Мочейко Максим Владиславович

Матильда и проклятый клад

Смотритель

Наши края полны разных чудес, страшных приданий и самых невероятных мистических историй.

Одна из таких историй – о ведьме Матильде и проклятом кладе.

Старые люди рассказывали, что немногим из простых людей удалось увидеть даже блеск сокровищ этого клада, а еще рассказывали, что давным-давно, в стародавние времена, Архангельское было большим купеческим селом. В нем шумела и процветала ярмарка мяса и зерна.

Жила в этом городке в те далекие времена одна бедная семья. Отца семейства звали Поликарп, а его жену Елизавета. Их дом был старой, покосившейся избой, стоявшей на самой окраине города, соседствующей одной стороной с кладбищем, а другой стороной – с городскими трущобами.

В те времена Поликарп состоял на службе при патриархии церкви святого Петра. Его работой было присматривать за старым кладбищем, возле которого он жил. На содержание кладбища выделялось так мало денег, что в последние годы, кроме бродяг и бездомных, на нем старались больше никого не хоронить. А всё из-за дурной славы, кладбище и вовсе старались обходить стороной.

Елизавета, была скромной и хозяйственной женщиной. Несмотря на малый заработок мужа, хозяйство она вела исправно, даже могла сэкономить на простенькую одежду или небольшие подарки на праздник. Если Поликарпу удавалось получить деньги с похоронных агентств, хоронивших покойников на старом кладбище, в доме царил настоящий праздник.

Когда в семье смотрителя родился сын, счастью не было границ. Сына решили назвать Олежкой, в честь деда, прославившегося в последней войне. Но счастье было недолгим. В одну суровую зиму в городке начала свирепствовать чума. Люди умирали семьями. Отец практически не появлялся дома, работая на захоронениях жителей городка. В доме стали появляться приличные деньги. Но они не приносили радости. Едва маленькому Олежке исполнилось шесть лет, когда Чума добралась и до их дома. Вскоре заболела и умерла его мама. Отец после её смерти не находил себе места.

Чума, опустошив две трети населения Архангельского, также внезапно закончилась, как и началась. Она ушла, забрав свои страшные жертвы.

Поликарп сильно изменился после смерти жены. Его хозяйство пришло в упадок. Он пытался вести хозяйство, но все валилось из рук и шло кое-как. Вот тогда маленькому Олежке впервые пришлось взялся за домашнюю работу.

Несмотря на свой малый возраст, он был на редкость сообразительным и хозяйственным мальчиком. Благодаря воспитанию своей матери, он научился многому. Олежка внезапно понял, что повзрослел.

Отец все время проводил в поиске работы, а Олежка тем временем присматривал за домом.

Промучившись без жены, отец решил жениться второй раз.

Он надеялся, что новая хозяйка станет его сынишке родной матерью.

К тому времени, как Олежке исполнилось восемь лет, у него появился братик, которого назвали Ивашкой.Появление на свет младшего брата сильно изменило отношение в семье. Отец стал регулярно бывать дома, а у Олежки появилось куча новых обязанностей. Несмотря на прибавление в семье, семейный доход, остался прежним, его едва хватало на то, чтобы прокормиться. Вторая жена Поликарпа оказалась не очень экономной хозяйкой, поэтому в доме частенько не хватало денег даже на еду.

Живя так, постепенно семья смотрителя кладбища влезла в долги. И

Поликарпу ничего не оставалась, как договориться с гончаром и устроить свою новую жену ему в помощники.

Старый друг Поликарпа, вспоминая добрым словом его безвременно усопшую жену Елизавету, предложил его молодой жене Марфе торговать на ярмарке горшками. Марфа согласилась, и тогда семейные дела пошли на лад. Поликарп продолжал присматривать за старым кладбищем и отправлять прошения патриарху о переводе на другую должность.

После возвращения из патриархии святого Петра он был мрачнее тучи.

На вопрос: «Что случилось?», он ответил: "Все хорошо и больше не проронил ни слова". Только глубокой ночью, когда все легли спать, Олежка подслушал разговор между отцом и мачехой.

–Я несколько раз пытался отказаться от работы смотрителя этого проклятого кладбища, но патриарх запретил мне даже думать об этом.

–Но почему?– спросила мачеха.

–Из-за могилы старой ведьмы, будь она проклята.

–Они боятся, что кто-то поднимет её или разгневает её черный дух.

–Милый, давай бросим все и уедем в другой поселок.

–Я бы с радостью, но мы не можем так поступить.

–Почему?

–Мы много задолжали, и между долговой ямой и работой сторожа мне пришлось выбрать работу сторожа.

Весь следующий день отец ходил мрачнее тучи. Хотя он и старался это скрыть, но у него это не очень получалось. С этого момента в семье наступили плохие времена. Олежкин Отец брался за любую работу. Олежка с местной голытьбой старался добыть медяки любым способом.

Но после одной неудачной кражи на базаре, когда его сильно избили и сдали в полицию, где ему добавили "горячих" на раздачу, Олежка зарекся, что больше никогда не будет воровать. Он, подобно отцу, ходил по городу, предлагая свои услуги. Олежка вывозил навоз, колол дрова у более благополучных семей. Но, несмотря ни на что, дела шли из рук вон плохо. На "Чумном кладбище" не хоронили, боясь вновь разбудить Чуму. Мачеха поругалась с гончаром из-за денег, и гончар выгнал её. Внезапно заболел Олежкин отец, который уже не мог рыть могилы и зарабатывать на похоронах. Единственным кормильцем в семье остался Олежка.

Наступила осень. Местные жители свезли на базар свою скотину и продали её столичным купцам. По мере продажи скотины у Олежки иссякал и этот доход. Конкуренция по рубке дров была столь велика, что у Олежки не оставалось шансов на подработку. За место буквально дрались едва ли не смертным боем. Пока мальчишки спорили, самый хитрый уже начинал колоть дрова. И без того плохие дела стали еще хуже. Семья Поликарпа сидела месяцами без единого гроша, питаясь одной водой и травой.

Однажды Олежкин отец не пришел, как обычно, на ужин, и Олежка забеспокоился. Отец, конечно, иногда задерживался на кладбище, особенно, если случались похороны. Олежка решил поторопить отца и побежал на кладбище. Найдя отца, Олежка увидел, что тот был не один. Рядом с ним стоял высокий человек в черном дорожном плаще, с большим капюшоном, похожим на те, в которых ходили офицеры жандармерии. Олежка знал всех жителей Архангельского в лицо, но собеседника отца он видел впервые.

Отец с незнакомцем стояли среди могил и о чем-то говорили.

Неизвестный, заметив Олежку, что-то сказал отцу и быстро исчез за склепом Портеров.

– Кто это?– спросил Олежка, подойдя к отцу.

– Это очень уважаемый и состоятельный господин- ответил отец.

–А что он хотел?

О н предложил работу, за которую щедро вознаградит. Если все получится, то у нас никогда больше не будет проблем с деньгами. Мы сможем вернуть все долги и купить хороший дом. Мы сможем даже уехать в другой поселок, где станем уважаемыми людьми.

Отец говорил так убедительно, что Олежка ни усомнился в его правоте.

–П ап, если тебе нужен помощник, я помогу, я тоже буду стараться изо всех сил! Честно, честно!

–Ты не пожалеешь, если возьмешь меня с собой – произнес Олежка, прижавшись к отцу.

– Нельзя тебе, это очень опасно! Кроме того, ты еще очень маленький для такой трудной работы.

–Но, пап, я уже взрослый! Я много чего умею, даже могу рыть могилы, как ты.

–Даже не думай, это все очень, серьезно. Если вдруг что-нибудь со мной случится, ты останешься единственным мужчиной в доме – произнес отец, крепко обнимая Олежку.

–Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, вот поэтому работать буду один.

– Пап! Я никого-никого не боюсь! Я ведь помогал резать барана у мясника, а он о-го-го, какой был! Он даже Митьку Патрикеева на рогах через себя кинул, а я справился.

–Я знаю! Мне мясник рассказал. Но это совсем другое,– ответил отец.

–Пап, но я ведь уже взрослый, мне уже двенадцать лет скоро будет. А в следующем году целых тринадцать. Вон Сенька Сердюков уже в отцовской лавке торгует, а он младше меня, – обиженно произнес Олежка.

–Сынок, это совсем другое! Эта работа под силу только взрослому человеку – вздохнул отец.

–Но Пап!

–Все, я сказал!,– повысив тон, сказал тот.

Олежка знал, когда отец так говорил, значит, всё, вопрос решённый, и все возражения бесполезны. Они вернулись домой, и как ни в чем не бывало, обсуждали новости, которые произошли в Архангельском за последнее время.

Отец стал часто бывать в церкви, и Олежке это показалось более чем странным. Обычно он заходил в боковую дверь часовни, чтобы узнать, кто помер и где хотят хоронить, а тут он стал ходить в парадный вход и долгими часами стоять на службах. Отец так раньше не поступал и это казалось Олежке странным.

Отец, как и раньше, смотрел за кладбищем. О новой работе он больше не говорил. Любые вопросы относительно этой таинственной работы он пресекал.

Но что-то беспокоило Олежкиного отца. Всегда спокойный и рассудительный, он с каждым днем становился все более беспокойным и раздражительным.

Олежка не на шутку испугался. Он не сомневался, что вся эта нервозность связанна с новой работой, которую предложил неизвестный с кладбища.

Отец продолжал оставаться непроницаемым, отвечая что: "это простая работа и за неё хорошо платят».

Через три дня отец пришёл навеселе. Он выложил на стол деньги и сказал, что это только задаток за новую работу и что скоро все наладится.

Через месяц отец немного успокоился и все пошло на лад, Мачеха нашла работу в прачечной и теперь стала чуть-чуть зарабатывать.

Осень в этот год была щедра на проливные дожди и река, не выдержав такое обилие воды, вышла из берегов, сильно подмыв деревянные мостки прачек.

В тот злосчастный день Мачехе, как обычно, дали стирать белье одного состоятельного господина. Эта стирка сулила неплохой заработок и мачеха, невзирая на потоп, отправилась к реке. Но едва она встала на колени и принялась стирать рубаху, как мостик затрещал и, не выдержав её веса, с хрустом проломился под её коленями. Несчастная прачка рухнула в ледяную воду вместе с обломками мостика и бельевой корзиной. Бурный поток вырвал из рук прачки дорогие вещи и унес их вниз по течению. Хозяйка прачечной пригрозила мачехе, сказав, что та будет работать бесплатно, пока та не возместит ущерб важному клиенту.

Домой мачеха пришла вся слезах, проклиная вся и всех, она в ярости швыряла вещи.

Ивашка забился в угол, чтобы не попасть под горячую руку матери, а Олежка пытался её успокоить, но все было напрасно. Побуянив вволю, мачеха легла на кровать и разрыдалась.

К вечеру у мамы Марфы начался страшный жар и сильный кашель.

Олежка укутал мачеху в теплый плед и, продав старьёвщику старую керосиновую банку, побежал в лекарственную лавку, где купил лекарственную мазь и снадобье. Примчавшись домой,он растопил печь и приготовил целебный отвар.

Отец, вернувшийся домой вечером, узнав о беде, приключившейся с его семьей, взял несколько монет и ушел, сказав, что утром вернется с доктором и лекарствами. Он подозвал Олежку и сказал: "Пока меня не будет, сделай так, чтобы в доме был порядок. Позаботься о мачехе и младшем братике»,после этих слов он развернулся и вышел, за дверь не оглядываясь. Отец направился в сторону кладбища.

В этот мрачный холодный вечер Олежка увидел его в последний раз. Он вместе со своим младшим братом просидел всю ночь возле постели больной мачехи. Он недолюбливал новую маму из-за её крутого нрава, но сейчас он молил Бога, чтобы он больше не отнимал у него родных.

Олежка слышал, как в эту холодную лунную ночь в городе завыли собаки, как злобно ночной ветер рвал ставни. Он услышал, как в полночь гулко ударил старый колокол древней часовни, построенной еще первыми поселенцами Архангельского, колокол, который молчал много десятилетий из-за страшного поверья.

Прокатившись над городом унылым и угрожающим гулом, он заставил содрогнуться городскую округу. Олежкино сердце сжалось в комок от плохого предчувствия, словно старый колокол ударил не на кладбище, а где-то в глубине его души, оставив после себя холодную дрожь. По Олежкиной спине пробежал легкий морозец, от которого мальчик поежился, словно он на мгновение оказался на лютом морозе. Что-то мерзкое больно укололо его сердце.

–Папа!– испуганно прошептал он,, словно почувствовав, что случилось что-то ужасное и непоправимое. Он хотел броситься на кладбище к отцу, невзирая на непогоду, но, вспомнив последние слова отца, Олежка остался возле кровати больной мачехи.

Проходя мимо окна, Олежка увидел своего отца, идущего к двери, бледного и усталого. Он распахнул дверь и застыл возле крыльца, увидев силуэт отца.

Тот стоял перед домом без лопаты, в своем старом сюртуке, края которого покачивались на ветру.

–Папа ты вернулся? Иди домой, мы ждем тебя!– прокричал Олежка, не понимая, почему отец не заходит домой. Отец, с отрешенным взглядом и бледным лицом, покачал головой и, словно призрак, стал блекнуть прямо на глазах.

–Папа, что с тобой? Папа!– прокричал Олежка, не понимая, что происходит. Отец с грустью на бледном лице поднял руку, словно прощаясь с Олежкой, и растворился в ночном воздухе.

– Па…па! – снова крикнул Олежка. Но вместо ответа сильный порыв ветра обрушил на мальчика всю свою свирепость крупными каплями дождя.

Всю ночь испуганные братья, завернувшись в старый залатанный плед, сидели на кровати, прижавшись, друг к другу, прислушиваясь к беснующемуся за стенами ветру, злобному стуку старых ставней о стены обветшалой избы. Они продолжали верить, что вот-вот раздадутся знакомые шаги отца, и он вновь войдет в дом и по-приятельски спросит: какие новости произошли за то время, что его не было дома. На улице забрезжил рассвет, а отца они так и не дождались. Только утром их маме стало полегче, и братьям удалось задремать.

Днем в дом смотрителя постучался священник. Когда Олежка рассказал, что отец не вернулся после вчерашнего вечера, священник насторожился и спросил: "Слышал ли кто-нибудь удар колокола в полночь?".Когда Олежка рассказал, что он действительно ночью слышал, как ударил старый колокол, священник изменился в лице, и сказал: "Горе грянет на город после удара проклятого предками колокола, выпустившего адское отродье".

–Что это значит?– спросил испуганный Олежка.

–Матильда, наше проклятие.

–А кто она такая?

–Это чёрная колдунья, жившая когда-то в этих местах. Само исчадие ада.

Кому-то неймется, прости, Господи!

–А что, это уже случалось раньше?!

–Чуму помнишь? Будь проклят тот день, во веки веков. Это она и есть.

Пойду искать вашего отца, может он объяснит нынешнее происшествие. Священник пожелал мир этому дому, упрекнув мачеху в частом непосещении воскресной литургии, удалился.

Вечером мачехе стало легче, и Олежка решил сбегать к трактиру "Кружка", к которому стекаются все городские сплетни. Едва он собрался на улицу, как в дверь постучали. Олежка подошёл к двери и открыл её. На пороге стоял священник и два гробовщика. Их лица были мрачнее тучи.

Олежка понял, что с его отцом произошла беда. Его сердце даже похолодело и сжалось в комок.

–С моим отцом случилось несчастье?– дрожащим голосом спросил Олежка, когда священник протянул ему его нательный крестик и несколько медных монет.

–Он умер?!

–Да, его больше нет с нами – мрачно ответил священник.

Олежка не верил своим ушам и закричал: "Неправда, Вы все врете, я хочу к отцу!"

–Сегодня ночью его растерзали прямо на кладбище. Его растерзанное тело нашли в нескольких шагах от древней часовни, мы не смогли определить, что за чудовище растерзало его несчастное тело.

Тело отца отпевали в церкви святого Петра в закрытом гробу. Олежке запретили смотреть на тело, даже на его похоронах. Олежка и Иванка стояли в траурных костюмах, пожертвованных неизвестным добродетелям для похорон Поликарпа.

Хоронили Полкарпа на том же кладбище, на котором он служил сторожем.

Душа разрывалась от горя, постигшего семью кладбищенского смотрителя.

Олежка не мог сдержать своих слез, он был всего-навсего маленький мальчик, потерявший последнего родного человека.

Олежка рыдал и бился в истерике все время, порываясь к могиле отца. Младший братик Иванка все время стоял возле взрослых и громко плакал.

Похороны завершились, уже была брошена последняя лопата сырой земли на свежею могилу. Олежкиного отца похоронили рядом с его родной мамой. В наследство Олежке досталась только отцовская лопата и несколько медных монет с долговыми расписками.

После похорон отца мачеха стала беспробудно пить горькую. И без того нищенское существование превратилось в постоянное голодание. После гибели отца Олежка стремился поддержать семью, даже стал брать в помощники своего младшего брата Иванку. Толку от него было немного, но где-то что-то поддержать он все-таки мог.

Но чем больше удавалось заработать братьям денег, тем злее и жаднее становилась его мачеха.

После сороковин по городку поползли страшные слухи о связи ужасной гибели смотрителя кладбища и падежом скота. Возле таверны "Кружка" Олежка услышал, что именно его отец виновен в гибели скота. Именно его старанием было разбужено исчадие ада и теперь над городом нависло проклятье чёрной колдуньи! После таких слов Олежка сорвался и обрушил весь свой гнев на голову сплетника, порочащего имя его отца. Защита доброго имени закончилось крупной потасовкой на губернаторской площади. Олежку, как зачинщика, арестовали и посадили в острог, состоявший при жандармерии. После двух дней разбирательства жандармы не нашли ничего угрожающего целостности государства и препирания существующим законам, выгнали Олежку взашей, подкрепив решение крепким пинком под зад офицерским сапогом.

В городе о многом болтали. Говорили, что кладбищенского сторожа нашли возле склепа Матильды, что его тело было разорвано на куски. Другие говорили, что он заключил дьявольскую сделку с самой Матильдой, но видимо цена была ничтожно мала, и поэтому кладбищенский сторож поплатился за это. Неизвестные свидетели рассказывали, что когда смотрителя нашли, то на его лице застыл ужас, от которого холодеет кровь. Со временем гибель смотрителя обросла страшными кровавыми подробностями, о которых боялись даже говорить вслух.

После сороковин смерти отца Олежкина жизнь стала просто невыносимой. Мачеха пропивала все без остатка, и уже начала пить в долг.

После уличной драки возле "Кружки" и двух дней острога в жандармерии ему был везде отказ. Чтобы хоть как-то выжить, Олежка рыскал по городу, выпрашивая любую работу. Но двери демонстративно захлопывались перед его носом. Измученный и голодный, выбившийся из сил, Олежка добрел до отдельно стоящего богатого дома, в котором жили очень состоятельные люди. Они никогда раньше не брали работников с улицы. И Олежка даже не пытался докричаться или взяться за молоточек кованых ворот. Он очень устал и присел передохнуть на небольшой каменный выступ богато украшенного забора. В таких домах с садом и парком всегда были свои слуги.

Олежка едва присел, как услышал сердитый голос привратника: "Пошел прочь, грязный голодранец, здесь нет работы, здесь не подают милостыню. Если сейчас не уберешься, я натравлю собак его светлости, они живо спустят с тебя твою ничтожную шкуру.»

–Простите меня! Я только посижу минуточку и уйду. Не надо собак, пожалуйста, прошу вас!– взмолился мальчишка.

Несчастный Олежка уже поднялся с каменного приступка, когда услышал стук копыт и грохот колес. Через мгновение к воротам подъехала барская пролетка.

–Пошел вон, грязная бестия! Не видишь, его светлость едет!

Олежка обессилено изобразил поклон, чувствуя, что сейчас он просто упадет прямо под колеса пролетки.

–Эй, да это тот малый, который всю губернаторскую площадь на уши поставил- раздался добродушный голос его светлости.

–Простите меня, Ваша светлость!

–А ну-ка, поднимись! Дай я на тебя посмотрю!

Олежка выпрямился, насколько хватало его маленького роста, и даже чуть-чуть приподнялся на цыпочках, чтобы показаться выше и взрослее.

–Как звать?– спросил высокий офицер, сидевший в пролетке.

–Олежка, Поликарпов сын!– ответил Олежка, всем сердцем и душой надеясь найти работу.

–Так это ты, сын смотрителя старого заброшенного кладбища?– спросил офицер.

С недавних пор Олежка стал побаиваться говорить правду. В последнее время это чаще всего заканчивалось плачевно.

Бедняга старался придумать что-нибудь для оправдания поступка своего отца. Весь город только и говорил о том, что именно его отец разбудил старую ведьму, которая теперь бродит по окрестностям и терзает всех, кто попадается на её пути.

–Ну, отвечай его светлости немедленно! – рычал за спиной привратник.

–Да, я сын смотрителя старого кладбища. Пожалуйста, не бейте меня! Ни я, ни мой отец не хотели никому зла. Он соглашался на все только для того, чтобы прокормить меня, моего маленького брата и нашу маму. Мы глодаем, у нас нет ни еды, ни денег. Я остался единственным, кто может работать. Я хорошо могу делать любую работу. Могу навоз возить, могу кусты окапывать, цветы пропалывать, обувь чинить, мясо рубить, поленья класть. Я все умею.

–Да, я знаю, твой отец оказывал мне услуги. Жаль только, что все так неудачно получилось.

–Может у меня получится, милостивый господин? Меня отец многим вещам научил, я много всего умею.

–Ну что же, может быть и для тебя что найдется.

–На, держи!– сказал офицер, бросая горсть монет к Олежкиным ногам.

–Как умоешься и почистишься, придешь через день сюда после вечерней молитвы. Поговорим о твоих способностях,– просвистел в воздухе хлыст и пролетка, поднимая клубы дорожной пыли, въехала в ворота богатого дома.

Олежка кинулся на колени в дорожную пыль, подбирая все до единой монетки. Это был самый счастливый день в его жизни. За такие деньги он готов был взяться за любую работу. Из-за репутации сына кладбищенского сторожа, погибшего при невероятно таинственных, почти мистических обстоятельствах, ему редко кто предлагал работу, если вообще предлагали.

А тут такая удача!

Сделка

Олежка наносил воды, разогрев её в котле, устроил себе банный день, попутно отмыв и младшего брата. Олежка достал свой и брата костюмы, которые он спрятал, отстирал их и повесил на чердаке. Это было единственное место, куда не проникала пьяная мачеха. Это было тайным убежищем братьев, они частенько прятались там от пьяной мачехи, когда на неё находила ярость. Олежкина Мачеха, как обычно, где-то пропадала и, судя по сумеркам, домой не торопилась.

Нате деньги, что принес Олежка, они могли купить немного дров и еды, которую можно было растянуть на два дня. Олежка был самым удачливым менялой, хотя случались и пустые мены.

Утром назначенного дня Олежка уже стоял перед воротами одетый и чистый. За воротами появился привратник и, увидев Олежку, грубо произнес: "Господин будет к обеду! Иди отсюда и не маячь перед воротами!"

Но Олежка был упрям. Он выбрал место, где мог смотреть за воротами и в тоже время не попадаться на глаза сердитого привратника.

Ожидание хозяина для Олежки было обычным делом, и поэтому он мог ждать хоть целый день, хотя и не исключал варианты найти работу где-то в другом месте. Но этот господин был намного щедрее даже самых благополучных горожан, у которых ему приходилось работать.

Олежка сидел на камешке,с интересом разглядывая всех проходящих или проезжающих граждан. Он смотрел, на каких красивых колясках они проезжали мимо, в каких одеждах сидели их хозяева.

В их районе таких колясок ни у кого не было. Одни телеги, да "двуколки" и то чиненные- перечиненные.

Солнце взошло, оно уже начало пригревать, когда на дорожке перед воротами, восседая на белом коне, шедшем прогулочным шагом, подъехал его светлость и обратился к привратнику. Привратник что-то сказал и указал в сторону ворот. Для Олежки это было сигналом. Он выскочил из укрытия и бросился к воротам, едва не угодив под телегу угольщика, появившегося из-за поворота. Олежка подбежал к воротам и замахал руками, крича: "Я здесь, Ваша светлость! Я здесь!

Пожилой привратник, что-то ворча себе под нос, направился отпирать ворота, а его светлость остался на месте.

– Иди, его светлость тебя зовет – произнес привратник, приоткрыв одну створку ворот. Олежка проскочил в сад и буквально бухнулся в ноги коню его светлости.

–Как там тебя?– начал его светлость.

–Олежка, Ваша светлость!– произнес Олежка.

–Ну да, Олежка!

–Мне требуется человечек для одного необычного поручения. Проедем в парк – сказал он и повернул коня. Олежка едва поспевал за его светлостью. Вскоре они остановились. Его светлость слез с коня и обратился к запыхавшемуся Олежке: "Видишь эти развалины?"

– Да, господин!

Раньше здесь жила одна старая женщина, знавшая один очень важный секрет. Если ты узнаешь у неё этот секрет и докажешь мне, что ты по- настоящему говорил с ней, принеся мне её головной убор, то до конца своих дней ты будешь сыт и обогрет.

– Но у меня есть ещё младший брат и мачеха. Отец перед смертью просил заботиться о них.

– Выполнишь работу- озолочу, не выполнишь,– сгною, как должника. Выбор за тобой. Даю три дня на размышления. Помни: твой отец остался моим должником. Надеюсь, что ты сможешь погасить его долг. Я даже ссужу часть денег на это предприятие. Так что хорошенько подумай.

–Простите меня господин, а кто эта женщина, с которой мне придется говорить?

–Её звали Матильда- произнес его светлость с какой-то злобностью.

Но Олежка не знал никого в городе с таким именем.

Через неделю во второй половине дня я жду тебя здесь возле ворот, если возьмешься за эту пустяковую работу, заплачу в десять раз больше того, что в руке. «Это будет как задаток»,– сказал господин и протянул золотой червонец. Олежка так и обомлел. За такие деньги он готов был на всё.

Это было поистине богатство, на которое можно было накупить еды и даже останется на поросенка или корову.

–А где она живет?!– спросил Олежка, решительно настроенный достать её даже из-под земли.

–На старом кладбище. В склепе.

–Она что, покойница?!– ошалело спросил Олежка.

–А кто сказал, что все будет просто? За это я и плачу большие деньги.

–Но как я узнаю тайну, ведь склеп погребен под землю?

–Хочешь заработать – раскопаешь, захочешь узнать, как заработать -придешь сюда через неделю, к вечеру.

–У меня как раз будет гостить один старый волшебник, он расскажет, как это сделать.

-Если придешь, будем считать, что червонец ты уже отработал. Если нет, – будем считать, что взял его в долг. Я найду другого работника.

Олежка был в смятении. В его руках были огромные деньги, но и цена была слишком велика. Он мог покончить с голоданием своей семьи и, возможно, удалось бы помочь мачехе, заплатив доктору, который смог бы вылечить её от вечного запоя.

