Леонова Елена Анатольевна

Золотой лабиринт

Глава 1 Несколько лет назад

Стояла поздняя осень, и один из тех вечеров, когда не хотелось выходить на улицу.

Шел холодный колючий дождь.

Вечер плотной тяжелой пеленой лежал на Городе.

Фонари тускло маячили на улицах, по которым неслась полицейская машина. Капитан полиции Саблин напряженно вглядывался в размытые дождем силуэты, проносящиеся за окном.

Машина остановилась в переулке, который с двух сторон был оцеплен полицией.

Саблин, подняв воротник шерстяного пальто, вышел из машины под дождь и быстрым шагом направился ко входу в антикварную лавку.

На двери лавки висела табличка «Закрыто», но следователь уверенно открыл дверь.

Внутри лавки было полно сотрудников полиции, которые выполняли стандартные процедуры – кто-то фотографировал, кто-то записывал, кто-то осматривал.

– Бахилы, – тут же откуда-то появилась девушка, протягивая синие бахилы.

Капитал неохотно натянул их на ботинки, понимая, что такова процедура.

– Саблин! – из глубины помещения кто-то окликнул следователя.

Он разглядел полноватого темноволосого мужчину, который махал ему рукой, давая понять, чтобы он шел к нему.

Саблин кивнул пару раз коллегам-полицейским, проходя мимо, и пошел вдоль полок и тумб с антикварными книгами, шкатулками и картинами, обогнул прилавок, на котором стоял кассовый аппарат, и подошел к мужчине, который его звал.

– Здоров, – мужчина протянул Саблину руку, который тот, в ответ, пожал.

– Привет, Глеб. Что тут?

– Жмур, – ответил мужчина, кивая на пол и протягивая Саблину стерильные перчатки.

Под прилавком, в неестественной позе, лежал мужчина с белым пластиковым пакетом на голове. Изнутри пакет был весь испачкан кровью.

– Удушение? – спросил Саблин, одевая перчатки, садясь на корточки, внимательно рассматривая тело и освещая все вокруг фонариком.

Покойный лежал на спине, раскинув руки и запрокинув голову так, словно он пытался подняться, опираясь на голову.

– Не исключено, – сказал Глеб, – Мертв не более трех-четырех часов. Магазин закрылся в шесть, это подтвердил аптекарь из лавки напротив. После этого никто не входил, и не выходил. Владелец лавки, антиквар, – Глеб посмотрел в блокнот, – Степан Данилович Рульковский, пятьдесят восемь лет, не пришел к ужину домой, жена заволновалась, пришла в лавку, ну и застала его в таком положении, вызвала полицию.

– Понятно, – сказал Саблин, – Что еще?

– Да особенного ничего. Не привлекался, не судим, долгов нет, врагов, как сказала, жена, нет, и любовницы вроде бы тоже нет.

– Дети?

– Сын, живет в другом городе. Ему позвонили.

– Кто-то еще работал с ним в магазине? Персонал?

– Продавец, да, некая, – Глеб заглянул в блокнот, – Вероника Крюкова. Она ушла пораньше, говорит отпросилась, поэтому ничего не знает.

– Проверьте ее.

– Сделаем.

– Камеры наблюдения?

– Есть, отдали экспертам, они уже смотрят.

– А почему кровь в мешке?

– Не понятно, – Глеб пожал плечами.

– В мешке что-то лежит, – Саблин нагнулся ближе к телу, – Фото уже сделали?

– Да, – кивнул Глеб.

Саблин наклонился, протянул руку и начал тянуть за край мешка, который торчал у плеча покойного. Мешок зашуршал, развязался, и Саблин начал осторожно стягивать его с головы убитого. В этот же момент из мешка на пол выпали два окровавленных глазных яблока.

– Черт! – воскликнул Глеб, сделав два шага назад.

Саблин остался на месте, держа в руках мешок и глядя на страшную открывшуюся картину. У жертвы были вырезаны глаза, которые теперь лежали рядом, оставив желтовато-красный след на деревянном полу.

– Интересно, – позади Саблина появился патологоанатом Влад.

– Ему вырезали глаза, – сказал следователь.

– Это, я думаю, всем очевидно, но нужно провести вскрытие, чтобы установить причину смерти.

– Ты думаешь то, что с ним сделали – недостаточно для смерти, Влад? – спросил возмущенным тоном Глеб.

– Не факт, – ответил патологоанатом, – Он мог оставаться в сознании, мог еще быть жив, а причиной смерти могло стать удушение мешком.

– Что за зверь это сделал, – пробормотал Глеб.

Несколько минут все трое молча смотрели на изуродованное лицо антиквара.

– Ребят, вы всё? Можно забирать? – за прилавок заглянул парамедик.

– Да, – Саблин выпрямился и отошел в сторону.

Два парамедика принялись за работу.

Следователь наблюдал, как его коллеги аккуратно уложили тело на специальные носилки и сверху начали застегивать молнию мешка.

– Подождите, – сказал Саблин, – Секунду!

Он подошел к телу, направляя свет фонарика на кисть покойного.

– Что там? – спросил Глеб, заглядывая через плечо.

– Не пойму, какая-то татуировка, что ли? – он выглянул из-за прилавка, – Ребят, кто-нибудь, сделайте тут еще пару снимков!

Подбежал полицейский с фотоаппаратом.

– Вот тут, кисть руки, – указал Саблин.

Вспыхнула пара вспышек.

– Спасибо, – сказал, Саблин, – Все, забирайте.

– Чует мое сердце, что это глухарь, – сказал Глеб, снимая перчатки.

– Почему? – спросил Саблин.

– Не знаю, но не нравится мне это.

– Разберемся.

Саблин вышел из-за прилавка и оглядел помещение лавки.

Размеры магазина были не большие, все посетили были на виду у продавца, который, видимо всегда стоял за стойкой. Стены обиты деревянными панелями, а кое-где выкрашены в глубокий зеленый цвет, отчего общий фон в помещении казался темным, но не мрачным, а скорее камерным и успокаивающим.

На потолке висели две большие хрустальные люстры, а на двух окнах, смотрящих на улицу, по обе стороны от двери, висели плотные шторы с золотистыми кистями.

Беспорядка в лавке не было, что и настораживало Саблина. На стихийное ограбление не похоже. Однако несколько больших шкатулок, украшенных резьбой и стоящих на тумбе недалеко от прилавка, были открыты.

Саблин подошел к шкатулкам и заглянул внутрь, где в одной из них он увидел две курительные трубки из красного дерева и слоновой кости, веер и маленький театральный бинокль, в другой – несколько старинных перстней, четки из малахита, брошки в виде черепахи и жука-скарабея, а в третьей – два цветных камня без оправы, похожих на кварц, карманные золотые часы на длинной цепочке, несколько старинных монет и большой серебряный портсигар, местами почерневший.

Много ценных предметов, но их не взяли, – подумал Саблин.

Постояв несколько минут, разглядывая эти предметы, следователь направился к выходу из лавки, снимая на ходу перчатки и бахилы. Он вышел под все еще моросящий дождь, подошел к машине и сел внутрь.

– В отделение, – сказал он водителю, и через полтора часа он уже сидел в своем кабинете, изучая отчеты по делу, поступающие от коллег из разных подразделений.

Телефон зазвонил.

– Слушаю, – сказал Саблин.

– Это Влад, – в трубке послышался голос патологоанатома.

– Есть новости?

– Пока предварительные. Смерть наступила в результате асфиксии, вызванной удушением пластиковым мешком, как я и предполагал.

– А что с глазами?

– Глаза были вырезаны уже после смерти, поэтому крови на мешке было не много.

– Время смерти?

– Предположительно, часов пять назад.

– Что-то еще?

– Пока больше ничего, что могло бы тебя заинтересовать. Если что-то будет, я наберу.

– Хорошо, спасибо, – Саблин положил телефон на стол.

В этот момент на электронную почту пришли фотографии с места преступления.

Следователь начал открывать все фотографии по очереди, внимательно всматриваясь в каждую деталь. Последними было несколько фотографий кисти покойного, на котором была татуировка. Саблин увеличил масштаб фотографии, рассматривая татуировку в форме молнии. Он откинулся на спинку кресла.

