур–ра–а-а! Ну, Пухум, теперь держись!

Лица зенолов светились настоящим счастьем. Я их понимал: такой шаман, как Лекс, добрый и справедливый, будет прекрасной опорой всем черногубым. Да и Сальвана, хоть и воевала время от времени с неведомым «противным Пухумом», была прекрасным человеком. А если добавить к этому найденный ключ, то можно считать, что племя в безопасности. Им надо только свергнуть оставшихся заговорщиков, и все будет хорошо.

Выполнено задание: помочь племени зенолов.

Опыт: +400.

Видение: +5.

Эх, чуть–чуть до левела не хватило.

Глава 32. Гару–Фахтум

Когда восторги немного улеглись, я повернулся к Лексу.

— Слышь, Лешич, раз ты теперь шаман, то тебе меня и исцелять. Помоги избавиться от Аленушкиного наследства.

Его глаза, окаймленные рыжими ресницами, округлились от удивления.

— Офигел? Как я тебя вылечу? Сам же знаешь, я в этом ни ухом, ни рылом.

— Ну, научишься…

— Ага, когда русалка на шпагат сядет.

Оглядев пещеру, я задумчиво сказал:

— Кое–что могу подсказать. Кархум говорил, что этот ритуал похож на изгнание вампирской сущности. Типа нужна кровь люмена и серебряный гроб. С кровью, сам понимаешь, проблем не будет, а гроб… Можно вон тот ящик завалить украшениями с трупов. — Я повернулся к Ормину. — А если не хватит — вы ведь дадите свои? Ненадолго.

Но старейшина покачал головой.

— Такое серебро не подойдет, Рокот. Тут нужно особое, которого касалась плоть Дагданы. Именно из него и сделан тот гроб, в котором лежала твоя подруга. Но сейчас к нему не пробраться.

За спиной послышался радостный визг. Я повернулся — Сальвана трясла кулачками, подпрыгивая от нетерпения.

— Я знаю, знаю! — воскликнула она, и у меня зазвенело в ушах. — Слышала, как дядя Кархум говорил Архому, мол, когда наступит время, передам тебе свою силу в пещере Серебряного тумана! Они пошли туда, а я проследила. Там серебра видимо–невидимо, правда. Показать дорогу? Показать?

Зенолы переглянулись, и Ормин, поразмыслив, ответил:

— А что, можно попробовать. Именно в этой пещере Великий Дух обрел свою суть и стал величайшим божеством. Есть легенда, что первый шаман — мы называем его Гару–Фахтум — провел там ровно сорок дней. И Дух Гор был настолько милостив, что передал ему часть своей мудрости.

— Отлично! — воодушевился Леха. — Погнали, попробуем. Только я понятия не имею, что сказать в молитве.

Ормин снисходительно улыбнулся.

— Важно не что, а как ты будешь говорить. Слова должны исходить от чистого сердца, при этом надо, чтобы их произносил человек добрый и искренний. Между нами говоря, я уверен, что коварного Архома Дух слушать бы не стал. А вот тебя — очень даже может. Но тут есть одно препятствие…

— Какое, пап? — обеспокоенно пискнула Сальвана.

— Эта пещера — запретное место, — он перевел взгляд на меня. — Тебе, Рокот, заходить нельзя, иначе либо погибнешь мучительной смертью, либо сойдешь с ума. Доступ туда разрешен лишь шаманам и их помощникам.

Я задумчиво оглядел лежавшие на земле трупы зенолов–предателей. И на миг представил на их месте растерзанное тело Маруси.

— Готов рискнуть. Пойми, Ормин, я обязан от этого избавиться. Хоть Кархум и говорил, что оборотничество — большая сила, все–таки минусов от него больше, чем плюсов.

У меня хватило благоразумия не говорить старейшине, что не попадись на моем пути Лехин колпак, я бы догнал и растерзал его собственную дочь.

— Что ж, дело твое.

— Безумству храбрых… — подмигнул мне Леха.

Вскоре мы выбрались наружу. Зенолы забрали в подземном зале все, что могли унести. И, хотя были нагружены, согласились вернуться домой пешком, а нам одолжить Ламуса.

Гордая птица приветствовала меня, с достоинством склонив голову. Я потрепал ее по перьям, чем вызвал ревнивое ворчание Диогена. Забравшись на спину холценгольфа, посадил Сальванку перед собой. Леха сел сзади, и мы, помахав на прощанье зенолам, пошли на взлет.

Пещера Серебряного тумана находилась в одной из скал Стылого хребта. Если бы не Сальвана, непрерывно указывавшая Ламусу путь, мы бы никогда не нашли ее.

Чем выше в горы мы поднимались, тем холоднее становилось. Ветер усилился, он поднимал с заснеженных вершин клубы снега и бросал в нас. Спрятав филина под плащ, я обнял Сальвану в попытке ее согреть.

— Ты же меня не укусишь? — доверчиво спросила она.

От этого простого вопроса меня слегка перекосило. Неудивительно: ночью я волк, днем случаются приступы ярости, что дальше–то будет?

Приземлившись на широком уступе перед входом в пещеру, мы устроили совещание. Решено было, что я останусь снаружи, а Леха с Сальваной войдут внутрь и попробуют обратиться к Духу. Диоген, не желая рисковать, отлетел подальше. Сел под чахлый кустик на краю уступа и прикинулся особенностью рельефа.

Закутавшись в плащ, я спрятался под крыло Ламуса. Здесь можно было хоть немного укрыться от пронизывающего ветра. Холценгольф же словно не замечал холода, стоял и гордо смотрел вдаль, туда, где над замком Снежного рыцаря парили его сородичи.

Вдруг тишину гор прорезал истошный крик. На ходу выхватив меч, я рванул в пещеру. Но, едва войдя, замер на пороге.

Внутри все сверкало, словно кто–то включил мощные прожектора. Напротив меня, вжавшись в стену, стояла перепуганная Сальвана. Приоткрытый рот перекосился от страха, глаза округлились. Она ткнула пальцем в сторону и еле выговорила:

— Га… Га… Гару–Фахтум… Новый Гару–Фахтум…

Я обернулся и тут же зажмурился, ослепленный ярким сиянием. А когда глаза слегка привыкли, разглядел в столбе света Лекса. Он буквально парил в воздухе, сложив ноги в позе лотоса и раскинув руки. Голова приподнята, татуировки сверкают, спираль на лбу вращается все быстрее, шаманский диск на шее раскален докрасна. Но самое главное — глаза. Их не было. Вернее, не было зрачков и радужки, только белки.

Пораженный, я застыл на месте, и тут тишину прорезал голос. Сильный, уверенный, низкий, похожий на грохот лавины.

— Как ты посмел явиться сюда?!

Он исходил от Лешки, губы которого совершенно не шевелились. И эхом отдавался у меня в голове, в каждой клеточке мозга, разрывая его на миллион частей. Нестерпимая резь пронзила насквозь, от макушки до пят. Не в силах терпеть, зажмурившись, я повалился на колени. И сквозь пелену боли почувствовал прикосновение чьей–то руки.

