Смертельными тропами

Глава 1. Атака нежити

Я лежал, закрыв глаза. На пищащий браслет не реагировал и оторвался от дум, лишь когда в дверь начали яростно колотить. Попытался вскочить на ноги и чуть не треснулся головой о деревянную балку. Огляделся: изба, печь… Заснул, блин.

— Димооон! — раздалось снаружи. — Ты здесь?

Очередной удар сотряс дверь, точно в нее швырнули увесистым булыжником. Я кубарем скатился с печи и выглянул наружу. Внизу стоял Леха — запыхавшийся, волосы растрепанные, в глазах растерянность. Давно не видел его таким.

— Хорош дрыхнуть, Димыч, нежить на подходе! — гаркнул он.

— Как? Где?

— Как у девки в подоле! — хмыкнул Лешка. — Сам в шоке, по дороге расскажу. Давай аллюром, Дим, Верховой тебя ищет!

Быстро одевшись, я схватил клеймор, посадил на плечо филина и выскочил на улицу.

— Погнали! Володька на рыночной площади! — Леха махнул рукой и понесся вперёд, мы с Диогеном рванули следом.

Хотя уже смеркалось, на улице было полно народу. Навстречу то и дело попадались отряды вооруженных до зубов воинов и магов. Ближе к рынку поперек дороги громоздилась баррикада из мешков с землей, сваленных в кучу столов, скамеек, прилавков и деревьев. Я заметил ее еще вчера, но сейчас она выглядела куда внушительнее. Вокруг суетилась целая толпа торговцев и ремесленников, укреплявших преграду.

Посреди площади Верховой что–то бурно обсуждал с Элмером.

— Володь! — крикнул я и махнул рукой.

Он оглянулся, напоследок сказал что–то старосте и поспешил к нам. Элмер же подошел к кучке стоявших рядом лучников и стал что–то им объяснять.

Подойдя, Верховой окинул меня подозрительным взглядом и повернулся к Лехе.

— Где он был, в деревне?

— Угу, дома дрых.

— Ясно, — Володька ткнул в меня пальцем и холодно произнес: — Чтоб ни на шаг не отходил.

Ничего себе заявочки! Похоже, предстоит жесткое рубилово, раз он так разволновался.

— Чего ты взъелся? Сон у нас теперь преступление?

— Если помнишь, тебя назначили моим помощником, — Верховой прищурился и мотнул головой: — Вперед, нам к южным воротам!

Мы бодрой рысцой двинулись за ним. Вокруг бурлил народ, все возбужденно переговаривались и махали руками, направляясь в ту же сторону.

За время нашего рейда ворота заменили, теперь вместо хлипких салунных дверок красовались массивные трехметровые створки, обитые металлом и запертые мощной поперечной балкой. Неслабо поработали, пока мы по склепам шарились.

Рядом возвышались несколько деревянных башен–барбаканов, на которые уже карабкались маги и лучники. Пятачок у ворот с двух сторон окружали насыпные валы, упирающиеся в ограду. По ним туда–сюда сновали ремесленники, утрамбовывая землю тяжеленными четырехручными бабками. Пыль стояла столбом, порыв ветра погнал ее прямо на нас. Глаза сразу зачесались, на зубах заскрипело, и я с трудом сдержался, чтобы не расчихаться.

— Эх, на пару дней попозже бы, — на ходу сказал Володька, — а то ни хрена же не успели. — Он вздохнул. — Вот как так? По данным разведки, атака ожидалась через два–три дня, даже без учета алтаря. Может, Марсель узнал о твоих подвигах и решил поторопиться?

— Какая–то крыса сливает ему информацию, — послышалось за спиной. — Элмер уже назначил награду за ее поимку.

Три бипера пискнули одновременно.

Получено задание: Найти и покарать предателя Черного Камня.

Я обернулся — Верлим. И с трудом узнал его: сейчас он был облачен в полный боевой доспех. Полированный металл сверкал, всклокоченная рыжая борода топорщилась в тесных объятиях шлема, а на плече позвякивал здоровенный боевой топор. Ни дать ни взять жестяной бочонок с открывалкой в комплекте.

Верховой кивнул. Лицо было хмурым и задумчивым, словно его мучила какая–то мысль. Он остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Рокот, как ты смог оттуда вернуться? Яга сказала, что один из твоих ликов — потусторонний. Что это значит?

Рассказывать, что я раз в месяц превращаюсь в волка, совсем не хотелось. Но и врать не пришлось: к нам подскочил Стас.

— Засады готовы, командир, — доложил он.

— Молодец! — Володька одобрительно поднял большой палец. — Пойдем, глянем ближайшую.

Вслед за Стасом мы вошли в узкий тупик с десятком изб, расположенный недалеко от ворот. Не успел я пройти и двадцати шагов, как Стас резко дернул меня за плечо и воскликнул:

— Стой! Тут яма с кольями!

Я замер с поднятой ногой. Отпрянул назад и внимательно осмотрел дорогу. Все забросано сухой травой. Сразу и не поймешь, что тебя здесь ожидает такое счастье. Сзади, в нескольких метрах, старое дерево, явно подпиленное, держится только на веревке, тянущейся к окну. Матовый блеск ствола подсказывает, что он пропитан какой–то горючей жидкостью. Одна искра, один взмах мечом — и путь к отступлению отрежет огненная стена. В окнах изб копошатся лучники и маги, устраиваются на позиции.

— Хорошая работа, — хмыкнул Верховой. — Когда… если нежить прорвется, по моей команде беги со своими орлами в этот переулок, пусть враг считает, что вы отступаете.

— Сделаем, командир, — Стас по–военному приложил ладонь к несуществующему козырьку и улыбнулся. — По пути к рыночной площади мы подготовили еще несколько сюрпризов.

К нам подошел Морпех, потом еще какие–то парни, и Володька побежал к воротам, осаждаемый бесчисленными вопросами. Я заметил, как Леха, по примеру других магов, карабкается на барбакан.

— А ну слезай! — послышался возглас вездесущего Верхового. — Башни только для местных. У них и уровни повыше, и опыта побольше. Странникам–магам и милишникам занять позиции на насыпи!

Послушно взобравшись на вал, я огляделся — хорошее место для мясорубки. Сквозь магическую защиту ограды никто не пройдет, так что все враги будут здесь. При поддержке дальников с такой позиции можно немало костей перемолоть в муку.

— Дима!

Я обернулся — передо мной стояла Маруся. На ней был новый светло–голубой камзол с длинными, до колен, треугольными фалдами, в руке — новый же, мощный композитный лук. Волосы растрепались, глаза лучатся радостью, на лице оживление. Такая красивая, такая… моя. От взгляда на нее боль разрезала сердце пополам. Блин, выдержать бы, а то ведь плюну на осторожность, схвачу ее в охапку, расцелую. Нет, нельзя, никак нельзя. Я мужик, и должен заботиться о той, которую люблю. Оберегать ее. Даже от самого себя.

Филин тактично вспорхнул с моего плеча. Маруся подошла и прижалась ко мне. А я… я осторожно отстранился.

— Привет, Маш, — голос у меня был хриплый и почти равнодушный.

Надо заставить ее поверить, что я один из тех подонков, которым девчонки важны только до первой победы. Собиратель красивых скальпов.

Растерянная улыбка тронула уголки ее губ, брови недоуменно поднялись, голова слегка склонилась на бок.

— Что–то случилось?

Да ничего особенного, просто узнал, что я настоящий оборотень. По полнолуниям меня лучше держать на цепи и к тебе не подпускать на километр.

— Сама видишь, — я обвел рукой улицу, — война.

— Да, — она, не отрываясь, смотрела мне в глаза, внимательно и очень серьезно, — конечно, я понимаю.

Ее лицо вдруг стало жестким, губы сжались, в глазах появился холод. Теперь в ней снова читалась сила всегда готовой к бою Амазонки. Она кивнула и пошла к дальнему от ворот краю вала.

— Ты что творишь, балбес?! — прошипел спикировавший мне на плечо Диоген.

— Отстань, — устало отмахнулся я.

Получено достижение: Предатель 1 ур.

Вероятность счастливого события: — 0.5%.

Мне удалось добиться своего, но это совсем не радовало. В груди снова заныло, к горлу подкатил комок. Я смотрел ей вслед, понимая, что вся эта бравада наносная, видел, как дрожат ее плечи. И не выдержал.

— Маруся?

Она молча обернулась.

— Будь осторожна!

Ответом послужила лишь легкая усмешка. Но тут налетел Верховой, командуя, кому какие позиции занять, и меня закружила подготовка к бою.

Володька руководил на нашей стороне, у восточных ворот — Элмер. Если староста предатель, то наверняка впустит Марселя в деревню. Может, все–таки предупредить воеводу? Хотя теперь он уже ничего не сможет сделать. Да и я не очень–то уверен в своем предположении.

Народу — не протолкнуться. В толпе мелькали знакомые лица — Лешка, Андрюха, Настя, Стас, Катюша. Не обошлось и без местных: я узнал Ранаю, Парамона, Еремея, торговцев, ремонтников. Даже хозяйка трактира, Пантия, топталась рядом, перекидывая из руки в руку здоровенный кухонный тесак. Светки с Эриком не было, видимо, решили драться у другого входа. Там же, по словам Верхового, находился и Констант.

Володька обходил нас, прикладывая свой бипер к браслету каждого и собирая всех в один рейд.

— Так надо, чтоб удары друг друга не причиняли нам урона, — мельком пояснял он новичкам.

Между тем на улице стемнело, небо заволокли тучи. Ко мне протиснулся Серега и с размаху хлопнул по плечу.

— Ну что, друг, повоюем?

— А то!

— Пойдем, пока не началось, — сказал он и потянул меня к ограде, — посмотрим, как они появятся.

Я встал у плетня, вглядываясь в темноту, но различить ничего не смог.

— Идут! Идут! — прокричал кто–то с барбакана.

И тут я увидел, как с холма на юго–востоке стекает лава. Напряженно разглядывал ее, понимая, что это тысячи воинов с факелами, пламя которых слилось в единый поток. Казалось, что огненную реку, отделяющую землю Мертвых, каким–то чудесным образом перенесли сюда, к Черному Камню. Набирая силу, она катилась прямо на нас, готовая снести все на своем пути.

— Нихрена не видно, кроме извивающейся огненной змеюки! — проворчал я.

Краем глаза я заметил Катюшу, делающую пассы руками. С ее ладоней сорвался светящийся пузырь и полетел прямо на меня.

— Держи! — подмигнула она. — Подправь зрение.

На секунду я ослеп. Мозг взорвался миллионом искр. Запищал бипер.

На вас наложено заклинание Ясный взор 3‑й ур.

Эффект от 1‑го ур.: Ночное зрение.

Эффект от 2‑го ур.: Двукратное увеличение дальности обзора.

Эффект от 3‑го ур.: Детализация +100%.

Длительность эффекта: 3 ч.

Вот это дело! Я с благодарностью улыбнулся девушке. Теперь было видно все.

Верхом на вороном коне впереди огромного войска выступал Марсель в сверкающей черной броне и еще несколько всадников. За ними широкой волной медленно шли скелеты, зомби, личи, упыри с острыми клыками, бесплотные призраки и множество других, невиданных мною раньше монстров. Следом шагали жители Кряжистого Берега. Сбоку, со стороны леса, виднелся большой обоз. Темная орда приближалась.

— Внимание! Всем приготовиться! — послышался зычный голос Верхового.

Все заняли свои места. Лучники и боевые маги на барбаканах замерли в ожидании битвы. Внизу застыли маги поддержки, каждому досталось по пять–шесть целей для лечения. Дальники, которым не нашлось места на башнях, рассредоточились вдоль земляной насыпи. Среди них я увидел Ранаю и — к моей великой радости — Марусю, за их спинами топталась Катюша, спешно вешающая баффы. А чуть позади вала — несколько низкоуровневых крафтеров, в задачу которых входило выносить раненых с поля боя. Меня, как и других танков, отодвинули в сторону — пока ворота целы, делать нам было нечего. Рядом стояли Серега и Верлим, с громким лаем бегал Лаврентий.

— Слушай, — спросил я у гнома, вспомнив о проделках пса, — а подкоп они не устроят?

— Подкоп? — он почесал металлической перчаткой бороду и потряс головой. — Нет, это же деревня, а не замок с каменными стенами. Вряд ли они на такую осаду взяли саперов. А если и взяли, у нас есть чем успокоить вылезающих из нор скелетов и…

Свист и шквал ударов, похожий на маршевую барабанную дробь, взорвал пространство: туча стрел костяных лучников ударила по воротам. Некоторые шальные выстрелы угодили в магическую защиту ограды, но не причинили вреда. Наши дальники мгновенно отреагировали ответным залпом.

Похоже, своим войском Макс не дорожил: не было ни разведки, ни разбивания лагеря — сходу началась атака в лоб. Под защитой урагана стрел вперед выступили скелеты с мечами и топорами, они резко ускорились и волной накатили на ворота. Впрочем, зачем ими дорожить? Вон вдали стоит целая толпа Черных Епископов. Если что, соберут из костей новых воинов. Сразу вспомнился Гаррах, и в голове промелькнул вопрос: смог бы я снова пожертвовать им, зная, что посылаю его на верную погибель?

В толпе под воротами появился отряд зомби, прикрываемый щитами скелетов, с громадным бревном наперевес. В них тут же полетели сотни стрел и заклинаний. Впрочем, враг не отставал: приблизившись, скелеты–лучники, личи и прочие дальнобойщики открыли огонь, целясь в стоявших на барбаканах.

С нашей стороны дождем падали пылающие шары, осколки льда, яркие молнии. С легкой завистью я наблюдал, как на соседнем барбакане колдовал незнакомый мне непись, почти старик. Ветер раздувал его длинные седые волосы, морщинистое лицо светилось азартом. Размахивая шаром, напоминающим хрустальный, он кастовал под ногами атакующих то каменные шипы, то колючий кустарник. Рядом с ним молодой маг держал в руках амулет лесной нимфы, который мы выбили в рейде, и что–то бормотал себе под нос. Взмах — и сразу у троих противников на рукоятях мечей распустились листья.

Но и вражеские дальники не дремали. Несколько Черных Епископов образовали круг, сомкнулись, что–то прожужжали, и в ту же секунду с неба опустился смердящий туман, из которого мелкими каплями падала кислота. Наши маги зашлись в кашле, в них тут же полетели живительные сгустки. Бафферы трудились не покладая рук, лечили, снимали отравление, ослепление, страх, удушье.

Я, как и другие танки, топтался без дела, напряженно глядя на бой через плетень. А вот дальникам доставалось неслабо. Они разрывались между ломающими ворота скелетами и кастующими всякую дрянь Черными Епископами. Верховой метался, то и дело отдавая приказание сменить цель, добить того или иного врага. Как он успевает все увидеть и осмыслить?

Шум стоял адский. Свистели стрелы, шипели огненные шары, трещали и звенели под ударами топоров обитые железом створки ворот. Раскаленный воздух обжигал, душил, смердил зловонием и отравлял. Биперы то и дело пищали, сообщая о баффах и дебаффах. Диоген, спланировав на ближайшее дерево, хлопал крыльями и лечил, лечил, лечил.

Марсель на своем вороном носился туда–сюда и раздавал команды, не приближаясь, однако, на расстояние каста. Из живой части своего войска он использовал только магов и лучников Кряжистого, танки же стояли поодаль, ожидая, пока нежить разрушит ворота. Похоже, ей предназначалась роль пушечного мяса, если, конечно, это понятие применимо к скелетам.

Казалось, штурм продолжался целую вечность. Но вот ворота не выдержали и с громким треском поддались. Еще несколько ударов, навал — и створки медленно поползли в стороны. Поток нежити хлынул в деревню. Прикрываясь щитами, впереди клином шли скелеты, расчищали путь для свежих отрядов пехоты и всадников.

— Вперед! — проревел Верховой.

Залп дальников, и мы с Серегой, не сговариваясь, ринулись на противников. За нами бросился Верлим и остальные милишники, стеной встав на пути врагов. Десятки бойцов сошлись в рукопашной не только с нежитью, но и с налетевшей конницей Марселя. А за всадниками уже подтягивались танки из Кряжистого. Крики, звон мечей, шипение заклинаний оглушали.

Я отчаянно крушил скелетов, когда сбоку что–то мелькнуло. В то же мгновение боль разорвала разум, а рядом материализовался Громила со злобной усмешкой на лице. Собрав остатки сил, я взмахнул мечом, но он моментально ушел в инвиз. Проклятый рога! Откуда–то прилетел живительный сгусток, и боль отступила.

Наши ребята бились отчаянно, но враги имели численное преимущество. Бафферы, которых и было–то всего человек сорок, разрывались на части и не успевали отлечивать всех. Вот в гуще событий раскрылся один сверкающий синий купол, другой, третий…

Глава 2. Темная орда

— Стас, давай! — послышался голос Верхового. — Оттяни часть!

Группа во главе со Стасом рванула к тупику. Без защиты лучников и магов они представляли собой весьма лакомую цель. Но враги даже не дернулись в их сторону. Ноль внимания, как будто заранее знали о засаде впереди. Прав Володька, у нас точно крот окопался. Наверняка Громила. Или Элмер. Специально назначил награду, чтобы информация не прошла мимо него.

Едва я уложил очередного скелета, как с жутким грохотом небо раскололось напополам, через зенит прошла бурая трещина, и из нее на головы посыпались метровые валуны. Я в ужасе отпрянул, один из лучников свалился с барбакана, к нему тут же кинулся крафтер из спасательной команды.

— Что это?! — проорал я.

— Мельхиор, маг земли! — перекрикивая шум, ответил Верлим. — Мощный, только утром из города приехал.

Нехилые они, однако, эти маги из Треглава!

Каменный ливень выкосил не меньше трети ворвавшихся в ворота противников.

— Впере–е–ед! — заорал кто–то из наших, воспрянув духом.

Я, как и все, почувствовал прилив сил и бросился с остервенением крушить врагов. Сгоряча и не заметил, как оказался в самой гуще сражения. Справа напирал вонючий зомби. Я перехватил меч и вонзил его в грудь трупака. Клинок, выбив фонтан зеленой жижи, с хлюпаньем вошел по самую рукоять, словно в кусок топленого масла. Одновременно я заметил, как на мою голову опускается палаш, зажатый в костлявой руке. Времени вытащить из груди зомби меч не оставалось. Я схватил скелета за запястье и что есть мочи дернул на себя. Раздался странный, как при открывании бутылки шампанского, звук, и вырванная по самый локоть рука скелета осталась в моем кулаке. А он так и продолжал махать обрубком, пытаясь прикончить меня несуществующим мечом.

В лицо прилетела обжигающая кислота, и я ненадолго ослеп. Едва Диоген подлечил, как слева раздался свист, и в плечо вонзилось острие топора. В суставе что–то отчетливо хрустнуло, я застонал и рывком повернулся к противнику. Передо мной стоял невысокий крепкий парень, явно странник, и я отпрянул от удивления. Лицо его ничего не выражало, а глаза были абсолютно пусты. Ни злости, ни ненависти, ни азарта боя — совершеннейшее равнодушие, и ни единой мысли. Проклятье, Марсель, что ты с ним сделал?! Настоящая марионетка в человеческом обличии. Следующий лечебный сгусток позволил мне поднять меч, я мельком взглянул на татуировку кряжинца — седьмой уровень — и с размаху полоснул сверху вниз, попав прямо в шею. В его взгляде на долю секунды мелькнуло страдание, он мешком упал под ноги дерущимся, и на него тут же наступил чей–то железный сапог. Прости, парень.

Справа Серега крошил врагов моргенштерном. Один удар — один череп. Лицо его раскраснелось, с висков стекали капли пота, глаза горели яростью. Я оглянулся на насыпь. Раная, используя магию света, лучом валила несколько скелетов за раз. Буквально в нескольких метрах от себя я увидел Марусю. Он стояла почти у края вала и безостановочно стреляла из лука. Ведь совсем без защиты! Пара прыжков зомбака — и все.

Я стал пробираться поближе к ней. Завидев перед собой лошадиный круп, размахнулся, насколько позволяла давка, и вдарил всаднику по ноге. И тут же получил оглушительный удар по шлему. В голове зазвенело, я рванул с пояса зелье, залпом выпил. И в этот момент заметил в воздухе копье. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что жизнь Маруси на волоске — оружие летело прямо в грудь девушки. Я прыгнул и резко оттолкнул ее, а вот сам выбраться не успел: острие впилось мне в бок, пробив кольца кольчуги. Бипер тревожно загудел.

Боковым зрением я видел, как за моей спиной колдует Катюша, в одной руке держа пузырек с зеленым содержимым, другой делая хитрые пассы. Взмах, целительный сгусток — и я снова в строю.

В ночной темноте все реже мелькали заклинания: немудрено, бодрость у магов не бесконечна. Все чаще и чаще они вынуждены были пить эликсиры, а то и садиться на минуту–другую.

Послышался оглушительный грохот, и с неба вновь посыпались камни. Нашим, даже опрокинув, они вреда не причиняли, а вот враги дрогнули и подались назад. Воодушевившись, мы поднажали и сумели выдавить их за перекошенные ворота.

— Ур–р–ра-а–а–а!

— Не расслабляться! — прогремел Володькин крик.

Да никто и не собирался. Несмотря на усталость, каждый бился как в последний раз. Все понимали: возьми Марсель деревню, и мы превратимся в его служителей, точно таких же, какими ныне стали жители Кряжистого — равнодушных и безропотно подчиняющихся злодею. Живых зомби.

Между тем ветер разогнал тучи, на небе появилась луна, осветив бурлящее поле боя. Рекой лилась кровь, блестели клинки и доспехи, трассировали в воздухе разноцветные сгустки. Армия тьмы понемногу отступала, а мы, напротив, воодушевленно перли на врага. Верховой, бившийся недалеко от меня, с беспокойством посмотрел назад, туда, где в свете факелов стояли маги и лучники.

— От ворот не отходить, дальники не достанут! Перегруппироваться!

Я машинально обернулся и заметил, как у сапога лучника, стоявшего на барбакане, мелькнуло что–то белое. Даже накинутый Катюшей ясный взор не позволил мне разглядеть, что это было. Воин вскрикнул, и тут же на его колене появилось светлое пятно, сверкающее холодными бликами. Оно быстро расползалось, и через мгновение вся нога покрылась коркой, подозрительно напоминающей лед.

— Диоген, лечи его! — крикнул я филину, сидящему на еле державшейся створке ворот.

Поздно: нога лучника с хрустом подломилась, и он стремительно полетел с барбакана. Через секунду маленькое снежное существо показалось возле бородатого мага, цапнуло за бедро и исчезло. Ледяное кружево разрослось почти моментально, и вот бородач уже превратился в статую. Болт, пущенный скелетом–арбалетчиком, описал дугу и ударил ему в живот. Мгновение — и бедолага взорвался, рассыпавшись на тысячи мелких осколков. Я оцепенел: видеть, как живой человек разлетается на части, мне еще не доводилось.

Теперь белая тень мелькнула уже и на валу, за ней еще, и еще. Наши дальники, на глазах покрываясь сверкающей коркой, и падали один за другим. Раскрылся первый синий купол, за ним второй, третий. Бафферы, переключившиеся было на танков, бросились назад. И тут же сами подверглись нападению маленьких белых существ. На миг появляясь рядом с жертвой, они замораживали быстрым укусом и тут же исчезали.

— Проклятье! — послышался крик Ранаи. — Это снежить! Дети Бездны!

— Великий Зордан! — удивленно отозвался Верлим. — Я думал, они миф, сказка.

Ага, сказка. Вот только наших магов ломают по–настоящему. Марсель, скотина, где же ты откопал этих мертвых младенцев?! Как заставил воевать на своей стороне?!

— Отходим! — что есть силы заорал Верховой. — Назад, назад! Прикрываем дальников!

Мы отступили к воротам, но это не помогло. Снежить умела телепортироваться, и наше присутствие магов не спасало. Они по–прежнему валились, как подкошенные. Одно существо мелькнуло совсем близко, на мгновенье замешкалось, и я смог, наконец, его рассмотреть.

Оно и в самом деле выглядело как ребенок, тощий, маленький, не выше полуметра, совершенно белый, словно фарфоровый. Голова, как у любого младенца, непропорционально большая. Вместо глаз — жуткие синие впадины. Существо повернулось ко мне и ощерилось в леденящем душу оскале. Рот — или пасть? — раскрылся так широко, что казалось, занимал теперь не меньше половины лица. В свете луны блеснули острые, как наточенные зубья пилы, полупрозрачные клыки. От одного его вида пробирала дрожь. Я судорожно сжал рукоять меча и кинулся вперед, но монстр тут же исчез и появился уже в другом месте.

Отбиваясь от напирающих темных, мы пытались оттягивать на себя снежить, чтобы не подпустить к дальникам. В какой–то момент я с удивлением увидел, как у зомби, с которым бился Морпех, на руке появился сияющий знак. Не прошло и нескольких секунд, как зомбака атаковало сразу несколько Детей Бездны. Тот мигом покрылся ледяной коркой и рухнул нам под ноги.

— Почему они нападают на своих? — прокричал я.

— У меня руна Луны на мече! — гаркнул в ответ Морпех. — Тот, кто им ранен, получает отметку, и на него агрится снежить. Думал, фигня, ан нет, пригодилось.

Только сейчас я заметил, что он не тратит времени на добивание противников, ткнет раз и переключается на другого. А кошмарные белые младенцы довершают за него начатое.

К сожалению, чудесный меч был в единственном экземпляре, и прикрыть всех один Морпех не успевал. Большая часть Детей Бездны по–прежнему нападала на наших. Прокусить металл снежить не могла, поэтому атаковала в основном магов.

Очередная белая тварь мелькнула у моих ног, и прежде, чем я успел взмахнуть мечом, закричала Маруся. Я резко обернулся, ожидая увидеть, как ее тело покрывается изморозью. Но ничего не было, кроме ранки над коленкой, из которой сочилась кровь. Столь маленькой, что не наложи мне Катюша суперзрения, я бы и не заметил ее.

Секундой позже кислотный шар, пролетев мимо меня, с шипением ударил Марусе в грудь. Лицо ее исказилось, в глазах полыхнула боль, и она медленно опустилась на землю.

— Катюша! Диоген! Лечите ее!

Увы, Катюша лежала под синим куполом. Нуб–крафтер попытался ее оттащить, но тут же словил стрелу и повалился рядом. К счастью, филин меня услышал. Он тяжело опустился на мое плечо, кинул в Марусю сгусток, затем другой. Губы девушки дрогнули, послышался слабый вздох. Я подхватил ее на руки и аккуратно уложил на траву, в стороне от дороги.

— Диоген, чтоб до полных хитов, понял?! — крикнул я и рванул назад, к воротам.

Под ногами что–то захлюпало — блин, наступил на подохшего зомбака. Брезгливо вытерев сапоги о траву, я осмотрелся. Поле боя выглядело страшно. Тут и там синели защитные купола, ясно говорящие о том, что их владельцы недавно едва не погибли. Вперемешку с дергающимися, пытающимися ползти останками нежити лежали наши. Убитые или без сознания — не знаю. Лечить их все равно было некому. Из остававшихся на ногах хилеров я насчитал лишь двоих — и они явно держались только на силе духа.

Оглядевшись, я увидел Верхового. Упав на одно колено и рукой закрывая огромную рану в боку, он прохрипел:

— Назад! Отходите! Отходим!

Я подскочил к нему, влил в рот зелье здоровья, одновременно рубанув мечом нападавшего на него зомби. Володька благодарно кивнул, приподнялся и поковылял в сторону, под защиту оставшихся в живых магов и лучников, которые к тому моменту успели переместиться с барбакана в ближайшую к воротам избу.

— Уходим! За баррикады, отходим! — крикнул им Верховой, вновь повернулся ко мне и, тяжело дыша, добавил: — Элмер пишет, с востока тоже прорвались.

Подлетевший Диоген кинул в него пару сгустков. Вернулся мой лекарь, значит, с Марусей все хорошо.

Я собрался последовать за Володькой, но вдруг совсем рядом услышал стон. Огляделся — вокруг одни трупы. Но звук повторился, я наклонился и откинул в сторону склизкое тело зомби, перепачкав руки в зеленой жиже. Под ним, уткнувшись лицом в землю, лежал один из наших. Плащ разорван, одна стрела торчит из бедра, другая в плече. Дышит. Я развернул его, снова послышался стон. Леха! Либо зелья закончились, либо сил не осталось их выпить.

— Держись, дружище! Сейчас… сейчас…

Моментально нырнув в суму, я достал три флакона и влил их один за другим Лешке в рот. И краем глаза заметил, как к нам подбегает пара скелетов. Вскочил, выхватил клеймор. Два удара, и готово. Эх, если бы не снежить, мы бы их…

— Бежим! — прокричал на ухо знакомый голос, и кто–то схватил меня за руку.

Резко обернувшись, я увидел оклемавшегося Леху — взлохмаченный, с дикими глазами, он орал прямо мне в лицо. Но живой, и то хорошо.

— Что ж ты так вопишь, — с усилием улыбнулся я, чтобы хоть как–то привести его в чувство. — Иду, не переживай.

Большинство защитников деревни уже отступили. Поискав глазами Марусю и убедившись, что она в безопасности, я подхватил Леху под руку и побежал к баррикаде, второй линии обороны на пути к рыночной площади. На поле боя у ворот осталось лежать не меньше полусотни наших ребят.

Оглянувшись, я заметил, что за нами устремились всадники. Марселя среди них не было. Следом спешили скелеты, Черные Епископы и бойцы из Кряжистого.

— Давай! Поднажми! — кричали нам с баррикады.

Верховой поднял руку и рявкнул:

— Огонь!

Залп стрел и файерболов дал нам возможность для рывка. Я покрепче вцепился в Лешкино плечо, напряг все силы и рванул вперед. Несколько пар рук протянулись нам навстречу, и в следующее мгновение мы оба буквально взлетели на наваленную поперек дороги мебель.

— Володь, смотри! Там еще наши! — сквозь грохот боя воскликнула Катюша.

С высоты, на которой мы стояли, была видна группа воинов справа от ворот. Человек десять во главе со Стасом держали круговую оборону, отбиваясь от целого сонма зомби. Но находились они далеко, ни стрелой, ни заклинанием не достать.

Ничего не ответив, Верховой крепко сжал зубы. На его лице заиграли желваки, он с отчаянной ненавистью посмотрел на врагов.

— Нам до них не добраться, — глухо сказал Верлим.

— Да вы че, мужики, охренели? — взревел я. — Не можем мы их бросить!

— Попробуем? — Серега толкнул меня локтем и хитро подмигнул. — Авось прорвемся.

— Давайте, — с готовностью поддержала Маруся.

Но наш разговор был беспардонно прерван.

— Тоже мне, прорывальщики, — насмешливо ухнул Диоген.

Он тяжело взмахнул крыльями и полетел в сторону группы Стаса. А я проводил его взглядом, от души надеясь, что волшебный филин не даст ребятам пропасть.

Тем временем всадники и следовавшие за ними пешие приблизились к баррикаде.

— Огонь! — проревел Верховой.

Новый залп накрыл нападающих. Потом еще, и еще. Я с другими ближниками рубил и скидывал вниз врагов, пытавшихся забраться на баррикаду. На дороге творился настоящий ад, кряжинцы корчились от боли среди костей и трупов, некоторые катались по земле, пытались сбить пламя.

Противник отступил. Наши воодушевились, и Володька уже начал объяснять, как прорваться к группе Стаса, когда снова появилась снежить. Белые младенцы замелькали под ногами, и мы заметались, пытаясь их достать. Бафферы, которых осталось не больше дюжины, по приказу Верхового отошли назад и издалека пытались лечить пострадавших. А враги, воодушевленные поддержкой Детей Бездны, снова бросились в атаку.

— Они должны бояться огня! — вдруг крикнула Настя.

Володька среагировал мгновенно:

— Поджигайте! Бомбист, Лекс, Файрелл, живее! Остальные — отходим!

Я успел сделать не больше десятка шагов, как несколько огненных шаров с шипением врезались в баррикаду. Не знаю, может, среди груды рухляди был заложен заряд, но рвануло так, что взрывная волна отбросила меня к штакетнику у дороги. Горящие обломки разлетелись в стороны. Полыхнувшее пламя ослепило, напрочь отрезав путь наступления нежити. Захрипевшие кони кинулись подальше от огня, унося с собой всадников. Вопли из–за баррикады доносились такие, будто нападавших швырнули в адский котел. Наши же практически не пострадали, отделавшись царапинами и ушибами. Судя по направленности взрыва, этот Армагеддон спланировали заранее.

У ног снова замелькала снежить, огонь ее, похоже, не отпугнул. Проклятье!

— Отходим, отходим! Не стоим! Отходим к рыночной площади! — продолжал кричать Верховой.

Все и без подсказок быстро отступали: жар от огня не позволял находиться рядом. Но зато и враги вынуждены были остановиться. Всадники заметались перед баррикадой, совещаясь между собой. Через минуту ручейки нежити потекли в обход, мимо изб, на соседнюю улицу.

Глава 3. Крыса

Все Дети Бездны разом исчезли. На миг я в недоумении замер на месте. И, лишь посмотрев на небо, понял: луна. Она зашла за горизонт. Значит, этих тварей в бою больше не будет.

— Народ, хелп! — раздался крик со стороны баррикады.

Я обернулся: прямо из огня вышел Стас — еле держащийся на ногах, в тлеющей одежде, с огромным кулем на плече. Он придерживал его рукой, в другой тащил меч, кончик клинка волочился по земле.

Я бросился к нему, подхватил, кто–то начал тушить его одежду. Последним усилием Стас сбросил мне на руки свою ношу, а сам тяжело опустился на землю. Катюша тут же подскочила к нему с лечением.

Куль зашевелился и прошептал:

— Спасибо…

Приглядевшись, я узнал его — это был Ленивец, парень, отхиливший меня после битвы с Эриком. Нехуденький такой, между прочим, представляю, каково было Стасу его тащить.

Не успел я слазить в суму за зельем, как сверху в баффера прилетел живительный шар. Поднял голову — мой Диоген сидел на ближайшем дереве и кастовал сгустки.

— Филин у тебя, Рокот, замечательный, — все еще сидя на земле, произнес Стас. — Просто гений тактики: из всех лечил только Ленивца, чтобы тот мог жить и хилить нас. Благодаря птице продержались минут пятнадцать лишних, и врагов положили немеренно, и вырваться смогли.

Мне показалось, что Диоген курлыкнул от удовольствия, словно какой–нибудь журавль.

— А остальные… — произнес Володька, и было непонятно, то ли он задает вопрос, то ли утверждает.

— А остальные полегли, — хмуро ответил Стас. — Только мы с баффером чудом уцелели, нежить отвлеклась на взрыв, вот и вырвались.

Верховой закусил губу и на мгновение отвернулся. Но тут же решительно мотнул головой и сказал:

— Подсчетом потерь займемся позже. А сейчас разбиваемся на группы и встречаем врага в приготовленных ловушках. Рокот, Серый, Ама, Раная, Верлим, Морпех, Лекс, Катюша — за мной. Стас, набери себе отряд и дуйте на соседнюю улицу. Август, — он повернулся к невысокому, крепко сбитому мужику, которого я раньше не видел, — ты командуешь здесь теми, кто останется. Не дайте нежити пройти по этой дороге.

Воевода махнул рукой, и те, кого он назвал, в том числе и я, последовали за ним. Он повел нас огородами, мы бежали, пригнувшись и прячась за кустами смородины. Достигнув угла очередной избы, Верховой знаком приказал остановиться. Я осторожно выглянул из–за его плеча и увидел метрах в пятидесяти от нас, перед соседним домом, наваленные полукругом вязанки хвороста, за которыми притаились несколько наших магов. С улицы заметить их было нельзя. Обещанный сюрприз от Стаса? Хорошая задумка.

Володька уже приготовился свистнуть, привлекая их внимание, но в этот момент воздух возле сидевших слегка заколебался, и из пустоты вывалилось пятеро кинжальщиков. Они за секунду прирезали несчастных магов и растворились в инвизе, а на месте засады остались лишь синие купола.

Верховой в бессилии заскрипел зубами.

— Опять эта крыса. Убью! Элмер пишет, на его стороне таким же макаром сняли три засады.

Он с неприязнью посмотрел на меня, словно я был в этом виноват. Лучше бы спросил со своего драгоценного старосты. Он–то, чувствую, и есть предатель.

— Ты в нем самом уверен?

— В Элмере? — изумился Володька. — Дмитрий, ты шутишь, что ли? Что за странная мысль?

Объясниться я не смог: рядом послышался шум, и с соседней улицы вырулил отряд из Кряжистого. Мы еще толком не подготовились к нападению, как враги уже обрушились на нас. Меня атаковал здоровенный мужик с палицей, я еле успевал уворачиваться от его ударов и постепенно отступал. Пустые глаза, равнодушное лицо… Он сделал обманный выпад вправо и что есть силы саданул мне по левому плечу. Где Диоген?! Я дернул с пояса зелье здоровья, залпом выпил, сделал пару шагов назад. И уперся спиной в стену избы.

Кряжинец пер с устрашающей необратимостью, словно сама судьба. Я отскочил в сторону и заметил позади себя проход между домом и забором. Двинулся туда, одновременно отбиваясь от наседавшего здоровяка и уходя все дальше и дальше от своих.

В узком пространстве он не мог размахивать палицей, и потому сделал ставку на один удар. Подняв дубину двумя руками, мужик вознамерился опустить ее на мою голову. Если бы попал, вогнал бы меня в землю по пояс. Но я среагировал раньше — орудуя мечом, словно пикой, сделал выпад и проткнул его насквозь. В пустых глазах противника мелькнуло удивление, он огорченно хрюкнул и повалился наземь. А я перевел дух и осмотрелся.

Это была незнакомая улица, здесь мне еще не доводилось бывать. Но внимание привлекло другое: у соседнего дома стояла нищенка. Вокруг разгораются пожары, наступают приспешники Утреса, а она гуляет как ни в чем не бывало. Надо отвести ее в безопасное место.

— Гвида! — заорал я и бросился к ней.

Нищенка заметила меня и натужно улыбнулась.

— Как же я рада тебя видеть, странник.

— Пойдем! Спрячешься в доме, там наверняка есть подпол! — я мотнул головой в сторону ближайшей избы и побежал к двери.

Но внезапно почувствовал неладное и обернулся. Нищенка стояла там же, глаза ее сверкали ненавистью. Она протянула руку, и вылезшая из земли паутина накрепко привязала меня к месту. Неосознанно двинувшись вперед, я упал на колени и едва не выронил меч. А женщина неторопливо подошла ближе и остановилась на безопасном расстоянии.

— Ты за все ответишь, — прошипела она. — Если бы не твой Горный великан, мы бы еще в прошлый раз взяли Черный Камень. Что сейчас придумаешь? Где теперь твоя сила, а?

Я с трудом поднялся и теперь молча жег ее взглядом.

— Ну, что смотришь? Думаешь, у меня от страха мозги набекрень съехали? Не надейся. Сколько себя помню, я служила великому Утресу.

— Поэтому Элмер и решил тебя тогда придушить?

— Как же глупы жители Проклятых Земель, — хмыкнула нищенка, обнажив гнилые зубы. — Как просто вам затуманить мозги… То был вовсе не Элмер, а один из наших в его обличии. Он шел на встречу со мной, заметил твою неумелую слежку и сделал вид, что убивает меня. А ты, дурачок, поверил.

Ее переполняло хвастливое торжество. Попытаться на этом сыграть? Сейчас нужно потянуть время, глядишь, и появится шанс выбраться.

— Так значит, ты сторонница Тьмы? Может, даже один из Семи Чародеев?

— О, нет. Но я много сделала для своего бога, поверь.

И тут меня осенило: вот же она, та подлая крыса, что сливала инфу Марселю! Не зря она днем и ночью сидела на площади. Вынюхивала, высматривала, собирала сведения о защитниках, обороне, планах…

— А из тебя получился неплохой шпион, — хмыкнул я. — Ловко всех провела.

— Еще бы, — она вдруг с беспокойством осмотрелась и продолжила совсем другим тоном: — А теперь пора прощаться. Марсель будет рад узнать, что тот, кто помешал ему в прошлый раз, сегодня бесславно сдох.

Гвида сделала пасс рукой, и над моей головой возникло темное облачко. Из него посыпалась то ли пыль, то ли черный снег, каждая частичка которого, падая на лицо, грудь, плечи, прожигала до самых костей. Бипер печально пискнул, и показатель здоровья быстро пополз вниз.

Я отчаянно махнул мечом, пытаясь разрубить проклятое облако. Гвида расхохоталась. Глаза ее злобно блестели, на лице играли блики пожара. Она снова вытянула руку и, растопырив пальцы, раскрыла ладонь. Теперь в меня полетели мелкие острые камни. Здоровье стремительно убывало, я потянулся к поясу… Он был пуст, зелья кончились.

Неожиданно на лице нищенки появилось недоумение, она остановила каст и растерянно склонила голову на бок. Я взглянул на нее, потом на свои ноги, и ахнул: их не было. Блин, точно, плащ! Он же дает невидимость, если осталось меньше четверти хитов. Вот он, шанс!

Я попытался разорвать путы, но ничего не вышло. Рубанул мечом — ноль эффекта. Серебристые нити были прочнее стального каната. Блин…

Тем временем лицо нищенки прояснилось — пыль, сыпавшаяся из темного облака над моей головой, ложилась на плечи и прорисовывала тело. Я стал видимым, и она снова подняла руку.

Что делать? До нее не достать даже кончиком клинка, а мои ноги накрепко привязаны к земле. Она же меня убьет, снимет последнюю Метку, вылечит и снова грохнет — теперь уже насовсем.

Инвиз спал, и бипер тревожно взвыл. Где этот проклятый Диоген?!

— Стой! — в отчаянии закричал я. — Да погоди же! Ты мне давала задание, помнишь? Люмена разыскать.

В ее глазах появился интерес и что–то еще… Предвкушение триумфа?

— Неужто нашел? — она опустила руку.

Я перевел дух и, едва стоя на ногах, кивнул.

— Нашел. Я и есть люмен.

Брови ее насмешливо дрогнули.

— Ага, поищи другую дурочку, — рука Гвиды снова поползла вверх. — Чтоб я на такое клюнула?

— Не веришь, сама посмотри.

Я торопливо вытащил из–под рубахи амулет и, не снимая с шеи, показал ей. Нищенка машинально шагнула вперед, я взмахнул мечом… Вжик — и ее голова покатилась по траве.

Получено достижение — Мститель 1 ур.

Вероятность счастливого события: +0.1%.

Выполнено задание: Найти люмена, призывателя светлого бога Нариэля.

Получено опыта: 700.

Получено: Рассветный камень.

Получено: 12 серебряных монет.

Путы на ногах тут же исчезли. Я упал на колени и достал из сумы зелья. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Обернувшись к безжизненному телу, я прошептал:

— Да, я люмен! Но ты об этом уже никому не расскажешь!

Выполнено задание: Найти и покарать предателя Черного Камня.

Получено опыта: 350.

Получено: 5 серебряных монет.

Достигнут уровень: 11.

Нераспределенных параметров: 3.

Вокруг меня образовалась золотистая дымка. Куча опыта и левел! Здорово: на этой войне экспа не идет, а мне она необходима, как воздух. Нужно расти, чтобы отправить Аришке новую партию Фиолов.

Я пошарил в траве и нащупал увесистый кожаный кошель. Хорошо, пригодится. А что за Рассветный камень? На земле больше ничего не было.

Поежившись от отвращения, я перевернул обезглавленное тело Гвиды. В темноте блеснул розовый драгоценный камень, видимо, вывалившийся у нее из кармана.

Рассветный камень.

Свойства: активация артефактов.

Хм, интересно…

Рядом с ним лежал еще один кошель, поменьше. Что ж, неплохая награда. Я с сомнением посмотрел на труп нищенки — наверняка у нее есть еще что–то ценное. Поискать? Ну нафиг, я не мародер.

На той улице, где я оставил ребят, кипела битва. Нечисть рвалась к рыночной площади, наши оборонялись из последних сил. Звон оружия, свист стрел и крики дерущихся слились в единую музыку боя. Дальники попрятались в домах и из окон лупили по врагу. Найдя глазами Серегу, я ринулся на помощь. Он поприветствовал меня язвительным «Наконец–то!», и тут же схлопотал стрелу. Я закрыл его от наседавшего упыря, и меня поглотил азарт битвы.

Но вот загорелась сначала одна изба, потом вторая, и магам пришлось покинуть свои убежища. Теперь прикрывать их стало гораздо сложнее. Пожары множились, и мы вынуждены были отступать все ближе к центральной площади.

В пылу битвы я не заметил, как минула ночь, занялся рассвет. И защитники, и нападающие рассредоточились по всей деревне. Бои шли на улицах, в палисадниках, за домами и даже в них. В какой–то момент перед нами осталась совсем небольшая группа врагов. Впрочем, нас тоже было немного — те девять человек, которых Верховой взял в свой отряд. Ну и филин, конечно, куда ж без него. Остальные либо погибли, либо держали позиции в других местах.

— Поднажмем! — крикнул Володька, и мы из последних сил ринулись в атаку.

Я вместе с танками навалился на четырех отступающих скелетов, зомбака и троих кряжинцев, Маруся безостановочно поливала их стрелами, а Лешка — огненными шарами.

Рассыпался один скелет, второй… Хлюпнул под лучом Ранаи истекающий вонючей жижей зомби, всхлипнул и осел бородатый кряжинец, получив длинный рубящий до самого бедра… И враги, наконец, побежали.

Оставшись одни и еле держась на ногах, мы без сил упали на траву, привалились к стене ближайшей избы. Где–то далеко справа громыхнуло.

— Мельхиор еще один камнепад скастовал, — тяжело дыша, сказала Раная. — Последний. За сутки можно только три раза.

— Сейчас передохнем чуток и двинем на помощь нашим, — прошептал Володька.

Я сидел, восстанавливая дыхание, и устало смотрел по сторонам. Утро выдалось хмурым, небо было обложено тучами, накрапывал мелкий дождь. Первый непогожий день за все мое пребывание на Синеусе.

Почувствовав на затылке чей–то взгляд, я обернулся. Верховой. Смотрит так, будто готов придушить.

— Куда ты делся, когда мы воевали с первым отрядом? Не понимаешь, что это называется дезертирством?

— Не гони, Володь, — вступился Серега. — Лично видел, как его кряжинец теснил.

— Я выполнял приказ.

— Какой еще приказ? — воевода удивленно вскинул бровь.

— Найти и покарать предателя.

— Если ты о Громиле, то это не он, — хмыкнул Верховой. — Этот гад еще до нашего похода за кристаллами усвистал из Черного Камня.

— Верно, не он. Нищенка.

— Гвида? — воскликнул Верлим.

Я поморщился, вспомнив, как чуть не сдох.

— Правильнее — Гнида.

— Так и думал! — Гном тряхнул бородой. — Говорил ведь Элмеру — гнать ее надо из деревни. Так нет же, пожалели старуху, дескать, раз Диметриус лишил ее магии, то и достаточно. Вот и получили!

— Хреново ваш Диметриус делает свое дело, — усмехнулся я.

— У нее остались силы? Ну, не так–то просто полностью уничтожить способность к магии, тем более у черной колдуньи…

Писк браслета на руке Верхового прервал разговор. Он скосил глаза на дисплей, коротко выругался и быстро вскочил на ноги.

— Подъем! Рыночную площадь захватывают! Надо идти на помощь.

Встали мы с трудом. Если бы не зелья бодрости и обкаст от Катюши, через десяток метров свалились бы в раскисающую под дождем глину.

— Пошли, — мотнул бородой Верлим. — Я знаю короткий путь к рынку, дойдем быстро и выскочим в самом неожиданном для врагов месте.

Все двинулись за гномом. Он вел нас окольными путями — через сады и огороды. Мы старались идти как можно осторожнее, не привлекая внимания, но пару раз все же чуть не столкнулись с отрядами нежити.

Десять минут спустя мы вышли в проулок, из которого была видна вся рыночная площадь, очищенная от прилавков и из–за этого казавшаяся огромной. И сейчас она кишела скелетами и зомби. Дерьмо, не успели! Этим сволочам все–таки удалось прорваться. Теперь захватчики, поменявшись местами с защитниками, сами обороняли центр деревни. По границам площади и на прилегающих улицах наши под командованием Элмера пытались пробиться сквозь толпы нежити и кряжинцев. Рубка шла нещадная — звон металла, вопли и всполохи заклинаний.

— Бегом! — скомандовал Володька.

Мы бросились вперед, спеша помочь своим. Но, приблизившись к рынку, невольно притормозили, а потом и вовсе встали как вкопанные. Я смотрел и не верил своим глазам.

В центре площади возвышалась стела из блестящего, словно отполированного темного камня. На ее вершине сиял огромный кристалл в форме октаэдра иссиня–черного цвета. Вся эта конструкция смутно напомнила мне что–то, но что именно, я никак не мог сообразить.

Возле стелы стоял Марсель. Вскинув руки и подняв взгляд к небу, он что–то говорил, а вокруг него в бешеном танце кружились Черные Епископы. Их движения все ускорялись, жесты Макса становились резче. И без того хмурое небо покрыли тяжелые свинцовые тучи. Словно в такт с танцем Епископов, они завертелись по кругу, образовав воронку, в центре которой, прямо над стелой, появилось нечто, очень напоминающее огромный глаз.

Марсель упал на колени, точно эта дикая мистерия высосала из него все силы, и простер руки вверх. В это мгновение из небесного глаза в стелу ударила молния. Даже не молния, а мощный поток фиолетового пламени. Едва он коснулся кристалла, тот вспыхнул холодным, стеклянным блеском, и от него во все стороны протянулись яркие, мерцающие лучи.

Секундой позже от стелы пронеслась волна, напоминающая взрывную. Обжигающий ветер чуть не сбил меня с ног. И все вокруг стало стремительно меняться. Деревья, росшие вдоль улицы, одно за другим сбрасывали листья и начинали темнеть, ветви изгибались и застывали в самом причудливом положении, делая их похожими на жутких многоруких великанов. Трава, только что налитая сочной зеленью, на глазах сохла и превращалась в бурую и пожухлую, избы покрывались мхом и плесенью. В воздухе явно повеяло трупным запахом. Я ошалело оглядывался, пытаясь сообразить, что происходит.

— Что за хрень? — вполголоса воскликнул Леха.

— Черная магия, — с каменным лицом ответила Раная. — Невероятной мощи.

Глава 4. Магия Черного Хрусталя

Между тем шум боя затих. Все разом опустили оружие, расступились, и Элмер в оглушительной тишине медленно проследовал к центру площади. Дойдя до Марселя, он встал перед ним на одно колено и склонил голову.

Сволочь, предатель! Почему я раньше не попробовал убедить Володьку, что ему нельзя верить? Теперь вина за падение деревни лежит на мне.

Верлим тихо сказал сквозь зубы:

— Отходить надо. Вон к тому дому.

И то верно, здесь, посреди проулка, нас любой скелет заметит.

Мы переместились к ближайшему терему, продолжая наблюдать за происходящим на площади. Элмер поднял голову, и я все понял, увидев его лицо. Равнодушное, бессмысленное, с совершенно пустыми глазами.

— Он зомбирован! — ахнула Катюша.

Верховой молча кивнул.

Тем временем староста поднялся, а к стеле потянулись бывшие защитники деревни. Среди них я заметил Константа, Парамона, Настю, Светку, Пантию и множество других знакомых. На их лицах застыли отрешенность и безразличие. Они молча обступили Марселя, ожидая приказа нового господина.

— Охраняйте обелиск! — громко произнес Макс, обводя внезапно покорившихся врагов хмурым взглядом. — Днем и ночью охраняйте! А если кто–то к нему приблизится — убивайте. Ясно?

— Ясно, — нестройным хором ответили те.

Мои кулаки невольно сжались, настолько тяжело было видеть друзей в таком состоянии. Ненависть к Марселю клокотала, переливаясь через край.

— Раная, это ведь Черный Хрусталь? — прошептал Верлим.

— Да, — еле слышно ответила она. — А ведь и его все считали легендой. Именно он зомбирует жителей. Вот только никак не пойму, почему мы не обратились, как остальные.

В самом деле, вокруг нас в радиусе нескольких метров ничего не изменилось. Трава по–прежнему зеленела, а стены дома не коснулись ни мох, ни плесень.

— Странно, — пробормотал Верлим, поскребя за ухом. — Видимо, у кого–то из нас есть защитный артефакт, хоть я и не понимаю…

Зато я понимал — амулет. Та самая защита от темного влияния, упомянутая в его свойствах. Ни люмен, ни тот, кто рядом с ним, не могут быть обращены Тьмой. Если кто–нибудь сообразит, что круг связан со мной, я спалюсь. Значит, нужно держаться к ним вплотную, чтобы не было понятно, от кого исходит магия.

— Надо сматываться, — перебил его Серый. — Неизвестно, сколько продержится эта ваша защита.

— Куда? — поинтересовался гном.

— Да хоть в лес, хоть в другую деревню. Куда угодно, лишь бы подальше от этой штуковины.

Володька согласился, и мы осторожно двинулись назад, уходя от центра деревни. Но не прошли и десятка домов, как из–за угла появился Андрюха Креол в сопровождении двух девушек–магов. Я открыл было рот, чтобы их окликнуть, но не успел: все трое бросились на нас. На лицах никаких эмоций, глаза пустые и равнодушные.

Трое против девятерых и филина — расклад для нападавших оказался не самым удачным. Пришлось слегка оглушить их и запереть в ближайшей избе. А что делать, не убивать же друзей.

Уже минут пятнадцать мы пробирались через сады и огороды, когда Верлим сказал:

— На воротах наверняка охрана. Как обходить будем?

— Есть одна мысль, — подумав, ответил я.

— Опередил, — Леха улыбнулся и показал куда–то в сторону. — Ведь ты о лазе, да?

— Точно, — я кивнул и торопливо поведал остальным о проделках Лаврентия.

— Хороший план, — одобрительно сказал Верховой. — Принимается.

Мы направились к лазу, который был совсем недалеко. Прошли мимо Светкиного дома, свернули за угол… и я в удивлении остановился. Моей избы не было. От слова совсем. На ее месте красовался темный прямоугольник земли, окруженный пожухлой травой.

— Где это Василису носит? — Лехина морда вытянулась от удивления.

— Испугалась, — предположил я. — Женщина все–таки. Может, оно и к лучшему, хоть не сожгли. Жалко было бы, мы с ней, можно сказать, подружились. Ладно, пошли, лаз вон там, у забора.

Один за другим мы нырнули в дыру под плетнем, и через пару минут уже стояли на поле. Здесь все было по–прежнему, светило солнце, зеленела трава, поблескивала утренняя роса на цветах.

— Ух ты! Словно в другой мир вышли! — изумилась Катюша.

— Магический барьер, что идет вдоль плетня, сдерживает влияние Черного Хрусталя, — пояснил Верлим. — Здесь мы в безопасности, главное, не попасться на глаза прихвостням Марселя.

Оставаться на открытой местности вблизи деревни было неразумно. Поэтому мы, собрав оставшиеся силы, перебежками кинулись к лесу. И четвертью часа позже уже приходили в себя на лужайке, скрытые узкой полосой деревьев. А вокруг сновали любопытные богомолы.

— Ну и тварь этот Марсель! — едва усевшись, выругался Морпех. — Превратил наших в каких–то безмозглых кукол. Зла не хватает!

Он с размаху ткнул мечом в пробегавшего богомола, тот пискнул и упал замертво.

— Ты чего? — напрягся я. — Снежить же сагрится.