Все детали, на первый взгляд, наталкивали на мысль о ритуальном убийстве. Не взяли ценные вещи, не разгромили магазин, а вырезанные глаза – словно человека хотели наказать за то, что он увидел. Но, с другой стороны, все это уже сделали с телом после смерти, как бы давая понять, что дело не в жертве, а в полиции. Это предостережение, угроза или подпись убийцы. И если так, то за этим может последовать продолжение.

При этой мысли Саблин поморщился.

Только серийного убийцы не хватало. Пусть уж будет ритуальная месть. Кто знает, во что этот антиквар ввязался.

Глава 2 Наши дни

Мужчина напряженно смотрел в экран телефона, ожидая звонка.

Он всегда немного нервничала, когда они должны были позвонить.

Но в этот раз было особенное чувство, очень тревожное.

Он не находил себе места весь день после того, как получил сообщение, что ему позвонит сам Магистр.

Может ли быть, что это связано с тем, что он задумал?

Мог ли Магистр узнать?

При мысли об этом, лицо мужчины покрылось холодной испариной.

Телефон зазвонил.

В мелодии звонка мужчине неожиданно послышалось что-то зловещее и пугающее, словно предупреждение – не подходи к телефону!

Сам не понимая, почему, он медлил, смотрел в экран телефона, в тайне надеясь, что телефон перестанет звонить, и все стихнет.

Но телефон продолжал настойчиво звонить.

– Слушаю, – тихо сказал мужчина.

– Добрый день, – послышался голос. Женский это или мужской голос, понять было нельзя, очевидно голос был изменен специальным прибором, отчего казался хриплым, низким и словно металлическим.

– Добрый день, Магистр, – быстро ответил мужчина, – Я был в ванной, не сразу услышал звонок, – начал оправдываться мужчина, мгновенно понимаю, насколько глупо это звучит.

– Понимаю, – сухо сказал Магистр.

– Спасибо, – мужчина почувствовал, как вспотели его ладони.

– Вы выполнили задание? – спросил Магистр.

– Да, да, конечно, я все сделал, – быстро ответил мужчина, вытирая потную ладонь о брюки.

– И вы выполнили все инструкции?

– Да, я отправил текст по электронной почте на тот адрес, который мне прислали.

– Замечательно. Надеюсь, вы никому не рассказывали о том, чем занимались?

– Нет, конечно, нет! – по затылку мужчины побежали колючие мурашки.

– Прекрасно. Орден на вас рассчитывает, как всегда, – голос в трубке стал громче, – Вы же знаете, что бывает, когда обманывают доверие Ордена, вы же помните клятву?

– Конечно, помню, – глаза мужчины расширились от напряжения, – Я никому ничего говорил.

– Предмет завтра утром заберет Курьер. Деньги получите как обычно.

– Хорошо, – мужчина не успел договорить, как телефон отключился.

Он положил телефон на стол и несколько секунд смотрел на него, ожидая, зазвонит он снова, или нет. Но секунды бежали, а телефон молчал.

Мужчина посмотрел на часы.

Он зажмурился и потер лицо.

Теперь он невыносимо жалел, что когда-то пошел на поводу у своей алчности и связался с людьми, которые оказались членами тайной организации, называя себя Орденом.

Они связывались с ним, просили о разных услугах, а взамен он получал солидные суммы на банковский счет. Ради этого он и терпел этот страх, стресс и жалость к себе. Ничего противозаконного он вроде бы не делал, но всегда чувствовал, что является частью чего-то не хорошего и даже опасного.

Магистра он никогда не видел. Он вообще уже давно никого из Ордена не видел.

Обычно поручения приходили текстовыми сообщениями с разных неизвестных телефонных номеров.

А вот в этот раз было иначе. Ему доставили предмет под дверь, потом позвонил незнакомый человек с инструкциями, потом пришло сообщение, что будет звонить Магистр, а теперь еще и приедет какой-то Курьер.

Что-то изменилось.

Это чувство сильнее нарастало в душе мужчины.

И поэтому, с каждой минутой, он все больше был уверен в своем решении.

Он схватил лист бумаги и карандаш и начал очень быстро писать.

Сразу после этого он одел пиджак и выбежал на улицу.

Необходимо было успеть все сделать сегодня, до появления Курьера.

Он чувствовал, потом будет поздно.

Глава 3

Летние сумерки принесли приятную прохладу в Город.

Филипп шел не спеша домой.

Улицы постепенно пустели.

В тихом переулке в центре Города, где находился дом Филиппа, слышались голоса детей, еще гуляющих во дворах, и разговоры прохожих.

Темнело быстро.

Перед домом Филипп остановился, нащупывая в рюкзаке ключи.

Он приложил электронный ключ к двери и зашел в подъезд.

Полумрак подъезда окутал Филиппа, и в нем он увидел темную фигуру в мотоциклетном шлеме, стоящую у почтовых ящиков и явно пытающуюся вскрыть один из них.

– Эй, – крикнул Филип, – Вы что там делаете?

При этих словах фигура замерла на секунду, а потом развернулась и побежала на Филиппа, который еле успел отскочить в сторону и избежать столкновения.

Фигура быстро промчалась мимо и выбежала на улицу, а через несколько секунд Филипп услышал, как взревел мотор мотоцикла, и незнакомец умчался в ночной Город, но Филипп успел заметить странный символ на шлеме мотоциклиста – белая молния.

– Черт знает, что, – пробормотал Филипп, подходя к почтовым ящикам, чтобы проверить, что там делал незнакомец, но, приблизившись, выругался.

Незнакомец пытался вскрыть его ящик.

Замок был почти выворочен. Если бы Филипп не пришел, то еще пара минут, и незнакомец достиг бы цели.

– Что тебе там понадобилось? – спросил вслух Филипп, открывая ящик и заглядывая внутрь.

На дне ящика лежал белый конверт.

Филипп достал конверт, и первая мысль была, о том, что кто-то по ошибке бросил его в его ящик, а незнакомец пытался его достать, пусть и очень грубым способом.

Но предположение он тут же отверг.

На конверте прописными буквами было написано – Смирнову Ф.

Сам не понимаю, почему, Филипп обернулся на дверь подъезда, а потом посмотрел по сторонам, словно проверяя, не наблюдают ли за ним.

В подъезде никого не было. Филипп прислушался к тишине, а затем быстро побежал по лестнице наверх, на четвертый этаж к своей квартире.

Оказавшись дома, Филипп бросил рюкзак на пол и прошел в комнату, вскрывая конверт.

Внутри оказался небольшой листок бумаги.

«Филипп, приходи, пожалуйста, сегодня вечером на выставку в Музей частных коллекций, это очень важно! Только обязательно приходи, не могу позвонить, они меня прослушивают. Коля.»

Молодой человек перечитал записку несколько раз.

Ни один знакомый Коля не приходил ему на ум.

Опять пришла мысль, что записка адресована не ему, но его имя на конверте вновь не давало шансов этой версии.

Этот Коля явно просил о помощи. Он знал Филиппа и отправил конверт именно ему, чтобы именно Филипп пришел. А мотоциклист хотел забрать записку. Но зачем?

Ответ был очевиден.

Чтобы Филипп не пришел вечером в Музей частных коллекций.

Незнакомец в мотоциклетном шлеме плохо знал Филиппа Смирнова.

Теперь он точно должен был туда попасть.

Глава 4

Филипп сидел в кафе, наблюдая за Городом сквозь большое окно.

Симпатичная темноволосая девушка, сидевшая за столиком напротив, с кем-то увлеченно переписывалась в телефоне, периодически бросая заинтересованные взгляды на Филиппа.

Он закончил ужин и теперь размышлял о странной записке и музее, который ему предстояло посетить. В интернете он прочитал, что этим вечером в Музее частных коллекций будет проходить выставка, посвященная Месопотамии.

– Простите, – от раздумий Филиппа отвлек официант.

– Да?

– Счет? – виновато сказал молодой человек.

– Да, да, – Филипп засобирался.

Темноволосая девушка за столиком напротив улыбнулась ему, но Филипп расплатился и вышел на улицу, подмигнув явно расстроившейся девушке.

Пыль, летавшая весь день в Городе и придававшая летнему воздуху сухость, улеглась. Дышать стало приятнее, чувствовалась особая летняя вечерняя свежеть.

Филипп посмотрел на часы. Было без четверти восемь вечера.

Здание Музея частных коллекций, куда держал путь Филипп, было отреставрировано и выкрашено в светлый тон. Являясь памятником истории и культуры 18-19 веков, оно не потеряло свойственный тем эпохам шарм, хоть и было дополнено современной стеклянной крышей.