Словно в бреду, я приоткрыл глаза и в ослепительном пещерном сиянии увидел Лекса. Он стоял рядом, положив ладони на мой затылок.

Снова раздался убивающий меня голос:

— Кто ты, и что тебе нужно?

Он звучал резко и отрывисто, точно неожиданные раскаты грома.

— Я чувствую на тебе свою благословение…

И через паузу, в течение которой я корчился от боли:

— Ты смог прочесть мои письмена, и я обещал тебе удачу…

Лешкины губы по–прежнему не шевелились, но голос, несомненно, исходил от него. Лекс смотрел куда–то поверх меня невидящими глазами, и я вдруг понял, что он сейчас — не он. В него вселилась некая сущность и…

Мой угасающий разум отключился как раз в тот момент, когда голос–убийца произнес:

— Тебя тяготит сила зверя… Так пусть избавление от нее и станет обещанным мною даром!

По щекам пробежал огонь, я распахнул глаза и попытался сесть.

— Спокойно, спокойно, — произнесла Сальвана совсем по–взрослому, деловито натирая мое лицо колючим, обжигающе холодным снегом.

Я огляделся: лежу на уступе, метрах в пяти от меня вход в пещеру. Рядом возвышается Ламус, на его голове нагло сидит Диоген и кидает в меня целебные сгустки.

От разрушительной боли, испытанной мной совсем недавно, не осталось и следа. Но слабость чувствовалась. Приподнявшись на локте, я спросил:

— Что это было?

— Тебя коснулся Великий Дух. Ты больше не оборотень.

Она говорила серьезно и торжественно, словно давала обет. Татуировки на ее лице светились мягким, ласковым светом.

Сальвана поднялась и протянула мне руку.

— Лети, странник. Тебе пора.

Удивляясь столь разительной перемене, я встал и поинтересовался:

— А как же Лекс? И ты?

— Гару–Фахтум останется здесь. А я буду рядом с ним.

Она повернулась к хольценгольфу.

— Ламус, когда увидишься с папой, скажи ему, что мы вернемся через сорок дней.

Птица молча склонила голову и, дождавшись, когда мы с Диогеном усядемся, взмыла в воздух. Помахать Сальване я почему–то не решился, вместо этого приложил руку к груди и благодарно прикрыл глаза. Вздохнув, она повернулась и через секунду скрылась в темном проеме пещеры.

— Куда? — обернулся ко мне Ламус.

Я распластался на его спине и прокричал:

— К Вуивре, королеве змей.

Холценгольф коротко кивнул и повернул налево.

— А где тиара? — буркнул Диоген.

— Что?

— Венец Кощея с Рассветным и Закатным камнем. Где он?

Я схватился руками за голову — обруча не было. Екарный бабай, где же я его посеял? То ли в пещере, то ли в подземном зале. Вот блин.

Но о возвращении не могло быть и речи, у меня волосы зашевелились на голове, едва я вспомнил вселившегося в Лекса Духа Гор.

С огорченным вздохом я потянулся к браслету и отбил Лехе сообщение. Прочитает, когда придет в себя. Пусть забирает, Кощеева Хитрость включается только раз у одного владельца, и я ее уже использовал. А новому шаману, даже если он Гару–Фахтум, в борьбе с Последователями такая штука явно не помешает. Не говоря уже о прибавке к интеллекту.

Получено достижение: Щедрый друг. Вероятность счастливого события: +0.1%.

Вскоре снег сменился песком, а белые горы — розово–коричневыми скалами. Внизу, на тропах, появились первые змеи. Среди них я заметил странных полуголых женщин с хвостом вместо ног. Русалки, что ли?

— Наги, — пробурчал Диоген, словно прочитав мои мысли.

Я настороженно покосился на филина. Он уже столько раз меня изумлял, что не удивлюсь, если и телепатией владеет. С него станется.

Между тем впереди показались знакомые скалы.

— Мы почти на месте! — крикнул я Ламусу. — Где–то здесь!

Слегка повернув голову и скосив на меня глаза, он кивнул.

— Я знаю, странник.

Тем не менее, на посадку птица не шла.

— Боишься их, что ли? — спросил я. — Понимаю, если честно, мне они тоже не кажутся симпатягами.

Холценгольф снова покосился на меня, на этот раз взгляд его был полон жалости, словно он смотрел на неразумного ребенка.

— Боятся они. Поэтому наставили тут кучу ловушек.

— Снижайся! Я поговорю с ними.

Когда высота стала минимальной, я, углядев внизу несколько амфисбен, заорал:

— Мне нужно встретиться с ее величеством! Я — люмен!

Те, покачиваясь, приподняли по две своих головы и тупо уставились на меня.

— Королева! Вуивра! Скажите, что прилетел люмен и просит ее аудиенции!

Наконец одна из них сообразила, чего я хочу. Опустившись на землю, она заскользила к ближайшей пещере. Ламус, опасаясь садиться, нарезал над ними большие круги. Диоген же хищно щурил глаза–блюдца, явно приглядывая добычу.

— Не вздумай, — прошептал я одними губами, и филин обиженно отвернулся.

Тем временем из пещеры вернулась сообразительная амфисбена. Взглянув на меня, склонила голову, а потом прошипела что–то своим подругам. Те тут же расползлись в разные стороны, давая Ламусу безопасное место для посадки. Поколебавшись, он все же сел, но едва я соскочил на землю, снова взмыл в воздух.

— Тебе у королевы делать нечего, — бросил я филину. — Полетай пока, но чтобы никакой охоты, понял? Ужики, конечно, вкусны, но стоит ли из–за одного обеда становиться выпотрошенным чучелом?

Он возмущенно фыркнул, но послушался и свалил на высоченный уступ на скале. А я направился в пещеру.

Это был тот самый грот, куда змеи меня прикатили в прошлый раз. Посмотрев на водную гладь и поняв, что королевы пока нет, я присел на один из валунов у стены. Но тут же вскочил, сообразив, что столь значительную персону лучше встречать стоя. И вовремя: поверхность озера забурлила, и через пару мгновений показалась увенчанная короной змеиная голова. Заметив меня, Вуивра удовлетворенно кивнула и выползла на берег.

— Я ш-шдала тебя, ш-штранник, — прошипела она вместо приветствия.

— Здравствуйте, ваше величество, — я поклонился и, секунду подумав, опустился на одно колено.

Самодовольной королеве это явно понравилось, она подалась вперед и приблизила ко мне свою физиономию. (А как еще назвать? Не лицо же, но и не морда). Теперь раздвоенный черный язык мелькал прямо перед моими глазами, вызывая неприятное чувство, то ли страх, то ли отвращение.

— Раш–шкаш–шивай, ш-што привело тебя ко мне.

— Ваше величество, зная вас, — ладно, подхалимничать так подхалимничать, — как одно из мудрейших существ в Мелизоре, я пришел задать несколько вопросов. И очень надеюсь, что вам будет угодно на них ответить.