Но если он погибнет, как и его отец, тогда кто позаботится о младшем брате, ведь он так мало знает, он даже прокормить себя не сможет.

–Можно я все-таки подумаю?– спросил Олежка, возвращая неуверенным жестом золотой червонец.

Но его светлость не спешил забирать золотую монету. «Когда решишься выполнить или отказаться, тогда и вернешь. Даниил тебя проводит", -сказал его светлость, и как свиснет на весь парк, да так, что Олежка даже вздрогнул. Так громко мог свистеть разве что только банщик по прозвищу "соловей" с Черногрязкой улицы. Его Олежка хорошо знал. Но что дворяне тоже могут так свистеть -этого он не ожидал.

Через минуту на дорожке появился седой старик с огромными ножницами для подстрижки кустов и мрачно произнес: "Следуйте за мной, молодой человек!"

–Скажите, пожалуйста, Даниил, а что это за развалины?

–А ты разве не знаешь?

–Нет!

–Много веков назад в глухом темном лесу жила злая ведьма Матильда. Сказывали, что она была невестой дьявола. А он за её преданность ему, нечистому, вознаградил её тайными знаниями, ведущими к несметным сокровищам, а в благодарность она служила его черным делам.

Когда хозяин купил эту землю и хотел снести древние руины, он нашел в них что-то такое, что заставило оставить их в том виде, в каком они находятся сейчас. А что он там нашёл, никому неведомо.

–Все, мы пришли, больше я ничем не смогу тебе помочь. Я и так рассказал тебе больше, чем надо. Это, конечно, не моё дело, мальчик, но на твоем месте я бы еще сто раз подумал браться ли за эту самоубийственную работу или нет.

–Я подумаю.

–Хорошенько подумай,– сказал Даниил, когда за Олежкиной спиной щелкнули створки ворот, и зазвенела запорная цепь.

Едва он отошёл от ворот, как услышал еле слышные слова Даниила, обратившегося к привратнику: «Хороший мальчик, а через месяц может быть убит»,– услышал он грустный голос привратника.

Олежка брел по улице в глубоком раздумье, глубоко запрятав золотой червонец так, чтобы ни бог, ни черт не пронюхал.

На Черногрязкой улице даже за пятак могли сунуть нож под ребро и сбросить в овраг за старым кладбищем. Там это явление нормальное. Туда даже жандармы не заглядывали, если конечно, это был ни купец или горожанин.

Олежка не знал как ему быть, как поступить с предложением его светлости. Видано ли такое дело: разбудить мертвеца! Такие фокусы даже маститые знахари не проделывали.

Вернувшись домой, Олежка был сам не свой, золотой червонец буквально жёг руки. Олежка среди хлама отыскал старую железную коробочку и спрятал в ней золотой червонец, поместив её в свой заветный тайник, о котором никто не знал. Он, как и его родная мама, всегда стремился отложить на черный день. Он уже неоднократно спасал от голодной смерти не только себя, но и младшего брата Иванку.

Шли дни, а Олежка, как и прежде, получал от ворот поворот. Он уже окончательно отчаялся, как в один невероятно удачный день Олежке повезло. Ему удалось наняться к мяснику, где кроме заработанного куска мяса, удалось подзаработать несколько медных монет.

Он еще не успел войти в дом, как Мачеха, узнав об удачном дне, сразу же отобрала все монеты, которые Олежка не успел спрятать, и ушла в кабак.

Олежке было до глубины души обидно, что честно заработанные деньги тут же пропьются его мачехой вместе с её новым ухажером зеленщиком, повадившимся в их дом, набиваясь к мачехе в мужья.

Олежка принес хворост и бросил его в давно нетопленную печь. Растопив очаг, он налил в старый котелок колодезной воды и положил в него честно заработанный кусочек мяса, на который к их счастью, мачеха не претендовала.

За окном подул холодный осенний ветер, заставив застонать старые оконные ставни. По ногам потянуло холодным промозглым ветром. В избе стало неуютно и холодно. После смерти отца дом редко топили, дрова чаще всего приходилось отдавать за долги местным лавочникам. Дом потихоньку ветшал и разваливался. Олежка даже начал разбирать старый скотный двор, некогда пристроенный к их дому, чтобы более-менее поддерживать дом от полного разрушения.

Таинственный гость

Под закопченным потолком заклубился сизый дым, проходивший через многочисленные трещины старой кирпичной кладки и печной трубы. Холодная изба постепенно стала наполняться теплом и шумом горящих дров. Олежка положил в бурлящую воду кусочек мяса, слегка подсолил той солью, которую тремя днями раньше удалось выменять у сына бакалейщика. Хотя за три неплохих полена от старого вяза, упавшего за кладбищем, можно было попросить и больше, но в этот момент пришел его отец, и все сорвалось.

Снаружи послышался шум начавшегося дождя, усиливавшегося со стремительной скоростью..Сразу послышался звук льющейся воды, а на полу стали появляться темные, отвратительные пятна, четко указывающие, в скольких местах протекает крыша.

Вода закипела и по комнате пополз запах варившегося мяса. Олежка добавил в котелок душистых трав, как это делала его мама, и размеренно помешивал кипящее варево, время от времени пробуя его на готовность. Рядом сидел Ивашка и причмокивал в предвкушении сытного ужина.

На улице вовсю хлестал ливень и отблески молний освещали сумеречные очертания кладбищенского забора и трущобы бедняцкого района с его убогими покосившимися домами. Гроза разошлась не на шутку, становясь все злее и яростней, грохоча раскатами грома.

Оставив кухарство, Олежка вытащил свободную утварь, а Иванка бросился подставлять её под струйки воды с протекавшей крыши. Сильный раскат грома грохнул буквально над головой.

Олежка почувствовал, как содрогнулась соломенная крыша его дома. Поставив оставшиеся в доме емкости на пол, под льющуюся воду, Олежка вернулся к котелку. Иванка сидел рядом и не сводил глаз с бурлящих пузырьков, варившихся в котелке. Время от времени тормоша старшего брата, спрашивал: «можно уже есть или нет?».

Мясо уже было готовым, когда в дверь кто-то громко постучал. Олежка насторожился. Стук стал более настойчивым и требовательным. Они никого не ждали. Никто из собутыльников мачехи никогда не стучался. Они просто вваливались пьяной гульбой и сразу начинали наводить свои порядки. А что относится к зеленщику, так он вообще не имел привычки стучаться. После смерти отца он приходил к ним, как к себе домой, и брал все, что ему нравилось. Мачеха часто говорила, что он может стать для них вторым папой. Олежка был против такого выбора. Зеленщик жрал горькую похлещи сапожника, а буянил хуже медведя с рыночной площади.

Стук стал более настойчивым.

Олежка подошёл к двери и спросил: «Кто там?»

За дверью раздался хриплый простуженный голос: «Мир вашему дому! Пустите на постой, люди добрые».

Олежка откинул запор и открыл дверь.

На пороге, в отблесках молнии, стояла одинокая темная фигура в длинной одежде с капюшоном. Это был усталый человек среднего возраста. С его длинной одежды ручьями стекала вода. Странник больше походил на монаха, чем на священника среднего *сана.

– Прошу Вас, заходите, погрейтесь у огня – растерянно проговорил Олежка, отступая назад, и пропуская гостя в дом.

–Спасибо, люди добрые- произнес монах и слегка поклонился.

Темная фигура шагнула через порог и в свете *лучины, Олежка стал внимательно рассматривать гостя.

Монах, оставляя мокрые следы босых ног на сухом земляном полу, проследовал к камину.

Маленький Ивашка, сидевший возле огня, при виде гостя съежился, словно замерз, и освободил место возле огня. Олежке показалось, что это был пилигрим – священник или пастырь. На рыночной площади рассказывали, что это плохой знак, когда в дверь стучится монах- это к большим переменам.

Олежка был богобоязненным и глубоко суеверным мальчиком. Он помнил, чем закончился день, когда к ним в дверь вошёл священник из "церкви святого Петра". Но выгнать странника в такую непогоду, да еще на ночь, было куда хуже. На улице был потоп. По каменной брусчатке неслись потоки мутной дождевой воды, несущие с собой сорванные с деревьев листья и мелкий уличный мусор. Деревья гнулись и трещали под сильными порывами ветра. Серая стена дождя то изгибалась, то вновь вгрызалась в грязную землю. Олежка поежился и закрыл дверь.

Монах тем временем подошёл к камину и протянул к огню свои сухие бледные руки.

–Дров, к сожалению не так много, как хотелось бы, но Вы сможете согреться- с горестью в голосе произнес Олежка, наблюдая, как тщательно пытается согреться гость.

–Спасибо, пусть будет благословенен ваш дом- произнес монах, грея свои озябшие руки возле камина.

–Спасибо, что не отказали усталому путнику и не прогнали, как это делалось в большинстве домов.

________________________________________________________________________*Сан – чин или звание; как правило, означает духовный сан, либо высокий чин.

*Лучи́на (драночка, щепань) – тонкая длинная щепка сухого дерева, предназначенная для растопки печи или для освещения избы.

_______________________________________________________________

–Почему люди так к вам относятся? – недоумевающим голосом спросил Олежка у присаживающегося у огня Монаха.

–Когда к нам приходят на исповедь, мы связаны обетом молчания. Мы волей Господа стали собирателями человеческих тайн – глубокомысленно ответил гость, не поднимая головы и не снимая капюшона.

–Что в этом такого? У нас на базаре тоже тайн хватает, хоть отбавляй- оживился Олежка, обожающий разные тайны и всякого рода сплетни.

–Это не те тайны- ответил монах, -Это, скорее, сплетни, настоящие тайны -это нечто другое. Каждый мечтает узнать чужие тайны и при этом боится, что кто-то узнает его собственные.

После этих слов гость замолк, и Олежке показалось, что он как будто вышел из дома и гуляет где-то очень далеко за его пределами.

На улице продолжала свирепствовать непогода, а струйки воды с протекавшей крыши превратились в неудержимые потоки, переполнявшие подставленные Олежкой посудины, выливающиеся на сухой пол.

Только сейчас Олежка заметил, что из-за капюшона он так и не рассмотрел лица странствующего монаха. Олежка подошел к камину и, помешивая мясо, осторожно, чтобы не обидеть гостя, заглянул под его капюшон. Олешка рассчитывал увидеть нечто страшное- скорее, изуродованное лицо гостя, но в красноватом отблеске каминного огня он увидел только усталое и измученное лицо уже немолодого человека. Этот странник чем-то напоминал маленькому мальчику его родного отца. Тот тоже часто приходил домой уставший после очередного обхода кладбища и молча, сидел у старого камина, греясь после прохладного дня. Олежке стало жалко этого усталого странника. Он осторожно произнес: "Мы не богаты, но будем признательны, если Вы разделите с нами вечернюю еду".

–Спасибо! Бог вознаградит доброе сердце дающего человека страждущему страннику.

– К сожалению, Бог не так часто посылает нам пищу, как хотелось бы!

Гость словно пробудился от дремы, одобрительно кивнул головой, ответив еле слышно: «Бог справедлив и он испытывает нас. Будь терпелив и Бог вознаградит тебя».

–А где ваша мать или отец?– спросил монах, словно что-то неожиданно вспомнив, переводя взгляд с красных углей на Олежкино лицо.

–Умерли – всхлипнул Олежка.

–Значит, вы сиротины и живете здесь одни?

–Да нет, с нами еще мама Марфа- родная мама моему младшему брату, но её сейчас нет, она ушла с зеленщиком Прокопом в кабачок Бешеный кот.

–Ясно! А зовут то тебя как?

–Олежка! – сказал мальчик, разливая мясной душистый бульон по глиняным мискам.

–А вас как зовут?

–Меня Германом зовут. И мне хотелось бы узнать: ты случайно не знаешь, где живет смотритель этого кладбища Поликарп Сокуров?.

–Это мой отец – с горечью в голосе ответил Олежка.

–Болезни или лихо какое? – спросил гость, распрямив спину.

–Не знаю! Люди разное болтают. Я знаю только одно- его кто-то убил! – ответил мальчик.

–Жаль, хороший был человек- грустно произнес монах Герман.

–Вы его знали?

–Я его знал еще с церковно-приходской школы. Расскажи, как это случилось?

–Его нашли возле древней часовни, недалеко от могилы старой Матильды.

–После этого в городе были какие-нибудь неприятности?– спросил монах.

–Сказывали, что три дня и три ночи на скот нападал дикий зверь. Некоторые пастухи видели большого волка с красными горящими глазами, много скота говорят, загрыз. Охотники все леса просмотрели, а страшного волка так и не нашли.

–Ясно – произнес монах.

–Вот ты говоришь, что вашего отца убили? Разве вам ничего в жандармерии не сказали?

–Кому мы там нужны, мы нищие. Жандармы ведут расследование, только если убитым был купец ли горожанин.

–А Вы что же, знаете, кто убил, вашего отца?

–Если бы знали, мы бы ему показали, где раки зимуют! – вмешался Ивашка.

Монах грустно улыбнулся.

Олежка тяжело вздохнул и произнес: "К великому сожалению, мы не знаем, кто это сделал. Возможно, это так и останется для нас тайной".

–Это и есть одна очень страшная тайна. За которую многие заплатили высокую цену.

–Расскажите, от какой тайны погиб мой отец? – спросил Олежка,– пожалуйста!"

–Ты правда хочешь знать? – спросил гость, зачерпывая деревянной ложкой мясной бульон.

–Больше жизни! Я хочу отомстить убийце! – прокричал мальчишка.

–Не говори так!– рассердился монах,– ты даже понятия не имеешь, какой дар тебе подарил Господь! Не смей так говорить, ты только начал жить!

–Ну, кто же убил моего отца?! – чуть не плача спросил Олежка.

–Эх!– вздохнул монах,

–Это старая история. Когда-то, давным-давно, в этих местах появилась злая колдунья, которая выше всего ценила только деньги. Она практиковала черную магию и брала за своё колдовство только деньгами. Вскоре она неслыханно разбогатела и стала в городе самой влиятельной и богатой дамой. Люди её боялись, связывая её с нечистой силой.

Пока Матильда была в силе, её обходили стороной. Что она продала душу дьяволу, никто не сомневался. В обмен за её черную душу, он открыл ей тайну древнего клада, клада своего жертвенного капища.

Это была страшная женщина.

* Капище. Алтарь жертвоприношения языческим духам или богам. Старославянский.

Но ведьма дряхлела, теряя силу и влияние. Крестьяне осмелели, и под руководством попа Гаврилы, вооружившись вилами и косами, направились к ведьминому дому. Когда они ворвались в дом и схватили её, ведьма успела крикнуть, что она будет вечным кошмаром этого города, и испустила дух прямо на глазах у крестьян. Вот тогда- то крестьяне и опешили. Поп Гаврила велел схватить её тело и сжечь на костре, на центральной площади. Крестьяне бросили её тело в приготовленную для ведьмы клетку и провезли по улицам города, показывая людям, что больше бояться нечего, что колдунья мертва. Её тело привязали к столбу и сложили дрова. Зачитали обвинительный приговор и приказали её сжечь. Когда стали поджигать хворост, неожиданно разразилась гроза, а сильный проливной дождь затушил костер раньше, чем тот успел разгореться. Вот тогда-то Гавриил распорядился приковать ведьму к гранитной плите и замуровать её в каменном склепе в старой помойной яме, позади часовни за кладбищем. А сверху, чтобы это дьявольское отродие не выбралось из своего склепа, привалили многотонной гранитной плитой, завалив её землей.

В честь такого события, избавившего город от дьявольской бестии, на кладбищенской часовне три дня и три ночи били в колокол, изгоняя её злую душу. На шестой день после смерти старой Матильды на город обрушился страшный ураган, принесший множество несчастий. Крестьяне едва оправились после бедствий. Они увидели, что несколько молний ударили в ее дом и могильник. Это была божья кара черной колдунье. Её дом горел страшным пламенем. Крестьяне поняли божье знаменье и решили разрушить развалины ведьминого дома. Чтобы ничего не напоминало о существовании черной ведьмы Матильды. При разрушении стен крестьяне обнаружили тайник с огромными деньгами и множеством человеческих скелетов. Объявив это место проклятым, они убрались восвояси, так и не разрушив развалины до основания.

Но ведьмино золото жгло руки, в городе вновь начались болезни и беды.

Тогда они отдали попу Гавриле проклятые деньги. Священник совершил обряд очищения заклятого клада и пустил его на строительство новой церкви. Но люди, жаждавшие сокровищ старой ведьмы, не могли упустить такой шанс.

________________________________________________________________ *Ка́пище (святилище, устар. идолище, жрище, поганище, кумирня) – культовое место, на котором устанавливались идолы языческих богов, языческий храм.

На это место повадились копатели, искавшие оставшиеся сокровища ведьмы,– монах перевел дух и отхлебнул горячий бульон.

–И что?– откладывая облизанную ложку в сторону,спросил Олежка,– Эти сокровища нашли?

Монах немного поморщился и ответил: -Это неизвестно. После того, как туда уходили люди, они либо погибали при раскопках, либо просто бесследно исчезали,– гость вздохнул и отхлебнул очередную порцию бульона.

–Значит, ведьма была невероятно богатая?– спросил Ивашка, вылавливая из бульона стебель душицы, -богаче самого богатого, да?

Монах улыбнулся, и в его глазах засветились какие-то таинственные искорки.

–Матильда знала о древнем кладе, спрятанном в этих краях задолго до основания города.

–А вы знаете, что это за клад?– спросил Олежка. Я слышал о нем еще от дьяка, а он слышал про клад от своего деда, служившего звонарем на этом кладбище.

–Расскажите! Расскажите! Пожалуйста!– наперебой, перекрикивая друг друга, оживились мальчишки.

Монах улыбнулся усталой улыбкой и произнес: "Неужели это вам интересно?"

–Да, очень-очень интересно!– заголосили братья, умоляюще посмотрев на монаха.

–Ну, хорошо, уговорили!– оживился монах и в его глазах ещё ярче засветились таинственные искры.

–В те далекие времена, когда на центральной площади ещё не было курантов, а у новой церкви не было часовни, была традиция бить в колокол каждый час, чтобы жители знали, сколько сейчас времени.

–А как же звонарь определял, что прошел час, если часов на главной площади не было?– удивился Олежка.

Монах улыбнулся и ответил: " У дьякона старой часовни были песочные часы, которые ему подарил епископ старой церкви. Он, как всегда, поднялся на колокольню, чтобы оповестить город о наступлении полуночи и ударил в колокол. Но он был так пьян, что вместо полуночи ударил один раз и уснул там же. Когда он очухался, он испугался, что ему влетит, и побежал к попу Даниилу, состоявшему в то время на службе в новой церкви, чтобы замолить свой грех. Так совпало, что именно в эту ночь было полнолуние.

Когда дьяк спустился с колокольни, он, увидел разрытую могилу. Это его так напугало, что он забыл куда шёл, и вместо кельи Даниила он направился в свою келью. Вот тогда- то он и увидел такое, что даже волосы зашевелились на его плешивой голове. Недалеко от склепа Матильды он и увидел перед собой саму покойницу. Она пожирала плоть недавно усопшего покойника. Дьяк со страху так и протрезвел, и когда ведьма хотела напасть на него, и он со страху, что-то такого наговорил, что после этого он боялся собственной тени.

После той злосчастной ночи в городе случился сильный пожар, уничтоживший половину города. С тех пор на этом кладбище перестали хоронить покойников. Никто не хотел, чтобы его родственник был сожранным черной ведьмой.

– А дьяк потом умер?– спросил Олежка.

–Сначала он лишился рассудка, но незадолго до помешательства дьяк принес попу Даниилу за отпевание своей души целое состояние. Простой люд сразу догадался, откуда у бедного дьяка такие сокровища, но на вопрос: «Откуда это?»– дьяка охватывал такой ужас, что люди просто боялись повторить вопрос.

Опасаясь, что старая ведьма вновь восстанет из могилы, служители перестали бить в колокол, кладбищенской часовни и только спустя годы эта традиция была перенесена на центральную площадь.

Священники рассказывали, что при встрече с Матильдой дьяк спьяну или со страху заключил с бестией нечистую сделку. Скорее всего, за жизнь дьяка ведьма потребовала его душу. Дьяк после этой встречи так припустил в церковь, что только пятки сверкали. Он так стал молиться господу нашему, что не заметил, как наступило время утренней службы.

–А что было дальше?– спросил Олежка.

–Дьяк прожил ровно шесть лет, шесть месяцев, и шесть дней после той страшной ночки. Умер он в страшных муках, видимо ангелы господа нашего и черти дьявола, сражались между собой за его бессмертную душу.

А на сокровища, что дьяк пожертвовал церкви, была пристроена новая колокольня.

–Значит, моего отца тоже могла убить Матильда?

–Скорее всего, так! Кто-то вызвал её, а твой отец попался на её пути и стал её очередной жертвой- ответил монах.

–А если я столкнусь с этой ведьмой, я могу спастись?

–Можно, конечно, если отдать ей жертву. Дьяка тогда спасло то, что в ту ночь на кладбище забрела овца, и Матильда растерзала её раньше, чем встретилась с дьяком.

–Тогда как мне быть- спросил Олежка.

–Осиновым колом её или серебром?– вмешался в разговор Ивашка, вспомнив байки с рыночной площади.

–Не дай Бог вам с ней столкнуться. Ни осиновый кол, ни серебро, ей нипочем. Только звон колокола может прогнать старую ведьму в преисподнюю.– поморщился Монах, будто вспоминая нечто неприятное.

–Если, не дай бог, с ней встретиться, помни:: Ни в коем случае, не давай ей снять её головной платок. Вся Её черная сила, заключена именно в нем.

–А сколько раз бить в колокол, что бы её прогнать?– не унимался Олежка.

–Про то я не ведаю – развел руками монах.

– А черный зверь тогда откуда? Что всю скотину порезал?– не

унимался Олежка.

– Кто-то разбудил старую ведьму и не вернул её обратно в мир мертвых.

А черный зверь – это, скорее всего, сама ведьма в зверином обличии, которая мстит за свою смерть.

Так что держись подальше от этого кладбища, особенно в лунные ночи. Твой отец, скорее всего, пренебрег этими предостережениями, поэтому и поплатился.

– А мог отец вызвать старую ведьму?-, спросил Олежка.

–Теперь это одному Богу известно.

–Я знаю только одно: твоему отцу рассказали, как совершить обряд вызова. Или кто-то сам вызвал её, а твоего отца использовали как жертву, бросив его в когти черной ведьмы для достижения своей черной цели.

–Как это мерзко- убивать ради поиска сокровищ. Если я встречу эту чертову ведьму, я узнаю, кто вывал её и убил моего отца,– злобно, сквозь зубы проговорил Олежка. В нем кипела такая злоба и ненависть, что он сам был похож на самого черта.

–Что же это за сокровища-то такие?! – в один голос воскликнули Олежка и братик Ивашка.

–Зачем вам это знать – недовольно произнес монах.

–Я много раз слышал, как говорили о заговоренном татарском кладе, спрятанном где-то на старом кладбище, или в ведьмином доме, или даже в чертовом болоте, или еще где-то- произнес Иванка, тоже охотливый до сплетен и рассказов.

–Я тоже слышал рассказы о несметных сокровищах, спрятанных в этих местах- произнес монах.

–Но Вы же много всего знаете, неужели так и никто не нашёл заговоренные сокровища? -недоверчиво произнес Олежка.

–А ты умный мальчик – произнес монах, смотря прямо в Олежкины глаза пробирающим до глубины души взглядом.

–Именно легенда послужила поводом для строительства Архангельского поселения.

–Расскажите…

Монах улыбнулся и произнес: «Может, все-таки спать пойдем? Большего я сказать не могу, знаю только одно, что в древние времена через эти земли проходили войска Чингизхана,и перед походом на святую Русь, уничтожив в этих местах первых поселенцев, они спрятали награбленное сокровище, и отправились на Киев. Но вернуться из последнего похода Чингизхану не удалось. И его клад, благодаря черному колдуну, навечно остался спрятанным в этих землях, охраняемый слугами дьявола.

По прошествии многих веков, злой ведьме Матильде открылся этот клад, и тогда, продав душу дьяволу, черная ведьма безраздельно могла распоряжаться проклятыми сокровищами. Так она и унесла эту тайну с собой в могилу. Эта злая и коварная ведьма даже после своей смерти продолжает приносить несчастья. Благодаря тем, кто ради ее тайны поднимает её из могилы.

–Может, есть какая-нибудь противоведьминская защита?– спросил Олежка.

–Есть, конечно: молитва Господу нашему и талисман манны небесной.

Струйки протекающей воды превратились в капельки, а потом и вовсе исчезли. За стенами дома непогода стихла, и только ветер раскачивал ветки кустов, нещадно хлеща и царапая мокрые, потемневшие от времени стены.

Монах поблагодарил за теплый прием и сытный ужин, поднялся из-за стола, и направился к двери.

–Вы останьтесь?

–Да нет, я пойду дальше, мне надо в Петербург попасть до конца недели. Я из-за непогоды и так сильно опаздываю. За Волгой сильные волнения, может беда случиться.

–Спасибо тебе за твое доброе сердце и пусть господь вознаградит тебя за доброту твою – произнес монах и открыл дверь.

На Олежку рассказ произвел такое впечатление, что он не сразу сообразил, что гость собирается уходить.

–А как этот талисман выглядит?

Монах посмотрел Олежке в глаза и произнес: «Ты его найдешь сам. Главное – помни, что только человек с чистым сердцем и светлой головой сможет противостоять черным чарам и узнать ответы на свои вопросы»,– произнес монах и вышел за дверь.

Зачарованный Олежка, словно очнувшись от сна, встал из-за стола и заметил сверток, лежавший на месте, где сидел монах.

–Вы что-то забыли! – крикнул Олежка, схватив сверток, в котором лежало что-то продолговатое и тяжёлое, и выскочил за дверь.

На темной улице моросил противный дождь, и холодный осенний ветер трепал его одежду, задувая холод через многочисленные дырки. Олежка надеялся догнать гостя и вернуть принадлежавший ему сверток. Выскочив на темную улицу, он долго всматривался в темноту. Ночь была темной и он прокричал во тьму: «Святой отец, Вы забыли свой сверток!». Олежка надеялся, что гость еще не успел далеко уйти и обязательно откликнется и вернется. Но монах словно растворился во тьме. Олежке стало жутко.

–Только молитвы и чистое сердце…. -донеслись откуда-то издалека таинственные слова.

Гость словно растворился во влажном и промозглом воздухе.

–Как странно все получается,– подумал Олежка, глядя на сверток,– забыл свою вещь, и что уже совсем странно, так это то, что он не остался на ночь, и даже не дождался, когда полностью закончится дождь.

Гроза постепенно стихала, и только мелкие капли мелкой изморози наполняли окружающий воздух, раздуваемый слабеющим ветерком.

В ночной тиши было слышно, как журчат ручейки, бурля в уличных канавах, омывая мощеные улицы, как шелестят пожелтевшие листья и как скребутся о стены ветхой избушки ветки дикой сирени.