Приближаясь к музею, Филипп издалека заметил свет, льющийся из высоких многочисленных окон здания.

Очевидно, народ уже собирается, – подумал он, – Надеюсь, что Коля уже там, кем бы он не был.

Подойдя к входу, он дернул за ручку, но дверь оказалась запертой. Филипп постучал. Через секунду дверь открылась.

– Фамилия? – лаконично спросил худощавый мужчина, приоткрывший дверь.

– Смирнов.

– Секунду. Подождите, – мужчина закрыл дверь.

Филипп остался стоять на улице, размышляя, пустят ли его.

– Что, не пускают? – раздался низкий мужской голос.

Филипп обернулся. За ним стоял мужчина средних лет.

Он был одет в строгий серый костюм, сиреневый галстук и белую рубашку. Лицо его было открытым, располагающим и загорелым. Сквозь очки в тонкой металлической оправе смотрели светло-голубые глаза. Волосы, почти полностью седые, были аккуратно зачесаны назад.

– Да, какая-то заминка. Видимо, проверяют списки, – сказал Филипп.

– На подобных мероприятиях все строго, – улыбнулся незнакомец.

Дверь открылась, и на улицу вновь высунулся худощавый мужчина.

– Господин Смирнов, проходите, пожалуйста, – он приоткрыл дверь ровно на столько, чтобы Филипп смог пройти внутрь музея.

– А вы кто?

– Оболенцев, – сказал мужчина, вежливо поклонившись.

Филипп прошел внутрь. Очевидно, Коля внес его в списки приглашенных.

Дверь за ним закрылась, а худощавый мужчина подошел к подоконнику, на котором лежали списки.

– Простите, а куда идти? – спросил Филипп.

– Прямо до лестницы, а там налево, увидите, – быстро проговорил мужчина, ища в списке фамилию посетителя, оставшегося ждать на улице.

Филипп пошел прямо, как ему было указано.

Подойдя к лестнице, он увидел большой освещенный зал слева от нее. Там, вокруг экспонатов, находящихся под стеклом на высоких постаментах, прохаживались посетители выставки. Филипп поспешил в зал.

– Игристое вино? – не успел он войти, как к нему подскочил официант, виртуозно держа поднос с полными бокалами.

– Спасибо, – Филипп взял бокал с подноса. Вино оказалось прохладным и не сладким, и молодой человек с удовольствие его выпил.

Подходя к первому экспонату, Филипп озирался по сторонам, надеясь в толпе увидеть знакомое лицо.

Выставка оказалась большой. Несколько десятков экспонатов из Древней Месопотамии, среди которых были ожерелья из лазуритовых бусин, серебряные амулеты, каменные сосуды и чаши. Внимание Филиппа привлекли глиняные таблички, представляющие наиболее раннюю, среди известных в мире, систем письма – клинопись. Символы казались простыми, расположенные строго друг под другом или рядом, напоминающие пиктограммы.

– Интересуетесь Шумером?

Филипп обернулся, надеясь увидеть Колю.

Рядом стоял мужчина, встретившийся ему на улице.

– Да, в некотором роде, – сказал журналист.

– Позвольте представиться. Оболенцев Яков Владимирович. Можно просто – Яков.

– Очень приятно. Филипп Смирнов.

– Взаимно, – Оболенцев улыбнулся, – Вы знаете, глядя на все эти древние предметы вокруг нас, сложно представить, что ими пользовались более трех тысяч лет назад, и, пролежав столько веков в земле, они сохранили свое очарование и красоту.

– Да, вы правы, – кивнул Филипп.

– Для меня эти предметы имеют куда большую ценность, нежели современные побрякушки. Я смотрю на них и представляю, кому могли принадлежать все эти украшения, кем были их владельцы, как жили, во что верили…

– Они верили в богов, отождествляя их с силами природы. Они боялись подземных обитателей и благоговели перед небесными. Некоторых из них они изображали в виде зверей или птиц, – Филипп задумчиво смотрел на глиняную табличку, – Здесь написано, что человек, который похоронен в гробнице с этой глиняной табличной, поклонялся Уту, «Владыке дня», богу солнца. Далее здесь идет молитва. Очевидно, эта табличка была с усопшим человеком и при жизни. Тут написано, что этот человек благодарит «Владыку дня» за свет, за плодородие земель и здоровье в семье, – Филипп продолжал вглядываться в табличку.

– Чем вы занимаетесь? Я вижу, что вы специалист в этой области, – поинтересовался Оболенцев. Он стоял, облокотившись на изящную трость из слоновой кости.

– Нет, – Филипп улыбнулся и посмотрел на собеседника, – Я всего лишь журналист. Пишу для журнала.

– Но, вы так быстро перевели текст с мертвого языка!

– Ну, я когда-то изучал и увлекался древними языками. Кое-что помню.

– С такими способностями к древним языкам, вам надо было бы продолжить свою деятельность в этой области, – заметил Оболенцев.

– Все не так просто.

Половину своей тридцатилетней жизни Филипп Смирнов прожил в тени своего дяди, известного профессора исторических наук, лингвиста, специалиста по древним языкам Петра Ивановича Смирнова. В детстве это помогало, но, чем взрослее становился Филипп, тем сильнее он ощущал груз ответственности, который лег на его плечи вместе с фамилией.

Родственники и друзья в одни голос пророчили Филиппу научное будущее, предполагая, что мальчик пойдет по стопам дяди и станет не менее знаменитым и успешным. Несколько лет он усердно изучал историю и древние диалекты. Филипп жил наукой, отдаваясь ей без колебаний, но в какой-то момент что-то оборвалось в его душе, исчез интерес, пропал стимул и желание продолжать обучение. Филипп бросил историю и переключился на журналистику.

Однако спустя какое-то время, он вновь почувствовал тягу к изучению истории, а особенно истории Древнего Мира. Мысли о древних городах, нераскрытых тайнах прошлого и событиях, которым несколько тысяч лет, приводили молодого человека в восторг, который он пытался выразить в скромных литературных очерках. Но, ни одному из них пока не удалось увидеть свет.

Оболенцев кивнул, – Понимаю, в жизни все не так просто.

– Точно. А вы, Яков, чем занимаетесь? – Филипп глядел по сторонам, но, никого знакомого так и не видел.

– Я, так сказать, частный предприниматель. У меня небольшой строительный бизнес в нашей стране и за рубежом, но, мне приятно считать себя еще и исследователем, коллекционером. Люблю историю и искусство. Знаю всего понемногу. Вы кого-то ждете?

– Что? А, нет, нет. В какой области проводите исследования?

– В основном в области древних культурных ценностей, – Оболенцев вновь улыбнулся, – Я, знаете ли, еще и своего рода хранитель. Помогаю материально с реставрацией древних реликвий, а заодно провожу исследования.

– Интересное занятие.

– Да, знаете, я не жалуюсь. Могу позволить себе много времени проводить на мероприятиях подобных этому.

В кармане куртки Филиппа зазвонил телефон.

– Простите.

– Ничего, – Оболенцев кивнул.

– Слушаю, – Филипп направился к выходу.

– Филя, здравствуй! – послышался голос Петра Ивановича Смирнова.

– Дядя! – радостно воскликнул Филипп, – Ты в Городе?! – он поспешно вышел на улицу.

– Да, я вернулся. Как дела?

– Нормально. Рад, что ты вернулся. Я сейчас на одном мероприятии, может, перезвоню?

– Конечно, конечно. Звони тогда завтра. До встречи!

Филипп убрал телефон.

На улице совсем стемнело. Он глубоко вздохнул. В здании музея было душновато. Немного постояв и оглядевшись, Филипп повернулся к входу, чтобы вернуться, но неожиданно, громкий стук привлек его внимание.

Он шел справа от входа, где были высажены деревья, буйно разросшиеся во все стороны и скрывавшие часть здания.

Не в силах побороть любопытство и пробравшись сквозь кусты и деревья, Филипп оказался перед железной дверью, которую кто-то пытался открыть изнутри, издавая тот самый стук. Дверь была закрыты на щеколду со стороны улицы. Филипп, не раздумывая, отодвинул щеколду и дернул на себя дверь.

В ту же секунду, из-за двери, на него, буквально, вывалилась девушка.

– О! Слава Богу! – девушка поправила длинные светлые волосы, – Я думала, что никто меня не услышит!

– Что-то случилось? – спросил Филипп. Девушка казалась взволнованной и напуганной.