— Ты поумнел, ш-штранник, — сказала королева и, клянусь, усмехнулась. Огромный змеиный рот растянулся еще шире. — Ш-шлушаю тебя.

Я откашлялся и, немного помолчав, начал:

— Дело в том, что Треглав захватили темные.

— Мне это иш–швестно.

— Глава тамошней гильдии магов, чародей Шериус, просил меня отыскать Книгу Призыва. Я нашел ее и три ночи подряд призывал Нариэля. Одновременно морок пытался пробудить Утреса–Креха. И в результате…

— Ш-што ты хотел, то и полуш–шил, — перебила она.

— Вы ошибаетесь, ваше величество. Я хотел совсем не этого. Дело в том, что…

— Ты действительно ниш–шего не понимаеш–шь, ш-штранник. Подош–шди.

С этими словами королева нырнула в озеро и скрылась из виду. Зеркальная гладь сомкнулась над ней, а я стоял на берегу, в недоумении хмурясь. Чего это я не понимаю?

Через минуту голова Вуивры снова появилась над водной поверхностью, но выползать на берег королева не стала.

— Я могла бы объяш–шнить тебе все, но это долго, — раздвоенный черный язык на таком расстоянии совершенно не пугал. — Лучш–ше посмотри сам.

Вода булькнула, и из нее, как мне сначала показалось, вылезла еще одна змея. В следующую секунду я понял, что это хвост королевы, на кончик которого надет массивный золотой браслет тончайшей резьбы. Вуивра подала его мне.

— Надень. Это Кольцо Вш–шгляда в прош–шлое.

Насчет кольца она, конечно, погорячилась, оно и на запястье мне было велико. Пришлось продвинуть его ближе к локтю. Повертев украшение, я заметил надпись:

Кольцо Взгляда в прошлое.

Класс предмета: единичный.

Видение: +100.

Неповреждаемое.

Интересная вещица.

— Приш–шадь на валун, ш-шакрой глаза и прогони лиш–шние мысли, — велела королева.

Я послушно устроился на камне, зажмурился и попытался отрешиться от окружающего.

Глава 33. Взгляд в прошлое

Человек в черных доспехах по–хозяйски вошел в Гильдию магов Треглава. В глазах его светилось плохо скрываемое торжество. Пройдя через холл и библиотеку, он поднялся по винтовой лестнице в башню и отворил скрывавшуюся за бархатной портьерой дверь. За ней находилась приемная, ведущая в святая святых — кабинет главы Гильдии.

В углу комнаты за небольшим столом сидел юный белокурый маг, выполняющий функции секретаря. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на гостя.

— Доложи, — небрежно бросил человек, вольготно развалившись в кресле.

— Его чародейство занят, — качнул головой секретарь. — Не велено беспокоить.

На лице гостя мелькнуло раздражение: любые препятствия на пути к цели вызывали у него досаду. Торжество в глазах на мгновение потухло, но тут же загорелось снова.

— Доложи, говорю. Скажи, дело крайней важности.

Юный маг взглянул с удивлением, но спорить не стал, лишь послушно просеменил к противоположной от входа двери. А вернувшись через несколько секунд, попросил гостя войти.

Большую часть кабинета главы Гильдии занимал стол, за которым сидел седовласый хозяин в темно–фиолетовой мантии. Худое морщинистое лицо, серые, водянистые глаза под нависающими бровями, нос с характерной горбинкой. Кожа сухая, дряблая, смуглая. Чародей поднял на гостя недовольный взгляд, сделал нетерпеливый жест рукой, и на запястье сверкнул витой браслет с головой дракона, усыпанный драгоценными камнями.

— А, Марсель. Явился?

Тот плотно прикрыл за собой дверь и поклонился — впрочем, без особого почтения.

— Великий магистр…

— Ты так спешил рассказать о своем провале в Черном Камне, что не мог подождать, пока я освобожусь?

В голосе старика звучал неприкрытый сарказм. Макс едва заметно поморщился и кивнул на обитое красным плюшем кресло.

— Я присяду, если не возражаете.

Это был не вопрос и не просьба. Марсель вел себя на редкость развязно, и Шериус не мог этого не заметить. Но виду не подал.

— Великий магистр, новости — бомба! — подавшись всем телом вперед, выпалил Макс.

Глаза его возбужденно блестели, он явно ожидал вопросов. Но собеседник молчал, спокойно глядя на гостя. Не выдержав, Марсель торжественно объявил:

— Я нашел морока!

Глава Гильдии лишь кивнул.

— Слушаю тебя, продолжай.

Заметив искру заинтересованности в его взгляде, Макс воодушевился.

— Уверяю вас, поражение в Черном Камне — это ерунда.

— Помнится, ты говорил, что за северную часть Синеуса я могу не беспокоиться. Она вся в нашей власти.

— Все верно. Но морок ведет свою игру, его действия пока не совсем понятны…

— И кто же он? — не выдержал Шериус.

Марсель удовлетворенно откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Я буду счастлив открыть вам его имя… если мы договоримся.

— Договоримся? О чем?

— Согласитесь, это важная информация. И дорогая.

Хозяин кабинета мрачно усмехнулся. Будь Макс повнимательнее, он бы почувствовал, что эта усмешка не предвещает ему ничего хорошего. Чародей устремил на гостя проницательный взгляд, острый как буравчик.

— Желаешь поторговаться? Что ж, слушаю тебя.

— Я хочу в Орден Семи Чародеев, магистр.

— Великий магистр, — поправил Шериус. — Насколько помню, ты и так член Ордена.

— Вы не поняли, — Марсель покачал головой и, помедлив, продолжил: — Я хочу быть одним из семи чародеев. Причем не шестым или седьмым, а вторым. То есть первым после вас.

Брови глава Гильдии удивленно поползли вверх, взгляд стал колючим.

— Вот как? А куда, по–твоему, я дену Вициуса?

— Он будет третьим по старшинству.

— Ловко ты все придумал, — усмехнулся Шериус, и от его тона Марселя слегка перекосило.

Он явно запаниковал, подался вперед и поспешно сказал:

— Без морока нам не на что рассчитывать. Тем более, люмен вот–вот активизируется, вы сами говорили. Согласитесь, найти того, кому суждено пробудить Утреса — большой вклад в наше дело. Разве он не должен быть вознагражден?

В кабинете повисла тишина. Великий Магистр безучастно смотрел на окно, где разноцветные стеклышки разбивали солнечные лучи на тысячи брызг.

— Что ж, может быть, ты и прав, — наконец сказал он. — Вторым я тебя, конечно, не сделаю, но теперь это будет Орден Восьми Чародеев. А дальше все зависит от твоих способностей.

Поняв, что спорить бесполезно, Марсель кивнул. Наклонился вперед и тихо прошептал:

— Его имя — Рокот.

Шериус взглянул на него с недоверием.

— Ты совершенно уверен?