— Не сагрится, он ведь сдох. И потом, Дети Бездны появляются только ночью.

— Вы о чем? — заинтересовался Серега, и Морпех коротко рассказал о необычной руне на своем оружии.

— Надо же, — подивился Верлим. — Интересная способность. Ну ты это… полегче с ней, приятель.

— Да знаю я, знаю. Но это фигня, а вот деревню мы прое… — Морпех покосился на девчонок и торопливо закончил: — профукали.

— Это точно, — согласился я. — Хоть Фиолы успел отправить на Большую Землю, и то радость.

Сидевшая рядом Раная вдруг встрепенулась.

— А когда их должны были послать? — спросила она, и у меня по спине пробежал холодок.

— Вчера…

— Прости, парень, но они не ушли.

Мне показалось, что сердце на мгновение остановилось.

— Как не ушли?! Элмер же сказал…

— Сам знаешь, что творилось. Так вымотала эта карусель с защитой деревни. Просто не успели, сегодня собирались отправить. Кто ж знал, что эта сволочь нападет.

— Ну, вы… Блин, там же Аришка!

Это был удар. Тяжелый удар. Сразу представилось бледное, с болезненным румянцем, лицо сестры. Все сочувственно молчали.

Я стиснул зубы и до боли сжал кулаки. Надо что–то делать. Нельзя так просто сидеть и терять время.

— Значит, мы освободим деревню, — сквозь зубы процедил я, подняв голову.

Биперы нестройно пискнули.

Получено задание: Освободить Черный Камень от темных сил.

— Освободим деревню… — эхом повторил Верховой. — Мы все этого хотим, Рокот. Но как ты себе такое представляешь? Вдевятером?

— Эй–эй, как вдевятером? — нахохлившись, возмутился Диоген. — А я?

Володька слегка улыбнулся.

— Прости, старик. Вдесятером. Но сути дела это не меняет.

— Да, здесь нас мало, но в самой деревне сколько наших? — разгорячился я. — Нужно снять с них проклятье. Давайте думать, какие у нас варианты. Верлим, Раная, что вы знаете об этом кристалле? Расскажите подробнее.

Гном важно откашлялся и начал:

— В наших краях ходит много мифов, и никому не ведомо, какой из них правдив, а какой — просто сказка. Что же касается этого артефакта… Легенда гласит, что когда–то он принадлежал великому Утресу. Будто бы сама Праматерь подарила ему Черный Хрусталь. Это камень Тьмы, камень Смерти. Крех держал его в небесных чертогах, но когда понял, что жители островов в большинстве своем поклоняются Нариэлю, то перенес сюда, на землю, разбил на части и спрятал. Хотел упрочить свое влияние, и это ему удалось. У него сразу же появились толпы последователей, желавших найти камень. Дело в том, что кристалл даровал обладателю бессмертие и богатство, а главное — заставлял всех служить его темному владельцу. С особенным усердием его искали странники. Но я всегда был уверен, что Черный Хрусталь — лишь вымысел. И никогда не слышал, чтобы кому–то в этих поисках сопутствовал успех.

— Но теперь мы знаем, что его нашли, — мрачно произнесла Раная. — В легенде также сказано, что попавшие под влияние камня будут под заклятием до тех пор, пока цел Хрусталь. А вот как его уничтожить, никому не ведомо.

Я внимательно слушал и все пытался понять, почему обелиск с Черным Хрусталем показался мне знакомым? Где я мог его видеть? Возможно, во сне? Ведь приснился же мне храм Комтеон и светлый алтарь, совершенно такой же, как наяву.

Лениво пожевывая травинку, Серега сказал:

— Должен быть способ. Уверен, информация о нем где–то хранится. Может, у вас есть библиотека со старыми книгами?

— Библиотека, конечно, есть, — обиженно усмехнулся Верлим, — и не одна. Но нам потребуется вечность, чтобы перечитать все тамошние фолианты.

— А какой–нибудь древний отшельник, живущий на краю мира и все знающий?

— Эмм… Где–то на Риалоне, говорят, есть старый Амикус, но у нас на Синеусе вроде бы таких нет.

При этих словах сердце мое замерло. Конечно, Синеус, легендарный богатырь! Он изображен на фресках Комтеона разбивающим какой–то посох. Вернее, это я так подумал. А на самом деле… Тонкая, сужающаяся кверху рукоять и ромбовидное навершие, от которого исходит сияние. Обелиск! Вот где я его видел! Именно так, не посох это вовсе, а стела с Черным Хрусталем. И синеусый великан разрезает его своим мечом, как ножом масло!

Видя, что я застыл, как истукан, мои спутники переглянулись и вопросительно уставились на меня.

— Народ, нам нужен богатырь Синеус! Он может уничтожить кристалл!

— Эва, хватил, — засмеялся Верлим.

— Вот только не говори, что он тоже легенда.

— Нет, Синеус реален. Только давно умер… наверное. Хотя, может, и нет. В любом случае, он пропал.

— Да объясни толком! — рассердился Верховой. — Если великан может помочь, мы должны найти его.

— Не знаю я ничего. Легенда гласит, что он исчез. Пошел воевать с какими–то монстрами и не вернулся. Вот и все. Да с чего вы вдруг решили, что он может уничтожить колдовской камень?

Все снова посмотрели на меня.

— В Комтеоне, светлом храме на границе запретных земель, — торопливо начал я, — на стенах есть фрески. На одной из них изображен обелиск с Черным Хрусталем, на другой — Синеус со сверкающим мечом в руке, разрубающий кристалл. Вот бли–ин! Я там еще рисунки видел, но мне тогда было не до рассматривания картинок. Может, на них указывалось и место, где искать великана.

Повисло молчание, а потом гном, пожевав губами, сказал:

— У Синеуса действительно был волшебный Меч–Кладенец. Очень вероятно, что им можно уничтожить кристалл. Но он пропал вместе с хозяином.

— И что? — упавшим голосом спросил Леха. — Тупик?

— Вот Серый об отшельнике спрашивал, — задумчиво произнесла Раная. — А ведь к юго–востоку отсюда стоит монастырь Небесной Гармонии. Монахи там все равно что отшельники, заперлись и читают, читают… Постигают мудрость древних Учителей.

— Бывал я в тех местах, — встрепенулся Верлим. — Это не доходя до гор Безмолвия. Его так называют из–за синей крыши. Молодец, Раная. Если кто и знает, где искать Меч–Кладенец, так это тамошние монахи.

Знание мира: +1, текущее значение: 24.

— Далеко идти?

— Пешком, с ночевками и привалами, думаю, дня три. Если нежить по пути не задержит.

— Тогда предлагаю отправиться туда, — я встал. — Наш долг — найти Кладенец и разрушить Черный Хрусталь.

— Согласен, только мы не дойдем, — вздохнул Верховой. — Допустим, покоцанные доспехи и оружие я могу починить, но у нас ни еды, ни зелий. Да и состав нашего отряда оставляет желать лучшего. Всего один баффер, два мага–дамагера, лук и целых пять танков. Я бы даже в горячке такой рейд не собрал.

Маруся, до этого все время молчавшая, вдруг сказала:

— У нас нет выбора. Хорош состав или плох, изменить его не получится. Но мы все вымотались, не спали больше суток. Может, немного передохнем?

— Ама права, — ухмыльнулся Морпех. — Подрыхнуть мальца совсем не помешало бы. Вот здесь, на лужайке, и расположимся — трава высокая, нежити не видать. А к вечеру в ближайшую деревню двинем. Как ее? Большие Луга. Там затаримся едой и зельями. Надеюсь, этот хмырь со своими приспешниками еще не добрался туда.

— Разумно, — согласился Верховой. — Только дозор нужно выставить.

— Я покараулю, — вызвалась Маруся.

Как–то сама собой моя рука потянулась вверх.

— И я.

На ее лице отразилось сомнение, словно она собиралась возразить.

— Иди, Рокот, — кивнул Володька и повернулся к Марусе: — Не время сейчас устраивать разборки.

Интересно, откуда он узнал? Походу, всех видит насквозь, настоящий командир.

Маруся резко развернулась и пошла к деревьям, а я с благодарностью посмотрел на воеводу и кинулся за ней. Над головой привычно зашуршали крылья, и Диоген спикировал мне на плечо.

— Нет–нет, — прошептал я ему на ходу. — Тебе тоже выспаться следует.

— Неужели за ум взялся? Правильно! — он одобрительно хлопнул глазами и вернулся к остальным.

Я обернулся — все начали укладываться прямо на траве. Филин, спрятав голову под крыло, примостился на ветке. А мы с Марусей, миновав узкий ряд деревьев, вышли к полю, поскольку опасность для нас могла исходить только от деревни.

Минут через десять с лужайки послышался многоголосый богатырский храп. Бедные Катюша и Раная, как им спится среди такой какофонии?

Мы долго стояли, спрятавшись в тени деревьев и глядя на видневшиеся вдали крыши Черного Камня. Наконец Маруся, нарушив затянувшееся молчание, сказала:

— Необычный ты человек, Рокот. В запретных землях бываешь, в волка превращаешься, определяешь по фрескам, как бороться с Тьмой. Интересно тебе жить, наверное?

Говорила она холодно и отстраненно, словно с посторонним.

— Поверь, я лишних приключений не ищу, так уж получается.

— Значит, они тебя сами находят.

Она отвернулась, и снова повисло молчание. Вот о чем она сейчас думает? О том, что я бросил ее, ничего не объяснив? Да, наверное. Но что я могу ей сказать? Что еще два дня назад считал, будто вся наша жизнь здесь — лишь виртуальная игра, и потому ее соблазнил? А когда узнал, что Мелизора реальна — испугался? Она наверняка так и истолкует мои слова. Или все же попробовать? Вдруг поймет. Рискну.

— Маруся…

Где–то совсем рядом раздался громкий треск веток, прервав мой порыв. Какой–то монстр? Причем, судя по звуку, немаленький. Я выхватил клеймор и прислушался. Тишина. Маруся, держа в руке лук, напряженно оглядывалась по сторонам. Я взял ее за рукав, потянул к старому дубу и прошептал:

— Давай сюда!

Только мы укрылись за толстым стволом, как раздался удар такой силы, что дерево завибрировало, а сверху на нас посыпались желуди и сухие ветки.

— Понасадили тут, ироды, ни пройти, ни проехать, — послышалось недовольное бухтение.

Голос показался мне знакомым. Не может быть! Неужели…

— Ах, вот вы где! Фух, еле вас нашла.

— Василиса? — я в недоумении осмотрелся, но поблизости никого не было.

— Ну да, кто ж еще. Эй, вы куда смотрите–то? Тута я.

Голос звучал совсем рядом, однако я по–прежнему ее не видел. Маруся тоже вертела головой во все стороны.

— О дерево ударилась, — пожаловалась изба из пустоты. — А вы чего здесь–то? С войны убежали?

— Блин, да где ты?!

— Да прям перед вами. Только я того… невидимая. Коли хотите войти, двигайте на ощупь, а я уж подскажу, как смогу.

Мы с Марусей переглянулись, и я рассмеялся.

— Как же тебе это удалось, Василис? Ты же говорила, какого–то ингредиента не хватает.

— А я нашла, — гордо ответила она. — Ты как с похода–то пришел, милок, у тебя вся одежа в пыли серебристой была. Ну, я и соскребла ее осторожненько. Оказалось, это и есть то самое, чего для зелья не хватало.

Серебряная пыль? Что за чушь? А впрочем… Ну да, конечно, темные духи, с которыми боролись маги Алвиоса, оставляли после смерти похожий на пыль осадок. И он рассыпался по моей одежде. Ну, изба, ведь додумалась же!

— Молодец, Василисушка.

Я нащупал лестницу, помог Марусе и влез следом. Мы на ощупь прошли в горницу. Странно, но внутри все было по–старому: пол, стены, печь, стол с лавками, буфет, сундук стояли на своих местах. А снаружи они совершенно невидимы. Чудеса! И уж точно не хуже Серегиной маскировки.

— А теперь давай во–он туда, к лужайке! — скомандовал я избе. — Там наши.

Глава 5. Ничего на свете лучше нету, чем бродить в избе по белу свету

Я выглянул в окно. Забавные ощущения, словно паришь над землей. Огляделся и в стороне заметил Лекса, видимо, отошедшего до ветру.

— Подвезти? — спросил я негромко.

Леха замер и начал осматриваться. Глядя на его реакцию, я с трудом сдерживал смех. Пришлось высунуться в окно по пояс, чтобы он меня заметил. Лешка выпучил глаза, беззвучно пошлепал губами и, наконец, произнес:

— Ты че, Димон, теперь вместе со штанами ноги тоже снимаешь? — а сообразив, что я вишу в воздухе, добавил: — И, похоже, тебя это окрыляет.

Заинтересовавшись нашим разговором, в окно выглянула и Маруся.

— Охренеть! А от этой вообще одна голова осталась! — Лекс подпрыгнул на месте и с воплями кинулся на лужайку. — Подъем! Подъем! Посмотрите, что они с Амой и Рокотом сотворили!

Да, непросто людям объяснять что–то нестандартное, особенно когда они спросонья. Но нам с Марусей это удалось, хоть и пришлось приложить немало усилий.

— …А теперь мы прямо в избе отправимся в монастырь, — закончил я.

Кое–как тимейты по очереди забрались по лестнице и на ощупь зашли в горницу. Неожиданное появление транспорта очень обрадовало, нами овладело безудержное веселье. Все как–то разом поверили, что задача теперь вполне выполнима, мы сможем найти Кладенец и освободить деревню.

Никогда еще в моей скромной комнатенке не было такого количества гостей. Все постоянно сталкивались друг с другом, ойкали, хохотали.

— Ну что, в Большие Луга? — спросил я. — За жратвой и зельями?

— Ага.

— Почто они вам, Луга энти? — встряла Василиса.

— Нам предстоит долгий рейд.

— Да бросьте, милые, разве ж они толково накормят? А я в печке–то вам и кашку, и борщ, и пирожки состряпаю. Могу и сидром по собственному рецепту угостить — он хоть и не крепкий, но головушку туманит, думы–печали снимает.

— Так у тебя же продукты кончатся.

— У, да я как раз давеча столько накупила. На месяц хватит.

Я с подозрением оглянулся на сундук и грозно спросил:

— А деньги где взяла?

Вокруг послышались сдержанные смешки.

— Дык это… ну…

— Василиса!

— Ну в сундуке, в сундуке. А че, там много было.

Мужики загоготали. Хорошо им веселиться, а мне каково? Больше двадцатки серебром, вся моя доля с рейда.

— Та–ак…

— Ну что ты, милок, шумишь? Зато теперича ни в какие Луга идти не надобно. А зелья я вам схимичу, делов–то.

Народ уже ржал в голос, и мне ничего не оставалось, как присоединиться. Ладно, фиг с ними, с деньгами. Изба права — теперь можно топать прямиком к монастырю.

Печь было решено уступить девчонкам. Те, погалдев и поойкав, вскарабкались на нее и вскоре сообщили — все в порядке, угнездились. Мужики легли прямо на пол, Диоген приземлился на родимый буфет. Я же, открыв дверь, сверился с картой и задал Василисе маршрут.

— Сейчас иди направо вдоль кромки леса, потом сворачивай на Малый Северный Тракт. И топай по нему долго–долго, до развилки. Все поняла?

— Не тревожься, милок, дойду, куда скажешь.

Я едва успел закрыть за собой дверь, как пол подо мной покачнулся, и я упал прямо на мужиков. Вопль, взрыв хохота — я, наконец, нашел свободное место и улегся. Наше «ложе» медленно колыхалось на ходу, словно палуба корабля.

Что ж, прекрасно. Пока что все выспятся, отдохнут. Потом Володька починит наше барахло, а там и до монастыря недалеко.

Василиса шла уверенно, и вскоре я перестал волноваться. Всех охватила дрема. Причем сладкое похрапывание доносилось не только от мужиков, но и с печки, где спали девчонки.

Я лежал, размышляя о захвате деревни. Как все–таки Марсель вызывает нежить? Алвиос говорил, что с земли мертвых приходят личи–некроманты и поднимают ее на Темном кладбище. Но я восстановил алтарь, после этого храм Комтеон де–факто стал действующим. Значит, он должен блокировать переход нечисти через реку Смородину. И, тем не менее, Максу удалось привести в Черный Камень целую орду. Может, он нашел другой способ? Или те духи, что напали на меня, сумели разрушить алтарь? Надо, обязательно надо понять, как Марсель это делает. Чувствую, мне с ним не справиться, пока не разрешу эту загадку.

Мерное покачивание убаюкивало, и вскоре я задремал.

Неприятный скрежет вынудил меня открыть глаза. Оказалось, это Верховой выправлял чей–то помятый доспех хитрым инструментом, похожим на изогнутые пассатижи. Лучи пробудившегося солнца, отражаясь от начищенного до блеска металла, заставили меня зажмуриться. Я лениво потянулся и не спеша встал. Почти все уже проснулись, и теперь каждый занимался своим делом: кто умывался, кто убирал с пола плащи и котомки, служившие постелью.

— Хорошо идет, быстро, — заметил Володька, посмотрев в окно. — Прямо как лодка под парусом.

— Ага, лодка, — усмехнулся Леха. — Ты лапищи ее вспомни. Скорее, как беговой страус.

— Пусть страус, — невозмутимо согласился Верховой. — Главное, чтобы при опасности голову в песок не прятала.

Все заржали, а Василиса возмущенно фыркнула:

— Тоже мне, шутники. Вот останетесь без ужина — вмиг присмиреете.

Такое заявление вызвало массовые протесты.

— Эй–эй, не вздумай!

— Не, подруга, забудь эти глупости.

— Димыч, ты чего избу–то распустил? Наглеет.

Я покачал головой.

— Вовсе нет. Вон, смотрите, печь горит, запах аппетитный, так что все путем. Василис, готово уже? Можно забирать?

— Погодь, милок. Сначала скажи, не тут ли сворачивать надобно?

В окно я увидел развилку и уткнулся в карту. Действительно, белая точка мигала на перекрестке, от которого начиналась дорога к горам.

— Верно, давай направо. И будь осторожна, судя по карте, рядом болото. Не утопи нас.

Она хихикнула.

— Ну, уж как получится.

Вот ведь вредная баба, а? Я натужно вздохнул и потянулся за ухватом.

Все уселись за стол, не было только Маруси.

— Она еще спит, сейчас разбужу, — сказала Катюша и полезла на печь.

Через секунду послышался ее испуганный возглас:

— Ребят, с ней что–то не так! Идите сюда!

Я растолкал вскочивших друзей и взлетел по лестнице. Маруся, бледная, осунувшаяся, лежала и неотрывно смотрела в потолок. Глаза ее сверкали лихорадочным блеском.

— Что с тобой? Заболела?

Она с видимым трудом перевела на меня взгляд, сухие, потрескавшиеся губы дрогнули.

— Не знаю, — прошептала девушка.

Я подхватил ее на руки и осторожно спустился с печи.

— Диоген, лечи!

Филин кинул в Марусю пару сгустков, но она покачала головой.

— Здоровье полное.

— Это снежить, — сказал вдруг Серега. — Я видел, как одна из тварей цапнула Амазонку. Правда, ледяная корка, как у других, не появилась.

— Значит, у нее другая реакция на укус, — со знанием дела заявил Морпех. — Рокот, выведи ее на улицу, пусть подышит свежим воздухом.

— Василис, тормози!

Изба встала как вкопанная, и мне едва удалось удержать равновесие. Распахнув дверь ногой, я огляделся. Мы находились на широкой тропе посреди леса. Деревья высокие и вроде бы на древодемонов не похожие. Монстров не видно. Решив, что место подходящее, я помог Марусе спуститься по лестнице.

— Вон там пусть посидит, на поляне с ромашками, — посоветовала Василиса.

Маруся легла на траву, прикрыв глаза рукой. Ребята высыпали наружу и теперь стояли в стороне.

— Ну как, легче?

Не успел я договорить, как Маруся застонала. На ее лице и руках выступили красные пятна. Они быстро темнели и за считанные секунды превращались в небольшие язвы.

— Ей здесь только хуже! — воскликнула Катюша.

Я взял Марусю на руки и побежал обратно в избу. Снова уложил на печь, Диоген подлечил ранки, и ей стало немного лучше.

Видимо, все эмоции были написаны у меня на лице, потому что Верлим строго сказал:

— Рокот, не психуй. Надо идти дальше, маги монастыря наверняка знают, как это лечить. Без них мы точно не справимся.

Пришлось согласиться, и Василиса тронулась в путь. От былого веселья не осталось и следа. Все притихли, лишь время от времени перешептывались. Я постоянно заглядывал на печь. Маруся то дремала, то смотрела в потолок, а при виде меня отворачивалась. Чувствовалось, что ей тяжело находиться рядом со мной, и я прекрасно понимал, почему.

Так прошел почти весь день. Солнце уже клонилось к закату, когда Серега, сидевший у окна, вдруг воскликнул:

— Василиса, стой!

Та замерла и недовольно спросила:

— Чего такое?

— Там, впереди. Смотрите.

Сквозь запылившееся окошко я увидел трех скелетов, курсирующих вдоль дороги. А рядом, на обочине, еще двух, сидящих у костра.

— Нафиг они костер жгут? — прошептал Леха. — Скелеты разве мерзнут?

— Каждый скелет когда–то человеком был, — с умным видом произнес Верлим.

— А, ясно, генетическая память, — закивал Лекс.

Гном с непониманием уставился на него.

— Не о том думаете, — поморщился Серый. — Походу, патруль. Не спалиться бы.

— Верно мыслишь, — кивнул Володька. — Слышь, Василиса, вон там, справа, просека есть, давай туда по–тихому.

— Еще чего, — фыркнула изба. — Чтоб я такой ценный ингредиент, как молотые кости скелета, упустила? Нет уж, лучше держитесь крепче.

И, не слушая возражений, двинула прямо на патруль. Я затаил дыхание, глядя, как мы неумолимо приближаемся к врагам. Они нас не видели, но что–то их явно насторожило, скелеты беспокойно озирались. Вот до них осталось не более десяти метров, пяти, двух… Хрясь! Василиса подняла свою огромную лапу, это я понял по тому, как накренился пол. И еще раз, и еще.

С воплями и матом мы катались от стены к стене, пока она азартно топтала противников, а снизу доносился веселый хруст. Держась за все, что попалось под руку, я попытался добраться до печи. Маруся, ухватившись за трубу, с тревогой взглянула на меня.

— Что случилось?

— Не обращай внимания, это у Василисы ноги затекли, разминается.

Через пару минут все было кончено. Блин, надо будет приколотить всю мебель к месту, а вдоль стен прибить скобы, тогда хоть будет, за что ухватиться при следующем изботрясении. Довольная Василиса еще пару раз дернулась и стряхнула с лап осколки. Народ со стонами повылезал из–под стола и лавок, потирая ушибленные бока, а Диоген, преисполненный сознанием собственной значимости, вылечил всех по очереди. Я шепнул Катюше, чтобы не помогала ему — пусть у филина будет повод поважничать.

— Ну что оклемались? — выждав пару минут, спросила Василиса и потребовала: — А теперь соберите мои трофеи в мешок и бросьте в сундук, иначе дальше не пойду.

Как оказалось, Василисе отдых был не нужен, и она бодро шагала всю ночь.

Проснувшись, я поразился, насколько тихо вокруг. За последнее время привык и к гвалту, стоящему в избе, и к богатырскому храпу. Но сейчас… Та–ак, похоже, и пол не качается. Что происходит?

Я резво вскочил и огляделся. В избе и в самом деле не было ни одного человека. Кроме Маруси, конечно, которая по–прежнему спала на печи. Черты ее лица заострились, губы потрескались, в лице ни кровинки. Походу, ей хуже, нужно срочно раздобыть лекарство.

Подойдя к окну, я увидел жидкий перелесок вокруг, немного дальше переходящий в отдельно стоящие группы деревьев. Между ними расстилалась степь, поросшая мелким кустарником и выжженной на солнце травой. Вдали, у самого горизонта, высились заснеженные вершины гор, а вдоль дороги вилась речушка, уходившая вглубь леса. На берегу стояли мои тимейты, что–то оживленно обсуждая и тыкая пальцами в сторону.

Там, за дымкой утреннего тумана, серел обнесенный крепостной стеной каменный замок. Нежно–голубой цвет его многочисленных башенок и куполов практически сливался с лазурью небосвода. Монастырь Небесной Гармонии? Действительно, неплохо гармонирует.

На всякий случай я сверился с картой и убедился, что мы добрались до места назначения. Бросил взгляд на Марусю и прямо с порога спрыгнул на землю.

— Чего не разбудили?

— Зачем? — улыбнулась Катюша. — Когда еще удастся выспаться?

— Некогда дрыхнуть, Марусе все хуже, — возразил я. — И почему здесь остановились? Надо было сразу к монастырю подрулить.

— Да погоди ты, — махнул рукой Верлим. — Вплотную подходить нельзя, надо поосмотреться. Только осторожно, говорят, в этих местах орудуют разбойничьи банды. Да и Василиса уперлась, сказала, останется здесь, на поляне. Ноги у нее, видите ли, устали.

— Разбойники? — обрадовался Серега. — Так это же прекрасно, мне как раз по квесту шайку хлопнуть надо. В награду обещали пятый левел маскировки.

— Вот ты эгоист, Серый. Сейчас об общем деле думать надо, — хмыкнул Морпех, но все же любопытство перебороло, и он поинтересовался: — И нафига это?

— Смогу не только сам обращаться, но и другого ненадолго превратить в кого угодно.

— Круто!

— А сможешь Верлима перед свиданием сделать богатырем, чтобы на голову выше всех девчонок был? — улыбаясь, вклинился Леха.

— Меня не нужно. Умение, конечно, хорошее, но я своего роста не стесняюсь. Других плюсов хватает, — гном насупился и поменял тему: — Чем лясы точить, лучше давайте с планом закончим.

— Предлагаю Катюшу оставить в избе, — сказал Володька, — за Марусей присмотреть. А сами двинем к монастырю. Если с нами что–то случится, Диоген предупредит девчонок, пусть линяют.

— Как скажете, — Катюша пожала плечами. Мне показалось, она обрадовалась предложению. — Могу и тут побыть.

Возвышающийся над крепкой стеной монастырь вблизи больше походил на древнеримский пантеон. Серое здание с колоннами у входа имело два крыла, голубую крышу в виде купола и чем–то напоминало обсерваторию.

Едва подойдя к монастырю, я понял — дело неладно. Одна из створок ворот еле держалась на петлях и, поскрипывая от ветра, мерно покачивалась. На ней красовались подпалины, явно оставленные шарами магов огня. Вторая валялась на земле.

Настороженно оглядываясь, мы ступили во двор.

— Твою ж налево! — тихо выругался Морпех.

Вокруг лежало не меньше десятка трупов монахов. Лужи подсохшей крови окрасили темно–багровыми пятнами гладкие булыжники мостовой, на шершавой штукатурке серых стен — следы от боевых заклинаний, а выгоревшие до основания деревянные пристройки до сих пор дымились. От вони кострища, перемешанной с запахом пряных трав, першило в горле и слегка подташнивало.

Мой взгляд остановился на ближайшей клумбе, где среди пионов и георгинов лежал седобородый старик в темно–синей мантии, на лице его застыло удивление. Верлим нагнулся к нему, потрогал шею и с досадой отвернулся.

— Мертв.

— Аптекарский цветник на этой площади раньше считался самым красивым на Синеусе. Мой отец был травником и частенько привозил меня сюда в детстве, — вдруг произнесла Раная. Она с болью смотрела на старого монаха, и синяя кожа на ее лице, казалось, сделалась фиолетовой. — Его я тоже помню, магистр Цельс, если не ошибаюсь.

Серега, суетившийся у покореженной центральной двери, крикнул:

— Изнутри заперто! Видимо, тут забаррикадировалась часть монахов. Нужно найти другой вход, вдруг кто–то еще жив!

— А чего его искать? — Диоген спикировал мне на плечо и важно нахохлился. — Сбоку дыра пробита.

— Значит, идем туда, — скомандовал Верховой. — Держимся вместе на случай засады.

Мы обошли левое крыло. В его торце зиял небольшой пролом с такими же, как на воротах, подпалинами по краям. Получается, маги огня могут и камень прожечь? Или это следы магического взрыва?

Вслед за остальными я пролез внутрь и оказался в небольшой комнате, больше похожей на келью. Кровать, стол со стулом, книжная полка да умывальник в углу. Скромно; походу, монахи здесь живут не роскошнее, чем мы в своих избах.

Перешагнув через выбитую дубовую дверь, я вышел в коридор и тут же наткнулся на труп. Он лежал на животе, рядом — широкополая остроконечная шляпа, бледно–голубая рука откинута в сторону. Цветом кожи он походил на Ранаю. В нескольких метрах от него застыло еще одно тело.

— Здесь они и прорвались, — прошептал Лешка.

Глава 6. Монастырский послушник

Я огляделся. Коридор узкий, длинный. Стены отделаны светло–синей штукатуркой, потолок с массивными деревянными балками настолько низкий, что, кажется, готов раздавить в любую минуту. По выбоинам, следам копоти и подпалинам можно понять, как продвигались нападавшие.

— Среди павших только здешние монахи, — прошептала Раная, обводя взглядом трупы. — Но кто–то же на них напал?

— И этот кто–то может до сих пор быть здесь, — тихо сказал Володька.

— Нет, я бы почувствовала. У меня есть скилл «Распознавание магии».

— Прекрасно. Но все равно ушами не хлопаем. Гоу.

Мы осторожно двинулись вдоль коридора, заглядывая во все двери. За ними были такие же кельи, все пустые. Завернув за угол, наш небольшой отряд уперся в занавешенную синими бархатными портьерами арку. Я раздвинул их, шагнул вперед и в замешательстве остановился.

После неказистого коридора контраст был разительным. Мы оказались в большом круглом зале. Высоко над нами на куполе перемигивались магическим сиянием нарисованные звезды. Сквозь цветные стекла витражей лился солнечный свет, обволакивая все вокруг волшебством. Массивные деревянные лестницы вели к круглым галереям, этажами нависавшим одна над другой. На них громоздились стеллажи состаринными свитками и фолиантами — тысячи и тысячи книг.

— Библиотека Мудрости Древних, — произнесла за моей спиной Раная. — Сердце монастыря.

Здесь тоже были видны следы яростной битвы. Несколько дубовых столов и скамеек расколоты в щепу. Один из монахов пришпилен копьем прямо к книжной полке на высоте пары метров. На мозаике каменного пола разбросаны подсвечники, разбитые чернильницы, груды книг. Среди них распластались еще несколько тел. Я подошел к ближайшему — зубы стиснуты, ладонь железным хватом сжимает посох. Наклонившись, пощупал пульс — синяя рука холодна, как лед.

Мой взгляд невольно остановился на валяющемся рядом томике: «О необычных свойствах бальциниума». «Магическая сила артефактов с карбункулом», значилось на другом. Нет, это не пригодится.

— Странно, — послышался задумчивый голос Верхового. — Почему среди монахов столько синекожих? Каждый второй, наверное.

— Они из анлоров, — печально ответила Раная. — Как и я. Все люди в нашем народе с рождения имеют бонус к интеллекту, поэтому у нас много магов, в том числе и очень сильных, высших.

— Анлоры? — удивился Серый. — Это еще кто?

— Мои соплеменники. Когда–то наши предки жили на другом острове, он назывался Эгрисия. Весь изрезанный реками и каналами, вдоль которых высились прекрасные дома, галереи и соборы, — она горько усмехнулась. — Анлорская архитектура многие века считалась в нашем мире самой красивой, самой изысканной. Но после Великой Битвы остров со всеми его чудесами ушел под воду, а племя расселилось по всей Мелизоре.

— Прямо Венеция местная… А ты, получается, никогда не была на своей родине?

Раная опустила взгляд и с минуту что–то высматривала в орнаменте мозаики на полу, потом безнадежно вздохнула и ответила:

— Однажды мне довелось плыть на лодке над тем местом, где был наш остров. И отец показал… Знаете, в погожий день сквозь толщу воды до сих пор видны прекрасные башни и купола. А шпиль главного храма эгров — такой титул носили наши правители — во время отлива даже появляется над поверхностью.

Знание мира:+1, текущее значение: 25.

Я мысленно представил город на дне океана. Наверное, грандиозное зрелище.

— Народ, сюда! — неожиданный возглас Лешки заставил меня схватиться за рукоять меча. — Этот еще жив!

Возле дивана–канапе, обтянутого желтым шелком, Лекс склонился над лежавшим на полу парнем в синей мантии. Совсем еще мальчишка, лицо бледное, волосы всклокоченные. Подлетевший Диоген сразу оценил обстановку и кинул в него живительный сгусток. Юный монах застонал и открыл глаза.

— Кто… кто вы? — прошептал он, переводя испуганный взгляд с одного на другого.

— Не бойся, мы не причиним тебе вреда, — заверил я. — Сам–то ты кто? Что здесь случилось?

Получив еще пару сгустков, парень немного взбодрился и приподнялся на локте.

— Вы же не темные? — в голосе сквозил испуг. — Нет?

— Нет, — Володька шагнул вперед. — Мы пришли, чтобы…

— Хватит антимонии разводить! — вдруг гаркнул Диоген. — Мой пациент еще не пришел в себя, не мешайте лечить!

Возмущеннопосмотрев на филина, я собрался сказать ему пару ласковых, но Верховой дернул меня за локоть.

— Оставь, пусть занимается своим делом, — и добавил шепотом: — Прикольный он у тебя, конечно.

Я покосился на него с удивлением. Со времени подготовки к обороне Черного Камня он ходил мрачный, как туча, причем, казалось, именно моя персона вызывает раздражение воеводы, а тут… Либо отпустило, либо я чего–то не понимаю.

Тем временем Диоген, кинув в парня не меньше полудюжины живительных шаров, важно изрек:

— Мальчик голоден, надо покормить.

В результате такой заботы получасом позже мы сидели в трапезной, поглощая монастырские запасы. Здесь стены были выкрашены белым, высокие стрельчатые окна доходили до самого потолка. По всему помещению — длинные дубовые столы, за одним из которых мы и пристроились. Под руководством Ранаи Володька с Серым притащили с кухни четыре корзины, наполненные фруктами.

Есть совершенно не хотелось, из головы никак не выходила мысль о Марусе. Как она там? Ведь пока от нашего похода в монастырь никакого толку. Ничего не нашли для ее исцеления. Я перевел взгляд с Лехи, который с удовольствием откусил кусок сочной желтой груши, на юнца–послушника. Хотя мальчишка совсем оправился, но время от времени все же испуганно озирался.

— Нежити точно не осталось? — снова спросил он.

— Да точно, не парься, — с полным ртом пробубнил Серега. — Давай, парень, рассказывай, что да как, а то только время впустую теряем.

Он выплюнул абрикосовую косточку прямо на стол и выжидательно уставился на послушника.

— Меня зовут Эстебан, — неуверенно начал тот, — живу здесь, в монастыре.

— Ты высший маг?

— Нет, что вы, простой ученик. Пришел сюда лишь недавно, и пока ничего не умею.

— Да какой он высший? — Лешка кивнул на его татуировку. — Всего седьмой уровень.

— Это верно, — поддакнула Раная. — Я не чувствую в нем большой магической силы.

Серега удовлетворенно кивнул, и я понял его мысль: парень угрозы для нас не представляет. Хотя устрашающим он и так не выглядел — бледное перепачканное лицо, зашуганный взгляд.

— На нас напала нежить. Скелеты всякие, упыри, целый полк. Здесь было два десятка магов, и все они погибли. Последние, кто остался в живых, забаррикадировались в библиотеке и через окно поливали врагов. Они заклинаниями, а я… ну, кидал, что придется. Помню, рядом со мной был Корнелиус.

— А потом?

— Что–то прилетело в голову, и я отключился, — Эстебан потер затылок и продемонстрировал его нам: — Во, смотрите, волосы сожженные.

— Сзади? — удивился Серый. — Получается, тебя Корнелиус приложил?

— Нет, что вы. То есть… Хм, не знаю. Вроде я спиной к окну не поворачивался.

— Ясно, значит, он был на стороне темных, — резюмировал Морпех.

На бедного парня было жалко смотреть. Лицо его вытянулось, в глазах застыла растерянность.

— Как? Он же… Мы ведь с ним почти подружились.

— Не отвлекайся, — строго сказал Володька. — Давно была атака?

— Я не знаю, — Эстебан пожал плечами. — Пришел в себя и увидел вас.

— А люди среди нападавших были?

— Нет, только нежить.

Верлим в недоумении покачал головой.

— Зачем скелетам понадобился монастырь?

— Думаю, Марсель искал какую–то книгу, — мрачно ответил Верховой. — И, судя по тому, что они ушли, поиски оказались успешными.

— Да, может быть, — согласился Эстебан. — В нашей библиотеке уйма старых фолиантов. А вас сюда что привело?

— Хотим узнать, где хранится Меч–Кладенец.

— Тут никаких мечей точно нет, — парень непонимающе нахмурился. — А зачем он вам?

— Кое–кто утверждает, — Володька покосился на меня, — что меч может уничтожить Черный Хрусталь.

Во взгляде Эстебана, адресованном мне, сквозило явное уважение.

— Правда? А я и не знал.

— Значит, где может быть богатырь Синеус или его Меч–Кладенец, ты тоже не в курсе?

— Откуда? — он развел руками. — Я же просто ученик.

Разговор затянулся, за окном солнце клонилось к горизонту. Прошло почти два дня после захвата деревни, а мы так и не продвинулись в своих поисках.

— Вот что, народ, выхода у нас нет, нужно самим порыться в библиотеке, — предложил я. — Авось найдем что–нибудь. Надеюсь, и лекарство для Маруси отыщем.

— Я здесь на ночь не останусь, — решительно заявила Раная. — Одни трупы, куда ни шагни.

Еще бы, на месте гибели стольких соплеменников уснуть не просто, а если и уснешь, то во сне замучают призраки.

— Ага, — поддакнул Лешка. — Под крылышком у Василисы точно будет спокойнее.

— Никто не возражает? — Верховой обвел нас взглядом. — Ладно, тогда погнали в избу, а с утра пораньше вернемся.

— Заодно магов похороним, — произнес Верлим. — Негоже им на улице да по комнатам валяться.

— Да, верно, — подхватила Раная. — Под монастырем есть склеп, давайте отнесем их завтра туда. Поверьте, они заслужили.

Все нестройно закивали, а Морпех встал и хлопнул Эстебана по плечу.

— Слышь, малец, пошли–ка с нами. Тут недалеко, не боись. Одному в монастыре ночевать опасно.

Парень, помешкав, согласился, и получасом позже мы уже подходили к тому месту, где осталась изба.

— Вроде здесь стояла. За грибами, что ли, поперлась? — резкими движениями ладони разрубая воздух, пробубнил Морпех. — Да где же она?

— Тута я, голуби, тута, — откликнулась Василиса. — Чуть правее берите… Во… А теперича влезайте.

Подсадив Ранаю, я привычно взобрался в избу и огляделся. К моему удивлению, Маруся сидела на лавке. Я бросился к ней.

— Тебе лучше?

— Нормально, — она отвернулась. — Не беспокойся, все прошло.

— Здорово. Поешь что–нибудь?

Маруся как–то странно посмотрела на меня и покачала головой.

— Нет, спасибо, я лучше прогуляюсь, подышу воздухом.

— Уже темно, — нахмурился Серега.

— Да я быстро.

Она натужно улыбнулась, прикрыв рот ладонью, и скрылась за дверью. Тошнит ее, что ли?

Мы уселись вокруг стола и снова принялись расспрашивать Эстебана. Впрочем, ничего нового он не рассказал, лишь повторил то, что все уже знали.

За окном сгустилась ночь, накрапывал дождь, и я вдруг осознал, что Маруси нет уже давно. Где же она? Открыл дверь, покричал — тишина. Прыжком спустился на землю, чуть не сломав ноги, обошел все вокруг — пусто. Пришлось возвращаться.

— Мужики, ее нигде нет! — выкрикнул я, вбегая в избу. — Надо идти искать!

— Надо так надо, — вздохнул Верлим и неохотно встал.

Оставив Катюшу с Ранаей дома, мы разбились на пары, вооружились факелами и отправились на поиски. Эстебан хотел было пойти с нами, но ему велели держаться близ поляны, где стояла Василиса, чтобы не потерялся.

Дождь перестал, но небо по–прежнему было обложено тучами. Я шел в паре с Морпехом, обшаривая каждый куст — вдруг Марусе стало плохо, и она потеряла сознание. Вдалеке виднелись отблески факелов других мужиков.

Вскоре мы вышли на берег реки. Надеюсь, сюда Маруся не забрела, не приведи Бог, утонет.

— Слышь, Рокот, что–то с ней явно не то, — задумчиво сказал Морпех. — Она, часом, не беременна?

Оп–па! Я встал, как громом пораженный — такая простая мысль не приходила мне в голову. Нет, абсурд, времени–то прошло всего ничего… А может, раньше, от кого–то другого? Что я знаю о ее жизни до Мелизоры?

Я все еще стоял, обдумывая это, когда из–за кустов стремительно метнулась тень. Мгновение — она выбила факел из моей руки, и он упал прямо в воду. Морпех моментально встал между нами и сделал выпад, ткнув мечом в неведомого гостя. Тот приглушенно вскрикнул, и в эту секунду огонь с шипением погас. Нас обступила непроглядная тьма. Я обнажил клинок, но ударить не успел: сбоку от меня послышалась возня, сдавленный стон, звук падающего тела. И наступила тишина.

— Морпех?!

Он не отозвался. Встав на колени, я принялся шарить по земле в попытках разглядеть хоть что–то в слабом свете татуировки. Трава, грязь, лужи и… тело. Я лихорадочно ощупал его — камзол, борода — и с ужасом понял: Морпех. Без купола. Когда глаза немного привыкли к темноте, я схватил его кулак, разжал — на ладони ничего не было. Ни единой Метки. Твою мать! Пульс не прослушивался ни на запястье, ни на шее.

Дернув с пояса зелье, я поднес его к губам лежавшего, открыл пальцами рот, залил… Никакой реакции.

Получено достижение — Потеря 1 ур. Вероятность счастливого события: — 0.1%.

— Кто кричал? — послышался издалека голос Сереги.

— Сюда! — гаркнул я в ответ и сел на землю, прикрыв глаза рукой.

В Питере мне много раз приходилось сталкиваться со смертью, но здесь… Меня дважды убивали, раскрывался купол, и я воскресал. Все как в шутку, все не всерьез. И вот сейчас погиб первый товарищ. Причем не просто так, а из–за меня. Пока я хлопал ушами, он успел среагировать, прикрыть собой. Наверняка целью неведомого врага был я, светлый призыватель, люмен. Не Морпех должен сейчас лежать мертвым на мокрой траве…

Сквозь пальцы, прикрывавшие глаза, просочились отблески света факелов. Я поднял голову — мужики стояли рядом. Володька в ужасе смотрел на лежащего друга, но вдруг схватил меня за грудки и рывком поставил на ноги.

— Зачем? — с ненавистью глядя на меня, процедил он.

Я оторопел. Хотел что–то сказать в ответ, но заметив, что рука воеводы тянется к оружию, оттолкнул его и резво отпрыгнул. Выхватив клеймор, я встал в оборонительную стойку.

— Стоп! — заорал Серега. — Мужики, вы охренели?!

Ребята схватили нас и растащили в разные стороны. Володька сплюнул под ноги и, глядя на меня исподлобья, выдавил:

— Убийца.

— Сейчас разберемся, — сказал Серый и повернулся ко мне: — Рассказывай, Димыч.

Рассказывать было особо нечего. Я в двух словах описал, как неясная тень, выскочив из кустов, выбила из моей руки факел, и как Морпех атаковал ее.

— Надо отнести его в избу, — понуро сказал Лекс. — Попробуем понять, отчего он погиб.

Вчетвером они подняли тело на руки. Я попытался помочь, но Володька отпихнул меня плечом. Так мы и отправились в этот скорбный путь — впереди мужики с телом Морпеха, сзади я один.

На поляне нас встретил Эстебан.

— Ой, батюшки, что это с ним? — по–бабьи запричитал он. — Вот здесь ступенька, я держу ее, сюда. Осторожно, осторожно.

Кое–как мужики подняли Морпеха по лестнице, занесли в избу и положили на пол. Девчонки всполошились, а Катюша даже заплакала. Надо отдать должное Василисе, она стояла, не шевелясь, хоть и разволновалась: было слышно, как она тихо ахала.

Верховой склонился над трупом, расстегнул камзол, разорвал ворот рубахи и тут же выпрямился.

— Вот, смотрите.

Через грудь Морпеха, прямо у сердца, пролегали четыре бордовые борозды, словно от когтей огромного зверя. В глубине ран поблескивали желто–зеленые разводы.

— Яд, — резюмировал Верлим. — Я уже встречал такой. Без шансов, сразу умер.

— Ты его убил, потому что он узнал правду? — еле сдерживаясь, повернулся ко мне Володька. — Тьма велела?

— Да не трогал я его!

— Конечно, верю. Я тоже все понял, и меня убьешь?

Вперед вдруг выступила Раная.

— Так, ребята, спокойно. Сядьте. Сядьте, говорю! Давай, Верховой, рассказывай, в чем ты подозреваешь Рокота.

Володька с полминуты играл желваками, словно раздумывая, стоит ли вообще обсуждать столь очевидный факт, потом громко выдохнул и кивнул.

— Короче, слушайте. Мне давно кажется, что с Рокотом что–то не так. Все, кто был в рейде, слышали, как Баба–Яга сказала, что в нем есть потусторонняя сущность — это раз. Он ходил в землю мертвых и сумел вернуться — два. А ведь известно, что живому оттуда не выйти. Он сказал, что восстановил светлый алтарь, и я полагаю, что это ложь — три.

— Почему? — поинтересовался Серый.

— Будь алтарь цел, нежить бы не напала. Так думал Элмер, так же считаю и я. Зачем Рокот соврал?

— Да, зачем?

Володька сделал паузу, оглядел всех и торжественно сообщил:

— Да потому, что он — морок! Темный призыватель. Это и есть потусторонняя сущность, о которой говорила Яга. Поэтому мы и не обратились, когда были в деревне — близость к нему нас защитила.

Глава 7. Графское наследие

Эстебан удивленно присвистнул, остальные в недоумении уставились на меня. А я растерянно смотрел на Володьку. Нормально он логическую цепочку вывел! И пришел к ровно противоположному от правды выводу. Это он еще не знает, что я оборотень, не то приписал бы мне и следы от когтей.

— Да нет, вряд ли, — поразмыслив, сказала Раная. — Мы все видели, как он бился с нежитью. И, кстати, Горного Великана, который спас деревню в прошлый раз, тоже Рокот вызвал.

— Значит, тогда он еще не был мороком, — отрезал Верховой.

— А как же Гвида? — спросил Леха. — Квест о предателе зачелся после ее смерти, а замочил ее именно Димон.

— Вот! — Верховой поднял указательный палец. — И я тогда так подумал, перестал его подозревать, а зря.

— Вы знаете, — вмешался Верлим, — а я ведь видел, как Рокот что–то обсуждал с Гвидой. Меня еще удивило тогда, что может быть общего у только что прибывшего странника с этой колдуньей.

Теперь уже и гном смотрел на меня волком, да и у Лехи в глазах сейчас читалось то ли растерянность, то ли сомнение.

— Да мы с ней… — начал было я, но Верховой не дал мне договорить.

— Он пожертвовал своей подручной, чтобы самому выглядеть белым и пушистым. Но сейчас все встало на свои места, жаль, что поздно. Кроме Рокота с Морпехом никого не было, так что тут и гадать не надо, кто убийца. Морпех понял, кто он, и этот предатель поспешил замести следы.

— И чем, по–твоему, я его убил? У меня когтей вроде нет.

— О, ты наверняка многое можешь. В том числе и вызывать всякую когтистую нечисть.

Что ж, в целом логично, возразить мне было нечего. Вот ведь попал… Ребята смотрели на меня с подозрением, а мысль о том, что Марусю мы так и не нашли, не давала покоя.

— Да думайте, что хотите. Потом разберемся, а сейчас я пошел.

— Куда это?

— Аму искать!

Я схватил факел и, направился к двери. Сами вы предатели! Девчонка больная среди ночи потерялась, а они устраивают разборки. Хрен с ними, один ее найду, без помощников.

— Стой, Рокот! — гаркнул Верховой. — Ты никуда не пойдешь!

Он схватил меня за руку, а Верлим преградил дорогу к двери. Я попытался вырваться, но не вышло. Хватка у воеводы была медвежья.

— Маруся нашлась! — вдруг послышался с улицы крик Диогена. — Сама пришла!

Лекс с Серым, переглянувшись, бросились к двери.

Изба вздрогнула, и пол ушел из–под ног: Василиса присела, чтобы в нее было проще войти. Странно, не замечал раньше за ней такой услужливости. Через минуту появились Леха с Серегой, поддерживавшие под руки Марусю.

Я посмотрел на нее, и сердце заледенело в груди. Безразличное лицо ничего не выражает, глаза мутные, руки и одежда в крови, из приоткрытого рта торчат два острых и тоже окровавленных клыка. Господи, она кого–то разорвала и съела?

Володька крепко держал меня за локоть. Я дернулся к Марусе, но не преуспел, он вцепился намертво.

— Не рыпайся, если не хочешь, чтобы тебя связали, — тихо сказал Верховой. — Посиди на лавке, а мы пока во всем разберемся.

Пришлось отступить и сесть на скамью. К Марусе подошла Раная, со знанием дела, точно дипломированный врач, приподняла ей веки, вглядываясь в зрачки. Затем пощупала пульс и, вздохнув, сказала:

— Я, конечно не специалист, но перед нами, без сомнения, вампир. Не знаю, где уж она успела…

— Ну, мы и тормоза, — протянул Леха. — Помните, ее в склепе Граф Эйн укусил?

Бли–ин! В самом деле, как я не сообразил?! Теперь понятно, почему ей стало плохо на солнце. И кого имела в виду Яга, сказав, что среди нас есть двуликий. Человек и вампир в одном лице.

— Нехило, — присвистнул Серега.

Маруся стояла, безучастно глядя в окно, и, казалось, не понимала, что вокруг нее происходит. Глаза по–прежнему были мутными и бессмысленными.

— Так это она Морпеха? — спросил Верховой.

— Все возможно, — развела руками Раная.

— Неправда! — я вскочил и снова почувствовал Володькину хватку. — У него же не выпита кровь.

— Да она просто не успела!

— Что будем делать? Ее нельзя здесь оставлять, — решительно заявил Верлим. — Она и нас всех сожрет.

— И такое возможно, — кивнула Раная.

— Нужен серебряный кинжал, — почесал в затылке Эстебан.

После таких слов меня бы и сотня Верховых не удержала. Я перевернул стол и рванул к девушке. И сам не заметил, как в моей руке оказался клеймор. Оттеснив от Маруси столпившихся друзей, я закрыл ее собой и рявкнул:

— Если хотите ее убить, то сначала вам придется сразиться со мной!

Получено достижение — Защитник 7 ур. Вероятность счастливого события: +0.7%.

Пол под ногами вдруг покачнулся, и все полетели к стене. Я едва успел схватиться за лавку и придержать Марусю.

— Не смейте ее обижать! — решительно заявила Василиса. Похоже, она топнула ногой, оттого пол и пошел ходуном. — Не позволю! Ищите рецепт зелья, которое излечит ее.

С буфета спланировал Диоген и уселся Марусе на голову.

— Попробуете убить — буду лечить ее, пока не умру!

— Да что вы переполошились?! — воскликнула Катюша. — Надо просто поискать в монастырских книгах, как убрать вампиризм.

— А вот это вряд ли, — Раная устало опустилась на лавку и покачала головой. — Я за всю жизнь не слышала, чтоб кто–то избавился от него. Даже если найдем какое–нибудь забытое древнее заклинание или рецепт, понадобится очень мощный колдун для ритуала.

— Значит, шанс есть? — спросил я.

— Скорее, нет.

— Морпеха я ей не прощу, — сквозь зубы процедил Володька.

— От нее это не зависит, — заявил Верлим.

— Надеюсь, с меня обвинения сняты? — я обвел друзей вопросительным взглядом.

Все посмотрели на Верхового, тот в нерешительности пожал плечами, но, подумав, кивнул.

— Тогда, — продолжил я, — беру ответственность за Марусю на себя. Буду оберегать ее от вас, а вас от нее. Пусть Леха сделает шалаш, и мы с ней в нем переночуем.

— Хорошо, — кивнул Верховой. — Только свяжем ее для общей безопасности.

Получасом позже все, наконец, успокоились. Морпеха решили похоронить утром, вместе с монахами в крипте монастыря. А пока тело вынесли на улицу и поместили на импровизированном ложе из сухих веток.

Маруся лежала в шалаше, на подстилке из еловых лап, а я сидел у входа, борясь со сном, и краем глаза поглядывал, чтобы случайный монстр не покусился на тело Морпеха. Остальные дрыхли в избе, вызывая в моей душе жгучую зависть. Рядом со мной Серега воткнул в землю факел, колеблющееся пламя освещало траву и окрестные кусты.

Мои веки постепенно отяжелели, и я не заметил, как задремал. А проснулся от тихого стона. Вздрогнул, повернулся и увидел устремленные на меня глаза Маруси. Сейчас она была совершенно такой же, как прежде. Я осторожно сел рядом с ней и спросил:

— Как ты?

— Не знаю, — слабым голосом ответила она. — Как–то… необычно.

— Что–нибудь помнишь?

— О чем? Где мы? И почему я связанная?

Я коротко рассказал о событиях нынешней ночи. Маруся долго молчала, поджав губы, отблески огня плясали на ее лице. А я со страхом ожидал, как она воспримет весть о том, что убила друга.

— Знаешь, я догадывалась, — наконец произнесла Маруся, и я поразился ее спокойствию. — Последнее время я вижу странные сны. И вообще…

— Ничего не понял. О чем догадывалась?

Она посмотрела задумчиво, словно сомневалась, стоит ли рассказывать. Но, поразмыслив, все же продолжила:

— Все началось в ту ночь, когда ты был у Бабы–Яги. Мне не спалось. Тогда в первый раз я почувствовала какую–то странность. Внутри меня что–то происходило, что–то было не так, как обычно. Потом мы вернулись в деревню, я зашла в трактир и увидела, как Пантия режет мясо для жарки. С него капала кровь, и мне вдруг так захотелось…

Маруся передернула плечами и замолчала. Лицо ее исказила горькая усмешка.

— Не нужно тебе этого знать. Я и на людей–то теперь смотрю по–другому. Даже на тебя.

Эти слова резанули сердце. Она не доверяет мне, предавшему ее, считает врагом. Я осторожно взял ее за руку и пробормотал:

— Прости, что бросил тебя, ничего не объяснив, но ты… ты заслуживаешь лучшего. Я оборотень, волк.

— Раньше это не было препятствием, — усмехнулась Маруся, в точности повторив мои недавние слова.

Я замолчал, собираясь с силами. А потом рассказал ей, как считал Мелизору виртуальным миром, и поэтому не боялся, что причиню кому–то вред. О том, как Мишка положил конец этому заблуждению, о том, как я решил отказаться от нее, чтобы защитить от себя. На глазах Маруси выступили слезы, и она тихо сказала:

— Спасибо, Дим. Твое самопожертвование достойно поэмы, но теперь ведь все изменилось, не так ли?

— В каком смысле?

— Ты оборотень, я вампир, чем мы не пара?

Такой поворот мысли обескуражил меня. Я погладил ее по волосам и ответил:

— Обещаю, я найду способ тебя вылечить.