– Да. Скорее! Пойдемте отсюда! Скорее! – она схватила Филиппа за руку и потащила в сторону, прочь от музея, – Они могут появиться с минуты на минуты! Мы должны уходить! Скорее, скорее!

– Кто они?

– Послушай, помоги мне, умоляю!

– Да что случилось? – Филипп остановил девушку, схватив ее за плечи, – Говори спокойно, я ничего не понимаю! – девушка остановилась, но взгляд ее блуждал, словно она пыталась удостовериться, что вокруг никого нет.

– Они не должны заполучить вот это, – девушка сунула в руки Филиппа маленький сверток, – Спрячь. Я найду тебя. Позвони по номеру – 676-00-44. Запомни! – девушка повторила телефон и побежала прочь. Филипп не успел ничего сказать. Он стоял и смотрел, как стройная фигурка девушки удалялась в темноту ночного Города. Опомнившись, он достал телефон и записал номер, пока не забыл.

Филипп убрал телефон и сверток в карман куртки, все еще вглядываясь в темноту улиц.

– Эй, парень! – раздался чей-то голос.

Филипп обернулся. Из-за деревьев появились два мужчины. Очевидно, они вышли из той же двери, что и девушка.

– Слушай, тут девчонка была. Куда пошла, не видел? – один из них, высокий, подтянутый блондин, спортивного телосложения, подошел к Филиппу.

– Вроде нет. Я только что вышел, никого не видел.

– Да? – мужчина продолжал изучать журналиста, пристально глядя ему в глаза. Вытянутое скуластое лицо его было бледным, а глаза голубыми, прозрачными и холодными.

– Да, – Филипп почувствовал себя неуютно рядом с этим человеком.

– Точно?

Филипп сделал недовольное лицо и, не удостоив мужчину ответа, направился подальше от музея.

Колю он так и не нашел.

Поймав мимо проезжающее такси, Филипп уже через четверть часа был дома.

Глава 5

Филипп прошел на кухню, включил чайник и посмотрел на часы. Было без десяти минут полночь.

Мда, завтра придется пить много кофе на работе, – подумал Филипп и зевнул.

Чайник щелкнул, извещая о готовности. Кинув пакетик с заваркой чая в кружку, журналист налил в нее кипяток и пошел в комнату. Он поставил кружку на письменный стол, заваленный книгами и журналами.

Так, что же у нас там, в свертке?

Филипп достал из кармана пиджака сверток светлой бумаги, перевязанный клейкой лентой.

Может не стоит открывать? Все же это не моя вещь – мелькнуло в голове молодого человека. Однако, вспомнив, при каких обстоятельствах к нему попал этот сверток, Филипп разорвал бумагу.

Первую секунду он был в замешательстве, вертя предмет в руках.

Или это была какая-то шутка, или он попал в очень странную историю.

Он сел за письменный стол, включил настольную лампу, придвинул ее ближе и, сдвинув журналы и книги в сторону, положил предмет на стол.

Перед ним лежала шумерская золотая цилиндрическая печать.

В длину она была около десяти сантиметров и около двух в диаметре. Боковая поверхность цилиндра содержала резьбу с древними, так хорошо известными Филиппу, символами.

Журналист схватил лупу, лежащую рядом на столе, и внимательно приступил к изучению печати.

Подобный предмет, выточенный, как небольшой цилиндр с продольным осевым отверстием, использовался в Древнем Мире в качестве удостоверения автора документа. Печати были популярны в Месопотамии, где, начиная с Шумера, печать являлась важнейшим атрибутом для человека.

– Так, так…– Филипп крутил цилиндр под лупой. В основании одной из сторон цилиндра он увидел прорезь, – Интересно, зачем это, – проговорил он вслух.

Филипп опустил лупу, продолжая вертеть печать в руках.

Невероятно. Похоже, это чистое золото! Те мужчины могли преследовать девушку ради ценности металла.

Несколько минут Филипп сидел в задумчивости.

Зачем я только пошел в этот музей? – подумал он, – И так было не понятно, кто этот Коля, а теперь еще эта история с печатью….

А что, если девушка украла печать с выставки? И теперь он будет соучастником.

Филипп завернул печать в бумагу и засунул ее в письменный стол.

Он разделся, потушил свет и лег в кровать, ощущая, как сон с силой наваливается на него.

На противоположенной стороне улицы, наблюдая как погас свет в окне на четвёртом этаже, мотоциклист запустил двигатель и умчался в темноту улиц.

Глава 6

Следователь Саблин, в свои тридцать пять лет, был крепким, подтянутым мужчиной, гладко выбритым и коротко постриженным. Стоя в задумчивости, он разглядывал картину на стене. Какие-то размытые силуэты, переплетаясь друг с другом, образовывали затейливый яркий узор.

Ночь, очевидно, будет долгая и не простая, – подумал он.

За спиной послышался щелчок вспышки фотоаппарата. А потом еще один.

Саблин обернулся.

На полу небольшой комнаты, освещенной хрустальной люстрой под потолком, лежал мужчина с проломленным черепом, над которым теперь, словно коршуны, кружили два криминалиста.

Саблин разглядывал комнату, метким взглядом подмечая детали, на которые не каждый человек обратил бы внимание, и не из-за невнимательности, а лишь потому, что эти детали обычно не имеют значения, но для Саблина значение имело абсолютно все.

Диван был весь в шерсти, но кошки поблизости не было, а это значит, что входная дверь была достаточно долго открыта, чтобы животное смогло убежать.

На полу лежал провод для ноутбука, но самого устройства не было. Очевидно, его забрал убийца, или тут был кто-то еще?

Книжные полки были все в пыли, уборку очень давно не проводили, значит мужчина жил один.

Пепельница полная окурков, наверное, хозяин был излишне нервным, но ленивым, раз не выбрасывал мусор.

Саблин вышел из комнаты и прошел в кухню, осматриваясь, но не подметив ничего интересного, вернулся в комнату.

– Ну, что скажешь, Влад?

– Покойный лет пятидесяти, – сказал патологоанатом, худой, в очках, он стоял рядом с телом и записывал что-то в блокнот, – Убит ударом чего-то тяжелого в верхнюю часть черепа.

– Когда это случилось?

– Предварительно только могу сказать, что смерть наступила сегодня.

– Ясно. Что-то еще?

– Да, орудие убийства большое и тяжелое, рана глубокая, но смерть наступила не сразу, несчастный сначала лишился сознания, и только потом скончался от кровоизлияния в мозг.

Саблин посмотрел на большую бронзовую статуэтку рыцаря с пятнами крови, лежащую рядом с телом покойного. Влад проследил взгляд следователя.

– Да, похоже на орудие убийства. – кивнул он, – Но нужна экспертиза.

– Это все? – Саблин развернулся, намереваясь выйти в коридор.

– Нет, не все. У него что-то вырезали.

Саблин резко обернулся.

– В смысле?

– Скорее всего, я полагаю, у него была татуировка на груди, не большая, сантиметра три или четыре, ее вырезали, сняли кожу в этом месте, – Влад откинул брезентовую ткань с тела и указал на большую окровавленную рану на груди покойного.

– С чего ты решил, что там была татуировка?

– Часть рисунка осталась на груди.

Саблин присмотрелся и увидел синие чернила у одного из краев раны.

– То есть кто-то его убил, а потом вырезал кусок кожи, на котором была татуировка?

– Да, но в обратной последовательности. Я думаю, его сначала ударили по голове, затем вырезали кожу с татуировкой, а затем несчастный скончался, не приходя в сознание. Судя по краям раны и запекшейся крови, где отрезана кожа, он был еще жив, когда срезали татуировку.

– Понятно, – Саблин выглянул в коридор, – Кто обнаружил тело?

– Соседка по лестничной клетке, – к нему подошел полноватый мужчина, стоявший все это время в коридоре, – У нее уже взяли показания. Она возвращалась домой и увидела открытую дверь, заглянула, ну и увидела.

– Хорошо. Кто-то уже связался с родственниками?

– Нет еще.

– Глеб, это нужно срочно, – Саблин опять начал ходить по комнате, приглядываясь ко всему, – Надо опознать тело и посмотреть, не пропало ли что-то из квартиры.

У окна стоял стол, заваленный книгами и журналами.

Саблин вытащил из кармана одноразовые перчатки, одел их и подошел к столу.

– Хорошо, – кивнул Глеб, – Все сделаем.