–Странно.. очень странно- подумал Олежка, сжимая в руке сверток.,-

Как быстро он ушёл. Может быть, я обидел его каким-нибудь неосторожным словом? Или слишком много спрашивал о том, чего не следовало бы спрашивать?,– пробормотал Олежка, чувствуя себя немного виноватым.

Постояв немного на мокром крыльце, Олежка решил, что когда посетитель обнаружит пропажу, то обязательно вернется.

Зная наклонность мачехи тащить все к ростовщику в ломбард и тут же пропить все до последней копейки, Олежка решил спрятать сверток в тайнике, где его мачеха точно не найдет. Но прятать надо, когда Ивашка уснет. Его младший брат был сама доброта и по своей неразумности он мог рассказать матери о свертке, -и тогда все пропало. Вот вернется Монах, спросит: "где сверток?", -что тогда я ему скажу? Извините,скажу? Извините мол, не сберег, мачеха пропила. А вдруг это для него важно? Я же тогда сквозь землю со стыда провалюсь. Этого нельзя допустить, надо спрятать".

Но Ивашка, как нарочно, спать не собирался и даже наоборот, приставал к Олежке с разными вопросами: «Кто это был? и кто такой?»

–Это странствующий монах- отвел Олежка, и добавил: "А тебе пора спать», -давая понять младшему брату, что разговор окончен.

Ивашка за свой недолгий век уже привык к частому и долгому отсутствию матери, поэтому всегда слушался старшего брата. После смерти отца Олежка заменял ему и мать, и отца. Ивашка для порядка немного покапризничал, но отправился спать.

Вскоре сытный ужин и тепло сморили его, и он погрузился в сладкий детский сон.

Олежка, убедившись, что братик крепко спит, а не притворяется, как обычно, взял сверток, залез на чердак, и положил сверток гостя к золотому червонцу его светлости. Спустившись с чердака, Олежка лег к Ивашке и закутался в старый плед. Он долго не мог уснуть после визита таинственного гостя, который рассказал о том, что было раньше и кто такая эта Матильда. Олежка много раз слышал о таинственных сокровищах, спрятанных в этих местах. Старые люди рассказывали, что перед последним походом на Святую Русь, ордой Чингисхана, всех пленных рабов заставляли выкопать яму в том месте, где указал черный колдун. А Чингисхан приказал спрятать в ней сокровища Золотой Орды. После чего колдун совершил некий обряд, принося в жертву одного раба за другим. Завалив эти богатства их трупами, он присыпал жертвенное капище землей и деревьями. Конвоиров, сопровождавших эти сокровища, тайно напоили отравой и захоронили в кургане, служившим для Чингисхана маяком, указывающим путь к сокровищнице. Место то заветное знали только сам Чингисхан и черный колдун, который повсюду за ним следовал.

Этот Колдун наложил страшные заклятия на сокровища, чтобы оно не досталось случайным людям. И сделано было так, что только сильный колдун мог снять эти чары. Чингисхан вернулся бы в Золотую Орду с двойной добычей, если бы не был разбит Русичами.

Во время отступления дьявол прибрал не только больше половины войска, но и его черного колдуна, на которого напала некая болотная тварь. Другого черного колдуна Чингисхан не смог найти. Он никому и не доверял, даже своим людям.

Теперь Олежке стало понятно, какую работу предложил ему его светлость.

Ведьма знала, где спрятан клад Чингисхана, вот почему она была богатой. И дьяку она указала это место.

–Эх, если бы я смог отыскать этот клад – подумал Олежка, – я бы купил нам с братом немного еды, купил бы пару отрезов ткани и поговорил бы с Тетей Глашей, чтоб она нам справила новую одежду. И выкупил бы старые отцовские часы, которые мачеха заложила ростовщику, рассчитался бы с долгами и мы бы жили как люди. С этими мыслями он лег к Ивашке, накрывшись старым, поеденным мышами и молью пледом и уснул.

Ему приснился странный сон, будто идет он по старому кладбищу со своим отцом и ведет отец его к колокольне, и говорит: «Если справишься, откроется проход в тайный мир, и будешь ты тогда жить в богатстве и знатности»,-а Олежка ему отвечает: "Не нужны мне ни богатство, ни знатность, лишь бы вы были рядом с нами, живые и здоровые. Ты с мамой, и есть наше богатство. Пожалуйста, вернитесь, нам плохо без тебя и без мамы", -всхлипнул Олежка, крепко сжимая отцовскую руку. Ноотец будто его не слышал и продолжал идти к часовне.

–Наберись терпения, мой мальчик,– ответил отец, обращаясь к Олежке. У тебя все впереди и у тебя всё получится.

–Папа, без тебя совсем плохо. Мачеха запоем пьет, мы все время голодные- жаловался Олежка.

–Я знаю. Но, к сожалению, я ничем не могу помочь и у меня очень мало времени- ответил отец,– Смотри и запоминай. Он открыл дверь часовни и повел Олежку вниз. Это было темное мрачное место, но Олежке не было страшно, ведь он шёл рядом со своим папой. Они спустились в подземелье, и отец показал засыпанный медными монетами пол: "Это все твое. Только помни: бери столько, сколько надо и не бери больше". Олежка нагнулся и взял пригоршню монет. Но монеты были какими-то странными, они больше напоминали золотые червонцы, только были медными. От такого богатства у Олежки аж глаза разбежались. Он стал распихивать монеты по карманам, а они, как назло, вываливались через дырки обратно, звонко падая к его ногам. Как ни старался Олежка набить свои карманы монетами, они все равно оставались пустыми. Бери столько, сколько сможешь унести, и не бери больше, проговорил отец еще раз. Олежка взял в руки пригоршню монет, как вдруг раздался страшный грохот и ругань. Он завертел головой и увидел, как все вокруг светлеет и растворятся.

Олежку словно вытащили из сна. Он сразу увидел распахнутую настежь дверь, а на земляном полу, среди опрокинутых ведер, валялась пьяная мачеха и бранилась. Она, видимо запнувшись о порог, рухнула прямо на ведра. Воняя на весь дом перегаром дешевого самогона и табака, она уже была не в состоянии доползти до своей лежанки.

Олежка поднялся, и, подойдя к мачехе, попытался её втащить на кровать. Её жёлтое лицо, давно утратившее свою прежнюю привлекательность, покрывали синяки и ссадины- последствия её пьяных выходок. Едва Олежка попытался её приподнять, как она, внезапно проснувшись, отпихнула его, да так, что мальчишка кубарем полетел на пол. А мачеха, как ни в чём не бывало, поднялась, и, облокотившись на угол печки, сделала пару шагов к лежанке и рухнула прямо поперёк кровати.

Через минуту она уже громко храпела, бранясь сквозь сон, и понося не только пасынка, но и всех подряд.

Олежка еще долго не мог прийти в себя после такого кошмара.

Ивашка же, завернувшись в плед, мирно посапывал, и ничто не беспокоило его детский сон.

Дверь в дом была нараспашку, а возле остывающей печи вовсю храпела мачеха.

Олежка подошёл к входной двери и выглянул на улицу. Забрезжил рассвет, и с улицы тянуло сыростью и холодом. Глубоко вдохнув прохладный воздух, Олежка потянул за ручку и закрыл дверь. Подбросив в печь, остатки щепок и последнее, припасенное им бревно, отправился спать.

За окнами по-прежнему моросил мерзкий дождь, дул противный ветер.

Олежка, поежившись от утреннего холода, снова залез под старый плед, нагретый маленьким Ивашкой. Дом снова начал наполняться треском пылающих дров и запахом дыма, сопровождаясь громким храпом пьяной мачехи. Немного поворочавшись с боку на бок, Олежка задремал.

Несмотря на беспокойную ночь, Олежка, как всегда, вскочил с первыми петухами и, попив мясной бульон, отправился на поиски случайных подработок. После целого дня шатания по городу и безрезультатного поиска, он вернулся домой. Были времена и похуже, но в этот день, будто все сговорились. Олежка один за другим получал отказ.

–Один день не показатель- всегда говорил Олежкин отец.

–Если что-то нельзя сделать сегодня, то это всегда можно сделать завтра- говорил он.

Но эти слова почему-то распространялись только на обычные дела и никак не распространялись на похороны.

Дни шли один за другим, неумолимо приближая назначенный день Олежкиного ответа его светлости.

Медяки закончились, и в доме больше не осталось ни еды, ни дров. Осенние ветры крепчали, а холода неумолимо приближали зимние снега и морозы. Чтобы более – менее перезимовать, Олежке пришлось разменять золотой червонец, чтобы купить еды и дров.

В назначенный день Олежка побрел к особняку его светлости. На душе было мерзко и противно. Олежку терзали сомнения, но у него уже не было такой уверенности в своих силах, как было изначально.

Баха-Мас

Когда он подошел к особняку в назначенное время, привратник, молча отворив ворота, произнес, запирая ворота за его спиной: "Его светлость ждут тебя возле развалин"

Мальчик прошёл в сад, повернув на дорожку, по которой его вел старый садовник. Вечерело и на осеннюю землю спускались сумерки. Его светлость дожидался Олежку на резной скамье, одетый в нечто темное и тёплое.

Увидев приближающегося Олежку, он радостно воскликнул: "Молодец. Я знал, что ты смельчак! Такой же смельчак, как и твой отец!"

Олежке такие слова понравились, и он немного воспарял духом.

Подойдя к его светлости, он поклонился.

–Ну что, решился?– спросил тот.

–Я не смог сохранить червонец, но я его отработаю, обязательно отработаю – грустно ответил Олежка.

–Ну что же, пойдем со мной, познакомлю тебя с одним человеком, который изложит тебе всю суть дела- произнес его светлость, поднимаясь со скамейки.

–Как прикажите господин- покорно пробормотал Олежка отправляясь следом за его светлостью. Ему на мгновение показалось, что он уже где-то видел этот плащ, с широкими полами и капюшоном. Но где? Этого он не мог вспомнить.

Они прошли вглубь сада и остановились. Развалины утопали в лесных зарослях дикого хмеля и кустарника, скрывающего каменную кладку древних стен. Кроны деревьев, нависающих над развалинами, образовали своеобразный купол. Отсвет огня, горевшего внутри, придавал руинам сказочную таинственность. Перед входом в эти развалины горели две лампады.

–Иди за мной- сказал его светлость направляясь к дверной арке. Олежка шёл следом и удивлялся: почему его светлость выбрал для разговора именно это место. Перешагнув через порог, они оказались в огромном помещении. Олежку поразило увиденное им внутри здания. Вдоль тропы стояло множество свечей, образовавшие своего рода световую дорожку. Всюду лежали камни и куски каменных стен, когда-то провалившихся внутрь. Олежка сто раз упал бы, если б не свечи, освещавшие узкую тропинку. Пройдя все помещение, его светлость подошел к проходу между двух стен и обернулся.

Олежка не отставал.

Его светлость, убедившись, что сын смотрителя не струсил, продолжил своё шествие. Они прошли дальше, и тут его светлость остановился перед сохранившейся стеной с небольшим входом и ведущей вниз лестницей.

–Сейчас ты пойдешь вперед. В комнате ты встретишь человека, который тебе все объяснит. Я буду идти следом, но помни: чтобы никто не узнал о том, что ты здесь услышишь, иначе не сносить тебе головы. Ты понимаешь, что я имею в виду?

–Да, ваша светлость!– ответил Олежка, понимая, что работа будет не простая, раз её предлагают под покровом темноты и в глубокой тайне.

Его светлость отступил в сторону, пропуская Олежку вперёд к лестнице.

Олежка уже хотел отказаться, но вспомнил отца. И то, что тот никогда бы, не струсил, и никогда не отказался от какой- либо работы.

Мальчик, привыкший ко всяким чудачествам разных людей, уже ничему не удивлялся, поэтому смело шагнул на каменную лестницу, ведущую куда-то вниз.

Олежка спускался по скользким каменным ступеням, засыпанным сухой травой и осенними листьями. Снизу тянуло приторно- сладковатым дымом, доносилось потрескивание огня. Осенняя прохлада откатывалась назад, и Олежка почувствовал, как становится теплее. Его светлость шёл следом, мягко шурша длинными полами плаща, сметающего за собой сухие осенние листья. Лестница начала плавно поворачивать влево, и отблеск огня заплясал на её стенах. Внизу лестница закончилась, и Олежка оказался на небольшой площадке, перед низким сводчатым проемом. В глубине души Олежке было очень страшно, но он старался не подавать вида, чтобы его светлость не посчитала его трусом. По телу побежали мурашки, заставившие его поежиться.

–Страшно?– спросил его светлость.

–Немножко- признался Олежка, чувствуя, как его начинает трясти,– А к кому мы идем?

–Мы идем к Прорицателю. Не бойся, ничего с тобой не случится, к полуночи будешь уже дома- ответил его светлость и они вошли в небольшое подземелье.

В центре комнаты горел огонь, сложенный в большом очаге. Вдоль каменных стен подземелья на упорах стояли светильники, источавшие тот самый сладковатый запах. В четко выделенном круге, среди огня, сидела темная одинокая фигура монаха, а его сухие бледные руки застыли над огнем.

–Барха-Мас! Я привел тебе сына смотрителя, как ты просил- произнес его светлость.

Монах, не поднимая головы, произнес: "Как зовут малыша?"

– Я не малыш, я уже взрослый!– возмутился Олежка.

–Ну, хорошо. Как зовут тебя, дитя?

– Меня Олежкой зовут.

–Я рад, что у Поликарпа есть достойный приемник- произнес монах,– ради чего ты вызвался быть проводником миров?,– спросил он.

–Святой отец, мы голодаем. В городе больше нет работы для бедного сына смотрителя, а у меня младший брат и мачеха. Она дурная, но старые люди говорят, что есть знахарь, который сможет её вылечить. Его светлость – единственный человек, который был ко мне благосклонен.

–Хорошо. Тогда ответь мне на один вопрос: Ты боишься смерти?,– спросил Барха-Мас.

– Я слишком много видел смертей, чтобы их бояться- ответил Олежка.

–Хе-хе- усмехнулся Барха-Мас,– я говорю не о чужих смертях, а о твоей собственной.

Тут вмешался его светлость: " Барха-Мас, он согласен на любую работу, и эти разговоры лишние.»

–Это все очень серьезно! Это не просто работа,– это ритуал и мы должны соблюдать его чистоту.

Его светлость замолчал.

Олежка почувствовал легкое головокружение, и все тревоги как-то сами собой ушли на второй план.

–Ты готов отправиться в мир теней и узнать тайну мертвых?– спросил Барха-Мас.

–А я смогу там встретиться с мамой и папой?– спросил Олежка.

–Несомненно- ответил Барха-Мас.

–Только прежде ты должен открыть проход между потусторонним миром и нашим. Ты согласен?– спросил он.

Олежка посмотрел на его светлость.

–Не бесплатно, конечно- добавил его светлость.

Олежка кивнул.

–Да, Бахра-мас,– ответил Олежка, надеясь, что благодаря этому волшебнику, он сможет увидеть в том мире свою маму и отца.

Барха-Мас поднялся, и Олежка увидел в его руках маленький кубок.

–Отпей глоток. Это даст тебе силы, и внимательно послушай.

Барха-Мас протянул Олежке золотой кубок с красным драгоценным камнем, выполненным в виде глаза.

–Это мне?– спросил Олежка, вновь посмотрев на его светлость. Тот кивнул. Олежка, дрожащими от волнения руками, взял кубок и поднес его к лицу. На дне кубка плескалась и покачивалась, темно-бордовая жидкость, имевшая своеобразный запах испорченных фруктов и забродившего портвейна.

–Можно я не буду это пить?– осторожно спросил Олежка, посмотрев сначала на Барха-Маса, а потом на его светлость.

Священник, не проявлял никаких эмоций, а его светлость помотал головой из стороны в сторону. Подумав, что его светлости нет никакого резона желать ему плохого, Олежка поднес чашу к губам и отпил небольшой глоток. Поморщившись от кислинки, Олежка протянул чашу обратно Барха-Масу. Но священник не шелохнулся, продолжая сидеть неподвижно, словно каменная статуя в своем волшебном круге среди огненных чаш.

–Мне еще пить?– спросил Олежка. Провидец кивнул. Олежка, морщась, допил до конца кисло-сладкое содержимое и отдал чашу Барха-Масу.

Монах протянул руку и взял кубок. Олежке на мгновение показалось, что пальцы провидца, зайдя за край круга, стали костлявыми, как у скелета.

Но, вернувшись в круг, вновь превратились в человеческие пальцы. Олежка решил, что это ему показалось из-за игры света и тени.

–Слушай внимательно,– начал провидец Барха-Мас,– как только стемнеет, и на небе взойдет полная луна, ты должен прийти на старое кладбище, подняться на древнюю часовню. Ровно в полночь, когда на городской площади куранты пробьют двенадцать раз, ты должен один раз ударить в колокол. Один удар заговоренного колокола отроет проход между двух миров. При ударе в колокол говоришь: "Чью душу я разбужу, ту душу я вознагражу. Спустись с колокольни и выйди на ступени часовни. Отсчитай третью ступеньку снизу и встань на неё. Повернись лицом к часовне, а спиной к кладбищу и, не оборачиваясь, крикни три раза: "Матильда, черная вдова, покинь на время мир теней, вопросы есть к душе твоей",– произнес Провидец и добавил: "Запомни эти слова как Отче наш».Как прочитаешь, не оборачивайся до тех пор, пока вызываемый дух не отзовется. После чего обернешься и, не сходя с места, спроси её о заколдованном кладе, который она стережёт.

Как только ты получишь ответ, поднимаешься на колокольню и ударишь три раза в колокол. При первом ударе поминаешь имя господа нашего, при втором ударе- сына Иисуса, при третьем – святого духа. После третьего удара громко произнеси: "Чью душу я разбудил, третьим ударом назад проводил". И помни: если сделаешь все как надо, то разбуженные души уснут спокойным сном, если нет- то только одному богу известно, что случится дальше".

На Олежку словно спустился туман, он словно с трудом соображал, но все слова предстоящего таинства, словно каленым железом, врезались в его память.

–Узнай тайну стражей гробницы, и помни: только точность и крепость слова способна отворить запечатанную заклятиями дверь.

Олежка повернулся к его светлости, но его лицо осталось непроницаемым и бесстрастным. У Олежки перед глазами все поплыло и начало кружиться. Огни потухли, и вдруг стало совершенно темно.

Очнулся Олежка от сильных пощечин. Когда он открыл глаза, то первое, что он увидел – это лицо его светлости с ехидной ухмылкой на лице. Олежка лежал на земляном полу все в том же подземелье. Но в нем не было ни лампад, ни провидца. Единственный источник света был у его светлости в руке.

–Ну? Очнулся, сынок?– спросил его светлость.

–Да, господин. А что со мной? Простите меня. Такое у меня в первый раз. Честное слово, в первый раз!– оправдывался Олежка.

–Бывает,– по- приятельски произнес его светлость. Ты все помнишь, что надо сказать?

–Да!.

–Повтори.

Олежка напряг память и произнес: «При первом ударе надо сказать: чью душу я разбужу, ту душу я вознагражу».

–Дальше?

–Потом встать на третью ступеньку спиной к кладбищу и три раза сказать: "Матильда, черная вдова, покинь на время мир теней, вопросы есть к душе твоей".

–Та-а-ак. Дальше?

–Узнать все о кладе и ударить три раза в колокол. При первом ударе назвать господа нашего, при втором ударе назвать именем Иисуса, при третьем ударе именем святого духа. После третьего удара громко произнести: "Чью душу я разбудил, третьим ударом назад проводил".

–Молодец!– восторженно воскликнул его светлость и напомнил: -Помни: чтобы никому ни гу-гу, ясно?

–Ясно!– ответил Олежка.

–Не дай бог потреплешься… Тогда ты будешь завидовать мертвым. Ясно?

–Как прикажете, господин. Буду тише воды, ниже травы, и молчалив как рыба.

–То-то же, а то смотри у меня- и его светлость пригрозил кулаком,– Помни, что ты получишь вознаграждение только в том случае, если в качестве доказательства принесёшь головной платок колдуньи. Деревенскую тряпку от настоящего я еще могу отличить, – произнес его светлость и сменил строгий тон на милостивый..– Через неделю наступает полнолуние, на карту поставлено многое, так что не подведи меня.

–Я постараюсь- произнес Олежка, чувствуя, что его голова снова затуманивается.

–Ну, вот и договорились! А теперь ступай домой и крепко выспись! Я верю в тебя, мой мальчик. Не подведи!

Проводив Олежку до ворот, его светлость еще раз спросил: «Ты все запомнил?"

–Да, ваша светлость- и поклонился.

–Помни про обещание!

–Я всё узнаю!– ответил Олежка и услышал, как за его спиной громко лязгнул засов кованых ворот.

Домой Олежка пришёл около полуночи. Едва он открыл дверь, как в нос ударил запах пьяного угара. Ивашка сидел, забившись в дальний угол, а его лицо было красным от слез. Мачеха, как всегда, храпела на своей кровати.

По разбросанным вещам Олежка понял, что во время его отсутствия по дому пронеслась очередная буря.

Ивашка, едва увидев старшего брата, бросился к нему и стал жаловаться: "Мама приходила с Дядей Борей, искали тебя. Спросили куда ты пошёл? Я сказал, что не знаю. А потом они стали искать деньги, которые ты принес в прошлый раз, перевернули весь дом, нашли что-то и ушли в кабак. Потом мама пришла и снова начала что-то искать. А когда ничего не нашла, напустилась на меня, а потом просто уснула и всё».

Олежка кинулся к своей кровати и понял, что мачеха нашла три медяка, которые он отложил для погашения долга бакалейщику за соль и специи. Тут заплакал уже Олежка. Он так рассчитывал на три медяка, ведь у него было все рассчитано. Он вполне укладывался в червонец на три зимних лютых месяца.

–Ивашка, мы снова остались без еды- грустно сказал Олежка.

–Мы снова будем голодать?– спросил Ивашка.

–Да! Но я постараюсь не допустить этого, я смогу добыть еды, чего бы это мне не стоило .

–Не говори так. Мне страшно: если и ты уйдешь на кладбище, как отец, я останусь совсем один.

–Ты останешься с мамой.

–Она думает только о себе- обиженно сказал Ивашка и снова расплакался.

–Я с того света вернусь, но тебя не оставлю- поклялся Олежка.

Ивашка обнял старшего брата и Олежка понял, что просто обязан вернуться после последнего удара колокола, мысленно прочитав последние слова: "Чью душу сейчас разбужу, третьим ударом назад провожу".

–Постараюсь сделать всё правильно- вырвалось у Олежки.

–Что сделать?– переспросил Ивашка.

–Да так, пустяки- ответил Олежка,– пойдем спать, у меня был тяжёлый день, а через неделю будет еще тяжелее- произнес Олежка, отцепляя руки младшего брата.

Немного успокоившись, братья легли спать, закутавшись в старый плед и прижавшись, друг к другу.

Олежка считал дни до полнолуния. Чем ближе подходило время, тем страшнее было думать, что ему, Олежке, придется поднимать из могилы злую старуху по имени Матильда.

Утром, перед тем как закупить немного еды, Олежка открыл свой тайник и достал коробку с монетами. На глаза попался сверток, забытый ночным гостем и хотел было он его переложить, когда тот выскользнул из тряпицы и, блеснув, упал в соломенную подстилку, которой был утеплен чердак. Олежка испуганно начал ворошить старую солому, боясь, что потеряет эту вещь, навсегда. Переворошив кучу соломы, он к своему счастью, нашёл пропажу. Выудив сверток за толстый кожаный шнурок, он на мгновение застыл от восторга. В его руках блестел невероятно красивый амулет. Голубой полупрозрачный камень с гранеными боками, был похож на капельку утренней росы, лежавшую на его ладони, как на цветочном листке. Амулет переливался каким-то неземным светом, он просто околдовал Олежку.

–Неужели это и есть амулет Манны, о котором говорил монах Герман, когда спешил в Петербург? Господи, он будто знал, что мне придется столкнуться с черной колдуньей, что-то он еще говорил, чтобы остаться в живых после встречи? Что-то про дьяка и овцу, заблудившуюся на кладбище. И что-то про жертвы, которые колдунья собирает.

Олежку осенило: "Теперь ясно, о чем говорил Герман и кто такой Бахра-Мас. Какой я дурак, что согласился на эту работу. Но делать нечего,– «слово не воробей, вылетит,не поймаешь",-с грустью подумал Олежка и пригорюнился. Он вспомнил отца, уходившего на кладбище в последний раз. Вспомнил, как ударил колокол на кладбище и как потом хоронили отца.

–Ну, уж нет, госпожа Матильда, я не так прост, и Вы еще ответите мне за гибель моего отца- пробормотал Олежка и одел талисман.– Вы насытитесь кровью, но это будет не моя кровь,– злобно произнес Олежка и выгреб, оставшиеся монеты. По его разумению, этих денег должно было хватить на еду, дрова и барана.

Весь день Олежка провёл на рынке, узнавая у торговцев, где можно по дешёвке купить барана. Отыскав человека, который согласился продать старую овцу за пятьдесят копеек, Олежка попросил придержать овцу три дня, после чего он со спокойной совестью вернулся домой.

Пополнив небольшие запасы еды, братья поужинали и легли спать.

Ночью, как всегда, явилась в дым пьяная мачеха. Разбудив сыновей, она устроила скандал и, наоравшись вдоволь, завалилась спать. Братья долго не могли уснуть, но когда им это удалось, за окном уже стало светать.

Утром, после девятого удара курантов над городской площадью, явился толстый с пышными рыжими усами судебный пристав. За его спиной маячили жандармы. Он внимательно осмотрел бедняцкую обстановку, погладил усы, остановил свой взгляд сначала на Марфе, потом на Олежке и перевел взгляд на Ивашку, который испуганно спрятался за спину брата. Олежка вновь ощутил на себе его тяжёлый, беспристрастный взгляд.

Потом достал большущий журнал, пролистал его и, кашлянув для солидности, зачитал: "11 октября сего года постановляю: за долги в городскую казну, сумой в пятьдесят рублей золотом, а также за уклонение от налога церкви святого Петра, определяю: имущество Поликарпа Олеговича Сакурова арестовывается до срока погашения. По причине его несостоятельности в связи с кончиной оного, погашение долга, возлагается на его семью.

Срок погашения долга определяется до 15 октября сего года.

Если семья Сакурова Поликарпа Олеговича признается неплатежеспособной, постановляю: Дабы соблюсти закон и порядок ныне проживающим – его вдове Марфе Сергеевне, сыновьям Олегу Поликарповичу и Ивану ПоликарповичуСакуровым освободить дом до 20 Октября сего года. Срок для поиска другого места проживания 5 дней. По истечении данного срока и отсутствию погашения долга, дом Поликарпа Олеговича Сакурова переходит в собственность церкви для последующего использования по назначению, а именно: присмотра за старым кладбищем".

Прочитав заключение, судебный пристав погладил свои пышные усы и, громко хлопнув журналом, добавил: «Вверенной мне властью, хочу предупредить, что все неправомерные действия будут пресечены, а виновники будут заключены в острог», – закончил судебный пристав и вышел за дверь.