— Ни малейших сомнений. Я сам видел, как у него сработала Защита бога: знаете, такой красный кокон, вьющийся вокруг морока при опасности его гибели. Ни у кого другого такой штуки быть не может.

— Но ведь это он победил тебя в Черном Камне и разрушил…

Глава гильдии замолчал на середине фразы и невидящим взглядом посмотрел в окно.

— Потому мы и потеряли деревню: не мог же я убить морока!

Шериус задумчиво кивнул и пробормотал:

— Ну да… почему бы и нет. Но, если так… Хорошо, иди, мне надо подумать.

Не смея возражать, Марсель беззвучно поднялся и исчез за дверью. От его самоуверенности не осталось и следа. В ту же секунду портьера в глубине комнаты шевельнулась, и из–за нее показался толстый монах в балахоне.

Заслышав за спиной шорох, Шериус, не оборачиваясь, бросил:

— Что скажешь, Вициус?

— Ну и наглец!

— Не без этого. Зато теперь, когда мы знаем имя морока, Марсель больше не нужен.

— Прикажете убрать его, великий магистр?

— Да. А впрочем… Нет, он еще пригодится. Похоже, нам предстоит трудная работа.

— О чем вы? — Вициус подобострастно заглянул в глаза его чародейству.

— Этот парень… Рокот… сейчас на стороне светлых сил. Тот самый странник, что разрушил Черный Хрусталь. Уговорить его вызвать Утреса будет ох как непросто.

— Думаете, он не знает, что является мороком?

— Похоже на то.

— Великий магистр… — в голосе Вициуса звучала нерешительность, — умоляю, придумайте что–нибудь. Без него нам бога не вызвать. Вы же знаете, сколько мы жертв принесли, сколько сердец у странников вырезали — все безрезультатно. Даже Книгу не смогли вытребовать у Ворожена, хотя положили на это не меньше десятка наших магов.

— Знаю, все знаю. Мы должны спровоцировать Рокота. А если сможем, то и напугать. Вынудить его. Слушай внимательно. Во–первых, необходимо установить за ним постоянную слежку. Во–вторых, выяснить, где он живет, кто его друзья и так далее. Скажи Лациусу, пусть просветит его и вызнает все, что сможет. Информацию о его местонахождении пусть постоянно передает тебе.

— Сделаем, великий магистр. Что–то еще?

— Да. Возьми в хранилище свитки клона, будешь делать по ним сущности с обликом Марселя. Пару–тройку раз подсунешь их Рокоту, чтобы он поверил, что Макс в Треглаве и преследует его. На их противостоянии мы убьем двух зайцев разом. Ты же помнишь, что, управляя клоном, можешь передать ему свои способности?

— Конечно.

— Прекрасно. При первой же возможности направляй клона на битву с Рокотом. Но не убивай: вдруг у него нет Метки, а нам он нужен живой. Наша задача — сделать его более податливым, заставить призвать Утреса. Как только он проведет три ритуала, то станет нам не нужен. Тогда можешь сказать Марселю, чтобы убил его. Придумай что–нибудь… Ну, например, скажи, что уничтоживший морока сам становится им. Уверен, для Макса это будет веской причиной поступать, как нужно нам.

Вициус с восхищением посмотрел на патрона.

— Ваша идея, как всегда, великолепна, великий магистр.

Видение: +5, текущее значение: 125

Знание мира: +10, текущее значение: 74

Несколько минут я сидел на берегу подземного озера, точно пришибленный пыльным мешком. А потом шквал полученной информации накрыл меня волной, затопил разум. Я ошарашенно огляделся, пытаясь прийти в себя. Увиденное, а вернее, услышанное, не лезло ни в какие ворота. Марсель сказал Шеруису, что морок — я. Зачем ему было врать? Впрочем, Защита бога у меня действительно сработала тогда, в Черном Камне. И спасла от смерти. Но ведь это был дар Нариэля! Или нет?

Подняв глаза, я посмотрел на молчавшую все это время Вуивру и покачал головой.

— Это невозможно.

— Вош–шмош–но, ш-штранник. Ты морок.

— Вы ошибаетесь, ваше величество. Не морок, а люмен, — я поспешно полез за шиворот рубахи. — Вот же, у меня амулет.

— Не ш-шпорю, ты люмен. И морок тош–ше.

Похоже, Вуивра права. И что мне с этим счастьем делать?

В этот момент в голове промелькнула необычная идея:

— Получается, так и надо? Призыватель — всегда один человек? И в зависимости от того, какого бога решит пробудить, он становится либо мороком, либо люменом?

Раздвоенный черный язык мелькнул совсем близко, когда Вуивра покачала головой.

— Нет, ш-штранник. Это разные суш–шности.

— Но как я им стал? Почему и тем, и другим сразу?

— Думаю, это ш-шлучайность, ш-шовпадение. Не ш-шнаю.

Я опустил голову, припоминая подробности видения.

— Значит, Шериус — глава Ордена Семи Чародеев?

— Раш–шве ты сам не подош–шревал этого?

— Было дело. Но все–таки трудно поверить.

— Ш-шакрой глаза и пош–шмотри снова, — предложила Вуивра, и я послушался.

В кабинете главы Гильдии магов друг напротив друга сидели два чародея — Шериус и Вициус. Первый, задумчиво вперив взгляд в пространство, выглядел отрешенным, на лице второго читалось нетерпение.

— Как же это может быть? Два призывателя в одном лице — нонсенс.

— Не знаю, — покачал головой великий магистр. — Сам голову ломаю. Ни в одной, даже самой древней летописи такого не упомянуто. Всегда и везде говорилось, что это разные люди.

— Но он считает себя просто люменом?

— Да. Я сказал, что он будет призывать Нариэля.

— И он поверил вашему чародейству? Ничего не заподозрил? Удивительно, такая фигура, как призыватель, да еще, так сказать, двойной, и столь наивен. Ведь он почти всевластен.

Шериус скупо усмехнулся.

— Он пока не осознает своей силы. Не знает свойств амулета и Кладенца — уровень слишком мал. К тому же я, предполагая, что у него может быть развито видение, перед встречей с ним использую чары Непрозрачности. А заодно пью эликсир обаяния, чтобы казаться добрее и сердечнее. Сколь бы проницателен он ни был, эту магию ему не пробить. К тому же я для подстраховки даю ему зелье Великого Доверия. Сам знаешь, оно невероятно дорогое и редкое, но сейчас не время экономить. Зато Рокот верит мне, как ребенок.

Взгляд Вициуса наполнился глубоким уважением, он даже слегка поклонился.

— Но может этот парень многое, — продолжал Шериус, — и тому свидетельством то, что он сумел уговорить Ворожена отдать Книгу. Получается, он совсем не глуп.

— А вдруг он знает древнемелизорский? Вдруг поймет, что «Эстер, Крес» означает «Приди, Крех»?

— Не слыхал, чтобы кто–нибудь из странников изучал этот язык. Они ленивы и жадны, без награды лишнего шага не сделают.