Она недоверчиво улыбнулась и вдруг сказала, кивнув на лежащее невдалеке тело:

— Не думаю, что я его убила.

Честно признаться, за выяснением отношений я совсем забыл о Морпехе и теперь с удивлением посмотрел на Марусю.

— Ты что–то вспомнила?

— Я и не забывала. Знаешь, вас было так много вокруг, и мне стоило немалого труда сдержаться… Но потом стало совсем тяжко, почти невыносимо. Но не могла же я напасть на кого–то из вас. В общем, ушла в лес и поймала там какую–то зверюшку, кажется, тушканчика. Помню, как растерзала его, пила кровь…

Ее голос дрогнул, воспоминания явно причиняли ей боль. А я смотрел на нее со смешанным чувством вины и огромного облегчения. Так это не она! Вот болван, как я мог поверить, что Маруся напала на Морпеха? Да он бы ее двумя ударами уложил.

Но кто же тогда это сделал? Я напряженно огляделся. Нужно быть начеку, убийца где–то рядом.

— Ты не можешь представить, — продолжала она, — как это жутко. Напившись крови, я была на вершине блаженства и сама себя за это ненавидела. А потом упала в траву, и больше ничего не помню. Судя по твоему рассказу, впала в катаплексию. Может, от ужаса, а может, у вампиров всегда так. Я очень мало знаю про них… про нас.

Какой же я идиот! Все это время она оставалась один на один со своей бедой, с чудовищным превращением в вурдалака. Не брось я ее, она, возможно, открылась бы мне. И не была бы сейчас в таком ужасном состоянии.

Я протянул руку, чтобы погладить ее по волосам. Но лицо Маруси вдруг исказилось, в глазах сверкнула злоба, клики удлинились, и она яростно зарычала. Заметалась, пытаясь развязать веревки, однако ребята стянули ее крепко. Поняв, что освободиться не получится, она попыталась дотянуться до меня зубами.

Чтобы не провоцировать усиление приступа, я поспешил покинуть шалаш и сесть от него подальше. По крайней мере, теперь я знаю, что случилось с Марусей. Чем же этот мир лучше нашего, раз в нем с девушкой может такое твориться?! А я еще сестру мечтал сюда привезти…

Грозный рык повторился, но уже гораздо ближе. Я открыл глаза и увидел Марусю в метре от себя. Как ей удалось выбраться из своего укрытия? Она извивалась на земле, злобно глядя в мою сторону. В свете факелов было видно, как заострились обычно мягкие черты лица. Моя рука непроизвольно дернулась к рукояти меча. Нет! Я поднялся, обошел шалаш и сел так, чтобы Маруся не могла меня видеть. Надеюсь, так ей будет легче.

Но вот она притихла, перестала рычать и постепенно успокоилась. Похоже, пока ей удается бороться с новым естеством, но скоро… Даже представить страшно. Нужно срочно искать лекарство.

Я снова перебрался поближе к ней. Маруся лежала, тяжело дыша, потом недоуменно посмотрела на меня и сама все поняла.

— Опять был приступ?

— Да. Ты вообще ничего не помнишь? Совсем ниче…

Договорить я не успел. Над головой мелькнула тень, раздалось хлопанье крыльев, в мгновенье ока сверху спикировала огромная птица, схватила лапами веревку, стягивающую Марусю, и вместе с ней тяжело взмыла в небо.

— Дима–а–а! — в отчаянии закричала девушка.

Я подпрыгнул, пытаясь достать птицу мечом, но какое там, она была уже недосягаема и уносила свою добычу в сторону гор.

Из избы появилась заспанная физиономия Верхового, следом вывалились и остальные.

— Что? Что случилось?

Не в силах ответить, я молча ткнул пальцем в удаляющуюся птицу. На фоне вышедшей из–за туч луны было хорошо видно и ее саму, и болтающуюся в ее когтях жертву.

— Холценгольф, — пробормотал Верлим. — Белая птица Гор Безмолвия.

— Значит, мы знаем, где искать Марусю, — хмуро резюмировал я.

— Знать–то знаем, но туда не так просто добраться, — покачал головой гном.

Сжав кулаки, я устремил взгляд на далекие снежные вершины. Какая разница, просто или непросто? Ее нужно вытащить!

— Ты-ы?! — заорал вдруг Верховой.

Я обернулся на крик. Резким движением воевода схватил Эстебана за грудки и поднял в воздух. Мальчишка болтался в руках богатыря, как тряпичная кукла. И тут я заметил, как в лунном свете на синей мантии послушника блеснула руна, такая же, как на груди зомбака после удара Морпеха. Мгновенно все стало ясно.

Эстебан ловко вывернулся и отскочил в сторону.

— Да я тебя… — зарычал Володька и снова ринулся на него.

Послушник перехватил его руку, молниеносно провел невероятную комбинацию ударов, и Верховой с окровавленным лицом рухнул на землю. Я выхватил меч и бросился на Эстебана, попутно заметив, как Лешка готовится запустить в него огненный шар.

Мой клеймор, направленный в грудь противника, прошел в миллиметре от цели. Не успел я подивиться такой увертливости, как мощный хук в печень заставил меня согнуться пополам. А удар коленом в челюсть отбросил прямо на Лекса, отчего сгусток огня направился в небо. Пискнул бипер. Твою мать, половины ХП как не бывало!

Руки и ноги убийцы мелькали, точно крылья ветряной мельницы при урагане. Он ухитрялся делать такие серии, что уже через пару минут все наши со стонами катались по земле.

— Ах ты, прыщ окаянный! — послышалось восклицание невидимой Василисы. — Я его приютила, пригрела, а он…

Щелчок — и Эстебан, описав дугу в воздухе, влетел головой в ствол дерева. От удара глаза его закатились, он обмяк и, раскинув руки, затих в траве.

Первым пришел в себя Серега.

— Вяжи его, пока не очухался! — заголосил он, кинулся в шалаш и через секунду выскочил с запасным мотком веревки, предназначенным для Маруси.

— Сначала нужно от его балахона избавиться, — потирая бок и покряхтывая, произнес Верлим. — Снежить нам сейчас точно не ко времени.

Теперь уже все сгрудились вокруг Эстебана. Катюша вытащила нож и полоснула мантию, а Верховой тут же сорвал ее с послушника.

— Бросай на землю! — крикнул Лешка и запустил в нее огненный шар. Одежда вспыхнула. Лекс кинул еще один сгусток и пояснил: — Чтобы наверняка.

Под мантией на Эстебане обнаружилась тонкая, словно паутинка, кольчуга из черного металла. Явно редкая и недешевая.

Растоптав оставшиеся от одежды послушника угольки, Серега вытер пот со лба и громко выдохнул:

— Да-а! Вот тебе и пацан–недоучка. Если бы не благословенный пинок Василисы, он бы нас всех тут отэстебанил по первое число.

— Это точно, — Верлим пригладил растрепавшуюся бороду. — Мощнейший рукопашник. Мастер! Я видел таких на арене Треглава, но они все высокоуровневые были. А тут седьмой… В голове не укладывается. Не чисто здесь что–то.

— Смотрите! — воскликнула Раная, ткнув пальцем в послушника. — А вот и оружие!

К поясу Эстебана были привязана пара стальных кастетов с четырьмя длинными когтями–клинками. В свете луны на них поблескивали желто–зеленые капли яда.

— Вот ведь гад, — процедил Володька и потянулся за мечом. — Таких на месте мочить надо.

Но я схватил его за локоть.

— Погоди, сначала допросим. Диоген, не хочешь еще раз привести в чувство своего прелестного пациента?

— Хорошо, — буркнул филин, кинул пару целебных сгустков и проворчал: — Вы напрасно его прелестным ругаете.

На миг я замер в замешательстве: насколько помню, это точная цитата из булгаковского «Собачьего сердца». Да-а, птица у меня неисчерпаема на сюрпризы, чего в нее только не заложили разрабы.

В этот момент Эстебан зашевелился и застонал.

Глава 8. Посланец Командора

Открыв глаза, послушник с минуту смотрел на нас, потом тряхнул головой, поерзал, пытаясь выпутаться, и усмехнулся:

— Что, справились? Пытать будете? От меня все равно ничего не узнаете.

Володька нахмурился.

— Так уж и ничего? Даже если будем от тебя по кусочку отрезать?

— Что ж вы сегодня такие кровожадные–то? — вмешалась Василиса. — Дайте ему эликсир правдивости, и всего делов. Я как раз наварила, пока вы в монастырь ходили. Толченая челюсть скелета с медвежьим остролистом кому угодно язык развяжет. Дивное зелье. Вон, в сундуке, коричневое такое.

— Умница, Василиса!

Вчетвером мы поволокли упирающегося Эстебана в избу. Я зажал ему нос, а Серега влил жидкость в открывшийся рот. Прошло с полминуты, и лицо послушника преобразилось — в глазах появилась искренность, он преданно посмотрел на нас, ожидая вопросов.

— Рассказывай, — коротко приказал Володька.

Не успел Эстебан открыть рот, как началось что–то невероятное. Он забился в конвульсиях, кожа пошла волнами, будто под ней что–то перекатывалось. Тело послушника стало увеличиваться, под кожей налились мускулы, лицо за пару мгновений покрылось недельной щетиной и огрубело. Его нос теперь напоминал крупную картофелину, изъеденную жуками–паразитами. А над маленькими злыми глазками нависли кустистые брови.

— Офигеть маскировка, — ошалело прошептал Серый. — Моя несколько минут держится, а эта…

— Вот тебе и ответ, — сказал я Верлиму, кивнув на изменившуюся татуировку лже-Эстебана.

Теперь на ней значилось:

Хват, 37 уровень

— Ого, — присвистнул Володька и тут же вскинулся: — Ладно, хватит лирики, давай, выкладывай.

Не тут–то было: наш недруг вдруг покрылся потом, на лице вздулись фиолетовые вены, кожа пошла пятнами. Он стиснул зубы и застонал.

— Рассказывай, падаль, хорош притворяться!

— Я не… — еле выговорил Хват. — Жжет… все внутри жжет.

— Под зельем правдивости он притворяться не может, — вмешался Верлим.

— Василиса! — заорал Верховой. — Ты что подсунула? Убить его мы и без тебя могли.

— Да что ты, милок, — растерянно пробормотала изба. — Вроде все правильно делала…

— Диоген, лечи! — крикнул Леха.

Я в растерянности оглядел наших и заметил, что сидящая рядом Раная шевелит губами, будто произносит какое–то заклинание. Прислушался.

— …и медвежий остролист, значит… — прошептала она и вскочила на ноги. — Лечить бесполезно! Спрашивайте быстрее, что хотели, он долго не протянет!

— Ну, Василиса, — покачал головой Володька.

— Она не при чем. Потом объясню. Нет времени, он скоро умрет.

Верховой хотел еще что–то сказать, но махнул рукой и, глядя на связанного, торопливо произнес:

— Говори, что делал в монастыре?

Хват поморщился, явно страдая от боли, но ответил:

— Мне было велено прийти туда и затаиться среди монахов.

— Зачем приходила нежить?

— Точно не знаю, искали какую–то книгу. Как я понял, в монастыре был предатель, Корнелиус, он и помог темным проникнуть за стены.

— Что ж ты монахам–то не помог? — вклинился Леха.

— Лекс! Только по делу! Только важное! — рявкнул Верховой.

— Тебя Марсель прислал? — спросил я. — Зачем?

— Нет, Командор. Моей задачей было дождаться того, кто побывал в земле Мертвых. Только там можно увидеть фрески, показывающие, как уничтожить Черный Хрусталь. Понятно, что этот человек будет искать Меч–Кладенец, и в его поисках скорее всего придет в монастырь.

Я переглянулся с Володькой и открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но Раная меня опередила.

— Кто такой Командор? Глава Ордена Семи Чародеев?

Он попытался кивнуть, но тут же покачал головой — зелье правдивости делало свое дело.

— Командор это… Командор! Он один из глав братства Вернувшихся, не темный, не светлый.

Что еще за братство? Не темный, не светлый… Третья сила? Этого еще не хватало.

Знание мира: +1, текущее значение: 26

— А Морпеха за что убил? — влез Володька.

Блин, ну как провести толковый допрос, когда столько спрашивальщиков, и каждого интересует свое.

— Случайно, — пожал плечами Хват. — Мне вот этот был нужен, а Морпех ваш полез.

Он кивнул в мою сторону и со стоном прислонился к стене. Ему явно становилось все хуже: лицо превратилось в пунцовую маску, а из вздувшихся вен местами начала сочиться черная слизь. Веки дрогнули, он закрыл глаза и безвольно склонил голову на бок.

— Стой! — заорал я. — Зачем ты меня ждал? Где Синеус?

— Гла… главная цель — доставить Аму…

В его горле что–то булькнуло, изо рта пошла темная пена. Ноги Хвата подогнулись, и он сполз на пол.

— Готов, — сказал Верлим, приложив палец к его шее.

Это и без слов было ясно. Некоторое время все молчали, потом Верховой недовольно поморщился и проговорил:

— Он охотился за Рокотом, потому что тот ходил в землю Мертвых. Но зачем? И при чем тут Амазонка? Ничего не понимаю.

Зато я отлично понимал: некая третья сила знает, кто такой люмен. И охотится за ним. То бишь за мной. Умирая, Хват говорил не о Марусе — он просто не успел произнести слово «амулет».

— На самом деле, все не так уж безнадежно, — с оптимизмом проговорила Раная. — Из его слов явно следует, что в монастырской библиотеке есть сведения о Кладенце.

— Похоже на то, — кивнул Верховой и посмотрел на Ранаю: — Ты обещала объяснить, почему он сдох.

— Все просто. Хват пользовался не маскировкой, а коперфусом, эликсиром иллюзии. Его делают из настоя цветов больциниума с шипами Гвэрда. А что получится, если перемешать медвежий остролист с больциниумом?

— Пожиратель… — послышался испуганный шепот Василисы. — Гордей говорил, это самая сильная отрава во всей Мелизоре, от нее нет противоядия… Но я же не знала.

— А кто тебя винит? Просто не повезло мужику. Влей мы в него эликсир правдивости позже, когда кончится действие иллюзии, он бы выжил.

Получается, зелья нужно проверять на совместимость? Вот так захочешь двойного эффекта и не поймешь, от чего кони двинул.

— И нафига, спрашивается, я столько сил в прокачку маскировки вкладываю, — проворчал Серега, — если каждый может глотнуть эликсира и зашкериться похлеще моего?

— Да хотя бы затем, что на него никаких денег не хватит, — улыбнулась Раная. — Если мы все вместе скинемся, продав нашу амуницию и оружие, то не наскребем даже на треть пузырька. Эти Вернувшиеся небедные ребята.

— Да ладно? — изумился Серый.

— А ты как хотел? Шипами называют окаменевшие когти Гвэрда. Это маленький перламутровый дракон, размером с корову, не больше. Последнего из них истребили охотники за радужной чешуей еще лет за триста до Великой Битвы. Очень редкая вещица, потому и недешевая. А больциниум можно собрать только на острове Флогис, туда не рискуют соваться даже самые отчаянные авантюристы.

— Слышал я об этом острове, — кивнул Верлим. — Жуткое место. Он на востоке находится, вечно в тумане. Там не то, что люди, даже монстры не живут. Говорят, все растения на нем хищные. Чуть зевнешь–и тебя уже до костей обглодали.

Знание мира: +1, текущее значение: 27

Пока мы решали, что делать дальше, за окном рассвело, взошло солнце. От прохлады ночного дождя не осталось и следа.

— Пора приниматься за дело, — сказал Верховой. — Мы должны отыскать эту книгу!

Молодец, все за всех решил. А о Марусе даже не вспомнил!

— Надеюсь, без меня справитесь? — нахмурился я. — В монастыре сейчас спокойно, опасности нет. А я пойду искать Аму.

Володька с минуту испытывающе смотрел на меня, а потом произнес:

— Рокот, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. У меня тоже сердце не на месте. Но это уже не Маруся, поверь. Она превратилась в монстра. И тут ничего не поделаешь, от вампиризма можно избавиться только вместе с жизнью. А нашим в Черном Камне еще можно помочь. Да и сестре твоей тяжко придется без Фиолов, раз уж их не успели отправить. Я тебя не отговариваю, но ты подумай хорошенько, взвесь все.

Я скрипнул зубами. Приятный мне достался выбор — спасать свою девушку или сестру. Разорви, Рокот, сердце пополам и одну половину выкинь…

Упрямо мотнув головой, я ответил:

— Пойду искать Марусю. Так от меня будет больше толку. Поживите пока в монастыре, а Василиса довезет меня до гор Безмолвия. Ну, а потом…

Получено задание: излечить Амазонку от вампиризма.

— Потом, — подхватил Верлим, — нам придется идти на Стылый Хребет. Именно там гнездятся холценгольфы.

— Нам?

— Да, в одиночку ты не справишься, а мне кое–что известно о тех местах. Ну, и Диогена возьмем, конечно.

— Я с вами, — Леха положил руку мне на плечо. — Как вы без мага–то?

— Хорошо, но все остальные в библиотеку, — потребовал Верховой и повернулся ко мне: — Заберите шмот с этого урода, — он кивнул на Хвата, — пусть пока в сундуке у Василисы полежит, потом разделим. А хотя…

Он поднял кольчугу и протянул ее мне.

— Бери, мало ли, что вас ждет в горах.

Легкая, как пушинка. Я разыскал светящуюся надпись и прочел:

Даурская кольчуга огнеборца.

Физзащита: +20,

Поглощение урона от магии огня: 30%,

Отражение на противника полученного магурона: 10%,

Прочность: 70/200,

Минимальный уровень: 15,

Цена: 7 зм.

Крутая штука, в такой хоть против драконов ходи. Жаль только, по уровню носить рановато.

Убедившись, что никто не возражает, я бережно уложил кольчугу в сундук.

— Если не возражаете, я возьму это, — сказал Леха, крутя в руках кастеты послушника.

— Нафига тебе это? — удивился Серый. — Ты же маг.

— В походе все пригодится, на крайняк, карабкаться с их помощью буду.

— Да пусть забирает, — махнул рукой Володька. — Рукопашника среди нас все равно нет, вернемся в деревню — продадим.

Зарыв труп посланца неведомого Командора в перелеске (хоронить этого гада в крипте было бы настоящим свинством), мы двинулись к монастырю. Распрощались у ворот с теми, кто оставался, и я, развернув карту, задал избе маршрут.

Ночка выдалась та еще, и по дороге к горам мы решили вздремнуть. Леха с Верлимом великодушно уступили мне печь, я забрался на нее и с удовольствием вытянулся. Мысли о Марусе не давали покоя. Где она, почему ее похитили? Если тимейты из слов лже-Эстебана сделали вывод, что за ней охотятся некие Вернувшиеся, то я‑то точно знал, что это не так.

Мысли переключились на Хвата. Интересно, он непись или странник? Я с удивлением осознал, что уже не делаю между ними различия. И те, и те — люди, только одни всегда жили здесь, в Мелизоре, а другие прибыли из–за купола. Забавно, совсем недавно неписи казались мне кем–то ненастоящим. Но за время пребывания на Синеусе я понял, что они умеют быть преданными, верными и способными на самопожертвование.

До гор оказалось куда дальше, чем можно было предположить. Привычно раскачиваясь и позвякивая посудой, Василиса бодрым шагом двигалась к цели. Мы с Лешкой, изнывая от безделья, шутили над Диогеном, Верлим же весь день сидел у окна и с тоской смотрел на заснеженные вершины. А ближе к ночи так и уснул, опираясь на свой боевой топор.

Лешка растянулся на лавке, а вот мне не спалось. Ворочаясь на печи, я обдумывал события последних дней. Будто кто–то специально вставляет палки в колеса. Ничего, главное обдумывать каждый шаг и не кидаться во все тяжкие. Тогда все получится. Наизнанку вывернусь, но найду способ и Марусю спасти, и Фиолы Аринке отправить.

Казалось, я задремал на пару минут, а проснулся уже утром от громкой ругани Верлима. Вскочил, пытаясь сообразить, что опять стряслось. Изба ощутимо накренилась, что–то с грохотом повалилось на пол, а Диоген в панике взмыл под потолок.

— Василиса, совсем крыша поехала? — заголосил Леха. — Горной козой себя возомнила?

Ясно, конечным пунктом на карте я отметил Стылый хребет, вот исполнительная изба и следует указанному маршруту, пытается забраться на гору.

— Василиса, стой! — рявкнул я. — Да стой же! Дальше мы сами.

Изба наконец остановилась и с придыханием пробормотала:

— Фу–ух, а я уж испугалась, что придется на вершину карабкаться.

Ага. Могу себе представить.

Мы быстро собрали все, что могло пригодиться, и спрыгнули на землю.

— Жди здесь, — велел я Василисе. — Вот у этого валуна. Из инвиза не выходи, мало ли.

Судя по тому, как внутри жалобно звякнули плошки, изба согласно кивнула.

Я ожидал, что увижу покрытые снегом горы, однако он лежал гораздо выше. А здесь, у подножья, громоздились голые скалы из розово–коричневого песчаника, кое–где в расщелинах росли чахлые кусты и деревья.

— Туда, — Верлим уверенно указал направление. — На Стылый хребет только одна дорога.

Не верить ему причины не было, но я все же украдкой бросил взгляд на карту. Все правильно. Незаметно кивнул Лешке, и мы двинулись следом за гномом вверх по пологому склону.

Чем дальше мы шли, тем круче становился подъем. Теперь путь был усыпан мелкими острыми камнями, о которые все то и дело спотыкались. Лекс умудрился в кровь разбить колено, а Верлим — разорвать плащ. С меня ручьями лился пот, ноги гудели, прозрачно намекая, что альпинизм не моя стихия.

Часа через два Леха не выдержал.

— Все, хватит, привал! — пробурчал он и уселся прямо на землю.

— Ага, и обед, — обрадовался Верлим.

Он выбрал камни поровнее, положил на них щит — получился вполне удобный походный стол — и достал из сумы запасы.

Устало опустившись на валун, я потянулся к пончикам Василисиного приготовления. Вообще всякие пироги и булочки у нее получались недурно. Как, впрочем, и все остальное.

— Сейчас поедим и двинем дальше, — сказал Верлим, стряхивая крошки с густой бороды. Он протянул руку к виднеющимся вдали двум каменным столбам и добавил: — Это наш следующий ориентир.

Лешка, прикрыв ладонью глаза от солнца, мотнул головой.

— Странные какие–то скалы. Острые и тонкие, как шипы. Рукотворные, что ли?

В самом деле, они походили на сужающиеся кверху квадратные бруски, заточенные на вершине, словно карандаши. Грани их были то ли разрисованы, то ли изрезаны какими–то знаками.

— Красивые, — похвалил я, — напоминают египетские обелиски.

— Раньше они считались вратами в королевство гномов, а сейчас их кроме как Столбами Скорби никто и не называет.

— Скорби? А что с ними случилось?

— Не с ними, а с моими предками. Если бы вы знали, сколько слез выплакали женщины и дети, убегая этой дорогой из родного дома, точно воры в ночи. Моя бабка часто рассказывала об этом, и всякий раз рыдала навзрыд. Да что там говорить, после тех событий у всех нас, гномов, лежит тяжеле–енный камень на сердце.

— Что же у вас тут стряслось? — заинтересовался Лешка.

Верлим с минуту молчал, глядя нам в глаза, раздумывал, стоит ли делиться своей болью. Но потом, поправив ворот, будто ему стало трудно дышать, вздохнул:

— Ох, ребятки, это давняя история. С тех пор минуло много лет. Тогда гномы жили здесь, в горах Безмолвия, и правил ими благородный Фимрун Третий, король, во всем достойный своих великих предков. Бабушка моя приходилась ему племянницей, поэтому много о нем рассказывала. Мудрый и справедливый был правитель, народ процветал, торгуя самоцветами, кованым оружием и броней. Даже сейчас лучшими кузнецами во всей Мелизоре считаются гномы, а в те времена они еще секреты древних мастеров помнили.

Он рассказывал так вдохновенно, так эмоционально, будто сам жил в том благословенном королевстве. Его глаза горели, он то и дело рисовал какие–то образы в воздухе, размахивая руками.

— Единственное, что омрачало жизнь короля, так это отсутствие наследника, — продолжал Верлим. — Каждый день жизни Фимруна и его жены был наполнен горячими молитвами, и Дух Гор смилостивился, послав им сына, красивого и здорового. И вот однажды с заснеженных вершин спустились зенолы, не обычные торговцы, бывшие привычными гостями в королевстве, а воины во главе с сыном вождя черногубых. Они что–то требовали от Фимруна, уж не знаю, что именно, но тогда чуть не дошло до войны. Только вроде все утряслось, как исчезла королева с младенцем–сыном. Ходили слухи, что это дело рук проклятых белокожих горцев. А потом пропал и сам Фимрун, причем вместе с символом власти — алмазной Киркой Удачи. Не уберег народ своего короля…

На лицо гнома легла тень, он уперся пустым взглядом в Столбы Скорби и замолчал. Было ясно, что история вызывает в нем горечь, и я не решался его торопить.

Глава 9. Вуивра, королева змей

— Всесильный Дух Гор разгневался на мой народ, — наконец заговорил Верлим, — ведь правители гномов испокон веков были его главными жрецами и хранителями веры. Он наслал на королевство грозных воинов возмездия — могучих Каменных Гигантов. Они напали внезапно, и гномы не успели подготовиться. Врагов были многие и многие тысячи, каменные исполины заполонили все королевство; казалось, сами горы воспротивились существованию моего народа. Единственное, что смогли сделать защитники — спасти женщин и детей. Пока мужчины держали оборону и умирали один за другим, их жены и малыши по тайному подземному ходу спустились к подножью гор и убежали подальше. Среди них была и моя бабушка. Она рассказывала, как отчаянно сражался мой прадед и его друзья, как ее мать не хотела уходить, как он почти силой заставил их спуститься в секретный ход. А сам… сам погиб, как и все остальные. С тех пор гномы рассеялись по Синеусу, некоторые даже перебрались на другие острова.

Знание мира:+3, текущее значение: 30

— Печальная история гибели целой цивилизации, — вздохнул Леха. — Неужели за все эти годы ни один гном так и не был в горах Безмолвия?

— Нет. Эти места считаются у нас проклятыми — слишком многие там полегли, слишком много там осталось боли и крови.

— Тогда почему ты решил вернуться на земли предков? — спросил я.

— Есть причина… Видишь ли, мне с самого детства, много–много раз, снился один и тот же пророческий сон. В нем Дух Гор говорил, что я должен помочь воспарившему к небесам полумонстру, и тогда мой народ получит новый шанс, а его былая слава возродится. Когда холценгольф унес Амазонку, я понял, что время пришло, — Верлим посмотрел на меня и усмехнулся: — Теперь ты понимаешь, что я не меньше твоего заинтересован в ее спасении?

— Ну, если так, — ответил я, поднявшись на ноги, — то вперед!

Путь к Столбам был таким же каменистым, но еще более крутым, чем раньше. И ни одного куста, чтобы зацепиться, ни одного уступа для передышки.

— Давайте немного обойдем, вон там, — предложил Леха, углядев едва заметную дорожку.

Я с Диогеном на плече бодро двинулся по ней, тимейты потопали следом. Но едва мы прошли несколько сотен метров, как увидели ползущую прямо по тропе змею. При нашем приближении она приподнялась и грозно зашипела. Я выхватил меч и одним махом снес ей голову.

Получено опыта: 8

Лешка за моей спиной облегченно выдохнул.

— Ненавижу змей.

Но радовался он рано: через двадцать шагов появилась вторая гадина, потом еще и еще. Справляться с ними было несложно, главное, успеть, пока она не напала первой.

Перешучиваясь по этому поводу, мы обогнули очередную скалу и встали как вкопанные: перед нами, шипя и извиваясь, ползало не меньше десятка змей, но не обычных, а… двухголовых. У каждой из них на кончике хвоста росла вторая голова, а вдоль лоснящегося чешуйчатого тела сияла надпись:

Амфисбена

— Одна голова — хорошо, а две — страшно, — пробормотал Лекс.

Я в замешательстве попятился, но сзади тоже послышалось шипение. Обернулся: там качались еще три змеи.

— Леха, за мою спину! Верлим, прикрывай его с той стороны!

В секунду мы выстроились и приготовились обороняться. Раз — и на меня прыгнула одна амфисбена. Не успел я ударить, как атаковала вторая. И тут же третья, четвертая.

Я махал мечом, как заведенный, сзади слышался треск огненных шаров и свист топора Верлима. Диоген в панике хлопал крыльями, нарезая над нами круги. В полете лечить филин не мог, деревьев, куда бы он мог сесть, рядом не было, и бедная птица оказалась не у дел.

Одна из тварей обхватила мою левую руку, другая правую — и я не смог удержать клеймор. Он со звоном упал на землю, а змеи начали обвиваться вокруг моих ног. Попытался оторвать их от себя голыми руками — куда там, они сжимали меня не хуже гидравлического пресса.

Сзади послышался полный ужаса Лехин крик. Брыкаясь и отплевываясь от поднятой змеями пыли, я повернулся к нему и обалдел: он стоял, полностью обмотанный змеями, словно в коконе, и напоминал толстую чешуйчатую мумию. Пока я тормозил, амфисбены обвили меня, уронили, сжав мои ноги, и буквально покатили вверх по тропе. Их кожа зловеще поблескивала на солнце, блики мелькали перед глазами, и в скором времени голова так закружилась, что я поторопился сомкнуть веки.

Удивительно, но убивать нас они не торопились. Просто катили, как три бревна, явно с какой–то осмысленной целью. Слева придушенно вопил Лешка, справа хрипел Верлим. И вдруг их голоса стали удаляться. Я, как мог, шевелил плечами, пытался согнуть руки, но все было бесполезно.

Через несколько минут безумное верчение прекратилось; тихо шипя, змеи ослабили хватку, а потом и вовсе отползли в сторону. Я попробовал встать, но ноги не держали. Пришлось лежать и ждать, когда карусель в голове остановится.

Немного очухавшись, я открыл глаза и обнаружил себя в просторной пещере. Стены поросли мхом, в центре — маленькое озеро, а вокруг него редкая примятая трава. От дыры, ведущей наружу, поступало достаточно света, чтобы все рассмотреть. И увидеть, что я здесь один. Где же Леха и Верлим?

Клеймора рядом не оказалось, зато у ног лежала сума. Выпив зелье здоровья, я восстановил ХП, подошел к выходу и осторожно выглянул. Навстречу тут же поднялась качающаяся змеиная голова. Стерегут, мать их…

Значит, это место моего заточения. Зачем мы им понадобились? Сожрут на ужин? Ладно, подождем. Диогена они схватить не могли, очень возможно, что он полетел за подмогой. Впрочем, смысла в этом нет, Володьке и остальным можно просто скинуть сообщение на бипер, но они далеко, без Василисы им от монастыря добираться придется очень долго.

На мгновение меня охватило отчаяние. Слоняюсь по горам, попадаю в плен к каким–то амфисбенам, а там Аринка. Так много времени потеряно, а Фиолы до сих пор не отправлены. И Маруся… Как ей помочь, когда меня самого в пору спасать?

Со стороны озера послышалось бульканье, и я повернул голову. Вода забурлила, и через секунду над поверхностью показалась огромная змеиная голова. Но не простая, а в короне. Вслед за ней появилось толстое, длинное тело оливкового цвета, и вот уже передо мной выросла огромная тварь, похожая на анаконду из фильмов ужасов. Она выползла на песчаный береги теперь, качаясь из стороны в сторону, внимательно меня разглядывала. Я попятился и схватил валявшийся на земле камень.

— Отвали, тварь!

Глаза гигантской змеи вспыхнули.

— А ты дерш–шкий, ш-штранник, — прошипела она, и у меня по спине пошли мурашки величиной с вишню. — Не ты ли вторгш–ша в мои земли? Не ты ли ш-шгубил моих подданных?

Она говорила медленно и певуче, но в ее тоне чувствовалась затаенная угроза, а при каждом слове мелькал черный язык с раздвоенным концом.

— Но преш–шде, чем подвергнуть тебя ш–штраш–шной казни, будет ш-шуд. Ибо я Вуивра, владычица змей, ш-шамая ш-шправедливая королева.

Суд? Что ж, согласен. Затяжка времени мне совсем не помешает. Я положил на землю камень, который все еще сжимал в руке, и вежливо поклонился.

— Как прикажете, ваше величество.

Украдкой огляделся. Н-да, убежать не получится. Этот длинношеий монстр и шага не даст ступить, проглотит за милую душу и не подавится. К тому же у выхода охрана. Нырнуть в воду? Тоже не вариант — Вуивра оттуда вылезла, значит, там ее стихия. А других путей отхода пока не видно. Подожду благоприятного момента, вдруг она наклонится ниже, брошу ей песок в глаза и тогда попробую рвануть.

— Пош–што ты убил моих подданных? — начала допрос королева.

— Они преграждали дорогу и пытались напасть, — объяснение так себе, но выбирать не приходится.

Я словно случайно уронил суму, наклонился за ней и незаметно зачерпнул в ладонь горсть песка.

— Куда ты идеш–шь?

— К Стылому хребту.

— Зач–шем?

Постоянное покачивание ее головы начинало раздражать, и я ответил немного резко:

— Есть дело.

— Ш-што за дело?

Вот зараза, привязалась. Понятно, что весь этот суд — сплошной фарс, она лишь рисуется перед подданными, а вердикт уже давно вынесен. Но я продолжал играть по ее правилам, лихорадочно пытаясь найти выход из ситуации.

— Мою возлюбленную украл холценгольф. Иду ее спасать.

— Значит, ты не из темных, которые вечш–шно ш-штремятся похитить мои богатш–штва?

— Нет, ваше величество.

— Ш-што ш-ш, проверим.

Глаза змеи вдруг вспыхнули фиолетовым сиянием, словно она хотела просветить меня насквозь, чешуйчатая голова стала медленно опускаться. Готовый в любой момент кинуть в нее песок, я как бы между делом приподнял руку. Давай же, еще чуть пониже!

Вуивра вперила взгляд в мою грудь, как раз туда, где под броней висел амулет, на секунду замерла и резко поднялась. В ее взгляде мелькнуло удивление. Блин, ведь почти получилось. Как ей удалось меня раскусить?

— Когда освободиш–шь ее, — снова зашипела змея, но теперь ее тон изменился, в нем явно появилось уважение, — отправиш–шься бороться с тьмой, люмен?

Я чуть не поперхнулся от неожиданности, однако сдержался и лишь поднял брови, демонстрируя, что удивлен ее осведомленностью.

— Мои глаз–за не ведают преград. Я виш–шу кулон светлого призыва под твоей одеш–шдой. Но ты не ответил, будеш–шь ли воевать с темными.

— Конечно. Но сначала нужно спасти Марусю.

— Ш-што ш-ш, я отпущ–щу тебя, — черный раздвоенный язык на мгновение замер, королева задумалась. — И сохраню твой ш-шекрет. Но ты должен пообещ–щать мне кое–ш–што.

— Слушаю, ваше величество.

— Темные пох–хитили красный камень из моей короны. Чудеш–шный карбункул. Ты найдеш–шь его и вернеш–шь мне. На награду я не пош–шкуплюсь.

Получено задание: Вернуть красный карбункул Вуивре, королеве змей

Ясно, моего согласия тут никто спрашивать не собирается.

Она красноречиво посмотрела в сторону, и я невольно проследил за ее взглядом. На земле, у самой стены пещеры, лежал мой клеймор. Готов поклясться, что пять минут назад его здесь не было. Фокусница, мать ее…

— А мои друзья? — спросил я, поднимая меч.

— Ты ш-шкоро их увидиш–шь.

С этими словами она повернулась к озеру. Мгновение — и оливковое тело исчезло под водой. А я остался стоять, задумчиво глядя вслед королеве.

Получасом позже мы снова шли по той же тропе. Леху с Верлимом королева посещением не удостоила, видимо, решила, что разговора с люменом будет достаточно. Диоген же, как выяснилось, за подмогой не улетел, пристроился на уступе горы и, прикинувшись кустом, ожидал развития событий.

— Странные твари эти змеи, в яму какую–то засунули. Я уже мысленно готовился к смерти, а тут на тебе, иди на все четыре стороны. Даже оружие не отняли, — пробубнил Верлим, перекидывая топор с одного плеча на другое.

— Чего тут странного, походу, мы не прошли кастинг у их повара, — усмехнулся Леха. — Ты — мелкий, я — костлявый слишком, Рокот… — видимо, не придумав для меня кулинарного изъяна, он почесал затылок и спросил: — Димон, а ты что думаешь?

— Да какая разница, главное, снова в западню не попасться, — отмахнулся я.

В самом деле, не рассказывать же им о реальной причине нашего освобождения? То, что я люмен, пока должно оставаться тайной за семью печатями. Даже для моих друзей.

Тропа то поднималась вверх, то спускалась между скал, и вскоре мы подошли к Столбам Скорби. Вблизи они впечатляли куда больше, чем издали. Основание засыпано грудой мелких камней, и над ними, как над курганом, высятся два обелиска метров по тридцать каждый. На гранях высечены непонятные символы — возможно, буквы древнего гномьего языка или защитные руны. Вершины, сделанные в виде пирамид, сияют золотом.

— Вот и врата в королевство гномов, — гордо сказал Верлим.

В его глазах читалось благоговение. Наверное, такой взгляд бывает у воинов, вернувшихся домой после долгого похода.

Он вскарабкался на насыпь, опустился на одно колено и, коснувшись склоненной головой одного из столбов, стал что–то нашептывать. На долю секунды письмена вспыхнули алым, гном вскочил на ноги и, сияя улыбкой, воскликнул:

— Вы видели, видели?! Это знак! Хорнгальд рад приветствовать первого за сто лет гнома.

Но я его восторгов не разделял. Не зря же это место считается проклятым. Вспышка, наоборот, показалась мне зловещей, будто кровь, пропитавшая землю, выплеснулась наружу и теперь предупреждает нас. А золотые навершия на столбах, почему они сохранились? Думаю, в Мелизоре найдется немало охотников за таким сокровищем, и тем не менее…

— Хороши ворота, если вместо дороги тут одни завалы, — прервал мои размышления недовольный голос Лекса. — Фиг пройдешь.

— А как ты хотел? — проворчал Верлим, спускаясь с насыпи. — Раньше тут проходил широкий тракт, по которому можно было добраться прямо до Треглава. Но сами понимаете, все это столько лет без присмотра… Ну ничего, дальше до самого Хорнгальда будет проще.

Мы вошли в расщелину между двумя скалами, дорога и правда стала удобнее, но… Лучше, блин, покорить десяток Эверестов, чем попасть в эту аэродинамическую трубу. Стоял такой ветродуй, что я с трудом держался на ногах. Попавшие в ловушку потоки воздуха с ревом били по перепонкам, закручиваясь в спираль, поднимали клубы пыли, земли и мелких камней.

Я вытащил из сумы какую–то тряпку и повязал ею лицо, стараясь защитить рот и глаза от роя летающих песчинок. Диоген сделал несколько кульбитов и взмыл ввысь — похоже, там воздушные массы вели себя не так разнузданно.

Гном выудил из котомки веревку, мы вцепились в нее и теперь медленно двигались по дороге, растянувшись в цепочку. Верлим, широко расставляя ноги, шел впереди. Выпятив грудь, он пер, точно ледокол, а над его плечом победным стягом развевались лохмы рыжей бороды. Леха, то и дело спотыкаясь, плелся сзади. Я обернулся посмотреть, как у него дела. Он плотно закутался в плащ, согнулся в три погибели и, придерживая свободной рукой колпак, буравил им пространство. Заметив мое внимание, Лекс открыл было рот, чтобы что–то сказать, но встречный поток заставил его замолчать.

Борьба со стихией продолжалась метров пятьсот, пока наш маленький отряд не выбрался из ущелья. Здесь ветер был заметно слабее, и мы остановились перевести дух. Мне на плечо спикировал Диоген, грязнющий, как выброшенный старый ковер. Впрочем, все мы сейчас выглядели, точно найденные на помойке.

— В вашем королевстве всех гостей так встречают? — отплевываясь, съехидничал Лешка.

— Сам удивлен, — развел руками Верлим. — Бабка о таком никогда не рассказывала.

Внезапно я почувствовал чей–то пристальный взгляд. Резко развернулся, выхватив клеймор, вскинул голову и в удивлении замер. Это был огромный воин, высеченный прямо в скале. Он чем–то неуловимо напоминал Верлима, а его глаза, казавшиеся живыми, внимательно разглядывали нас.

Мы подошли к каменному исполину, пытаясь его рассмотреть. Верлим изучал его даже с большим любопытством, чем мы с Лехой. Щурился, склонял голову набок, что–то шепча себе под нос. Сейчас он был похож ребенка, которому много раз рассказывали про слона и вот, наконец, привели в зоопарк.

Изваяние явно было древним, но сохранилось совсем неплохо. Очевидно, резец мастера трудился над камнем не один месяц, а может, и не один год. Была видна каждая морщинка на лице, каждый шрам, оставшийся после битв, каждый волосок. Борода, даже более пышная, чем у Верлима, топорщилась в разные стороны, а заплетенные в косы длинные усы спускались до самого пояса. На голове красовался островерхий шлем с крыльями по бокам, грудь защищала круглая накладка латного доспеха. Он опирался на кирку с покрытой рунами рукоятью. Острые двусторонние клювы делали ее похожей на якорь, который навсегда привязал старого вояку к этому месту.

— Это и есть один из Каменных Гигантов, напавших на твой город? — шепотом спросил Леха у Верлима, крепко сжимая посох.

— Нет. Это сам Зордан Великий — Говоривший с Духом, — с придыханием ответил тот. — Прапрадед Фимруна Третьего, пропавшего короля. Между прочим, в моих жилах тоже течет кровь Зордана. Я его последний потомок. Может быть, потому мне и снились пророческие сны.

Я провел ладонью по пьедесталу — камень шершавый, теплый, будто в нем хранится энергия жизни. В глаза бросилось, что одна нога у Зордана была повреждена, причем не у памятника, а у прототипа — правое колено заметно утолщалось и неестественно изгибалось.

Верлим опустился у монумента на одно колено, а я с почтительным молчанием отошел в сторону и задумался. Это же надо, целая цивилизация, причем, судя по памятнику, действительно великая, уничтоженная одной битвой…

— Вы тоже слышите это? — перейдя на шепот, вдруг спросил Лекс.

Глава 10. Покинутый город

Я напряг слух: действительно, из–за скалы доносились мерные глухие удары. Прижавшись спинами к каменному склону, мы осторожно обошли ее. Я ожидал увидеть все что угодно, даже призраков гномьих кузнецов, кующих мечи для защиты от врагов, но никак не такое.

С уступа, запутавшись ногами в толстой черной лиане, вниз головой свисал мертвый гном. Его кожа давно высохла и мумифицировалась, став темно–коричневой, доспех покрывали вмятины, на земле лежал такой же помятый шлем. А закостеневший кулак продолжал крепко сжимать боевой молот. Порывы ветра время от времени раскачивали тело, и молот гулко ударял о камень, словно древний воин не хотел завершать свою битву.

— Это один из последних защитников, прикрывавших отход женщин и детей, — хрипло сказал Верлим. — Не дело, чтобы останки героя болтались на посмешище врагам.

— Так давайте похороним, — предложил Лешка. — Заодно и передохнем.

Несколькими огненными шарами он перебил лиану, а мы с Верлимом подхватили тело, благо висело оно невысоко. Пока гном щитом выкапывал в каменистой земле углубление, я изучал оружие погибшего.

Молот небесного возмездия.

Физатака: +12.

Шанс магатаки: 3%.

Магический эффект: Удар молнии.

— Неслабая пушка! — присвистнул Леха и, повернувшись к Верлиму, спросил: — Не желаешь поменяться? Эта колотушка однозначно лучше твоей.

— Нет! Молот еще пригодится ему в глубинных шахтах гор Безмолвия, где он будет бродить бесконечными коридорами Теней, — нахмурившись, ответил тот и поднялся на ноги. — Все, я закончил, помогите.

Когда мы перенесли павшего воина, Верлим бережно уложил молот на его груди. Потом прикрыл могилу нашедшимся неподалеку плоским камнем и водрузил на него шлем. Постоял недолго в изголовье и решительно тряхнул головой:

— Пошли дальше.

Теперь наш путь пролегал по широкому тракту, выложенному чем–то наподобие тротуарной плитки. Следы былого сражения преследовали нас всю дорогу: неизвестно откуда взявшиеся нагромождения камней, молоты и топоры, торчащие между вздыбившихся плит стрелы и копья, треснувшие щиты. Верлим, глядя на все это, крепко сжимал кулаки и с каждым шагом становился все более хмурым.

Примерно через час дорога привела нас к широкому проходу между двумя скалами. Когда мы его миновали, взору открылась полукруглая гряда гор, изрытых огромными полостями. Это был самый настоящий скальный мегаполис. Бесконечные ярусы искусно высеченных в розовых склонах домов и дворцов, украшенных статуями, колоннами и барельефами. С огромными окнами, обрамленными орнаментом. Тут и там нависали балконы и террасы, соединенные между собой паутиной витиеватых каменных лестниц.

— Хорнгальд, золотой город гномов, — почтительно прошептал гном, и было непонятно, говорит ли он с нами или сам с собой. — Именно таким я его себе и представлял.

Мы замолчали, любуясь необыкновенным зрелищем. Минут через пять Верлим откашлялся и произнес:

— Легенда гласит, что когда–то эту гряду сплошь пронизывали золотые жилы. Не зная забот, гномы меняли драгоценный металл на все, что заблагорассудится. Тут же, в отработанных проходах, шахтах и штольнях устраивали жилища для быстро увеличивающегося народа. За сотни лет это место превратилось в единый город гномов с тысячами домов и галерей, магазинов и мастерских, храмов и даже площадей. Я слышал, что здесь есть такие роскошные залы, каких не встретишь ни в одном дворце Мелизоры. Обладавшие невиданным богатством гномы могли украшать их любыми диковинками. В те времена был в прямом смысле слова Золотой век моего народа.

Его широкая ладонь непроизвольно подрагивала при этих словах, точно сжимала невидимую кирку. Я слушал рассказ Верлима, и мне представился толстый гном, разодетый в шелка, увешанный украшениями и сидящий на груде золотых монет.

— Но все имеет свое начало и свой конец, — продолжал мой бородатый друг. — Закончились и казавшиеся бесконечными залежи благородного металла. Самые отчаянные авантюристы пытались отыскать новые прииски, но вблизи ничего не нашлось, а отвесные скалы не позволяли продвинуться глубже в горы Безмолвия. К тому же гномы, избалованные лежавшими прямо под ногами сокровищами, не умели добывать ничего, кроме золота, да и не ценили другого. Поначалу они продолжали жить на широкую ногу, прожигая накопленное, но без добычи Хорнгальд начал хиреть. Тогда правивший в то время король Зордан затеял экспедицию и вместе с двумя десятками крепких соплеменников направился искать новые залежи.

— Зордан? Тот самый бородач с киркой, высеченный в скале?

— Ага. Тогда он был молод и очень амбициозен. Много дней они бродили в поисках неизвестно чего, как вдруг однажды горы задрожали. С вершин посыпались камни, а земля между скалами треснула, образовав глубокое, длинное ущелье. Многие члены отряда разбились, сорвавшись в эту расщелину, остальных раздавили огромные глыбы. В живых остался только юный король. Он лежал, придавленный обломком скалы, оплакивал погибших товарищей и прощался с жизнью, когда неожиданно услышал голос: «Зордан, я Дух Гор. Если твой народ будет меня почитать, я помогу вам. Согласен ли ты?» Конечно, Зордан не стал отказываться. И тотчас в воздухе засверкали молнии, подул сильный ветер. А когда все стихло, король понял, что скала уже не давит на него своей тяжестью, а рядом лежит та самая волшебная Кирка. Зордан взял ее в руки и снова услышал голос. «Это мой подарок тебе и твоим потомкам. Рядом с месторождением алмазные клювы начнут светиться, и чем богаче окажется прииск, тем ярче будет сияние, — гремел Дух. — В конце ущелья ты найдешь тоннель, который открывает путь к вершинам гор Безмолвия. Но помни, ты не должен добывать что–либо на Стылом Хребте, это моя вотчина. И последнее: береги Кирку Удачи, без нее твое королевство рухнет».

На бородатом лице Верлима светилось воодушевление, словно описанная сцена стояла перед его внутренним взором.

— Это тогда он повредил? — поинтересовался я.

— Верно. Дух наложил на эту рану запрет исцеления, чтобы король всегда помнил об их встрече. Вернувшись, Зордан повелел в самом просторном и красивом зале Хорнгальда устроить храм новому божеству. Гномы с радостью приняли его. От каждодневных молитв Дух Гор становился все могущественнее, и со временем все народы, населяющие горы Безмолвия, стали его почитать. А королевство моих предков вновь набрало силу и богатство.

— И где сейчас эта кирка? — спросил Леха.

— Никто не знает, — вздохнул гном. — Одни говорят, что она пропала вместе с Фимруном, другие — что ее унесли Каменные Гиганты, дабы вернуть Духу Гор, своему божественному владыке.

Тем временем мы вплотную подошли к скалам Хорнгальда. Здесь явственно были видны следы трагедии. Тут и там между камнями валялись черепки, обломки посуды, мебели, игрушек вперемешку со сломанными молотами, рубанками, щитами, дубинами. Трепетали на ветру полинявшие обрывки разноцветного навеса, видимо, бывшего когда–то входом в лавку. И среди всего этого хаоса — сотни маленьких костей и черепов, покрытых пылью и поросших мхом.

Верлим сел на ближайший валун, в его глазах блеснули слезы. Я отвернулся, страшась даже представить, что он сейчас чувствует. Найти свою родину разоренной и опустевшей, покрытой скелетами погибших защитников — такое не всякому приходилось переживать.

Но, вопреки моим опасениям, гном поднял голову и торжественно провозгласил:

— Эта земля овеяна вечной славой!

Глаза его сияли гордостью за предков, и лишь борода предательски подрагивала. Леха подошел и похлопал его по плечу.

— Твой прадед и его друзья — настоящие герои. Но нам нужно торопиться. Помни, когда мы спасем Аму, гномы получат шанс возродить королевство.

— Да. Да, конечно. Нам туда.

Верлим встал и твердо двинулся к полуразрушенной лестнице, идущей вверх вдоль склона. Однако все время, что мы шли через гномий город, я слышал его горестные вздохи.

Мы обогнули гору и, спустившись вниз, вышли на широкую тропу. Едва Хорнгальд остался позади, как дорога уперлась в глубокую расщелину, по краям которой росло несколько раскидистых деревьев.

— То самое ущелье Двадцати Павших, — сказал гном.

Оно зияло прямо перед нами, и обойти его не было никакой возможности. Приглядевшись, я заметил, что по дну медленно бродят големы.

— Каменные Гиганты, — завороженно прошептал Верлим и, обернувшись к нам, пояснил: — Как раз такие и напали на нашу землю.

Он не ошибся, именно это название светилось на руке каждого монстра. Странно, что народные предания не исказили его за долгие годы.

— Проход оберегают, — поморщился Верлим.

— Уверены, что сможете спуститься? — поинтересовался филин. — Склон слишком крутой.

— Ничего, прорвемся. Леха, стреляй отсюда, — велел я. — А мы идем к Гигинтам. Диоген, пристройся поудобнее.

Я уже собрался двинуть вниз, придерживаясь за пучки травы, но Верлим меня остановил.

— Погоди, хватайся за корни, — он кивнул на одно из деревьев.

Приглядевшись, я заметил, что со стволов свешиваются длиннющие отростки. Они почти сливались с поверхностью, висели вдоль склона и выглядели весьма крепкими.

— Ничего себе щупальца! — присвистнул Лешка.

— Это парящие дубы, тоже дар Духа Гор. Они растут только здесь, — пояснил гном. — Могут цепляться за совершенно отвесные скалы, а корни в воздухе болтаются, прямо из него влагу с питанием и берут.

Интересная тут ботаника.

С помощью необыкновенных корней спуститься было совсем не сложно. Мы с Верлимом спрыгнули на каменистое дно и, спрятавшись за колючим кустом, похожим на можжевельник, прижались к земле. Ближайший к нам гигант насторожился и стал медленно вертеть приплюснутой, размером с приличный валун, головой. Горящие магмой глаза злобно сверкали, а кривой, будто рваный рот то и дело открывался, как у выброшенной на берег рыбы. Через пару минут монстр успокоился, так и не заметив непрошеных гостей, и вернулся к прежнему занятию: продолжил ходить туда–сюда одному ему известным маршрутом.

В обычных играх големы огромны, а этот не превышал двух метров. Его тело было сложено из отдельных камней, между которыми проглядывали бело–красные нити, словно глыбы крепились друг к другу раскаленной лавой. Грозный, но медлительный противник. Его собратья были довольно далеко, поэтому, когда монстр в очередной раз повернулся спиной, я осторожно двинулся к нему. Гном потопал следом, горя священным желанием отомстить за погибших предков.

Едва я приблизился, как гигант развернулся, поднял руку и с силой ударил по земле. Почва под нами затряслась, Верлим упал, но тут же поднялся. А во врага один за другим полетели огненные шары. Растревоженный голем размахнулся и описал тяжеленным кулаком дугу, пытаясь задеть меня или гнома. Но мы оба были начеку и дружно отпрыгнули. А затем вновь двинулись на него. Я бил клеймором, периодически промахивался, но нередко и попадал. От каждого удара голем вздрагивал, издавал странные звуки, гудел, словно труба, и все пытался опустить свою ручищу на голову одного из нас. Пару раз ему удалось задеть сначала меня, потом Верлима, но Диоген не дремал: примостившись на ближайшем валуне, он исправно кидал живительные сгустки. А когда его помощь не требовалась, донимал нас ценными советами по тактике боя.

Четверти часа оказалось достаточно, чтобы гигант рассыпался на отдельные глыбы. Я выдохнул с облегчением и двинулся было к следующему, как вдруг раздался предупредительный Лехин крик, и в ту же секунду мы с Верлимом рухнули лицом вперед от сильнейшего удара в спину. В недоумении тряся головой, я огляделся. Что это было и откуда? А через секунду понял: големы не так просты — камни, на которые они распадались, напоследок летели во все стороны.

Дьявол побери разрабов с их неуемной фантазией! А я еще удивлялся, что на броне болтавшегося на лиане трупа такие вмятины. Теперь понимаю, и откуда они взялись, и почему весь гномий город усыпан камнями. Походу, битва была жесткой.

Кое–как поднявшись и подлечившись, мы возбужденно обменялись мнениями по поводу коварства големов.

— Нужно пробраться на тот край ущелья, — сказал Верлим. — Там вход в тоннель.

Надо так надо. Мы осторожно пошли вдоль склона, стараясь не сагрить каменных исполинов. Не тут–то было, один из них меня заметил и медленно побрел навстречу. Поняв, что его не обойти, я снова обнажил клеймор. Бил разок–другой и отбегал, пользуясь медлительностью противника. Гном помогал своим здоровенным топором, а Леха — огненными шарами.

В очередной раз приблизившись к монстру, я зазевался, и он с размаху ударил по земле. Дно ущелья дрогнуло, а я словно окаменел.

— Отходи! — рявкнул Верлим.

Ага, счас. Я стоял, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой, чувствуя себя натуральной статуей. И тут увидел, как могучий кулак Каменного Гиганта летит прямо в меня; закрыл глаза в ожидании неминуемой развязки и приготовился к смерти. Но за миг до того, как этот молот судьбы опустился на мою голову, неведомая сила дернула меня в сторону, и я, как был одеревеневший, так и упал лицом вперед, словно карандаш. А подо мной барахтался спасший меня Верлим.