Жандармы усмехнулись, глядя на убогую обстановку и сказали: "Бродяжничество – тоже неправомерный проступок»,– и вышли вон, оставив Олежку, Ивашку и мачеху в глубоком раздумье.

В течение нескольких дней Олежке удалось урвать пару подработок и отложить копеек двадцать на тот случай, если придется снимать угол. Мачеха совсем перестала появляться дома. Олежка искренне верил, что она старается найти другой дом, но, когда он случайно заскочил в кабак "Бешеный кот" и увидел пьющею мачеху в обществе бродяг, его надежда рухнула. Он впервые в жизни сорвался на мачеху, выговорив ей все, что он о ней думает. И что вместо того, чтобы спасать дом и семью, она жрет горькую. У мачехи сразу же нашлись хмельные защитники, после чего Олежку просто вышвырнули из кабака, надавав тумаков вдогонку.

Матильда

Олежка, избитый и подавленный, взглянул на небо: "Господи, я никогда не делал ничего дурного. Если ты есть, помоги мне»,– произнес Олежка.

На город спускались сумерки. На темнеющем небосклоне появилась луна. Бледная и полупрозрачная, она становилась все ярче и полнее.

–Дождался – грустно произнес Олежка, глядя на небо.

Этим же вечером Олежка пришёл к торговцу овцами и рассчитался за припасённую для него овцу. Накинув на шею овцы *аркан он повел её к своему дому.

На город неумолимо наползала ночная мгла. Только круглая луна, словно ночное солнце, освещало крыши домов и мощеные улицы городка.

Привязав овцу за домом, он зашёл к Ивашке. -"Я сейчас уйду по делам, но сколько времени все это займет, я не знаю. А ты поужинай и ложись спать. Когда я приду, будем думать, как быть дальше".

–Постарайся побыстрее вернуться- попросил Ивашка.

–Постараюсь,– ответил Олежка и вышел за дверь.

Ночь опустилась на город. В окнах, один за другим, гасли жёлтенькие дрожащие огоньки свечей и лучинок. Люди постепенно ложились спать.

Олежка впервые в жизни шёл на кладбище ночью. Даже отец, зная старое кладбище вдоль и поперёк, никогда не задерживался до темноты. Он часто рассказывал что многие души не нашли покой и, обратившись в призраков, бродят среди могил.

Тяжело вздохнув, Олежка еще раз посмотрел на небо и направился в сторону кладбища. Он подошёл к старой, увитой вьюном и плещем стене старого кладбища и остановился. Вокруг царила тишина, только ветер теребил осенние листья в высоких кронах деревьев. Овца дернулась в сторону, но Олежка её удержал: "Стой, бестия", -прикрикнул он на неё.

–Господи, чем я занимаюсь,– пробормотал Олежка, чувствуя, как где-то снизу к нему подкрадывается страх. Еще раз, повторив шепотом колдовские слова, Олежка подошёл к полуразрушенной арке старого кладбища. Яркая луна освещала дорогу перед входом, бросая на неё замысловатые тени.

–Нет, так не пойдет- произнес Олежка и повернул от ворот кладбища. Он сделал несколько шагов к своему дому и остановился, вспомнив визит судебного пристава.

–Как все плохо!– тихо произнес Олежка.

–Если я этого не сделаю, у нас отберут дом, и нам негде будет жить и нечего будет есть. Я так не смогу, мы просто погибнем. Мы столько денег задолжали. Если даже удастся отвертеться от острога, то от гнева его светлости не отвертишься- Олежка вздохнул и повернул обратно.

Он стоял лицом к перекошенным воротам старого кладбища, и в глубине его души творилась неразбериха.– "Отче наш, да восславится царствие твое....», – начал Олежка, обращаясь к небесам. Прочитав молитву, он шагнул к воротам кладбища. Взявшись рукой за влажное, изъеденной ржавчиной холодное кольцо, и нерешительно потянул его на себя.

Старые железные ворота нехотя поддались и протяжно заскрипели. Испуганная стайка птиц, ночевавшая в терновом кустарнике, росшем возле ворот, взметнулась вверх и темным облаком растаяла где-то в небесах.

Олежка от неожиданности даже пригнулся, а стайка испуганных птиц, натыкаясь, друг на дружку и на все подряд, разлетелась в разные стороны.

–Ух – вырвалось у Олежки, и он испуганно завертел головой по сторонам, все еще неуверенный, что опасность миновала.

Овца испуганно заблеяла и дернулась в сторону.

–Тьфу ты, ты ещё! Я сам испугался!– рассердился Олежка не то на овцу, не то на себя. Осторожно приоткрыв скрипучую воротину, Олежка просунул сначала овцу, а потом прошел сам. Едва он оказался внутри за старой кладбищенской стеной, как почувствовал всю скорбь и страх, которым было пропитано всё вокруг. Известная с малолетства главная аллея кладбища изменилась до неузнаваемости.

Олежка, осторожно ступая по каменной дорожке, заваленной осенней листвой, сам пугался своих собственных шагов. Время от времени оглядываясь по сторонам, останавливаясь и прислушиваясь к окружающим звукам, он брел среди древних могил, покрытых мхом и зарослями.

Олежка, всё время ощущал на себе чей-то взгляд, словно покойники смотрели на него из могил. Неожиданно, прямо над головой, каркнула ворона, заставившая Олежку подпрыгнуть на месте.

Через минуту откликнулась вторая, следом третья,а ей стали вторить и остальные.

–Тьфу ты, чтоб тебя!– воскликнул Олежка, смотря в ветви деревьев,– Напугала, зараза!

Он уже подходил к древним склепам первых поселенцев, когда поднялся сильный ветер, заставивший зашевелиться и заскрипеть кроны вековых деревьев. Раздался треск, и на старую дорогу рухнула здоровенная ветка.

Испуганно перекрестившись, Олежка пошел дальше. Он шёл по старой брусчатой дороге, ведущей к часовне, время от времени подтаскивая к себе упрямую овцу, которая все время норовила куда-нибудь сбежать.

Узкие полоски лунного света, пробиваясь сквозь кроны высоких деревьев, бросали на дорогу неясные тени. Страх все сильней и сильней накатывал на Олежку, заставляя его ежиться и замедлять шаг. Черные тени древних склепов прятали лунную дорогу, нависая над ней неясными черными контурами могильников. Каменные ангелы на памятниках превратились в ночных чудовищ, готовые расправить свои крылья и поглотить мальчишку. Он подтянул на верёвке дрожащую от страха овцу и продолжал идти дальше.

Тем временем темная аллея повернула вправо, огибая огромный мраморный склеп, и уперлась в старую часовню. В лунном свете она выглядела как скала с покосившимся крестом на вершине. Часовня давно была в запустении. А колокольня, массивно нависавшая над часовней, была еще более древней, от чего часовня выглядела ещё страшнее.

Луна светила сквозь арку звонницы, освещая черный контур древнего колокола.

–Какой он огромный- произнес Олежка- я даже молот не раскачаю, не говоря уже о том, чтобы ударить.

Олежке казалось, что на старом кладбище даже лесные птицы не живут, разве что вороны. Такая мертвая тишина царила вокруг. Среди ночной тишины до Олежки донесся тихий курантовый бой, оповестивший округу о наступлении полуночи.

–Надо спешить, иначе все пропало- пробормотал Олежка.

___________________________________________________________________________________________________ *Арка́н – веревка с петлею или пулею на конце, предназначен для того же, что и лассо.

________________________________________________________________________________________________________________

Выбрав могилу с высокой железной оградой, он привязал к ней овцу, а сам подошёл к часовне. Олежка поднялся по высоким мраморным ступеням, отсчитав их количество. Их было всего-навсего шесть. Седьмая была вполовину меньше и имела большую площадь. Подойдя к кованой двери звонницы, он рванул за холодное стальное кольцо. Дверь дернулась, но не поддалась. Только в последний момент он заметил церковную печать, которой была опечатана дверь. Но было уже поздно, печать треснула и коричневой крошкой осыпалась на сухую листву.

–Вот черт!– выругался Олежка и тут же спохватился. Вспомнив слова отца, когда тот приводил его в эту часовню впервые. "Нельзя поминать ни черта, ни беса, когда входишь в святой храм" – Олежка понимал, что храм может быть и святой, только выглядел он совсем не свято.

Дверь не поддавалась. Олежка взялся за кольцо двумя руками, а ногой уперся в стену, и что было сил, потянул дверь на себя. Тяжёлая стальная дверь нехотя, скрипя и скрежеща, открылась.

Олежка еще раз перекрестился и прошел в боковой вход, ведущий на звонницу. В нос врезался запах плесени и сырости. Он стал подниматься по длинной каменной лестнице, подсвеченной слабым лунным светом, пробивавшимся через узкие окошки колокольни. Он поднимался все выше и выше, держась руками за холодные каменные стены.Его пальцы скользили по каменной кладке, натыкаясь на густой темный мох. Он поднимался по холодным каменным ступеням, влажным от осенней прохлады и росы. Лунный свет становился все ярче и ярче, лестница закончилась, и Олежка оказался на площадке звонницы прямо под колоколом, с языка которого свисала истрепанная ветрами веревка. Олежка поднял руки и взялся за полу истлевшую веревку. Дрожащими от страха и волнения руками, он начал раскачивать язык колокола, все время повторяя: Чью душу разбужу, ту душу я вознагражу".

Оглушительный удар колокола обрушился на Олежку с небес, заглушив Олежкин голос. Он даже отпрыгнул в сторону от такого звона. Олежка не слышал ничего, что происходило вокруг.

–Надо идти на третью ступеньку и позвать Матильду – мелькнуло в голове. -Но как я услышу отзыв, если у меня в ушах всё гудит?– подумал Олежка. – Если не услышу, то по крайне мере увижу- подумал Олежка и начал спускаться по темной каменной лестнице, наступая на её холодные ступени. Он спускался медленно и осторожно. Сердце дрожало от неистового волнения и страха.

Он осторожно спустился на нижнюю площадку и выглянул за дверь. С могилами было что-то не так. Овца начала жалобно блеять и рваться с веревки. Все кладбище светилось странным голубовато-сиреневым светом. Свечение казалось, исходило прямо из-под земли. Над каждой могилой Олежка увидел странные сгустки света, которые просачивались сквозь могилы и зависали над ними, принимая шарообразную форму.

–Что это?– прошептал Олежка, на мгновенье, забыв, зачем он здесь и что надо делать.

Привязанная к ограде овца словно взбесилась. Она блеяла во всю глотку и крутилась вокруг ограды, пытаясь освободиться от удушающей веревки.

Олежка задрожал мелкой дрожью. Он боялся повернуться спиной к кладбищу. Он словно почувствовал, что сейчас произойдет что-то ужасное и страшное. Собравшись с духом, он повернулся боком так, чтобы видеть, что происходит сзади. Аккуратно спустившись на третью ступеньку, дрожащим голосом прокричал: "Матильда, черная вдова, покинь на время мир теней, вопросы есть к душе твоей",– не успел он прокричать третий раз, как увидел уголком глаза, что овца освободилась от веревки и рванула в сторону. В следующую секунду Олежка услышал её сдавленный голос и душераздирающий блей. Олежка обернулся и застыл. Волосы зашевелились на его голове от ужаса, который предстал перед его взором.

В нескольких шагах от часовни лежала окровавленная овца, а над ней, вырывая клочья шерсти и мяса, сидело нечто черное и пожирало её плоть. Кровь прихлынула к Олежкиным вискам, а сердце норовило выскочить из груди. Олежка от ужаса даже лишился дара речи, молча наблюдая за страшной расправой. От бедной овцы осталась только горстка костей и шкурка. Черное существо поднялось на задние ноги, и тут Олежка почувствовал, как подгибаются его собственные. Ужас парализовал его тело. Черный звереподобный силуэт тем временем выпрямился, и Олежка увидел, как в лунном свете черная тень превращается в одинокую женскую фигуру.

Это была старая костлявая старуха. От черного платья остались только грязные и рваные лохмотья. Из-под грязного, перепачканного в земле платка, торчали растрепанные седые волосы. Она подняла голову, и Олежка увидел её злобные, красные как угли глаза. Она, увидев Олежку, протянула вперед руку и указала на него своим костлявым и перепачканным в земле и крови пальцем. Олежка, стоявший на третьей ступеньке древней часовни, невольно отступил назад, едва не споткнувшись, и застыл, не в силах сдвинуться с места. Гул в ушах внезапно пропал, и он услышал хриплый голос старухи.

–Зачем ты в колокол звонил? Зачем ты сон покойный потревожил?

–Я-я… м-не-е… узн-а-ать на-а-до…– заикаясь, произнес Олежка. Чувствуя, что еще мгновенье, и он потеряет сознание.

Старуха медленно приближалась к Олежке, облизываясь и причмокивая.

–Так говори, презренный ты мальчишка – злобно пробормотала старуха, приближаясь к Олежке.

В голове Олежки все перемешалось. Ноги и руки онемели, а все его тело била страшная дрожь. В голове билась только одна мысль: "пока он находится на ступеньке часовни, он под защитой, но если сойдет с неё, то все пропало".

Старуха приближалась к часовне все ближе и ближе. Лунный свет освещал сгорбленную старуху, тянувшуюся к Олежке.

Увидев старухины пальцы, с длинными когтями, перепачканные землей и свежей кровью, Олежка невольно попятился назад. Ноги подгибались и не слушались. Собрав всю силу воли и храбрость, Олежка, борясь с ужасом ,охватившем все его существо, выдавил: "Это вы Матильда?"

–Да! И ты не доживешь и до утра! Как ты посмел покойный сон мой потревожить и вызвать ты меня сюда из мира, где почую я?

–Ответь, Матильда. Кто убил моего отца?

– Это тот, что разбудил меня, задолго до тебя?

–Он здесь погиб два месяца назад.

–Его ли Поликарпом звать?

–Да, он мой отец.

–А ты, похоже, сын его? И как же звать тебя, стервец?

–Но-но! Олежкой меня звать, я жив, а ты мертва, а то, как приложу святым крестом и запылаешь адским ты огнём.

–Ты глуп, мальчишка, как и твой отец. Он тоже был живым, теперь мертвец. Кровь его была горька, а мясо, словно кость жестка. Но ты совсем другое дело. Кровь молода, молочно тело. Я сейчас сожру тебя. Вознаградив едой себя.

–Значит ты, проклятая карга, убила моего отца?

–Да-а- протянула Старая ведьма.

Олежкин страх сменился злобой и ненавистью. Через секунду он увидел, как ведьма, потянулась, к своему платку, что-то бормоча.

–Не допусти, чтобы ведьма сняла платок, именно в нем вся её черная сила,– вспыхнули слова монаха в Олежкиной памяти.

–Платок, надо отнять платок – мелькнуло в Олежкиной голове.

–Я сожру тебя!– сказала Ведьма и нагнулась к земле, словно готовясь к прыжку.

Черная старуха взмахнула руками, и Олежка увидел, как она превращается в огромную черную птицу с безумными глазами. Олежка только успел сообразить, что происходит, как тьма и зловоние метнулось на него. Мгновенный испуг вывел его из оцепенения, и он увернулся от черной тени, мчащейся на него. Олежка молнией отскочил в сторону и увернулся от цепких когтей ведьмы. Отбиваясь от ведьмы, он зацепился за что-то пальцами, и упало вниз. И что-то все время мешалось под ногами. Освободившись от пут, он бросился бежать. Только услышал, как откуда-то сверху что-то шлепнулось, словно мешок с костями и взвыло звериным воем. Этот вой еще сильнее подхлестнул Олежку.В панике, забыв обо всём на свете, бросился бежать.

Словно в тумане, Олежка промчался по аллее старого кладбища, выскочил за ворота и с силой оттолкнул воротину, которая с жутким скрипом и грохотом захлопнулась за его спиной.

Он чувствовал за собой погоню. Мерзкий смрад не отставал от него ни на шаг, а он все бежал и бежал. Вот из темноты выступил знакомый контур отчего дома с одиноким огоньком в окне. Вот под ногами заскрипели доски старого крыльца, и контур двери, сквозь который пробивался свет.

Олежка буквально влетел в дом, словно вихрь, едва не высадив дверь. Оказавшись в доме, он громко захлопнул дверь, и накинул засов. Перекрестившись несколько раз, он схватил кусок печной извести и исписал все стены, двери и окна, церковными крестами. После чего он бухнулся на старую скамью и только сейчас сообразил, что не узнал у покойницы о кладе и не ударил три раза в колокол. Он долго приходил в себя. А его взгляд был блуждающим и рассеянным. Олежка осмотрел дом, и немного успокоившись, облегченно вздохнул. Все было вроде на месте. Мачехи, как всегда, не было, а на кровати, закутавшись в плед, сидел растерянный и напуганный братишка. Ивашка не спал и изумленно смотрел на своего брата.

–Олежка, ты мне ответишь, наконец, что случилось?– потребовал Ивашка.

–Что?– переспросил Олежка.

–Что случилось? Я у тебя который раз спрашиваю!– обиженно произнес Ивашка.

–А?!– испуганно произнес Олежка.

–У тебя вид, словно за тобой куча мертвецов гналась

–Мне хватило одного, тьфу! Пропади она пропадом, еле ноги унес- отдышавшись, произнес Олежка.

–Брат, а что это у тебя за вонючая тряпка на ноге? Она воняет так, словно ты снял её с покойника.

–Так оно и есть- произнес Олежка,– Слушай меня внимательно: если мы благополучно переночуем, то завтра с самого утра ты отправишься в приют церкви святого Петра. Отец Тихон тебя примет.

–Зачем?! Я не хочу, у меня есть семья, у меня есть ты,– чуть не плача произнес Ивашка.

–Не перебивай!– рассердился Олежка,,– поживешь три дня в церковном приюте, пока я улажу кое-какие дела, -сказал Олежка, швырнув на пол мерзко воняющий и насквозь пропитанный кровью платок Матильды. На его руках остались бордовые следы липкой вязкой грязи.

Вскочив со своего места, Олежка кинулся к умывальнику. Он долго и тщательно отмывал свои руки, перепачканные землей и кровью.

–Ты что, кого-то убил?– испуганно произнес Ивашка.

–С ума сошёл!– возмутился Олежка,– это овечья кровь, на кладбище овцу убили. А тряпка эта принадлежала убийце.

–Ну и выкини её- морщась, произнес Ивашка.

–Нельзя это выбрасывать- испуганно произнес Олежка.

Ивашка только пожал плечами, давая понять Олежке, что раз он старший брат, то ему виднее.

–Теперь я точно знаю, кто убил нашего отца – в глубокой задумчивости произнес Олежка и тут же спохватился.

–Олежечка, пожалуйста, расскажи. Кто убил нашего папу?– взмолился Ивашка.

Олежка понял, что нечаянно проговорился и хотел выйти из создавшегося положения, но подумав, ответил. Зачем врать, когда и так все ясно?

–Это злая Матильда. Это она убила нашего отца.

–0ткуда ты знаешь?– спросил Ивашка.

–Она мне сама об этом сказала.

–Вот это да! Ты с ней говорил?– поразился Ивашка.

–Говорил- ответил Олежка и поежился, вспомнив мерзкую горбатую старуху, пожирающую овцу.

–Вот бы еще узнать: кто стоит за всем этим?

– А ты разве не знаешь?– спросил Ивашка.

–К сожалению нет! Но кое- какая мысль у меня все-таки есть,– задумчиво произнес Олежка.

–А ты уверен, что именно Матильда убила нашего папу? А не кто-нибудь другой?– спросил Ивашка.

–Теперь да – ответил Олежка.

–Только об этом ни- ни! Договорились?– спросил Олежка. Он понимал, что рано или поздно Ивашка всё равно проболтается, но сейчас Олежке было необходимо с кем-нибудь поговорить.

–А ты и про сокровища спросил?– оживился Ивашка.

–Не успел, было мало времени, – ответил Олежка. И что еще хуже всего, я не успел её прогнать. А вернуться второй раз я уже не смогу. Мне надо успокоиться и собраться с духом.

–Олежка Олежка, смотри! Там кто-то прячется- сказал Ивашка и показал на окно.

–Что?– испуганно произнес Олежка и глянул в окно. Возле окна стояла ведьма. Её злобный оскал был виден даже, несмотря на темноту. Дом наполнился запахом смерти и тлена. Олежка почувствовал всю злобу и ненависть, исходившую с улицы. Матильда злобно скреблась в оконное стекло, вселяя ужас в душу мальчишек.

–Отдай мой платок- произнесла она Олежке. Олежка сжался в комок, а неприятный морозец пробежал по его спине.

–Отдай мой платок!– повторила ведьма, и Олежка увидел, как побледнело лицо маленького брата, застывшего на кровати.

–Отдай мой платок! – третий раз произнесла старая ведьма, царапая стены избушки и скрипя своими зубами. Она рвалась в дом, но стены, исписанные крестами, не пускали её.

–Я изведу тебя и весь твой род, проклятый мальчишка -бормотала она.

У Олежки вновь перехватило дыхание, и пропал дар речи.

–Открой дверь, и отдай мой платок- произнесла старая ведьма.

Олежка увидел, как Ивашка под действием чар встал и медленно пошел к входной двери.

–Надо спасти брата от злых чар- мелькнуло в Олежкиной голове, и он бросился наперерез Ивашке.

Он подскочил к младшему брату, схватил его и, перекрестив три раза, поволок его прочь от окна. Ивашка, запутавшись в теплом пледе, грохнулся, но тут же, подхваченный старшим братом, буквально болтаясь в воздухе, был спрятан за старую печь. Ивашка словно проснулся и удивленно спросил, куда его тащат. Олежка, без лишних объяснений посадил его на печь и приказал читать Отче наш.

Ивашка, привыкший подчиняться брату без лишних вопросов, начал читать молитву. Олежка видел, как неистовствовала старая ведьма, как корчилось её лицо под молитвенные слова Отче Наш..

–Замолчите, проклятые! Замолчите!– орала старуха, бившись в неистовой агонии.

А Они все читали и читали молитву. Читали до тех пор, пока за окном не пропел первый петух. Матильда, выкрикнув последнее проклятье, растаяла в предутреннем тумане.

Только с наступлением рассвета чувство опасности покинуло дом, и братья смогли немного успокоиться. Они долго метались по дому, боясь выйти за его пределы. Только к полудню, после жуткой бессонной ночи, они спокойно уснули. Проснулись они далеко за полдень.

Взяв Ивашку с собой, Олежка отправился в церковь Святого Петра. Поговорив с отцом Тихоном и пристроив маленького брата на содержание, Олежка отправился к его светлости, прихватив с собой платок Матильды.

Привратник, завидев Олежку, немного удивился и через минуту на главной аллее парка на белом коне появился сам его светлость. Он сразу увидел сверток в руках у Олежки и недоверчиво спросил: "Это то, что я думаю или иное?

–Да, ваша светлость! Это платок Матильды!

–Тш-ш-ш! Ты что орешь?– зашипел на него его светлость. Никто не должен это слышать.

Они прошли вглубь сада, и Олежка развернул сверток. Он сразу заметил, как исказилось лицо его светлости, которого так и выворачивало наизнанку от запаха, исходившего от платка.

–Все! Верю, верю!– простонал его светлость, -завяжи обратно, иначе меня сейчас стошнит. А теперь расскажи про место, где таятся сокровища.

В этот момент в Олежке вновь проснулось чувство отъявленного менялы.

Ваша светлость, сначала заплатите за платок, а потом спрашивайте

–Хитер, ничего не скажешь! На, держи!– произнес его светлость и достал золотой червонец. Покосившись на смердящий сверток, передал его Олежке. – А теперь говори, что ты ещё узнал?

–Узнал, что это она убила моего отца!

–А еще?

–Сказала, что если я не верну ей платок, она изведет весь мой род.

–А еще что?

–Все!

–А про Татарский клад или капище она тебе ничего не сказала?

–Не успел, еле ноги унёс! Иначе она меня сожрала бы.

–Черт побери, ты главное условие не выполнил О какой награде может идти речь? – возмутился его светлость, – вызовешь Матильду и закончишь работу,– приказным тоном сказал его светлость.

–Ты успел её проводить или нет?! – спросил он.

Олежка смутился, боясь сказать правду.

–Ну, не слышу ответа – требовательным тоном произнес его светлость.

–Ну, … Я это.... Не смог.

–Что ты сказал?!– буквально взревел его светлость.

Олежка окончательно струсил, стоя перед гневом его светлости.

–Она едва меня не сожрала- оправдывался Олежка,– я чудом спасся от её когтей,– чуть не плача, произнес Олежка.

–Мне все равно, как ты это сделаешь. Но чтобы я знал, где эти проклятые сокровища. Ты понял?

–Да!– чуть не рыдая, произнес Олежка.

–Ты не вернул ведьму в загробный мир, а это значит, что она будет убивать всех, кто будет попадаться на её пути. И у меня нет ни малейшего желания говорить с ней лично. Не для того я тебя нанимал и платил большие деньги. Если проход между тем миром и этим, остался, открыт, я лично тебя убью. Это ты понимаешь?

–Да – рыдал Олежка.

–Это значит, что в течение трех ночей сюда будут проникать покойники.

Ты представляешь, что здесь начнется? Толпы приведений и призраков будут бродить по городу, и утаскивать за собой живых родственников и случайных гостей. Чуму помнишь?

–Да!

–Так вот, виновником новой чумы будешь ты! Убирайся из моего парка и забери свою вонючую тряпку. Пока не закроешь проход, не смей сюда даже появляться,– гневно закричал он,– у тебя одна ночь для того, чтобы закрыть проход. Ведьма не успокоится, пока не выполнит своё проклятие. Спеши, у тебя мало времени. Скоро будет темнеть. Умри, но проход закрой! – произнес его светлость, и крепко выругавшись, буквально вытолкал Олежку за ворота.

Олежка чувствовал себя как побитая собака, которую пинками выгнали взашей.

–Я даже подумать не мог, что всё так серьезно- пробормотал Олежка, смотря на смердящую тряпку Матильды.

На город вновь опускались сумерки. Но чем темнее становилось на улицах города, тем беспокойнее было на его душе. После полуночи начнут подниматься мертвецы, надо спешить- подумал Олежка и прибавил шаг.

Если его светлость не преувеличивает, а говорит правду, он никогда не сможет себе простить гибель невинных людей. Он понимал, что если он не закроет проход между мирами, то больше половины города превратится в кладбище. Его светлости нужны только эти сокровища. И ему плевать, что будет с другими людьми",– обиженно рассуждал Олежка. Но выбора не было. Теперь Олежка должен был спасти не только свой дом, но и весь город от нападения нежитей. Олежка понимал, что если что-то случится с Ивашкой, он этого не переживет.

Темная ночь надвигалась на город. Даже собаки, обычно лаявшие на всех подряд, как-то странно притихли. Чувство тревоги все больше и больше охватывало Олежку.

Он услышал странные шорохи и обернулся. Следом за ним бежал Ивашка испуганный и в слезах.

–Ты что тут делаешь? Ты должен быть в приюте святого Петра.