— Все равно рискованно, — вздохнул Вициус.

— Что делать. Нам очень не повезло, что мороком стал приверженец света, да еще такой активный. Приходится хитрить и изворачиваться. Будь темным призывателем тот же Марсель… Хотя еще неизвестно, кто из них для нас хуже.

— Значит, сегодня первый призыв?

— Да.

— Невозможно поверить, что это, наконец, свершится, и Утрес пробудится. Я так волнуюсь. Но, ваше чародейство, ведь нужна жертва. Если с самого начала священный камень не окропить кровью, ничего не получится.

— Об этом я уже позаботился, — кивнул великий магистр. — Ты привел того кинжальщика из Гильдии воинов?

— Да, ваше чародейство. Он ждет в приемной.

— Давай его сюда.

Помощник выскользнул за дверь и вскоре вернулся в сопровождении невысокого худого юноши в легких доспехах.

— Садись, Аксель, — глава Гильдии величественным жестом указал на кресло напротив своего стола, — у нас есть для тебя крайне важное и секретное дело.

Парень опустился на указанное место и внимательно взглянул на чародея.

— Слушаю.

Лицо Шериуса стало торжественным, тонкие ноздри задрожали.

— Сегодня ночью мы призываем Нариэля.

Сказать, что Аксель удивился, значит не сказать ничего.

— Что?! Я не ослышался?! Это не шутка?!

— Мы нашли люмена. Но нам нужна твоя помощь.

— Конечно, конечно. Что нужно делать?

В глазах Великого Магистра на краткий миг мелькнуло удовлетворение. Он подался вперед и, поставив локти на стол, ответил:

— Мои помощники проведут тебя в зал, где проходит ритуал. В центре будет стоять люмен, перед ним ты увидишь священный камень. Тебе надо встать на него, поднять над головой кинжал и сказать: «Армус, призыватель». Знаешь, что это означает?

— Что–то вроде «Слава тебе», да?

— Именно. Очень важно все сделать быстро и четко. Запомни, встать нужно именно на священный камень. И никому ни слова, слышишь? Иначе пробуждение сорвется. Никто не должен знать о нем, кроме участников обряда.

— Я понимаю, — кивнул юноша. — Это большая честь для меня. Но для чего вынимать кинжал?

Шериус устремил на него проницательный взгляд.

— Ты молодец, задаешь правильные вопросы. Но не беспокойся, жест чисто символический. Он показывает, что мы готовы поднять оружие за Нариэля и люмена.

Вициус, все еще стоявший у двери, зажал рот ладонью, чтобы не захихикать.

Видение: +5, текущее значение: 130.

Знание мира: +1, текущее значение: 75.

Теперь я знал все. И кто входит в Орден Семи Чародеев, и куда исчез ординарец Командора. Понял, почему лицо парня показалось мне знакомым — я видел его в Гильдии воинов, когда спрашивал дорогу к тренерам. Вспомнил, где раньше слышал голос Шериуса: в перелеске у Черного Камня, когда он тайно встречался с Марселем. Стало ясно, что означает загадочное достижение «Дорога к дому», появлявшееся при входе в темный храм и Золотую пещеру, отчего во сне я говорю разными голосами, почему не пришла системка о смерти морока. Все мои сомнения, осознанные и смутные, теперь прояснились. Зачем светлого бога надо призывать ночью, почему для этого используется книга темного колдуна, почему Ворожен поверил, что я морок — теперь все эти вопросы обзавелись ответами. Вспомнился странный сверкающий «стакан», спасший меня в Запретной пещере — это, безусловно, была защита от Нариэля. А вот черный вихрь, развеявший мертвых монахов — от Утреса. В кои–то веке интересы богов совпали, и они действовали заодно. Мне стало понятно и то, что удивило в первом видении: внешность Шериуса. Я помнил его глаза, лучившиеся добротой, с Марселем же говорил словно другой человек. Гребаное зелье обаяния! Чтобы я еще кому–нибудь поверил? Да не дождетесь!

Кстати, вполне может быть, что убил я не Макса, а клона. Хотя нет, в тот раз он не пользовался магией. Да и неважно уже, раз Марсель не морок, то мне до него дела нет.

Итак, я не пытался призвать Нариэля, все это время взывая к Креху. Эстер, эстер — приди, приди. Неудивительно, что во сне он называл меня другом и утверждал, что я наконец–то одумался. Пипец. Пи–пец!

Видимо, на моем лице было написано настоящее отчаяние. Королева была столь добра, что попыталась меня утешить.

— Ниш–шего, ш-штранник. В этом еш–шть и хорош–шая ш-шторона.

— Какая? — удивился я.

— Морок не ш-шможет сделать тебе ниш–шего плохого. И не ш-шможет вызвать Утреш–ша помимо твоей воли.

Хм, а ведь верно. Получается, темный призыватель теперь обезврежен. Вернее, он и раньше был безопасен, но кто ж знал. Или…

— Вуивра… то есть ваше величество. Черные белки глаз, вспышки ярости — это все признаки того, что я морок?!

— Да, ш-штранник. Дейш–штвие Запретной пещ–щеры усилило эти проявления.

Значит, теперь мне придется бороться не только с врагами, но и с собой. Бодрит.

Выполнено задание: Узнать причину вспышек ярости.

Получено опыта: 700.

Видение +5.

Получен уровень: 19.

Нераспределенных параметров: 3.

Вокруг меня плескалось золотистое облако, но даже ап сейчас не обрадовал. Прочитав сообщение, я поднял глаза на королеву и спросил:

— В люмена я превратился, когда получил амулет, а что заставило меня стать мороком?

— Мне иш–швестен только один шпош–шоб, — подумав с минуту, ответила королева. — Ритуал Перерош–шдения: на ш-шертвенной плите темного храма нуш–шно окропить кровью люмена каменную пирамиду.

Кровь люмена я давал Кархуму, но там никакого темного храма и в помине не было. А если был? Или шаман слетал куда–нибудь? Не может быть, не верю. Он ни разу не обманул меня, не предал. К тому же… Да, верно, если бы он использовал мою кровь на таинственном жертвенном камне, то сам бы стал мороком. Он, а не я. Значит, я лично должен был присутствовать при окроплении.

И тут меня осенило: плита у тропы Черного монаха! Выложенные пирамидой камни, кровь от схватки с боевыми ежиками — все сходится! Недаром тогда показалось, что кто–то специально меня подтолкнул. Некто захотел, чтобы я стал мороком!

Знание мира: +2, текущее значение: 77.

— Но кто все это устроил? Марсель, использовав невидимость? Или Шериус? — спросил я скорее у самого себя. — Нет, тогда бы они знали, что я призыватель, и вели бы себя совсем по–другому. Тогда кто?

— Это неведомо мне, ш-штранник, — покачала головой Вуивра.

— И что же мне теперь делать?

— А ш-што тебе нуш–шно?