— Ну, ты и слон, — тяжело дыша, гном выбрался из–под моей туши и пояснил: — Это стан, срабатывает с определенным шансом. Сейчас пройдет, и сразу сваливаем.

Через пару секунд я действительно смог двигаться, и мы поспешили отойти подальше. Голем неспешно направился к нам.

— Придется прыгать, — вздохнул Верлим. — Эта штука иногда срабатывает от удара по земле.

— Прыгать? Что за чушь?

Гном не на шутку разозлился.

— Хочешь в стане до конца жизни простоять? В следующий раз могу и не успеть тебя вытащить. Хоть бы спасибо сказал.

— Спасибо, друг, — торжественно произнес я.

К моему изумлению, Верлим смутился и покраснел.

— Да ладно, чего там, — он махнул рукой.

Тем временем наш неторопливый противник приблизился, и я встал в боевую стойку. Теперь к тактике боя добавился еще один элемент: ударил, отбежал, а если кулак голема опускается на землю — подпрыгнул или повис, цепляясь за корни на склоне.

Через четверть часа гигант рассыпался на части. На этот раз мы уже не были столь беспечны, и после гибели голема гном прикрыл нас обоих щитом. Но не выдержал силы каменных ударов и опрокинулся на спину, увлекая меня за собой. Диоген с утомленным вздохом — дескать, с какими болванами свела жизнь — начал нас лечить.

Наконец нам удалось пробраться на нужную сторону ущелья. Я огляделся, но обещанного тоннеля не увидел.

— Где вход?

— Да вот он, валуном перегорожен, — насупился гном и обреченно вздохнул. — А другого пути нет.

И верно, в скале было углубление, закрытое огромным камнем. Обалдеть, такой нам точно не сдвинуть. Но Верлим сказал, что обходной дороги не существует. Хм… Я сел, привалившись к валуну, и задумался. Эту громадину можно только взорвать, но чем? Эх, жаль, Василисы нет, сварганила бы какое–нибудь динамитное зелье.

Через минуту я ткнул локтем приунывшего гнома.

— Есть идея! Готовь эликсиры бодрости — бой предстоит долгий. Подманиваем их сюда и бьем до буквы «К». Леха! — крикнул я, задрав голову: — Добивать только по моей команде.

Я направился к ближайшему Гиганту и атаковал его. С помощью тимейтов снял почти все хиты и метнулся к следующему, а первый медленно побрел следом. И началось. Мы носились по полю, как угорелые. Ударил–отбежал–подпрыгнул. Ударил–отбежал–подпрыгнул. Не добив второго, я бросился к третьему.

Через час за нами ходил длинный паровоз Каменных Гигантов. Весело, наверное, Лешке сверху наблюдать за такой гусеницей.

Глава 11. Братья наши «меньшие»

Битва продолжалась целую вечность. И вот, наконец, на татуировках всех сагренных мной големов осталось только по одной горящей букве. По моей команде мы оба рванули к валуну, перекрывающему тоннель.

— Пора! — заорал я, добежав до огромного камня. — Верлим, хватайся за корни и лезь вверх, чтобы не зацепило! Леха, дамажь!

Мы с гномом взобрались на склон, а под нами бурлило целое море гигантов. Серия огненных шаров — и первый голем взорвался каменным ураганом. Еще одна — снова взрыв. От грохота закладывало уши, тряслись стены ущелья. Наконец, после гибели очередного голема валун задрожал, по нему пошли трещины. Еще взрыв — и он рассыпался на куски. А когда Лешка добил последнего Гиганта, вместо здоровенного камня, преграждавшего вход, высилась лишь груда щебня.

— Ес! — заорал сверху Лекс. — Димыч, ты в Питере подрывником работал, что ли?

Он торопливо спустился, цепляясь за корни, и радостно возвестил:

— Ап!

— Грац, дружище! — привычно сказал я. — Мне, кстати, тоже немного до левела осталось. За големов щедро насыпали экспы.

Верлиму же было не до нас. Он сиял, как начищенный самовар.

— Эх, жаль, меня тогда еще не было, — бормотал он, направляясь вглубь тоннеля, — я показал бы этим каменным дурням, где раки зимуют. И плевать, что тогда их были тысячи.

Мы с Лехой лишь понимающе переглядывались да тихонько посмеивались.

За разговорами миновали тоннель. Я достал карту, но в опустившихся сумерках сопоставить с ней дорогу было не так просто. Пришлось спрашивать у Верлима:

— Куда дальше?

Гном поморщился.

— В такую темень? В горы? Утром разберемся, а сейчас нужно искать ночлег.

— Эта берлога подойдет? — Лешка махнул рукой на зияющую в скале дыру.

Явно вход в пещеру. Как он только увидел? Ее и днем–то фиг заметишь. Я согласно кивнул: за сегодняшний день мы здорово вымотались, отдохнуть не помешает.

Огонь разводить не стали, чтобы не привлекать мобов. Наскоро перекусили холодными запасами и принялись устраиваться на ночлег. Диоген выпросил у Лешки тряпку и закопался в нее — типа холодно ему. Но что–то мне подсказывало, что дело не в этом, а в богатырском храпе Верлима.

Расположившись почти у самого входа, я завернулся в плащ, сунул под голову суму и погрузился в сон.

Я проснулся от ощущения, что на меня кто–то смотрит. Открыл глаза — и тут же крутанулся в сторону, пытаясь уклониться от нависшей надо мной гигантской морды.

Оказавшись на расстоянии, я уставился на чудищ. Их было двое. Грушевидные головы, серебристая шерсть, длиннющие когти — мне хватило секунды, чтобы понять: Горные великаны. Они сидели на корточках у входа в грот и с интересом разглядывали невиданных букашек. То есть нас.

Один из великанов явно был взрослой особью, такой же широкоплечий и мощный, как Гаррах. А вот нескладная фигура и меньший рост второго выдавали в нем подростка.

— Зенолы болеют — кожа не белая, — вдруг негромко проговорил младший и занес надо мной когтистую ладонь. — Болезнь — плохо. Баррок убьет зенолов.

Похоже, пора защищаться. Я вскочил на ноги, но старший великан перехватил лапу второго.

— Нет. Баррок юн. Баррок мало знает. Это человеки. Здоровые человеки.

Молодой великан в недоумении почесал когтями подбородок, умудрившись при этом не пораниться.

— Баррок убьет человеков? — спросил он с надеждой.

Старший на секунду задумался, а потом протянул ко мне лапу. Я еле успел отпрыгнуть, но он продолжал крутить огромным когтем рядом со мной, заставляя вертеться и уворачиваться. Великан улыбался, и я понял, что он не пытается меня грохнуть — просто забавляется, как кошка с мышкой.

— Баррок не убьет человеков, — произнес он, прервав свою жуткую забаву. — Человеки ловкие. Человеки будут играть — воины будут веселиться, дети и женщины будут веселиться.

В глазах Баррока мелькнуло понимание.

— Учитель Коррис — великий воин. Большая голова. Человеки играют — все радуются. Вождь Диррон радуется. Хвалит Корриса, хвалит Баррока, — подхватил юный великан и занес свой коготь над спящим гномом, видимо, желая повторить эксперимент наставника.

— Верли–и–им! — завопил я. — Сверху!

Такой крик разбудил бы даже мертвого. Диоген выбрался из–под тряпки, заполошно метнулся вверх и ударился о свод пещеры. Леха подпрыгнул и вжался в стену. А Верлим, увидев опускающуюся на него громадину, успел прикрыться щитом. Коготь скользнул по металлической поверхности и вонзился рядом, выбив фонтан острых камней из твердого пола.

— Неслабая зарядочка, — тараща сонные глаза, прошептал Лешка. — Как говорил Робеспьер, глядя на летящее лезвие гильотины: «Хреновато утро начинается!»

Случившийся переполох, похоже, совсем не впечатлил великанов. Баррок сгреб своими лапищами Лекса и Верлима, не обращая внимания на их крики, а Коррис схватил меня, обдав смрадным запахом из пасти. Благо, Диогена они не заметили, филин таких объятий мог бы и не пережить.

Следующие полчаса показались мне вечностью. Коррис нес меня зажатым в кулаке, а я старался не шевелиться, чтобы ненароком не задеть за когти–клинки. Лишь поводил глазами в разные стороны, пытаясь запомнить дорогу. Судя по отдаленному хлопанью крыльев, Диоген следовал за нами на почтительном расстоянии.

Великаны уверенно топали в гору, и земля слегка сотрясалась под их ногами. По мере подъема местность менялась: кое–где появился снег, тонким слоем припорошивший камни, и без того чахлая растительность практически исчезла.

Исполины дошли до вершины небольшой горы и остановились. Я вывернул шею, пытаясь рассмотреть, что находится внизу. И понял, что они стоят на краю кратера, очевидно, жерла давно потухшего вулкана. Баррок издал радостный рев, и оба стали спускаться внутрь по почти отвесному, черному, словно уголь, склону.

Перепрыгивая с одного уступа на другой, великаны быстро достигли дна кратера. Судя по ловкости, с которой они это проделали, практиковаться им приходилось нередко. Для меня же путешествие стало весьма неприятным. Тряска при каждом прыжке отдавалась в голове, и вскоре мне стало казаться, что мозги превратились в желе.

Немного придя в себя после бешеной скачки, я огляделся, насколько позволяли когти Корриса. Мы, несомненно, оказались в поселении Горных великанов. Склон кратера был изрыт огромными норами, похожими на гроты. Они напоминали жилища гномов в Хорнгальде, но по качеству и изяществу не шли ни в какое сравнение и скорее походили на заброшенные горные выработки.

Вход в некоторые норы был завешен шкурами, остальные оставались открытыми. Время от времени в глубине то одной, то другой пещеры мелькала серебристая шерсть великанов. Возле двух–трех резвились мохнатые дети, кидаясь друг в друга чем–то, подозрительно напоминающим кости. Они обгладывают своих врагов, а потом играют их скелетами?! Надеюсь, нас они таким способом не превратят в игрушки.

В черную, припорошенную снегом вулканическую землю были воткнуты шесты, на которых красовались выскобленные черепа неизвестных мне животных или монстров. В двух–трех местах виднелись огромные пугала из пожухшей синеватой соломы, рядом с ними я заметил здоровенные, обтянутые кожей барабаны.

Знание мира: +1, текущее значение: 31

Казалось, от бешеной тряски голова продолжает гудеть, но через несколько минут я сообразил, что странный монотонный гул доносится откуда–то со стороны. И извернувшись в потном кулаке Корриса, попытался рассмотреть, что же его издает.

Посреди вытоптанной площадки возвышалось огромное дерево, сплетенное по меньшей мере из десятка стволов. Крона его разметалась метров на тридцать, блестящие зеленые листья смотрелись неуместно на фоне окружающего снега. Кое–где виднелись плоды, похожие на длинные искрящиеся стручки перца ярко–золотого цвета, и большие белые цветы. Странно, но дерево показалось мне разумным. Возможно, оттого, что под ним на спине лежал великан, а длинные ветки гладили его по груди, по плечам, по голове. Еще несколько исполинов сидели вокруг и заунывно гудели, создавая тот самый монотонный шум.

Коррис остановился, и я увидел что–то типа заснеженной арены, огороженной деревянными балками с наброшенными на них шкурами. Вокруг толпились дети, они без особого интереса наблюдали за прыгавшими по сугробам непонятными коричневыми зверьками размером с кошку.

— Баррок и Коррис поймали человеков! — крикнул «мой» великан, поднял кулак и потряс мной так, что я едва не отключился. — Человеки будут играть, великаны смотреть и веселиться!

— Играть! Играть! — запрыгали вокруг него дети.

Один из гигантов зычно свистнул, и вся живность с арены бросилась в стоявшую рядом клетку. Вместо зверей на ристалище небрежно опустили меня, Верлима и Леху. Не удержавшись на ногах, Лешка плюхнулся в сугроб и огрызнулся:

— Полегче, валенок безрукий!

Кто–то принялся бить в барабаны, и его возмущение потонуло в грохоте ударов. Десятка три исполинов неспешно расселись вокруг арены.

Коррис выпятил вперед тяжелую челюсть, ткнул в мою сторону когтистой лапой и приказал:

— Человеки дерутся. Великаны смотрят.

Ага, щас! Тоже мне, нашел гладиаторов. Я демонстративно сложил руки на груди и повернулся спиной к товарищам, показывая, что биться с ними не собираюсь. Но не тут–то было: один из малышей пихнул меня палкой так, что я едва удержался на ногах.

— Играть!

— Димон, не зли их, — тихо сказал Лекс. — Нам пофиг, мы ж в группе. Погнали.

И, протянув руку, запустил огненный шар прямо мне в лицо. Урона не нанес, зато зрителей порадовал. Я махнул рукой на гордость и с размаху жахнул его мечом. Перед глазами мелькнул топор Верлима, атаковавшего меня, я сделал финт, но тут же получил удар щитом. Разозлился не на шутку и попер на него.

Ваш новый класс — Опытный фигляр. Бонус: обаяние +2.

Тьфу ты, блин! Столько бонусов от класса «Зверь» потерял.

— Лови, борода многогрешная! — весело закричал Леха и влепил огненный шар в грудь гному.

Тот зарычал и рванул к нему, но на пути Верлима встал я.

Великаны ревели от восторга, малыши прыгали, земля под нами сотрясалась, добавляя азарта. В пылу боя мы не заметили, как слили бодрость в ноль, и почти одновременно опустились на снег.

— Эй! Эй! Играть! — вразнобой закричали гиганты.

Дети, вооружившись палками, принялись нас подгонять, но, как говорится, из камня воды не выжмешь. Очень скоро они это поняли и разочарованно бросились к родителям.

— Не играют! Не играют! Неинтересно!

Коррис схватил меня, привычно зажал в кулаке и осторожно потряс. Ага, это ему, может, кажется, что осторожно, а у меня вот–вот морская болезнь начнется.

Из первого ряда встал здоровенный великан и направился к нам. В том, как он выглядел, как двигался, сразу угадывалось, что он здесь главный. За ним шло еще несколько гигантов, преданно поглядывая на старшего. Похоже на охрану.

— Разойтись! — гаркнул один из них на возившихся под ногами детишек, и у меня заложило уши.

Дети брызнули в разные стороны, стоявшие неподалеку взрослые почтительно расступились. Главный исполин приблизился к Коррису и, ткнув в меня пальцем, приказал:

— Покажи!

Тот послушно разжал ладонь. Старший внимательно посмотрел на меня, глаза его вдруг вспыхнули злобой, и он сердито зарычал. Потом наклонился к Коррису и что–то пробасил ему на ухо.

С чего это он так разозлился? Может, тоже умеет смотреть сквозь одежду и видит амулет? Ок, допустим, я люмен, но почему это привело его в такую ярость?

— Послушайте, уважаемый… — начал я.

— Человек молчит! — рявкнул главный, и его крик эхом разлетелся по округе. — Человек — враг!

Здрасьте! Это еще почему?

— В клеть человека! Диррон будет думать, — произнес, немного успокоившись, главный. Потом кинул взгляд на Леху с Верлимом и добавил: — Двух человеков в клеть! И гнома!

Он развернулся и пошел прочь. Коррис задумчиво кивнул, бросив на меня гневный взгляд.

— Великий Диррон прав. Вождь — большая голова.

Гигант поставил меня на арену рядом с Лексом и Верлимом и потянулся за клетью, примерно такой же, в какую недавно запрыгивала живность, только немного побольше.

— Чего они все до тебя докапываются, Рокот? — удивленно спросил Леха. — Парень этот из монастыря, великаны…

Это ты, друг, еще про королеву змей не знаешь.

— Без понятия.

Я не лукавил. Даже если эти мохнатые исполины каким–то образом почувствовали во мне люмена, такая ненависть была совершенно необъяснима. Почему я враг и чем заслужил их гнев?

Через пару минут мы уже сидели в клетке, сплетенной из каких–то прутьев. Коррис легко перенес ее поближе к тому самому дереву, возле которого сидели гудевшие великаны. И подвесил на толстенной веревке, обмотав ее вокруг рога насаженного на высоком шесте черепа. С десяток исполинов и их отпрысков высыпали из своих пещер, чтобы посмотреть на это действо.

— Медведями пахнет, — прошептал Лекс. — Понятно, кого они здесь раньше держали.

— Человеки не качаются! — грозно предупредил гигант и ушел.

Да какое уж тут качаться. До земли метров восемь, не меньше, а рог на черепе неизвестной зверюги, на котором мы болтаемся, выглядит ох как ненадежно.

Стоять в клети было нельзя — ноги проваливались. Поэтому я, как мог осторожно, улегся на дно и глянул вниз. Под нами резвились великаньи дети — мохнатые двух–трехметровые существа, во всем похожие на взрослых. Такие же шкуры на бедрах, те же когти, только поменьше. Они радостно подпрыгивали, тянули вверх лапы, пытаясь через решетчатое дно клети уколоть кого–нибудь из нас. К счастью, висела она достаточно высоко, но Леха все равно дергался.

— Перестаньте! Да перестаньте же! — орал он, но детишки лишь гоготали, и я всерьез опасался, что их хохот может вызвать сход снега, в изобилии покрывавшего вершины гор.

Я огляделся, и взор уткнулся в дерево, вернее, в великана, лежащего под ним. По телу пробежали мурашки, я не узнал, а скорее почувствовал, что это Гаррах. Значит, жив мой Малыш! Там, в деревне, он вроде бы погиб, и тело его сразу же исчезло. Или… или это погребение? Он материализовался в родных горах, чтобы собратья смогли его достойно похоронить? Спросить было не у кого, да я бы и не решился: под чудо–деревом явно проходил важный ритуал.

— Чет прохладно, — пробормотал Леха.

Набегавшись на арене, холода я не чувствовал и без сожаления отдал ему свой плащ. А потом прошептал:

— Мужики, ночью попробуем перерезать прутья и слинять.

— Высоковато, — поскреб бороду Верлим.

Еще бы, с его–то ростом. Пока я пытался прикинуть, как спуститься в темноте и не разбиться при этом насмерть, вокруг нас снова стали собираться великаны. Они молча стояли, перетаптываясь с ноги на ногу и грозно косясь на меня. Да блин, что я им сделал–то?

Наконец из ближайшей берлоги показался вождь Диррон, подошел к нам и важно сел на припорошенный снегом валун. Все остальные опустились прямо на землю, образовав круг, над центром которого болталась наша клетка. К одному из гигантов подскочил ребенок, что–то попытался сказать, но тот шлепком огромной лапы прогнал его прочь. Наступила тишина, нарушаемая лишь монотонно гудящими у дерева великанами.

— Братья! — провозгласил Диррон и ткнул в меня пальцем. — Человек — враг! Человек убил Гарраха!

Исполины одновременно зарычали, и я почувствовал себя весьма неуютно. Держась за прутья клетки, кое–как поднялся на ноги и крикнул:

— Неправда!

Сидящие снова зашумели, один даже вскочил и замахнулся на меня огромной лапой.

— Убил! — упрямо прогудел Великий Диррон. — Его кольцо!

Так вот в чем причина их ненависти! Кольцо Гарраха, оставшееся после его исчезновения, я до сих пор носил на запястье в качестве браслета. А они, увидев его, подумали… Вот невезуха, а!

Репутация с народом Горных Великанов: — 30, текущее значение: — 30

Глава 12. Повелитель монстров

— Вы ничего не знаете. — возмутился я. — Не убивал я вашего друга. Наоборот, освободил его. Он был околдован, заточен в рог…

— Человек врет! — прорычал Коррис. — Гаррах пришел. Он почти мертвый. Эншиба лечит. Никакого рога!

Значит, Малыш все–таки жив. И на том спасибо.

Получено достижение — Невинно обвиненный 1 ур. Вероятность счастливого события: +0.1%.

— Диррон решил! Великаны убьют человека! — провозгласил вождь. — Скажите, как?

— Разорвать! — пробасил один из гигантов.

— Бросить в пропасть, — предложил другой.

— Закопать!

— Закинуть на вершину!

— Нет! Отдать снежити!

— Правильно!

— Коррис молодец!

— Да. Великаны отдадут человека снежити. Двух человеков. И гнома, — Великий Диррон удовлетворенно кивнул и показал рукой на лежащего под деревом Малыша. — Гаррах будет рад.

Вождь щелкнул пальцами, вернее, когтями, поднялся и уже собрался уходить, когда послышалось тяжелое хлопанье крыльев. В первую секунду я решил, что это Диоген, но быстро понял, что ошибся — птица, судя по звуку, была гораздо больше. И вскоре из–за ближайшего склона показался огромный белый холценгольф. Я поежился — точно такой же монстр унес Марусю.

На спине птицы сидел старик–зенол в белой, расшитой золотом тунике, подвязанной золотым же поясом. Его голову украшал замысловатый убор, похожий на мягкий шлем с несколькими парами рогов. В руке черногубый держал посох, увенчанный большим изумрудом. Все его лицо было покрыто татуировками, резко выделяющимися на фоне светлой кожи.

— Верховный шаман! Шаман Кархум! Кархум прилетел! — пронеслось над великанами, они вскочили и поспешили навстречу гостю.

— Кархум?! — послышался за моей спиной удивленный шепот Верлима. — Так моя бабка называла сына короля зенолов. Но ведь он еще до Ночи Слез был взрослым, а с тех пор минул уже целый век.

— И чего тут такого? — пожал я плечами. — Просто тезка. У меня вон и дед, и дядя Дмитрии.

— У черногубых такого не бывает. Они считают, если младенца назвать чужим именем, то душа его прежнего владельца умрет навсегда.

— Так значит, этот Кархум — нынешний король зенолов? — поинтересовался Леха.

Верлим покачал головой.

— Нет, татуировки на лице разрешено делать только шаманам, а они не могут быть королями. Разделение духовной и светской власти, так сказать. А вон та спираль, горящая на его лбу, говорит, что он не просто шаман, а верховный.

Да, Горные великаны так его и называли.

Тем временем птица приземлилась неподалеку от чудо–дерева, и зенол ловко спрыгнул на землю. Я с уважением посмотрел на шамана: а он неплохо сохранился для члена клуба «Кому за сто». Судя по поклонам, с которыми его встречали, этот Кархум пользовался здесь большим авторитетом.

Шаман церемонно поздоровался с вождем, потом обернулся к Коррису и буднично спросил:

— Ламус голоден, найдете, чем покормить?

Тот растерянно повел головой–грушей, а Великий Диррон вдруг сказал:

— Человеки есть. Два человека. И гном. Играют плохо. Пусть кушает. Но сначала Эншиба.

Зенол с любопытством посмотрел в нашу сторону. Я инстинктивно закрыл рукой амулет — вдруг этот тоже может видеть сквозь одежду?

— Откуда они взялись? — удивленно спросил Кархум.

— Коррис и Баррок нашли.

Шаман нахмурился, потом кивнул.

— Хорошо, приступим к ритуалу.

Он подошел к дереву, взмахнул посохом и принялся что–то бормотать. Великаны почтительно замолчали, их непрерывный гул затих. Но вскоре на смену ему пришла песня, которую затянул Кархум. А исполины взялись за руки (или за лапы?) и медленно двинулись хороводом вокруг дерева. Некоторое время все так и продолжалось, потом шаман затрясся, выбросил руки вперед и заорал:

— Восстань, священная Эншиба! Возродись, Древо Жизни!

— Возродись, Древо Жизни! — эхом повторили великаны.

Честно говоря, до этого крика мне казалось, что они пытаются вылечить Гарраха. А оказывается, что–то не так с чудо–деревом. Интересно… Не знаю почему, но я почувствовал, что это может мне пригодиться.

Знание мира: +1, текущее значение: 32

Вскоре ритуал закончился, великаны разбрелись, а Диррон пригласил шамана в свою пещеру на обед. Тот, благосклонно кивнув, показал глазами на нас.

— Ах да, — спохватился вождь. — Ламус, вон клетка. Птица съест человека. Двух человеков. И гнома.

И вместе с Кархумом скрылся в пещере.

За спиной вздохнул Лешка, да так горестно, что мне захотелось его приободрить.

— Не унывай, Лех, как–нибудь выкрутимся.

— Не в этот раз, Димыч, — ответил он и в своей обычной манере добавил: — Как ни крутись, а жопа сзади.

— Лекс прав, — согласился Верлим. — Если не придумаем что–то прямо сейчас, эта тварь сожрет нас и не подавится.

— Рубим? — показал я на веревку.

Гном покачал головой.

— Расшибемся.

Тем временем холценгольф взмахнул крыльями и направился к нам. Я огляделся — рядом ни одного взрослого великана, зато несколько детишек резвятся неподалеку.

— Не расшибемся, — подмигнул я друзьям и, пошарив в суме, достал фляжку.

— Это еще зачем? — удивился Леха.

— Эй, малыш! Смотри, какая блестящая. Железная, — я помахал приманкой, опустив руку через дно клетки. Через пару секунд под нами прыгало уже трое карапузов. — А вот теперь руби!

Смекалка: +1, текущее значение: 7

Ваш новый класс — Хитроумный воин. Бонус: вероятность неожиданного события +5%

Верлим, просунув топор сквозь прутья, легко перебил веревку, и клеть ухнула вниз. Отбежать дети не успели, и теперь с криками и ревом пытались вылезти из–под нас. Но даже живая прослойка не особо смягчила падение. Наша тюрьма рассыпалась, а половины здоровья как не бывало. Мы с трудом поднялись и выбрались из–под обломков.

— Бежим, — тихо скомандовал я и бросился прочь.

Но через мгновение понял — за мной никто не пошел. Оглянулся и увидел, что Верлим стоит все на том же месте и с недоумением осматривается.

— Лекс?

— Чего? — раздался из ниоткуда Лехин голос.

— Да где ты?

Мы оба, я и гном, в растерянности хлопали глазами. Через полминуты Лешка материализовался из воздуха, и только тут стало понятно в чем дело: я отдал ему свой плащ, дающий инвиз при большой потере здоровья.

Время было безвозвратно потеряно, птица уже настигла нас. Мы заняли оборонительную позицию. Я выхватил клеймор, Верлим вскинул свой топор, а Леха приготовился стрелять шарами.

— Странно, что великаны не отобрали оружие, — прошептал гном.

— Наверное, думают, что оно — часть нас, — усмехнулся Лекс. — Как их когти.

Холценгольф с клекотом кружился над головой, и Верлим попытался спрятать Леху за щитом. Да уж, неудобный враг нам попался. Магов легко прикрывать, когда противник перед тобой, но попробуй сделать это, когда он сверху. Вот сейчас он спикирует и… Да хрен вам, я не собираюсь тут подыхать, мне еще Фиолы сестренке отправить надо!

— Спускайся! — с вызовом крикнул я. — Сразимся в честном бою!

Лекс протянул руку, готовясь ударить огненным шаром, и в этот момент пискнул мой браслет.

Умение «Повелитель монстров» активировано.

Приручение начато.

— Стой! — рявкнул я и схватил Лешку за плечо. — Погоди, не трогай его.

Как работает это долбаное приручение? Что надо сделать? Я смотрел на птицу, лихорадочно соображая. Может, нужно назвать ее по имени?

— Ламус, Ламус…

Краем глаза я заметил, как из берлоги выглянул Диррон. Он удивленно нахмурился, пытаясь сообразить, почему мы стоим на земле, а не болтаемся в клетке. Блин, не успею!

— Ламус, Ламус, иди сюда, мой хороший.

Птица опустилась на снег, склонила голову на бок и с любопытством посмотрела на меня. Елки–палки, получается!

— Унеси нас отсюда!

Холценгольф не шевельнулся. Как же его приручить–то?!

Между тем глаза Диррона гневно сверкнули, и он тяжелыми шагами направился к нам. А Леха, каким–то чудом поняв, что я пытаюсь сделать, подсказал:

— Покормить бы его.

Я молнией метнулся к клетке, где сидели непонятные коричневые звери, одним ударом меча рассек запор и распахнул дверь.

— Ламус, ешь!

Живность бросилась врассыпную, но белая птица не дремала: она мгновенно подскочила к одному из беглецов и, зажав его в клюве, разом проглотила. А потом повернулась ко мне. Я оглянулся: великан был всего в десятке шагов.

Приручение выполнено.

Получено опыта: 50.

Получено умение: Повелитель монстров 4 ур.

— Уноси нас! — толкнув Леху и Верлима к холценгольфу, я прыгнул ему на спину.

Им потребовалась секунда, чтобы забраться, и в следующий миг птица уже взмыла в воздух прямо перед носом подоспевшего вождя. Он с грозным рыком подпрыгнул, махнул лапой, но его когти просвистели в нескольких сантиметрах от нас.

Ламус сделал круг над селеньем великанов и, тяжело взмахнув крыльями, полетел прочь.

Когда птица, слегка повернув голову, покосилась на меня и спросила: «Куда, хозяин?», я чуть не свалился вниз. Хотя стоило бы уже привыкнуть, что в Мелизоре любое существо может оказаться говорящим.

— На Стылый хребет! — крикнул я, опомнившись.

— Там живут мои собратья, — проклекотал Ламус. — Что вам от них нужно?

— Один из них похитил мою подругу.

— Вампира?

Оба–на! Я растерянно покосился на друзей.

— Да, но…

— Ее нет на Стылом хребте, хозяин, — перебил холценгольф. — Она у зенолов.

— Откуда ты знаешь?

— Я сам ее принес по приказанию шамана.

Мы втроем переглянулись и одновременно кивнули.

— Тогда вези нас к зенолам!

Ламус лег на крыло, развернулся и полетел в обратную сторону. Вскоре под нами снова проплыло стойбище горных великанов. Там царила неразбериха, гиганты метались по кратеру, сталкиваясь друг с другом, и явно торопились. Надеюсь, они не снаряжают погоню. Но вот селение осталось позади, и я вздохнул с облегчением.

— Стойте! Подождите! — раздалось сзади.

Обернувшись, я увидел Диогена. В скорости с огромной птицей маленький филин соперничать не мог, и Ламусу пришлось кружиться, пока лекарь нас догонял. Он летел, лихорадочно взмахивая крыльями и, поравнявшись с нами, бухнулся мне в руки.

— Уф-ф…

— Ты где был, дружище? — обрадовался я.

— На склоне… прятался… фу–ух, еле догнал. Вовремя вы сбежали.

— Да уж, — кивнул Лекс, — еще чуть–чуть, и великаны бы нас сожрали живьем.

Несмотря на усталость, Диоген нашел в себе силы посмотреть на него с уничижительной жалостью.

— Они не плотоядные, — снисходительно пояснил он.

— То есть как? Травой, что ли, питаются?

— Нектаром. Эншибу, Дерево Жизни, видели? Вот из его цветов великанши и добывают нектар. Оно у них вообще типа святыни, главное достояние. Вокруг Эншибы протекает вся жизнь племени.

— Тебе–то откуда знать? — рассмеялся я.

— Я квестовый филин, понял?

Если честно, не очень. Но Диогену поверил.

— Это правда, — подтвердил Верлим. — По легенде, в давние времена Горные великаны были очень даже не прочь отведать свежего мяса. Тогда их племя сильно расплодилось, а представьте, сколько всего нужно, чтобы прокормить таких гигантов. Вот вся живность и повывелась. Уйти они не могли, ведь ущелья Двадцати Павших еще не существовало, а другого пути с гор Безмолвия нет. Многие великаны пали голодной смертью. Это было время великой печали. Сам Дух Гор явился в их стойбище и скорбел вместе с оставшимися в живых. На месте, где землю оросили его слезы, и выросла священная Эншиба.

Знание мира: +1, текущее значение: 33

— А этот дух — деятельный крендель, — усмехнулся Леха. — Везде успел приложить свою руку. Или что там у него есть?

— Поаккуратнее со словами, — нахмурился гном. — Он владыка этих мест, смотри, накликаешь на нас несчастье.

Справа проплывали горные вершины, и вскоре взгляду открылась невероятная картина: вдали, в окружении трех пиков, на одиноком утесе возвышался самый настоящий средневековый замок, очень похожий на баварский Нойшванштайн. Видимо, до того, как Мелизора стала реальной, ее создатели именно с него срисовали это чудо. Величественные башни из темного камня потрясающе смотрелись на фоне заснеженных пиков. Солнечные лучи отражались в витражах и падали вокруг тысячами бликов. И над всем этим великолепием парили белые холценгольфы. Не только мы трое, но и всегда скептически настроенный Диоген замер в восхищении, уморительно приоткрыв клюв.

— Это замок Снежного рыцаря, — пояснил Ламус.

— А это еще что за перец? — поинтересовался Лешка.

Птица отрывисто заклекотала, что, по всей видимости, должно было обозначать недоумение Лехиным невежеством.

— Снежные рыцари давным–давно покинули эти места. Но в названии замка на Стылом хребте, прежней обители этих могучих воинов, так и осталось их имя. Сейчас там живем мы.

Он взял немного левее. Я распластался на спине птицы, подтянулся, чтобы быть поближе к ее голове, и сказал:

— В селение зенолов не залетай. Приземлись неподалеку.

— Хорошо, хозяин.

Теперь кое–где виднелись голые розово–коричневые скалы, пару раз мне даже удалось заметить поросшие зеленью участки. Мы явно летели в сторону предгорий. Как бы Ламус не перепутал и не принес нас туда, откуда мы начали подъем.

Но я зря грешил на умную птицу. Вскоре она пошла на снижение, перейдя на парящий полет.

— Прибыли, хозяин.

Ламус мягко спланировал на пологую площадку, припорошенную свежим снегом. Я поежился, тут явно было прохладней, чем в кратере Великанов, то ли потому, что вечерело, то ли из–за ветра.

— Здесь живет Кархум, — птица кивнула на небольшую темную дыру в горе.

Я соскользнул с ее спины и осторожно потрепал по перьям.

— Спасибо тебе, друг.

— Подумаешь, — ревниво фыркнул Диоген.

Невероятно эгоистичное создание!

— Не улетай пока, — попросил я холценгольфа. — Ты нам еще понадобишься.

Он молча склонил голову. Повернувшись к Верлиму и Лешке, я достал клеймор и тихо скомандовал:

— Готовность номер один. Кархум вряд ли успел вернуться, но там может находиться кто–нибудь еще.

Гном встал рядом со мной, Диоген пристроился на плече, а Лекс шагнул за наши спины. Я первым подошел к входу в пещеру и осторожно заглянул в нее, не рассчитывая ничего увидеть. Но увидел: внутри горел факел, освещая пространство мягким колеблющимся светом. Это было довольно просторное и, как ни странно, уютное помещение, почти квадратное, углы которого терялись во тьме.

Я вошел, напряженно оглядываясь. Тихо, сыро, но вполне сносно. Неплохо шаман устроился. В центре пещеры — остатки то ли очага, то ли костра, обложенные булыжниками. У дальней стены — странное сооружение, напоминающее гамак с балдахином. Слева располагался огромный плоский валун, служивший, по всей видимости, столом. Над ним как раз и находился воткнутый в расщелину факел. Рядом лежали камни поменьше, сложенные в виде кресла и покрытые небрежно накинутой шкурой. В углу — кованый сундук с серебряным вензелем. И никого.

Верлим внимательно осмотрел очаг и даже пошерудил в золе рукоятью топора. Нагнулся, вытащил небольшую кость и продемонстрировал нам. Но меня его находка не заинтересовала. Гораздо более интригующим был сундук, к которому я и направился. На удивление, он не был заперт, я открыл его и порылся. Ничего важного, серебряные побрякушки, тряпки, несколько мотков веревки, свертки с сухими цветами, пузырьки с зельями.

Разочарованно вздохнув, я перешел к валуну–столу, заваленному всякой всячиной, и наклонился над ним. Толстые старые книги, какие–то карты, записи. Так, а это что? Рецепт эликсира обращения. Хм…

Сработал бонус удачи

Ого, круто. Помнится, в прошлый раз, когда этот бонус появился, мне дали свиток куриных ножек. Значит, в рецепте есть что–то ценное. Я машинально пробежал глазами столбцы непонятных слов. Каприус, выжатый на заре, толченая кость сокромонта, бальциниум, сушеные розовые нимфусы, сок зомоньи, свежая кровь вампира, вытяжка из… Стоп! Свежая кровь вампира… Так вот для чего этому гаду потребовалась Маруся! Ну, сволочь, если ты ее убил, не сносить тебе головы!

Еще раз просмотрев названия ингредиентов, я заметил, что почти напротив каждого из них стоял крестик. И только рядом с нимфусами его не было. Значит ли это, что…

Глава 13. Сделка

Сунув рецепт под камзол, я вышел из пещеры. Ламус послушно ждал снаружи.

— Там ее нет. Подумай, куда Кархум мог спрятать девушку?

Холценгольф неуверенно повел головой и сказал:

— В селенье зенолов, что за этой горой, есть яма, где иногда держат пленников.

Он взглядом указал на протоптанную в снегу тропу.

— Понял, — коротко бросил я. — Жди здесь, скоро вернемся. Мужики, погнали!

Выстроившись обычным порядком, мы направились к деревне, со стороны которой временами доносился тихий звон. Обогнули гору, осторожно выглянули из–за выступа, и Диоген тихо ухнул.

Перед нами расстилалась небольшая долина, лучи заходящего солнца придавали ей нереальный, сказочный вид. Тут и там над ровной поверхностью сугробов возвышались дома–полусферы, то ли сделанные из снега, то ли сплошь им заметенные. В куполе каждого из них виднелось круглое окно, затянутое, как мне показалось, хрусталем. Примыкая друг к другу, жилища выстраивались в цепочки в виде почти концентрических окружностей. И лишь несколько строений стояли в стороне, хаотично разбросанные по долине. Издалека весь комплекс походил на случайно оброненное неведомой великаншей жемчужное ожерелье в несколько ниток, от которого откатилась часть бусинок. И сейчас это сверкающее украшение слегка припорошил выпавший снег.

Основная группа домов располагалась вокруг вытоптанной площадки. В установленных по ее периметру больших каменных чашах горели костры, от них доносился легкий запах дыма. А в самом центре возвышалась ледяная статуя женщины, сидящей на поджатых ногах. Изваяние было увешано огромным количеством серебряных украшений, которые при каждом дуновении ветра мелодично позвякивали. Складки на ее одежде, легкие морщинки вокруг полуприкрытых глаз, пластика тела были переданы настолько точно, что могло показаться, будто морозу удалось застать усталую путницу врасплох, и он покрыл ее ледяным панцирем.

Между домами и на площади сновали зенолы — белокожие, с черными губами, в длинных, расшитых орнаментом туниках. Причем материал их одеяний мне показался довольно тонким. Странно, неужели холод им нипочем?

Бросалось в глаза обилие серебряных украшений на шее, руках и даже ногах, будто туземцы желали перещеголять ледяную статую. Женщины семенили, неся корзины и горшки, мужчины важно прогуливались, поигрывая оружием, многие стояли группами, что–то обсуждали, спорили, ругались. В целом племя выглядело весьма воинственным.

Знание мира: +1, текущее значение: 34

Однако созерцание местных красот не мешало думать главном: где держат Марусю и как ее вытащить. Я потянул друзей назад и шепотом спросил Диогена:

— Сможешь прикинуться полярной совой и разведать тут все?

Филин насмешливо фыркнул и взмыл ввысь. Через десять минут, когда мы уже начали волноваться, он вернулся и важно доложил:

— Там яма, охрана — два вооруженных копьями придурка. Представь, они даже ни разу не взглянули вверх.

— А Маруся?

— В глубине ямы кто–то есть, это точно. Но с высоты не разглядишь.

— Надо дождаться темноты, — прошептал Верлим, — и вытаскивать ее.

Мы тихо пробрались обратно к пещере Кархума, благо звон серебра на статуе заглушал скрип снега под нашими ногами. Ламус сидел там, где его оставили, и терпеливо ждал нашего возвращения.

— Как думаешь, — обратился я к нему, — Кархум скоро появится?

— Второй птицы у него нет, — ответил холценгольф. — А пеший путь от стойбища Горных великанов не близок.

— Тогда мы пока здесь побудем.

Спасаясь от холода, мы вернулись в жилище шамана и расположились, насколько могли, с удобствами. Нашей задачей было дождаться не просто темноты, а глубокой ночи, когда зенолы лягут спать. Не хочется их убивать, все–таки неписи, не монстры. Хотя, если честно, я уже перестал понимать, кто есть кто. Вот Ламус, к примеру. Разговаривает — значит, непись. С другой стороны, змеи, за убийство которых мне давали опыт, оказались подданными королевы Вуивры. А ее трудно назвать монстром — разумная, говорящая… В общем, в этом вопросе я окончательно запутался.

Сидя в пещере, мы не теряли времени зря. Перекусили скудными запасами из своих котомок, еще раз осмотрели каждый уголок. Я достал из сундука несколько тряпок, два мотка веревки и переложил к себе в суму.

Через пару часов мы покинули пещеру и направились к деревне, оставив Ламуса ждать на прежнем месте. Достигнув уже знакомого уступа, я осторожно выглянул. В селении все смолкло, ничто не нарушало тишины, кроме звяканья серебра. На улицах ни души, света в хрустальных окнах не видно. Полдюжины костров в чашах сейчас горели не так ярко, они освещали окрестности скупым мерцающим светом. При каждом порыве ветра безделушки звенели громче, а по сугробам метались неясные тени. Возле ямы, привалившись к стволу дерева, спали охранники.

Оставив Леху с Диогеном у скалы и вооружившись веревками, мы с Верлимом осторожно пошли вперед. Перебегали, пригнувшись, от укрытия к укрытию, пока не оказались в нескольких метрах от заветной ямы. Я знаком показал, какого охранника беру на себя, гном кивнул. По моей отмашке мы одновременно кинулись на спящих зенолов, заткнули им рты тряпками и быстро связали обоих одной веревкой. Они в ужасе таращили на нас сонные глаза. Верлим приложил палец к губам, а потом провел пальцем по кромке своего топора — типа, молчите, или убьем. Хоть она и была вся в зазубринах после битвы с Каменными Гигантами, но оставалась надежным аргументом для убеждения. Ребята оказались понятливыми и наперебой закивали.

Я взял из рук гнома вторую веревку и лег на край ямы.

— Маруся-а!

— Я здесь! — послышался снизу девичий голос.

Кинув в дыру конец веревки, я вытащил Амазонку и с удивлением посмотрел на нее: поверх привычного голубого кафтана на ней красовалась накидка из звериных шкур. Но обсуждать это не было времени, я схватил ее за руку, и мы бегом бросились к скале.

Связанные охранники замычали нам вслед, но мне было не до них. Добравшись до Лехи, мы прихватили его и помчались дальше. Счастливый Диоген летел над нашими головами и тихо кудахтал.

— Что это на тебе? — на бегу спросил Марусю Верлим.

— Зенолы одели, чтобы не окочурилась, — ответила она. — Сказали, я им живая нужна.

Еще бы, ведь проклятому шаману требуется именно свежая кровь! Я в ярости скрипнул зубами. Ладно, гаденыш, встретимся еще на узкой дорожке.

Взошла луна, и мысль о снежити заставила меня поежиться. Все–таки надо было развязать охранников.

— Ни минуты не сомневалась, что ты придешь, — прошептала Маруся, сжав мои пальцы.

Я на бегу пожал плечами — дескать, куда деваться? Она в ответ тихо засмеялась. Через несколько минут мы выскочили к пещере, где по–прежнему ждал холценгольф.

Мы смогли! Редко так гладко что–то складывается в этом мире. Подбежав к птице, я махнул друзьям рукой и возбужденно крикнул:

— Забирайтесь! Ламус, улетаем, быстрее!

Но вместо того, чтобы подставить нам спину, птица холодно взглянула на меня и отвернулась.

— Куда? — раздался скрипучий голос.

Я обернулся, и в груди у меня все похолодело: у входа в пещеру в окружении десятка вооруженных зенолов стоял Кархум. Машинально попятился назад, и в спину уперлось острие копья — сзади тоже стояли воины. Что за непруха, откуда они взялись?

— Ламус!

— Не беспокой мою птицу, — ледяным тоном сказал шаман. — Я развеял твою глупую магию.

Кархум исподлобья взглянул на меня, потом повернулся к зенолам и кивнул в сторону Маруси.

— Взять ее!

— Стойте! — заорал я, выхватывая меч. — Вас много, но клянусь, сделаете еще шаг, и я это исправлю!

Получено достижение — Защитник 8 ур. Вероятность счастливого события: +0.8%.

Глаза шамана холодно блеснули в лунном свете.

— И что ты предлагаешь? — мрачно спросил он.

Что я предлагаю… Что предлагаю… Мои мысли лихорадочно метались. Что же придумать?! И тут я вспомнил. Рецепт!

— Послушай, Кархум, — говорить следовало как можно увереннее и спокойнее, — мне известно, что тебе нужна свежая кровь вампира. Сколько?

Шаман ничем не выдал своего удивления. Лишь достал из складок белой туники маленький пустой пузырек и показал мне.

— Хорошо, моя подруга готова пожертвовать свою кровь.

— Так–так, — поднял брови Кархум. — А что мне мешает взять сколько угодно?

В уголках его губ появилась усмешка. Решил поглумиться, гад? Маруся испуганно сжала мою ладонь. Не переживай, детка, прорвемся.

— Ничего не мешает, — кивнул я, стараясь не показать волнения. — Но даже если ты возьмешь десять таких пузырьков, зелье обращения без нимфусов не получишь.

На его лице мелькнула настороженность: он явно счел, что мне известно слишком много. Но виду не подал и лишь махнул рукой.

— Ну, это поправимо.

— Если ты надеешься на своего человека, прикидывающегося торговцем в Черном Камне, то напрасно. Деревню захватила нежить, и твой посланец сейчас либо мертв, либо находится под действием Хрусталя.

Глаза Кархума впились в меня двумя острыми буравчиками.

— Продолжай.

Я сглотнул комок в горле и выложил свой главный козырь.

— Могу достать сушеные нимфусы буквально утром. Не бесплатно, конечно.

Шаман кивнул в сторону пещеры.

— Что ж, пойдем, обсудим.

Обратившись к окружившим нас зенолам, он ткнул пальцем в сторону моих тимейтов:

— Не трогать их.

Повернулся и пошел в пещеру. Я, с облегчением выдохнув, осторожно двинулся следом.

Кархум не стал ходить вокруг да около. Устроившись в гамаке, он указал мне на каменное кресло и сразу начал.

— Что ты хочешь за нимфусы?

В моей голове уже сложился список требований, поэтому я незамедлительно ответил:

— Во–первых, мне нужны Фиолы.

Но не успел я закончить, как он решительно покачал головой.

— Невозможно. Их никто не может получить.

— Ты шаман, — попробовал настаивать я.

Тщетно, Кархум был непреклонен. По тому, как внушительно он говорил, стало понятно, что раздобыть Фиолы — задача и впрямь нереальная.

— Наколдовать их я не могу, сварить — тоже. Рецепта не существует. Их делают только в одном месте на Риалоне. Как — строжайшая тайна. Больше Фиолов нигде нет. Если думаешь, что они лежат в управе Треглава, то ошибаешься. Когда странники своими достижениями зарабатывают их, магическая печать просто дает команду отправить Эликсир на Большую землю. С Риалона. Еще раз говорю — забудь. И назначь другую цену.

Знание мира: +3, текущее значение: 37

Пришлось смириться.

— Хорошо. Попробуем заново. Итак, во–первых, ты излечишь мою подругу от вампиризма. После того, как она даст тебе нужное количество крови, разумеется.

Шаман пошарил в складках одежды (они у него бездонные, что ли?), извлек трубку и закурил. Запах был необычным, слегка сладковатым, будто рядом жгли сахарный тростник. Пустив дымное кольцо к потолку пещеры, он усмехнулся и скосил на меня глаза.

— Золота бы попросил, что ли… Твою подругу можно вернуть, но… Это плохая, очень плохая магия. Темная. Грязная. Губительная для того, кто проводит ритуал. Мне совсем не хочется повторять судьбу последнего Снежного рыцаря, — Кархум снова затянулся и надолго замолчал, задумчиво глядя в темный угол пещеры.

Я не стал его торопить, не хотелось выдавать своего нетерпения. Как там… Если взял паузу — тяни ее, пока можешь?

— Пожалуй, я смогу это сделать, — наконец проговорил Кархум. — Но, чтобы я мог защититься от темного влияния, ты должен добыть кровь жреца света.

— Жреца? А призыватель подойдет?

На этот раз Кархум не смог скрыть удивления. Его брови поползли вверх, и он недоверчиво воскликнул:

— Ты можешь достать кровь люмена?

Нет ничего проще, делов–то.

— Попробую. Если повезет, то…

— Что ж, коли найдешь, я излечу твою подругу.

— Прекрасно, — воодушевился я. — Во–вторых, ты поможешь мне найти великана Синеуса.

Окутавшись облаком дыма, он степенно кивнул.

— Я подумаю, как это можно сделать. Хорошо, согласен. Что–то еще?

— И, в-третьих, один из нашей группы — оборотень. Его тоже надо вылечить.

— Зачем? — не понял Кархум.

Я растерялся. По его мнению, для человека нормально каждый месяц превращаться в волка? Заметив мое недоумение, шаман рассмеялся — пожалуй, впервые с момента нашей встречи.

— Быть оборотнем — большая сила. Но, если хочешь, помогу. Этот ритуал так же темен, как и избавление от вампиризма. Понадобится еще больше крови светлого жреца.

— Договорились, — обрадовался я. — Это все, других просьб не будет.

Кархум посидел молча, потом внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Теперь слушай мои условия.

Чего-о? Кто кому тут условия ставит?!

— А ты как думал? — шаман скривил черные губы. — Мне нужны гарантии. Итак, сначала ты приносишь нимфусы, твоя подруга отдает кровь, а я делаю зелье. И только после этого буду лечить вампиршу.

— Шутишь? Я принесу тебе цветы, а потом ты просто прикажешь всех нас убить?

Шаман на несколько секунд задумался, а затем уставился на меня прищуренными глазами и произнес:

— Посмотри на меня, странник. Посмотри, как я смотрю на тебя. И попробуй прочесть в моем сердце, как я читаю в твоем.

Он сделал пасс рукой, и мой бипер пискнул.

Получено умение: Видение 1 ур.

Я напряженно глядел на Кархума, стараясь хоть что–то прочесть на непроницаемом лице. И чем больше смотрел, тем явственнее понимал — он не врет. Конечно, умения первого уровня недостаточно, чтобы проникнуть в душу опытного шамана, но я вдруг осознал — он отчаянно нуждается в помощи. Настолько, что готов пойти на любые условия и выполнить обещанное. Сердце болезненно сжалось, и, словно в каком–то трансе, я услышал свой голос:

— Что с тобой случилось, шаман?

Глава 14. Тайна старого зенола

Кархум тяжело вздохнул, точно смиряясь с необходимостью раскрыть мне душу, и начал:

— Что ж, слушай, странник. Дабы ты понимал чистоту моих помыслов, я расскажу свою историю. Много–много лет назад, во времена юности, жизнь казалась мне бесконечной сказкой. Мой отец был вождем племени, а я — наследником трона. Наш народ жил богато и счастливо. Вокруг зеленела трава, цвели цветы, поля и деревья давали богатый урожай. Я много думал о том, как сделать существование зенолов еще лучше, и потому прослыл мечтателем, даже философом. И все бы хорошо, если б не предательство моего брата Мерхема. Любимого младшего брата. Его разум затмили жажда власти, зависть и злоба.

Шаман печально усмехнулся и выпустил изо рта облако дыма. Глаза его подернулись пеленой и, казалось, смотрели прямиком в прошлое.

— Однажды пришла беда — отец тяжело заболел. Тело высохло, будто из него высосали все жизненные соки, белая кожа посерела и потрескалась, как земля, долгие годы лишенная небесной влаги. Это была не простая болезнь, а колдовство, чей–то злой сглаз. Он метался в бреду на своем ложе и никакие зелья ему не помогали. Я наведался к пещерным шаманам и получил ответ: чтобы излечиться, ему нужно три дня и три ночи пролежать в гробу из запретного серебра, освященного Духом Гор.

Я слегка содрогнулся, но Кархум, не обращая внимания, продолжал:

— В нашем племени каждый ребенок знал легенду о том, что где–то на Стылом хребте есть древняя серебряная шахта. Но Дух Гор тщательно прячет ее от постороннего взгляда, охраняет. Много столетий эти сокровища никто не мог обнаружить, а от смельчаков, что отправлялись на поиски, оставались лишь изуродованные тела с раскрошенными в пыль костями. И тогда я обратился за помощью к гномам, жившим в Нижних горах. Их король, Фимрун Третий, владел артефактом, способным находить подземные залежи — Киркой Удачи. Этот волшебный инструмент, без сомнения, помог бы найти серебряную шахту. Однако гномий король, боясь гнева Духа Гор, отказал мне. Если честно, я его понимал. Божество могло обрушить на гномов любое несчастье. Но мой брат решил добыть артефакт силой.

Вцепившись в каменные подлокотники, я напряженно слушал историю чужой жизни. Да, похоже, он искренен. Все совпадает с рассказом Верлима.

— И вот в дело вступил мой брат Мерхем. С отрядом воинов под покровом ночи он спустился в Хорнгальд и похитил жену и маленького сына короля. А потом послал ему тайный ультиматум, смысл которого заключался в нескольких словах: приходи один, или мы их убьем. Фимрун, гном с преданным, горячим сердцем, пришел. На требование отдать артефакт или показать залежи серебра он объявил, что шахту охраняют огромные големы. Попробуй он потревожить их — и ему несдобровать. Каменные великаны просто уничтожат гномов. Я присутствовал при этом разговоре и был согласен — открывать шахту нельзя. Спасать одного, пусть и вождя, пожертвовав целым народом — немыслимо. Да и отец не захотел бы сохранить жизнь столь страшной ценой. Так я и заявил Мерхему на совете старейшин. А он ответил: если ты не в состоянии спасти собственного отца, как ты сможешь заботиться о целом племени, когда станешь вождем?

Шаман закашлялся и замолчал. Я не торопил его.

— Ужасно, — наконец продолжил он, — но старейшины его поддержали. А Фимрун Третий все упорствовал. И тогда брат приказал убить жену гнома, причем на его глазах. Видел бы ты, странник, что с ним стало! До сих пор передо мной стоит это лицо. Воплощение горечи и боли. И он… он согласился, чтобы спасти хотя бы своего ребенка. Король показал нам древнюю шахту. Серебра, что там хранилось, хватило бы и на тысячу гробов. Народ зенолов возликовал, восхваляя имя Мерхема: теперь можно было не только исцелить вождя, но и стать стократ богаче. Я надеялся, что после такой удачи брат отпустит пленников, но Мерхем приказал схватить короля с ребенком и доставить на край ущелья. «Ты слаб, Кархум. Глупая жалость затмила твой разум сильнее крепкого горэля, а сердце сделала мягким, как сгнивший плод Эншибы», — сказал он мне с усмешкой. В его глазах не было ни капли раскаяния, он уже мнил себя будущим вождем. И приказал убить обоих. Иначе, объяснил он, нам не избежать мести гномов. А так снега навсегда сокроют тайну исчезновения короля. Сказав это, Мерхем поднял копье и вонзил его прямо в сердце малыша. Отчаянный крик умирающего сына заставил Фимруна пасть на колени. Он застонал, как раненый зверь, простер руки к небу и воскликнул: «О Дух, пусть сами горы возненавидят белокожих! И да лишится каждый из племени убийц своего чада! Я проклинаю вас, зенолы!»

Рассказ давался Кархуму тяжело. Он все чаще прерывался и все дольше молчал.