–Меня вышвырнули оттуда, как поганого котенка!– плача, ответил Ивашка.

–За что?– удивился Олежка.

–Я похвастался, что мой старший брат самый храбрый брат на свете!-

Олежка улыбнулся и произнес: "но из-за этого не выгоняют из приюта".

–Ага, но мне не поверили и осмеяли. Меня обозвали вруном, а тебя хвастуном.

–Это почему же?– усмехнулся Олежка.

–Я сказал, что ты запросто можешь говорить с мертвецами.

–Поверили?– улыбаясь, спросил Олежка.

–Нет! И тогда я сказал, что ты говорил с самой Матильдой, и что эту злую старуху я видел собственными глазами возле окна нашего дома. А они как услышали по Матильду, так страшно разозлились что выгнали меня на улицу.

Олежка сразу изменился в лице и гневно закричал: "Кто тебя просил языком мести? Что же ты за дурак то такой, как мы теперь людям в глаза смотреть будем? Я, чтобы спасти наш дом, навлек самое страшное проклятие, а ты растрезвонил на весь город, кто это сделал!",– гневно кричал Олежка.

–Ну, я же не знал! Честное слово! Я не хотел, я не нарочно!– оправдывался Ивашка.

–Все! Хватит причитать!– сердито произнес Олежка,– Сейчас идем домой, ты залезаешь на печь, и чтобы я тебя не видел и не слышал. Чтобы дверь никому не отрывал, понял?!– сердился Олежка.

–Понял!– вытирая слезы, ответил Ивашка.

–Если у меня не получится, нам здесь не жить!– твердо заявил Олежка, прибавляя шаг и волоча за собой спотыкающегося брата.

–Ну, Олежечка, милый, прости меня, пожалуйста!– захныкал Ивашка.

–Слово не воробей, вылетит- не поймаешь! А сказанных слов не воротишь – решительно произнес Олежка, бросив взгляд в сторону старого кладбища.

Купив вторую овцу у рыночного торговца, Олежка побрел домой, время от времени подтягивая к себе на аркане упрямую овцу.

Он зашел домой, проведал Ивашку, оставил ему на всякий случай деньги и сказал, что дает ему эти деньги на сохранение, – после чего вышел за дверь. За спиной заерзал дверной засов. Олежка улыбнулся, Ивашка послушно исполнял его распоряжение.

Постояв немного на крыльце, Олежка вздохнул, посмотрел на притихшую овцу и сделал шаг в сторону старого кладбища.

Он, не дожидаясь полуночи, отправился на кладбище к старой часовне. Но в этот раз он решил не привязывать овцу к ограде, а спрятать её в часовне. И в нужный момент выпустить её. Идея была замечательная, главное, чтобы она сработала,– с такими мыслями Олежка остановился на пустыре возле ворот кладбища. Спугнув стайку маленьких птиц, взвившихся в ночное небо, он осмотрелся, подошёл поближе к воротам и остановился. Ворота были приоткрыты. Олежке это показалось странным, ведь он прекрасно помнил, что ворота закрывал. Но он не исключал возможности, что на кладбище кто-то ходил днем. Шагнув под арку старых ворот, на Олежку обрушилась такая тоска, что он сбавил шаг.

Как-то сразу Олежка вспомнил свою маму, как она готовила вкусные пироги и смеясь, целовала его. Вспомнил, как часто она хлопотала возле печки, и как она готовила что-нибудь вкусненькое. Тут же Олежка вспомнил своего отца, всегда улыбающегося и весёлого. Как на Новый год он приносил елку, и они все вместе её наряжали.

–Жаль, Ивашки еще не было, он бы точно её полюбил- подумал Олежка.

Сердце сжалось в комок, а к горлу подступила слезливая обида.

В груди мальчика кололо и болело. Воспоминания больно отдавались в его душе. Он растер рукавом детские слезы и шагнул вперёд.

Олежка как-то сразу услышал все шорохи и звуки, доносившиеся со всех сторон одновременно. Скрипы и вздохи, переходившие в неразборчивый шепот. Все это наполняло окружающий мир. Он осмотрелся, и почувствовал, как мороз пробегает по его спине, сковывая каждое его движение. Он увидел, как голубое сияние приобретало формы, превращаясь в силуэты людей, которые, зависнув над своими могилами, неподвижно провожали его взглядами. Олежка, испуганно озираясь по сторонам, шел до самой часовни.

–Призраки?– сорвалось с Олежкиных губ, и он тут же увидел одобрительное покачивание голов тех, кто уже приобрел человеческую форму. У призрачных силуэтов все больше и больше стали выявляться человеческие черты лица умерших.

Ноги подгибались, но Олежка, сопротивляясь страху, накатывающему на него, продолжал идти вперёд. Он уже почти дошёл до старой часовни, когда услышал, что его кто-то окликнул. В этот момент Олежка проходил недалеко от могил родителей и остановился. Он увидел, как из могилки появляются души его родителей, приобретая знакомые с детства черты.

–Мама, папа!– всхлипнул Олежка и почувствовал, как горечь и обида вновь подступили к горлу, а из глаз брызнули слезы. Сквозь пелену слез Олежка увидел, как от могилы в его сторону шагнул его отец. Олежка не в силах был удержаться, шагнул ему навстречу. Но пройти он не смог, под ногами все время что-то мешалось и цеплялось. Олежка не сводил глаз с идущего к нему навстречу отца.

–Папа!– произнес Олежка и запнувшись обо что-то ногой, упал на землю.

Прямо из-под земли вылезали руки скелетов и хватали его за ноги, за руки и одежду. То, что он увидел, заставило его вскочить на ноги и отпрянуть назад. Олежка вырвался из цепких костей и отскочил на дорогу.

–Сквозь камень они не пробьются- мелькнуло в его голове. Едва почувствовав ногами холодную брусчатку, Олежка остановился, и остался стоять на каменной дороге.

–Отец!– прокричал Олежка, смотря, как легко и свободно он перемещается среди могил.

Отец к тому времени уже достиг края дороги и остановился. Олежка, рыдая от радости, что вновь увидел отца, забыв о времени и осторожности, шагнул к нему.

–Здравствуй, сын, я горжусь твоей храбростью. Ты сильный и бесстрашный мальчик, но ты должен завершить начатое дело. Два мира открыты и это не безопасно. Заверши дело. Узнай у старухи тайну и ударь три раза в колокол.

Олежка хотел прижаться к отцу, но могильный холод, исходивший от него, остановил мальчишку.

–А как же ты?– спросил Олежка.

–Я был не прав и сделал самую большую ошибку, которая стоила мне жизни. Исправь ее, и я буду спасен. Если не справишься, то я навеки буду извергнут в адское капище, и ты пропадешь следом за мной – и он рассмеялся.

–Не вижу ничего смешного! – обиделся Олежка.

–А смешного то ничего и нет!– ответил отец и протянул ему сверток,– это тебе, возьми его. Олежка не хотел брать этот сверток, но словно чья-то чужая воля заставила его сделать это.

–Что это?– спрашивал Олежка.

–Разверни, узнаешь!

Олежка, движимый страхом и любопытством, начал его разворачивать, но сверток просто распался в пыль, оставив на ладони желтую человеческую кость.

–Это ключ от сокровищницы и от твоей могилы одновременно.

Олежка испуганно закричал и бросил её на землю. Кость ударилась о землю и обернулась белой птицей, выпорхнувшей из-под ног. Олежка увидел, как изменилось лицо отца. Это был уже не его отец, а тот самый монах, который угощал его из кубка какой-то гадостью. Только сейчас он узнал его. Именно его он видел с отцом на кладбище. Именно его звали Барха-Мас. Олежка еще сильнее почувствовал могильный холод, исходивший от этого злого монаха. Этот холод пробирал до костей. Он в страхе шарахнулся прочь от черного силуэта и услышал, каким дьявольским, нечеловеческим хохотом рассмеялся Бахра-мас. Тут-то он и увидел, как сильно изменилось лицо монаха. Это было уже не лицо человека, а лицо мертвеца, с впалыми глазами превратившегося в живого скелета, расплывающееся в злобном оскале.

–Значит, Вы тот самый Колдун? Это с вами я видел моего отца? – спросил Олежка.

–Ха-ха, я! Время идет, и с минуты на минуту ударит полночь. Ты не успеешь убраться отсюда до того как появится Матильда.

–Но зачем? Зачем всё это нужно?!– не понимал Олежка.

–Человеческая жадность служит мирозданию. Было много охотников за сокровищами моего господина. Но он требует жертв. С каждым разом все больше и больше, и я стараюсь выполнять свои обязанности.

–Вы про его светлость?!– дрожащим голосом спросил Олежка.

–Ха-ха! Его светлость – только инструмент для заманивания таких простаков, как ты и твой отец.

–Ах ты мерзавец!– взбесился Олежка.

–Браво, сынок! Только ты оказался хитрее своего отца, притащив на кладбище жертву вместо себя. Так что ты на самом деле не лучше меня!

–Тогда кто ваш господин? И кто такая Матильда? Злобно спросил Олежка.

–Ха-ха!– смеясь, отвечает мертвец.

–Мой господин- сам властитель преисподней, а Матильда – хранительница клада и обожает человечину!

–Чтобы ты не говорил, черный колдун, но я лучше тебя. В отличие от тебя, я нужен любимым. И я сдержу своё обещание.

–Ха-ха. И каким образом?

–Я верну платок Матильды в обмен на тайну!– и Олежка помахал платком перед мертвецом.

Увидев платок, тот перестал смеяться, а с костлявого лица исчезла злорадная улыбка: "Что? не смей!",– закричал монах.

–Я же не лучше тебя, значит, посмею!– сказал Олежка и осторожно направился к часовне.

–Нет, не смей! – орал монах ,– если ты вернешь платок, то будешь проклят! Ты и твой род будет обречен на страшную боль и вечные муки. Ты и отец угодите в дьявольское капище. И будете вариться в кипящем котле, а слуги дьявола и бесы будут над вами глумиться. Мучить и терзать ваши души. Ведь Матильда- невеста дьявола".

Но Олежка уже не слушал его, он бежал по дороге к часовне, чтобы успеть до того, как на городской площади ударят куранты двенадцать раз. Олежка вбежал в часовню с двенадцатым ударом, возвестившим о наступлении полуночи. Олежка, быстро привязав овцу к стальному кольцу двери часовни, вышел наружу. Собравшись с духом, он произнес колдовские слова: "Матильда, черная вдова, покинь на время мир теней, вопросы есть к душе твоей".

Олежка еще не закончил читать заклинание, как вокруг все загудело, заскрипело, застонало в тысячу голосов. Он сразу увидел, как зашевелились надгробные камни, как из могил стали доноситься стоны. Он видел, как медленно выворачивалась огромная гранитная плита недалеко от старого вяза. Он видел, как из могилы выползла та самая старуха в черных лохмотьях. На её руках звенели оковы, а на ногах гремели цепи. Её седые волосы были растрепаны и торчали в разные стороны. Белое костлявое лицо старухи, перепачканное землей, скривил злобный оскал.

Новая волна страха накатилась на Олежку, заставив его ноги задрожать мелкой дрожью. Вновь повеяло могильным холодом и тленным смрадом.

–Зачем ты звал меня? Зачем ты вновь покойный сон нарушил?– произнесла старуха, сверкая красными, как раскаленные угли глазами. Олежка вздрогнул под её колючим и обжигающим взглядом и отступил назад. Запнувшись о мраморную ступеньку, он едва не упал, но собравшись с силами, удержался на ногах.

–Ну, говори, зачем меня тревожишь, терзая проклятую душу. Я слушаю, что ты хочешь.

Олежка, собравшись с духом и одновременно борясь с ужасом, охватившим его существо, неуверенно начал: "Я твой платок принес, в обмен ответь мне на вопрос",– произнес он, удивляясь, как же это у него получилось.

–Говори свое желание и отпусти меня назад, Я слушаю тебя, верни платок, и я вернусь в могилу на покой.

Желай скорей, пока еще терплю, иначе, разорву.

И кровушкой твоею жажду утолю.

Олежка вспомнил слова монаха об амулете небесной манны, чистоте души и молитве. Это придало ему сил и немного уверенности.

–Слушай, черная вдова, не для того тебя я вызывал чтоб с тобою препираться. Скажи, где спрятан басурманский клад, в обмен, верну тебе платок и отвяжусь навеки.

–Да ты, мерзавец, мелкий прыщ, ты знаешь, с кем ты говоришь?

–Пока ещё я не таков, платок то нужен от оков.

–Ты прав. Я страшно голодна и боль внутри меня ужасна и сильна.

–Ну хватит, причитать. Платок то нужен или как?

Ведьма тянулась к Олежке, но оковы её удерживали и не пускали далеко от её же надгробия.

–Так, где таится этот клад?

–Цена секрета высока. Как ты намерен расплатиться? Душой?

Или договор иной?

–Иной! Платок – то у меня. И мало времени осталось до утра.

Платок то вот – Олежка показал в руке её истлевшую тряпку и потряс ею над ступенями.

–А ты стоишь вот там! Души свой я не отдам.

Тебе платок, а мне секрет, иначе просто мены нет!

–Ах ты торгаш, мерзавец мелкий!

–Платок то нужен? или нет?

–Выбора особо нет, тогда послушай мой ответ: «на Севере, за кладбищем, есть старая ветла. Придя туда, дождись полудня. А в полдень тень от той ветлы укажет путь, куда идти. Среди травы идет тропа. Иди по ней до самого конца. К болоту выведет она, и в воду с берега нырнет. Среди большого камыша найди два рыжих валуна. Иди меж них. С дороги не сходи. А там подводная тропа на остров выведет тебя. Остров тот среди болот запрятан.

С дороги с той сходить нельзя, кругами плавает змея. На острове увидишь круг камней. А в центре жертвенник теней. Там найдешь алтарь гробниц. Перед ним ты должен падать ниц. А у подножья алтаря разверзнется сыра земля. Перехитри хранительниц гробниц, обращенных в стаю птиц. Там и найдешь ты этот клад, но ты не будешь ему рад.

–Почему? Причина в чем?

–Их твари стерегут под алтарем.

–Почему не буду рад?"

–Потому что проклят этот клад. На крови лежит там злато, окропить его там надо, только так и не иначе станешь, мальчик, ты богаче.

Если все круги пройдешь, может, даже поживешь. Вот и всё. Верни платок! Ты усвоил мой урок?"

–Ладно, черная вдова, но если ты мне наврала, я вновь приду звонить в колокола.

–Ха-ха! Я тысячу лет уже мертва, я ответ тебе дала. Верни платок, время то идет, чтоб черт, тебя с твоими потрохами уволок.

Олежка вывел овцу, привязал к ней платок и отпустил её на кладбище. Матильда метнулась к овце, а Олежка бросился на колокольню.

Он бежал по скользким ступеням вверх, держась за холодные каменные стены. Он спешил к колоколу. Но все время поскальзывался, и падал. Его словно хватали чьи-то невидимые руки, стаскивая вниз, не пуская его наверх. Олежка уже добежал до звонницы, когда услышал предсмертные крики овцы. "Она добралась до платка", – подумал Олежка и взялся за старую верёвку. Раскачивая колокольный язык, он приговаривал: "Во имя отца и сына и святого духа. Аминь».

Громкий, оглушительный удар колокола обрушился на Олежку. Первый удар колокола заглушил его слова. Второй удар заставил задрожать стены, а третий удар, словно ветер, разнесся по округе.

–Чью душу я разбужу, третьим ударом назад провожу!– прокричал оглушенный Олежка. Колокольный звон все еще звенел в ушах, когда усталый и запыхавшийся Олежка почувствовал, как его ноги подогнулись, и он бухнулся на холодный каменный пол. Голова гудела, мысли путались.

Гул древнего колокола еще стоял в ушах, когда Олежка почувствовал, как сильно он устал, и как вокруг стало холодно и противно.

Оглушенный колокольным звоном, уставший и обессиленный Олежка, сидя на высокой звоннице, видел, как призраки кладбища, колтыхаясь на ветру, таяли и растворялись в воздухе. Над черным ночным кладбищем застыл зимний холод. Только сейчас Олежка заметил, как на темную землю начал падать белый и пушистый снег.

Олежка медленно приходил в себя, пытаясь отдышаться после раскачки тяжелого колокольного молота. Он, сидя на каменном полу звонницы, почувствовал, что стал замерзать, и собравшись с силами, стал подниматься. Странная слабость, навалившись на мальчишку, не давала ему прийти в себя. Собравшись с духом, он, опираясь руками о стену звонницы, медленно и тяжело поднялся на ноги.

–Господи всевышний, как я устал за эти три дня – произнес Олежка, поднявшись на ноги.

Сквозь арки звонницы Олежка смотрел на склеп Матильды. А на душе его было неспокойно. Он чувствовал, что ведьма что-то не договорила и это что-то может быть смертельным.

–Кто бы мне подсказал, что надо делать дальше? Как мне хотелось бы встретиться с тем самым странствующим монахом! И как вовремя он подсказал про заблудившуюся на кладбище овцу и ведьмин платок. Жаль, я не спросил его о возвращении из Петербурга. Он бы мне точно сказал, что делать? Может, что хорошего посоветовал бы?– рассуждал Олежка, спускаясь по холодным скользким ступеням колокольни,– Наверняка, на болоте или на самом острове есть еще какая-нибудь нечистая сила, о которой «Черная вдова» не сказала, и она наверняка стережёт клад пуще глаза своего. Не может быть все так просто и гладко, – размышлял Олежка.

Где находится это "чертово болото", знали только грибники и охотники. Олежка часто слышал о болоте разные страшные вещи и даже примерно знал, где оно находится. Но после беседы с мертвецами какая-то там лесная нечисть для Олежки была не страшна. Найти Курганов холм, о котором вскользь упомянул монах на Олежкин взгляд, было несложно, но ведьма его не вспоминала. Это было странным. Архангельское располагалось среди равнин. А старых ветел было не так много. Он видел, в какую сторону махнула ведьма, значит там и надо искать. Но чувство выполненного долга все-таки грело Олежкину душу.

Страх постепенно отпускал и Олежка почувствовал себя более уверенно. Он вышел из часовни и прикрыл за собой железную скрипучую дверь.

«В церкви святого Петра будут недовольны сломанной печатью», подумал Олежка, пытаясь плотнее закрыть дверь часовни.

Под ногами хрустели осенние листья, слегка прихваченные ночным заморозком, а ночное кладбище постепенно светлело. Изо рта валил пар и Олежка почувствовал, что он не просто замерзает, а околевает от холода.

–Вот и снег начался- подумал Олежка и, поеживаясь от мороза, прибавил шаг, проходя мимо того, что недавно было овцой.

Так, прибавив шаг, он направился к воротам кладбища. Снег становился все сильнее и сильнее. Олежка как-то сразу почувствовал крепчающий мороз.

–Хочу домой. В тепло и завалиться спать – дрожащим от холода голосом пробормотал Олежка,– Надеюсь, Ивашка догадался растопить печь, иначе я просто околею.

Олежка, закутавшись в свой старый сюртук, время от времени оглядывался на кладбище. Так, на всякий случай. Он все ещё не верил в то, что всё это происходит на самом деле и не во сне, а наяву.

–Спасибо тебе, господи, за защиту твою. Да восславится имя твое, как на небе, так и на земле. Благодарил Олежка господа, неустанно крестясь, оставляя за собой виляющую цепочку следов на пушистом снегу.

Пройдя пустырь, Олежка сразу же увидел черные силуэты бедняцких домов, среди которых маячил маленький, мерцающий в ночной темноте огонек.

Олежка подошёл к окну и заглянул в комнату. Ивашка не спал. Он стоял на коленях среди комнаты и молился на икону пресвятой богородицы, что осталась в наследство от Олежкиной мамы.

–Значит, он все-таки меня ждал – мелькнуло у него в голове, и от этой мысли на душе стало так хорошо и так тепло, что Олежка едва не расплакался. «Никакие сокровища мира не заменят любимых людей»,– пробормотал Олежка и осторожно постучал в окно.

Ивашка с опаской повернул голову, и на его лице расцвела светлая улыбка. Он вскочил на ноги и стремглав бросился к двери. Через мгновение Олежка услышал, как заворочался дверной засов и в проеме появился сияющий Ивашка.

–Олежечка, ты вернулся! Я так просил, я так молил. И господь услышал мои молитвы! Ты живой, ты вернулся, какое счастье!– Ивашка прижался к брату и крепко его обнял.

–Может, ты все-таки пропустишь меня домой? На улице всё-таки холодно.

–Ой, конечно! А я тут для тебя немного испек картошки, не знаю, как получилось, но без тебя я её кушать не стал. Ты будешь?

Олежка понял, что его маленький брат стал подрастать.

–Устал, конечно, но покушать надо – устало произнес Олежка, закрывая за собой дверь. Ивашка побежал к печке и стал выкатывать из остывающих углей несколько картофелин.

-А ты чего не спал?– спросил Олежка.

–Сегодня ночью странные дела творились.

–Ну-ка расскажи – спросил Олежка.

–Как только стемнело и на городской башне ударили двенадцать раз, за окном поднялся сильный ветер и к нам в дверь постучали. Стучали так сильно, что я испугался. Я спрашиваю – кто там, а в ответ только шипение непонятное. Я выглянул в окно, а там призраки бродят. Я так испугался, так испугался, что не знал, что делать. Я даже печку разжег, чтобы они через трубу не залезли. И всю ночь молился господу нашему и божьей матери богородице. А потом я услышал, как кто-то ударил в колокол на кладбище несколько раз и все стихло. Я выглянул в окно, а там снег начался. Мне страшно, Олежка, очень страшно. Вот кончится время, как нам жить? Мы такие бедные… Кому мы нужны? Даже мама перестала домой приходить.

–Не бойся, я что-нибудь придумаю – произнес Олежка. Давай покушаем и ляжем спать. Утро вечера мудренее – сказал Олежка любимые слова отца.

Братья сели за грубо сколоченный стол, который бродячий старьевщик не взял из-за чрезмерной червоточины.

–Спасибо, господи Иисуси, за дарованный нам ужин!– произнесли в один голос Олежка с Ивашкой.

Тонкий аромат печеной картошки забирался в ноздри, щекотал и соблазнительно манил. Они, обжигаясь горячей картошкой, дуя изо всех сил на печеные клубни, начали их очищать, перекидывая картофелину с одной ладони на другую. Разламывая толстую обугленную корку, братья добрались до желтоватой ароматной серединки, рассыпающейся на кусочки картофелины. Братья, немножко подсолив её, осторожно стали откусывать обжигающую мякоть картошки, наслаждаясь её вкусом. Большего удовольствия Олежка даже представить себе не мог. Ужасы ночи отступили на второй план, и ему уже казалось, что все, что произошло, было не с ним, а с кем-то другим, похожим на него.

Ивашка лопал картошку и поглядывал на Олежку. Покушав, Олежка сказал: «Ты молодец, спасибо тебе за ужин».

Ивашка, с перемазанным в золе ртом улыбнулся и сказал: "Это тебе спасибо. Если бы ты не отговорил меня от трещотки, которую мне хотелось купить на базаре, мы бы точно остались голодными. А трещотку мне дядька Аким обещал сделать. Правда, правда".

–Ну, хорошо. Давай-ка ложиться спать!– подмигнул Олежка и направился к кровати.

Подправив постель и закутавшись в теплый плед, братья легли спать. Ивашка почувствовав тепло брата, успокоился и уснул. Олежка успокаивал себя тем, что все получилось прекрасно, что утром он получит деньги, и они вновь заживут как и прежде. Но как он, ни старался не думать о произошедшем, как, ни старался забыть, все равно перед глазами всплывали жуткие образы мертвецов Колдуна и черной ведьмы. Как не старался Олежка их прогнать, они все равно врывались в его сознание. Он долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок. Поглядывая в сторону окна, вглядываясь в ночную темноту, проверяя – не затаились ли за окном кровожадная Матильда или чёрный колдун Бахра-мас.

Только утром, после первого петуха, Олежке удалось окончательно успокоиться и забыться сном. Ему снились кошмары, от которых он неоднократно просыпался в холодном поту. Ужас пережитого преследовал Мальчишку даже там, не отпуская Олежку из цепких когтистых лап. Ему снился Зеленщик, ломающий входную дверь окровавленным топором. Ему снилось, как мачеха спасается от него бегством с криком о помощи, и как где-то на улице за пределами дома он убивает её. Как Матильда, превратившись в огромную летучую мышь, налетела на Олежку, набросила на него цепь и стала душить. Ему снилось, как черный колдун с ножом напал на него, приковав его к каменному столу, и спускает его кровь в золотую чашу. А потом, стоя над костром, бросает в него кости и пьет из золотого кубка его собственную кровь.

За окном давным-давно рассвело, когда Олежка поднялся с кровати, чувствуя себя усталым и разбитым. Все его тело болело, словно всю ночь его били, не давая спать. Он посмотрел на братишку и подумал: какой же он все – таки еще маленький.

Ивашка все время вздрагивал и стонал во сне.

–Наверное, тоже снится что-то нехорошее- подумал Олежка, почувствовав сухость во рту. Он подошёл к кадке с водой и взял в руки ковшик. За окном все было белым- бело. Крупные снежинки, кружась в воздухе, тихо падали на землю.

–Надо идти к его светлости, награду требовать- подумал Олежка, подойдя к кадке с колодезной водой.,– "Что я, зря столько страхов перетерпел что ли?",– недовольно пробормотал Олежка, пробивая ковшиком замерзшую корочку льда. Пробив ледок, Олежка зачерпнул ковшом ледяную воду и поднес его ко рту. Пригубив стылую водичку, он мелкими глоточками начал её пить. Утолив жажду, Олежка подошёл к спящему Ивашке, укутал его потеплее стареньким пледом и уже собрался идти к его светлости, когда в дверь постучали. От неожиданности он даже вздрогнул.

–Есть, кто дома?– раздался за дверью строгий голос.

Олежка нерешительно подошёл к двери и потянул ручку засова.

Услышав грохот засова, Ивашка вскочил на кровати и с заспанным видом уставился на дверь. На пороге стоял пристав уездной жандармерии, а за его спиной, переминаясь с ноги на ногу, стояли два жандарма.

Он внимательно посмотрел сначала на Олежку, потом на Ивашку и вновь перевёл взгляд на Олежку.

–Где ваша мама?– спросил он.

–Не знаю!– ответил Олежка, пожимая плечами; «Она все время где-то остается».

–Понятно Кто-нибудь видел подозрительных злоумышленников возле старой часовни на кладбище?– спросил он.

Олежка помотал головой: «Нет, ваша светлость не видел, а что? Что-нибудь случилось?»

–Да! С дверей старой часовни были сорваны пломбы. Кроме того, кто-то на кладбище звонил в колокол, тем самым доставляя беспокойство благородным гражданам. Да, еще: к нам поступили некоторые сведения о вашем причастии к данному делу. А это нарушение устава и уголовно наказуемо. Кроме того, у вас закончился срок погашения задолженности. Вы можете её погасить?,– и пристав потер большой палец руки с указательным,– жест, понятный даже младенцу.