— Пробудить Нариэля. Избавить Мелизору от разгула Тьмы.

Она удовлетворенно кивнула, словно я оправдал ее ожидания.

— Иди в светлый храм, ты знаеш–шь, где он. Только там мош–шно провести ритуал призыва.

Получено задание: Отыскать светлый храм.

Я встал и неохотно стянул с руки волшебный браслет.

— Возьмите, ваше величество. И примите мою огромнейшую благодарность. Без вашей помощи мне никогда не удалось бы в этом разобраться. Спасибо.

Она протянула мне хвост, я осторожно надел на него Кольцо Взгляда в прошлое и поклонился. Величаво кивнув, Вуивра исчезла под водой.

Глава 34. Новая цель

— Подлетаем! — проклекотал Ламус, делая крутой разворот вокруг острого пика. — Где садиться?

То, что Хорнгальд совсем близко, я понял по все усиливающемуся грохоту молотков.

— Давай на площадь! — перекрикивая свист ветра, скомандовал я.

— Не вижу твоей избушки, странник. Ты держишь ее в горе?

Вот, прямо по больному… Как она сейчас?

— В Треглаве осталась, — с горечью ответил я. — Не смог ее забрать оттуда.

Холценгольф покачал головой и беспокойно шевельнул крыльями.

— Жаль. Она ведь мне почти родич.

— В смысле?!

— Ноги у нее птичьи.

Едва мы опустились у фонтана, как гномы, большинство из которых ни разу не видели холценгольфа вблизи, высыпали из пещер, изумленно таращась на Ламуса. Среди зевак я заметил и Ронду с Тудеримом.

Со словами «Надо с Лаврентием поздороваться» Диоген тут же слинял. Похоже, предположение о наличии совушки недалеко от истины.

Когда я спрыгнул со спины птицы, окружившие нас гномы расступились, и вперед вышел Верлим.

— О, Рокот! Ты как всегда в своем стиле, вечно тебе на месте не сидится. Привет, Ламус, давно не виделись.

Я усмехнулся, а холценгольф склонил голову.

— Король знает большую птицу! Король знает большую птицу! — пронеслось в толпе.

— Послушай, друг, а давай сделаем кружок над городом, — с хитрой улыбкой обратился к холценгольфу гном.

Кто бы сомневался. Чтобы Верлим не воспользовался случаем еще немного повысить свой авторитет среди подданных?

— Почту за честь, ваше величество, — степенно ответила птица.

Гордо выпятив грудь, король забрался на спину холценгольфа по заботливо выставленному крылу. Уселся на его шее, обвел торжествующим взглядом зевак и игриво подмигнул стоявшей ближе всех Ронде.

— А ну–ка, иди сюда, храбрая воительница, — скомандовал Верлим. — Посмотрим, не боишься ли ты летать.

Лицо фальшивомонетчицы стало пунцовым. Она открыла рот, но так ничего и не смогла произнести, лишь беззвучно шевелила губами. Тудерим выпихнул ее из толпы, а король подал руку. Ронда, явно млея от такой чести, уселась рядом с ним.

Я потрепал Ламуса по перьям, поблагодарил и попрощался. И тот под восхищенные возгласы толпы и разухабистое «йо–хо–хо» Верлима взлетел ввысь.

Разговор с Вуиврой неотступно вертелся в голове. «Иди в светлый храм, ты знаешь, где он». Легко сказать. Мне был известен только один, Комтеон. Да и тот разрушенный. Но алтарь там был, так что, возможно, этого хватит. С другой стороны, ну, приду я туда, и что? Как Нариэля призывать? Ни книги, ни иных атрибутов у меня для этого нет. Да и попасть в землю Мертвых, не будучи оборотнем, нельзя. Эх, поздно я к Вуивре пришел, на сутки бы раньше…

— Раскаленных углей тебе в штаны! Смотри, куда прешь, разява! — возмущение гнома с суровой физиономией, уткнувшегося лбом в мой локоть, отвлекло от размышлений.

Под теплым сиянием хрустального шара подземная улица бурлила от снующих туда–сюда жителей. На том месте, где вчера стояли столы, раскинулся рынок. Сквозь монотонный гул толпы то и дело прорывались задорные реплики торговцев. Стараясь больше никого не зацепить, я пробрался к лестнице и поднялся к своему новому жилищу.

Открыл дверь. За столом вместе с Марусей сидели Элмер и Вальтер.

— Явился не запылился, — проворчал повернувшийся на скрип петель староста. — Где тебя носило, Рокот?

— Совсем с ума сошел? — вскочив со своего места, заорал на меня Командор. — Я тебе говорил — одному ни шагу?!

От такого приема внутри все закипело. Морок опять попер наружу, игнорируя мои попытки успокоиться.

— Да пошел ты! — взвился я. — Куда считаю нужным, туда и иду, никто мне не указ!

— Хватит, ребята, хватит, — между нами вклинился Элмер. — Разойдитесь. Но вообще–то, Рокот, Вальтер прав. Ты не имеешь права рисковать собой. Да что у тебя с глазами–то?

За словесной баталией я даже не заметил, что Маруся вышла на балкон. Сквозь ячейки рыбацкой сети было видно, как она стоит, опираясь локтями о перила.

— Темнею потихоньку, — я дернул плечом, освобождаясь от лапищи старосты, и пошел за девушкой.

За спиной послышалось бурчание Командора и реплика Элмера:

— Ладно, пойдем, ему сейчас и без нас достанется.

Лимонный аромат раскрывшегося цветка стильвены обволакивал. Снизу доносились восклицания толпы гномов, над которой продолжал наворачивать круги холценгольф. Я встал рядом с Марусей и тихо произнес:

— Вернулся через пару дней, как и обещал.

— Угу, — кивнула она, не оборачиваясь.

— Записку же оставил…

— Да, конечно, — Маруся повернулась и посмотрела куда–то сквозь меня пустым взглядом.

Я почувствовал, что мной снова начинает овладевать злость, но все–таки смог взять себя в руки и на выдохе спросил:

— Вот скажи, как называется мужик, который для решения своих проблем зовет женщину?

В ее взгляде явно что–то поменялось, но она промолчала.

— Хорошо, слушай, — вздохнул я и начал рассказывать о своем приключении.

О том, что я оказался мороком, естественно, решил умолчать, незачем пугать девчонку. По ходу повествования Маруся потихоньку оттаивала, а когда речь зашла о Лексе, в ее глазах появились теплые искорки.

— Именно поэтому и не мог взять с собой ни тебя, ни кого–то из друзей, — закончил я, — ведь приближалось полнолуние. Зато теперь с оборотнем покончено, и тебе ничего не угрожает

— А я и не боялась, — усмехнулась она и с легкой улыбкой добавила: — Понятно, что тебя не переделать. Ладно, пойдем, отметим ваше с Лешкой счастливое избавление. Говорят, в местных тавернах подают очень неплохое вино.