– Возможно, это ограбление, так как нет компьютера, или бытовая ссора, но..

Глеб Бойко внимательно смотрел на капитана Саблина, ожидая продолжение фразы.

– Но, что-то подсказывает мне, что это не просто ограбление, – Саблин обернулся.

– Господи! – Бойко от неожиданности перекрестился.

Саблин держал в руках окровавленный кусок кожи, на котором сквозь кровь едва было заметно изображение молнии.

Глава 7

Будильник неприятно затрещал у уха.

Филипп с трудом открыл глаза. Почему-то организм наотрез отказывался пробуждаться.

Сев на кровати, молодой человек несколько секунд позволил себе не вставать.

Часы показывали восемь утра. Опаздывать на работу не хотелось.

Филипп побрел в ванную. Он включил горячий душ и посмотрел в зеркало. В отражение на него смотрел не выспавшийся молодой человек с темными, взъерошенными волосами. Серые глаза, так неохотно открывшиеся, осматривали небритый подбородок и скулы.

– Кажется, кому-то нужен отдых, – сказал вслух Филипп.

Он встал под душ и почувствовал, как появляются силы и бодрость. Вода, как говорили древние, начало всего, в том числе и хорошего настроения. Из ванны Филипп вышел в отличном расположении духа, но бриться так и не стал.

Завтрак, состоящий из одного крепкого кофе, неожиданно был прерван мыслью, а точнее воспоминанием, которое, словно удар тока, пронзило Филиппа.

– Печать!

Журналист схватил мобильный телефон.

Он нашел номер девушки, который записал накануне, и набрал его.

Послышались долгие гудки. Филипп ждал. Странное неприятное чувство шевельнулось в груди. Никто не брал трубку.

Не мог же я ошибиться и записать неправильно.

Гудки продолжались. Никого.

– Черт! – буркнул Филипп раздраженно.

Он быстро оделся, положил в карман сверток с печатью и вышел на улицу.

– Доброе утро, Филипп, – окликнул его звонкий женский голос.

У подъезда стояла соседка, милая пожилая женщина с маленькой собачкой на поводке.

– О, доброе утро, Мария Степановна, – улыбнулся Филипп.

– На работу? – поинтересовалась соседка.

– Да.

– Хотела тебе сказать, если ты еще не смотрел почтовый ящик, то там тебе письмо.

– Что? – Филипп затормозил и внимательно посмотрел на соседку.

– Вчера днем я видела, как мужчина положил тебе в почтовый ящик белый конверт.

– А, да, точно. Я его уже забрал. Это был мужчина в мотоциклетном шлеме?

– Нет. Такой пожилой интеллигентный человек. Я его впустила в подъезд, он сказал, что к тебе. Спросил, какой у тебя номер квартиры и положил в ящик письмо.

– И все?

– Все, а что еще?

– Он что-то сказал? Как его зовут?

– Нет, ничего больше не сказал, – покачала головой Мария Степановна, – Но он был очень любезный, спросил не надо ли мне помочь, ведь я была с сумками, на какой этаж мне и в какой квартире я живу, пожелал приятного дня. Очень интеллигентный мужчина, очень. Твой знакомый, да?

– Да, – Филипп запнулся с ответом, – Мой коллега.

Было совершенно очевидно, что соседка выдела того, кто положил записку в почтовый ящик. Она видела того самого таинственного Колю.

– Ну ясно, ясно, – закивала соседка, – Все сейчас в электронной почте и интернете, а вы письма пишите, – засмеялась она.

– Да, вот такие мы, старомодные, – Филипп улыбнулся, направляясь к машине.

– А в шлеме тот который, это тоже твой знакомый?

– Какой в шлеме? – Филипп затормозил, – Вы его тоже видели?

– Ну да, я еще подумала, зачем в подъезд в шлеме заходить, не видно же ничего!

– Когда вы его видели?

– Ну тогда же, он зашел следом за мной и за твоим знакомым. Мы с ним в лифт сели, он вышел на пятом этаже, а я дальше поехала. Твой знакомый?

– Да нет, видел его пару раз. Наверное, квартиру снимает у нас в доме.

– А, ну может, да.

– Спасибо вам, Мария Степановна, побегу я, на работу опаздываю.

– Не за что, Филипп, – соседка зашла в подъезд и дверь за ней закрылась.

Припаркованная машина стояла у подъезда.

До редакции, где работал Филипп, он домчался за пятнадцать минут, анализирую полученную информацию.

Значит этот Коля не молодой мужчина, – думал Филипп, – и он приходил положить записку в ящик, а одновременно с ним приходил и мотоциклист, но зачем? Следил за Колей? Сделал вид, что живет в моем подъезде, пока Коля клал записку в ящик? А потом вернулся вечером и пытался вытащить записку? Но почему он вернулся вечером, чтобы вытащить записку, а не сделал это сразу, когда Коля положил записку в ящик?

Филипп зашел в редакцию, где уже кипела работа.

Андрей, коллега Филиппа, уже сидел на рабочем месте и что-то писал. Худощавый и сутулый Андрей Грецкий был моложе Филиппа и обладал неуемной энергией. В его голове роились тысячи мыслей и проектов, но Андрею мало что удавалось реализовать, так как, хватаясь за все сразу, он зачастую забывал о важных мелочах, что лишало его работу целостности.

– Привет.

– Ага, здоров, – буркнул Андрей, даже не поднимая на коллегу глаз.

– Как дела? Все нормально?

– Да, да, вот сижу, работаю, прям с самого утра. Муза, так сказать, меня посетила.

– Понятно, рад за тебя, – Филипп сел на свое место.

Он достал из кармана печать и вновь начал ее рассматривать.

Через открытое окно редакции, в помещение, осторожно задувал свежий ветерок, а с улицы доносились звуки проезжающих автомобилей. Город находился в приятном летнем томлении.

– Кстати, Сима просил тебя зайти, как появишься, – сказал Андрей.

– Спасибо, пойду зайду, – Филипп встал и направился к двери.

Филипп вышел в коридор, где кипела жизнь редакции. Пройдя через большой зал, Филипп постучал в дверь кабинета Серафима Марковича, главного редактора журнала, которого коллеги между собой ласково называли «Сима».

– Да! – послышался громкий голос.

Филипп приоткрыл дверь.

– Звали?

– Да, да, заходи! – заместитель главного редактора сидел за столом, смотря в монитор компьютера. Он махнул рукой, приглашая Филиппа зайти.

Серафим Маркович Дятловский был мужчиной средних лет, полного телосложения, с лысеющей шевелюрой и маленькими, но внимательными глазами.

– Итак, – спустя несколько минут сказал Серафим Маркович, переводя взгляд на журналиста.

– Вы, видимо, вызывали меня по поводу статьи? – Филипп закинул ногу на ногу, готовясь к длинному разговору.

– И по этому поводу тоже, – Дятловский поерзал в кресле, – Смирнов, я прочитал твою книгу.

Филипп замер и внимательно посмотрел на шефа.

– Да, я ее, наконец-то прочитал. Мда, – Дятловский причмокнул и подвигал бровями, – Ты знаешь мое отношение к тебе, Смирнов. А уж тем более мое отношение к твоему дяде.

– Ой, ну причем здесь мой дядя! – Филипп недовольно отвел взгляд.

– Ну, как не крути, он святило мировой науки, и, уж извини, все знают, что ты его племянник. Вот помню, как…

– Серафим Маркович, давайте о моей книге, а не о моем дяде.

– Да, да. Так вот. Прочитав твою книгу, хочу тебе сказать. Издавать ее я бы не стал.

Филипп кивнул. Другого ответа он и не ожидал.

– Ну, ты подожди расстраиваться. Пишешь ты замечательно. Слог у тебя правильный, обороты красивые, тут все хорошо. Я бы даже корректорам не стал отдавать. Но, вот сюжет, милый мой, как-то не впечатляет, не захватывает, не цепляет, как многие выражаются. Скучновато. Слишком много исторических справок и мало действия.

– Но, книги бывают разные.

– Верно. Но, твою книгу не интересно читать. Прости уж за откровенность.

– Ничего. Я понимаю.

– Не отчаивайся, и не бросай писать. Попробуй поменять что-нибудь.

– Хорошо.

– Так. А теперь по проекту. Что там у тебя нового?

– Ну, конкретного пока не могу ничего предъявить.

– Хорошо. Ты меня не подводил никогда. Но, до конца месяца, будь добр, материал сдай.