–Но, ваша светлость, прошу у Вас день отсрочки – умоляюще попросил Олежка.

–Вы не на базаре. Вот судебный указ от пристава за подписью самого губернатора.

–У меня есть немного денег, позвольте частичное погашение, умоляю Вас, ваша светлость.

–Сумма первого взноса?– спросил жандарм.

–Три рубля пятьдесят три копейки.

–Ну что же, можно подумать.

–Если я заплачу, Вы можете оставить нас еще на некоторое время, я даже согласен работать на месте отца, согласны?– Олежка умоляюще посмотрел на пристава.

–Это мы можем рассмотреть – поглаживая свои пышные усы, ответил уездный пристав.

Олежка тут же забежал за дом и забрался на чердак. Он с глубоким сожалением выгреб из заветной коробки всю сохранённую им наличность, оставив на всякий случай пятнадцать копеек на еду. Спустился вниз и протянул деньги приставу. Он пересчитал наличность и, отойдя в сторону, махнул рукой, стоявшим за его спиной жандармам: "Приступайте!",– скомандовал он.

Два жандарма, отпихнув Олежку, ворвались в дом и принялись все обыскивать, согнав перепуганного Ивашку. Перевернув весь дом, они выгнали братьев на улицу, покидав в тележку то, что, по их мнению, имело ценность. Дрова, мука, зерно- все, что припас Олежка со своих скудных заработков, чтобы более-менее перезимовать.

–Как же так? Ваша светлость, я же заплатил вам за отсрочку – рыдал Олежка.

–Ты? Мне?– удивленно спросил пристав.

–Да! Три рубля пятьдесят три копейки – сквозь слезы проговорил Олежка.

Пристав повернулся к жандармам и спросил; «Вы видели, что этот оборванец заплатил мне деньги?»

–Нет, Ваше сиятельство, Вам никто ничего не платил.

–Как же так?– кричал Олежка от такой вопиющей несправедливости.

Он не вытерпел, кинувшись на пристава с кулаками, стал кричать, что тот обманщик и что нельзя обманывать маленьких бедных детей.

Лицо пристава мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, и в его глазах засверкали молнии.

Через мгновенье сильный удар по лицу сбил Олежку с ног на замерзшую, заснеженную землю. Чрез мгновенье рядом с ним лежал Ивашка, который успел ударить пристава по ноге раньше, чем оказался рядом с братом. А следом за ними на снег приземлился и старый, поеденный мышами и молью плед. Братья, сквозь слезы, вытирая разбитые носы, горько наблюдали, как заколачивали окна и двери их родного дома. Как повесили тонкий конский шнурок и опечатали двуглавым орлом на горячим сургуче.

С окном проделали то же самое.

Пристав повернулся к мальчишкам, важно погладил усы и злобно объявил:

–Имущество арестовывается и опечатывается до разрешения суда. Упреждаю о сроке: с сего дня вы должны найти новое место проживания.

Если оного не будет или будете изобличены в попрошайничестве, либо в бродяжничестве, последует неминуемое наказание через острог. При повторном изобличении вы отправитесь на «каторгу для малолетних преступников» – объявил уездный пристав и залез в телегу, на которой помимо Олежкиных вещей лежали вещи таких же бедняков, которые задолжали уездной управе.

–Едем на Никольскую!– скомандовал пристав, и телега тронулась, оставляя глубокий след в мягком пушистом снегу.

Братья долго и злобно смотрели вслед укатывающей телеге, придумывая, как страшно они расправились бы со злыми жандармами, будь они постарше.

Вокруг их бывшего дома валялись расколотые чугунки, миски, поломанные доски и сломанная пополам отцовская лопата, по которой злодеи проехали своей телегой.

Олежка рыдал, Ивашка тоже.

После такого Олежка, полный решимости, направился ко дворцу его светлости, рассчитывая на солидное вознаграждение.

Примерно через час Олежка с Ивашкой добрались до каменных ворот его светлости. Олежка взялся за медный дверной молоток и несколько раз звонко ударил им о звенящий круг. На звук молотка выглянул привратник. Едва он увидел Олежку, как с ходу сообщил: «Его светлость занедужил и приказал никаких посетителей к нему не пускать».

–Скажите ему, что я выполнил работу, которую он просил и мне срочно нужны деньги! – прокричал Олежка, полный решимости, что без денег он отсюда не уйдет.

Привратник, ворча что-то под нос, откинул запор и впустил Олежку, указав ему, в какую сторону надо идти. Олежка бегом побежал к богато украшенному крыльцу, когда в дверях дворца Олежка столкнулся со священником из церкви Святого Петра.

–Стой, ты куда?– спросил он.

–Я к его светлости – ответил запыхавшийся Олежка.

–Ты опоздал, сынок. Его светлость только что исповедался и отошёл в мир иной.

–Как отошел? А как же я? А как же его обещание? – возмутился Олежка.

–У каждого своя судьба и мы не вправе её изменить, ибо на это воля божья. Люди часто уходят от нас, ибо каждому отмерян свой век,– с грустью произнес священник.

–Он обещал рассчитаться со мной, не унимался Олежка.

–Увы, чума вновь появилась в нашем городе. Это уже третья смерть за прошедшую ночь.

–Как Чума? Я ведь сделал как надо – вырвалось у Олежки

–На то воля божия, а вам я посоветовал бы не крутиться возле зараженных домов, а вернуться к себе и скушать чеснок.

–Это еще зачем?– удивился Олежка.

–Черная чума боится чеснока. Благодаря чесноку многие люди смогли выжить во время последней вспышки чумы. Я плохого совета не дам.

–Спасибо за добрый совет, святой отец. Но что, же мне теперь делать?– грустно произнес Олежка.

–Слушай голос своего сердца, ибо господь говорит через него! Ступай с богом во имя Отца, и Сына, и Святого духа. Аминь – произнес святой отец и трижды перекрестил Олежку.

Во дворец, как и ожидалось, Олежку не пустили, да еще чуть было собак на него не натравили. Так и ушел Олежка от дворца его светлости "не солоно хлебавши.

–Мы пропали, расстроено произнес Олежка, когда вновь оказался за воротами его светлости.

–Почему?– удивленно спросил Ивашка.

–Последняя надежда умерла вместе с его светлостью – вздохнул Олежка.

–Олежечка, родимый, пойдем домой. У меня ноги замерзли – прохныкал Ивашка.

Братишка ты мой ненаглядный, у нас теперь и дома-то нет. Что же нам теперь делать?

–Олежечка, милый придумай что-нибудь. Я знаю, ты умный – взмолился Ивашка.

Олежка тяжело вздохнул, бросил последний взгляд на дворец его светлости, взял за руку маленького братца и побрел прочь от несбывшейся мечты.

В глубоких раздумьях братья брели по заснеженной улице, время от времени останавливаясь и пропуская богатые коляски, проезжавшие мимо и месившие слегка подтаявший первый снег. Под грохот обитых железом колёс, озябшие братья сначала попали на Губернаторскую площадь, а потом и на Черногрязскую улочку с пьяными гуляками и грязными и ободранными бродягами.

–Неужели и мы станем такими глупыми, пьяными бродягами?– с грустью произнес Ивашка.

–Не знаю, я на самом деле уже не знаю, – грустно пробурчал Олежка.

Так они и добрели до своего дома.

Олежка впервые в жизни видел свой дом таким темным и заброшенным.

Возвращаться в приют "Церкви святого Петра" Олежке уже не хотелось.

–Переночуем сегодня на чердаке, а завтра с утра что-нибудь придумаем- рассуждая вслух произнес Олежка.

–Или послать всех, к чертям собачим, и самим добыть Татарский клад"? – громко сказал он.

–Возьмем, да и пойдем на "чертово болото".

–Ты что, Олежка! Туда нельзя, там гиблые места. Нельзя туда,– испуганно пробормотал Ивашка.

–Я пойду один, а ты дождёшься в церковном приюте.

–Ты что, я не могу! Меня и так оттуда выгнали, а вдруг ты не вернёшься, как папа и мама. Я боюсь!

–Я не хочу возвращаться в этот дурацкий приют. Я лучше пойду с тобой, вдруг я еще пригожусь – взмолился Ивашка.

–А если у нас не получится? Или пойдет что-нибудь не так? Что мы будем делать?!

–Ты пойми: у нас нет выбора. Или мы замерзнем на улице как последние бродяги, или погибнем на болотах. Всем наплевать даже Мамае Марте, вот где она, когда она так нужна?

–Олежечка, помнишь, что нам сказал святой отец? Господь вознаградит нас за испытания наши. Вдруг Господь укажет нам путь к заговоренным сокровищам? Помнишь, он сказал: «Только молитвы и чистое сердце может противостоять Чёрным заклятиям и проискам дьявола".

–Ивашка, какой же ты все-таки еще маленький – воскликнул Олежка и потрепал Ивашкины русые волосы.

–Тогда нам надо хорошенько подготовиться. Дорога не близкая, и не безопасная. Надо купить чеснока и хорошенько выспаться,– сказал Олежка и полез на чердак.

Они залезли на теплый чердак, приготовили веревку, колья и лопату отца. Наскребли немножко еды, которая была припасена на черный день и, закутавшись пледом, легли спать.

Ночь оказалась теплая, а к утру от снежного покрывала остались разрозненные клочки, вперемешку с грязью.

Древняя дорога

Утром братья одели чудом уцелевшие теплые вещи и спустились на землю. Собрав еду в узелок, они отправились на базар. Купив чеснок по бросовой цене, они отправились на старое кладбище.

Пройдя мимо могил и растерзанных овец, они дошли до часовни.

–Мне страшно- проговорил Ивашка, таращась на растерзанные останки овец.

–Может, все-таки пойдешь в церковный приют? – нерешительно предложил Олежка.

–Нет! Вот увидишь: я такой же сильный, как ты.

Олежка улыбнулся.– Смотри еще не поздно вернуться.

–Нет!– ответил Ивашка.

Олежка хорошо запомнил – в какую сторону указала ведьма и, преодолев разрушенный временем забор, они вышли к лесу. На краю возвышался старый вяз.

–Мы правильно идем? – спросил Ивашка.

–Всё правильно, мы на указанном месте, теперь надо дождаться полудня".

–Зачем?– спросил Ивашка.

–Тень вяза укажет путь на старую тропу.

Они сели на нагретый солнцем старый сук и молча, ждали, когда часы на городской башне пробьют полдень.

Ивашка не вытерпел и спросил: «Ты уверен, что тебя не обманули?»

–Это врят ли. У неё не было выбора. Дерево она указала правильно, значит и дорога должна быть.

–Давай поищем?– предложил Ивашка.

Они долго бродили вокруг дерева, когда с городской площади ветер донес бой курантов.

–Полдень!– произнес Олежка и внимательно стал рассматривать тень ветлы. Верхушка ветлы, словно стрела указала на густые заросли кустарника волчьей ягоды и боярышника.

–Нам туда!– сказал Олежка, направляясь к кустарнику. Раздвинув ветки кустарника, Олежка буквально наткнулся на столбообразный рыжий камень. На обветренном камне Олежка рассмотрел странное клеймо.

–Что это?– спросил Ивашка.

–Кажется, это древний дорожный столб. Мне о таких камнях папа говорил.

–Куда теперь идти?– спросил Ивашка.

–Пойдем по этой просеке, она должна вывести к болоту.

Они шли по грязной просеке, по краям которой клочьями лежал белый подтаявший снег.

–Странно, почему здесь ничего не растет? Даже травка скудная? – удивлялся Олежка, перебирая ногами опавшую листву. Неожиданно просека сузилась и поднялась на небольшой пригорок, обнажив древнюю каменную дорогу.

–Значит, идем правильно – сказал Олежка, указывая на очередной покосившийся столбообразный камень.

–Странно – произнес Олежка,– мы с отцом весь лес вокруг старого кладбища исходили, а этой дороги не видели. Просто чары какие-то,– произнес Олежка, пожимая плечами.

Ивашка не отставал, опасливо озираясь по сторонам.

Олежечка, милый, а ты видел диких зверей? – спросил он.

–Да пару раз видели. Один раз мы с папой за малиной пошли, на медведя наткнулись. Здоровущий был.

–Вы его поймали?

–Да нет, мы просто друг друга испугались.

–А еще кого встретили?

–Кабанью семью, со всем выводком. Они возле дуба корни рыли, только они нас не учуяли, мы с отцом тогда за грибами ходили.

–Вот здорово поохотится на кабана!– мечтательно произнес Ивашка.

–Бог даст, еще поохотимся – улыбаясь, сказал Олежка.

Они все шли и шли по старой дороге, прислушиваясь, приглядываясь и запоминая приметные деревья или камни. Ближе к вечеру братья пришли к подножию небольшого холма.

–Давай залезем и посмотрим: где мы?– предложил Олежка, и уже собрался свернуть с дороги, как тут же остановился.

–Что случилось?– спросил Ивашка.

–Стой! Ты помнишь, что монах сказал?

–Нет!

–Курган служил для Чингисхана маяком. Матильда и словом не обмолвилась про этот курган. Она велела идти только по дороге. Что-то здесь не так.

–Ой, смотри, Олежка, тут кто-то зайца поймал!– радостно сообщил Ивашка.

Олежка повернулся к Ивашке и заметил нацеленные на него колья.

–Ивашка, отойди от ловушки.

–Но Олежечка мы бы его съели. Видно, что недавно попался.

–Отойди, я говорю! Видишь, там колья нацелены? Отойди. Если все нормально, я лучше сам его возьму.

Ивашка послушно отошёл в сторону, а Олежка накинул петлю на силок и, отойдя в сторону, дернул его. Заяц и силок был у него в руках, а нацеленные колья так и остались на своем месте. Олежка вручил лесной трофей Ивашке, а сам полез на странное дерево. Добравшись до торчащих кольев, он внимательно их осмотрел. Это когда-то была настоящая убийственная ловушка, но со временем веревка сгнила, а деревянные колья вросли в ствол дерева, оставшись там навечно. Олежка внимательно осмотрел старую ловушку на предмет неприятных сюрпризов, и тут же сообщил: «Мы зря боялись, ловушка-то сломанная». Потом посмотрел на испуганного Ивашку, крепко сжимающего лесного зайца и громко рассмеялся.

–Чего смешного?– спросил Ивашка, думая, что старший брат смеётся над ним.

–Ивашка, расслабься, а то ты так вцепился в бедного зайца, что он задохнулся.

–Ой,– вырвалось у Ивашки и он разжал пальцы. Заяц мягко брякнулся на Ивашкины ноги.

–Ну и маленький же ты!– посмеялся Олежка.

–Ну, хватит!– рассердился Ивашка, подбирая назад своего зайца.

–На дороге есть старые ловушки, так что надо быть очень осторожными.

–Но зачем здесь сделали ловушки?– спросил Ивашка.

–Наверное, для того, чтобы обороняться или никого не пускать туда, куда ведет эта дорога. Хотя кто их знает, может, какие еще и работают. Но выяснять это у меня нет, ни малейшего желания.

–И как нам быть?– спросил Ивашка.

–Будем идти по краю дороги и внимательно смотреть не только под ноги, но и на деревья. Листья опали, а ветку от кола мы уж как-нибудь отличим- сказал Олежка, полностью уверенный в своей правоте.

Ивашке только и осталось пожать плечами. Его старший брат был самым умным, и он об этом знал. Он шёл следом за Олежкой, стараясь не отставать, хотя тот чересчур петлял среди кустов и деревьев. Мальчики шли краем дороги, всматриваясь в кроны деревьев и голые осенние кустарники. Опасность могла поджидать где угодно. Олежка испытывал в душе страх и смятение, но вида не подавал. Он всегда считал, что своим примером он должен научить младшего брата воспитать в себе уверенность и смелость.

Они шли по обочине старинной дороги, внимательно всматриваясь в просеку и росшие вдоль неё деревья. Олежка сразу заметил образовавшийся впереди них провал. Осторожно подойдя к краю огромной ямы, Олежка подумал: "Еще одна ловушка". На дне ямы, засыпанной листьями, лежали останки лесного зверья, не выбравшегося из ямы.

На огромных, торчавших прямо из земли каменных кольях, висели скелеты и более крупных обитателей леса. По краям ямы торчали сгнившие бревна, удерживающие земляные стенки.

–Н-да- протянул Олежка.

–Не хотел бы я оказаться на дне этой ямы,– пробормотал он, отходя от края, осыпающегося под его ногами.

Они осторожно обошли яму и, заметив еще пару древних ловушек, осторожно их обошли. С каждым шагом по древней дороге они все острее и острее ощущали приближение болота. Все чаще стали попадаться упавшие деревья. А мягкая, чавкающая под ногами моховая подушка, все чаще стала издавать неприятный, гнилостный запах болотины. Одуряющий аромат болотных трав дурманил голову, наполняя окружающий воздух тяжёлым ароматом.

–Болото уже рядом – сообщил Олежка маленькому брату.

–Олежечка, давай перекусим, я так устал, и кушать хочется.

–Братик, милый, потерпи немножечко, мы только подходящие место найдем, разведем костер и хорошо покушаем.

–Я дальше идти не могу, я очень устал и мне хочется спать.

–Нельзя здесь! Здесь много дурман – травы и хмеля. Держись, братик Ивашка! – ответил Олежка.

Ивашка плелся позади старшего брата, и зевал. Когда он начал сильно отставать, Олежка схватил его за руку, и потащил следом, ругая себя за слабость, которую он допустил, взяв с собой брата. Тяжёлый, дурманящий аромат немного отступил, и Олежкина голова стала понемногу проясняться.

Стало смеркаться, когда древняя дорога повернула в сторону и потерялась среди старых елей. В зарослях виднелись руины небольшого дома, видимо служившего когда-то пристанищем для охотников. Ночь черным покрывалом опускалась на землю. Дальше идти было не только опасно, но и глупо. Так далеко от дома Олежка ещё не уходил, и ему было страшно.

Что касается Ивашки, то он так устал , что у него уже попросту не было сил бояться.

Олежка раздвинул лапник вековых елей и обнаружил вход в старый дом. Старая деревянная дверь, изъеденная короедами и покрытая мхом, висела на черных кованых петлях. Олежка дотронулся до рыхлой, покрытой мхом двери и застыл. Дверь хрустнула и осыпалась в прах, превратившись в кучку трухлявых щепок и висящие в воздухе петли с обломками древесины. – Мы будем здесь жить? – спросил Ивашка и его лицо скривила хныкающая рожица. – Я домо-ой хочу-у, на печку-у!– заплакал он.

–Ивашка, братишка, у нас нет дома и мы здесь для того, чтобы его вернуть. А если не получится, отстроим этот и будем жить охотой. Заяц у нас уже есть, силок тоже, а остальное придумаем.

Они вошли в дверной проем и осмотрелись. На стенах висели запыленные, выбеленные временем и слегка позеленевшие от болотной сырости черепа лося, лесной козы, кабана и медведя. Углы и окна были опутанные грязной, усыпанной мошками и мухами паутиной.

–Фу, какая жуть… – пробормотал Ивашка.

–Это точно охотничий домик – утвердительно сказал Олежка.

Он видел подобные вещи в богатых домах, где ему приходилось подрабатывать.

В глубине дома высилась огромная каменная печь с обвалившийся трубой. Сквозь остаток дырявой крыши и ветви елей просвечивалось темное небо, на котором светились маленькие, как светлячки звездочки.

Под ногами хрустели остатки гнилого пола.

–Олежка, а вдруг здесь нечисть обитает?– спросил Ивашка, вытирая слезы.

–Очень может быть! Я на всякий случай печную известь взял,– и Олежка порылся в дорожном узелке. Через минуту он извлек из его недр белый кусочек,– Я сейчас крестики нарисую, и они нас оберегать будут, а ты сложи костер. Олежка подошел к двери и начал рисовать белые крестики, читая молитву живым в помощь, и плавно перешел на Отче наш.

Ивашка тем временем набрал сухих палок и сунул их в печь.

–Готово!– торжественно объявил он.

Олежка дочитал молитву и улыбнувшись спросил: "Мы дом отапливать будем или все-таки еду готовить?".

–Извини, я просто по привычке,– сказал Ивашка и выгреб палки из старой печи.

Сложив костер на земляном полу, братья разожгли огонь. Наступила глубокая ночь, когда в прогоревшем костре появились хорошие угли.

Олежка подготовил зайца и, соорудив небольшой вертел, стал его готовить. Сладостный аромат стал наполнять окружающий воздух. Олежка не блистал кулинарными способностями, но зайца приготовить он постарался. Братья в предвкушении сытного, ароматного ужина отломили от заячьей тушки по сочной лапке и принялись, есть, как вдруг услышали странный шорох и бормотание, доносившиеся издалека. Странный шум приближался. Олежка насторожился. Бормотание сменилось шепотом, от которого веяло тревогой и неприятностями.

–Ты слышишь?– спросил Ивашка.

–Да- шёпотом произнес Олежка и потянулся к осиновой жерди с заостренным концом.

Ивашка схватил приготовленную для обороны отцовскую лопату и сжал её в руках.

В отблеске огня братья увидели неясную тень, подкрадывающуюся к двери.

–Кто там?– выкрикнул Олежка так громко, что Ивашка даже подпрыгнул на месте.

Тень заметались из стороны в сторону и спряталась.

–Мне страшно!– прошептал Ивашка.

–Не бойся, дикий зверь на огонь не пойдет. Видимо, аромат жареного зайца привлек к нам ночных гостей,– прошептал Олежка.

–А если это нечисть? Или сам черт? тогда что?

У меня осиновая дубинка есть, отобьемся если что. А еще я святой крест сколотил. Он нам поможет.

За стеной что-то зашуршало, и братья услышали, как хрустнули сухие ветви. "Ночь темна, и духом сладостным полна»,– услышали они тихий хрипловатый голос возле двери.

–Кто тут?– спросил Олежка, поднимаясь на ноги и держа наготове осиновую жердь.

В этот момент в дверном проеме появился невысокий, сгорбленный старик, одетый в звериные шкуры, подпоясанный старой грязной веревкой с истрепавшимся концом. Его серая неопрятная борода явно доставляла гостю неудобство. В его горящих зелёным огнем глазах, отражался огонь и два мальчишечьих отражения. Его голова с редкими, серыми, спутавшимися волосами, с застрявшими в них листьями и веточками деревьев, не скрывали рогов, росших на его лбу. Он стоял в двери, опершись на стену получеловеческой рукой с длинными когтями. Ноги нечистого покрывала густая шерсть, а на ступнях красовались широкие меховые лапти. Старик спокойно стоял в дверях и таращился на опешивших мальчишек.

Олежка одной рукой спрятал испуганного Ивашку, давая ему понять, чтобы тот не высовывался из-за его спины, а второй рукой перехватил осиновый кол и отчертил вокруг них замкнутый круг, как учил отец Тихон из церкви Святого Петра, оставив за его пределами ароматно пахнущего кролика.

–Вы кто?– спросил Олежка.

–Я тот, кого частенько поминает весь народ.

–Я никого не поминал- растерянно пробормотал Ивашка.

–Понятно- произнес Олежка, приготовившись встретиться с самой нечистой силой лицом к лицу.

–Кто вы?

–Я хозяин этих мест- произнес странный гость, поглядывая на готовящегося зайца.

Олежка впервые не знал, что делать. Они были совершенно одни, в темной лесной глуши. Кричать бесполезно. Помощи ждать неоткуда. А сгинуть в этих лесах было проще простого. Олежка, почувствовал, как холодный пот выступил на его висках.

Гость покачал головой.

Пока Олежка судорожно вспоминал молитвы и заговоры, Ивашка опередил его.

–Вы черт?– спросил он, выглядывая из-за спины брата, пытаясь, как следует рассмотреть гостя.

–Я?!– фыркнул гость,– "Я с чертовым отродием дел не имею. Я в ссоре с ним, не помню сколько лет".

–Олежка на мгновение застыл в смятении и спросил первое, что пришло в голову; «Тогда кто вы?»

–Вот дети, кто ж гостей так привечает?,– недовольно произнес старик, не сводя глаз с жарящегося зайца.

–Я лесной хозяин, над деревьями начальник!– объявил гость и выпрямился.

Старик оказался невысокого роста. Не горбуном, как показалось братьям на первый взгляд. Ивашка осторожно взял брата за край рукава и слегка его дернул, давая понять, чтобы Олежка нагнулся к нему и послушал маленького брата.

Олежка наклонился к Ивашке, подставляя ухо. Ивашка прильнул к его уху и прошептал: «Это, наверно леший?»

Олежке даже в голову не могло прийти, что это мог оказаться сам леший. Люди описывали его в виде ходячего дерева- великана, а тут- на тебе. Чтобы окончательно убедиться в правоте младшего брата, Олежка собрался с духом и обратился к гостю.– Вы Леший?

Гость заметно оживился, и на его губах заиграла улыбка.

–Конечно, кто ж ещё? – произнес старик.

–Вот времена настали. Люди помнить перестали.

–А вам и невдомек, что ароматный дух меня привлек?

От таких слов у Олежки даже в животе заурчало.

–Я есть хочу,– прошептал Ивашка, не сводя глаз с жарящегося на углях зайца с выступившими капельками жира, сбегающими по бокам тушки и с громким шипением капающими на красные угли, вспыхивая яркими огоньками.

–Вы будете?– спросил Олежка. Прикидывая в уме, как стоит поделить зайца.

–Придется поделиться – прошептал Олежка на ушко маленькому брату.

Ивашка посмотрел на брата, перевел взгляд на готовую тушку и остановил взгляд на ночном госте. И деловито пожал плечами: мол, не знаю, как поступишь, так и будет.

–Мы в такой глуши гостей не ожидали. И приняли Вас во тьме за черта, уже хотели вход перекрестить и зачитать молитву господа в защиту.

–Серость вы!– проворчал лесной гость.

–Простите нас, мы слышали о Вас- произнес Олежка, пытаясь как-то сгладить неловкую ситуацию.

–А Лешего мы встретили вообще-то в первый раз, посему и не признали Вас – поддержав брата, добавил Ивашка.

–Ну ладно, извинения принимаю- смягчился лесной дед.

–Кто вы- то есть? Огонь здесь разжигаете, лесных зверей пугаете?

Олежка отложил в сторону свой кол.

–Мы, дети бедняка, которого колдунья извела- произнес Олежка, снимая с огня тушку ароматного зайца.

Мальчик снял зайца с самодельного вертела и стал делить его на три равные части. Одну взял себе, вторую брату, а третью протянул Лешему.

–Что за ведьма?– спросил старик, присаживаясь к огню, и наблюдая как Олежка, делит зайца.

–Матильда.

–Матиль-да?– протянул Гость, протягивая руку навстречу за своей порцией заячьей тушки.

–Она до сих пор жива?!

–Нет, к счастью умерла!

Леший взял в руки горячую порцию зайца – и давно?

–Уж века с два – ответил Олежка, усаживаясь на свое место возле костра.

–Время как вода – протянул Леший и надкусил кусочек заячьего мяса.

–Вы слышали о ней?– спросил Олежка, откусывая от своего кусочка.