— Его горячая молитва была услышана. Буквально за несколько дней трава на наших пастбищах пожухла, плоды на деревьях увяли, ручьи и реки пересохли. Начались болезни, голод. Как и просил гордый гном, Дух Гор покарал нас. Чтобы задобрить его, пещерные шаманы посоветовали бросить в Черное ущелье тринадцать сотен младенцев. Поверь, странник, это было страшное решение. В племени едва смогли набрать такое множество малышей. Увы, среди них оказался и мой сын Гирхам. Я умолял не трогать его, пытался защитить, но зенолы были словно одержимы. Воины вырвали сына из моих рук, а меня ранили и бросили окровавленным умирать на краю пропасти. Там меня подобрал один сердобольный шаман, и я стал его учеником. А мой добрый отец… Из последних сил он приполз к ущелью и бросился вниз. Не захотел жить с таким грузом на душе.

Жесть. Кто бы ни создавал этот мир — он поистине должен обладать больной фантазией. Чувствуя, как в душе закипает злость к высшим силам, которые это допустили, я спросил:

— И начались нападения снежити?

Он кивнул.

— Да. Наши дети превратились в страшных чудовищ. При первой же их атаке Мерхем погиб, как, впрочем, и множество других. Только ветер, нагнавший густые облака, которые скрыли луну, уберег выживших от неминуемой смерти. Зенолы пришли ко мне и просили стать их вождем, но я отказался. Много лет прожил у своего учителя. И поначалу очень сердился на соплеменников за смерть сына, за убийство Фимруна, за уничтожение его народа. Ведь големы, как и предсказывал король, обрушились на тех, кто потревожил запретную шахту. Гномы спрятали своих детей и женщин, а сами бились до конца. До последнего мужчины. Погибли все как один. Теперь на месте их некогда великого города гуляет ветер.

Да, с этим не поспоришь, собственными глазами видел и пустые пещеры, и слезы Верлима.

— С годами злость моя остыла, — продолжал Кархум, — и я стал искать способ избавить зенолов от снежити. Она неуязвима для обычного оружия, Детей Бездны можно убить, лишь разорвав на части. Учитель посвятил меня во многие тайны, я смог войти в то особое состояние, когда посвященным открывается истина. И узрел, что мертвые младенцы безобидны для Горных великанов, они не в силах прокусить их толстую кожу. А значит, те могли бы защитить моих соплеменников. Но ты сам видел, эти ребята глуповаты, кроме того, не любят договариваться. Пришлось воздействовать хитростью.

Кархум усмехнулся, в его глазах мелькнули задорные искорки.

— В стойбище Горных великанов растет Эншиба, Древо Жизни, святыня, без которой они представить себя не могут. Я наслал на нее мор, и она начала увядать. Тогда я пустил слух, что могу ее исцелить, и великаны сами пришли ко мне. В обмен за спасение дерева я потребовал защиты от снежити для зенолов. Они согласились. С тех пор каждую луну я насылаю на дерево мор, а потом прилетаю туда на Ламусе, провожу ритуал и излечиваю его.

Я улыбнулся и почти физически почувствовал, как напряжение в пещере стало спадать. Мне положительно нравился этот старый хитрован.

— Но зачем тебе зелье из крови вампира, шаман?

Лицо его снова помрачнело, глаза потеряли прежний блеск и уставились куда–то в пустоту.

— Все эти годы я мечтал вернуть своего сына. И однажды мне открылось, что для возвращения Гирхама в мир живых нужно зелье обращения, я отыскал его рецепт в старых свитках. Вот для чего нужна мне кровь твоей подруги.

— Ты хочешь с ее помощью воскресить мальчишку…

— Да. Только глупцам кажется, что вся снежить на одно лицо. Нет, у каждого мертвого ребенка свой облик. И мне много раз доводилось видеть сына. Он участвует в каждой атаке. Однажды мне даже пришлось запрятать в волшебный рог одного чересчур резвого великана, который пытался разорвать моего мальчика.

Так вот как Гаррах оказался в рожке! Каких только тайн не узнаешь мимоходом.

— Когда получу эликсир, — продолжал шаман, — я силой напою Гирхама, и он снова обратится в живого. Для зелья не хватало всего двух ингредиентов, когда видение открыло мне, что появился вампир–странник. Я послал за ним… вернее, за ней… Ламуса. Что же до нимфусов — не знаю, где ты их возьмешь. Как тебе известно, я много дней назад отправил в северную деревню своего ученика под видом торговца. Но раз ее захватили темные… Достань мне семена. Красные нимфусы нужны не только для зелья обращения. Это цветы огня, из них получается прекрасное средство для защиты от снежити.

Знание мира: +5, текущее значение: 42

Он легко поднялся, спрятал все еще горящую трубку в складках туники (ну как так, а?) и сказал:

— Ты с друзьями останешься здесь до рассвета. Утром Ламус отвезет нас обоих в замок Снежного рыцаря, там я покажу тебе, что стало с Синеусом. В селении не получится, магия сложная, поэтому ее надо проводить на Стылом хребте, под присмотром Духа Гор. А потом полетишь за нимфусами.

Это было равносильно приказу. Я без возражений встал и потопал за ребятами.

На огромной террасе замка Снежного рыцаря, куда нас с Кархумом принес холценгольф, промозглый ветер пробирал до костей. Немудрено, высота–то какая. Интересно, почему эти таинственные рыцари выбрали для своей обители такое неуютное место? Похоже, у них вместо крови по венам тек антифриз, иначе в этих условиях не выжить.

Поплотнее завернувшись в плащ, я стряхнул с перил снег, перегнулся через них и посмотрел вниз. Белые пушистые облака, быстро меняя форму, проносились прямо под ногами. Дно ущелья находилось настолько далеко, что терялось в тени, зато весь мир гор Безмолвия был как на ладони. За двуглавой сопкой, на склонах которой местами пробивалась зелень, чернел кратер Горных великанов, походивший отсюда на старую потемневшую монету. Правее возвышалось плоскогорье, на нем в лучах восходящего солнца поблескивали дома–бусинки зенолов. В одном из ущелий переливался радугой величественный водопад, грохот от него слышался даже здесь. И над всем этим великолепием кружили огромные белые холценгольфы, чьи огромные гнезда красовались в разломах башен и на крыше.

Повернувшись к шаману, стоявшему за моей спиной, я поднял большой палец и попробовал пошутить:

— Классная смотровая площадка! Еще бы погоду получше, тогда от туристов отбоя не будет.

Кархум бросил на меня непонимающий взгляд.

— Жди здесь, странник. Позову, когда все приготовлю. Но будь внимателен, Ламус может и не успеть тебя подхватить, — он кивнул на почти развалившуюся от времени балясину, развернулся и через витражную дверь скрылся в комнате.

Да, здесь без осторожности никак. Замок действительно был очень старым: тут и там виднелись обрушенные колонны и стены, часть барельефов и скульптур растрескалась. Но даже сейчас он выглядел внушительно и величественно. А раньше, наверное, был и вовсе настоящей короной гор Безмолвия.

Я незаметно покосился на Ламуса. Он, изображая статую, неподвижно сидел на ограждении террасы. Одна из птиц пролетела совсем рядом, обдав меня снежным вихрем, и что–то проклекотала моему бывшему питомцу. Тот гортанно ответил, но с места не двинулся. Видимо на холнцельголфском это обозначало: «Отстань, я на работе!», потому что птица тут же спикировала вниз и скрылась под сводами полуразрушенной арки.

— Готов? — послышался голос Кархума.

Я развел руками — само собой — и шагнул в полутьму дверного проема. Это был большой зал, возможно, когда–то здесь проводились балы. Гербы на стенах с витыми литерами инициалов рассохлись. Гигантские гобелены выцвели и местами сгнили, но на них все еще можно было рассмотреть сцены былых сражений. Резная деревянная мебель превратилась в труху. Время не пощадило ничего. Единственное, что выбивалось из общего вида разрухи, так это хрустальная скульптура девушки, очень похожая на ледяное изваяние в деревне зенолов.

Следуя приказу Кархума, я сел прямо на пол с потрескавшейся мраморной мозаикой, и по одному знаку его руки вокруг меня появилось тонкое кольцо огня, словно кто–то до этого тонкой струйкой налил жидкость для розжига. Признаюсь, стало неуютно, я почувствовал себя тигром, прыгающим через горящий обруч.

Но шаман не обратил на это внимания: он стоял, закрыв глаза, и слегка покачивался. Взял с большой плоской чаши несколько пучков сухой травы и бросил их в огонь. Повалил удушливый дым, посыпались искры, и я поневоле закашлялся.

Между тем Кархум опустил голову и закачался в плавном, медленном танце. Татуировки на его лице начали светиться чуть заметным голубым сиянием. Постепенно движения шамана становились все быстрее и резче, спираль, вытатуированная посреди лба, засияла ярче и начала вращаться. Притаптывая и кружась в такт ее кружению, Кархум закатил глаза, затрясся и воскликнул:

— Ду–у–ух!

На мгновение он остановился, а потом продолжил свою дикую пляску. Вскинул руки и снова воззвал:

— Великий Ду–у–ух!

От дыма слезились глаза, гудела голова, дышать становилось все труднее. Но я упорно следил за шаманом, гадая, как его танец поможет мне узнать о судьбе Синеуса.

После третьего призыва за окном громыхнуло, голос Кархума эхом отразился от гор, спираль на его лбу вспыхнула ярким светом и почти ослепила. Дым от огня стал еще гуще, я сделал вдох, другой, и комната закружилась у меня перед глазами.

Я пришел в себя от пения птиц. И обнаружил, что стою на поляне, покрытой сочной травой. Вокруг росли деревья, вроде бы нормальные, но гораздо ниже обычных, можно было легко достать до верхушки их крон. В руке я держал прекрасный, отливающий синевой меч, по лезвию которого пробегали искры.

Но на поляне я был не один. Напротив стоял уродливый человек, длинный и невероятно худой. Торчащие из рукавов мантии белые костяшки впились в темное древко магического посоха. Щеки болезненно ввалились, а глаза горели красным, словно в плохом ужастике. Безволосую голову, обтянутую тонкой сухой кожей и потому больше походившую на череп, украшал стальной обруч с двумя камнями по бокам, а на плечи был накинут черный плащ. Почему–то подумалось — архилич. Никого омерзительнее мне видеть не приходилось.

Он вскинул руку, а я помимо воли сделал рывок к нему. Меч проскрежетал по ребрам и вошел туда, где должно было находиться сердце.

— Возвращайся в бездну! — прогремело над поляной.

Я с удивлением понял, что это восклицание вырвалось из моей груди, но голос был чужой — раскатистый, мощный и низкий.

Архилич упал на колени и в одно мгновение растворился, превратившись в грязно–зеленое облако. Оно заколебалось в воздухе, словно студень, изменило форму и обернулось призраком, на размытом лице которого все еще горели красные глаза.

— Думаешь, победил, да? Наступит час, и я вернусь в этот мир! А сейчас, уходя, проклинаю тебя, Синеус! — с пафосом провозгласил призрак. — Да будет жизнь и мучения твои вечны!

Дико захохотав, он двинулся на меня и… исчез. Рассеялся в воздухе тусклыми зелеными огоньками. Где же он? Я в недоумении огляделся и вдруг почувствовал, что ноги уходят под землю. Посмотрел вниз и обомлел — прямо на моих глазах почва, совсем недавно покрытая изумрудной травой, превращалась в булькающее болото. Деревья моментально зачахли, теперь вместо них из хлюпающей жижи торчали голые стволы–палки. Еще мгновение — и над поверхностью топи появился туман, источающий зловонный смрад. В толще мутной воды замелькали отвратительные черные тела, похожие на коротких жирных змей.

Я попытался вытащить ноги, но какое там — они все глубже и глубже увязали, их оплели склизкие водоросли, не давая вырваться. Меня неуклонно засасывало в трясину. Меч выпал из внезапно ослабевших рук и воткнулся в болотную кочку. Я потянулся за ним и тут же ушел в грязную воду по самую грудь. Чувствуя, как в душе зарождается паника, я из последних сил рванулся к заветной кочке — тщетно, мерзкая жижа крепко держала свою жертву. Словно неведомое подводное чудовище тянуло меня вниз, лишая уверенности и надежды.

Мой меч вдруг плотным коконом окутало зеленое облако, в глубине его сверкнули красные глаза. Оружие поднялось в воздух, взмах — и клинок со свистом устремился к моей шее. Хрустнули позвонки, вспышка безумной боли поглотила весь мир, и перед глазами в бешеной пляске заметались трава, вода, небо. Они сменялись, словно в карусели, которая постепенно замедлялась. Наконец круговерть прекратилась, а прямо перед лицом замерла заветная кочка.

Потребовалось немало времени, чтобы понять, что моя голова стоит обрубком шеи на клочке твердой земли, а где–то там, в стороне, тело с громким бульканьем погружается в пучину. Дикий ужас накрыл меня, и я в панике заорал.

Глава 15. Кровь люмена

— Тише, тише…

Голос доносился откуда–то сверху, я поднял глаза и увидел над собой обеспокоенное лицо Кархума.

— Успокойся, странник. Это лишь видение.

Знание мира: +3, текущее значение: 45

Ничего не соображая, я обвел взглядом зал, пытаясь хоть что–то понять. Что же это было? Сердце бешено колотилось, руки тряслись, дыхание толчками вырывалось из груди.

— Господи… Жесть какая…

— Что ты узрел?

— Сейчас… погоди… Отдышусь…

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем мне удалось прийти в себя. Шаман все это время терпеливо ждал. Я коротко рассказал о пережитом, и он задумчиво кивнул.

— Болото, говоришь? Ищи Синеуса в сердце Мертвой топи.

— Я был в его теле? Видел, что с ним случилось, его глазами?

— Да. Дух Гор благоволит тебе, раз позволил это узреть.

Ничего себе благоволит. Да такое в самом жутком кошмаре не приснится!

— Видения бывают разными. Иногда тебя помещают в чье–то тело или разум, а иногда ты видишь происходящее со стороны и чувствуешь то же, что чувствуют участники событий.

Значит, не повезло. Такую жуть лучше наблюдать, будучи зрителем.

— Что ж, странник, — продолжал тем временем Кархум, — я выполнил свое обещание. Теперь твоя очередь. Отправляйся за нимфусами, Ламус отвезет тебя.

Я поднялся на все еще дрожащие ноги и направился к террасе, где ждал холценгольф.

И снова я летел на Ламусе, но на этот раз в одиночку. Маруся, Верлим и Леха остались в заложниках у Кархума. Диоген же, забыв, кто его хозяин, решил побыть с ними, приведя убойный по смехотворности довод:

— Должен ведь кто–то защищать Машеньку!

Тоже мне, опекун нашелся.

Вскоре внизу показался Хорнгальд. С высоты птичьего полета разрушения не были заметны, и город гномов казался величественным и прекрасным. Правда, мертвым — ни одной живой души.

Я огляделся, выискивая хоть какую–нибудь зверушку. Мое внимание привлекла странная темная полоса на горизонте. Она двигалась и извивалась, словно змея.

— Ламус, ты видишь это?

Холценгольф, глаза которого были гораздо зорче моих, мрачно ответил:

— Орды нежити идут на Треглав. Второй день наблюдаю.

Та–ак… Выходит, Кряжистого и Черного Камня Марселю мало, решил и город к своим рукам прибрать. Я быстро отбил сообщение Верховому и вскоре получил ответ:

Элмер это предвидел. Нам надо торопиться.

Еще как надо. Если не удастся освободить деревню, то выслать Фиолы можно будет только из города. А туда идут темные… Глядя на колышущуюся полосу, я скрипнул зубами: шансов спасти сестру становилось все меньше. Но мы еще поборемся. Макс, конечно, силен и упорен, но и я себя не на помойке нашел, как–никак, люмен.

Наконец показалась знакомая местность, и птица по моему приказу пошла на посадку. Я опасался, что найти Василису в инвизе будет непросто, но еще до приземления увидел ее. Она стояла во всей красе и почесывала одну лапу другой. Без всякой невидимости. Вот дуреха!

— Мило–ок!

Изба кинулась мне навстречу с такой прытью, что раздражение мигом испарилось, и я лишь с легким упреком покачал головой:

— Что же ты без невидимости?

— Да зелий мало осталось, — вздохнула она, — а для новых кой–чего не хватает.

— Сейчас в сундуке поищу, наверняка там осталось немного этой серебристой дряни, — пообещал я, подходя к ней.

— Пыли–то как раз достаточно, а вот чесночный пчелогон закончился. Травка такая, самая обычная. Вонючая, конечно, зато ее в любом лесу можно найти. А здесь разве что–нибудь соберешь?

С растительностью и в самом деле было негусто, вокруг каменистая равнина с торчащими кое–где пучками пожухшей травы. Придется на обратном пути завернуть в лес за этим самым пчелогоном. Главное, запас пыли пока не иссяк.

— Ладно, — я махнул рукой. — Если вдруг появятся чужаки…

— Да нет тут никого, я все это время одна простояла. Жду–жду вас… Уж все дела переделала, — без умолку тараторила изба. — Заждалася. А остальные скоро придут?

Ну и болтушка, слово не дает вставить. Соскучилась.

Вскарабкавшись по лестнице, я бросился к сундуку. Вдруг она сочла нимфусы мусором и выкинула? Нет, вот они, красавчики, бережно завернуты в старую тряпку. От долгого лежания парашютики свалялись и теперь напоминали комок розовой ваты.

— И я рад тебя видеть. Но прилетел ненадолго, так что придется еще немного потерпеть.

— Да как же, голубь? Исхудал–то как, бедненький, небось одним мхом в этих горах питался.

Ее болтовня порядком достала, я подошел к окну и ткнул пальцем в ковыряющегося в щебне Ламуса.

— Этот мох оказался волшебным. Посмотри, как Диоген вымахал.

Василиса в растерянности замерла, но, звякнув многострадальной посудой, хихикнула:

— Экий ты шутник. Не думай, взгляд у меня вострый. Чтоб я нашего Диогешу с этой здоровенной курицей перепутала? Да ни в жисть.

— Это ты зря, — продолжал я гнуть свою линию. — Сама подумай, если тебя расширить и надстроить, разве кто–нибудь сможет узнать?

Изба смолкла, казалось, я слышу, как скрипят ее извилины где–то в районе крыши. Ничего, пусть немного поразмышляет, хоть в тишине посижу. Интересно, что она скажет, когда прибудет настоящий Диоген? Будет решать, то ли ее надули, то ли он сдулся.

— Василис, дай–ка пустой пузырек.

— А вон, в буфете стоит. Эй–эй, зачем столько берешь?

Всего три, между прочим: Марусе, себе и на всякий случай Кархуму — не жалко.

— Милок, почто ж ты добро переводишь?

Не обращая внимания на ее крики, я зажал лезвие меча и полоснул по ладони. Кровь тонкой струйкой побежала по руке, и вскоре все склянки наполнились. Эх, надо было все–таки Диогена прихватить, подлечил бы сразу.

— На соседней полке зелья здоровья стоят, — проворчала Василиса, словно прочитав мои мысли. — Я их много наварила, бери, сколько хочешь. А на столе — пирожки свежие.

Вот ведь, злится, а все равно заботится. Повезло мне, конечно, с избушкой.

Я глотнул зелья и вскоре уже летел обратно, прижимая к груди сверток с пирогами.

Каким образом Кархум вернулся, я спрашивать не стал, но холценгольф привез меня к его жилищу, а не в замок. У входа в пещеру стояли четыре воина с копьями и круглыми щитами. Как и все зенолы, они были худыми и высокими, с пучками серебристо–седых волос на макушках. На щитах, украшенных причудливым орнаментом, болтались пушистые, похожие на чернобурку хвосты. Я сделал шаг к проему, охранники с подозрением посмотрели на мое оружие, но расступились.

Внутри горел факел, ярко освещая центр пещеры, углы же тонули в полумраке. Шаман сидел за столом, спиной ко мне, и что–то читал.

— Принес? — спросил он, не оборачиваясь.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент заметил в глубине пещеры клеть, сооруженную из толстых веток. А в ней — Марусю. Так–то Кархум наш договор выполняет?! Представляю, что он сделал с Лехой и Верлимом.

Забыв обо всем на свете, я рванул на помощь Марусе, и тут в свете факела увидел ее лицо: налитые кровью глаза совершенно бесстрастны, в уголках губ торчат два острых клыка. Выходит, зря я грешу на шамана…

— Ага, — скорбно ухнул сидевший у клетки Диоген. — Опять началось.

— Темная сущность почти одолела твою подругу, — сочувственно сказал подошедший сзади Кархум и тут же добавил: — Так ты принес то, что должен?

Кивнув, я положил сверток с семенами на стол. Шаман забрал нимфусы, и по тому, как дрогнули его руки, я понял, насколько сильно он жаждал получить зелье обращения.

Выполнено задание: Собрать семена для жителей гор Безмолвия.

Получено опыта: 300.

Достигнут уровень: 12.

Нераспределенных параметров: 3.

— А кровь? — требовательно спросил шаман, не обращая внимания на мой ап.

Я молча протянул ему склянки, Кархум недоверчиво прищурился и прошептал себе под нос:

— Ну что же, посмотрим.

С этими словами он запустил руку в бездонные складки туники и вытащил оттуда живую мышь. Потом, сбрызнув ее кровью из пузырька, на вытянутой руке понес пищащего грызуна к клетке. Маруся заволновалась, глаза ее хищно блеснули. Едва шаман приблизился, она повела носом, жадно втягивая воздух, и вдруг издала жуткий рев. Схватившись за прутья, моя несчастная возлюбленная тряхнула клеть с таким остервенением, что мы с Кархумом невольно отпрянули, а Диоген взвился под самый свод пещеры. Я смотрел на нее, не обращая внимания, что ногти до крови впились в ладони.

Шаман вдруг удивленно хмыкнул.

— Что–то не так? — встревожился я.

— Наоборот. Честно, не ожидал, что ты сможешь раздобыть такое сокровище. Хотя… — Кархум на секунду замолк и покосился на мою кровоточащую ладонь, а я машинально убрал ее за спину. Кто знает, вдруг он, как и королева змей, может видеть то, что от него хотят скрыть. — Подожди–ка на улице. Думаю, процесс взятия вампирской крови не прибавит тебе радостных эмоций.

Я внимательно посмотрел на него и, поняв, что он не хитрит, вышел. В конце концов, рядом с Марусей находится Диоген. Если что, подлечит.

Вскоре из проема повалил густой дым, что–то грохнуло, и я снова ринулся внутрь. Посреди пещеры стоял сияющий хозяин жилища и торжествующе потрясал бутылью, в которой переливалась густая голубая жидкость.

— Ух ты, как громыхнуло! — послышался писклявый голосок, и из–за валуна, служащего столом, выскочила маленькая взъерошенная зенолка.

Черные губы девочки были приоткрыты, глаза блестели, хвостик на макушке, похожий на пальму, дрожал от возбуждения.

— Опять ты, Сальвана? — с деланым возмущением воскликнул шаман. — А ну, брысь отсюда!

— Ой, дядя Кархум, вот бы мне научиться такому, ну хоть чуточку, — она умоляюще прижала руки к груди. — Тогда этот противный Пухум точно перестанет задаваться!

— Иди, говорю, а то скажу отцу, чтоб выпорол тебя хорошенько.

Разочарованно вздохнув, пигалица тряхнула пальмой и побрела к выходу. До меня донеслось ее бормотание:

— Все равно научусь…

Проводив ее взглядом, Кархум повернулся ко мне.

— Спасибо тебе, странник! Я мечтал об этом долгие–долгие годы.

Репутация с персонажем Кархум: +70, текущее значение: 70.

Репутация с народом зенолов:+30, текущее значение: 30.

Я слегка поклонился.

— Искренне рад, что получилось. Но теперь и ты не обмани.

Улыбка сошла с его морщинистого лица, он серьезно кивнул, спрятал бутыль в бездонные складки туники и велел:

— Пойдем.

Я посмотрел на Марусю. Она металась по клетке, то и дело злобно ощериваясь. От взгляда на нее сердце обливалось кровью.

— А она?

— Пока не время. Потерпи.

Повернувшись к Диогену, я протянул ему пирожок.

— Тебе привет от Василисы, — и кивнул на Марусю: — Пригляди за ней.

Филин согласно ухнул, а я вслед за Кархумом покинул пещеру.

Подходя к деревне зенолов, я услышал непонятные вопли. Пытают там кого, что ли? В душу закралось сомнение: Кархум получил, что хотел, и теперь, откажись он лечить Марусю, у меня не будет способа принудить его. И, кстати, почему не видно Верлима с Лексом?

— Где мои друзья, шаман?

Он пожал плечами и невозмутимо ответил:

— Ты скоро их увидишь.

Мне показалось, или в его словах и в самом деле мелькнули нотки мрачного торжества? Я настороженно покосился на Кархума, но его лицо было непроницаемо.

Наконец мы вошли в селенье, и я в изумлении замер: возле одного из домов, радостно вопя, приплясывал Верлим, а зенолы сгрудились вокруг него и воодушевленно хлопали. Его оружие и броня куда–то подевались, сейчас на нем болталась лохматая звериная шкура, перетянутая веревкой. Один в один пещерный человек, дать в руку каменный топор — и можно смело отправлять на мамонта.

— О-о, Рокот, дружище! — пьяно заорал гном и бросился ко мне. — Местный эль — это что–то, скажу я тебе! Просто райский нектар.

Ясно, напоили. Вот же…

— Чего это на тебе? — я кивнул на его наряд.

— Эти зенолы — отличные мужики. Представь, их кузнец пообещал за пару часов починить все, что попортили Каменные Гиганты. Бесплатно! — Он поднял указательный палец, икнул и снова бросился в пляс, обнимая новоиспеченных белокожих друзей.

— Не тревожься, это ненадолго, — усмехнулся Кархум. — Через час твои друзья будут в норме.

Он повел меня вглубь поселения. Я поглядывал по сторонам, молча удивляясь необычности окружающего мира. Блестящие, отражающие солнечный свет хрустальные окна придавали деревне сказочный вид. Однако дома явно были не ледяными. Не поленившись, я подошел к одному из них и провел рукой по шершавой поверхности. Теплая. Похоже на белую глину.

Вдоль полукруглых стен гирляндами висели веревки, на которых болтались шкурки, сушеная рыба, тушки маленьких зверьков и пучки трав, похожие на банные веники.

Деревня была намного больше, чем казалась во время ночного рейда. Мы уже с четверть часа шли по скрипучему снегу. Отовсюду слушался бой барабанов, свист свирели и смех. Кое–где горели костры, ветер доносил до меня сладковатый запах дыма.

Из ближайшего двора явственно пахнуло жареным мясом. Когда мы подошли ближе, я увидел пожилую туземку, которая хлопотала над огнем у входа в дом. Аппетитный кусок мяса, надетый на наконечник копья, покачивался от ветра над пышущим жаром очагом. Заметив нас, зенолка выпрямилась, с любопытством посмотрела на меня и повернулась к Кархуму.

— Да примет Дух сегодняшнюю Жертву с радостью.

— Горы высоки, а Дух велик, — в тон ей ответил шаман.

Женщина поклонилась ему, и мы двинулись дальше. Но не успели сделать и трех шагов, как сбоку раздался крик:

— Стой! Да стой же ты!

Я обернулся. Запыхавшийся мальчишка пытался остановить убегающего монстра. А тот, перепрыгивая через сугробы и поднимая клубы снега, несся прямо на меня. В холке монстр был чуть выше моих колен и походил собаку. Правда, его зубастая челюсть напоминала скорее крокодилью. Со свисающих брылей стекала слюна, а между налитых кровью глаз–бусинок торчал испачканный в грязи изогнутый рог. Как–то сразу стало понятно, откуда взялось выражение «смесь бульдога с носорогом».

Тем временем пёсорог подскочил ко мне и, упираясь массивными когтистыми лапами, резко затормозил. В нос ударил едкий запах псины, а волна липкого снега окатила меня с ног до головы. Я шарахнулся в сторону, но монстр, высунув язык, принялся тереться о мой сапог рогом. Вот и пойми теперь, то ли бежать, то ли гладить эту кунсткамерную жучку.

— Это борлинг, — отряхиваясь от снега, объяснял Кархум. — Они совершенно безвредны. Зато с помощью своего нюха чувствуют под снегом съедобные коренья и выкапывают их рогом. Да и жилища неплохо охраняют.

Шаман вытащил из своей бездонной туники кинжал, отрезал кусок от дымящегося над углями мяса и подбросил в воздух. Борлинг с завидной ловкостью взвился вверх и прямо на лету проглотил угощение. Затем уселся перед Кархумом и, высунув длинный язык, с обожанием уставился на него. Типа, давай добавки, и я еще не такой трюк покажу.

— Про… простите, дядя Кархум, — с трудом восстанавливая дыхание, произнес подбежавший мальчишка и отвесил звонкую оплеуху борлингу. — Ну я тебе задам, Хуч! Неделю сладких перышек не получишь!

Хуч поджал острые уши и искоса посмотрел на меня. Моя персона явно вызывала его любопытство.

— Давай домой! — прикрикнул парень и, схватив за рог, потянул упирающегося зверя за собой.

Шаман печально улыбнулся и позвал:

— Пойдем, странник.

Мне показалось, я понял, о чем он думает: его сын мог бы вот так же резвиться с борлингами. Но увы.

Глава 16. Легенда о последнем рыцаре

Наконец мы вышли на центральную площадь, посреди которой были выставлены длинные деревянные столы. Массивные доски, отполированные тысячами рук, потемнели от древности. Выщербленные столешницы сверкали на солнце, намекая на немалое количество пролитого в прошлом спиртного и жира мясных блюд.

Шустрые зенолки сновали туда–сюда, заставляя столы разнообразной снедью. Там были и большие бутыли с мутными настоями, и разноцветные фрукты, и овощи немыслимых форм. Совершенно непонятно, как они смогли раздобыть их среди снегов. Тут же стояла украшенная сизыми перьями жареная дичь, пышущая паром и источающая такой умопомрачительный запах, что мне с трудом удавалось сдерживать слюну. Похоже, эти дикие горцы совсем не дураки вкусно пожрать.

Я притормозил возле шумной группы, окружившей плотным кольцом юную туземку с большими выразительными глазами. Парень рядом с ней палочками, похожими на бамбуковые, выстукивал мелодию, ударяя по разновеликим сосулькам, висящим в деревянной рамке. Хрустальные звуки ледяного ксилофона наполнили пространство, и девушка проникновенно запела:

Лети скорей, мой холценгольф

За облака, где ждет любовь,

Лети скорей, лети скорей,

В боях провел ты много дней.

Глубокий, сильный голос проникал прямо в душу. Заслушавшись, я не сразу сообразил, что кто–то настойчиво дергает меня за рукав. Обернулся — никого. Опустил глаза — рядом стоит девчонка, которую я в пещере Кархума. Как там ее, Сальвана?

В морозном воздухе продолжали разливаться слова песни.

Там на вершине в замке снежном

Сквозит печаль во взоре нежном.

Лети скорей, лети скорей,

Подругу верную согрей.

Маленькая зенолка, потянув меня в сторону, склонила голову набок и с любопытством спросила:

— А правда, что у жителей низинных земель кожа не такая белая, как у нас, из–за нечистых помыслов?

Признаюсь, я слегка растерялся. И пока стоял, молча таращась на нее, ко мне, прихрамывая, подошел крепкий зенол с широким шрамом, который не давал его глазу полностью открываться.

— Я Ормин, старейшина, — представился он. — А это моя дочка Сальвана. Не обращай внимания, странник, она вечно что–то выдумывает. Сорванец, а не девчонка.

Я пожал протянутую руку и наклонился к мелкой.

— Насчет кожи не уверен, но точно знаю, что у тех, кто говорит глупости, чернеют губы.

Сальвана похлопала глазами, ее рот в удивлении приоткрылся. Мгновение спустя, прикрыв его ладошкой, она бросилась бежать. Ормин расхохотался и хлопнул меня по плечу.

— Ловко, ничего не скажешь! — Лицо его приобрело некоторую торжественность. — Сегодня в нашем племени большой праздник, и мы будем счастливы, если ты к нам присоединишься.

Понятно, издержки повысившейся репутации.

За одним из столов среди шумных хозяев я заметил Лешку. Он что–то нашептывал молоденькой зенолке, сидевшей у него на коленях. Та, вскинув голову, заливисто смеялась. Леха тоже улыбался, то и дело прикладываясь к напиткам.

— Димооон! — завопил он, увидев меня. — Присоединяйся.

Подойдя, я заглянул в кружку, которую Лекс держал в руке. Она была выдолблена из камня, а в ней, как вода на огне, бурлила болотного цвета жидкость, от которой поднимался зеленоватый пар.

— Что это за бурда?

— Это не бурда. Это… Это… — Леха щелкнул пальцами и вопросительно посмотрел на зенолку.

— Горэль, — подсказала она.

— Ёрш, что ли? Смесь горилки с элем?

— Не, — махнул рукой Лешка. — Типа лимонада. С пузыриками.

— Ну–ну, — усмехнулся я, глядя в его осоловевшие глаза. — Смотри, чтобы тебя не унесли эти пузырики.

— Димон, да ты попробуй этого… горэля. Тебе понравится, отвечаю. Блин, да тут вообще очень классно. Глянь, природа, горы. Как на сопках в родной тайге. Будь моя воля, я бы навсегда здесь остался.

В тайге побывать мне не довелось, пришлось верить Лехе на слово.

— Вот тебе гостинец, закуси, — усмехнулся я, вывалив перед ним груду Василисиных пирожков.

Лекс взял один и, повертев в руках, положил обратно на стол.

— Семь раз отпей, один отъешь! — провозгласил он и махом опорожнил очередную кружку.

Атмосфера праздника, царившая в деревне, подкупала, но мне было не до веселья: фиг знает, сколько они теперь будут гулять, а Маруся по–прежнему в беде. Стараясь не выдать напряжения, чтобы ненароком не испортить репутацию, растянул губы в приветливой улыбке, смахнул ладонью снег и плюхнулся на скамью.

И только потом сообразил, что сижу недалеко от ледяной статуи, той самой, чью миниатюрную копию видел в замке Снежного рыцаря. К моему удивлению, место оказалось довольно бойким: к скульптуре то и дело подходили зенолы. Встав на одно колено, они делали надрезы на своих ладонях костяным ножом, который болтался тут же, на привязанном к запястью ледяной девы кожаном шнурке. А затем пожимали вытянутую руку идола, оставляя на ней следы крови.

— Сегодня благословенный день Жертвы, — прозвучал знакомый голос. Я повернулся и увидел сидевшего напротив меня Ормина. Совпадение? Или он специально поближе ко мне устроился? Старейшина, между тем, продолжил объяснение: — Раньше в этот день приносили реальные жертвы. Чаще всего убивали взятых в плен инородцев, но иногда Совет назначал какого–нибудь особо провинившегося зенола. «Избранного» привязывали к столбу на этой самой площади, и все члены племени, даже дети, отрезали от него по маленькому кусочку плоти, пока истерзанное тело не становилось полностью обескровленным. Правда, так было давным–давно, в темные времена, когда мир был куда более жестоким. А сейчас каждый должен поделиться с Великой Матерью своей кровью, дабы она и впредь помогала нашему народу.

Офигеть у них традиции были. Жесть. Хотя, если посмотреть на наши ныне цивилизованные страны, в них тоже в средние века люди были не прочь развлечься, глядя на сожжение ведьмы или на чье–нибудь четвертование. У некоторых народов и вовсе младенцев в жертву приносили. Да что тут говорить, в каждом из нас дремлет частичка древнего каннибала.

— Великая Мать? — удивился я. — Разве в этих местах не все поклоняются Духу Гор?

— Все. Но мы обращаемся к Духу через Дагдану, — он кивнул на ледяную скульптуру. — Согласись, любая просьба будет звучать весомей, если она исходит от возлюбленной.

В этот момент из толпы, собравшейся возле статуи, вывалился Леха, капитально подогретый горэлем. Пошатываясь, он подошел к деве, бухнулся перед ней на одно колено и завопил:

— О, прекрасная Снежная Королева, воин из далекой Сибири готов служить тебе!

Его уши воинственно торчали из–под колпака, соломенные волосы слегка колыхались на ветру. Я напрягся, опасаясь, что такое поведение может оскорбить туземцев. Где, интересно, Верлим шляется? Да еще починку так некстати затеял. Не исключено, что нам придется отходить с боем.

Положив на всякий случай ладонь на рукоять клеймора, я украдкой огляделся. Но никаких признаков войны не наблюдалось: зенолы смотрели на Леху со снисходительными улыбками и одобрительно кивали. Через пару секунд к нему подскочила девица и, вцепившись в рукав, потащила обратно за стол.

— Папа, а расскажи легенду о матушке Дагдане, — послышался детский голосок, из–под стола вынырнула Сальвана и пристроилась на лавке возле Ормина.

— Я ж тебе ее уже сто раз рассказывал, — усмехнулся одноглазый старейшина.

Заметив меня, она снова прикрыла ладошкой губы, но надолго ее не хватило.

— Я ж тебе ее сто раз уже рассказывал, — усмехнулся одноглазый старейшина.

— Еще, еще! — обеими руками девчонка вцепилась в одежду отца. — Она мне очень нравится.

— Ладно, слушай, — вздохнул он, а я на всякий случай придвинулся поближе: кто знает, какая информация здесь может пригодиться.

— Давным–давно, — начал Ормин, — на месте нынешнего Треглава стоял совсем другой город, куда более величественный, с замками из хрусталя за золотыми стенами и вымощенными мрамором дорогами. Людьми Синеуса правил тогда царь Светодар. Впрочем, в те времена наш остров назывался по–другому, но как именно, уже никто не помнит.

— Хрустальные замки… — прошептала девочка и мечтательно посмотрела вверх. — Это как светящиеся ледяные колонны в пещере Влюбленных?

— Пожалуй, — улыбнулся ей отец.

— Интересно, а как сейчас выглядит этот Треглав?

— Ну-у… Его обитатели возводят высокие, как горы, каменные дома и устраивают в них жилища.

— Вот смешные, — хихикнула Сальвана. — Зачем строить горы с пещерами, когда Великий Дух уже давно все сделал? Или он не заботится о жителях низин так, как о нас?

— Похоже на то, — Ормин задумчиво погладил шрам и продолжил: — Сам Нариэль благоволил народу Светодара, люди жили в счастье и достатке. Царь в знак почтения и преданности строил храмы, посвященные светлому богу. Это встревожило злого, завистливого Утреса–Креха, и он прельстил лживыми обещаниями лучшего друга царя, звавшегося Ворожен.

Я слушал старейшину, мысленно прикидывая: все это произошло до Великой Битвы или после.

— На долгие годы Ворожен исчез, а когда все уже забыли о нем, появился под золотыми стенами с целой армией. Он обучил своих людей колдовству, данному ему темным богом. Началась битва. Многие воины полегли в той сечи, а город был разрушен до основания. Царю Светодару все–таки удалось одержать победу, а Ворожен погиб. Тело его так и не нашли, но он, безусловно, умер. Его сына, помогавшего командовать армией, и оставшихся в живых колдунов заковали в магические цепи и сослали в горы, с которых нельзя было спуститься. Их создал сам Нариэль, наложив заклятие, по которому Утрес не имел там власти. Правда, и сила светлого бога не распространялась на те места. Для охраны побежденных колдунов в горы отправились две дюжины богатырей, навеки с той поры потерявших связь с внешним миром. В награду за самоотверженность Нариэль защитил их тела и разум от старости и болезней. Их служба должна была стать вечной.

Ормин перевел взгляд на меня и, заметив мой интерес, улыбнулся.

— Подсаживайся ближе, парень, если интересно.

Я кивнул и слегка придвинулся к нему, а старейшина продолжил:

— С тех пор минуло много лет, и горстка проклятых колдунов разрослась в целое племя, ведь среди них были и женщины. А вот число Снежных рыцарей — так прозвали храбрых стражей — сильно сократилось. Да, они были неподвластны старости, но не бессмертны. Кто–то погиб, сражаясь с монстрами, кто–то сорвался со скалы, а кто–то просто замерз в снежных заносах. Говорят, каждый раз после смерти рыцаря среди пиков Стылого хребта появлялась могучая белая птица.

— Холценгольф? — спросил я.

— Да, — кивнул Ормин. — Но однажды в проклятом племени появился сильный колдун, прямой потомок Ворожена. Кровь предка, отравленная ядом Утреса, проявилась в нем с полной силой. Он решил навсегда избавиться от ненавистной опеки Снежных рыцарей, которых к тому времени осталось меньше дюжины. Из костей и шкур убитых животных колдун создал огромных чудищ со смертоносными когтями, способными пробить броню стражей. Он вдохнул в них жизнь и дал разум — конечно, не такой как у людей, но чудища были способны на хитроумный бой. Чтобы создания беспрекословно выполняли приказы, колдун перековал магические цепи своих предков в ошейники Послушания и натравил исполинов на Снежных рыцарей. В этой жестокой схватке у стражей не было шансов. Выжил только один из них, самый сильный, ловкий и мудрый. Колдун торжествовал, но последний рыцарь не давал ему покоя, не позволял воплотить в жизнь черные планы. Это было противостояние двух железных воинов, двух могучих сил, двух великих разумов. Неизвестно, кто бы одержал верх, если бы в их борьбу не вмешалась сама судьба.

Старейшина замолчал, устремив задумчивый взгляд на ледяную деву.

— Давай дальше, пап, — Сальвана дернула его за рукав и потерлась щекой о плечо.

Тот ласково потрепал ее по голове, подхватил под мышки и усадил к себе на колени.

— Как–то последний рыцарь повстречал в лесу дочь колдуна, прекрасную Дагдану, и безумно влюбился в нее. Девушка ответила взаимностью. Чтобы помочь ему, темной ночью она освободила чудищ от магических ошейников, и те покинули хозяина, создав свое племя. Позже за огромные размеры их прозвали…

— Горными великанами, — хором закончили мы с Сальваной.

— Верно, — улыбнулся Ормин. — А Дагдана бежала к возлюбленному. Но их счастье длилось недолго. Кипевший от злости колдун хитростью заманил дочь домой, убил, а тело повесил на высоком столбе, прямо на том месте, где сейчас находится ее ледяное изваяние.

— Сволочь! — я не сдержался и жахнул кулаком по столу. — Она ж его дочь!

Сидевший рядом подвыпивший зенол подскочил от неожиданности, перевернув тарелку с остатками еды.

— Жажда мести оказалась сильнее отцовской любви. Колдун хотел, чтобы несчастный влюбленный мучился и страдал. Так оно и случилось. Но месть порождает месть, причем с каждым разом все более страшную. Последний рыцарь явился к шатру, где племя колдуна праздновало победу, обложил его вязанками с сухим хворостом и поджог. А сам встал у входа, поджидая тех, кто пытался спастись. И рубил, рубил, рубил, не щадя ни детей, ни женщин.

Я живо представил орущих и пылающих людей, которых превращают в фарш, и зябко повел плечами. Поистине боль утраты застилает разум. Теперь сразу и не скажешь, кто из этих двоих больший зверь.

— Последним был колдун. Когда меч рыцаря рассек его тело, из одежды выпал свиток и подкатился прямо к ногам палача. Неизвестно, была ли то прощальная месть колдуна или самая обыкновенная случайность, но когда рыцарь развернул пергамент, то обнаружил на нем заклинание, способное возродить умершего. Радости его не было предела. Он снял тело возлюбленной со столба и, как было сказано в свитке, отнес в серебряную шахту на Стылом хребте. Темный ритуал длился целые сутки. В теле Дагданы постепенно пробуждалось дыхание жизни, а вот из рыцаря колдовство, напротив, высасывало силы. Такова была плата за черную магию. В тот миг, когда веки девушки дрогнули, и глаза ее открылись, Снежный рыцарь превратился в бесплотный дух, не способный ни дотронутся до любимой, ни вымолвить хоть слово.

Ормин осуждающе посмотрел на меня, словно я был в этом виноват.

— Дагдана осталась совсем одна. Много лет дух рыцаря витал рядом с ней, наблюдая, как она сходит с ума от тоски и одиночества, как забывает речь. Эти горы превратились и для него, и для нее в горы Безмолвия. Он видел, как она стареет, как теряет разум, но ничего не мог поделать. Рыцарь оказался бессилен, даже когда она бросилась в разорвавшую ее плоть снежную лавину. Ведь в то время он был слишком слаб, еще не стал великим Духом Гор и даже представить не мог, какая могучая сила в нем дремлет. А кровь прекрасной Дагданы, смешавшись со снегом, дала жизнь нам, зенолам. Так гласит легенда.

Знание мира: +1, текущее значение: 46

Да, красивая сказка. Буду надеяться, что она мне рано или поздно пригодится.

Глава 17. Ритуалист

Между тем солнце село за горизонт, сгустились сумерки. В чашах вокруг площади зенолы разожгли костры, наполнив ее новыми цветами и теплом, а я под впечатлением услышанного молча смотрел по сторонам.

Каждый был чем–то занят. Сальвана что–то с жаром объясняла отцу, а тот, впившись зубами в кусок жирного мяса на косточке, утвердительно кивал. На снегу за его спиной устроился борлинг — в явной надежде, что эту самую кость потом бросят ему.

Чуть в стороне несколько мальчишек метали дротики в вылепленную из снега фигуру. При каждом попадании они победно вскрикивали и вскидывали вверх руки. Прилично набравшийся Леха братался с зенольскими воинами и пил с ними на брудершафт. Верлима среди праздновавших я не увидел. Надеюсь, его не надули, и он в эту минуту любуется в кузнице починенной амуницией.

Над площадью стоял гвалт сотен голосов. Как это часто бывает в больших компаниях, охмелевшие зенолы разбились на группки и что–то активно обсуждали.

Похоже, праздник обещает быть долгим. Еще немного — и я, наплевав на репутацию, напомню Кархуму про его обязательства. Но делать этого не пришлось. Он сам подошел и, похлопав меня по плечу, произнес:

— Пойдем, странник, пора.

Глаза его мрачно блеснули, и я слегка напрягся. Однако, послушно встав, кивком поблагодарил старейшину с дочкой и пошел следом. Я ожидал, что мы направимся к пещере, но шаман уверенно устремился в противоположную сторону. Странно.

Когда площадь осталась позади, я заметил, что несколько крепких зенолов обходят нас справа и слева. Покрутил головой по сторонам — они практически окружили меня и шамана, а за моей спиной оказалось еще не меньше двух десятков воинов. В отличие от праздновавших, эти были абсолютно трезвыми. Лица серьезные, сосредоточенные, в руках — щиты и копья. Что–то здесь не так. Меня взяли под стражу? Но зачем?

Слегка замедлив шаг, я искоса посмотрел на шамана — брови сдвинуты, взгляд суровый — выражение лица не предвещает ничего хорошего. Попытался разгадать его намерения с помощью нового умения, но не преуспел. Видимо, забираться в чужие мысли без доброй воли жертвы на моем уровне рановато.

А если Кархум все–таки понял, что я люмен? Вон как смотрел на мои руки. Уж не вздумалось ли ему оставить меня здесь силой, чтобы иметь неограниченный доступ к крови светлого призывателя? Он сам говорил, что она нужна во многих ритуалах.

Что я могу в такой ситуации? Справиться с двумя десятками воинов вряд ли удастся. Бежать? Длинноногие зенолы моментально нагонят. Даже если нет — они, судя по всему, с детства учатся метать дротики и копья. В любом случае, это не вариант, раз у них в заложниках Маруся и Леха с Верлимом.

— Почему ты не позвал моих друзей? — окликнул я Кархума.

Тот пожал плечами и невозмутимо ответил:

— Это не их битва, пусть развлекаются.

И снова мне послышалось в его словах что–то зловещее. Похоже, ребят напоили специально, а опытного Верлима к тому же лишили оружия и брони. Верный Диоген охраняет Марусю, так что и от него помощи ждать не приходится.

Тем временем мы подошли к последним домам; позади них, словно часовые, стояли три Горных Великана, издалека почти не заметные на фоне заснеженных склонов. Так вот куда меня ведут, на растерзание гигантам!

Кархум, однако, спокойно прошагал мимо них, а следом за ним и все остальные. Я шел, сжимая рукоять меча, готовый дать отпор любому противнику.

Но вот деревня осталась позади, а совсем скоро и плато, на котором она располагалась. Начался спуск по довольно крутому склону. Я оглянулся: за нами вниз по горе шли уже не меньше полусотни зенолов.

К тому моменту, как спуск закончился, и мы оказались на дне глубокого оврага, я был готов сразиться со всем миром. Но место, где мы остановились, мало тянуло на яму смертников. Посреди небольшой площадки, очищенной от булыжников, на двух здоровенных, одинаковых по размеру валунах стоял гроб из чистого серебра. На стенках его играл тенями искусный барельеф: страшные лица с выпученными глазами и всклокоченными волосами. Пламя факелов поблескивало на металле, придавая рожам жутковатую мистичность.

В стороне, в тени скалы, я увидел ту самую клеть, что стояла в пещере Кархума. Сверху на прутьях сидел филин, а внутри, как и прежде, находилась Маруся. Шаман подошел к ней, снял замок и распахнул дверцу.

Похоже, приступ миновал, и сейчас девушка сидела в углу, обхватив колени руками.

— Диоген, если что, взлетай повыше и лечи, — прошептал я филину.

Он скосил на меня удивленные глаза и кивнул. Я помог Марусе подняться, и она прильнула ко мне, тихо всхлипывая.

— Ложись, — приказал ей Кархум, кивнув на гроб.

Маруся отшатнулась. Я шагнул вперед, заслонив ее собой, и потребовал:

— Объясни, что происходит, шаман!

Шаман в удивлении поднял брови.

— Разве не ты пожелал изгнать из своей подруги иную сущность? Свет дня миновал, настал час ритуала.

Я в растерянности отступил. Мысль о предательстве зенолов так прочно засела в голове, что такое простое объяснение на ум не приходило. В самом деле, вампир вроде как существо потустороннее, очень может быть, что для его превращения в нормального человека требуется кладбищенский реквизит.

— А великаны на краю деревни? Зачем они?

— Я же тебе рассказывал, — Кархум смотрел на меня с откровенным недоумением. — Охраняют племя от снежити, — он перевел взгляд на Марусю и нетерпеливо спросил: — Так мы будем проводить обряд?

Она беспомощно посмотрела на меня и с содроганием пошла к гробу. Я физически ощущал ее страх, видел, как тряслись ее плечи.

Не сводя с нее глаз, я забрался на здоровенный валун, лежавший у тропы, и теперь смотрел на это действо сверху.

С другой стороны этого жуткого саркофага из небольших камней была выложена лестница. Амазонка поднялась, выдохнула, как перед прыжком в ледяную воду, и залезла внутрь гроба. Ни матраса, ни подушки не предусматривалось, так что ей пришлось улечься прямо на заиндевевшее от мороза дно.

По знаку Кархума воины–зенолы затянули то ли молитву, то ли унылую песню на непонятном языке. Сам же он, стоя на месте, начал раскачиваться и водить плечами.

Ритм песни постепенно ускорялся, набирал и набирал темп, пока все зенолы дружно не выдохнули, одновременно ударив копьями о землю:

— Хух!

Татуировки на лице Кархума засветились, как в замке Снежного рыцаря. Он закатил глаза, и, вскинув руки, что–то громко выкрикнул. Потом, взбежав по каменной лестнице, наклонился над гробом и осыпал его неведомо откуда взявшимся серебристым порошком. Чтобы ненароком не помешать ритуалу, я отошел за спину шамана и теперь смотрел на подругу через его плечо. Маруся, до того лежавшая без движения, широко распахнула глаза и приподняла голову. Ее лицо исказилось, она стала сучить в воздухе руками, будто пыталась разорвать невидимую жертву. По телу прошли судороги, девушка извивалась на своем серебряном ложе, словно уж, но неведомая сила сдерживала ее.

Кархум ловким движением плеснул несколько капель крови из моего пузырька прямо ей на лицо. Из груди Амазонки вырвался звериный рык, она безвольно уронила голову и замерла на дне гроба.

Опять начался медленный речитатив, сопровождаемый легким завыванием. Я стоял, напряженно наблюдая, и не уставал удивляться, насколько все это выглядело необычно и как–то не по–человечески, что ли.

Зенолы, притоптывая в такт мелодии, снова запели все быстрее и быстрее, пока не дошли до повторного:

— Хух!

Маруся снова воспряла, будто этот неведомый «Хух» пробуждал в ней зверя. Она дернулась, попытавшись вцепиться в шамана, но капли крови люмена опять утихомирили ее.

И все заново. После третьего выдоха Кархум воздел руки к небу и воззвал:

— Ду–у–ух!

Потом наклонился над гробом и влил в губы Марусе все содержимое пузырька. Несколько секунд он выжидающе смотрел на реакцию девушки, а затем окинул всех ищущим взглядом. Мне показалось, что в нем читалась растерянность. Явно что–то пошло не так. И тут я сообразил, Кархум дает мне еле заметный знак. Я спрыгнул с камня и мгновенно вбежал вверх по лестнице.

— Раскрой ладонь, — тихо приказал шаман.

Не успел я вытянуть руку, как он выхватил кинжал и полоснул по ней острым лезвием. Так вот почему он позволил мне подняться к гробу — крови не хватило.

Кархум обхватил мою ладонь, сжал ее в кулак и принялся водить над лицом и телом девушки, орошая кровью. Она забилась мелкой дрожью, от которой тяжелый саркофаг пошел ходуном. Шаман тоже затрясся, рискуя свалиться, и в эту секунду в вышине громыхнуло, хотя не было ни облачка, ослепительно белая молния прорезала небеса и ударила прямо в гроб. Маруся коротко вскрикнула, а Кархум, словно актер, поклонился на четыре стороны и стал спокойно спускаться.

Я рванул было к Марусе, но подскочивший воин удержал меня и кивком указал на двух зенолов. Те, быстро взобравшись по лестнице, достали ее из гроба и осторожно положили на землю. Она открыла глаза и спросила еле слышно:

— Все?

— Все, чужеземка, — кивнул шаман. — Ты чиста. Отныне твои разум и тело свободны от вампирской сущности.

Ваш новый класс — Ритуалист.

Бонус: Интеллект: +3, здоровье: +20, бодрость: +20.

Выполнено задание: излечить Амазонку от вампиризма.

Получено опыта: 650.

Получено задание: излечиться от оборотничества.

Маруся с недоверием и некоторым удивлением посмотрела на свои руки, а потом счастливо улыбнулась. Мое сердце переполнилось благодарностью к Кархуму за одну эту улыбку.

Я шагнул к нему и поклонился:

— Спасибо тебе, шаман. Теперь моя очередь? Тот человек, что страдает оборотничеством — я.

— Нет, странник, — он покачал головой. — Два столь сильных обряда нельзя проводить в один день, Дух Гор разгневается. Завтра.

Терять так много времени страшно не хотелось, но пришлось согласиться. Я покорно кивнул, и мы тем же порядком потянулись в деревню. Марусю все так же несли в клетке: после ритуала она совершенно обессилела, даже лечебные сгустки Диогена не помогали. Я шел рядом, держа ее за руку.

Когда мы вернулись, празднование уже завершилось. Народ разошелся, и лишь группа особо стойких зенолов, обнявшись, старательно выводила заунывную песню.

Лишь лунный свет свои раскинет сети,

Мир гор застынет жизни вопреки,

Тебя убьют твои родные дети,

Вонзив во плоть морозные клыки.

Передернув плечами, я поспешил за Ормином. Старейшина выделил Марусе комнату в своем доме–куполе. Нечего и говорить, что вызвался подежурить у ее ложа.

У входа подпрыгивала от нетерпения Сальвана.

— Папа разрешил мне вас проводить, — выпалила она, тряхнув хвостом–пальмой.