В трактире «У кривого Плима», расположенного прямо под лестницей, посетителей почти не было. Чтобы войти в низенькие круглые двери, пришлось пригибаться. Помещение было небольшим, но довольно уютным, и чем–то напоминало домик хоббита.

Обслуживал нас сам хозяин: худощавый пожилой гном с седыми лохмами и черной пиратской повязкой на правом глазу. Он поставил на стол большую бронзовую тарелку с фруктами и, держа крючковатыми пальцами глиняный кувшин, разлил по кубкам прозрачный голубоватый напиток.

Я сделал глоток, подержал его во рту, чтобы лучше почувствовать вкус. Он показался мне пряным, с нотками груши, лесных ягод и горной лаванды. Глотнул еще раз, немного согрел напиток, к букету ароматов добавились вкусы земли, опавшей листвы и каких–то грибов. Необычно. Никогда такого не пробовал.

— А сейчас, значит, ты собрался к Бабе–Яге? — спросила Маруся, оторвав меня от дегустации.

— Ага, — кивнул я, машинально оценивая послевкусие.

— Там точно не опасно?

— Нет, — я покачал головой, — мне просто нужно поговорить с ней.

— Если не ошибаюсь, Катюша ставила у огненной реки метку возврата, — Маруся принялась набирать сообщение на бипере. — Сейчас напишу, чтобы подошла, и отправимся.

— Отправимся?

— Ну да, — она хитро улыбнулась. — Ты же сам сказал, тебе только поговорить.

Вот ведь… Ладно, там и в самом деле ничего опасного не предвидится.

Катюша появилась минут через десять в компании Верхового.

— Где шатался, Димк? — улыбнулся Володька, усаживаясь напротив. — Не представляешь, какой шухер тут начался, когда ты свалил.

— Да ну их, — я сделал большой глоток вина и повернулся к Катюше: — У тебя сохранилась метка возле реки Смородины?

— Сохранилась. Хочешь полететь?

— Ага.

— Нет проблем, отвезу, — кивнула девушка.

Володька тут же влез:

— Я с вами.

— Зачем?

Он решительно положил ладонь на запястье бафферши.

— Не обсуждается. Или вместе, или лети туда без Кати.

— Ладно, — я пожал плечами. Ругаться еще и с ним совершенно не хотелось.

Мы договорились встретиться через час на площади, и Володька с Катюшей отчалили. А я, дождавшись, когда Маруся допьет, потащил ее в лавку. Купил веревку, факелы, здоровенную флягу с водой, в общем, все, что мог придумать.

Но тут мой взгляд уперся в разноцветный навес, под которым на специальных прищепках была развешена одежда. А ведь точно, вот что мне нужно больше всего остального!

Немного поторговавшись с хозяйкой, я стал счастливым обладателем шерстяной кофты песочного цвета, коричневой юбки и косынки в красную полоску. Маруся смотрела со скепсисом, но стойко молчала.

Вещи не давали никаких бонусов, но выглядели, по моему представлению, очень нарядно. Продавщица упаковала их в бумажный пакет и в качестве бонуса кинула на него заклинание уменьшения веса. Как будто лишние пару тряпок тяжело донести.

Шопинг никогда не казался мне интересным занятием, однако в этот раз я так увлекся, что мы чуть не пропустили встречу. И когда выскочили на площадь, Володька с Катюшей уже ждали у фонтана. Украдкой оглянувшись — блин, скоро реально буду страдать манией преследования, настолько Элмер с Командором достали — я кивнул на ближайшую скалу и направился к ней. Ребята двинулись за мной.

Мы спрятались за ближайшим выступом, и Катюша открыла книгу.

— Та–ак, болото, Сумрачный Бор, не то, не то… А, вот. Давай телепорты.

Володька сунул всем по свитку. Мы взялись за руки, и она быстро произнесла заклинание. Земля под ногами чуть качнулась, вокруг сгустился серый туман, в нем замелькали разноцветные искры.

Первое, что я почувствовал, это ударивший в нос запах горящей серы. Темнота рассеялась, и мы оказались в перелеске. Здесь, в отличие от гор Безмолвия, было облачно: на эти места распространялась власть Утреса. А впереди, метрах в пятидесяти, белели до блеска начищенные черепа, украшавшие бабкин забор.

— Подождете здесь? — обернулся я к Володьке.

Он пожал плечами.

— Как скажешь.

Попробую договориться с Ягой, чтобы она приютила их на то время, что буду в Комтеоне. Пляжный отдых здесь все–таки не очень. А идти в землю Мертвых придется, тут никуда не денешься. Вот только как? Ладно, постараюсь у бабки выведать. Уверен, должен быть еще какой–то способ, и вряд ли кто–то кроме Яги о нем знаетлучше.

Я пролез через пролом в заборе, мельком взглянув на ближайший череп. Причем явно человеческий. Ну, бабка…

По покосившимся ступенькам я поднялся на крыльцо и постучал. Тихо. Стукнул погромче — нет ответа. Огляделся и увидел ее. Яга сидела у самой кромки реки и древком метлы вычерчивала на песке какие–то знаки.

— Бабуля-а! — прокричал я, но она даже не обернулась. Сидела и что–то бубнила себе под нос. Колдует, что ли?

Я подошел поближе и прислушался.

На Калиновом мосту

Сидит бабка на посту.

Кинет травку, плюнет вслед,

Ждет добычу на обед.

Частушку напевает. Ну правильно, я бы при такой жизни не то что запел, завыл бы от тоски.

— Добыча прибыла, бабушка! — наклонившись к ней, гаркнул я.

Яга вздрогнула от неожиданности, сделала резкий кувырок, вскочила и, размахнувшись метлой, звезданула меня по голове.

Во дает! Потирая ухо, я на всякий случай сделал несколько шагов назад.

— Эй, эй, угомонись, бабуль! Своих не узнаешь?

Карга скорчила недовольную физиономию. Нос у нее, казалось, стал еще длиннее и теперь касался верхней губы.

— Чаво надобно? Пшел прочь!

— Не узнала? — я улыбнулся как можно шире. — Приглядись.

Она похлопала подслеповатыми глазами и через пару секунд заголосила:

— Каса–атик! — и кинулась обниматься.

Меня обдало запахом пыли, плесени и чего–то еще. Но я, задержав дыхание, мужественно вытерпел бабкины нежности.

— А я тебя еще третьего дня ждала.

— С чего это?

— Сон видела, как три твоих лика один с другим борются, каждый главным норовит стать. Да ты проходь, касатик, проходь, — бормотала она, увлекая меня к избе. — Сейчас щец поставлю, накормлю, проходь, милый.

Вновь, как и месяц назад, я оказался в натопленной комнате с печью, столом, многочисленными бочками, бадьями и ведрами, в которых бурлило жуткое варево. Старушка вошла вслед за мной и сразу принялась хлопотать.

— Жарковато у тебя, бабуль.

— Радикулит замучил, милок, — пожаловалась она. — Уж утепляюсь, утепляюсь, а все без толку.