–Да беседовал с ней пару раз!– ответил гость, прожевав первый кусочек жареного мяса.

–Она убила нашего отца!– сказал Олежка.

–Да-да! Это злая колдунья, она нашего папу убила и нас хотела убить. Я сам её в окошке видел,– произнес Ивашка, вспомнив страшное лицо покойницы, и противный скрежет когтей о стенку избушки и поморщился.

Леший впился зубами в жареного зайца и с причмоком стал, его есть.

–Откуда вы знаете, что это она убила вашего отца?– спросил гость, обсасывая тоненькое ребрышко копченого зайца.

–Я говорил с ней!– поморщившись, ответил Олежка, откусывая очередной кусочек.

–Если она умерла, то, как вы могли её видеть?– спросил Леший, причмокивая от удовольствия.

–Один человек рассказал, как её вызвать и обещал хорошие деньги в награду. Мы очень бедные и мы задолжали церкви Святого Петра за жилище, а отец больше не мог рыть могилы. Если бы не долги, мы бы никогда не совершили этот смертный грех. Сначала этот человек обратился к нашему отцу, но Матильда убила его раньше, чем он успел что-то сделать. Потом волей судьбы эта работа досталась мне. Я очень сильно испугался.

–Склонил- таки, черная душа – проворчал Леший.

–Я всё сделал как надо, но тот человек внезапно умер. В итоге мы остались без денег. Потом явился пристав и выгнал нас на улицу.

–Я должен был узнать про древний клад, а про него знала только Матильда «Черная вдова» теперь мы здесь, только так мы сможем вернуть наш родной дом.

Когда от зайца остались одни только косточки, Леший стал более разговорчив.

–Вижу, серьезная беда привела вас в эти гиблые места – произнес Ночной гость.

–Если бы не голод и нужда все было бы иначе – ответил Олежка, придвинувшись поближе к костру, поеживаясь от ночной прохлады и подбросив дрова в огонь – мы никогда не пустились бы на эти поиски.

–Все так плохо!– потягивая курносым носом, дым от костра, произнес Леший.

–Да! Нас выгнали из дома, наложив печать.

–Я далек от простых людских забот. Мой удел: «деревья звери, с ними нет потери,– произнес гость, смотря куда-то вдаль, сквозь ребят и сквозь каменные стены, куда-то очень далеко».

–А далеко идти ещё до чертовых болот?

–Дорога вас туда и приведет.

–Матильда место указала и про древний храм мне рассказала – ответил Олежка.

–Верный путь вам указала, священный город там стоял. Потом война, пожар и город пал.

–Как попасть то нам туда, чтоб не сгинуть навсегда?

Гость явно не хотел отвечать, но после небольшой паузы произнес:

–Там очень гиблые места, даже звери не идут туда. Там совы на ветвях живут, заветный путь от смертных берегут.

–Расскажи нам, добрый чародей, там правда есть болотный змей?

–Правда как полынь горька, есть там старый злобный змей. Он много погубил людей.

–Расскажи, нам чародей, как нам змея избежать, и чьею кровью злато окроплять?

–Я в болота не хожу, но кое-что вам расскажу.

Там сестра моя хозяйка. Мой привет ей передай-ка, может, даст тебе ответ, может, даст тебе совет. Подойдя к краю болот, не спеши искать там брод. Змей там злобный обитает, всё живое пожирает. Черт командует им. Змей болотный очень быстр, исчезает в пене брызг. Будь внимательным всегда, как доберетесь вы туда, башню старую найдите и сестру Кикимору зовете. Кое-что я подскажу: по воде идите не спеша, чтоб не дрогнула вода. Не нашлось еще людей змея этого хитрей. Помните мои слова. Я пойду, уже пора. Отдыхайте до утра.

Ни зверь ни птица не нарушит сей границы»,– Леший сделал круговое движение, и выйдя за дверь, мгновенно растворился в ночной темноте.

Он так быстро исчез, что братья даже не успели с ним попрощаться.

–Ну и дела,– пробормотал Олежка, – За всю мою жизнь я не общался с разной нечестью столько раз, сколько за последние время»,– произнес он, все еще находясь под впечатлением ночной встречи, смотря на красные угли костра.

Ивашка подбросил несколько веток и красные языки пламя вспыхнули, и заиграли на сухих прутьях.

–Надо подбросить побольше веток. Ночь холодная, один плед вряд ли согреет, если ночью пойдет снег – сказал Олежка и принялся собирать хворост.

Вокруг было много сухих деревьев и братьям даже не пришлось отходить от старого охотничьего дома. Они чувствовали присутствие диких животных, ходивших где-то рядом. Но, как и было обещано, ни зверь, ни птица не приближалась к дому, в окнах которого мерцал огонёк.

Собрав приличное количество дров, Олежка вбил в дверной проем связанный веревкой из ровных веток крест и, прочитав молитву, вернулся к костру.

Ивашка, с раскрасневшимся от жары лицом, сидел у огня и время от времени подбрасывал в него сухие ветки. Олежка подсел к нему, развернул старый заплатанный плед и накинул его на плечи. Жар от костра и сытный ужин постепенно нагонял дрему. Под равномерный треск огня братья задремали.

Проснулись они от утренней прохлады. Костер все еще дымился, а под толстым слоем пепла угадывались красные угли. Братья поднялись, собрали свои скромные пожитки, разобрали крест на входе и вышли на затуманенную дорогу.

Вновь стал ощущаться одуревающий запах болота. Но на этот раз он уже не казался таким резким и сильным.

Олежка шел по краю дороги, опасаясь наткнуться в густом тумане на какую-нибудь древнюю ловушку, и ведя младшего брата за собой.

Он слышал четкие всплески воды, но по его догадкам болото могло быть значительно дальше.

–Мы уже рядом или еще нет?– спросил Ивашка у старшего брата, заметив, что тот остановился, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь густой серый туман.

–Мы даже с отцом в такую даль не заходили. Плохое место, говорил. Надо было тебе остаться в приюте Святого Петра- сказал Олежка, слегка повернув голову к маленькому брату.

–Но Олежечка- плаксиво начал Ивашка.

–Тише- произнес Олежка, понизив и без того тихий шепот,– "Перестань задавать вопросы, и не мешай мне слушать, иначе мы будем первыми, кем позавтракает болотный змей".

–Ну-у....протянул Ивашка.

–Ты слышал, что вчера леший сказал? Змей очень быстр, прослушаю его всплеск, и мы пропали- сердито произнес Олежка.

Ивашка смолк и больше не приставал к брату с вопросами, от которых его просто распирало. Где-то в тумане забурлила вода, словно кто-то заворочался в болотной тине.

Говорить об опасности Ивашке не пришлось. После таких звуков он тут же замолчал и стал прислушиваться к окружающим звукам. Они шли в густом, сером тумане, с трудом угадывая неясные очертания деревьев и кустов. Чтобы убедится в том, что древняя дорога всё ещё под ногами, Олежка несколько раз присаживался на корточки, а потом шел дальше. Ивашка, полагаясь на Олежку целиком и полностью, продолжал брести следом за братом, осторожно ступавшему по старой каменной дороге. Неожиданно сквозь туман выступили два каменных идола, испугавших Олежку.

Он остановился и осмотрелся. Два рыжих, потемневших идола, подобно стражникам, охраняли вход на мост. Олежка опасливо осмотрелся и, прижавшись к каменному парапету моста, осторожно пошел вперед,

велев Ивашке следовать его примеру.

Пройдя несколько метров по древнему мосту, Олежка остановился.

–Все, дорога кончилась- произнес Олежка, рассматривая в сером тумане расплывчатые очертания обломков разрушенного моста.

–Наверное, до острова осталось совсем немного, только как до него добраться? Можно попытаться перебраться на ту сторону по камням, но при таком густом тумане это смертельно. Помнишь, что Леший сказал?

Где-то здесь живет его сестра- напомнил Ивашка.

–Верно, но не сказал где. Напролом мы не пойдем, это опасно, придется подождать, когда развеется болотный туман.

–Хорошо бы её отыскать. И мне немножечко страшно- произнес Ивашка.

–Если она здесь на самом деле живет, то мы, наверное, сможем её найти. Вот тогда она нам и сможет помочь. Думаю, что её надо поискать на берегу- после этих слов Олежка развернулся и направился в начало моста. Олежка пожалел, что не спросил Лешего, где найти его сестру.

Ивашка безмолвно стоял рядом и терпеливо ждал решения старшего брата. Вдруг. Олежке показалось, как будто кто-то плачет.

–Ты слышал?– спросил он у маленького брата.

–Нет- произнес Ивашка, крутя головой по сторонам. Шум ветра и шелест зарослей камыша заглушали все вокруг. Очень может быть, но лучше проверить. И Олежка шагнул к камышу, держа осиновый кол наперевес.

Плачущий голос стал немного громче.

–Значит, не показалось- подумал Олежка и прибавил шаг, не забывая о мерах безопасности.

Раздвинув камыши, Олежка шагнул в заросли. Ивашка взял в руки лопату проследовал за братом.

Олежка сразу почувствовал, как его ноги вязнут в болотистой почве, хлюпающей и чавкающей под ногами. Как не старался Олежка поднимать ноги, корни камышей все равно путались в ногах, мешая ему идти. К счастью, этот участок был небольшой и через минуту заросли камыша расступились и Олежка выбрался на сухую землю. Ивашка, спотыкаясь и ругая гадкий камыш, выбрался следом. Сквозь туман проступали развалины

старой стены.

–Что это? Неужели мы пришли?– вырвалось у Олежки, с изумлением рассматривающего каменную кладку.

–Это уже заколдованный город?– спросил Ивашка.

–Не знаю- ответил Олежка, осматривая величественную стену, верх которой растворялся где-то в тумане.

Олежка пошел вдоль закругленной стены и услышал четкое всхлипывание где-то рядом.

Туман уже не был таким густым, как на мосту и многие предметы стали более четкими, чем прежде. Олежка понял, что каменная стена не что иное, как каменная башня, располагавшаяся на небольшом пригорке. Обойдя башню вокруг, он неожиданно наткнулся на старушку, сидевшую возле старого пня. Она сидела на земле и тихо всхлипывала.

–Что с вами, бабушка?– спросил Олежка, обращаясь к старушке.

Его голос прозвучал необычно громко и звонко, так что он даже сам вздрогнул от своего собственного голоса.

Старушка от неожиданности даже подпрыгнула на месте и охнув, заплакала.

–Мальчики, милые, помогите, ногу мою из плена освободите.

Олежка осмотрел прогнивший пень, в, корнях которого застряла нога старушки. Освободить ногу оказалось не просто: цепкие корни крепко держали свою добычу. Он, словно живой, хватал Олежку за руки, пытаясь зацепить новую жертву. Олежка испуганно выдернул руки из корней и изумленно посмотрел на пень. -Не понимаю,– удивленно воскликнул Олежка,– пень вроде совсем трухлявый, а корни крепкие? Попробую его разломать",– произнес Олежка и взял в руки отцовскую лопату и перерубил все корни но пень только покачнулся и как и прежде остался на месте. Олежка отдал брату отцовскую лопату, а сам взялся за свой осиновый кол. Размахнувшись, как следует, и что было сил, вогнал его в центр трухлявого пня. Не успел он навалиться, как из-под пня раздался пронзительный визг. Пень подпрыгнул и с сухим треском вывернулся из земли. Олежка даже не успел опомниться, как из-под пня выскочил Нечистый и бросился бежать. Никто даже глазом моргнуть не успел, как тот исчез в тумане. Шум бегства был такой, что казалось, будто целое стадо диких зверей ломится сквозь дикую чащу леса.

Старушка ахнула и произнесла: -Ну берегись, я отомщу. Весь бесов род перекрещу! Прокричала разгневанная старушка, потрясая кулаком вслед удаляющемуся шуму.

После того, как старушка немного успокоилась, она обратилась к Олежке: -Спасибо мальчики! Спасибо, милые! Сама судьба, прислала вас на помощь в эти гиблые места?! Какие ваши имена?

–Судьба! Олежка я. А это братик мой Ивашка.

–Ага – подтвердил Ивашка, уже привыкший к странным разговорам.

–А как нам бабушка, вас величать, чтоб словом не обидеть?

–А я Яга! И вам я благодарна.

–Там, в охотничьем дому мы Лешего видали, он сказал нам про сестру. Просил, чтоб мы привет ей передали. Мы по дороге шли к мосту, и стоны услыхали и увидели беду, куда Вы, бабушка, попали.

–Ой, спасибо, молодцы! Век вам благодарна. Чем смогу, вам помогу, поделюсь я знаньем.

Олежка посмотрел на валявшийся, на земле трухлявый пень, и пожал плечами.

– А вы откуда и куда?

– Мы с братишкой, дети бедняка, и привела сюда нужда -произнес Олежка, пытаясь выдернуть из трухлявого пня осиновую жердь.

–Но как попали вы сюда?

–Мы по дороге древней шли. И ловушек уйму обошли!– с гордостью в голосе объявил Ивашка.

Олежка строго на него посмотрел, и Ивашка понял, что сболтнул лишнее.

–Значит, вы здесь неспроста, а дорога заколдованная та. Только маг и чародей знают, как пройти по ней.

Олежка не стал кривить душой и скрывать истинных причин их появления в этих проклятых местах.

–Матильда «черная вдова» секрет нам рассказала, и дорогу в город указала. А теперь чтоб пройти нам без потерь, нужна Дяди Лешего сестра. У нас к ней важные дела. Может Вы её видали или может где встречали?

Старушка улыбнулась, и в этой улыбке было что-то странное.

–Ха-ха! Конечно, я её видала и частенько здесь встречала.

–Подскажите! Где найти?!

–Прямо здесь! Я впереди!

–Это Вы-ы-ы?!!! – воскликнули братья.

–Что? Вы Кикимор не встречали?!– рассмеялась она.

Мальчишки изумленно замотали головой.

–Как поняла, по дороге вы пошли, что бы злато обрести.

Олежка смутился и неуверенно произнес: «Мы, только до моста дошли».

–Вы, правда, дяди Лешего сестра?

–Да!

–Привет для Вас передавал, и сказал, что давненько не бывал и немного заскучал.

Старушка усмехнулась и произнесла: "Мой твердолобый брат на обещания богат.

–Да, давно не навещал и тогда он вас послал.

–Чем могу я вам помочь?

–Он сказал, что Вы могли нас до острова свести.

–Ай да братец, ай да плут. Тут болото, а не пруд. Эта просьба не ко мне, это вам к другой сестре.

–Ну, помогите бога ради, мы и так уже устали. Отчий дом наш отобрали, если есть хоть капелька души, нам бабуля помоги. Надо пять червонцев обрести, мы бы Вам овечку привели. Мы вернем наш отчий дом и как люди заживем. Человек, кто мог помочь, умер в прошлую полночь, и тогда мы поневоле оказались в этом горе.

–Ну что же, раз такое горе, тут отбудешь поневоле.

–Спас от муки Ваш приход, вот теперь и мой черёд.

–Расскажу вам все что знаю: и задача непростая. Возьмите каждый два шеста длиною роста с ваших два. Нельзя идти вам через мост, идите прямо, там *погост. Найдешь упавшую ветлу, а там ты топаешь по ней. И ты дойдешь до старых пней. Только помните, одно, будут *лунки воды. Вам их стоит обойти. Змей сквозь них наверх глядит. И за островом следит. Перебирайтесь по корягам и не лезьте напролом. Чуть профукал, плакал дом. Доберешься до земли, сам дорогу проложи.

На острове есть старый храм. А в нем, головою вниз, встретишь ты хранительниц гробниц. Отловите их царицу и с Царицей пустят птицы.

Помни! стражники гробниц – это стая звероптиц. Это- звери кровопийцы. Их укусов берегись. Как пройдешь за старый храм, там алтарь среди гробниц. На алтарь ты не спеши. Помолитесь для души. Как попасть вам во дворец этого не знаю я. Земля та не моя. Дальше сами разберетесь, сердцем, словом и душой.

–Как поймать нам эту птицу, именуемой царицей?!

–Вот возьми с собой в дорогу сей чудный корешок. От него один кусок разотрете в порошок, а второй сложи в силок. Порошок у входа сыпьте, на него слетятся птицы. А корешок возьмет царица. Только дальше не спеши. Дальше, только высшей боже в совладении поможет. Осмотрите все гробницы, где-то есть там тайный ход, правда там сам черт не разберет. Если вам и повезет и дело до сокровища дойдет.

Кто отопрет, сей древний клад, станет мигом он богат.

–Бабушка скажи, клад замешан на крови? Как же взять и унести?

–Своею кровью окропи молитвой чары разведи, тогда злато и бери. Только так, а не иначе, станешь ты тогда богаче.

–Как вернуться нам назад?

–Все скажи, да покажи – проворчала старушка, видимо уставшая от огромного количества вопросов,– перед храмом идол есть, что нельзя и глаз отвесть, а у идоловых ног, растет оранжевый цветок. Веток несколько сорви и в карманы положи.

Змей его терпеть его не может, он пройти назад поможет.

–Спасибо, бабушка Яга! Теперь вернусь наверняка!– произнес Олежка и поклонился до земли.

Маленький Ивашка последовал его примеру.

–Много кто так говорили и были тоже молодые. Да хранит вас оберег – произнесла старушка, увидев блеснувший на Олежкеной шее подаренный странствующим монахом амулет.

Олежка изумился и спросил: откуда она знает о талисмане?

–Им владел один монах, побывавший в сих местах. Он как вы, совет просил. Он здесь был совсем без сил.

Олежка к своему удивлению, вспомнил рассказ монаха о пьяном дьяке, который сказочно разбогател и построил новую часовню. В это трудно было поверить. Неужели этот монах сам приходил тогда к ним домой? Но откуда он мог знать, что Олежка отправится на поиски заколдованного клада? Он говорил, что этот дьяк умер в страшных муках.

–Пойдем? – произнес Ивашка, перебив его мысли.

–Да сейчас пойдем – ответил Олежка,– бабушка, а Вы не знаете, как к монаху попал этот талисман?

–Про то не ведаю. Догадок я не строю. Знаю лишь одно: он в тех руках, в которых должен быть. Ну, с богом, пусть будет милостивым он, идите!

Братья попрощались со старушкой, и пошли в ту сторону, куда она указала. Олежка вспомнил про ловушки и хотел спросить: как их обходить? Повернулся к Старушке, а её уже и нет.

–Забыл про ловушки спросить – расстроенным голосом произнес он.

– Олежечка, ты же умный, ты справишься.

–Надеюсь, произнес Олежка, и они пошли дальше.

Зачарованный город

Серый туман немного развеялся и стал более прозрачным.

Старушка не обманула. Вскоре Олежка увидел среди деревьев каменные надгробия и памятники. Не раздумывая, он повернул направо, и, пройдя несколько метров, увидел корни огромного дерева, вывернутые из земли.

–Значит, идем правильно – сказал Олежка Ивашке и подошел к дереву, верхние ветви которого все еще скрывал туман. Дерево лежало в вонючей болотной жиже. Оно каким-то чудом не утонуло в болоте. Прямо у ног начиналось хлюпающее, слегка выбеленное ночным заморозком болото.

–Ивашка далеко от меня не отходи. Посмотри по округе, может какие-нибудь подходящие жерди, найдешь, или подходящие для жердей деревца.

Отыскав среди могил несколько подходящих деревцев, с помощью отцовской лопаты они их подрубили, и заготовили себе кривые, но вполне подходящие жерди. Олежка помог Ивашке вооружиться двумя длиннющими жердями, и они осторожно перешагивая через толстые сучья, потихоньку пошли по скользкому от болотной сырости дереву.

Ивашка, пыхтя, как лесной ежик, старался не отставать. После того, как он дважды поскользнулся, едва не свалившись в болотную трясину, Олежка достал кусок льняной веревки и привязал одним концом к себе, вторым младшего брата. «Помни о болотном змее. Если он схватит тебя, то следом утянет и меня. Ты же не хочешь, чтобы все наши мечты и старания пропали из-за твоей неосторожности?»

Ивашка замотал головой из стороны в сторону. После этих слов братик стал более аккуратным и осторожным.

Они перебирались по стволу дерева до тех пор, пока крона дерева не закончилась на небольшом островке с мертвыми деревьями и высокой осокой. Олежка забрался на высокую корявую березу и осмотрелся. Туман немного осел и Олежка увидел вдали множество каменных построек. По всему болоту, разбросанные по мелким островкам, торчали корявые деревья. Словно жуткие чудовища, застывшие в угрожающих позах. Олежка сравнил расстояния между корягами и спустился с дерева, мысленно проложив между ними путь до развалин. Спустившись на чавкающую почву, Олежка, нащупывая жердью путь, медленно и осторожно стал пробираться до соседнего островка.

Ивашка, осторожно ступая за братом след в след, не отставал ни на шаг. Туман становился все реже и прозрачнее. Среди множества болотных кочек в лучах восходящего солнца, поблескивали огромные полыньи. Теперь Олежка понял, о чем его предостерегали. Обходя огромную, затянутую ряской дыру, Олежка понял, что мимо просто так не пройти.

________________________________________________________________________________________________________*Лу́нка: маленькая яма в земле или углубление в камне или другом предмете/материале (в археологии – см. Чашевидный знак); также – сквозное отверстие во льду – Рыболовная лунка,

*Погост – сельское кладбище.

-–

Надо было придумать, как переправиться с одного островка до другого и не провалиться в колышущиеся волны трясины. Олежка видел пару раз, как местные плотники чинили после весеннего паводка сломанные мостки через речку.

И решил использовать это на болоте. Немного поразмыслив, Олежка положил жерди на поваленные от времени деревья и, повозившись несколько минут, смастерил переправу. Ивашка с интересом наблюдал за его действиями и гордился своим братом.

Перебравшись на следующую кочку, братьям снова пришлось мостить переправу из своих жердей. Только к полудню, уставшие и перемазанные вонючей болотной тиной и грязью, братья выбрались на каменный остров, возвышавшийся над болотом. Выбрав более- менее удобное место, Олежка с Ивашкой повалились на траву.

Теперь Олежка понял, почему сестра лешего нашла монаха уставшего и обессиленного. Солнце было в зените, когда Олежка с Братом Ивашкой немного отдохнули и поднялись на разрушенную стену, когда-то защищавшую древний город. Перед их взором предстала невероятная картина: полуразрушенные постройки утопали в высоких зарослях травы. Высокие каменные стены, увитые плющом и диким хмелем, скрывали каменные стены многих построек, создавая целые галереи. Пожелтевшие вьюны, слегка подернутые морозом возле земли, со свернутыми в трубочку листьями, словно цепкие лапы, опутывали ноги и мешали идти. Олежка, поддерживая младшего брата, чтобы тот не упал на камни среди руин, ругал и себя, и брата за слабость, которую он проявил, взяв Ивашку в это дикое путешествие. Ивашка брел за ним и только всхлипывал, размазывая грязными руками детские слезы. Ивашка сам не раз пожалел, что увязался за старшим братом, приговаривая от обиды: "Лучше утонуть! или погибнуть от диких зверей! только бы не создавать проблем!"

Братья шли среди могучих руин, чувствуя невероятный страх и уважение. Они были в городе- призраке, о котором в Архангельском ходила легенда каменном городе и небесном камне, упавшем с неба, и исполняющим любое желание. Рассказывали всякое: и что многие смельчаки отправлялись на поиски этого города, да так его и не нашли. А тому, кому улыбнулось увидеть его, давным-давно сгинули.

Олежка с ужасом и уважением взирал на каменные дома, разрушенные давней войной и беспощадным временем.

Ивашка испытывал те же чувства.

Продравшись сквозь густые заросли улиц, Олежка с Ивашкой неожиданно вышли на каменную площадь. В центре, которой стояла огромная статуя, похожая на человеческую фигуру со странной головой.

В конце площади возвышался каменный храм с колоннадой, украшенной фигурами людей и разных животных.

Олежка, вспомнив слова старушки, направился к нему. Проходя мимо идола, он обратил внимание на странные пятна, окружавшие его. Это оказалось очень странное растение, росшее под ногами идола. Олежка облокотился о лежавший на постаменте рыжий каменный шар, исписанный странными знаками, и сорвал несколько пучков.

–Это для змея – пояснил он,– и сел на постамент, прислонившись спиной к каменному шару.

–Ты даже представить себе не можешь, как мне хочется, чтобы нам повезло, и мы вернулись живыми и богатыми. Мы смогли бы отремонтировать наш дом, перестали голодать, и у нас всегда была бы еда и дрова.

Ивашка присел на постамент рядом с братом смахнул с рыжего шара песок и, разглядывая и странные знаки, сказал; «Если бы мама перестала пить, мы бы зажили лучше прежнего. Может она уже спохватилась и ходит по городу и ищет нас?! – неуверенно произнес Ивашка.

Нарвав немного странного растения и распихав его по карманам, братья направились к храму.

Храм, украшенный всякими фигурами, оказался привлекательным только снаружи. Подойдя к огромным кованым воротам, Олежка остановился. Огромные, полусгнившие ворота, а их створки, сорванные с верхних петель от собственной тяжести, перекосило, так что они просто вросли в землю, оставшись приоткрытыми навечно, опутанные плющом и заросшие кустарником.

Олежка, осторожно раздвинув ветви кустов, подошел к образовавшейся щели.

Из храма не доносилось ни звука. Из недр темноты храма тянуло сыростью и затхлостью. Расстояние между створками было переплетено сотнями грязных паутин, облепленных дохлыми мухами и затаившимися на ней пауками.

–Главное, чтобы они не рухнули раньше времени- подумал Олежка, глядя на нависающие створки ворот. Осторожно сняв паутину, он заглянул внутрь.

В храме было темно и мрачно. Высокие своды храма терялись в темноте. Только в двух местах его огромный каменный купол обветшал и обвалился, образовав несколько крупных дыр, сквозь которые дневной свет проникал внутрь огромного зала, освещая нишу с небольшим постаментом для чтеца.

Вдруг где-то в высоте купольной тьмы донеслось противне мышиное попискивание и странный шум, похожий на похлопывание кожаных крыльев.

–Ага, значит, вот где эти зверептицы замерли- прошептал Олежка, не пуская к воротам любопытного Ивашку. Темнота шуршала и попискивала.

Интересно, а можно обойти этих тварей- подумал Олежка. Но раз нам надо поймать царицу, чтобы попасть в заколдованную гробницу, другого способа нет.

Постояв перед входом, и поразмыслив, выбрал подходящие место, и принялся к подготовке поимки Царицы зверептицы.

Ивашка прилагал все усилия для перетирания корешков, которые дала Яга.

Замаскировав силок и веревку, Олежка велел схорониться Ивашке в руинах старинной арки и не высовываться. А сам, наломав веток, смастерил шалаш, из которого хорошо просматривался силок и вход в старый храм.

Положив приманку в ловушку, Олежка, раскидав возле входа размельченные Ивашкой корешки, спрятался в засаде, готовый действовать в любой момент. Ждать пришлось очень долго. Он уже начал проявлять нетерпение, уповая на то, что Бабка -Яга его надула, но где-то в глубине души он сам себя уговаривал подождать еще и не горячиться. Ему не хотелось оставаться в дураках, и он ждал.