Я последовал за ней, поддерживая Марусю под руку. Через тесный коридор, заставленный санями, снегоступами и какими–то жердями, девочка провела нас в полукруглую комнату. Ее стены были такими же белыми, с вкраплением сверкающих искр, как и снаружи дома. А у самого пола, устеленного шкурами, я заметил нацарапанного углем человечка с копьем. Наверное, творчество Сальваны.

Помещение, хоть и было совсем маленьким, показалось мне довольно уютным. Свет закрепленного у входа факела играл на свисающих серебряных украшениях, сквозь хрустальное окно потолка перемигивались тусклые звезды, а почти все пространство занимала большая, низкая кровать.

— В этой перине, — торопливо пояснила маленькая хозяйка, — есть перо из хвоста холценгольфа. Оно помогает подняться после любой болезни.

— Спасибо, Сальвана, — я с улыбкой взглянул на девчонку и вдруг понял, что губы у нее замазаны белым.

Она тряхнула пальмой и убежала, а мне оставалось лишь усмехнуться ей вслед. Да уж, дети есть дети.

Маруся легла, а я, пристроившись в изголовье, взял ее за руку. Оставшись одни, мы долго молчали. Но вот она подняла на меня глаза и тихо прошептала:

— Спасибо, Дим. Не думай, что я не понимаю…

— Чего? — улыбнулся я.

— Ты торопился освободить Черный Камень и отправить Фиолы сестре. А вместо этого потерял столько времени, помогая мне. Тогда, перед боем, когда ты от меня отвернулся…

— Прости.

— Нет. Это ведь я поверила, что ты подлец. Предатель.

— Прости, — повторил я, наклоняясь к ее лицу.

Наверное, она хотела сказать что–то еще. Я чувствовал, как шевельнулись ее губы под моими. Однако сейчас слова были просто не нужны. Да, я по–прежнему зверь, оборотень. Да, мне по–прежнему нужны Фиолы, и я зубами загрызу любого за возможность спасти сестру. Но — потом. Все потом.

Едва моя рука коснулась застежки Марусиного камзола, как раздался крик:

— Снежить атакует!

Блин, никакой личной жизни. Я поспешно вскочил и бросился на улицу. Там уже толпилось не менее сотни воинов. В небе ярко светила луна, а на краю деревни, между домами, мелькали белые тени. Три огромных великана кружились среди них, пытаясь растерзать на части снующих под ногами мертвых младенцев.

Воины выстроились в два ряда, причем во втором стояли лучники. Из дома выскочила Маруся — видимо, перо холценгольфа и впрямь обладает чудодейственной силой — и попыталась пристроиться к ним. Однако Ормин, командовавший отрядом, решительно отстранил ее.

— Твои стрелы бесполезны против снежити, странница. Мы пользуемся магическими, они разрывают врага изнутри.

Круто, надо прикупить таких же.

— Что, что случилось?!

Я обернулся на крик — от соседнего дома к нам спешили Леха и Верлим.

— Уходите, — приказал Ормин. — Прячьтесь. От вас не будет толку.

Он махнул рукой, и отряд двинулся за ним. А мы остались бестолково топтаться на месте.

— Не дело тут отсиживаться, — покачал головой Верлим. — Пошли, поможем.

Помочь мы вряд ли чем–то могли, но он был прав: наблюдать, как гибнут те, с кем еще несколько часов назад сидел за одним столом, как–то не айс. А зенолы и в самом деле оказались в сложном положении. С десяток небольших отрядов противостояли толпе снежити, среди которой крутились великаны, пытавшиеся ее затоптать. Мертвые младенцы одним прыжком достигали цели, кусали и мгновенно исчезали, а их несчастные жертвы в считанные секунды превращались в лед. Лунный свет освещал битву, придавая ей жутковатую сюрреалистичность.

— Маруся, Леха, уходите в дом. Вы снежити ничего не можете сделать, а для нее — легкая мишень. Верлим, погнали.

Мы с гномом рванули к месту битвы, сзади, тяжело хлопая крыльями, спешил Диоген. До ушей донесся Лешкин возглас:

— У меня ж когти Хвата есть!

Но думать об этом было некогда. Я прекрасно осознавал, что рвать врагов на части — выше моих сил. Но и наши железные латы они прокусить не в состоянии. Так что хоть отвлечем кого–то из них на себя.

Когда мы подбежали, один из великанов как раз схватил младенца. Взяв его за ноги и за голову, он дернул руками в разные стороны, раздался тихий всхлип — и белые останки полетели на снег.

Я влетел в кучу снежити, размахивая мечом. Дети Бездны тут же кинулись на меня, пытаясь прокусить металл. Сзади подоспел Верлим, сумев отвлечь на себя несколько младенцев. Свист — и один из них взорвался, огласив округу печальным плачем. Понятно, разрывающие стрелы. Снова свист — и еще один враг разлетелся на куски.

Диоген, усевшись на голову великана, кидал в раненых зенолов живительные сгустки. Я безостановочно орудовал мечом и совсем потерял счет времени, когда краем глаза заметил Леху, который, нацепив когти Хвата, вовсю работал руками. Вот отчаянный, у него же нет нужных умений, а тонкую мантию снежить легко прокусит!

Отбиваясь от жутких младенцев, я стал продвигаться в его сторону. И в этот момент раздался крик:

— Гирхам!

Обернулся — шаман. Он стоял с вытянутой рукой, бормоча заклинание, и я невольно проследил за его взглядом. Чуть в стороне стоял мертвый ребенок, злобно блестя синими глазами–провалами. Кархум дунул на раскрытую ладонь, и облако розовых парашютиков окутало младенца. Они впивались в белое тельце, падали на плечи, руки, голову и через считанные мгновения сложились в сеть, привязав его к месту. Гирхам дернулся, но она держала крепко.

Шаман тут же бросился к нему, на ходу вынимая из бездонных складок зелье обращения.

— Не стрелять! — крикнул он.

Подскочив к сыну, Кархум схватил его за плечи, силой откинул голову и заставил открыть рот. Зубами вырвал пробку, влил жидкость…

И потерял бдительность.

В лунном свете блеснули полупрозрачные клыки, и Гирхам впился ему в шею. Старый отец потрясенно выдохнул и медленно осел на снег. Во все стороны от раны побежала ледяная изморозь.

Раздался резкий свист, и в грудь младенца вонзилось копье. Оно не причинило бы ему вреда, но за миг до этого Гирхам стал меняться: кожу покинул фарфоровый блеск, в синих провалах появились глаза, клыки исчезли, губы почернели. Во взгляде его полыхнула боль, ноги подкосились, и он рухнул на снег. Кархум со стоном дернулся к мальчику, из последних сил обнял его, словно хотел защитить свое дитя от всего мира, и замер, превратившись в скрюченную ледяную статую.

Получено достижение — Потеря 2 ур. Вероятность счастливого события: — 0.2%.

Снежить билась о мои латы, пытаясь их прокусить, а я все смотрел на мертвого шамана. Отдать жизнь за единственное близкое существо… Может, это и есть самая лучшая смерть?

Глава 18. Дыхание Дагданы

Луна скрылась за горизонтом, и снежить мгновенно исчезла. А у меня из головы все никак не выходил вопрос: кто и зачем кинул в Гирхама совершенно бесполезное копье?

Крик Маруси вывел меня из оцепенения:

— Лекс! Лекс!

Я резко обернулся: она сидела на снегу, а на коленях у нее лежал покрытый ледяной коркой Лешка. Твою мать, как?! У него же осталось еще несколько Меток!

— Что?! Что нужно делать?! — кинулся я к Ормину.

Тот, тяжело дыша, только покачал головой. Стоявшие рядом зенолы скорбно понурились.

— Ваш друг достойно защищал деревню, — сказал старейшина. — Он с честью выполнил то, что обещал ледяной богине. Наши женщины оплачут мертвых, и мы торжественно похороним его, как и других павших воинов — бросим в ущелье Смерти, чтобы Владыка Гор вечно витал над ним и защищал его душу.

Я опешил — да Ормин просто сошел с ума! Кинуть Леху в ущелье? Хрен вам! Злобно рыкнув, я бросился к Марусе, упал на колени и поспешно оглядел заледеневшего друга. Не может он просто умереть, должно быть хоть что–то, что подскажет, как его спасти. И где эти проклятые Метки?

Диоген пристроился на моем плече и по откату кидал в Лекса живительные сгустки — бесполезняк. Я пробовал пальцами проковырять покрывшую Леху корку, стучал по ней кулаком — ничего не помогало.

И вдруг по полю боя пробежала волна холода, небольшой вихрь воронкой закружился над неподвижным телом. Лед, сковывавший его, покрылся трещинами, и послышался растерянный шепот зенолов:

— Дыхание Дагданы!

— Богиня благословляет твоего друга, — тихо сказал мне Ормин и повернулся к воинам: — Собираем тела, несем к ледяной Деве.

Два широкоплечих зенола подняли Лешку и понесли к площади. Я помог встать всхлипывающей Марусе и, поддерживая ее под локоть, пошел следом. За нами потянулись другие туземцы с трупами замороженных собратьев на руках.

Из домов высыпали женщины, и под их горестные вопли воины разложили тела перед статуей Дагданы. Легкий перезвон серебряных украшений перемешался с тихим плачем зенолок.

Я подошел к Лехе, лежавшему на снегу прямо у коленей богини. И вдруг мне показалось, что складки на ее одежды шевельнулись на ветру. Мгновением позже рука девы дрогнула и медленно опустилась на Лешкину голову. Прикосновение, ладонь поднялась, а лед, сковывающий тело моего друга, окончательно растрескался и осыпался. Лекс шумно втянул ртом воздух, приподнялся на локте и с удивлением огляделся. В свете факелов его кожа отливала белизной.

Испуганно вскрикнув, зенолы отшатнулись. Я же, наоборот, шагнул вперед, протянул ему руку и помог подняться. Из–за моей спины тут же выскочила Маруся и бросилась Лехе на шею.

— Живой!

— Ну чего ты, чего, — смутился он, мягко отстраняясь. — Димон, че стряслось–то?

Подошедший Ормин, путаясь и спотыкаясь на каждом слове, поспешно рассказал ему о случившемся.

— Ты избран богиней, странник! Она воскресила тебя!

— Не понял, — нахмурился Лекс и посмотрел на меня. — Как это умер? А Метка?

— А вот хрен ее знает, — я развел руками.

Несколько секунд Леха непонимающе смотрел на меня, но вдруг лицо его прояснилось, и он звонко шлепнул себя ладонью по лбу.

— Бли–ин! Во я балбес! Когти же…

И протянул мне оружие Хвата. Я повертел его и увидел светящуюся надпись:

Когти Возмездия.

Тип: кинжалы.

Физатака: +35.

Магатака ядовитыми брызгами: +5.

Бонус: удвоенная скорость атаки.

Штраф: деактивация Метки.

Неповреждаемый.

— Нахрена ты их надел? — взорвался я.

— Не ори, Димыч. Что было делать, магия на эту снежную дрянь не действует, а помочь хотелось. Ну реально не айс стоять и курить бамбук, когда другие гибнут. Да еще такой бонус к атаке. А штраф… не до него было, если честно.

Я устало покачал головой — совсем парень безбашенный — и, обняв Марусю, направился к дому Ормина. Леха поплелся следом, а за ним, перешептываясь, двинулись зенолы.

Солнечные лучи проникли через хрустальное окно потолка и разбудили меня. Я встал, осторожно и тихо, чтобы не потревожить Марусю, и вышел на улицу.

Внимание привлек галдеж, доносившийся с места ночного боя. Там топтались три Горных Великана, окруженные толпой зенолов. Они отчаянно спорили, и я, заинтересовавшись, подошел ближе.

Впереди всех стоял Ормин. Задрав голову, он что–то втолковывал исполинам.

— Пойми, ничего не изменилось.

— Шаман умер, — возразил один из гигантов.

— Верно, но вы не можете нас бросить.

— Дерево погибнет. Великаны уходят.

— Постой, Луррис, — горячился Ормин. — Вы обещали защищать нас от снежити!

— Нет шамана — нет договора. Прощайте.

Покачивая грушевидными головами, великаны развернулись и тяжелым шагом направились прочь. Старейшина с обреченностью посмотрел им вслед, потом повернулся и, увидев меня, схватил за руку.

— Странник, помоги! Я знаю, ты можешь. Защити нас от Детей Бездны!

— Шутишь? — обалдел я. — Как, по–твоему, мне это сделать?

— Уговори великанов вернуться, умоляю! Ты же не зенол, человека с низинных земель они послушают.

Получено задание: Защитить селение зенолов от снежити.

Нормально так? Кто сказал, что я согласен? Но отказать язык не повернулся.

— Хорошо, Ормин, попробую.

Старейшина облегченно выдохнул.

— Благодарю тебя, странник.

— Кто–то из ваших сможет провести ритуал излечения от оборотничества?

Он уныло покачал головой.

— Прости, нет. Это под силу лишь пещерному шаману. Кархум был последним из них. Есть еще его ученик, но он пропал.

Я с неприязнью вспомнил торговца, который так просил не называть Гарраха по имени. Ладно, придется его найти. Или искать другой способ.

Среди стоящих вокруг зенолов тихим шелестом пролетел вздох изумления. Я обернулся и тихо выругался: от ближайшего дома шел Лекс, кожа его белизной могла поспорить с лежащим вокруг снегом. Теперь от аборигенов моего друга отличали лишь нормального, человеческого цвета губы и соломенная шевелюра.

— Как я тебе в роли Деда Мороза? — подойдя, засмеялся Лешка.

Возбужденный голос Ормина не дал мне ответить.

— Это знак, знак! Не беспокойся, дом мы тебе выделим, не замерзнешь.

Заметив, что Лекс смотрит на него с недоумением, старейшина поторопился объяснить:

— Богиня вернула тебе жизнь, чтобы ты остался с нами. Не забудь, ты обещал ей служить.

У Лехи отвисла челюсть, он перевел на меня вопросительный взгляд.

— Я обещал?

— Было, факт, — с трудом сдерживая улыбку, кивнул я.

— Это горэль обещал, — он повернулся к Ормину. — Э-э… Как–нибудь в следующий раз, хорошо? А сейчас нам нужно спешить в Черный Камень, ты же знаешь.

После завтрака, распрощавшись с зенолами, наш маленький отряд направился к пещере шамана, где, как я надеялся, ждал Ламус. Но холценгольфа там не было. Мы постояли, покричали — бесполезно.

— Подумаешь, — фыркнул филин. — Пошли пешком.

— Ага, знаем мы, как ты ходишь, — этот наглец поражал меня все больше, — сидя у кого–нибудь на плече.

Но выбора нет, придется и в самом деле топать ножками. Ничего, главное, своей цели я достиг, Маруся спасена, вылечена. Теперь — в Мертвую топь, и как можно скорее, Аринкина болезнь ждать не будет.

Минут через двадцать тропа привела нас на заснеженную поляну, кончающуюся каменным выступом. Он нависал над пропастью, и я из любопытства подошел к краю.

— Фигасе высота! — воскликнул Леха за моей спиной.

И в самом деле, трещина была так глубока, что вниз не доходил свет, и ее дно скрывалось во тьме.

— Может, это и есть Черное ущелье, куда зенолы скинули младенцев? — Верлим задумчиво почесал затылок.

— Челове–еки! — раздалось сзади.

Мы разом обернулись, и из моей груди вырвался тяжелый вздох: на тропе, перекрывая все пути к отступлению, стояло не меньше дюжины Горных Великанов во главе с Великим Дирроном.

— Человеки сбежали! — объявил он. — Великаны поймали человеков! И гнома!

— Нас выдала та троица, что ночью ушла из селенья, — прошептал Леха, скрываясь за моей спиной.

— Неважно, — уголком губ ответил я. — Что делать будем? Бежать некуда.

И правда, позади нас, буквально в пяти метрах, зияла бездонная пропасть. Этих исполинов и так–то не одолеешь, а в нынешних условиях и вовсе шансов ноль. Значит, остаются только переговоры.

— Великий Диррон! Мы вам не враги. Спроси у Лурриса, вчера мы вместе бились против снежити, как друзья, плечом к плечу.

Это я, конечно загнул. Максимум моим плечом к его колену, но чего сгоряча не брякнешь.

— Человек убил Гарраха! — не унимался вождь. — Человек умрет. Все человеки умрут! И гном!

— Да не убивал я его!

Один из исполинов выступил вперед и, не обращая на нас внимания, подошел к краю уступа.

— Хорошая пропасть! — пробасил он, обернувшись к своим. — Человеки разобьются.

— Скинем человеков в пропасть! — воодушевленно откликнулись те.

Диррон на секунду задумался и объявил:

— Великаны сразу не убьют человеков. Великаны сначала их поймают. Будет хорошая жертва. Дух Гор обрадуется.

— Да! Да! — загомонили исполины и стеной двинулись на нас.

Я вскинул меч, Верлим — топор, при этом мы прекрасно понимали, что наши удары врагам как слону дробина. Но выбора не было, за спиной стояли Маруся и Леха, а дальше вообще обрыв.

— Не подходи! — отчаянно заорал я, размахивая мечом и одновременно заметив, что бодрости осталось ненадолго — дорога через горы здорово ее поубавила.

Гиганты на мгновение остановились, но тут же продолжили напирать. Вот между нами осталось каких–то десять метров, семь, пять…

— Кто к нам с мечом придет, того проще пристрелить, — скороговоркой пропел Леха, и мимо меня пролетел огненный шар.

Но большого урона он не нанес: великан, словивший заряд, с глухим ворчанием похлопал по тлеющей шерсти, и она погасла. Маруся, выстрелившая следом, и вовсе промахнулась.

Мы с Верлимом принялись вращать оружием, не позволяя противникам подойти близко. Я лупил исполинов по ногам, тыкал вверх на случай, если им вздумается нас затоптать, однако особо не преуспел. Было заметно, что удары они чувствуют, но терпят, просто прут и прут. Психологическая атака, мать их…

Приблизившись вплотную, гиганты разом наклонились, свесив длинные руки почти до самой земли, и огромные когти оказались прямо перед нами. Рубиться в окружении таких клинков было невозможно, и я невольно шагнул назад. Успел сделать два удара, исполины придвинулись, я снова оказался в режущем капкане. И опять отступил, краем глаза заметив, что Верлима тоже вынуждают отходить. Да, они просто играют с нами!

Обернулся — Леха стоял на самом краю обрыва, подавшись вперед и опираясь на согнутую ногу. Все, дальше пятиться некуда. Я крикнул сидящему на плече Маруси филину:

— Диоген, лечи!

И, расставив пошире ноги, намертво встал на месте. Взмахнул мечом и тут же напоролся бедром на торчащий коготь. Скрипнул зубами — ничего, терпимо, а через секунду прилетел живительный сгусток.

Получено достижение — Защитник 9ур. Вероятность счастливого события: +0.9%

— Сейчас я тебе устрою бесплатный маникюр, — прошипел я и жахнул клеймором по когтю.

Толку ноль, но я продолжал размахивать мечом. Верлим, следуя моему примеру, рубился рядом и не отступал ни на пядь. Целебные сгустки летели один за другим, пересекаясь со стрелами и огненными шарами. Великаны хрипели, рычали, но терпели, неумолимо напирая на нас.

Увы, отлечивать двоих сразу маленький филин был не в силах. Сначала я заметил, как здоровье стало постепенно уменьшаться, а потом и Верлим, которому доставалось меньше Диогенова внимания, со стоном упал на одно колено. Исполин, подняв ногу, попытался на него наступить, я с криком рванул наперерез и воткнул острие клинка в ступню противника. Тот дернулся, отскочил и упал, потянув за собой другого великана.

В стене врагов наметилась брешь, я заорал:

— Бежим!

И кинулся туда. Но стоявший рядом гигант одним толчком опрокинул меня на снег, я свалился к ногам Маруси, едва не столкнув ее в ущелье.

Доступ к дальникам теперь был открыт. Исполины шагнули к ним и выставили когти. Филин в панике взметнулся в воздух, а Леха взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие и не свалиться в пропасть. Еще секунда, и все мы окажемся в ней. Нет уж, хрен вам, сволочи исполинские! Чуток подлечиться, и еще пободаемся.

Сработал бонус: Счастливое событие

Не понял, что тут счастливого?

— Диоген! — прохрипел я, но помощи не последовало.

Огляделся помутневшим взглядом — лекаря нигде не было. Вот ведь трус, заяц с крыльями, а не филин! Лежа на земле, я наудачу ткнул куда–то мечом, один из великанов слегка пнул мою руку, и клеймор отлетел в сторону. В следующее мгновение надо мной поднялась огромная ступня, оставалось лишь в ужасе ждать, когда она меня раздавит.

— Не–ет! Хозяи–ин! Нет! — раздался истошный крик.

Великаны разом замерли, повернули грушевидные головы и… отступили. С трудом приподнявшись на локте, я взглянул и обомлел: от тропы к нам спешил Гаррах с Диогеном на плече.

— Стойте! — размахивая огромными руками, ревел он. — Человек — друг! Человек спас Гарраха!

Гиганты, забыв о нас, бросились ему навстречу. Поравнявшись с ним, они бурно приветствовали соплеменника, стуча лапищами по его груди и плечам. Мудрый филин заблаговременно взлетел и благодаря этому остался цел.

Мы с Верлимом спешно отползли от пропасти, увлекая за собой Лешку и Марусю. Устроились в стороне и оттуда наблюдали искреннюю радость исполинов.

Репутация с народом Горных великанов: +50, текущее значение: 20

— Эй, почему никто меня не хвалит? — возмутился подлетевший Диоген. — Если б не я, он бы не успел. Я с высоты увидел этого увальня и полетел, а так бы он еще год нас искал.

— Умница ты наша, — ласково сказала Маруся и погладила его по перьям, а я, кажется, покраснел, устыдившись недавних мыслей.

Филин прижался к девушке и блаженно закрыл глаза. Ха, уж не влюбился ли он?

Теперь мне стало ясно, что за бонус счастливого события сработал в бою — излеченный Эншибой Малыш успел прийти нам на помощь, а Диоген на редкость вовремя поторопил его.

Тем временем гиганты поуспокоились, от толпы отделился Гаррах и, тяжело ступая, двинулся к нам. Подошел, наклонился и преданно уставился на меня.

— Хозяин…

— Здравствуй, Малыш. Рад тебя видеть.

— И Гаррах рад. Очень рад.

Пушистые ресницы дрогнули, из–под них скатилась слеза.

— Гаррах успел. Прости великанов.

Глава 19. Мертвая топь

Получасом позже мы со всеми почестями ехали на руках исполинов. В этот раз меня не зажали в кулаке, а несли бережно, как драгоценность. Само собой, я сидел в лапах Гарраха. По дороге он рассказал мне, как, придя в себя, услышал, что великаны направились убивать человека с его кольцом, и поспешил на помощь.

Я пытался уговорить Диррона позволить нам уйти, но тот категорически отказался.

— Человеки — друзья! — твердил он. — Великаны угостят человеков нектаром. И гнома.

— Пойми, мы торопимся. Нам очень нужно поскорее спуститься с гор.

— Великаны отнесут человеков. И гнома. Отнесут быстро. Сначала нектар.

Пришлось соглашаться. Впрочем, наше мнение их особо не интересовало.

Нас притащили в стойбище, усадили на камнях и с большой торжественностью преподнесли каждому по чаше с нектаром. Леха поднял свою и провозгласил:

— Так пусть же коньяк, который мы пьем, всегда будет старше женщин, с которыми мы спим!

Я прыснул, а исполины с недоумением поводили головами, пытаясь понять смысл столь мудреного высказывания. Отсалютовав друг другу, мы одновременно выпили и услышали писк браслетов.

Получен бонус: Благословение Эншибы.

Эффект: количество вашего здоровья удвоено навсегда.

Ни-и хрена себе! Вот это силища! По радостному изумлению, написанному на лицах друзей, я понял, что им пришли такие же сообщения.

Не, ну за такие вещи надо благодарить. Но что мы можем дать великанам? А впрочем…

Я встал и с достоинством поклонился вождю.

— Великий Диррон! Теперь, когда умер шаман Кархум, некому лечить священную Эншибу. Если я исцелю ее навсегда, согласишься ли ты по–прежнему защищать зенолов от снежити?

Тот с удивлением уставился на меня.

— Человек может?

— Могу, клянусь!

— Великаны помогут зенолам! Колдуй, человек!

Гаррах горделиво обвел взглядом соплеменников — смотрите, дескать, каков мой хозяин. А я встал и подошел к Древу Жизни. Чего бы изобразить? Детскую считалку, которую выдавал сестре, когда она была маленькая? Типа «У лисички боли, у медведя боли, у Ариши заживи»? Кархум пел какую–то заунывную песню, но, боюсь, если запою — с моим–то слухом — то распугаю всех великанов, да и Марусю потеряю навсегда.

Не придумав ничего лучшего, я протянул руки к дереву и, двигая ладонями, забормотал:

— Абра–швабра–кадабра, абра–швабра–кадабра…

Покосился на ребят — Верлим завороженно следил за моими действиями, словно я настоящий волшебник. А Леха с Марусей, во все глаза глядя на меня, еле сдерживали смех.

— Абра–кадабра–хух!

На последнем слоге я с силой выдохнул, хлопнул, топнул. Потом внимательно оглядел дерево и кивнул.

— Ритуал закончен, Великий Диррон. Священная Эншиба исцелена.

А что? Ведь сказал же Кархум, что каждый раз, прилетая к великанам, сам насылает на него порчу, чтобы вынудить их защищать зенолов. Значит, теперь их драгоценное Древо Жизни в безопасности. Надеюсь, я все правильно понял.

Репутация с народом Горных великанов: +50, текущее значение: 70.

Выполнено задание: Защитить селение зенолов от снежити.

Получено опыта: 450.

О, до тринадцатого левела осталось совсем немного!

Счастливые исполины донесли нас до предгорий. Верлима нес сам Великий Диррон, и гном всю дорогу что–то горячо ему нашептывал. Вождь кивал, и оба выглядели очень довольными.

Василиса, несмотря на крутой склон, поспешила нам навстречу. Но, завидев исполинов, резко затормозила. Распрощавшись с великанами, мы залезли в избу (что было непросто, так как она подпрыгивала, радуясь спасению Маруси) и направились к монастырю Небесной Гармонии. А я списался с Верховым, договорившись, что ребята выдвинутся навстречу.

Мы шагали уже несколько часов, то есть не мы, конечно, а Василиса. Верлима, судя по лицу, всю дорогу прямо распирало от радости. Он долго молчал и, наконец, не выдержал.

— Договорился с Дирроном. Неплохой мужик, однако.

— О чем? — не понял я.

— Буду восстанавливать королевство гномов, — гордо подняв вверх указательный палец, объявил он. — А великаны на первых порах нам защиту обеспечат. Соберу соплеменников со всей Мелизоры, станем жить на земле предков.

— Круто! Отличная мысль! — дружно ответили мы с Лехой.

Неожиданно Василиса остановилась и запричитала:

— Ой, бедные, умаялись, поди, по такой жаре топать. Залезайте, я вас холодненьким сбитнем угощу.

Ясно, наши монастырские сидельцы прибыли. Один за другим они появились в дверях и тут же бросились нас обнимать. Больше всего, конечно, радовались спасению Маруси. Увидев белую кожу Лехи, Серега ошалело пробормотал:

— Ёрш твою медь! Тебя там что, в отбеливателе замачивали?

— Он теперь зенол, любимец Дагданы, — гордо сообщил Диоген, а я коротко рассказал о наших приключениях.

— Если честно, не ожидал, что получится спасти Марусю, — улыбнулся Володька. — Молодцы. Но мы тоже не с пустыми руками пожаловали. Раная, покажи.

Та достала из сумы толстенный фолиант и протянула мне.

— Нашла эту книгу в потайной нише за тремя магическими печатями. Еле смогла вскрыть их.

Верховой в подтверждение кивнул.

— Так оно и было. Явно очень важная штука.

Я покрутил фолиант в руках. Похоже, вещь древняя. На старом кожаном переплете с матовым черным блеском едва проглядывал сглаженный тысячами прикосновений оттиск с изображением какого–то зверя, вроде бы дракона. Пожелтевшие, полуистлевшие листы, кажется, готовы рассыпаться в любой момент. Стараясь их не повредить, я осторожно открыл одну страницу, другую. Тексты на непонятном языке, картинки. Какой–то храм — залы с необычными колючими колонами, обвешанными черепами, колодцы с кипящей лавой, монахи в черных балахонах за неведомыми ритуалами. Буквы напоминали те, что я видел на свитке Верлима со стихом о Мрачной пещере.

— Диоген, сможешь прочитать?

Сделав круг над книгой, филин вернулся на буфет и пробубнил:

— Да разве тут что углядишь? Текст совсем стерт.

На мой взгляд, буквы были вполне различимы, но, может, ночные птицы по–другому видят?

— Не терзай Диогешу, — улыбнулась Раная. — Даже я не смогла разобраться, все зашифровано. — И, ткнув пальцем в одну из картинок, добавила: — Посмотри сюда, видишь чашу? Насколько я поняла, в ней хранятся осколки Черного Хрусталя.

— Мрачный домина… — пробормотал Леха, нависая над моим плечом.

— Это храм Утреса. Мне кажется, тот самый, первый на Синеусе.

— И нафига нам это счастье?

— Если Кладенцом порубим весь Хрусталь, Тьма не сможет никого обращать, — вставил Верховой.

— Ясно, — усмехнулся Лекс. — То есть всего–то осталось найти меч, о котором известно только из легенд, разыскать храм из тех, что сотню лет назад сравняли с землей, и дело в шляпе. Мелочь.

Получено задание: Найти храм Утреса

— Насчет Кладенца — не все так плохо, — подмигнул я и скомандовал: — Василиса, дуй прямо, а на второй отсюда развилке сворачивай направо!

— Это куда же? — поинтересовался Серый.

— К Мертвой топи, — ответил я и коротко рассказал об увиденной в трансе битве Синеуса с архиличем.

— Неслабо, — присвистнул Володька. — Но…

— Эй, — гаркнула Василиса, — а ну–ка перестань свистеть. Денег не будет!

Мы загоготали, а когда успокоились, Верховой продолжил:

— С чего ты взял, что меч до сих пор там? Даже если это не галлюцинация от шаманьих грибов, Кладенец наверняка давно засосало.

— Нет, в видении он воткнулся в твердую кочку. Короче, Володь, если его где–то можно найти, то только там.

— Хорошо. Тогда идем к Мертвой топи.

Путь до болота оказался долгим, мы добрались лишь к утру. К тому же подойти близко Василиса не сумела. Дорога завела в чащу и в конце концов настолько сузилась, что избушка физически не могла протиснуться между теснящимися вдоль дороги деревьями.

— Идите пешочком, до топи рукой подать, — сказала она. — А я покамест зелье невидимости сварю. Как раз травку нужную заприметила во–он на той поляне.

Пожалуй, изба права. Здесь ей вроде ничего не грозит. А драгоценное зелье еще пригодится.

Велев Василисе не покидать поляну, мы выгрузились и двинулись пешком. Судя по карте, Мертвая топь находилась совсем недалеко.

Встречных монстров валили без проблем, все–таки восемь человек плюс филин — это не кот чихнул. Пусть мы и не идеальный рейд в смысле подбора участников, но кое–что все–таки можем.

Вскоре лес поредел, земля под ногами стала мягче, а потом и вовсе захлюпала. Начиналось болото. Володька привычно взял на себя командование нашим маленьким отрядом, велел всем вооружиться длинными палками и прощупывать грунт, прежде чем сделать шаг. Услышав это, Диоген взмыл в воздух и теперь передвигался, перелетая с ветки на ветку. Видимо, решил, что я могу утонуть в одно мгновение.

Еще минут через двадцать лес неожиданно кончился, и нам открылась трясина, над которой клубился бледно–зеленый туман. Что это, привет от архилича? Я невольно огляделся — не видны ли где–нибудь сверкающие красные глаза?

Сколько хватало взгляда, впереди расстилалась болотная жижа, источающая зловонные испарения, кое–где виднелись отдельные мшистые островки. То тут, то там из глубины на поверхность с бульканьем вырывались пузыри.

Да, это, безусловно, то место, что я видел глазами Синеуса.

Вглубь топи вели узкие тропки, местами они превращались в череду кочек. Пришлось растянуться и идти гуськом. Впереди встали Верховой с Верлимом, замыкали процессию мы с Серым, а дальники, от греха подальше, выстроились посередине. Я шел следом за Марусей и, как мог, старался ей помогать.

Вдоль тропы росла осока и белые пушистые метелки еще какого–то болотного растения. Кругом было тихо, лишь откуда–то издалека доносилось кваканье лягушек. Мы осторожно двинулись по тропе, постоянно озираясь и ожидая нападения.

— Что–то подозрительно спокойно, — напряженно сказал Володька.

— Заманивают, — в тон ему ответил Серый.

— А–а–а! — послышался истошный крик.

Кричала Катюша. Я на мгновение замер, потом резко дернул ее за плечо.

— Что?!

Она повернула ко мне искаженное ужасом лицо и, не в силах говорить, молча ткнула под ноги. Сбоку от тропы из–под коряги выглядывала жуткая морда с остекленевшим взглядом. Коричневая кожа усохла и сморщилась, обнажив торчащие полусгнившие зубы.

— Неудачливый путешественник, — усмехнулся Лекс.

Мы выдохнули и пошли дальше. А когда миновали очередной мшистый островок, я оглянулся. Лес почти скрылся в тумане, теперь вокруг была только трясина.

Неожиданно сбоку послышался гул, из травы поднялась жужжащая, колышущаяся туча и двинулась к нам. В следующее мгновение насекомые — а это были именно они — облепили нас с головы до ног. В шею, руки, лицо впились сотни хоботков, вызывая боль и нестерпимый зуд. Девчонки завизжали, я рванул к Марусе и в растерянности остановился. Куда я с мечом против гнуса?

Рядом Серый беспомощно размахивал дубиной, пытаясь отогнать кровососов.

— Пали, Леха! — послышался крик Верхового. — Траву, траву жги! Отфумитоксь этих сволочей! Раная, давай лучом!

Один за другим несколько огненных шаров с шипением врезались в болото. Белые метелки вспыхнули и начали тлеть. От едкого дыма глаза заслезились, скребущий ком в горле мешал дышать, но гудящее облако стало отступать.

Раная полоснула световым лучом по улетающим насекомым — и биперы захлебнулись от количества сообщений. Удивительно, но мошки оказались мобами, и за смерть каждой дали опыт. Совсем по чуть–чуть, но их было много, очень много — и сначала меня, потом Марусю окутала золотистая дымка.

Достигнут уровень: 13.

Нераспределенных параметров: 3.

— Класс! — заорал Серега. — Лешич, Раная, мочите их!

— Катюша, бафф не забывай! — рявкнул Володька. — Все вперед, подальше от зарослей! Под ноги, под ноги смотрите!

Но Леха с Ранаей, задыхаясь от дыма, продолжали добывать нам опыт. К тому времени, когда мошки стали недосягаемы для магии, апнулись все.

Едва мы отдалились от горящих метелок, как появились жабы, коричневые, с крокодильими пупырышками и шипами на спине. Ближайшая ко мне тварь высунула из воды выпученные глаза, со зловещим урчанием раздула пузырь под подбородком, а затем выбросила метровый язык, пытаясь опутать ноги и затащить в топь. Пришлось дать отпор сначала ей, потом ее подружкам.

Я размахивал клеймором направо и налево, ребята тоже не отставали, и поток квакающих монстров стал постепенно иссякать. Следы от ядовитых языков оставляли разъеденные полосы даже на моих металлических доспехах.

После жаб появились новые враги. Из вонючей жижи на нас стали кидаться ужи, черепахи, выдры. Катюша, наш единственный баффер, выбивалась из сил. Конечно, и филин не сидел без дела (ему, кстати, пришлось вернуться на мое плечо, поскольку деревьев почти не осталось), но все же основная нагрузка легла на нее. Прав был Володька, группу из восьми человек с единственным магом поддержки нельзя собирать даже в бреду.

Бодрость у Катюши постоянно заканчивалась, приходилось часто отдыхать. При этом и в бою, и в перерывах все старались не делать ни одного лишнего шага: трясина вокруг реально пугала. В покрытой тиной воде мелькали устрашающие спины, утыканные шипами, и каждый из нас понимал — оступившегося могут и не успеть вытащить.

Мы шли через болото не менее двух часов, когда впереди, на кочке, заметили девушку. Стройная фигурка, светло–зеленая кожа, почти такого же цвета волосы. Она сидела, обняв колени и спрятав в них лицо, словно спала или плакала. Мне показалось, что именно плакала, так как плечи ее заметно вздрагивали. Володька знаком велел остановиться.

— Надо помочь, одной ей тут не выжить, — пробормотал Леха и направился к ней.

— Стой! — шикнул Верховой.

Но Лекса было уже не остановить

— А вдруг это любовь? — обернулся он. — Спокойно, Вован, для хорошего кота и в сентябре март.

Подойдя к девушке, Лешка тронул ее за плечо. Она вздрогнула, вскинула голову, глаза ее злобно блеснули. В следующее мгновение она вскочила, подняла руку, а под ее ладонью стал заметен небольшой шар типа хрустального. Девушка шевельнула запястьем, шар загорелся желто–зеленым светом, и от него в каждого из нас ударила яркая молния.

Лехе, который стоял рядом, досталось больше всех. Он упал на колени, тут же в него полетел живительный сгусток от Диогена. Мы с Серегой и Володькой ломанулись вперед, чуть не скинув с тропы дальников, потревоженный филин захлопал крыльями. Уже подбегая к злодейке, я заметил на ее руке надпись:

Трясовница

Блин, моб. Как Лешка попался на такую туфту? Ничему его жизнь на Синеусе не учит! Забыл, во что здесь аленушки могут обращаться?

Верлим, которому тоже нехило досталось молнией, пришел в себя и теперь семенил за нами, торопливо перебирая короткими ногами. Но мы с Серым его опередили: подбежав к девушке, одновременно вдарили и застыли как вкопанные — за миг до удара она растворилась в воздухе. И тут же сбоку послышалось:

— Хи–хи…

Я резко обернулся. Она стояла метрах в пяти, на другой кочке, и скалила зеленые зубы. Снова пошевелила ладонью, и в нас с Серегой вонзились молнии. Я повалился на тропу, а болотная стерва радостно затряслась.

К нам бросилась Катюша, подлечила и стала кастовать защиту. Я вскочил на ноги, но злобная трясовница снова подняла ладонь. Луч света от Ранаи и стрела от Маруси прилетели в нее одновременно и уложили на месте. Однако за мгновение до этого мерзавка успела послать очередной пучок молний.

На этот раз заряд был такой силы, что меня отбросило прямо в булькающую жижу. И тут же в ноги вцепились десятки зубастых пастей, кусая и увлекая в глубину. Девчонки испуганно вскрикнули, Диоген, вспорхнув на голову Лехе, принялся кидать лечебные сгустки. Но даже совместных сил филина и Катюши не хватало, чтобы противостоять мощи подводных монстров, и здоровье неуклонно ползло вниз. Я в панике бил руками по поверхности, пытаясь за что–нибудь уцепиться. Тщетно.

— Димон, хватайся, хватайся!

Серега, с корнем вырвав из земли какой–то чахлый ствол, протянул его мне. Я выставил впередруку, но не достал.

— Еще чуток! Давай!

Ну же, ну! Осталось совсем немного. Отчаянно отбрыкиваясь от кусающих меня тварей, задыхаясь и отплевываясь, я тянулся к заветной палке. Еще буквально десять сантиметров, пять, два… Достал!

Огромные зубы впились в бок и с силой дернули меня вниз. Дикая боль разорвала мозг, затопила все тело. Пальцы соскользнули со спасительного ствола, и, теряя сознание, я погрузился в трясину.

Получено достижение — Утопленник. Вероятность счастливого события: — 0.1%.

Глава 20. Голова

Открыв глаза, я с удивлением огляделся. Сквозь синюю пелену надо мной склонилось лицо Сереги. Фу–ух, жив!

— Ну, блин, Димыч, — выдохнул он, — напугал ты нас.

В меня влетели сразу два живительных сгустка, мышцы налились силой, а пелена исчезла. Вокруг снова был уже ставший привычным серо–зеленый болотный туман.

Я приподнялся — рядом сидели Маруся, Серый, Леха, Верлим… Да все.

— Как вы умудрились меня вытащить? Я ж помню, как ушел под воду. Серег, ты нырнул, что ли?

— Офигел? — он сделал круглые глаза. — Ты сам всплыл. В голубом шаре.

— Чего-о?

— Блин, Димон, не тупи. Живительный кристалл сработал.

Я глянул на руку — Метки не было. И только сейчас сообразил, что надо мной была не пелена, а купол.

Маруся повернула мою ладонь.

— Последний?

— Угу. Е-мое, ладно бы в бою с нежитью, а то в каком–то дурацком болоте!

— Зато благодаря тебе все остались живы, — назидательно сказал Верлим. — Трясовница не успела телепортироваться только потому, что стреляла. А так мы бы ее час ловили, и кто знает, скольких бы она положила.

— Я сначала тоже не въехал, что это за шар, — усмехнулся Серый. — Прикинь, всплывает такой, а внутри пусто.

— Не понял? Ты ж сказал, в нем был я.

— Был, но кто ж об этом знал? Инвиз от плаща твоего сработал, вот мы тебя и не увидели. Стояли, глазели, пока невидимость не прошла.

— Проклятое болото, — тихо пробормотал Леха. — То ли дело Горы Безмолвия…

Он закатил глаза, и его белое лицо приобрело мечтательное выражение. Усмехнувшись, я встал и стряхнул с одежды мокрую тину.

— Ну что, пошли?

Маруся на секунду прижалась ко мне и прошептала:

— Не расстраивайся.

И тут же отстранилась. Что ж, она права, я по–прежнему оборотень, от меня надо держаться подальше.

Отряд выстроился обычным порядком и двинулся дальше. Скажу честно, поначалу было не по себе: я привык к защите Метки, и сознание, что теперь ее нет, энтузиазма не прибавляло. Но что делать, и Арише надо Фиолы отправлять, и жителей Черного Камня спасать. Так что вперед!

Из всех монстров, попадавшихся по дороге, неприятности доставили только болотные кикиморы. Эти худосочные зеленокожие старухи в платьях из водорослей насылали смердящие ядовитые облака, заставлявшие кашлять и задыхаться. К счастью, как и в сказках, эти создания боялись железа, а потому нам с Верлимом, Серегой и Володькой не составило большого труда с ними справиться.

Опыта давали немало, и я стал надеяться, что скоро возьму четырнадцатый. Хорошо, а то меня уже начало одолевать беспокойство — мотаюсь по горам и болотам вместо того, чтобы качаться. Отошлю первые Фиолы Аринке, а потом что? Ведь вскоре надо будет и отправлять следующую партию, а их дают только на двадцатом. В общем, стоит поторопиться.

Пройдя еще метров сто, мы остановились у очередного островка.

— Все, народ, привал, — объявил Верховой. — Перекусить надо.

Девчонки принялись хлопотать вокруг импровизированного стола, а я сел на землю и привалился к чахлой березе, чтобы повысить параметры. Добавил по очку к выносливости, интуиции и удаче, крутанул татушку.

Сила: 11,

Ловкость: 6,

Интеллект: 4,

Выносливость: 13,

Интуиция: 8,

Обаяние: 3,

Пытливость: 1,

Удача:7.

Владение двуручным мечом: 45.

Что ж, неплохо. По крайней мере, не те унылые единицы, которые были еще совсем недавно. Всего за пару недель я многое успел, хотя и не отослал несчастные Фиолы. Ничего, сестренка, потерпи. Потерпи, родная.

Перед мысленным взором встала сцена последней встречи с Аришкой…

…Опасаясь, что в хосписе меня могут ждать гороховцы, я влез в ее палату через окно. Сестра спала, отвернувшись к стене, длинные русые волосы разметались по подушке. Бесшумно перемахнув через подоконник, я взял стул и тихо сел рядом. Осторожно погладил ее по голове, она всхлипнула и повернулась.

— Димочка!

Бледная сонная мордаха осветилась улыбкой, она выпростала худые руки из–под одеяла и потянулась ко мне.

— Привет, солнышко, — улыбнулся я.

— Привет. А почему шепотом?

— Тут такое дело, Ариш… Ищут меня.

Ее глазенки округлились, она испуганно прикрыла рот ладонью.

— Кто?

— Да всякие козлы. Я пытался у них Фиолы спереть. Но не срослось. Так что теперь придется некоторое время прятаться. За тобой пока Мишка присмотрит, хорошо?

Блин, сейчас разревется. Хотя нет, вроде справилась.

— Это очень опасно, Дим?

— Шутишь? Нет, конечно. Не парься, разрулю. А теперь мне пора бежать, котенок. Как только смогу — появлюсь. Не грусти.

Я чмокнул ее в нос, всем своим видом стараясь показать, что расстаемся мы ненадолго. Направился к окну, но оглянуться не решился. Не было сил еще раз встретиться с несчастным, умоляющим взглядом…

И что теперь? Почти три недели я мотаюсь по Мелизоре, а толку ноль. А ведь Миха говорил, что странники приезжают сюда уже несколько месяцев, и все это время Фиолы исправно отправлялись. Как меня угораздило нарисоваться здесь именно в то время, когда темные решили активизироваться? Хотя нет, не буду лукавить. Вся эта кутерьма началась после того, как Лаврентий отдал мне амулет.

А морок, откуда он взялся? Ответ темных сил на появление люмена? Блин, чтоб я еще кого–нибудь покормил, не дождетесь. Сделал доброе дело на свою голову.

— Ау, Рокот, не спи! — донеслось до меня.

Леха протягивал мне здоровенный бутерброд с мясом. Отвлекшись от мрачных мыслей, я впился зубами в сочный кусок. Хорошо!

Покончив с обедом, мы стали собираться в путь. Я встал, повесил на плечо суму, и тут меня охватило странное чувство, словно я упустил что–то важное. Обвел мшистый пригорок взглядом — вроде ничего не забыл. Но ощущение не проходило.

— Димон, не тормози, — раздраженно бросил Серый, пристраиваясь в хвост отряда.

— Ребят, погодите.

Я еще раз осмотрел островок, пока они с недоумением глазели на меня. И тут мой взгляд упал на воду — в глубине мелькнула жирная черная туша, похожая на толстую змею. Точно!

— Народ, мы у цели. Именно таких тварей я видел глазами Синеуса. Ведь раньше они нам не попадались?

— Вроде нет, — не очень уверенно ответила за всех Маруся.

— Ну вот, а там, в видении, были. И здесь есть. Значит, мы уже рядом.

— А место узнаешь? — взволнованно поинтересовался Верховой.

— Да в нем ничего примечательного, болото как болото.

Володька кивнул.

— Судя по карте, мы почти в центре топи. Короче, всем внимательно смотреть не только под ноги, но и по сторонам. Оглядывайте каждую кочку, каждый метр суши. Пойдем медленно.

— Есть, сэр! — шутливо козырнул Леха, и мы, наконец, тронулись.

Туман становился все гуще. Чем дальше мы шли, тем чаще в воде мелькали черные змееподобные твари, похожие то ли на откормленных гусениц, то ли на жирных кольчатых червей. Некоторые из них дрались друг с другом, время от времени издавая противнейший визг. Сомнения меня оставили — совсем рядом место, где я… то есть Синеус… потерял меч и голову.

Вдруг в воздухе что–то мелькнуло, и Раная, шедшая передо мной, громко вскрикнула. В ту же секунду стало понятно: ей в бок вцепилась выпрыгнувшая из болота тварь. Более мерзкое создание сложно представить: это был огромный, с полметра, червь. Отвратительное склизкое тело, поблескивая, извивалось в воздухе, вдоль него виднелась надпись:

Гигантская пиявка

Я попытался вдарить по ней мечом, но промахнулся, подоспевший Серега тоже рассек моргенштерном воздух. Раная кричала от боли, а мы бестолково толпились на узкой тропе, мешая друг другу. Леха изловчился и кинул в монстра шар, а вот Маруся, стоявшая совсем рядом, стрелять не могла. Она выхватила кинжал, но он так и не успел пригодиться — Верлим поднырнул под ее локоть и с размаху ударил тварь топором. Издав булькающий звук, та бросилась в болото и быстро поплыла вперед.

Катюша, подлечив Ранаю, передернула плечами и пожаловалась:

— Ну почему Синеус не потерял меч в поле или на пляже? Теперь мы вынуждены терпеть эту мерзость.

Она осторожно погладила по волосам анлорку, которую все еще слегка трясло. Впрочем, удивляться нечему, уж если меня чуть не стошнило от отвращения, то каково должно быть ей?

Не успели мы сделать несколько шагов, как сквозь туман из болотной жижи выросла еще одна пиявка. На мгновение замерла в вертикальном положении, голова ее раскрылась, как бутон плотоядного цветка, в пасти мелькнули сокращающиеся алые мышцы и острые треугольные зубы. С тихим визгом тварь прыгнула вперед и присосалась к Серому. Я бросился на нее, тут же прилетел шар от Лехи, она дернулась и бухнулась в трясину, обдав меня вонючими брызгами. Погрузилась в тину и ушла в том же направлении, что и первая.

Продвигаться вперед становилось все труднее. Пиявки отринули внутренние разборки и всю свою агрессию сосредоточили на нас. Они нападали ежеминутно, чаще по одной, иногда сразу две или даже три. Пришлось перестраиваться, брать в кольцо дальников и идти, буквально ощетинившись мечами. Несколько штук удалось поймать в полете, но большинство все же присасывалось. Причем, похоже, они специально пробивались именно к девчонкам. Я видел, что Раная держится из последних сил, а Катюша уже на гране истерики. Анлорка несколько раз в отчаянии била лучом света прямо в трясину, надеясь достать монстров там, но толща воды их надежно защищала. И только Маруся, сжав зубы, методично стреляла по врагам. Наблюдая блестевший в ее глазах азарт, я понял, что она получает удовольствие от этой битвы.

Таким образом мы и двигались. Нервно оглядываясь, пытаясь угадать, откуда выскочит очередная гадина. Однако нам так и не удалось убить ни одной: получая ранения, они возвращались в болото и сваливали куда–то вперед, по ходу нашего движения.

— Смотрите! — крикнул Верлим. — Они все к той уплывают горе!

Неподалеку и правда виднелось что–то похожее на холм. Туман скрадывал детали, мешая рассмотреть его.

— Значит, нам туда и надо, — задумчиво пробормотал Серый.

Уже подойдя почти вплотную, я внезапно понял — это не холм, не гора. Твою ж мать…

Кажется, я поперхнулся и закашлялся, потому что ребята с удивлением обернулись ко мне, а Серега, остановившись, спросил:

— Димон, ты чего?

— Го… голова…

Пару секунд в их глазах стояло недоумение, потом Леха потрясенно выдохнул:

— Синеус?!

— Да.

— О–хре–неть! — протянул Володька.

Забыв о пиявках, мы рванули вперед и уже через полминуты в онемении рассматривали неожиданную находку. Глаза закрыты. Из–под помятой островерхой ерихонки торчали во все стороны всклокоченные волосы. Грязные, залепленные тиной и водорослями, но все же явно синие усы.

С тихим визгом из топи выпрыгнула очередная тварь. Верлим успел задеть ее лезвием топора, тут же прилетела стрела от Маруси. Надпись на теле гадины быстро гасла.

Гигантск…

Она дернулась, упала в болотную жижу и метнулась к голове богатыря. Впилась ему в скулу, и татуировка прямо на глазах стала стремительно восстанавливаться. Великан поморщился, воздух с хрипом вырвался из его губ, колыша волоски синих усов.

— Он живой! — ахнул Верлим. — Она от него лечится!

— Бедный, — прошептала Катюша.

Снова тихий визг, и очередная тварь впилась в меня. Десятки зубов вцепились в плечо, боль, уже не ослабляемая защитой Метки, разлилась по телу обжигающей волной. Одновременный залп от Лехи и Маруси, удар Верхового — и полудохлая пиявка кинулась к спасительной голове. На несколько секунд присосалась к губе, вызвав у Синеуса новый стон, и отвалилась полностью здоровой.

А я стоял, молчал, глядя на несчастного богатыря, и мне казалось, что какая–то часть меня мучается вместе с ним. И не его, а мое лицо кусают жирные черные твари.

Серега ткнул меня локтем и взглядом показал в сторону. Там, сквозь мутную взвесь тумана, поблескивала высокая металлическая стела. Я не сразу сообразил, что это воткнутый в землю меч, столь огромный, что мне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть рукоять. Клинок отливал синевой, по нему то и дело пробегали цепочки искр. Невероятно! Точно такой, как в моем видении.

Получено достижение — Воплощение грез 1ур. Вероятность счастливого события: +0.1%.

Ребята тоже замерли, разглядывая удивительное оружие.

— Как же таким пользоваться? — в растерянности прошептала Катюша. — Он ведь размером с дом.

— Странно, что мы его раньше не углядели, — хмыкнул Леха.

— Он окутан магией, не позволяющей видеть его издалека, — со знанием дела пояснила Раная.

Верховой подскочил к Кладенцу, попробовал его раскачать, но тот даже не шевельнулся.

— Нереально, — разочарованно прошептал он.

Я шагнул вперед и крикнул что есть мочи:

— Синеу–ус!

— Сдурел? — возмутился за моей спиной Володька. — Нафига ты его будишь?

Но великан уже услышал. Веки его дрогнули, и глаза медленно открылись. В них стоял туман, взгляд был мутным и не совсем осмысленным. Я встал прямо перед ним, чтобы ему было удобно меня видеть.

Глава 21. Битва с Болотной маткой

С тихим визгом из трясины выпрыгнули сразу две пиявки, одну успел на острие меча поймать Верховой, другая вцепилась в ногу Верлима. Через несколько секунд обе отползли от нас и впились в лицо Синеуса. Он поморщился и застонал. Тронуть их мы не могли, боясь задеть богатыря.

Катюша, добрая душа, попыталась его вылечить, но это только доставило великану лишние мучения. В его глазах отразилось страдание, губы дрогнули и прошептали:

— Убе… убейте матку… — голос, глухой, словно отдаленный рокот моря, пробирал до глубины души.

Великан с трудом перевел взгляд, явно пытаясь показать направление. Я посмотрел в ту сторону и увидел прячущуюся в тумане светло–коричневую груду, состоящую из отдельных то ли гнезд, то ли сот. Володька, который тоже услышал слова Синеуса, скомандовал:

— Танки стоят на месте! Лекс, Раная, Ама, стреляйте!

Три дальника ударили залпом, раздался многоголосый визг. Верх липкой груды осыпался, и меня обдало волной зловония. Из разрушенных гнезд посыпались огромные яйца, повалили пиявки, а следом из груды поднялась еще одна, раз в десять больше каждой из них. На толстой кольчатой туше бледным светом поблескивала татуировка:

Болотная матка

Она разинула огромный зев, наполненный треугольными зубами, и издала трубный рев. Словно по команде, дюжина разъяренных пиявок бросилась на нас.

— Серый, Верлим, вперед! — заорал Верховой, кидаясь первым. — Дальники, отходите к Синеусу, не позволяйте червям лечиться! Рокот, прикрой их!

Мужики двинулись на тварей, Маруся, Раная и Лекс встали спиной к богатырю, я — перед ними, а Катюша заняла позицию посередине, чтобы доставать лечением до каждого из нас. Диоген, недолго думая, пристроился у нее на плече.

Этот бой стал самым неприятным за все мое пребывание в Мелизоре. Серега, Верлим и Верховой, облепленные пиявками, представляли собой жуткое зрелище. Гадины присасывались к лицу, к груди, к ногам и рукам, и вскоре все троя стали похожи на уродливых осьминогов с десятком извивающихся черных щупалец. Воевать они не могли, только принимали удары атакующих мобов на себя. Катюша и Диоген выбивались из сил, пытаясь вылечить жуткие раны.