– Хорошо, Серафим Маркович. Сделаю.

– Вот и ладно. Ступай, давай, работай.

Выйдя из кабинета начальника, Филипп почувствовал разочарование. Серафим Маркович был талантлив. Чувствуя литературу тонко и относясь к книгам с большим трепетом, он помогал начинающим писателям, давал шанс молодым журналистам проявить себя в редакции и всегда был готов поддержать советом. Узнав, что Филипп пишет книгу, он с большим удовольствием вызвался помочь в ее издании, а теперь Филипп чувствовал, что его шансы на издание становятся все более призрачными.

Филипп вернулся в кабинет, где Грецкий напряженно и рьяно стучал пальцами по клавиатуре, набирая текст.

– Слушай, – Андрей неожиданно отвлекся от работы, – Помнишь у тебя был большой такой словарь арабского языка?

– Да.

– Можешь одолжить? Мне для перевода статьи нужно.

– Конечно.

Филипп подошел к своему рабочему столу, ища взглядом словарь.

– А, черт, я вспомнил, – сказал Филипп, – Я же его вернул Николаеву, это был его словарь…

Внезапная мысль пронзила Филиппа.

Профессор Николай Федорович Николаев….Николай….Коля….

Когда кто-то в спешке или в стрессе пишет записку, он не будет называть себя по отчеству, или полным именем, он назовётся привычным именем, которым его называют друзья и родственники – Коля!

Черт!

Как же я сразу не догадался!

И именно его, не молодого интеллигентного мужчину, видела соседка, когда он клал записку в почтовый ящик.

Филипп набрал номер профессора Николаева.

Шли долгие гудки, и никто не подходил.

– Ну ладно, жаль, – сказал Грецкий, – Посмотрю тогда в интернете, наверное.

Журналист уже не слушал коллегу, он выбежал на улицу, сел в машину и поехал на север Города, где проживал профессор Николаев.

Глава 8

Саблин сидел в тишине, размышляя над делом, ставшим вдруг частью расследования убийства в антикварной лавке, которым он занимался несколько лет назад.

Он уже не надеялся, что когда-нибудь сможет вернуться к тому делу, уж больно все было запутанно и сложно, расследование зашло в тупик и было приостановлено. Но, сегодня, когда он увидел татуировку в форме молнии, вырезанную вместе с кожей, он понял, что все начинается заново.

Саблин уже видел такие татуировки – на руке убитого антиквара, и на шее одного из свидетелей – аптекаря из магазина напротив антикварной лавки, где было совершено убийство. Предполагая, что убийство антиквара было ритуальным и татуировки напрямую имеют к этому отношение, Саблин долго допрашивал аптекаря, и тогда следователь впервые услышал странное название – Орден Врил.

Он начал выяснять, и узнал, что этот Орден является тайной организацией, которая считает себя последователями некоего, ранее существовавшего, Общества Врил, вымышленного сообщества медиумов, члены которого в прошлом веке якобы контактировали с подземной цивилизацией и изучали врил – мистическую силу.

Считалось, что Общество Врил использовало в качестве своей символики шумеро-тамплиерскую символику «Saetta Ilua» – молния и бог Илу.

На эмблеме Врил была молния Илу серебряного цвета на чёрно-фиолетовом фоне. Чёрный цвет символизировал тёмный XIX век, с его предрассудками, фиолетовый – свет Нового Века, а молния Илу освещает путь из мрака к Веку новых Знаний.

Символ «молния Илу» восходит к верованиям шумеров, и согласно шумерской мифологии – Илу был первобогом, творцом, пришедшим со звезд, создавший людей на земле.

Саблин исследовал архивные материалы по Обществу месяцами, пытаясь также выйти на его последователей – членов Ордена Врил, но как только появлялись зацепки, люди исчезали, улики пропадали, а свидетели отказывались от своих слов. Так, в один из дней исчез и аптекарь, тело которого потом было найдено в реке на окраине Города.

Все, что удалось выяснить – Орден занимается контрабандой антиквариата, скупкой краденого, вербовкой ученых для поиска артефактов древности, а потом продажи этих артефактов на «черном» рынке.

И конечно за всеми этими делами Ордена шел долгий кровавый след.

Такие дела, как дело об убийстве в антикварной лавке, обычно длятся долго и выматывают хуже самых страшных кошмаров. Когда сталкиваешься с такого рода преступлениями и такими организациями, как Орден, волей не волей начинаешь погружаться в их мир, начинаешь думать, как они, жить их идеями, и это непременно ведет к тому, что привычный мир вокруг меняется, и никогда уже не становится прежним.

Саблин вздохнул, отключаясь от воспоминаний и медленно обводя комнату усталым взглядом.

Что же тут случилось?

Как же этот мужчина связан с Орденом?

Он встал, обходя багровое пятно на полу, и направляясь к выходу из квартиры, как вдруг услышал шорох.

Саблин замер и насторожился.

Рука механически легла на девятимиллиметровый «Макаров» за поясом.

Кто-то стоял за дверью.

Раздался звонок.

Саблин не шевелился.

Стоявший за дверью выждал несколько секунд и позвонил в дверь еще раз.

Вряд ли убийца звонил бы в дверь, – подумал следователь.

Он подошел к двери и открыл ее.

На пороге стоял высокий мужчина с темными взъерошенными волосами, на вид немного моложе следователя.

– Добрый день, – сказал он, – Я к профессору, он дома?

– Проходите, – Саблин открыл дверь шире, впуская молодого мужчину, который уверенно прошел и направился в комнату.

– Николай Федорович, добрый день! – громко сказал он, – Вы где?

Он заглянул в комнату и обернулся на следователя, который внимательно за ним наблюдал.

– Где профессор?

– Как вас зовут? – спросил Саблин, вставая так, чтобы перекрыть выход из квартиры.

– Филипп Смирнов, а вы кто? Где профессор? С ним все в порядке?

– Пройдите в комнату, – указал жестом Саблин.

Филипп, чуть помедлив, прошел в комнату и неожиданно замер, увидев багровое пятно на полу. Он вопросительно посмотрел на следователя.

– Садитесь, – как ни в чем не бывало сказал он, – Меня зовут Саблин, главный следователь полицейского участка района.

– Он мертв? – сказал Филипп.

– Увы, да, – Саблин сел за стол, придвинул пепельницу и закурил, внимательно изучая Филиппа.

– Как это случилось? Что произошло?

– Мы выясняем, – ответил Саблин, – Давно вы знаете Николаева?

– Давно, да, мы вместе работали над некоторыми проектами, когда я еще занимался переводами с шумерского, лет пять назад, черт…не могу поверить, – Филипп потер лоб и провел рукой по волосам.

– Когда вы его видели последний раз?

– Точно не скажу, но, наверное, где-то недели две назад.

– Понятно, – следователь достал блокнот и что-то в него записал, удерживая во рту сигарету, -Кто вы говорите по профессии?

– Журналист, а что?

–Мне послышалось, или вы сказали, что занимались с профессором переводом?

– Да, да, я так и сказал, я действительно какое-то время назад занимался историей и древними языками, тогда я и познакомился с профессором.

– Какие языки вы знаете?

– Из древних?

– Допустим.

– Я переводил с шумерского, финикийского, латыни, немного греческого и арабского.

– А профессор Николаев? Он тоже занимался переводами?

– Да, он был ученым, ему нравились древние языки и символы, он изучал все, что было связано с Древним Миром.

– Скажите, вы не видели, были ли у профессора татуировки?

Филипп удивился.

– Татуировки? – переспросил он.

– Да, на теле, что-то замечали?

– Нет.

– Что скажите об этом? – Саблин вытащил из кармана пиджака фотографию с изображением эмблемы Врил – молния серебряного цвета на чёрно-фиолетовом фоне.

Филипп взял фотографию и внимательно посмотрел на символ.

Холодок пробежал между его лопаток.

Очень похожий символ был на шлеме таинственного мотоциклиста, и теперь он понял, почему запомнил эту молнию. Он уже видел ее раньше, но в сочетании с черно-фиолетовым фоном, и это меняло всю картину.

Теперь перед Филиппом было не просто изображение молнии, а вполне узнаваемый символ.

– Эмблема Общества Врил, – сказал Филипп.

Саблин кивнул.

– Общество медиумов, – сказал он, выдыхая сигаретный дым.