Стало вечереть, когда странный шум отвлек Олежку от мрачных дум. В вечерних сумерках он увидел, как из щели перекошенных ворот один за другим начали вылетать черные крылатые существа, размером с хорошего кладбищенского ворона. Внимательно приглядевшись, он понял, что это огромные летучие мыши, в народе их называли «Козодоями». Он слышал от старых людей, что одна такая мышь могла запросто убить козу. Козодой подкрадывался к козе сзади, впивался в ногу, и высасывал всю козью кровь.

–Вот они где прячутся, кровососы эдакие – подумал Олежка и слегка натянул верёвку силка.

Олежка никогда в жизни не видел такого огромного количества летучих мышей, да ещё таких размеров. Они кружились там, где был рассыпан чудодейственный порошок. И тут от общей массы мышей отделилась одна здоровенная, крупнее всех остальных, черная мышь. Она, покружившись возле силка, неуклюже плюхнулась на траву, и смешно перебирая ногами и подмахивая крыльями, словно ворона, поскакала к заветному корешку.

Только сейчас Олежка почувствовал, как дрожит его рука от сильного напряжения и волнения. Еще мгновение, и веревка сорвет силок. Едва летающая зверюга коснулась приманки, рука дернулась и силок ,обрушившись на черную летучую мышь, тут же затрепыхался под мощными прыжками пленницы. Она издала пронзительный писк, и целая туча летучих мышей поднялась в воздух, и закружилась над силком, в котором яростно билась их повелительница.

Олежка, не теряя ни секунды, выскочил из укрытия, схватил силок, и крепко схватив предводительницу всех летучих мышей, прижал к себе, едва не задушив, когда на него начали пикировать толпы мышей, обнажив сотни острых зубов.

Летучая мышь трепыхалась и визжала, пытаясь укусить похитителя или вырваться из пут силка. Олежка пытался скрыться в своем укрытии от летучих бестий, когда откуда ни возьмись выскочил Ивашка с длинной жердью, и с размаху врезал ею в тучу преследователей. Пленница заверещала оглушающее – пронзительным свистом, и стая преследователей отпрянула назад, потеряв сбитыми ещё троих сородичей.

Олежка остановился, и глядя на летучую пленницу сказал: – Мне не нужна твоя смерть, мне надо пройти в гробницу. Пропустишь – отпущу, нападете – задушу.

Летучая мышь перестала трепыхаться, и жалостливо пискнула. Стая Летучих мышей провожала братьев шумом крыльев, не повторяя попыток атаковать. Олежка слегка ослабил путы, показывая, что он не собирается убивать королеву летучих мышей до тех пор, пока не начнут нападать её подданные.

Братья вошли в древний храм. Стены статуи божеств были загажены экскрементами летучих мышей. Олежка брезгливо перешагнул через кучу у входа и, набрав воздух в легкие, шагнул в храм. После десяти минут нахождения в храме, братьев начало подташнивать. Ноги так и разъезжались на грязной вонючей жиже, которой была залита половина храма. Увидев в глубине небольшую дверь, они устремились к ней и выскочили на внутренний двор. Олежка словно оказался на старом кладбище, на котором работал его отец. Единственное, что отличало его это высокий бурьян, над которым нависали древние гробницы и склепы.

–Боже праведный!– воскликнул Олежка.

–Где же теперь искать эту проклятую гробницу?– спросил Ивашка.

Проклятый клад

Царица встрепенулась, словно показывала дорогу. Олежка посмотрел в ту сторону и увидел огромный склеп видимо очень знатного господина со статуей архангела. Продравшись сквозь колючий кустарник малины, Олежка остановился перед кованой дверью, преграждавшей им путь. Он

взялся за кованое кольцо и с огромным усилием, под жуткий скрип ржавых петель, отворил железную дверь. В нос врезался запах сырости и тлена. Снизу пахло смертью. Олежка выдернул из подвесельника нечто похожее на факел и поджог его.

Неожиданно Королева забеспокоилась и начала вырываться из Олежкиных рук, ловко укусила его руку. Но он её удержал, не дав вырваться на волю. Смахнув на пол выступившие капельки крови, он вошел в черный проход Склепа. Стены были исписаны непонятными знаками и иероглифами. Прямо у входа начиналась лестница, ведущая в подземелье.

–А что здесь написано?– спросил Ивашка, обращаясь к Олежке.

Олежка, немного обученный грамоте в церковно-приходской школе, куда его когда-то определил отец, только пожимал плечами.

–Не знаю! Только это очень похоже на буквы дьявола поклонников или черных колдунов – ответил он.

–Давай, братишка, помолимся господу нашему, для прибавления духа светлого. Чтобы избавил он нас от происков лукавого и дабы силы черные, не смутили души нашей.

Прочитав Отче наш, братья перешагнули через порог. Они, спустились по темному- темному коридору, по мокрым и склизким ступеням, покрытым мхом и плесенью.

Факел до такой степени отсырел, что едва освещал дорогу. Ивашка, вцепившись в рукав брата, не отставал ни на шаг. Вскоре узкий проход расширился, и они оказались на просторной площадке. Олежка осмотрелся и заметил на стенах еще факельные крюки со старыми факелами. После долгого разжигания два факела из шести запылали, как два ярких солнца. Королева летучих мышей сжалась в комок, прячась от яркого света, и жалобно попискивала.

–Потерпи, милая, мы как ты в Темноте не видим – как бы оправдываясь, произнес Олежка. Но мышиную королеву это не успокоило, она продолжала прятать голову своими перепончатыми крыльями и жалобно пищать.

Братья стояли в центре огромного склепа и таращились на странные надгробные таблички из неизвестного для Олежки камня. В Архангельском, даже у самых богатых семейств, надгробные плиты были куда более скромными, чем те, перед которыми сейчас стояли Олежка и его братец Ивашка.

Олежка обратил внимание на странную надгробную плиту, слегка выступавшую из стены. Он подошел к ней. Края плиты были отколоты, а на полу валялись мелкая крошка и осколки. Внимательно осмотрев плиту, ему стало ясно, что её когда-то открывали и вернули на место.

В надгробной плите Олежка заметил одну странную деталь – это небольшой медный цветок, вмонтированный в узор. Олежка провел по нему пальцем, когда заметил необычную форму сердцевины цветка. Он нажал на неё и медный цветок с лязгом выскочил из своего места, на расстояние, достаточное, чтобы за него ухватится и повернуть.

Надгробная плита оказалась замаскированной дверью в подземелье.

Со страшным скрипом открыв дверь, Олежка осветил темноту. Это был узкий коридор, уходивший куда-то вниз и таявший в сумеречной темноте. Еще раз, прочитав Отче, братья вошли в коридор. В свете факела перед глазами предстала ужасающая картина. По стенам, закованные в цепях, висели, лежали и просто валялись кучей костей человеческие скелеты. Местами попадались останки мертвецов в доспехах или остатками истлевшей одежды, которые просто лежали вповалку прямо на полу коридора.

Ивашка буквально вжался в брата, боясь смотреть на смертельный бал.

Олежка в нерешительности остановился.

–Надо было тебя оставить в храме святого Петра,– с укором в голосе произнес Олежка,– и услышал в ответ эхо.

Олежка положил руку на плече Ивашки и почувствовал холодную кожу вместо теплого плеча, Он отпрянул назад. Перед ним был не Ивашка, а странное рогатое существо, дразнившееся языком. «Ах ты, бестия»,– сказал Олежка и огрел его по плечу. Бес визгнул и нырнул в темноту.

–Ивашка где ты?!– запаниковал Олежка.

–Да здесь я!– раздался голос младшего брата за его спиной.

Олежка обернулся и увидел Ивашку с сияющими глазами вытаскивающего из костлявых рук мертвеца длинный меч.

–Смотри, какую штуку я тут нашел. Ивашка, братишка, умоляю тебя: не отходи ни на шаг. Тут прибежище зла и держаться надо вместе.

–Я возьму с собой, можно?

– Возьми, только будь очень осторожен. Это все-таки меч Мертвеца.

–Ладно!....Ой!– произнес Ивашка, с трудом поднимая меч с каменного пола.

Такое даже в самых страшных кошмарах не приснится.

Олежка сразу вспомнил слова отца: "Никогда не наступай на могилы мертвецов, ибо их души нашлют горе и беды". Но как тут, быть если они уже находятся в могиле?

Поразмыслив немного, Олежка сделал первый шаг.

–Нельзя останавливаться на достигнутом результате, слишком далеко от дома и близко к сокровищам заговоренного клада. Слишком поздно для того, чтобы все бросить и вернуться назад, в толпу бездомных бродяг, выпрашивать милостыню, – подумал Олежка и сделал первый шаг.

–Ивашка, будь осторожен, ступай осторожно. Едва он это произнес, как снизу поползли светлые туманные облачка, приобретавшие человеческие облики.

–Что это?!– испуганно произнес Ивашка, прижимаясь к старшему брату.

–Это души умерших. Я уже видел такое на старом кладбище.

Олежка сразу вспомнил молитву «Живым в помощь» и громко начал ее читать.

Призраки, колыхаясь в неподвижном воздухе, начали расступаться перед идущими вперёд братьями и, растворяясь в каменных стенах тоннеля, вновь появлялись уже позади них.

Они долго брели по темному тоннелю, пока не оказались перед кованой дверью. Очистив её от паутины, Олежка осветил её факелом. Ни замков, ни ручек на двери он не обнаружил, только в центре, подобно замочной скважине, была выемка в виде пентаграммы.

Олежка понял сразу, что за талисман был у него на шее. Он снял его с шеи и приложил к выемке. Едва он на неё нажал, как в двери что-то щелкнуло, талисман зажало некое устройство и через минуту Олежка уже смог её сдвинуть с места. Дверь нехотя поддалась и, скрепя на ржавых петлях открылась. В красноватом свете факельного огня, перед глазами братьев открылась завораживающая картина. Весь пол огромного зала блестел от золотых монет и золотой утвари, покрытых толстым слоем пыли и земли.

Но Олежка не спешил, помня слова бабки Яги и Лешего. Радоваться было рано. На полу, среди сокровищ лежали останки людей и скелетов. Как только открылась дверь, весь пол пришел в движение и братья увидели множество ядовитых гадов, шевелящихся среди золотых россыпей.

Яркий свет факела освещал золотые россыпи, в которых утонули человеческие черепа. Из пустых глазниц, блестя на свету черной чешуей, расползались мелкие гадюки.

–Олежечка там, там змеи. Олежечка, они хотят напасть!– запаниковал Ивашка, готовый броситься бежать назад к выходу.

–Тихо!– скомандовал Олежка, вытаскивая талисман из скважины одной рукой, и уложил его в дорожную торбу, случайно нащупал красный мох. Отщипнув его, он бросил его для пробы в самую гущу змей. Ядовитые гады зашипели и расползлись в разные стороны, обнажив пол, засыпанный золотыми монетами и украшениями.

–Сработало!!!– восторженно воскликнул Олежка.

–Ага, не нравится!– воскликнул Ивашка и кинул в кучу змей очередной клочок красного мха, когда те со злобным шипением начали расползаться в разные стороны.

Подземные гады, всю жизнь прожившие в вечно темном подземелье, сторонились и жара, исходившего от факела и яркого света. Олежка, заметив это, снял со стены второй факел и зажег его. "Только свет души, и добрая молитва, поможет тебе в твоих изысканиях!",– вспомнил Олежка слова ночного гостя.

–Надо больше света!– сказал Олежка и вручил второй факел младшему брату. Держи крепче и не обожгись. Да брось ты эту железяку, за золото ты себе какой хочешь у кузница закажешь. Сейчас он тебе все равно не понадобится.

–Я тогда другой возьму – сказал Ивашка, разгребая кучу монет и выдергивая из её недр длинную саблю с обтянутой кожаной ручкой, с великолепным рисунком на её лезвии и тут же заплакал. Олежка повернулся к братику и увидел, как с его руки стекают капельки крови и капают прямо на золотые монеты.

–Что случилось? -испуганно спросил он.

–Вот протягивая окровавленную руку, хныкая проговорил Ивашка – Порезался об эту дуратскую саблю – и бросил её обратно в золоту рассыпь.

–Ивашечка, я тебя умоляю: не хватайся, за что попало. Тут все что угодно может быть!– сказал Олежка, доставая из торбы целебный порошок и кусочек тряпочки, замотав пораненную руку Ивашки. Время от времени отгоняя от себя огнем особо назойливых гадюк.

–Берем столько, сколько сможем унести. И ходу отсюда, пока нечистые не чухнулись. Едва он это сказал, как подземелье наполнилось серным зловонием. Королева летучих мышей, сидевшая до этого тихо, забилась в руках у Олежки, пытаясь освободиться, и выпрыгнула вместе с силком, громко шмякнувшись в открытый сундук, заполненный украшениями из драгоценных камней, жемчуга и множества золотых вещей.

Олежка даже растерялся, когда перед ним, откуда ни возьмись, возник огненный демон. Глаза горят, тело полу-зверя получеловека, за спиной два страшных крыла. И как дыхнул на него раскаленным дыханием, что Олежка почувствовал, как опалились его волосы.

–Ты пришел отдать мне душу за богатство и славу!– произнес демон.

–Нет! Ты и так забрал у меня самых дорогих мне людей. Пора платить долг – злобно сказал Олежка и вытащил крестик отца. Демон отпрянул назад, а Олежка выдернул из золотых ножен саблю, торчавшую из сундука, и направил её в сторону демона. Ивашка оказался рядом с братом с другой саблей, хотя он и удерживал её с трудом. Олежка скрестил сабли, составив импровизированный крест.

Демон отступил назад.

–Прекрати, убери свои кресты! Будет то, зачем пришли. Только помните одно: оно! счастья никому не принесло! – крикнул демон и, взмахнув крыльями, исчез в огненной дыре, возникшей в стене.

Братья продолжали стоять со скрещенными саблями до тех пор, пока огненный водоворот, не уменьшился в размерах, а потом и вовсе исчез.

–Так, все! Хватит! Берем, что сможем и уматываем отсюда – произнес Олежка. Братья воткнули сабли, в сундук и свели их крестом, нашли еще несколько мечей, и сделали тоже самое в нескольких шагах напротив первой скрещенной пары. Порывшись среди груды сокровищ, они откапали еще четыре меча и сабли еще две пары сабель и они воткнули их так, что они оказались друг напротив друга, образовав, таким образом, крест, накрест в центре, которого оказались братья.

–Держи торбу- сказал Олежка младшему брату и запустил руки в золотые россыпи, ойкнув, отдернул руку. По рассеченной ладони заструилась и закапала кровь.

–Вот зараза – выругался Олежка, раскопав среди монет длинный острый кинжал торчавший острием вверх, с инкрустированной золотом и драгоценными камнями ручкой.

–Кто же такие ножи как попало кидает!– сердито сказал Олежка. Теперь настал черед Ивашке лечить руку старшего брата.

И тут его взгляд остановила на отцовской лопате одиноко лежащей среди золотых монет. Он подобрал лопату и осторожно начал набирать ей золотые монеты, чтобы не порезаться о другие сюрпризы, захороненные среди сокровищ, а их там было предостаточно.

Запах свежей крови привлек к братьям очередных летучих тварей,

не показывавшихся на глаза. Едва братья стали набирать золотые монеты и украшения в дорожную торбу, как на них откуда-то сверху с противным визгом стали нападать летучие мыши. Братья горстями монет отбивались от назойливых тварей, пока Олежка не выдернул из груды доспехов железный щит и не закрылся им от нападавших. "Царица мышей" почти освободилась, когда Ивашка про неё вспомнил. Через мгновение она вновь была опутана силком, и трепыхалась у него в руках.

–Всё, хватит!– скомандовал Олежка, чувствуя, что сумка стала просто неподъемной. Он выгреб лишнее без сожаления и, перекинув торбу через голову, навесил на себя первую попавшуюся саблю, взял отцовскую лопату направился к выходу. Ивашка схватил золоченый кинжал, подпоясался красивым ремнем, на котором болтался этот самый кинжал, набил карманы красивыми камешками и, закрываясь щитом и защищая спину старшего брата от летучих мышей, шёл позади него. Осторожно ступая среди костей, они продолжали идти по узкому каменному тоннелю к выходу из сокровищницы.

Атаки летучих мышей становились все слабее и слабее, а потом и вовсе прекратились. Братья не спешили избавляться от оружия и щита, предполагая, что так просто их из гробниц не выпустят.

Призраки мертвецов безмолвно висели в воздухе, и тихо покачивались в тяжёлом и неподвижном воздухе. Только тяжелое дыхание смерти покрывало мурашками тела мальчиков.

Олежка продолжал идти вперед, время от времени останавливаясь, чтобы дождаться младшего брата, которому приходилось тяжеловато тащиться со щитом. На Олежкино предложение бросить тяжёлый щит, Ивашка категорически отказался.

Они прошли больше половины пути, как на конце тоннеля гулко хлопнула дверь сокровищницы. Все вокруг зашевелилось, скелеты, словно проснулись и зашевелились. Стоны наполнили узкое пространство тоннеля. В пустых глазницах, словно угли, загорались глаза.

–Живые!– раздались, чьи-то голоса.

–Смерть живым!– услышали братья.

–Вот бы вас черт побрал!– произнес Олежка, оттолкнув от себя скелета протягивавшего свои костлявые пальцы, чтобы схватить Олежку за горло. Скелет качнулся и рухнул на пол, едва не рассыпавшись на составляющие.

–Олежка! Олежка! -завопил Ивашка, отбиваясь щитом от цепких костлявых рук, тянущихся сразу со всех сторон. Олежка взмахнул лопатой, и костлявые руки осыпались на пол с пустым гулким стуком.

Схватив Ивашку за руку, Олежка буквально тащил младшего брата к выходу. Откуда столько сил появилось, Олежка сам не знал. Они, отбиваясь от скелетов, которые продолжали подниматься и хватать братьев кто за что уцепится, и тянули их к себе. Смрад гниения и смерти наполнял все вокруг, дыхание сбивала невыносимая вонь.

Олежка чувствовал, что ему трудно дышать. Он увидел, как ослаб Ивашка, и как его щит буквально волочился по изрубленным костям поверженных мертвецов. Воздух, подобно густой пыли, буквально забивал все: нос, глаза, рот, даже все поры кожи. Руки не слушалась, а лопата стала настолько неподъемной, что Олежка едва смог ей отбиваться от цепких рук мертвецов.

Братья буквально из последних сил выползли из могильника и навалившись на надгробную плиту, захлопнули её, оставив на полу обломки костяных рук, просунувшихся за Ивашкой, и едва не утащивших его назад в могильник. Ивашка плакал и отбивался одновременно до тех пор, пока обломки костей не осыпались на мраморный пол гробницы.

Выбравшись из склепа на свежий воздух, Олежка с Ивашкой отдышались и пришли в себя. От усталости они просто валились с ног, но оставаться на проклятом острове ни один, ни второй не желали.

На темном ночном небе светила яркая луна. Олежка любил ночные прогулки под луной, но это было давно, еще до смерти отца. Теперь он ненавидел её. Все беды и напасти случались именно при луне.

Злоба, охватившая его разум, придала ему новые силы.

–Идем отсюда скорее! Нам еще оборотней для компании не хватает!– сказал он и, взяв за руку младшего брата, повел его прочь из этого гиблого места.

Видя уставшего, измученного брата, Олежка злился на себя пуще прежнего.

Руины города уже не казались такими привлекательными, как раньше. Он ненавидел все, что его окружало.

–Олежка, что с тобой?– услышал Олежка сквозь странную пелену, застилавшую его глаза",– ты странно себя ведешь! – воскликнул Ивашка,-

–Олежка, мне больно!

Олежка поймал себя на мысли что с ним что-то не так.

–Помолимся! Затягивающим голосом протяжно начал Ивашка.

Олежке не хотелось заниматься этой ерундой. Но голос младшего брата начал читать когда-то заученные молитвы. Церковно-приходская школа сильно помогла в освоении грамоты. Он начал читать сначала, неуверенно, то и дело, сбиваясь с ритма, но вновь окрепшим голосом читал продолжение.

Неистовая злоба, подобно красной пелене, застилавшей его глаза, постепенно отпускала Олежку. Душа словно вырывалась из огненных лап неистовой ярости. Постепенно злость, застилавшая его взор, затухла, и к Олежке вернулся здравый смысл.

–Спасибо тебе, мой маленький брат,– произнес Олежка, почувствовав, как кровавая пелена растворилась в воздухе, а они стоят на краю разрушенного моста, ведущего из города.

–Едва нас обоих не погубил- сказал Олежка, смотря на затянутую трясиной и ряской воду.

–Мне же говорили, что здесь идти нельзя, чего суда поперся?

–Олежка, ты только не обижайся, но в тебя словно бес вселился. Ты меня убить хотел.

–Я?!

– Да! И змею отдать грозился. А я молитву начал читать, как ты меня учил, а потом ты словно оцепенел, уставился на мост и стал за мной повторять молитвы, а потом пришел в себя, только твои волосы стали странными. Они какие-то серые стали, как у нашего папы. И царицу летучих мышей едва не задушил. Еле-еле отпустил.

–Ничего не помню! Только злобу и ненависть!

–Это, наверное, проклятие так действует! Может, бросим все и заживем, как раньше?

–Нет, братишка, как раньше не будет! Будет все по- другому. Расплатимся с долгами, купим наш собственный дом, вылечим маму от горькой и будем жить припеваючи. Вон сколько добра набрали, э-эх!",– произнес Олежка, перекидывая тяжеленную торбу с одного плеча на другое.

–Я тебя обожаю!– воскликнул Ивашка и обнял своего брата.

–А теперь пошли прочь отсюда. Только змеиным мхом запасемся, а то на этих подземных гадов все потратили.

Ивашка кивнул, и они вернулись на Идолову площадь и, надергав красного мха, отправились в обратный путь.

На улице светало. Над болотом неподвижно висел холодный и промерзший туман, заставляя плохо одетых братьев ежиться и кутаться в плед.

–Сейчас рассветет, и мы пойдем – сказал Олежка, вглядываясь в густой серый туман.

–Угу – ответил Ивашка, плотно прижимаясь к старшему брату.

Когда утренний туман развеялся, было уже совсем светло. Крепко подвязав торбу, Олежка пошел вперёд. Ивашка шел следом, все еще не решаясь бросить красивый щит, и время от времени озираясь по сторонам, готовый защищаться от любого нападающего.

Придерживая второй рукой, хлопавший по ноге кинжал, Ивашка ни на шаг не отставал от старшего брата.

Они без особого труда нашли то место, где вошли на остров.

Олежка пристегнул саблю, которую он считал уже своей по праву, и взял в руки длинные жерди.

–Ну что, Братишка, возвращаемся домой?– произнес Олежка, поправив тяжело нагруженную торбу, перекидывая длинные жерди для переправы с острова на небольшую кочку с засохшем корявым деревом.

–Да! Мы идем домой!– радостно воскликнул Ивашка, чуть ли не прыгая от радости.

–Тс-с! А то змея разбудишь- тихо произнес Олежка, обвязывая страховочной веревкой себя и брата.

Осторожно перебираясь с одного островка на другой, Олежка сразу почувствовал, насколько тяжела его ноша.

–Пожадничал- произнес Олежка, сняв с плеча торбу и отдыхая на боле пригодном для отдыха островке.

–А ты мне отсыпь, все же легче будет,– предложил Ивашка.

–Тебе и так тяжело со щитом, ты еще совсем маленький- ответил Олежка.

–Как со скелетами драться, так большой, а как золото нести, так маленький!– возмутился Ивашка.

Олежка сразу понял, что сморозил чепуху, улыбнулся и открыл торбу.

Распихав по карманам часть ноши, братья отправились дальше. Они возвращались тем же путем, как и пришли. Обходя полыньи и особо вязкие места, в которых они в начале проваливались. Нагруженные золотыми монетами, братья с трудом перебирались через вязкую трясину, колыхающуюся под тяжелой поступью братьев. Добравшись до заветного острова, они даже представить, не могли, каким тяжёлым трудом окажется их возвращение.

Уставшие и перемазанные в болотной грязи, братья буквально сползли на твердый и надежный берег. Нечеловеческая усталость валила с ног, но оставаться на ночь среди древних могил погоста, ни у Олежки, ни у Ивашки желания не было.

Братья, превозмогая телесную боль и усталость, побрели до древней башни, возле которой они встретили бабушку Ягу. Лес начал погружаться в сумерки, когда вместе с наползающим болотным туманом, они увидели могучие каменные стены башни. Ночной холод превращался в мороз. Олежка почувствовал, как захрустела под ногами замерзшая трава, а промокшие насквозь брюки начали деревенеть.

–Поднимемся на башню, может, удастся развести костер и согреться предложил Олежка, собирая по пути сухие сучья. Ивашка последовал его примеру и тоже стал подбирать палки. Войдя в башню, они как-то сразу нашли идеально подходившую комнату, судя по расположению в башне когда-то служившей караулкой для солдат. Сложив в центре комнаты костер и разгрузившись, братья зажгли огонь. Пока Ивашка подбрасывал дрова, Олежка рисовал мелом белые кресты и читал молитву. Запасы дров были сделаны и братья, перегородив вход корявым пнем с деревянным крестом из длинных жердей, отогревшись и немного подсохнув у костра, задремали. Сон был тревожным и беспокойным.

Олежке снились полчища мертвецов, тянувшихся к нему своими ледяными костями и когда они готовы были его задушить, он просыпался и видя, что огонь костра почти погас, вновь разводил его, подбрасывая палки в костер.

На рассвете братья разобрали завал у входа в караулку и отправились в обратный путь. Они без особого труда выбрались на древнюю дорогу и стараясь не утратить осторожности, шли по дороге обратно, в Архангельское. Обратная дорога казалась куда легче, чем дорога к болотному острову. Олежка всю дорогу молил и восхвалял господа нашего за то, что мольбы не дали им сгинуть на Адском острове. Увидев старое кладбище, с покосившейся от времени колокольней, Олежка разрыдался. Он еще никогда не был так рад этому кладбищу, как сейчас.

Выйдя из ворот кладбища, они сразу направились к своему дому. Каково было их удивление, когда навстречу открылась дверь, а на пороге их встретила мама Марфа. Братья бросились к ней навстречу и крепко, крепко, обняли её. Потом они еще долго стояли в дверях и плакали. Но это были слезы радости и счастья.

В этот чудесный день пошел мягкий, пушистый, голубой снег. Такого дива в этих краях никогда не видывали. Люди сказывали, что божья милость снизошла на село Архангельское. Проклятье ведьмы Матильды развеялось раз и навсегда. Теперь немногие помнят, с чего все началось.

А что касаемо братьев, то они стали самыми уважаемыми людьми города. Не из-за богатства, принесенного ими из запретного города, а из-за души их безграничной и сердца доброго.

Content

Мочейко Максим Владиславович Матильда и проклятый клад

Смотритель

Сделка

Таинственный гость

Баха-Мас

Матильда

Зачарованный город

Проклятый клад