Я стоял, мучаясь тем, что не могу помочь: весь урон наносили дальники. Но вот первая тварь с визгом отлепилась от Серого и поползла в мою сторону. Она не делала попыток атаковать, а целеустремленно двигалась к Синеусу. Наконец–то буду при деле! Размахнувшись, я жахнул по ней мечом, но промахнулся. Еще и еще раз — готова! Пиявка пару раз дернулась в агонии и замерла у моих ног. Бипер пискнул, сообщая о получении опыта. А от мужиков уже ползла следующая.

Через минуту–другую я перестал справляться с потоком движущихся к великану гадин и заметил, что в одну из них прилетела стрела. Маруся… Но этого было мало — пока одна дохла под моим мечом, а вторую убивала Ама, полдюжины других благополучно проскакивали мимо.

— Рокот, отойди! — послышалось сзади.

Я отпрыгнул в сторону, и в ту же секунду Раная выпустила луч по надвигавшимся монстрам. Справа налево и обратно. Надрывный многоголосый визг — и у моих ног дюжина затихших трупов. Вот это я понимаю!

Анлорка сделала несколько шагов вперед, приблизилась к танкам и стала поливать их светом. Ребятам урона не причинила, зато сразу шесть пиявок свалились с них и двинулись в мою сторону. Я чуток отошел, освобождая им путь, и, когда они проползали мимо, рубанул сразу по трем. Оставшихся достать не успел: их положили дальники.

Поток тварей становился все меньше, и я уже стал надеяться на скорую победу, когда с грозным воем вперед бросилась болотная матка. Одним рывком она оказалась рядом с Серым и обрушилась сверху, не присосавшись, а засосав его в себя по пояс. Такой урон Диоген с Катюшей отлечить не смогли. Зев твари вдруг начал раздуваться изнутри, и она поспешно выплюнула Серегу, окруженного синим сиянием купола.

— Отходим! — крикнул Верховой.

Не слушая, я подскочил к Серому и потащил его под защиту магов. Туда же отступили и Верлим с Володькой.

— Не дайте ей себя засосать!

Мы втроем стояли перед дальниками, размахивая оружием и не позволяя грозной матке приблизиться. А Маруся, Раная и Лекс поливали ее стрелами и заклинаниями. Бесполезно, на татуировке не погасло ни единой буквы. Неуязвимая она, что ли?!

В какой–то момент, отчаянно отбиваясь от твари, я оказался у самых губ великана. Обдав меня горячим дыханием, он проговорил:

— Возьми Кладенец.

— Я?! Дядя, ты спятил?

— Возьми.

Мне показалось, что взгляд богатыря устремлен на мою грудь, где висит амулет. Ладно… Я сделал финт, уходя в сторону, дернулся к Кладенцу и с ужасом понял, что исполинская гадина ползет за мной. С разбегу перепрыгнув узкий проток, я оказался на соседнем островке.

Через несколько секунд из трясины выросла болотная матка. Вокруг нее сновал целый выводок пиявок. Куда деваться? Рядом только воткнутый в землю огромный меч. И монстры. Облепят со всех сторон, и поминай как звали. Я сделал шаг назад, потом другой, отступая к Кладенцу. Хоть тылы прикрою. Прижмусь спиной к клинку, он широкий, защитит надежно.

Но едва мои лопатки коснулись металла, как Кладенец будто ожил. Рукоять стремительно поползла вниз, кромка лезвия — к долу, и через мгновение из земли торчало нормального размера оружие. Браслет что–то пискнул, но мне было не до него. Я схватил меч, бросив свой, и в этот миг сверху обрушилась матка. Хищно мелькнули треугольные зубы, все потемнело, и я по плечи оказалась в пасти твари. От вони перехватило дыхание, казалось, меня с головой окунули в застойную выгребную яму. Боль разорвала мозг, бипер тревожно взвыл. Почти теряя сознание, я наугад ткнул Кладенцом, и острие с хлюпаньем вонзилось в жирную тушу. Гадина завизжала и разинула зев, освободив меня от смертельного хвата.

Я упал, но прежде, чем коснулся земли, в грудь ударили два живительных сгустка. Слава Богу! Перекатившись на спину, выставил меч перед собой, и тварь всем весом рухнула на клинок. Он вошел в нее как в растопленное масло, оставив метровую рану.

Едва успев отползти, я наблюдал, как матка билась в смертельных судорогах. Дикий визг накрыл трясину. Из распоротой туши во все стороны полетели комки темной слизи, несформировавшиеся яйца пиявок, грязь, жир и непереваренные ошметки прежних жертв.

Тимейты потрясенно смотрели с соседнего островка на агонию поверженной твари.

— Димыч, как ты это сделал?! — придя в себя, крикнул Леха.

— Не знаю.

Я и в самом деле не знал. Было ощущение, что Меч–Кладенец действовал сам. Или у него такая убойная сила, что достаточно просто прикоснуться к врагу?

Матка в последний раз дернулась и затихла. Меня окутала золотистая дымка, браслет радостной трелью сообщил о новом уровне.

Достигнут уровень: 14.

Нераспределенных параметров: 3.

Экспы дали столько, что одновременно со мной апнулся весь наш маленький отряд, включая лежавшего под синим куполом Серого.

— Ур–ра–а-а! — раздался многоголосый крик.

Верховой показал рукой на зловонную кучу.

— Дальники, добейте. Чтоб ни одного яйца не осталось!

В омерзительное гнездо полетели заклинания и стрелы, а Катюша с облегченным вздохом села на землю. Серый с удивлением оглядывался, пытаясь понять, что произошло. А я вытер с лица тошнотворную слизь, подобрал клеймор и с двумя мечами перепрыгнул на островок, где стояли ребята.

Пока Маруся, Раная и Леха долбили остатки кучи, Володька и Верлим с уважением смотрели на Кладенец.

— Силен, — восхитился гном. — Искры так и бегают.

— Дай подержать, — попросил Верховой.

Я протянул ему меч, он взял его двумя руками и вдруг согнулся.

— Ого! Как ты им машешь–то?

— Обыкновенно, а что?

— Он же тонну весит. Еле держу.

Слышать такое от двухметрового богатыря было странно. Никакую не тонну, меч как меч.

Подошел оклемавшийся Серега и, сходу отмахнувшись от сочувственных слов, протянул руку.

— Дай–ка.

Володька передал Кладенец, Серый взял его и едва не уронил.

— Фига у тебя силища, Димон!

— Вы не можете его поднять, потому что меч принадлежит Рокоту, — сказала вдруг Катюша.

— С чего ты взяла?

Она показала на бипер.

— Прочтите.

Все дружно уткнулись в браслеты. Я пролистал месседжи о смерти Болотной матки и уперся в мировое сообщение:

Древний артефакт Меч–Кладенец обрел нового владельца

Ясно, та же фишка, что и с амулетом. Помнится, он тоже другим казался тяжелым и даже обжигающим.

Дальше шла персональная надпись:

Ваш новый класс — Герой. Бонус: выносливость: +5, ловкость: +5, обаяние: +5.

Во, это куда лучше, чем какой–нибудь Ритуалист или Фигляр.

Дальники раздолбали гнездо в прах и теперь тоже читали свои браслеты.

— Непло–охо, — уважительно протянула Раная. — Видно, Синеус выбрал тебя.

— В первый раз такое вижу, — тихо сказал Верховой. — Походу, этот меч действительно очень непрост.

Я покрутил оружие в руке и нашел на рукояти надпись:

Меч–Кладенец.

Класс предмета: единичный, масштабируемый.

Тип: двуручное оружие.

Текущее свойство: уничтожение темного влияния.

Свойства: скрыты.

Текущая физатака: +24.

Неповреждаемый, непередающийся.

Я показал описание предмета тимейтам, все удивленно заохали.

— Масштабируемый? Класс! Значит, физатака будет расти вместе с твоим уровнем, Димыч.

— И чинить не надо, крутизна!

— Во–от, уничтожение темного влияния. Значит, ты не ошибся, Рокот, Кладенец действительно может разрушить Черный Хрусталь.

— Блин, завидно-о!

— Просто повезло, — махнул я рукой. — Матка сагрилась, вот Синеус меня и выбрал…

— Спасибо, — прошелестело вдруг сзади.

Мы разом обернулись к богатырю, о котором совершенно забыли. Его глаза были открыты, мутное выражение исчезло, сейчас он смотрел на нас ясным, благодарным взором.

— Теперь я могу спокойно умереть, — прошептал великан.

— Как умереть? — воскликнула Катюша. — Гнездо Болотной матки разрушено, тебе больше ничего не угрожает.

Огромная голова слегка усмехнулась.

— Эти пиявки были моими мучителями. Причиняли боль, лечились, но они же, впрыскивая свой сок, поддерживали во мне жизнь.

Знание мира: +1, текущее значение: 47

Я шагнул вперед и снизу вверх посмотрел на богатыря.

— Кто это сотворил с тобой? Архилич?

— Нет. Кощей, враг всех живых. Я долго охотился за ним и однажды поймал в этой роще.

— В роще? — изумился Серый. — Да тут болото.

— Сейчас — да. Но тогда это была чудесная дубрава. Получив смертельный удар в сердце, Кощей проклял меня. Обрек на вечную жизнь и вечные страдания. Превратил рощу в трясину. Заколдовал меч, и тот отсек мне голову, — рокочущий голос великана становился все тише. — Вы — первые, кто появился здесь за много–много лет. Я благодарю вас за то, что сняли проклятие — теперь смерть может забрать меня.

Его глаза снова стали мутнеть. Последняя искра сознания мелькнула в них, Синеус посмотрел на меня и произнес:

— Кладенец теперь твой. Будь достоин его!

Веки богатыря закрылись, губы дрогнули, и он замер навечно.

Мы сняли шлемы и долго стояли молча, каждый по–своему переживая его уход. Мне казалось, что с его смертью умерла часть меня. Может, мы как–то связаны? Или, побывав в видениях в его теле, я теперь воспринимаю себя немного Синеусом? Странное, очень странное чувство.

На землю опустились сумерки. Над трясиной зажглись небольшие огни, они плавали в тумане, то появляясь, то исчезая.

— Красота какая! — восхитилась Катюша.

— Не вздумайте туда идти, — строго предупредил филин. — Они заманивают путников в топь.

После этих слов восторженное выражение лица девушки сменилось на озабоченное. Она спряталась за Володькину спину и явно старалась не высовываться, хотя на обратном пути монстров было гораздо меньше. Гнездо пиявок мы уничтожили, трясовницы, к счастью, тоже не попадались. Ну, а с гнусом теперь все складывалось просто: едва заслышав гул, Леха поджигал траву, Раная поливала кусачих извергов светом, и пока обалдевшее облако в панике металось по воздуху, мы быстро пробегали опасный участок, попутно получая вагон экспы.

Я чувствовал, что с Мечом–Кладенцом поднялся на новый уровень силы. Сейчас, с увеличенной атакой, с удвоенным после нектара великанов здоровьем, пожалуй, можно и с Марселем потягаться. Хотя, подозреваю, у него тоже артефактов навалом.

Наконец болото закончилось, и теперь нас со всех сторон обступал лес. Стемнело, приходилось освещать путь факелами.

— Не могу поверить, что все это случилось на самом деле, — сказал Верлим. — Подумать только, я своими глазами видел легендарного Синеуса.

— Да уж, — кивнул Верховой. — Жаль, что он умер. Но мы сделали хорошее дело.

— Ага. Еще бы пожрать, — вздохнул Серый. — А то живот уже к позвоночнику прилип.

— Это точно, — весело подхватил Леха. — Я тоже не прочь расширить свой кругожор.

Все засмеялись.

— Вы так медленно плететесь, что и в самом деле в пути можно сдохнуть от голода, — проворчал Диоген. — Полечу–ка я вперед, попрошу Василису чего–нибудь вкусненького состряпать.

— Темно же, — возразил я. — Расшибешься еще.

— Ох, великий Нариэль, за какие грехи мне такой хозяин? — заголосил он. — Я филин, понял? Ночная птица. Сейчас вижу лучше, чем днем. Слушай, тебе слово «биология» вообще знакомо?

Да, глупость сморозил, факт. Но признаваться в этом не хотелось, я раздраженно дернул плечом, и мой крылатый друг чуть не свалился.

— Тьфу ты! — в сердцах буркнул он, поднялся в воздух и улетел.

Глава 22. Возвращение

Мы осторожно пробирались через лес, время от времени вступая в бой с монстрами, когда взъерошенный филин вернулся.

— Там… там…

— Что такое?

— Ох… Василису захватили!

— Как так? Кто? — всполошился я.

Оставаться без умной избы совсем не хотелось. Надо же, а ведь совсем недавно ругал себя за то, что использовал свиток курьих ножек.

— Короче, — филин приземлился мне на плечо и, тяжело дыша, продолжал: — В ней кто–то поселился. Свет горит, в окне тени человеческие мелькают.

— Так может, она просто ужин готовит? Печь растопила, и все дела?

— Говорю же, там люди!

— Спокойно, народ, — вмешался Володька. — Диоген, далеко это?

— Да нет, совсем рядом. Она у дороги сидит.

— В смысле «сидит»? — не удержался я.

— Увидишь.

— Хорошо, тушите факелы, — прошептал Верховой. — Заляжем в кустах и понаблюдаем.

Так мы и сделали. Прокравшись к дороге, спрятались за высоким кустарником у обочины и замерли.

Теперь я понял, что имел в виду Диоген, когда говорил, что изба сидит. Она действительно сидела — поджала лапы так, что их стало не видно, и выглядела сейчас, как обычный дом, стоящий на фундаменте. Надо же, сообразила…

Из трубы валил дым, внутри горели свечи, кто–то сидел за столом у окна, были слышны голоса, но разобрать, о чем они говорят, я не мог.

— Кажется, их много, — прошептал Серый.

— Да, — согласился Верлим. — Человек восемь, похоже.

Впрочем, сосчитать их было трудно. Судя по теням, мелькавшим в окне, внутри было не меньше пяти человек. Парочка прохаживалась перед дверью, еще двое о чем–то спорили в стороне.

Откуда они взялись? На обращенных Марселем не похожи: эмоции на лицах обычные, взгляд вполне осознанный. Какая–то странная компания разношерстных мужиков, одетых кто во что горазд. На одном были широкие шаровары и рубаха, на другом длинный, почти до пят, кафтан, двое щеголяли в жилетах на голое тело. На головах шляпы, шлемы, банданы. Что это за сброд?

— Решили, что изба бесхозная, вот и поселились, — прошептал Леха.

— Так, может, пойдем и объясним им, что Василиса наша? — предложила Катюша.

— Нет, понаблюдаем пока.

Один из незваных гостей вышел из избы и скрылся в кустах на противоположной стороне поляны.

— Может, все так потихоньку и уйдут? — усмехнулась Раная.

— Не шевелиться! — раздалось сзади, и в спину мне уперлось острие клинка.

Диоген взмыл ввысь и исчез из виду. Я попробовал повернуться, но тут же получил рану между лопаток.

— Не дергайся, сказал.

На меня набросились, судя по весу, не меньше двух дюжих молодцов. По вскрикам и возне рядом я понял, что не только на меня. Выбили из рук Меч–Кладенец, скрутили толстыми веревками и уложили, словно бревно, на землю. Вот тебе и сброд. Защита периметра просто на зависть.

Кто–то из нападавших забрал у Лехи факел и зажег его. Колеблющееся на ветру пламя осветило наших недругов. Впереди стоял ухмыляющийся мужик с копной растрепанных рыжих волос и огромным крючковатым носом. Рядом топтался еще один, походивший на бочонок, нет, скорее, на цистерну. Из закатанных до локтей рукавов торчали руки, каждая не тоньше двух моих ног. Камзол на его груди еле сходился, над кушаком свисало безразмерное пузо.

— Мужики, вы кто? — в недоумении спросил Верховой, пытаясь освободиться от пут.

— А тебе что за дело? — пробасил пузатый. — Хочешь живым остаться, молчи и не трепыхайся.

— Да чего ты рассусоливаешь? — рявкнул рыжий и, почесав свой выдающийся нос, двинулся с кинжалом на меня. — Кончать их надо да шмот делить.

— Что ты вечно свой нос куда не надо суешь? — гаркнул здоровяк. — Худояр разберется что с ними делать.

Рыжий на секунду замер, потом повернулся и угрожающе перекинул кинжал из руки в руку.

— Тришка, это ты специально про нос? Специально, да? — попер он на толстяка. — Сейчас я из твоего пуза дерьмо–то выпущу.

Видимо, подобные стычки уже не раз повторялись, потому что остальные мужики с ехидными улыбками стали подзуживать рыжего.

— Эй, эй, Гриня, ты чего? — толстый отступил и споткнулся о лежащий на земле Кладенец.

Тихо ругнувшись, Тришка попытался поднять его, но не смог. Не успел я порадоваться, как он вдруг бросил свою дубину на траву, встал на колени и воскликнул, глядя на светящуюся на рукояти надпись:

— Ба… Да это легендарный Кладенец! Сколько же за него срубить можно? Точно не меньше тыщи на нос!

Остальные бандиты кинулись рассматривать трофей, а рыжий Гриня еще крепче сжал кинжал и зашипел на здоровяка:

— Ты опять, да? Опять?

Я изо всех сил напрягся, пытаясь разорвать веревки. Отдать этим кретинам свой артефакт?! Да ни в жизнь. Под плащом у меня оставался клеймор, который не так–то просто было заметить в свете факела, так что шансы есть.

— Тришка, Гриня, вы совсем сдурели? — раздался рядом возмущенный крик. — Меня–то почто связали?!

Я повернулся и с изумлением увидел рядом с собой бандита, который несколько минут назад вышел из избы. Как он здесь оказался?

— Михась? — удивился толстяк. — Это что ж, мы в темноте тебя сгоряча запаковали вместе с этими, что ль?

— Ну да! Развязывайте скорее!

К нему подбежали сразу трое, поспешно освободили от пут, вполголоса обвиняя друг друга. Михась размял затекшие руки, но вдруг подскочил к Тришке, схватил лежавший рядом с ним меч и кинулся ко мне. Я попытался увернуться, но он одним ударом рассек веревки, не нанеся ни малейшего урона, и крикнул:

— Василиса, давай!

За кустами послышался шум и вопли: изба вскочила на ноги, немилосердно болтая находившихся внутри, и двинулась к нам.

Оттолкнув девчонок с ее пути, я выхватил клеймор, и мы втроем бросились на обалдевших бандитов. Василиса, высоко поднимая лапы, опрокидывала и топтала их, Михась и я добивали. Гриня попытался было утащить Кладенец, но получил от избы такой пинок, что перелетел через поляну и исчез во тьме.

Я схватил свое сокровище, с ним дело пошло еще быстрее. Лицом к лицу противники оказались совсем не столь умелыми, как в нападении с тыла. В пять минут мы раскидали их, разбойники бросились наутек, а браслет Михася радостно запел. Открыв рот, чтобы спросить, почему он нам помогает, я тут же замолк: лицо бандита стало рябить, и через мгновение передо мной стоял улыбающийся Серега.

— Серый? Ну, молодчага!

— Норм, Димыч, — он ткнул пальцем в бипер. — О, квест выполнил. Походу, это как раз те разбойники, которых надо было победить. Странно, как они сюда забрели?

— Наверное, на отряд нежити нарвались, вот и решили вглубь леса уйти.

— Ну, хоть какая–то польза от трупаков. Мне пятый уровень маскировки дали, теперь смогу тебя в Гриню обратить, хочешь?

— Спасибо, обойдусь, — я рассмеялся и кинулся развязывать друзей.

Дорога до деревни заняла больше суток. Василиса, снова уйдя в инвиз, неутомимо шагала по лесам и полям, а мы прикидывали, что делать дальше.

— Кладенец у нас, — рассуждал Верлим, — теперь нужно найти способ добраться с ним до Черного Хрусталя.

— Да что там искать, окружим Димона да прорвемся, — возразил Серый.

Но Верховой решительно покачал головой.

— Нет, силой нельзя, сейчас все жители под их влиянием и за обелиск будут стоять насмерть. Фактически нам придется воевать против своих. Так что забудьте об этом.

— Блин, точно.

— Уверен, — продолжал Володька, — Марсель уже вывел нежить из деревни. Помните орды, которые шли на Треглав? Так вот, думаю, в Черном Камне осталось только несколько его приспешников и зомбированные аборигены. Наверняка патрули слабые и редкие, мы проскочим.

— А сами не попадем под влияние Хрусталя? — засомневалась Катюша.

Опасаясь, что они станут размышлять на эту тему, я поспешил вмешаться:

— Нет, Кладенец защитит нас.

— Верно, — уверенно поддержал меня Верховой. — В его свойствах так и написано: уничтожение темного влияния.

— Хорошо, пусть мы не обратимся, но если не сможем воевать, то как снимем охрану на воротах?

Пробраться в деревню, никого не убив. Как же странно это звучит. Похоже, я привык к убийствам, привык к тому, что к своей цели приходится идти по трупам. Когда вернусь в Питер — если вернусь, смогу ли жить, как прежде, и не бросаться с оружием на каждого встречного?

— Пойдем через лаз.

— Допустим. А как доберемся до площади?

Я слушал их и думал о предстоящих сложностях. Нелегкое дело нам предстоит, как бы ласты не склеить. И, поколебавшись, попросил:

— Ребят, в буфете лежит адресок. Если что–то не так пойдет, отправьте туда мои Фиолы.

— Все будет норм, Рокот, не парься.

— Конечно. Но на всякий случай…

— Идея! — воскликнул Леха. — Давайте прямо в избе потихоньку к площади проберемся.

— Не, не пойдет, — покачал головой Володька. — С ее габаритами точно кого–нибудь зацепим, а нам ни к чему лишнее внимание.

Про габариты он, конечно, зря. Не лучший комплемент для женщины. В подтверждение моих мыслей пол нещадно тряхнуло, а следом послышалось ядовитое:

— Я, по–твоему, толстая, да?

Поняв по ее тону, что до деревни мы можем и не добраться, я вскочил.

— Да нет же, Василисушка. Это он, не подумав, брякнул. Фигню спорол. Ты у меня стройнее любой избушки на Синеусе.

— Не врешь? — в ее голосе сквозило недоверие.

— Да тебе Эйфелева башня в подметки не годится.

— Это да, я такая. Так уж и быть, поделюсь с вами зельями невидимости. В инвизе спокойно дойдете до площади.

— Василиса, умница ты наша! — заорал Серый. — Обнял бы тебя… если б знал, как!

Дружный хохот стал ему ответом.

Часом позже мы в инвизе, под баффом, выгрузились из невидимой избы посреди Заячьего луга и направились к лазу.

— От меня не отходить.

Я, в отличие от Володьки, не был уверен, что Меч–Кладенец защитит от темного влияния. Амулет — да, но пусть думают, что дело в чудесном оружии.

Трудности начались сразу же: мы друг друга не видели. Приходилось держаться за руки, что было очень неудобно.

— Зря все вместе пошли, — прошептал Леха. — Надо было с Рокотом одного–двух послать.

— Никто не знает, как повернется дело, — возразил из пустоты голос Верхового. — Возможно, наша помощь не помешает.

Перед лазом мы перестроились и нырнули в него гуськом. Я держался в середине, чтобы на всех хватило защиты от Тьмы. Впереди, как я понял по голосам, оказались Серега, Маруся и Раная. Меня толкали невидимые задницы, задевали невидимые пальцы, невидимые когти Диогена впивались в плечо и спину, кто–то каблуком отдавил ногу.

Кое–как преодолев лаз, я огляделся. Деревня по–прежнему представляла собой унылую картину: поросшие мхом избы, пожухшая растительность, голые высохшие деревья, стучавшие на ветру ветвями. И только возле меня круг зеленой травы. Увы, слишком заметный.

Дождавшись, пока затихнет пыхтение выбирающихся из лаза, я прошептал:

— Перекличка.

Все отозвались, кроме Катюши.

— Катя! — послышалось разноголосое шипение. — Катя?

— Лазутчики! — раздался где–то сбоку ее крик. — В деревню проникли лазутчики!

— Что ты орешь! — рявкнул было Серега, но я его остановил.

— Бесполезно. Она под влиянием Черного Хрусталя. Уходим!

Сбившись плотной группой и натыкаясь друг на друга, мы побежали огородами в сторону площади. Идти в инвизе, когда не видишь своих ног, оказалось на удивление трудно. Подсознание отказывалось понимать, что нужно делать, и я то и дело оступался. Судя по кряхтенью, раздававшемуся вокруг, с такой же проблемой столкнулись и остальные.

— Стойте! — раздался сзади тихий возглас Верлима. — Я упал!

По инерции я пробежал еще пару метров, и несчастный гном вывалился из круга защиты. Тут же послышался его заполошный крик:

— Стража, сюда! Враги!

— Твою мать, — сквозь зубы выругался Серый. — Так мы всех растеряем нахрен.

— Погнали быстрее, не разбредайтесь, — выдохнул я.

Глава 23. Смертельная дуэль

Как же долго тянулись эти огороды и избы! Казалось, мы никогда не доберемся до площади. Или нас непременно обнаружат. Я практически бесшумно шагал по мягкой траве, со всех сторон слыша взволнованное дыхание друзей. Да и сам был далек от спокойствия. Сердце учащенно билось, в груди горячей волной плескался адреналин. Только бы получилось, ради Аринки, ради Мишкиной матери, ради всех обитателей Черного Камня!

Миновав последний огород, мы, наконец, вышли к улице. Здесь было многолюдно: сновали туда–сюда жители деревни, напряженно расхаживали отряды стражи, скакали, направляясь к рынку, черные всадники. Взгляды равнодушные, бессмысленные, и только у личных прислужников Марселя на лицах читалась тревога и сосредоточенность.

— Идем вдоль палисадников, — прошептал я еле слышно, — чтобы не столкнуться с кем–нибудь на дороге.

Но не прошли мы и двадцати шагов, как раздался знакомый голос:

— Смотрите, что это?

На краю дороги, в нескольких метрах от нас, стояла Настя. Девушка показывала на круг зеленой травы под моими ногами, равнодушие на ее лице уступило место легкой заинтересованности.

Я замер, руками удержав невидимых спутников. Привлеченные возгласом Доброй Дракоши, к нам подходили все новые жители. Уставившись на круг, они молчали. Не прошло и полуминуты, как собралась небольшая толпа. Среди них был и Андрюха Креол, причем на Настю он не обращал ни малейшего внимания. Походу, под влиянием Хрусталя и мать родную не вспомнишь.

— Разойтись! В стороны!

Расталкивая людей, вперед протиснулись два стражника. Одного из них я узнал, именно он когда–то выкинул меня из деревни за отсутствие рубахи.

Так же, как остальные, стражи молча воззрились на свежую траву. Похоже, пора сматываться. Я почувствовал, как кто–то из наших дергает меня за рукав, призывая к тому же.

Осторожно выдохнув, я сделал шаг и потянул друзей за собой.

— Он движется, — прокомментировал кто–то из толпы.

Поначалу я напрягся, решив, что говорят о ком–то из нас. Но тут же понял, что имеется в виду круг. И правда, по мере того, как мы шли, трава возрождалась, а позади снова жухла. Заинтересованные стражи, а за ними и зеваки, тронулись следом. Только этого не хватало!

Я шел все быстрее, понимая, что вот–вот наступит разоблачение. Нужно как можно скорее оказаться на площади. И, видимо, перестарался, потому что через полсотни шагов позади раздался крик Ранаи:

— Стража, сюда! Шпионы в Черном Камне!

На ходу оглянувшись, я увидел, что толпа притормозила. Стражники в растерянности озирались, пытаясь понять, кто кричал. Но Раная, как и мы, находилась в инвизе, потому их задача была непростой.

Я сгреб руками невидимые головы друзей, чтобы приблизить их, и едва слышно прошептал:

— Народ, я галопом на площадь. Кто не удержится в кругу, извините. Нельзя терять ни секунды.

И бодрой рысцой побежал вперед. Рядом звучал топот ног, кто–то из наших цеплялся за мой плащ, но мне уже было все равно. Главное — успеть попасть на площадь до того, как нас схватят. Сердце покинуло грудную клетку и теперь колотилось где–то в горле, дыхание становилось все тяжелее.

Сзади раздался крик Лехи, он отстал. И тут, прямо под ногами я увидел тело Ленивца. Глазницы пустые, видимо птицы выклевали, на перерезанном горле запекшаяся кровь почернела. Явно работа кинжальщика, вполне возможно, Грома. Ну попадись мне этот урод…

— Держи их! — прозвучало совсем рядом.

Это был голос Володьки. Твою ж мать, похоже, он оторвался от группы, когда я притормозил у трупа.

— Вперед, ребята, — прошептал я.

Теперь рядом со мной бежали лишь Серый и Маруся. Ничего, прорвемся.

Наконец я выскочил к центру деревни. Посреди площади, очищенной от ларьков и прилавков, высился на постаменте обелиск, увенчанный Черным Хрусталем. Рядом с ним стоял Макс Марсель в окружении спешившихся черных всадников и других приближенных, среди которых мне знаком был только Громила.

Я притормозил и осторожно двинулся к стеле. И Маруся, и Серега крепко держали меня под локти. Здесь, на вытоптанной земле, защитный круг был не виден, главное, не подойти случайно к какому–нибудь дереву, а то оно сразу же покроется листьями.

— Димыч, давай в обход, — прошептал Серый.

Оно и понятно: прямой путь к обелиску перекрывала группа в черных доспехах. Я осторожно повернул вправо. Мы уже почти поравнялись с Громилой, когда послышался властный голос:

— Рокот, ты к нам? Подходи, не стесняйся.

Сердце гулко стукнуло, я встал как вкопанный. Марсель смотрел прямо на меня и насмешливо улыбался.

— Так ты и есть новый владелец знаменитого Меча–Кладенца? Принес его мне в подарок?

Я посмотрел вниз — ног не видно. Скосил глаза вправо, влево — Маруся и Серый тоже в инвизе. Как?!

— Зелье всевидения, не слыхал? — отвечая на мой незаданный вопрос, рассмеялся Марсель. — Конечно, я не всегда его пью, но вы наделали столько шума в деревне…

Твою ж налево! Ладно мы, странники, не знали о таком снадобье, но о чем думали Верлим с Ранаей?

Обелиск совсем близко, только как до него добраться? Пока его охраняет вся эта свора, шансов нет. Значит… Я шагнул к Марселю, стянул с руки перчатку и кинул ему в лицо.

— Что ж, давай сразимся. Вызываю тебя на дуэль. Кто победит, тот и будет владеть деревней.

Дружный хохот стал мне ответом.

— Чего-о? Решил меня на слабо развести? Чтоб я дрался с таким червем, как ты? — Макс посмотрел на приспешников и коротко кивнул в мою сторону: — Убейте их.

«Их»! Естественно, он видит всех, не только меня, но и ребят. Марусю видит. Я отступил, закрывая ее собой, выхватил меч и вдарил по первому же подошедшему уроду. Невидимость с меня мгновенно спала.

— Спокойно, Димыч, — прошептал сзади Серега. — Сейчас я кину на тебя маскировку. Удачи!

Послышалось его тихое бормотание, внутри у меня что–то дрогнуло, а Серый вдруг с силой толкнул меня к противникам. Я повалился на Громилу, тот, увлекая за собой Марселя и других соратников, упал, в результате мы оказались в настоящей куче–мале. Через пару секунд все вскочили, и черные всадники с недоумением воззрились на меня. На миг замешкавшись, я сообразил: Серега обратил меня в Макса, и теперь перед этими дуралеями стояли два Марселя. Ну, Серый!

— Гром, чего стоишь? — злобно рявкнул я. — Мочи его!

— Эй, эй, охренел?! — завопил Макс, едва тот двинулся на него. — Его мочить надо, не меня!

— Он сейчас задурит тебе голову и прорвется к Хрусталю! — напирал я.

Громила в растерянности остановился, потом решительно покачал головой.

— Не, парни, тут без пол–литра не разберешься. — Он обернулся к соратникам и, словно спрашивая их согласия, сказал: — Пусть и правда бьются один на один. Марсель по–любому этого сосунка уложит.

— Ну что, Рокот, все же по–твоему выходит? — усмехнулся я, старательно копируя интонации Макса.

Он внимательно оглядел топчущихся рядом подручных и в раздражении мотнул головой.

— Отойдите!

Те отступили, и Марсель выхватил свой меч. Черный, с заточенным волной лезвием, словно сделанный из застывших в металле языков пламени.

— Ладно, хрен с ними. Они правы, я тебя и в одиночку размажу. Не впервой.

Помнит, гад, как на первом уровне одним ударом меня грохнул. Ничего, теперь поглядим. Конечно, он девятнадцатый, я четырнадцатый, но у меня в руках Кладенец, и здоровье благодаря великаньему нектару удвоено. Жаль, Метки нет. Впрочем, в этой ситуации она бы не спасла.

Вокруг уже собралась огромная толпа. Жители деревни стояли с холодными, равнодушными лицами, лишь искорки интереса иногда светились в их глазах. Среди них я заметил Настю, Парамона, Элмера, Светку, Эрика. Где–то здесь, в невидимости, стояли и мои друзья, добровольно ставшие заложниками Хрусталя ради того, чтоб мне удалось разбить его.

Я двинулся на Макса, держа обеими руками меч, сейчас выглядящий как его собственный. На рукояти высвечивалось: «Фламберг быстрой смерти». Надеюсь, свои свойства мой чудесный артефакт в таком облике не потерял.

Марсель не стал ждать, рванул навстречу и сходу попытался рубануть меня по плечу. Я отпрыгнул, сделал выпад — промах! Снова выпад, Макс уклонился и шарахнул в ответ. Лезвие рассекло руку. Я перекинул меч в другую, атаковал и на этот раз попал ему в бок. Он скрипнул зубами и усмехнулся.

— Ты кое–чему научился, малыш.

— Не старайся, Рокот, я же знаю, кто есть кто. К бою!

А что еще мне оставалось? Брякнешь что–нибудь не то и спалишься.

Макс в ярости бросился на меня. Так резко, что отскочить я не успел и получил удар мечом по бедру. Сделал финт и обрушился на него, задев лезвием шею. Тут же прилетела ответка, я застонал и схватился за грудь. Марсель на секунду остановился, явно ожидая моей кончины, но я выпрямился и упрямо попер на него. Он легко увернулся, взмахнул мечом и снова ранил в руку.

Только сейчас мне стала ясна вся наивность затеи — драться с ним один на один. Несмотря на все мои фишки, он слишком силен. Надо прорываться к обелиску!

Оказавшись спиной к стеле, я изобразил отступление и сделал пару шагов к ней. Он догнал меня, но промахнулся и оказался в уязвимой позиции. Я, что есть силы, выбросил вперед меч и воткнул ему в ногу, Марсель упал на одно колено… и вынудил меня сделать глупость. Поверив ему, я приблизился, он резко поднялся и полоснул меня клинком по шее. Боль оглушила, бипер угрожающе завыл.

Угроза жизни! Здоровье: 16/870

Сработал мой волшебный плащ, накинув инвиз, но это не помогло — Макс, как он сам сказал, выпил зелье всевидения. Однако толпа на площади удивленно зашелестела, пытаясь разобраться, куда исчез один из Марселей.

Внутри что–то дрогнуло, и я понял, что срок маскировки кончается. Сейчас обернусь собой, и все кончено. Метки нет. Ладно, пусть сдохну, но об Аришке надо позаботиться. Разрушить Хрусталь.

Выставив меч, чтобы хоть как–то защититься от ударов, я прижался спиной к постаменту. И в этот момент обернулся собой. По Кладенцу вновь побежали яркие искры.

— Ну что, придурки? — обернулся Марсель к Громиле и остальным. — Теперь видите, кто здесь ху?

Это подарило мне лишние полсекунды. Я молниеносно вскарабкался на постамент, краем глаза заметив, что вся толпа ринулась ко мне, размахнулся… и получил режущий удар фламбергом по ноге. Но за миг до этого в меня из ниоткуда прилетел живительный шар. Он спас мою висевшую на волоске жизнь и дал возможность обрушить Кладенец на Черный Хрусталь. Лезвие вошло в кристалл как в масло, он вспыхнул и рассыпался в пыль.

Тут же засияло солнце, и от площади пошла волна зелени. На деревьях появились листья, запели птицы, с домов исчезли плесень и мох. Собравшиеся вокруг жители заволновались, беспокойно переглядываясь, как после долгого сна, на лицах появилось осмысленное выражение.

Выполнено задание: Освободить Черный камень от темных.

Получено опыта: 500.

Ваш новый класс — Освободитель. Бонус: сила: +5, ловкость: +5, интеллект: +5, выносливость: +5, интуиция: +5, обаяние: +5, пытливость: +5, удача: +5.

— Сука! — взвыл Марсель.

Окрыленный успехом, я спрыгнул с постамента и кинулся на него. Кончик клинка задел Макса, и мой браслет радостно запел.

Сработала Ярость Горного великана

Эффект: неуязвимость, десятикратное увеличение физатаки.

Время действия: 30 сек.

Спасибо, Малыш!

— В атаку! — послышался громовой голос Элмера. — Убить Марселя!

— Нет! — заорал я, перекрикивая рев толпы. — Он мой!

Полуминуты хватило, чтобы смять Макса полностью. Его удары не наносили мне ни малейшего урона, мои же усилились десятикратно. Израненный, обливаясь кровью, он сделал последний выпад… Бипер пискнул, извещая о том, что действие кольца Гарраха кончилось, и тут же взвыл, когда фламберг Марселя пронзил мой живот.

Угроза жизни! Здоровье: 25/870.

Макс с видимым удовольствием выдернул меч, разрывая волнами лезвия мои внутренности. Я обмяк, оглушенный невыносимой болью.

Здоровье: 0/870

Глава 24. Подземный храм

Но смерть не торопилась ко мне. Вместо нее вокруг меня бешено завертелись толстые красные нити, стремительно сплетаясь в гигантский кокон. Боль тут же ушла, в теле появилась странная легкость, я без труда поднялся и, подхватив с земли упавший Меч–Кладенец, двинулся на Макса.

Получено достижение — Обманувший смерть 2ур. Вероятность счастливого события: +0.2%.

К моему удивлению, он даже не попытался защищаться, лишь стоял и ошарашенно смотрел на меня.

— Так ты… Ты — призыватель?! — наконец тихо ахнул Марсель и сделал пару шагов назад.

Я остановился, пораженный неожиданным разоблачением. Как он догадался? Взглянул на бипер, и все стало ясно.

Сработала защита бога. Вы возрождены и исцелены.

Ну и ну! Благодарю, Нариэль!

Марсель между тем опустился на колени и стянул с руки перчатку. На пальце сверкнуло кольцо с ярко–красным камнем. Он снял его и, что–то тихо прошептав, с размаху бросил себе под ноги. Земля под ним раскололась, трещина поползла вширь. Я с удивлением смотрел на образовавшуюся дыру, в глубине которой в отблесках пламени виднелись странные темные колонны с шипами, обвешенные черепами. Что это, склеп на другой стороне портала?

Макс поднял окровавленное лицо и подмигнул мне.

— Еще увидимся.

И тут же скрылся в разломе. Я кинулся к нему, но трещина исчезла так же быстро, как появилась. Единственным, что напоминало о Марселе, было кольцо, лежавшее на земле. Подняв его, я прочел:

Кольцо с красным карбункулом.

Класс предмета: уникальный, одноразовый.

Свойство: исчезновение.

Эффект: по приказу владельца земля расступается, скрывая его от врагов.

Так вот куда пропал карбункул из короны королевы змей! Жаль, артефакт одноразовый, за Максом последовать не получится.

Куда же он нырнул? Мерцающее пламя, шипастые колонны…В голове зашевелилось смутное воспоминание. Нет, не помню. Ладно, хрен с ним, с Марселем, Черный Камень освобожден, это главное.

Я поднял глаза — ко мне со всех сторон спешили счастливые жители деревни. Впереди других бежали Серый и Маруся. Справа от разрушенной стелы группа воинов добивала сдернутых с лошадей черных всадников. Один из мечников пнул распластанное на земле тело и процедил:

— Я видел, как этот ублюдок насадил на пику Петруху. Жаль не всех гадов отловили.

— Угу, и Громила улизнул, — в тон ему недовольно пробубнил худосочный детина с обожженным лицом и потряс кулаком. — Мы же в соседних избах жили. Предатель паскудный! Ты знаешь, что он…

Друзья налетели на меня с ревом, смяли, задавили. Стучали по плечам, трясли, обнимали и даже пытались качать.

— Молодец, Рокот!

— Димон, ну ты зверь!

— Как ты его, а?!

Диоген, угнездившись у меня на голове, самодовольно спросил:

— Вовремя я тебя подлечил?

— Так это ты кинул сгусток? — я улыбнулся. — Спасибо, друг. А как же разобрал, кто настоящий Марсель?

— Чтоб я своего балбеса не узнал… — тихо пробормотал филин, и я почувствовал острое желание дать ему в лоб.

Когда все немного успокоились, Серый оттащил меня в сторону.

— Слышь, Димон, что это было?

— Где?

— Ну, тот кокон вокруг тебя.

К счастью, Марсель, назвав меня призывателем, говорил тихо, и никто не услышал его. Впрочем, какая разница? Теперь все темные будут знать, кто в Мелизоре люмен. Так что пора открываться. Но позже, сейчас вдаваться в объяснения некогда.

— Да фиг знает, вроде от меча какая–то фишка, — туманно ответил я и поспешил сменить тему: — Спасибо за помощь, Серег.

— Чем могу… А ты молоток, дружище, — он хлопнул меня по плечу.

Растолкав остальных, подошел Элмер и подал мне огромную зеленую лапу. Я не без опасения протянул руку.

— Герой! — коротко сказал староста. — Спасибо.

— Да ладно. Слушай, Раная говорила, что мои Фиолы так и не отправили.

— Верно, не успели, — помрачнел он. — Пошли.

Протиснувшись сквозь толпу ликующих жителей, мы направились в управу. На фасаде здания виднелись подпалины, на месте нескольких сломанных ступеней крыльца зияли дыры, а перил не было вообще. Похоже, кто–то отбивался ими, как дубиной. Оставив Диогена на улице, мы прошли в ту самую комнату, где когда–то впервые встретились. Здесь тоже царил полный разгром. Элмер протопал к перекошенному комоду, достал из ящика полусферическую печать и тихо охнул.

— Что–то не так? — напрягся я, чувствуя, как в груди нарастает холодная волна.

— Сломали, гады, — он горестно покачал головой и, заметив, как изменилось мое лицо, добавил: — Прости, Рокот, но отправка Фиолов откладывается. Мне жаль…

Марсель, скотина, убью! Сжав зубы, я тяжело перевел дыхание. Так, спокойно, спокойно. Выход должен быть.

— Хорошо, из Кряжистого получится?

— Нет, только Треглав.

— А туда движется нежить, — мрачно резюмировал я.

Элмер с тревогой посмотрел на меня. Пришлось объяснять, как с высоты птичьего полета я видел идущие на город орды.

— Плохо, очень плохо.

— Плевать, — решительно сказал я, — иду в Треглав.

Но он сокрушенно махнул огромной рукой.

— Забудь. Ты сказал, видел орды несколько дней назад? Значит, сейчас они уже осаждают город. Штурмовать, думаю, не станут, там крепкие стены и магические заслоны. Скорее всего, будут брать измором, — Элмер поднял голову и пристально посмотрел на меня. — Нужно найти Марселя, похоже, именно он мутит воду. Хотя, возможно, не без чьей–то помощи. Если Треглав захватят, Синеус потеряет возможность отправлять Фиолы, и странники перестанут к нам приезжать. Ну, а без них, то есть без вас, мы не выстоим. Разыщи его, Рокот.

— Как? Он в прямом смысле провалился сквозь землю, ты же видел.

Староста на мгновение задумался.

— Да, верно. Я не очень ясно помню, что было при обращении. Память затуманена. Но сейчас, когда ты сказал…

Тяжелыми шагами он прошелся из угла в угол и привалился к стене. Лицо хмурое, сосредоточенное, явно о чем–то размышляет. Невидящим взглядом я посмотрел в окно и тоже задумался. Как найти Марселя? Склеп, в который он портанулся, снова встал у меня перед глазами. Странные колонны с шипами… кажется, пять… развешанные на них черепа. Где я видел такие необычные колючие столбы? В земле Мертвых? Там было что–то похожее, но не то. Тогда…

Стоп! Картинка, картинка из фолианта, который Раная притащила из монастыря! Первый храм темного бога! Но такого не может быть, ведь все храмы разрушились после Великой Битвы. Или в моей голове все так перемешалось, что я одно с другим путаю? Подсознание подсказывало, что у меня есть вся информация, чтобы разгадать эту загадку, нужно только ухватиться за кончик нити, и клубок распутается. Думай, голова, думай!

Итак, что мне известно о храмах? Один находился где–то рядом с нашей деревней, поэтому ее и назвали Черным Камнем. Но где именно, никто не помнит. А может… Разгадка сверкнула так ярко, словно кто–то невидимый шепнул ее мне на ухо. Храм не разрушился, а просто провалился под землю! Или изначально был подземным. Похоже, пазл складывается.

Зал с колоннами находится именно в проломе, у меня под ногами, а не на той стороне портала, как я поначалу решил. Да и портала, скорее всего, не было. Сразу вспомнился рассказ Шарика, тьфу, Лаврентия: когда он рыл лаз, то несколько раз упирался в огромные камни, поэтому приходилось начинать заново. Видимо, это были стены подземного храма.

А дракон на потертой обложке фолианта? Он ведь точно такой же, как на браслете лже-Элмера, приходившего в деревню к Гвиде. И на двери в Мрачной пещере красовалась такая же тварь. Это и есть тайный вход в храм Утреса! Теперь понятно, что там делали Марсель со стариком в балахоне. Поэтому меня и грохнули тогда — им нельзя было афишировать не только свою встречу, но и место, где она происходила, ведь оттуда два шага до тропы к пещере.

Кстати, лже-Элмером наверняка и был этот старик, ведь он говорил, что нужно быть осторожнее и использовать маскировку. Таких совпадений не бывает.

Знание мира: +3, текущее значение: 50

Губы невольно растянулись в улыбке. Ай да Рокот, ай да сукин сын! Я обвел глазами комнату — Элмер стоял, облокотившись на обгоревший подоконник, и выжидательно смотрел на меня.

Торжествующе подмигнув, я щелкнул пальцами.

— Знаю, где Марсель. Кто из наших способен снять магическую защиту с двери?

— Ну, — Элмер почесал лапищей в затылке, — думаю, Мельхиор сможет.

— Отлично, — я в запале стукнул его по локтю (хотел по плечу, но разве достанешь). — Найди его, срочно.

Получасом позже с небольшим отрядом я шел по руслу пересохшего ручья, по той самой тропе Черного Монаха, что вела к Мрачной пещере. Меня сопровождали друзья, все, кроме Маруси: Раная отвела ее к Диметриусу, чтобы тот проверил, не осталось ли следов вампиризма.

Позади всех ковылял тщедушный парень, невысокий, тощий, в робе до пят. Это и был знаменитый Мельхиор, так сильно помогший нам при защите деревни. Глядя на его бледное лицо с близоруко прищуренными глазами, нельзя было и подумать, что этот заморыш представляет собой столь грозную силу. Как и все остальные, он попал под действие Черного Хрусталя и теперь горел желанием отомстить Марселю.

Надо сказать, что, идя по деревне, я с удивлениемобнаружил Василису на обычном месте. Она стояла как ни в чем не бывало, словно и не участвовала в утомительном походе в горы и на болото. Утром, уходя в инвизе в Черный Камень, я не сообразил договориться о дальнейшей встрече, и теперь с радостью осознал, что она все поняла без слов. Не, все–таки живая изба — это силища.

Когда мы вошли в пещеру, мне довелось увидеть, как работает высоколевельный маг. Мельхиор кастовал небольшие камнепады, гораздо более скромные, чем во время осады, но вкупе с другими заклинаниями этого было предостаточно. Тут и там неожиданно возникали проломы, увлекая монстров, вырастающие из ничего жернова перемалывали их, а песчаные вихри размазывали о стены. С таким арсеналом он и один мог положить всех мобов, ну, а с помощью Лехи и Ранаи и вовсе не стоило труда очистить дорогу к двери. Правда, монстров было много, и пару раз ребятам все же пришлось сесть, чтобы восстановить бодрость.

Довольно быстро мы оказались на противоположной стороне пещеры. Я с легким презрением посмотрел на петуха, по–прежнему воодушевленно изображавшего пленника, а Диоген красноречиво фыркнул. Наконец, мы подошли к вожделенной двери, по–прежнему покрытой густой паутиной.

По бокам от проема я увидел двух Черных Епископов, пришпиленных к стене острыми каменными шипами. Руки безвольно болтаются, головы в капюшонах свесились на грудь, балахоны из грубой шерсти покрылись грязно–зелеными разводами от слизи, обильно сочащейся из ран. И это дело рук Мельхиора? Когда только успел?

— Хиленькая охрана, — хмыкнул Верховой. — Не ждал нас Марсель.

Мельхиор осторожно приблизился, держа перед собой вытянутую руку. В какой–то момент его ладонь отлетела от невидимой преграды, маг удовлетворенно кивнул и стал что–то бормотать себе под нос.

Бубнил он довольно долго, потом воздух перед дверью задрожал, словно бы сгустился, последовала короткая вспышка, и Мельхиор облегченно выдохнул.

— Готово.

Мы с Володькой и Серым налегли на дверь, но она не сдвинулась ни на миллиметр.

— Кошмар, — буркнул филин, — ну и компашка мне досталась. Нет чтоб головой подумать. Вот рычаг, смотрите.

И правда, из стены торчал небольшой железный штырь. Я нажал на него, и дверь бесшумно открылась.

— Молодец, Диоген. Но ругаться завязывай, без ужина оставлю.

Он сделал большие глаза (хотя куда уж больше?), укоризненно покачал головой, но промолчал. Усмехнувшись, я тихо вступил в открывшийся коридор, и меня охватило странное чувство, словно мне уже приходилось здесь бывать. Не сейчас, когда–то давно, в детстве или даже в прошлой жизни. Бред.

Выполнено задание: Найти храм Утреса.

Получено опыта: 400.

Достигнут уровень: 15.

Нераспределенных параметров: 3.

— Грац, Димыч!

— Спасибо, мужики.

К моему удивлению, храм совсем не походил на заброшенный. Не было ни паутины, ни плесени. На шершавых серых стенах, испещренных непонятными пиктограммами, горели факелы. Интересно, их зажег Марсель, или это какой–то магический огонь, который веками не гаснет?

Получено достижение — Дорога к дому. Вероятность счастливого события: +0.1%.

Странно… Что бы это значило?

Через несколько минут коридор вывел нас в просторный зал с колоннами, утыканными каменными шипами. По окружности, почти у самых стен, зияло с десяток дыр–колодцев. В них бурлила и клокотала лава, время от времени вверх вырывались языки пламени. Похоже, именно его отблески помогли мне с площади рассмотреть колонны. А сейчас они просто слепили, ярко освещая все вокруг, четко виднелись даже нарисованные на своде чудища, напоминающие огромных летучих мышей. Жар стоял нестерпимый, от насыщенного запаха серы в носу и горле зудело. Леха за моей спиной придушенно закашлялся и пробубнил:

— Блин, аж язык к небу прилипает. Как выйду отсюда, рвану в горы, там воздух посвежее будет.

Пять колонн, уходящих под купол, образовывали круг, в центре которого возвышалась скульптура. Это была огромная крылатая фигура, полудемон–получеловек, со странным оружием в руках, похожим на косу Смерти. Голова, покрытая капюшоном, под которым угадывались рога, и пустота вместо лица. Вокруг монумента сгустились тени, словно он притягивал к себе темноту, и даже свет адского пламени из колодцев почти не пробивался к нему.

Получено достижение — Лицом к лицу с божеством. Вероятность счастливого события: +0.5%.

При виде статуи я замер, а Серега присвистнул:

— Твою ж мать…

— Жуткое место, — Катюша зябко повела плечами.

— Утрес–Крех, — тихо прокомментировала Раная.

Я сделал шаг вперед. Так вот ты какой, неведомый враг! Сукин сын, из–за которого погибли мои родители, болеет сестра и тысячи, сотни тысяч других ни в чем не повинных людей.

Внимательно разглядывая статую темного бога, я с удивлением понял, что не испытываю к нему той ненависти, которую должен бы. Наоборот, ощущаю странный раздрай: прекрасно понимаю, что всеми бедами обязан именно ему, и в то же время что–то в нем привлекает меня. Больше того — не покидало ощущение, что я где–то уже видел его. Живого, не статую.

И тут в голове тихо завыло:

Помоги Марсе–елю–у!

Сон! Я видел этого безликого бога во сне. И тогда он точно так же просил помочь Максу. Размечтался!

Переполненный эмоциями, я шагнул к статуе и выкрикнул ей в лицо:

— Нет!

Тимейты за спиной зашушукались.

— Рокот, ты чего?

— Все в порядке, просто задумался.

— Мамочки, — вдруг в ужасе простонала Катюша.

Я проследил за ее взглядом и увидел то, чего раньше не заметил: небольшой пьедестал, на котором стояла статуя, окружало узкое каменное кольцо. На нем через равные промежутки лежало десятка полтора… человеческих сердец. Явно живые, они бились и пульсировали. Так что, Марсель здесь в жертву людей приносит?! Мразь…

Володька обнял Катюшу и попытался успокоить:

— Все хорошо, мы рядом.

Внезапно в глубине храма раздался отчетливый скрип. Все как один вздрогнули и замерли. Я молча показал пальцем на арку, ведущую в соседний зал, звук шел оттуда. Серега и Верховой согласно кивнули.

Едва ступая, я направился в ту сторону, ребята за мной. Мы подкрались и осторожно заглянули в комнату.

Если первый зал былпредназначен для жертвоприношений, то этот напоминал библиотеку. От стены до стены простирались полки, заваленные старинными книгами и свитками. Посреди комнаты в прямоугольном бассейне так же, как в колодцах большого зала, бурлила огненная лава, ярко освещая все вокруг. Рядом на возвышении красовалась длинная и узкая каменная чаша, возле которой топтался Марсель. Стоя спиной к нам, он доставал из нее что–то и складывал в кожаный мешок.

Будь я похитрее, подкрался бы и ударил сзади. Увы, от клокотавшей внутри злоститакое мне и в голову не пришло. Вместо этого я импульсивно шагнул вперед и громко позвал:

— Макс!

Он обернулся, на лице мелькнуло утомление, словно ему докучала назойливая муха.

— Опять ты, — пробормотал Марсель.

Мгновенно выхватив из–за пояса свиток, он скороговоркой пробормотал заклинание, и прежде, чем я успел его остановить, растворился в воздухе.

— Ушел, — разочарованно выдохнул Серый.

Я в бешенстве стиснул зубы — ну зачем поторопился? Если бы не моя глупая поспешность, могли бы его схватить. Повел себя, как дурак.

Ладно, что ж теперь. Макса я упустил, но надо хотя бы понять, что он тут делал.

Подойдя к чаше, я присмотрелся к ней и понял: та самая, из фолианта Ранаи, в которой хранится Черный Хрусталь.

— Все уволок, гад! — процедил подошедший сзади Володька.

— Угу, одни крошки да осколки остались.

Увидев чашу, Раная прижала синие руки ко рту.

— Он всю Мелизору поработит с таким–то запасом!