– Не просто общество медиумов, а изотерическое и оккультное общество Третьего рейха, – добавил Филипп.

– У профессора была такая татуировка.

Филипп снова удивленно посмотрел на Саблина.

– Не может такого быть, – сказал Филипп, – Это очень странно.

– Эта молния, – Саблин кивнул в сторону фото, – Символ, так называемой, мистической силы, энергии. И именно такая молния была изображена на татуировке профессора.

Филипп молчал, мучительно анализируя происходящее.

– А вы замечали за профессором какие-нибудь странности?

– Например?

– Странные гости, или чтобы он занимался чем-то незаконным?

– Нет, ничего такого, – сказал Филипп.

– Вы что-нибудь знаете об Ордене Врил? – спросил Саблин.

– Орден Врил?

– Да, слышали про такой когда-нибудь?

– Я слышал про Общество Врил, существование его – исторический факт, а вот про Орден Врил не слышал.

Черт! История, в которую попал Филипп, начинала казаться ему все более скверной.

Саблин несколько секунд пристально смотрел на журналиста, о чем-то раздумывая.

– Я прошу вас, если вы что-то вспомните о профессоре или что-то о его знакомых, пожалуйста, сообщите мне.

– Хорошо. Как его убили? – неожиданно спросил Филипп.

– Ударили по голове тяжелым предметом.

– Профессор был такой безобидный добряк, что же здесь случилось? – пробормотал Филипп.

Саблин промолчал.

– У него были родственники. Кажется, сестра.

– Сестра?

– Да, он как-то о ней говорил.

– Хм, хорошо, спасибо, попробуем с ней связаться.

– Я могу идти? – спросил Филипп, вставая.

– Да, да, идите.

Филипп направился к двери.

– А зачем вы приходили? – послышался голос Саблина.

Филипп остановился.

Рассказать ему про записку, мотоциклиста и музей? – пронеслось в его мыслях.

– Я хотел попросить у него арабский словарь, он мне нужен для перевода статьи, – ответил Филипп, обернувшись, – Не удачное время я выбрал, да?

– Очень. Ладно. Счастливо, – кивнул Саблин.

Следователь остался сидеть за столом, размышляя.

Парень вроде бы не вызывал никаких подозрений, но внутреннее чутье следователя говорило ему, что Смирнов как-то связан с этим убийством, возможно он к нему не причастен, но то, что он знает больше, чем рассказал, Саблин не сомневался.

Пока никаких зацепок он не видел, и журналист был единственной ниточкой, ведущей, возможно, к пониманию мотива убийства. Еще была, как выяснилось, сестра покойного, которую надо было срочно найти, и, разумеется, соседи, которые всегда все видят.

А пока Саблину необходимо было немного поспать. Он всю ночь проторчал в этой квартире, и чувствовал тяжелую, давящую усталость.

Глава 9

Филипп вышел на улицу, чувствую тяжелый осадок.

На работу ехать совсем не хотелось. Он сел в машину.

Мысли лихорадочно вертелись в голове.

Понятнее не стало, был ли профессор Николаев тем самым Колей, который положил ему записку в почтовый ящик, или нет. По описанию соседки – похож, но теперь он мертв, и узнать правду невозможно. Но, что точно не было совпадением – это знак молнии на шлеме мотоциклиста и татуировке профессора. А то, что этот знак связан с обществом Третьего Рейха, было вообще за гранью!

Первые упоминания «Врил» были в трудах оккультиста Э. Бульвера-Литтона. Там рассказывалось о сверхцивилизации, живущей под поверхностью Земли и использующей магическую энергию – врил. Тот, кто овладевает этой энергией – становится хозяином своей судьбы и всего мира. Эта идея впоследствии заняла умы нацистских тайных обществ, которые позаимствовали название «Врил» для своего мистического общества. Члены общества ассоциировали себя с представителями будущей расы и упорно тренировались в развитии сверхчувственных способностей, исследовали гипотезы о создании НЛО для полётов в фантастические недра земли и космос.

Филиппу неожиданно захотелось перестать об этом думать.

Теперь, когда профессор мертв, нет смысла об этом всем больше размышлять. Полиция со всем разберется.

Он набрал телефон Андрея и сказал, что сегодня на работе уже не появится, настроение было подавленное и прескверное.

Доехав до дома, Филипп зашел в свой подъезд и направился к лифту.

– Филипп, – услышал он тихий голос и обернулся.

Из темноты подъезда вышла девушка, его вчерашняя знакомая, владелица печати.

– О, привет, – сказал Филипп, – Наконец-то ты объявилась.

– Привет. Моя вещь все еще у тебя?

– У меня, – Филипп вытащил из кармана сверток, – Держи.

– Мы можем поговорить?

– О чем? – Филипп стоял, протягивая сверток девушке, которая не спешила его забрать.

– Это очень важно, но я не могу говорить об здесь, – девушка оглядела подъезд.

– Хорошо, пойдем.

Они поднялись в квартиру Филиппа, где он налил гостье чай.

– И так, – сказал Филипп, усаживаясь на стул напротив девушке, расположившейся на диване, – Как ты меня нашла? И о чем хотела поговорить?

– Ты мне звонил, – голос девушки звучал тихо. Сегодня она казалась не такой испуганной, как накануне. Лицо ее было ухоженным и загорелым. Светлые волосы убраны на затылке. Одета она была в джинсы и голубую майку, поверх которой была темная кофта, – У меня определился номер, но перезванивать я не решилась. Нас могли прослушивать.

– Прослушивать? – усмехнулся Филипп, – Да ты что! Серьезно?

– Вполне, – по лицу девушки было видно, что она не шутит, – Я попросила друга «пробить» твой номер и получила адрес.

– Как тебя зовут?

– Зоя.

– Филипп.

– Я, конечно, должна извиниться, Филипп, за то, что втянула тебя в эту историю, но другого выхода не было. Я все объясню, – Зоя глотнула чай.

– Было бы отлично. Хотя, если честно, я был бы тебе признателен, если бы ты просто забрала сверток, и на этом бы мы расстались.

– Я понимаю. Но, пожалуйста, выслушай меня!

Филипп кивнул.

– Все началось несколько дней назад. Мне позвонил один мой знакомый. Он был очень взволнован и попросил встретиться.

Филипп без особого интереса слушал девушку, рассматривая ее. На вид ей было не больше тридцати лет, однако было совершенно очевидно, что она занимается спортом – у нее была правильная осанка и подтянутая фигура.

– Мой знакомый назначил встречу в кафе, – продолжала Зоя, – Мы встретились, и он показал мне печать. Ты ведь, наверное, уже посмотрел, что в свертке?

Филипп вновь кивнул.

– Он сказал, откуда она у него?

– Нет, но сказал, что печать настоящая и очень древняя, и она скрывает нечто такое, за что многие люди отдали бы очень, и очень многое, – последние слова Зоя произнесла шепотом, затем замолчала, выразительно глядя на Филиппа.

– И он отдал тебе печать? – удивился Филипп.

– Да. Он попросил сохранить ее до вечера.

– Что было дальше?

– А дальше он попросил меня прийти вечером в музей, где я должна была вернуть ему печать.

Филипп насторожился и интерес к рассказу девушки возрос.

– Он назначил тебе встречу в Музее частных коллекций?

– Да. Я пришла к музею. Долго его ждала у входа. Затем началась выставка, и я прошла внутрь, но и там его не оказалось. И тут ко мне подошел какой-то парень и сказал, что меня ждут в другом зале музея. Я решила, что это мой знакомый, и пошла, но там меня встретили совсем не знакомые мне люди. Два мужчины, совершенно отвратительного вида, потребовали, чтобы я отдала им печать! Я так перепугалась! – лицо Зои раскраснелось, – Они мне угрожали, говорили про какие-то древние пророчества! Несли какой-то бред! При этом, один стал приближаться ко мне, и я вдруг поняла, что если я не отдам печать, то они отберут ее силой. А отдавать ее, как ты понимаешь, я не собиралась. В общем, поддавшись панике, я бросилась бежать. Но, почему-то не в сторону выставки, а в противоположную. Очевидно, стресс так повлиял на меня, что я ничего не соображала. Эти головорезы бросились за мной. Не знаю, как мне удалось от них отделаться, но, если бы ты не открыл ту дверь, они бы меня нашли. Дальше ты все знаешь, – Зоя виновато посмотрела на Филиппа, – Пойми, я не знала, что делать. Я должна была спрятать печать. Поэтому отдала тебе.