— А вот посмотри, — я достал из сумы сверток с одеждой, — может, в этом полегчает?

Надо было бы, конечно, пуховый платок ей принести, но ведь Хорнгальд не Оренбург.

— Ну–ка, ну–ка, — бабка вцепилась в пакет и буквально вырвала его у меня из рук.

Вытащила шмотки, внимательно осмотрела их, подслеповато щурясь, и вдруг гаркнула:

— Иди отсель! Выйди, говорю, дай даме спокойно переодеться.

Я скатился с крыльца, тихо посмеиваясь. Надо же — дама.

Ждать пришлось довольно долго. Наконец послышалось шарканье ног, дверь приоткрылась, из–за нее сначала вылезла физиономия, сияющая, как начищенный самовар, а затем, пританцовывая, и старуха целиком. Полосатый красный платок совсем не подходил к юбке и кофте, но выглядел празднично и казался приятным ярким пятном на фоне пасмурной природы и развешенных на заборе черепов.

— Ну, как? — самодовольно спросила бабка, поворачиваясь то одним, то другим боком.

Широко улыбнувшись, я поднял большой палец.

— Во!

— Ох, спасибо, касатик, уважил старушку.

Репутация с персонажем Баба–Яга: +5, текущее значение: 25.

— Прямо бабуля–красотуля, — я продолжал беззастенчиво льстить, — тебе бы еще какого–нибудь старичка–лесовичка завести, чтоб не так тоскливо было одной.

— Чур, чур тебя! Он ведь спать со мной полезет, а я уже давно выспалась, — она кокетливо взмахнула рукой и улыбнулась беззубым ртом. — Ну, заходь обратно.

Бабка проковыляла в избу, я, едва сдерживая смех — за ней. Указав мне на лавку, Яга хлопнула передо мной плошку щей. Надо отдать ей должное, пока я ел, она не сказала ни слова, только тепло смотрела на меня, подперев подбородок рукой. И лишь когда тарелка опустела, спросила:

— Зачем пожаловал–то?

Я облизнулся и доверительно наклонился к ней.

— Хочу, бабуль, сходить еще раз в Комтеон.

— Почто он тебе?

Поколебавшись, я решил не врать, все равно поймает.

— Нариэля призывать буду.

— Ох, — Яга обреченно вздохнула, — не выйдет ниче, касатик. Во–первых, Комтеон — охранный храм, а во–вторых, порушили его давно, для вызова он никак не подходит. Да и как ты туда попадешь? А коли и попадешь, обратно не воротишься.

Она встала, взяла с полки длиннющий половник и подошла к одной из бадей. Помешала варево и обернулась, ожидая ответа.

— Не вернусь так не вернусь. Мне уже все равно, бабуль. Главное, чтобы Нариэль наконец пробудился. Достала эта неопределенность.

— Ишь ты, притомился он, бедненький, — усмехнулась Яга и, шаркая ногами, вернулась к столу. — А когда ты мороком становился, об чем думал?

Я, кажется, даже рот приоткрыл от удивления.

— Что ты об этом знаешь, бабусь?

— А ниче, — она вздернула острый подбородок и отвернулась. — За одежу благодарствую, Комтеон тебе не поможет, а боле ниче не ведаю.

— Бабуля! — нахмурился я.

Но Ягу пугать — дело зряшнее. Глаза ее грозно блеснули, и в тот же миг мне прилетело половником в лоб.

— Ты, мил человек, на меня так не зыркай! Лучше слухай, что тебе мудрая женщина сказывает. Не гож Комтеон для вызова твово бога, не гож!

Другими словами, есть еще один светлый храм, который вполне себе «гож»? Это Яга пытается до меня?

— Ищи другой, — вдруг сказала бабка, словно отвечая на мои мысли.

— Где? — проворчал я, потирая ушибленное место.

— А ты подумай, подумай.

Хм… Если не Комтеон, тогда какой? Вуивра говорила, что мне известно, где нужный храм… Стоп! А ведь Командор рассказывал еще об одном, том, что строят призрачные маги.

Видя, как у меня загорелись глаза, Яга удовлетворенно улыбнулась.

— Ну? Сообразил?

— Он на Риалоне, да? Его сейчас восстанавливают Алвиос с друзьями.

— У-у, касатик, туды тебе покамест ходу нет. Да и не готов он еще. А тебе цельный нужон, в Великой Битве не порушенный.

— Ну не подземный же храм, что в Черном Камне?

— Не, то Утресовы владения, Нариэля оттудова не пробудишь. Но ежели темный храм сохранился, значит и светлый где–то есть, мир только в гармонии существовать могет. Так что ищи.

Прибить бы старуху ее же половником. Нет бы прямо сказать, куда идти. Или сама не знает? Так, спокойно, думай, Рокот. Если этот храм не погиб в божественной заварухе, провалившись под землю, то где мог уберечься другой? На небе? Не, это чересчур. Под водой? В море? А что, это мысль! Ну, конечно же! И он наверняка целый: какой бы силы ни была Великая Битва, разрушить подводный храм она не могла.

Я быстро набрал сообщение на бипере:

Раная, помнишь, ты рассказывала про древний храм, шпиль которого иногда выглядывает из воды? Он светлый или темный?

Через минуту пришел раздраженный ответ:

За кого ты анлоров принимаешь, Рокот? Конечно, светлый.

Вот оно! Есть! Я оторвался от дисплея и с восторгом посмотрел на бабку. Не выдержал и расцеловал ее. Теперь я знал, куда идти и что искать. Знал, как спасти и сестру, и Мелизору.

Получено достижение — Назад, к надежде 3 ур. Вероятность счастливого события: +0.3%.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

Если книга Вам понравилась, написать комментарий, поставить лайк или подписаться на авторов можно здесь: https://author.today/work/133426

Content

Пробудить бога

Глава 1. Призрак с пустыря

Глава 2. За Поганым каналом

Глава 3. «Хрустящая корочка»

Глава 4. Привет из Питера

Глава 5. По следам Борея

Глава 6. Предсказание

Глава 7. Пьедестал Победителей

Глава 8. Путь Длинного Меча

Глава 9. Гиблый квартал

Глава 10. Мертвые монахи

Глава 11. Жезл Единения

Глава 12. Его чародейство Шериус

Глава 13. Проклятые катакомбы

Глава 14. Человек в белом

Глава 15. Оборотная сторона скобяной лавки

Глава 16. Мастер

Глава 17. «Армус, призыватель!»

Глава 18. Снова вместе

Глава 19. Лидер местного отделения

Глава 20. Радуга

Глава 21. Сны

Глава 22. Вальтер

Глава 23. Прорыв

Глава 24. В кольце

Глава 25. Морок

Глава 26. Месть

Глава 27. Подземными лабиринтами

Глава 28. Пир

Глава 29. Святилище

Глава 30. Охота

Глава 31. Тайны заговорщиков

Глава 32. Гару–Фахтум

Глава 33. Взгляд в прошлое

Глава 34. Новая цель