— Думаю, пора делать ноги, — задумчиво произнес Серега. — Наверняка у Марселя здесь портальная метка стоит. В любую минуту может вернуться с оравой темных.

Обведя взглядом полки с фолиантами и свитками, я повернулся к Катюше.

— Тоже поставь. Даже если тут нет больше ничего ценного, нужно будет вернуться за книгами.

Прежде чем уйти, я долго смотрел на статую Утреса, ощущая странное волнение. Все казалось, будто он хочет что–то мне сказать. И если постоять здесь подольше, можно понять нечто очень важное.

— Димыч, не тормози.

— Иду.

Я шел к выходу, а в спину мне летело беззвучное:

Помоги Марсе–елю–у!

Глава 25. Разоблачение

— Ну как же мы упустили это чучело? — все еще сокрушался Серый. — Пришибли бы его, глядишь, нежить и поуспокоилась бы.

— Моя вина, — вздохнул я. — Спугнул его. Прямо взбесили меня эти пульсирующие сердца.

— Вот именно. Ты парень горячий, я должен был предвидеть твою реакцию и кинуться на него сразу.

— Да перестаньте вы, — сладостно жмурясь, перебил Верлим. — Нариэль еще покарает вашего Марселя, а мы сделали главное — освободили Черный Камень. И при этом, заметьте, никого не убили. А ведь могло случиться так, что нам пришлось бы грохнуть немало своих друзей и соседей.

Я с усмешкой покосился на гнома: после падения стелы с Хрусталем он пребывал в удивительно благостном настроении. Конечно, радовались все, но этот парень просто лучился счастьем.

Позади остались тропа Черного Монаха и Заячьи луга, мы подошли к деревне, и я заметил в стороне небольшой курган.

— Что это?

— Здесь похоронили павших защитников, — со вздохом пояснил Мельхиор.

Я промолчал. Да и что тут скажешь? Десятки ребят, приехавших сюда за Фиолами для больных родственников, полегли по милости Марселя и ему подобных. А я за сегодняшний день дважды его упустил, предоставив уроду возможность и дальше творить свои мерзкие делишки.

Жизнь в деревне кипела. То и дело нам навстречу попадались спешащие жители. У полуразрушенных домов суетились люди: кто–то поднимал упавший забор, кто–то вставлял выбитые окна. У наполовину разобранной баррикады два мужика сцепились из–за сломанной телеги. Засмотревшись на них, я чуть не споткнулся о старика, ползавшего прямо на дороге. Он подбирал и бережно укладывал на расстеленные тряпки кости скелетов, мечи и щиты. На его тщедушном теле болтался стеганый кафтан, явно с чужого плеча.

— Че рот разявил? — недовольно проворчал он, вскинув морщинистое лицо с жидкой бородой в три седые волосины.

— Дедуль, генеральную уборку затеял? — с улыбкой спросил Лешка, протягивая ему руку. — Так ты и за месяц не управишься, все канавы этим дерьмом усеяны.

Старик ухмыльнулся.

— Это сейчас, а посмотрим, что вы через пару недель запоете. — Он скривился и, передразнивая будущих покупателей, гнусаво затянул: — Дед Захар, дед Захар, прода–ай своих волшебных зелий… Где мне, по–вашему, в другое время столько ценных ингредиентов набрать? То–то же! Пользоваться надо, пока есть возможность.

— Из оружия тоже эликсиры варить собрался? — скептически поинтересовался Серега.

— Э, нет, служивый. Его я на месяцок припрячу, а потом торговцам за полцены скину. Нужно же мне хоть какую–то компенсацию получить, эти ироды от моей избенки одни головешки оставили.

Во время битвы в деревне много чего сожгли и разрушили. Теперь каждый, как мог, пытался возродить родное хозяйство.

— Хваткий дедок, — рассмеялась Раная, когда мы двинулись дальше, — своего не упустит.

За разговорами мы подошли к рыночной площади. Здесь стоял оглушительный шум: торговцы восстанавливали лотки и палатки. Стук молотков разносился по деревне. Все возбужденно переговаривались, обменивались впечатлениями, кто–то даже пел. Заметив нас, незнакомый мне парень, высокий и жутко худой бросил работу и стал аплодировать. Остальные присоединились к нему, площадь наполнилась восторженным гулом и рукоплесканиями. Пока мы скромно топтались на месте, Верлим шагнул вперед и важно раскланялся, самодовольно улыбаясь в рыжую бороду.

На крыльце управы появился Элмер и поспешил к нам.

— Ну что, нашли темный храм?

Я отвел его в сторону, поближе к постоялому двору, и коротко рассказал, как упустил Марселя. Элмер сокрушенно покачал головой.

— Жаль. Схвати ты Макса, все было бы намного проще. Впрочем, храм отыскали, уже хорошо.

Ответить я не успел — к нам подошла Пантия, хозяйка харчевни, и с поклоном обратилась к Верлиму:

— Вас ждут в обеденном зале, уважаемый господин. Благоволите пройти со мной.

Мы с Серегой удивленно переглянулись: подобострастие не было свойственно нашей темнокожей трактирщице. Напротив, имея жесткий нрав и острый язычок, она слыла скорее насмешницей. Но гном, похоже, ничуть не удивился, гордо кивнул и направился к постоялому двору.

— Неплохо бы и нам перекусить, — подмигнул Володька, и все двинулись следом.

Но Пантия неожиданно выставила ладонь и, слегка замявшись, пояснила:

— Туда нельзя. Там только гномы.

— Ты, часом, с ума не сошла при обращении? — нахмурился Элмер.

Она насупилась, глаза сердито блеснули.

— Гномы восстановили харчевню. И сегодня она открыта только для них. Из твоих–то никто не помог, все управой своей занимались. Торговцев вот тоже, — Пантия вытерла ладони о засаленный передник и кивнула в сторону рынка, — только ларьки да лавки интересуют.

Верлим обернулся и снисходительно махнул рукой.

— Да брось. Это мои друзья, им можно.

— Ну, коли так… — она развела руками, и мы, поусмехавшись, направились к харчевне.

Даже представить себе не мог, что в Черном Камне обитает столько гномов. В просторном обеденном зале яблоку негде было упасть. Завидев нас, шумная толпа бородачей разразилась радостными криками. Однако через минуту я понял, что восторги адресованы исключительно Верлиму. Тот, лучась от гордости, раскланялся и сел во главе длинного стола, заваленного всяческой снедью. Чего здесь только не было: фрукты, овощи, салаты, ароматно пахнущие травы, сыры, булочки с тмином, пирожные с заварным кремом. Где, интересно, Пантия взяла все это после недавних бед?

Верлим шепнул что–то сидевшему рядом здоровяку с отполированной до блеска серебряной бляхой. Тот качнул головой, подтянул к себе тарелку с запеченными в молоке кусочками мяса, и принялся подталкивать своих соседей, вызвав маленький переполох. Наконец гномы уплотнились на скамье, освободив место. Мы пристроились рядом и заказали по сочному бифштексу. Шумные гномы с опаской косились на старосту, но вдруг дружно примолкли, когда Верлим сказал Элмеру:

— Есть разговор.

За столом воцарилась тишина, прерываемая лишь шкворчанием жарящегося мяса. Мельхиор слегка наклонился ко мне и шепотом спросил:

— Ты тоже чувствуешь, что все это как–то странно?

Я кивнул и перевел взгляд на Верлима. А тот, прокашлявшись, торжественно начал:

— Элмер, друзья, хочу вам кое–что сообщить. Сегодня, когда Рокот разрушил Черный Хрусталь, и темное заклятие спало, у меня случилось видение. Мне явился досточтимый Фимрун Третий и поведал, что его душа не нашла пристанища, так как тело до сих пор не захоронено. Оно по сей день лежит на дне ущелья возле селения зенолов, и Дух Гор гневается на гномов, не позаботившихся об упокоении своего короля. У нас осталось только три дня. Если за это время мы найдем останки Фимруна и с почестями их захороним, его душа вознесется. Тогда Дух Гор будет доволен и в знак благоволения вернет нам потерянную Кирку Удачи. Только с ее помощью можно возродить Хорнгальд.

— Та–ак, — зловеще протянул Элмер. — И что ты хочешь этим сказать?

Ответом ему было самое хитрющее и довольное выражение лица, которое я когда–либо видел.

— Я рассказал собратьям о своем видении, и мы решили завтра утром идти в Горы Безмолвия. Будем восстанавливать свое королевство.

— Не понял, — встревожился Верховой. — Все гномы уйдут из деревень и городов?!

— Ага, — счастливо кивнул Верлим.

— Верлим! Верлим! — начали скандировать гномы.

Я тихо усмехнулся — вот к чему привели поиски Кладенца. Забавно. Перегнулся через стол и потрепал хитрого друга по плечу.

— Молодец. Уверен, ты будешь прекрасным королем, мудрым и справедливым.

— Ты так считаешь? — он поднял на меня глаза, взгляд был по–мальчишески доверчивым.

— Вы с ума посходили?! — взревел Элмер, и стены слегка содрогнулись. — Какой король, какой уход?! Нам сейчас нужна каждая рука, могущая держать оружие! А ты собираешься уводить гномов, которых в деревне чуть ли не треть?!

— Ты не понимаешь. Если мы за три дня не захороним тело Фимруна, то не видать нам Кирки Удачи. А без нее королевство уже не восстановить.

— Оставь его, — устало сказала Раная. — Что ты, Верлима не знаешь? Уж коли решил — не отговорить.

Гном дернул меня за руку, и я придвинулся к нему.

— Вот, — гордо произнес он, протягивая мне массивный золотой перстень, — возьми, друг, в благодарность за помощь. Если бы не ты, нашему королевству пришел бы конец.

Я пытался возразить, но Верлим объяснил:

— Смотри, здесь выгравирована Кирка Удачи. Если тебе когда–нибудь понадобится наша помощь, покажи этот артефакт любому гному, и он сделает для тебя все, что захочешь.

Ну, от таких подарков не отказываются. Я с благодарностью принял перстень и поклонился.

— Спасибо, ваше величество.

Мысль, что Верлим, который совсем недавно варил мазь от радикулита, теперь станет королем, забавляла. Одновременно все сильнее ощущалось раздражение: пока мы сидим тут, войска Марселя осаждают Треглав. Да, я освободил деревню от темных, но своего не добился — Фиолы по–прежнему не отправлены. Мы нашли подземный храм, однако к цели я не приблизился ни на шаг. Оставалось одно — срочно двигать в Треглав, пока его не захватил Марсель, и использовать тамошнюю магическую печать.

Лешка наклонился ко мне и тихо сказал:

— Слышь, Димыч, я, пожалуй, тоже… того…

— Чего «того»?

— Ну… с ними в Горы Безмолвия пойду. Не могу, тянет меня туда, прям сил нет.

— Не понял. Ты хочешь поселиться у гномов? — нахмурился я.

— Нет, почему? У зенолов. Ормин обещал выделить дом. Ну, и к Верлиму буду иногда заглядывать, конечно.

Его глаза воодушевленно горели на белом как снег лице. Я понял, что отговаривать его бесполезно. А, может, ему и в самом деле будет там лучше.

— Что ж, горный воздух пойдет тебе на пользу, а то ты в последнее время очень бледный, — пошутил я и похлопал друга по плечу. — Эх, вам бы еще ученика Кархума прихватить. Шаман зенолам ох как нужен.

— Не получится, — Лекс поморщился. — Я узнавал, сказали, он свалил из деревни, когда мы за кристаллами ходили.

За соседним столом толстомордый гном, сидевший под чадящим факелом, вдруг затянул хриплым басом:

Пусть ростом мал, но смел и скор,

Пусть пони мой конек,

И лишь завидев мой топор,

Враг дернет наутек.

Хор, подхвативший мелодию, грянул с такой силой, что на полках зазвенела посуда. Пантия от неожиданности выронила поднос с жареной свининой, споткнулась о него и растянулась на полу. Она села на корточки, стряхивая с груди капли жира и кольца нарезанного лука, покачала головой и заворчала себе под нос. Но ее причитания поглотило многоголосье.

Кто в мастерстве имеет скилл?

Лишь в гномах жизни соль.

Великий Зордан нас учил,

Да здравствует король!

При упоминании короля гномы дружно стукнули кружками по дубовому столу, потом еще и еще раз. Пенный эль рекой лился на пол. Грохот стоял такой, будто я очутился на поле боя. Наконец шум поутих, и песня продолжилась:

Скитанья гномов позади,

Прошли печаль и боль.

Фимруну славу воздадим,

Да здравствует король!

И снова меня оглушил грохот кружек.

— Любят твои ребята погорланить, — усмехнулся Серый, глядя на Верлима, и демонстративно потер ухо.

Гном попытался что–то ответить, но куда там — грянул следующий куплет.

Лишь Кирку горный Дух вернет,

Мы Хорнгальд возродим.

Пусть гномов снова слава ждет,

Да здравствует Верлим!

Едва смолкли звуки песни, как из–за стола поднялся старик–гном, которому на вид было лет двести.

— Кхм, кхм, — он прокашлялся и поднял руку.

Над головами пробежал шепот:

— Тихо! Тихо! Мастер Спок хочет сказать.

Мгновенно установилась тишина, затих даже стук вилок и ножей. Чувствовалось, что этот старикан пользуется огромным авторитетом среди присутствующих.

— Я счастлив сегодня, братья, — негромко произнес он и промокнул слезящиеся глаза кончиком полинявшей бороды. — Много лет назад нашим предкам пришлось покинуть отчий дом. Черный Камень принял гномов, дал кров, работу, друзей. Но сейчас время нашего пребывания здесь подошло к концу. Я знал, чувствовал, что когда–нибудь это произойдет, что найдется герой, который поведет мой народ назад в горы. Мы все считали это место проклятым, и хотя каждый из нас втайне мечтал туда вернуться, никто не решался рискнуть. А вот храбрейший, достойнейший Верлим не побоялся, вопреки предостережениям из легенд, найти Хорнгальд, наш золотой город!

Старик с трудом перевел дыхание и поднял дрожащую руку с кружкой.

— Веди нас, король! Слава Верлиму Первому!

— Ураааа! — восторженно завопили гномы.

Новоиспеченный король встал со скамьи и, высоко подняв голову, окинул взглядом подданных. Лицо его раскраснелось, а фигура, казалось, раздулась от гордости.

— Возможно, я не заслужил таких слов, — с напускной скромностью произнес он. — Спасибо, что поверили мне, друзья. Нам предстоит много великих, трудных дел, но мы справимся. Если же понадобится наша помощь, — он повернулся к Элмеру, — то мы всегда будем держать наготове свитки портала. Не так ли, братья?

— Да здравствует король! — снова заорали его соплеменники, вскакивая со своих мест.

— А теперь, — продолжил Верлим, — ступайте по домам, готовьтесь, завтра на рассвете выступаем.

Гномы, опрокинув в себя остатки эля, потянулись к выходу.

На несчастного старосту жалко было смотреть. Он таращился на Верлима, не в силах смириться со случившимся. Я тронул его за локоть.

— Нужно срочно собирать войско и лететь в Треглав.

— Мы не сможем помочь, Рокот, — жестко сказал Элмер. — Нежить осаждает, город окружен кольцом антимагии, и теперь туда не попасть даже телепортом. К тому же, нам нужно думать об укреплении Черного Камня.

Я сидел, чувствуя, как внутри нарастает ярость — злился на себя, на Макса, на всю эту дурацкую ситуацию.

— Зачем они скастовали кольцо? — нахмурился Леха, обращаясь к Элмеру. — Им не нужны помощники?

— Боюсь, у них не оставалось выхода. Личи и Черные Епископы очень сильны, если их не обезвредить, они быстро раздолбят городскую стену. Мэру Стефанию пришлось это сделать.

— Значит, надо идти пешком, — упрямо сказал я.

— Издеваешься? Нам не пробить осаду. Марсель вывез из Черного Камня все топовое оружие, новое сделать некому — гномы уходят. Чем прикажешь воевать?

— Слушай, Элмер, — злость прорвалась наружу, я вскочил и стукнул кулаком по столу. — Мне нужно попасть в Треглав, и я туда попаду!

Кружки и плошки подпрыгнули, пиво, вспенившись, разлилось по шершавым доскам столешницы. Все изумленно воззрились на меня.

— Что вы смотрите? Блин, у меня сестра на Большой Земле умирает, мне не до сантиментов. Короче, не хотите собирать войско — пойду один. Уж как–нибудь исхитрюсь пробраться мимо темных. И кольцо антимагии мне не помеха.

Элмер бессильно развел руками — дескать, ну что с дураком поделаешь. Обернулся к Володьке и со вздохом спросил:

— Что скажешь?

— Нереально, — покачал головой тот. — Мы неделю укрепляли Черный Камень, и то защититься не смогли. А Марсель не дурак, наверняка направил на Треглав куда больше нежити. Плюс жители Кряжистого и еще пары деревень, которые он захватил. Не пойму только, почему не послал наших им в помощь.

Я молча стиснул зубы. Они правы, во всем правы. Но я все равно найду выход, что–нибудь, да придумаю.

— Подозреваю, хотел сделать из нас стражей подземного храма, — ответил тем временем староста и перевел вопросительный взгляд на Ранаю. — А ты как думаешь?

Та повернулась ко мне и вдруг рассмеялась.

— Возможно, у Рокота получится проникнуть в Треглав.

Брови Элмера поползли вверх, а анлорка продолжала:

— Я давно за ним наблюдаю. И у меня есть кое–какие соображения. Впервые они появились во время побега из деревни, когда ее захватила нежить. Как случилось, что мы не обратились?

— Ты же сама знаешь, Кладенец нас защитил, — удивленно ответил Серый.

— На обратном пути — да. Но в тот раз у нас не было этого меча. А потом, когда Верховой сказал, что Рокот специально убил Морпеха, и обвинил его в том, что он морок, я подумала…

Она перевела на меня ясный, слегка насмешливый взгляд.

— Короче, рассказывай. Я догадываюсь, кто ты, но лучше расскажи сам. Поверь, время пришло.

Что ж, Раная права. О том, что я люмен, знает Марсель, мой враг. Значит, от друзей это скрывать и подавно нет смысла.

— Я сам об этом много думал, — вмешался Володька. — Видимо, у кого–то из нас был защитный артефакт.

Раная метнула на него быстрый взгляд, в котором сквозило раздражение. Чувствовалось, что она намерена припереть меня к стенке, и любые помехи ее напрягают.

— У кого? — удивился Верлим. — И какой?

— У меня, — тихо ответил я. — Амулет люмена.

Глава 26. Борей

Все замерли с открытыми ртами. Староста в недоумении потряс головой и глубокомысленно изрек:

— То есть как?

— А вот так.

И снова повисла тишина. Немая сцена явно затягивалась, и я нетерпеливо оглядел соратников.

— Ничего себе, — прервал молчание Верховой. — Во я болван, а? Мороком тебя считал. Прости, Рокот.

— И ты молчал?! — взорвался вдруг Элмер. — Ведь призыватель не вчера объявился. Почему не сказал раньше?

— Кому, тебе? Да я своими глазами видел, как ты Гвиду душил! Тут у вас без пол–литра не разберешься, кто свой, кто чужой.

— Да понял я, понял. Она, кстати, погибла при осаде. И это странно, мне всегда казалось, что она темная. Ан нет.

— Еще какая, темнее сажи. Я ее и убил.

— Значит, я не ошиблась, ты действительно люмен, — Раная удовлетворенно улыбнулась, синяя кожа блеснула в падавших из окна лучах заходящего солнца.

— Так, погоди, — наклонился ко мне Верлим. — Покажи–ка свое сокровище

Я снял с шеи амулет и протянул ему. Гном осторожно взял его в руки, повертел, прочел надпись и замер.

— Ничего себе! — он в обалдении обвел нас глазами.

Володька выхватил у него кулон, осмотрел и повесил себе на грудь.

— Как ты носишь такую тяжесть?

Его браслет пискнул, и он прочел вслух:

— Передача полномочий невозможна.

Элмер бросил на меня быстрый взгляд и на всякий случай пояснил:

— Это значит, что ты единственный светлый призыватель на всю Мелизору. Ни отнять, ни украсть амулет невозможно, он все равно будет возвращаться к тебе. Даже если другой наденет его, люменом от этого не станет. А еще это значит, что ты в огромной опасности.

— Потому что Марсель и ему подобные захотят убить меня, чтобы уничтожить амулет…

— Именно. Если ты умрешь, они спрячут побрякушку, и мощь Нариэля заметно ослабеет. Утрес и так уже гораздо сильней благодаря активности Макса.

— Что ж, тогда не позволю ему меня убить, — улыбнулся я. — Он, кстати, уже знает, кто люмен.

— Плохо. Короче, Рокот, забудь о Треглаве.

Серега, до этого пребывавший в ступоре от услышанного, пришел в себя и подмигнул мне.

— Стану–ка я, Димыч, твоим личным телохранителем. И не возражай, ты теперь наша общая надежда и себе не принадлежишь.

— Верно. Значит, теперь у нас есть призыватель, — Элмер радостно потер огромные ручищи и обернулся ко мне: — Что ты намерен делать?

Этого вопроса я ждал и боялся.

— Не знаю. Правда, понятия не имею. Я, как могу, стараюсь противостоять Марселю, но что нужно для призыва Нариэля — не в курсе.

Раная сидела, барабаня пальцами по столу. Потом вскочила и направилась к двери, на ходу бросив:

— Я в Гильдию магов. Душу из них вытрясу, но найду того, кто знает, что надо делать.

— Правильно, — кивнул Элмер. — Друзья, у нас мало времени. Расспросите всех своих, изучите древние книги в библиотеках. И заберите все фолианты из подземного храма. Нам позарез нужна информация.

— Да надо вообще эту мерзость разрушить, — недовольно пробурчал Серый. — Особенно статую Креха с живыми сердцами. Чтобы там больше не было жертвоприношений, а то храм–то явно действующий. Вполне возможно, что оттуда Марсель нежить и вызывает.

При этих словах я почувствовал сожаление: уничтожать храм не хотелось. Может быть, оттого, что это хоть и отвратительное, но великое строение, история Мелизоры. Я передернул плечами, как от озноба, и опустился на лавку.

— Разрушим, — согласился староста. — И главное — ни слова о Рокоте. Всем понятно?

Все покивали и собрались расходиться.

— Погодите–ка, — сказал Элмер.

Он достал из наплечной сумы несколько небольших кожаных мешочков, какие здесь торговцы привязывают к поясу в качестве кошелька.

— Во время рейда за Кладенцом у вас было много расходов…

Вручив по одному Сереге, Верлиму и Лехе, он отдал мне сразу два, а остальные скинул на колени Володьке.

— Раздашь своим.

Я потряс мешочки в руках.

— А второй кому?

— Оба тебе. Твой вклад самый важный. К тому же, люмену нужна хорошая броня.

В ответ на мои возражения он лишь отмахнулся.

— А то я не знаю, Рокот, что Василиса Премудрая все твои деньги угрохала, чтобы прокормить в рейде народ.

Василиса Премудрая? Уважительно они к моей избушке, однако. Ладно, и в самом деле, чего от денег отказываться.

Повернувшись к Верлиму, я стянул с пальца кольцо с красным карбункулом.

— Просьба к тебе, дружище. Когда обустроитесь, найди Вуивру, королеву змей, и отдай ей вот это. Она живет в пещерах, помнишь, куда нас приволокли амфисбены. Скажи, это от люмена.

— Сделаю, — кивнул он, повертел кольцо в руках и со вздохом спрятал в суму.

— Спасибо, — я встал и направился к двери.

— Ты куда? — окликнул меня Элмер.

Я в недоумении поднял брови.

— Домой, куда же еще.

Он погрозил мне здоровенным зеленым пальцем.

— Смотри, Рокот, не вздумай чудить. От тебя теперь все зависит. Жди, уверен, через день–другой мы выясним, как призвать Нариэля.

Ага, еще бы синдрому Шеффилда приказал подождать.

— Хорошо, — вздохнул я и вышел.

На крыльце меня догнал Серега.

— Ты же не будешь возражать, если я у тебя пока поживу? Не стесню, на лавке посплю или на полу. Если откажешься, буду ночевать в ногах у Василисы.

— Пошли.

Отойдя подальше от постоялого двора, я остановился и горячо зашептал:

— Слушай, Серый, надеюсь, ты мне друг…

Серегу уговаривать не пришлось, едва он услышал, что я хочу тайно сбежать, сразу вызвался меня сопровождать.

— И я с тобой, Димыч. Я милишник, и кольцо антимагии мне не помеха. Понятное дело, ты крут, и у тебя Кладенец, но в одиночку будет сложнее, а я при необходимости могу со спины прикрыть.

Я согласился без размышлений, но когда он осведомился насчет Маруси, решительно покачал головой.

— Нет, Серый, это слишком опасно. Не хочу подставлять ни ее, ни кого–либо другого.

Эх… Не сомневаюсь, она будет думать, что я опять ее бросил. Но лучше так, чем подвергать ее риску.

И мы направились к Василисе.

На буфете, как всегда, дремал Диоген. Он недовольно приоткрыл глаз и пробурчал:

— Дадут мне когда–нибудь поспать?

— Даже не мечтай, — рассмеялся Серега. — Собирайся в поход.

Следующий час был посвящен обсуждению того, что нужно взять с собой. Изба приняла в нем деятельное участие, раздала задания, и мы помчались на рынок закупаться. Слегка задержались там, в результате в путь двинулись ближе к полуночи.

Серый привычно устроился на полу; печь оказалась в полном моем распоряжении, и я надеялся нормально выспаться. Но ошибся: всю ночь мне снилась статуя Утреса, а унылый, завывающий голос эхом отражался в голове:

— Помоги Марсе–елю–у!

Просыпаясь, я гадал — что бы это могло значить? А под утро пришел к выводу: темный бог знает, что я люмен. И пытается сбить меня с пути, чтобы отвратить от Нариэля, толкнуть к Максу. Хрен ему, не выйдет.

Когда я поднялся, Серега еще спал. Знаком показав филину, чтобы вел себя тихо, я выглянул в окно. Вокруг, по обе стороны дороги, стеной стоял лес. Судя по карте, восточная часть Сумрачного Бора. Вековые ели, дубы, клены были настолько высоки, что солнечный свет не попадал на тропу.

С трудом подбирая слова, я написал сообщение Марусе с объяснением своего отсутствия. Сообщение получилось путаным, каким–то детским, и это здорово злило. Проснувшийся Серега лишь усмехался, глядя на мои мучения. Ничего, при встрече расскажу ей все по–человечески.

Целый день Василиса шагала по Малому Северному тракту, прямому пути от Черного камня к Треглаву. После обеда лес кончился, теперь дорога вилась среди полей.

Я сидел за столом, когда пискнул бипер:

Выполнено задание: Вернуть красный карбункул Вуивре, королеве змей.

Получено опыта: 300.

Награда отложена.

— Че там? — лениво спросил Серега.

— Походу, Верлим добрался до дома. Что–то больно быстро.

— Телепортом, небось.

Ну да, верно, все время про него забываю. Нелегко привыкнуть ко всем этим магическим штучкам, даже когда живешь среди них почти месяц. «Награда отложена»… Видимо, чтобы получить ее, надо встретиться с Вуиврой лично. Ладно, не к спеху.

Всю дорогу мы мучились дурью, не зная, чем себя занять. Привели в порядок экипировку, проверили зелья, рассовали их по слотам на поясах, в который раз обсудили планы.

Начищая новую дубину, на ручке которой было написано «Шестопер «Игрушка злодея», Серега с усмешкой сказал:

— А знаешь, Димыч, я не думал поначалу, что мы станем друзьями. Чет напряг меня тогда твой прыжок с ковра–самолета.

Я рассмеялся.

— Знаю. А еще тебе не понравилась моя мечта об избушке на курьих ножках.

Он кивнул, но ответить не успел.

— То есть как это не понравилась? — возмущенно завопила Василиса и даже притормозила сгоряча.

Мы хлопнулись об стену, и Серега с хохотом поднял руки.

— Спокойно, Василисушка, спокойно. Сдаюсь. Признаю, дурак был, не понимал своего счастья. Сейчас и сам о такой избе мечтаю.

— Второй такой нет, — все еще сердито ответила она.

— Нашел, о чем мечтать, — проворчал Диоген. — Тоже мне, счастье.

— Что-о? Да я тебя…

При этих словах комнату опять в очередной раз тряхнуло, буфет покачнулся, зазвенели плошки. Диоген захлопал крыльями, пытаясь удержаться, а мы с Серым вцепились руками в стол.

— Не, ну как жить, а? — скорбно пожаловался я и заорал: — Так, хватит, хорош! Вы нам, блин, весь рейд испортите. Василиса, иди спокойно, не обращай внимания. А ты, Диоген, завязывай ее подначивать.

— Да, тяжело тебе, — еле сдерживая смех, посочувствовал Серега.

— Никто не обещал, что будет легко, — буркнул было филин, но, увидев мой кулак, заткнулся.

— А я вот не сомневался, что мы станем друзьями, — просто сказал я и неожиданно для самого себя спросил: — Так что это было, Серег?

Он сразу понял, о чем речь: два убийства, за которые его разыскивали и российские, и местные власти. Лицо его стало жестким, словно каменным, губы сжались и побелели.

— Мой старший брат несколько месяцев назад подался в Мелизору. Дважды присылал Фиолы. Родители давно умерли, я жил с женой, мы с ней на здоровье не жаловались, так что эликсиры нам были без надобности. Но продавать не стали, оставили дома на случай, если один из нас заболеет. Кто–то прознал, и к нам вломились два мудака. Фиолы взяли, Люську зарезали. А она была на пятом месяце. Я по ночам грузил вагоны. Вернулся утром и увидел. Месяц пил беспробудно. Потом еще месяц искал подонков. Нашел и убил. Все.

В той краткости и четкости, с которой он это сказал, было что–то жуткое. Я опустил глаза. Таким порой не делятся даже с друзьями. Не надо было спрашивать.

— Все нормально, Димыч, — Серега хлопнул меня по плечу.

— Значит, ты приехал сюда за братом? — помолчав, спросил я.

— Он единственный, кто у меня остался.

— В Треглаве живет?

Серый помрачнел и после паузы ответил:

— Он пропал.

Посмотрев на мое удивленное лицо, он кивнул и продолжил:

— Звонил как минимум раз в неделю. А потом перестал. Просто исчез. Приехав сюда, я спрашивал Элмера и Константа, не слышали ли они о парне по имени Борей, ответили, дескать, нет. Но сам понимаешь, тут не меньше двух десятков деревень вдоль побережья, и его могли привезти в любую.

— Борей? Интересный ник. Его Борис зовут?

— Ага, Борька, — по–доброму улыбнулся Серый. — Но вообще это бог северного ветра то ли у римлян, то ли у греков.

— Говоришь, он дважды присылал Фиолы? Значит, должен быть как минимум двадцатого левела. Получается, искать его нужно в Треглаве.

Серега пожал плечами и устремил задумчивый взгляд в окно.

— Не знаю я, Димыч. Но то, что Борька перестал звонить, меня очень тревожит.

Я потрепал его по руке и тихо сказал:

— Мы найдем его, Серый, обещаю.

— Надеюсь. Хотя, если честно, я пока плохо ориентируюсь в этом странном мире. Ложусь спать и ломаю голову — как они симулируют магию? Ума не приложу.

Не колеблясь, я изложил ему Мишкины выводы: Мелизора — бывшая игра, вышедшая в реал благодаря энергии Битвы Богов. Не поверит так не поверит, его дело. Но Серега поверил. Засунув руки в карманы и расправив широкие плечи, он некоторое время в задумчивости ходил по комнате. А потом вдруг сказал:

— Он играл.

— Кто? Во что? — бестолково переспросил я.

— Марсель. Вот откуда он знает все эти ритуалы. Не сидел он месяцами в библиотеках, как считает Элмер, а играл в «Мелизору» до эпидемии. Наверняка зависал в ней сутками, знаешь, бывают такие задроты.

— А ведь и правда, это все объясняет. Если он геймер, олдфаг… — я замолчал, обдумывая неожиданную мысль. — Слушай, мы ведь можем и других таких же поискать. Наверняка кто–то из них знает, как должен действовать люмен.

Серый кивнул, и в этот момент пискнул мой бипер.

Рокот, ты где?

— Ну вот, Элмер нас и хватился, — вздохнул я.

Наконец прямо по курсу на горизонте замаячила серая громада Треглава. Сначала сквозь пелену тумана я увидел три упирающиеся в безоблачное небо шпиля, которые возвышались даже над белеющими правее Горами Безмолвия.

Высоченные каменные постройки походили на тянущиеся ввысь шеи Змея Горыныча, высматривающего приближающихся путников. Неудивительно, что город назван Треглавом.

Шпили имели примерно одинаковую высоту, но их навершия различались: один заканчивался огромным шаром, другой венчала острая пика, а на третий была водружена гигантских размеров чаша.

По мере приближения туман рассеивался, вскоре стал отчетливо виден пояс зубчатой стены с массивными полукруглыми башнями. Я с интересом разглядывал город, где мне отныне предстояло жить. В Черный Камень возвращаться смысла нет. Победим нежить, и останусь тут. Клочок земли для Василисы наверняка найдется.

Теперь уже стали заметны не только башни и стены, но и большие ворота, перекрытые металлической решеткой из толстых прутьев, купола, черепичные крыши. А перед всем этим великолепием располагался лагерь осаждающих. Справа от дороги — шатры, костры, слева — лишь равномерная темная масса.

Значит, Треглав и в самом деле в осаде. Я украдкой покосился на Серегу: тот смотрел в окно напряженным взглядом, сжав челюсти и прищурив глаза.

— Василиса, близко к врагам не подходи, — негромко скомандовал я. — Сначала проведем рекогносцировку.

— Ага, ага, — согласилась изба, и через пару секунд послышался ее шепот: — Регок… рекок… кнасци… Ох, батюшки, ну и словечко.

Бормоча себе под нос, она прошла еще немного и остановилась.

— Здесь?

— Да, — сказал я. — Только с дороги отойди, мало ли что.

Взял из сундука зелье невидимости и залпом выпил.

— Я на разведку. Постарайтесь не шуметь.

Получено задание: защитить Треглав от сил тьмы.

Блин, какое там защитить. Тут бы в город пробраться, и то дело.

Бесшумно спрыгнув в густую траву, я направился к лагерю. Шел, стараясь не наступить на какую–нибудь ветку, медленно и осторожно. Сердце учащенно билось: от того, сумею ли я попасть в Треглав, зависела жизнь Аринки. Да и здесь, в Мелизоре, мне есть кого защищать.

Над землей постепенно сгущались сумерки. Я взял левее, чтобы поближе рассмотреть, что там за темная масса. До нее оставалось метров пятьдесят, когда стало понятно — это нежить. Скелеты, упыри, личи стояли рядами, словно готовились через минуту выступать. Последние лучи заходящего солнца блестели на шлемах, мечах, пиках.

Нет, здесь не прорваться. Шеренги мертвяков тянулись сколько хватало глаз.

Я вернулся к дороге и встал посреди нее. Впереди, в нескольких сотнях шагов, находились наглухо запертые ворота. За зубцами стены время от времени мелькали лица защитников города. Даже если нам удастся прорваться незамеченными сквозь ряды нежити, как попасть внутрь? Эх, послать бы им как–нибудь весточку. Честное слово, за мобилу сейчас и полцарства не жалко — сотовая связь зависит от чего угодно, но уж точно не от магии или антимагии.

Вздохнув, я пересек дорогу. Теперь передо мной расстилался самый настоящий лагерь: бесчисленные остроконечные шатры покрывали землю, дым от сотен костров застилал небо (похоже, его я и принял за серый туман), тут и там стояли телеги, ходили люди. Ясно, зомбированные жители Кряжистого Берега и других захваченных деревень. Кто–то сидел у огня, кто–то чистил оружие, кто–то спал, лежа на траве. Кое–где бродили лошади, жевали заготовленное сено. И над всем этим — оглушительная тишина, ни разговоров, ни смеха. Лишь иногда доносились отдельные звуки — то стук, то скрежет, то кашель, — свидетельствующие о том, что лагерь все–таки жив.

Здесь было гораздо меньше порядка, чем на стороне нежити. Странники и неписи располагались группами, кучковались у костров, и я решил, что пробраться незаметно мимо них проще. Но все–таки нужно проверить.

С этой мыслью я осторожно приблизился. Спрятавшись за редким кустарником, некоторое время понаблюдал за происходящим. Сбоку от меня возвышался грязно–белый шатер, перед ним, глядя вдаль, молча сидел парень с отрешенным, равнодушным лицом. В руке он сжимал короткую, утыканную шипами палицу.

Я бесшумно подошел на расстояние в несколько шагов — он не обратил на меня внимания. Хорошая штука невидимость! Двинулся дальше, миновал его, и вдруг мир слегка дрогнул. Едва заметно. И все неуловимо изменилось — то ли воздух стал гуще и плотнее, то ли солнце окончательно скрылось за горизонтом.

В недоумении пожав плечами, я сделал еще несколько шагов и остановился, чтобы прикинуть путь для Василисы. Но вдруг заметил, что люди, сидящие у ближайшего костра, смотрят в мою сторону. На их лицах не было ни удивления, ни злости, и я поначалу даже не понял, что именно они разглядывают. Сместился немного вправо — их взоры последовали за мной. Один из них, невысокий жилистый мужик средних лет, встал и направился ко мне. Не дойдя пары метров, он взмахнул топором так резко, что я еле успел подставить меч под его удар. И в ту же секунду понял, что вижу Кладенец, свои руки. Епт, куда делся долбаный инвиз?

Глава 27. Награда Вуивры

Отступив, я принял защитную стойку. Тем временем сидевшие у костра неторопливо поднялись и тоже двинулись на меня. Через секунду пришлось сражаться с полудюжиной соперников одновременно. Убивать ни в чем неповинных зомбированных людей ох как не хотелось, однако вскоре стало не до сантиментов. Они окружили меня и лупили мечами, дубинами, топорами. Поначалу удавалось отбиваться, но вот появилась рана на бедре, на руке. И Диогена, как назло, нет.

Я рванул с пояса зелье здоровья, мгновенно вылил в рот — ноль эффекта! И тут же получил удар в плечо. Скрипнул зубами: в отсутствие Метки даже самое безобидное ранение было весьма болезненным.

Краем глаза я заметил, что со всех сторон подтягиваются воины. Неожиданно взгляд упал на стоявшего в стороне молодого парня, такого же лопоухого, как Лекс. Он переминался с ноги на ногу, держа посох и равнодушно глядя на сражение, но помочь соратникам не пытался. И тут меня осенило: конечно, кольцо антимагии! Поэтому и невидимость спала, и зелье не действует. Обнаружили меня недавно, значит, граница кольца совсем рядом. Ее пересечение инвиза не вернет, но поправить здоровье эликсиром будет можно. И я стал медленно отступать в ту сторону, откуда пришел.

По клинку Кладенца снова пробежали искры. Вот она, граница! Я приметил торчащий из земли острый камень и залпом выпил зелье. Рядом тут же просвистел огненный шар, другой, врезавшись в каменистую почву, зашипел под ногами. Пришлось рвануть обратно, внутрь кольца антимагии.

Мечась туда–сюда, я отвлекся и пропустил стремительный выпад подоспевшего мечника. Бедро пронзила боль, нога подогнулась, я упал на колено и машинально потянулся к зелью, попутно заметив, что оно последнее в поясе. Встать не успел, сверху посыпались удары, откуда–то прилетела стрела. Из пересохших губ невольно вырвался стон, одновременно на предплечье обрушился чей–то топор. В глазах потемнело, левая рука повисла плетью, в правой я из последних сил удерживал Кладенец.

В этот момент над полем боя раздался богатырский крик. Противники разом отпрянули, оставив меня лежащим на земле. Я обернулся: из инвиза вывалился Серега и, размахивая здоровенным шестопером, кинулся ко мне. На секунду отогнав врагов, он поднес к моим губам эликсир.

— Тут бесполезно, — прошептал я. — Нужно за камень…

Серый посмотрел непонимающим взглядом, но подхватил меня под мышки и поволок прочь от города. Едва мы пересекли границу кольца, я прохрипел:

— Давай.

Он одним махом влил мне в рот эликсир, и я смог подняться на ноги. Снова полетели огненные шары. Схватив Серегу за руку, я рванул обратно. Магические сгустки взрезались в невидимую защиту и рассыпались целым фейерверком искр.

Встав спиной к спине, мы отбивались от наседающих кряжинцев. Я рубился, а голова лихорадочно работала. Надо бежать! Но вокруг чистое поле, врагам даже догонять нас не потребуется, маги легко сшибут заклинаниями и меня, и Серого. Где–то недалеко в инвизе стоит Василиса, но нам не дадут шансов ее отыскать. Вот засада! А если…

— Серый, у тебя зелья инвиза с собой? — проорал я.

— Нет!

Твою налево!

Пока я соображал, враги намертво перекрыли путь к отступлению. Я с усмешкой вспомнил, как еще несколько минут назад не хотел их убивать. Сейчас же сеча была не на жизнь, а на смерть. Они окружили нас и атаковали то вместе, то попеременно. Мне удалось уложить двоих, причем оба сразу умерли: то ли у них не было Меток, то ли в зомбированном состоянии купол не срабатывает. Еще парочку грохнул Серый, но по большому счету сопротивляться нам оставалось недолго. На место каждого выбывшего противника — погибшего или раненого — тут же заступал новый, и эта череда казалась бесконечной.

Мы топтались в кругу, прикрывая друг другу спину. Силы кончились, и лишь мысль об Аринке помогала мне держаться. Блестели в свете костров клинки и броня, гремело оружие, матерился Серега, в ушах звенело от оглушительного гвалта. Поэтому я не сразу понял, что на поле боя появились новые участники. Словил стрелу, согнулся от боли и, наклонившись к земле, увидел позади толпы врагов кого–то еще. Уже почти теряя сознание, я с изумлением понял — Володька Верховой. Элмер. Маруся.

Чьи–то сильные руки подхватил меня и потащили к границе. Над головой раздался голос Константа:

— Лечи, здесь можно.

В меня прилетел живительный шар, по телу разлилось тепло, боль уменьшилась. Я приподнялся на локте — в нескольких метрах наши отчаянно отбивались от наседающих врагов.

— Лежи спокойно, — прошептал девичий голос.

Поднял голову — Светка. Стоит рядом на коленях и кидает лечебные сгустки. Она–то что здесь делает?

Прошло несколько секунд, я почувствовал прилив сил. Живем! Подмигнул ей и ринулся в бой. Она кинула мне вслед какой–то бафф, похоже, на защиту.

Рядом, умело обороняясь от размахивавшего булавой здоровяка, бился Володька, я крикнул ему:

— Откуда вы взялись?

— Элмер собрал отряд… В авральном режиме… Тебя спасать.

С этими словами он поднырнул под руку здоровяку и с силой воткнул меч ему в бок. Парень с тихим стоном рухнул на землю, а Верховой тут же переключился на другого врага.

— Он понял, куда ты пошел, — перекрикивая шум боя, гаркнул Володька. — Мы портовались в ближайшее село, Степное. Еле успели…

Это точно. Задержись они на пару минут, и нам с Серегой пришел бы каюк.

— Сколько вас? — проорал я, тесня мужика лет сорока пяти в пластинчатой бригантине и кожаном шлеме.

— Немного, человек тридцать. Больше не успели собрать.

Тридцать?! Да мы за полчаса тут все поляжем. Ничего себе, заварил я кашу… Не стоило говорить про люмена. Теперь они все погибнут из–за меня.

Словно в ответ на мои мысли справа раскрылся мерцающий купол. Хвала богам, что Метка все же срабатывает внутри кольца. Я проткнул пластинчатого и бросился туда. Катюша. Суки, девчонку–то за что?! Впрочем, какие на войне девчонки? Бойцы.

Решив пока ее не трогать — под куполом она в безопасности, я двинулся на ближайшего врага. Он как раз сагрился на Марусю, я прикрыл ее и вложил в удары всю свою злость.

Воюя с высоким плечистым парнем, державшим двумя руками длинную алебарду, я не заметил, как слева упал Андрюха Креол. Его противник тут же кинулся на меня, заходя со спины. В последнюю секунду я услышал свист меча, но уклониться не успел. Словно в замедленной съемке, я видел, как широкий клинок приближается, норовя снести голову с плеч. Но за мгновение до удара между нами выросла девичья фигурка. Появилась и тут же рухнула, сраженная неумолимым лезвием.

Сердце ухнуло вниз — Маруся?! Откинув толчком ноги в грудь надвигающегося мечника, я наклонился. Светка. Не дышит, и купола нет. Схватил ее руку, повернул ладонью вверх — Метки не было. Твою ж мать, неужели погибла?!

Я в бешенстве кинулся на ее убийцу и разделался с ним за три удара. Кровь яростно стучала в висках, зубы скрипели от злости.

Все бились как сумасшедшие, но вскоре стало понятно, что нам не выстоять. Тут и там дрожали синие купола, на них зловеще переливались отблески костров. Элмер прорвался ко мне и заорал:

— Уходи! Выбегай за пределы кольца и пей инвиз! Мы прикроем!

— Офигел?! Что я, крыса?!

— Ты обязан выжить! Без тебя у Света нет шансов.

— Не лезь вперед, отойди! — рявкнул появившийся с другой стороны Серега.

Я упрямо потряс головой. Шагнул к очередному врагу, и в этот момент над ухом просвистела стрела. Отшатнувшись, я машинально обернулся и увидел оседающую на землю Марусю. Подхватить не успел — над ней раскрылся синий мерцающий купол.

Нас оставалось всего несколько человек, мы метались, отчаянно отбиваясь от врагов. Израненный Элмер то и дело пытался прикрыть меня, Серега оттеснял противников. Из–под его шлема тоненькой струйкой кровь текла на кольчугу, он прихрамывал, но стоял непоколебимо, как скала. Да и я выглядел не лучше: зелья кончились, боль донимала, а слабость одолевала все сильнее.

Элмер упал первым. Он был еще жив и, обернувшись ко мне, прохрипел:

— Уходи же, наконец!

Я молча встал между ним и наседавшим противником, упрямо сжал зубы и попер на врага. Мысленно прошептал: «Прости, Аринка». А что делать, блин?! Бросить друзей и бежать?

Среди зомбированных людей теперь мелькали скелеты и ходячие мертвецы: нежить подтянулась на помощь нашему врагу. Шанс выжить неуклонно стремился к нулю.

Внезапно над полем боя разнесся трубный вой, и противники в растерянности попятились. Преодолевая слабость, я обернулся и с изумлением увидел сверкающий фиолетовыми искрами овал. Портал! Разрывая пелену вибрирующего пространства, из него один за другим с ревом вываливались Горные великаны. Много, не меньше двух дюжин. Высоко поднимая ноги, они топтали несчастных кряжинцев, и упорно продвигались к нам. Впереди всех шагали Гаррах и Великий Диррон.

— Малы–ыш! — заорал я с неведомо откуда взявшейся силой. — Мы здесь!

В три прыжка он преодолел разделяющее нас расстояние, подхватил меня, истекавшего кровью Серегу, и зажал в кулаках.

— Эй, полегче, полегче. Раздавишь, — выдохнул я. — Осторожно, Элмера не затопчи. Зеленый такой, в кованой броне.

Получена награда за выполнение задания: Вернуть красный карбункул Вуивре, королеве змей.

Награда: вы спасены.

Получено: Закатный камень.

Гаррах пинком откинул зазевавшихся скелетов и скомандовал подоспевшему собрату:

— Виррут возьмет зеленого.

Как они друг друга понимают? Тем не менее, тот, не колеблясь, поднял старосту и уложил на сгибе локтя.

Великаны быстро разобрались с темными, топча их и шинкуя когтями–кинжалами. Через несколько минут вокруг нас образовался пустой круг радиусом не меньше полусотни метров.

С высоты я увидел, как зомбаки оттаскивают с поля боя поверженных скелетов. Что за хрень? Через мгновение все стало понятно: за границей кольца антимагии собрались Черные Епископы. Они устроили настоящие сборочные цеха, пассами рук соединяли принесенные кости заново, и возрожденные бойцы, хромая и переваливаясь, двигали обратно в бой. Руководил процессом черный всадник, один из приспешников Марселя. Как бы добраться до этого гада?

И тут я увидел пришедшую в себя Марусю. Слава Богу! Не обращая на меня внимания, она вскочила на стоявшую рядом телегу и выстрелила в его сторону. Стрела с визгом разорвала пространство, ударила о вороненый доспех Черного Всадника и отскочила. Следующий выстрел был точнее: наконечник вошел прямо в прорезь для глаз. Струйка крови, выступившая из–под шлема, алой клешней расползлась по черной пластине на груди. Всадник с воем вскинул руки и рухнул со вздыбившегося коня. Ну, Маруся, ну, умница! Ни дать, ни взять — валькирия.

Лишившиеся командира трупаки растерянно попятились к границе кольца антимагии. Лишь несколько отчаянных безумцев попыталась атаковать Великанов, но основная масса благоразумно отступила, предпочитая не вмешиваться в битву. С такими гигантами и при помощи магии трудно совладать, а здесь это было и вовсе бесполезной затеей.

Тяжело ступая, ко мне подошел сам вождь.

— Великий Диррон приветствует Спасителя Древа, — пробасил он с чрезвычайным достоинством.

Мне, болтавшемуся в кулаке Малыша, величавости явно недоставало. Поэтому я просто сказал:

— Здравствуй, друг. Спасибо за помощь. Без вас мы бы не справились.

Губы вождя растянулись в широкой улыбке, он самодовольно кивнул грушевидной головой.

— Человеки маленькие и слабые. Великаны сильные.

— Как вы здесь оказались?

— Вуивра нашептала: помоги Спасителю Древа. Вуивра все видит. Вуивра знала, что Спаситель Древа погибает. Вуивра сделала телепорт.

Так вот она, отложенная награда. Ай, спасибо тебе, Вуивра, королева змей!

На мгновение мне показалось, что над ухом раздалось знакомое шипение:

В раш–шчете…

Я повертел головой, но ее, естественно, рядом не было. Походу, она не только все видит, но и общаться может на расстоянии.

Под моим руководством исполины собрали всех членов отряда, среди которых оказались Эрик, Констант, Настя — никого из них во время боя я не видел. Кто–то уже мог стоять на ногах, кто–то по–прежнему лежал под мерцающим куполом. И только Светка не подавала признаков жизни.

Мы тщательно проверили все окрестности, никого не забыли. Полтора десятка великанов несли нас на руках, остальные шли рядом, вертя головами–грушами. Никто из врагов — ни люди, ни нежить — приблизиться не посмел.

Серый, уютно устроившись на груди одного из исполинов, помахал мне рукой.

— Димыч, круто, блин! Я уж думал, все, кранты.

— Не дождутся, — засмеялся я.

— Куда нести человеков? — обратился ко мне Диррон.

— К городу, вождь.

Процессия двинулась к воротам. Оклемавшийся Элмер ошалело осматривался, приоткрыв рот.

— Рокот, что это значит?!

— Не имей золотых в закромах, а имей Великанов в друзьях, — улыбнулся я в ответ.

— Эй, стойте! — раздался сзади истошный крик. — Погодите!

За нами, уморительно перебирая куриными ногами, бежала Василиса, облепленная со всех сторон скелетами. Он петляла то вправо, то влево, внезапно ускорялась и резко останавливалась, скидывая нежить и топча ее. Стены тряслись, и даже крыша, кажется, слегка съехала на бок. Бедный филин, если он сейчас сидит на буфете… Боюсь, его впечатает в потолок.

Горные Великаны в растерянности смотрели на невиданное зрелище. Один из них шагнул навстречу избе и зарычал, размахивая когтями.

— Стой, стой, это свои, — поспешил вмешаться я. — Все нормально, она со мной.

— Фу–ух, — выдохнула Василиса, поравнявшись с нами. — Жив, милок? Ну, слава Нариэлю, а то я уж было подумала…

Она пристроилась возле несшего меня Гарраха и гордо потопала рядом. А со стен Треглава на странную процессию в изумлении смотрели сотни защитников.

Когда мы приблизились к стенам, я попросил Гарраха поставить меня на землю и с чувством произнес:

— Спасибо, Малыш. Тебе и твоим друзьям. Мы все теперь ваши должники.

Великан опустился на корточки и осторожно прижал меня к себе. В спине что–то хрустнуло. Надеюсь, жить буду.

Я посмотрел в его глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и вдруг подумал: а как они будут возвращаться обратно?

— Пойдемте с нами в город, Малыш. Скажи Великому Диррону — вам нельзя здесь оставаться. Как только вы выйдете во–он за тот камень, на вас набросятся маги.

— Хозяин не беспокоится, — Гаррах помотал грушей. — Вуивра поможет. Вуивра — большая голова.

— Ну, раз так…

Стянув с руки кольцо–наруч, я протянул его исполину.

— Вот, возьми. Однажды оно спасло мне жизнь, но теперь должно вернуться к тебе.

— Благодарю, хозяин, — пробасил он, надевая кольцо на палец.

Я задрал голову и крикнул:

— Великий Дирро–он! Если нужна будет помощь — присылайте Ламуса.

Вождь с достоинством кивнул.

— Хорошо, Спаситель Древа.

Нежить, скрежеща сгнившими зубами, наблюдала, как измученные, окровавленные, полуживые воины нашего отряда подтаскивают тяжелораненых к воротам, как кто–то из последних сил долбит сквозь металлическую клеть решетки по массивным доскам дверей древками своего оружия.

— Мужики, открывайте!

Я опасался, что нам придется долго объясняться у ворот, но вот послышался лязг цепей, и решетка поползла вверх. Ликование наших ребят заглушило грохот металла. Они победно вскидывали в небо руки с мечами, топорами, посохами, и громогласный клич перекинулся на стены, отозвавшись сотней восторженных голосов защитников города.

Гигантские створки натужно скрипнули и начали плавно открываться. В проеме ворот появилась группа горожан. Один из них, здоровенный, лохматый, с всклокоченной бородой — чем–то похожий на Хагреда из Гарри Поттера — выступил вперед и поднял руку, призывая к тишине. Он оглядел нас и торжественно произнес:

— Треглав рад приветствовать в своих стенах героев!

Горячая волна пробежала по моему телу. Испытываемое облегчение было столь велико, что ноги подгибались. Я смог! Мы смогли! Держись, сестренка, теперь уже ничто не помешает отправить тебе спасительные Фиолы!

Получено достижение — Назад, к надежде 2 ур. Вероятность счастливого события: +0.2%.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

Если книга Вам понравилась, написать комментарий, поставить лайк или подписаться на авторов можно здесь: https://author.today/work/128579

Перейти к третьей книге цикла: https://author.today/reader/133426/1069082

Content

Смертельными тропами

Глава 1. Атака нежити

Глава 2. Темная орда

Глава 3. Крыса

Глава 4. Магия Черного Хрусталя

Глава 5. Ничего на свете лучше нету, чем бродить в избе по белу свету

Глава 6. Монастырский послушник

Глава 7. Графское наследие

Глава 8. Посланец Командора

Глава 9. Вуивра, королева змей

Глава 10. Покинутый город

Глава 11. Братья наши «меньшие»

Глава 12. Повелитель монстров

Глава 13. Сделка

Глава 14. Тайна старого зенола

Глава 15. Кровь люмена

Глава 16. Легенда о последнем рыцаре

Глава 17. Ритуалист

Глава 18. Дыхание Дагданы

Глава 19. Мертвая топь

Глава 20. Голова

Глава 21. Битва с Болотной маткой

Глава 22. Возвращение

Глава 23. Смертельная дуэль

Глава 24. Подземный храм

Глава 25. Разоблачение

Глава 26. Борей

Глава 27. Награда Вуивры