Филипп несколько секунд молчал, анализируя рассказ девушки, а затем встал с места и подошел к окну.

До этой секунды ему казалось, что история с запиской, музеем и профессором не имела никакого отношения к истории с печатью и девушкой, но неожиданно всё начало складываться в одну картину.

– Пойми, я была так напугана, что сама не понимала, зачем отдала тебе печать! Всю ночь я не находила себе места! Ты должен мне поверить и понять, что все это очень серьезно, один человек уже пострадал из-за этой чертовой печати! – голос девушки задрожал.

– Что ты имеешь в виду? – Филипп обернулся к Зое.

– Сегодня утром я позвонила своему знакомому, тому, который отдал мне печать, мне надо было объяснить ему, почему я не дождалась его в музее, и что печати у меня больше нет, – Зоя закрыла лицо руками и ее затрясло, – Я позвонила, а мне сказали, что он мертв!

Легкие Филиппа сдавил спазм.

Сомнений больше не было.

Филипп подошел к девушке.

– Успокойся, пожалуйста, – сказал он, – Зоя, твой знакомый – это профессор Николаем?

Девушка убрала руки от лица и с удивлением посмотрела на журналиста.

– Откуда ты знаешь? – шёпотом спросил она.

– Зоя, похоже, нам может угрожать опасность.

Глава 10

Филипп потер лоб и отошел в сторону.

– Что ты хочешь сказать? Ты что-то знаешь?

– Да, – сказал он, – Понимаешь, дело в том, что я тоже был хорошо знаком с профессором.

– О…

– Сегодня утром я приехал к нему домой, но там была полиция, так я и узнал, что с ним случилось. Но есть одна странность. Дело в том, что профессор Николаев тоже назначил мне встречу в тот день в музее.

Глаза девушки еще больше расширились от удивления.

– Короче, все очень запутанно. Я сначала не связал все эти события вместе, но теперь все очевидно! Кто-то положил мне в почтовый ящик записку с просьбой прийти в музей. Я не мог понять – кто. Но в музей я пошел. Там я, естественно, не встретил человека, который написал записку, но встретил тебя, и ты отдала мне печать, – Филипп снова сел на стул перед девушкой, – Затем, утром, на работе, я понял, что Коля, который прислал записку, это может быть профессор Николаев, и я поехал к нему. Приехав, я узнал, что он мертв, а потом пришла ты, и рассказываешь, что в том музее ты тоже была не случайно, а по просьбе какого-то знакомого, и печать, оказывается, принадлежала ему. И этот человек – профессор Николаев. Он не пришел в музей на встречу с нами, потому что был уже мертв.

Зоя внимательно слушала Филиппа.

– Я как раз хотела тебя спросить, как ты оказался в музее. Да, теперь все ясно. Значит, он хотел и тебе что-то рассказать, и я уверена, что речь о печати!

– Похоже, что да. Ты знаешь, откуда у него появилась эта печать?

– Нет.

– Видимо, он узнал что-то важное, – задумчиво сказал Филипп, глядя в окно. – Поэтому он встретился с тобой и попросил сохранить печать. Потом он написал мне записку и попросил прийти в музей, чтобы там поговорить.

– Ты хочешь сказать, что его, возможно, убили из-за этой печати? Из-за того, что он узнал? – тихо произнесла девушка.

Филипп кивнул.

Несколько секунд они сидели в тишине.

Филипп подумал про Саблина, про Орден Врил и татуировку профессора, которую он никогда раньше не замечал. Чем же на самом деле занимался профессор?

«Но он был очень любезный, спросил не надо ли мне помочь, ведь я была с сумками, на какой этаж мне и в какой квартире я живу, пожелал приятного дня. Очень интеллигентный мужчина, очень.» – вдруг вспомнил он слова Марии Степановны и безумная идея осенила его.

Филипп подбежал к шкафу, открыл ящик и начал там рыться, вытащив через мгновение отвертку, а затем выскочил из квартиры и пешком сбежал на первый этаж к почтовым ящикам. Зоя поспешила за ним.

– Что случилось? – запыхавшись, спросила она.

– Хочу проверить одну догадку.

Он просмотрел номера всех почтовых ящиков и нашел нужный.

– Какую догадку?

– Утром я встретил соседку, которая рассказала мне, что видела, как кто-то положил мне записку в почтовый ящик. Теперь ясно, что она видела профессора.

– И что?

– Также она видела неизвестного в мотоциклетном шлеме. И я тоже его видел. Он пытался вскрыть мой ящик и вытащить записку профессора. Видимо, чтобы я не пришел к нему на встречу в музей, понимаешь?

Зоя кивнула.

Филипп вставил отвертку в щель дверцы почтового ящика и начал его вскрывать.

– Что ты делаешь? – шепотом воскликнула Зоя, – Чей это ящик?

– Я уверен, что профессор тоже заметил мотоциклиста, который за ним следил. И, я думаю, он не положил в мой ящик все, что хотел.

– В каком смысле – все, что хотел?

– Соседка вскользь сказала, что профессор спрашивал ее о номере ее квартиры. Зачем ему это делать, если он пришел положить записку в мой почтовый ящик?

– Ты думаешь, он что-то положил и в ее ящик?

– Да, я думаю, чтобы мотоциклист не догадался, он положил что-то в ее ящик, так как понял, что соседка меня знает, – Филипп с силой работал отверткой.

– Но этот мотоциклист тоже мог слышать, как профессор интересовался номером квартиры соседки, и все-таки догадаться?

– Мог, а мог и не слышать. Сейчас проверим, – в этот момент почтовый ящик Марии Степановны открылся. Филипп заглянул в него, засунул руку и вытащил сложенный пополам лист бумаги.

Зоя удивленно дернула бровью.

– Я был прав! – Филипп улыбнулся.

Они вернулись в квартиру.

– Это может быть не от профессора, – сказала Зоя, – Это может принадлежать соседке!

Филипп развернул лист, – Не думаю.

– Что там? – Зоя с любопытством смотрела, как Филипп читает.

– Здесь какой-то текст. И он явно не принадлежит соседке, – сказал Филипп и прочитал его вслух.

«Сокровище скрыто калду по велению Повелителя Ветра.

Тысячи лет оно блуждало по свету.

Место его ярко и посвящено чужим богам-спасителям,

А путь высечен в камне, что находится в последнем Доме Великого Царя,

Который стоит у истоков реки, что берет начало у Великих Гор сына Повелителя Ветра.

Ступай к Владычице Воздуха и следуй по знакам трижды.»

– Что это значит? – удивленно спросила Зоя.

– Я думаю, это текст с печати, переведенный профессором.

– Почему ты так думаешь?

– Вчера я рассматривал печать, и пару символов смог перевести. Очень похоже на этот текст.

– Но, что он значит? Какая-то галиматья.

– Да, пока мало что понятно, – Филипп перечитывал текст еще раз, и еще раз, размышляя, – Но одно точно – профессор хотел положить этот текст мне, но мотоциклист его спугнул, он вынул текст из конверта и положил его в ящик соседки.

– Может ты и прав. Но что там написано? Может быть, профессор не точно перевел?

– Сомневаюсь, профессор был специалист по древним языкам, думаю, перевод точный. Тут дело в другом. Мало перевести, надо уметь трактовать.

– Должен быть смысл, – сказала Зоя.

– Должен, – повторил Филипп.

Филипп задумчиво перевел взгляд с девушки на стопки книг, лежащих на столе.

– Есть один человек, который сможет нам помочь.

– В трактовке?

– Да.

– Кто? – с надеждой в голосе, спросила девушка.

– Мой дядя.

– Твой дядя? – недоверчиво переспросила Зоя.

– Да, он в некотором роде тоже специалист по древним языкам.

– Так что же мы ждем? Надо поехать к нему! – воодушевленно сказала Зоя.

– Я не уверен, что нам надо влезать в это, Зоя. Ты же понимаешь, что профессора, скорее всего, убили из-за этой печати, из-за этого перевода?

– Да, но никто не знает, что перевод у нас!

– Но они знают, что у нас печать, – Филипп положил лист бумаги и конверт на стол, – Это опасно. Может быть, отдать печать в полицию Саблину?

– Саблину? – повторила Зоя.

– Это следователь, который работает над делом об убийстве профессора Николаева.

– Нет. Я хочу все выяснить, – Зоя была полна решимости, – Я не прошу тебя идти со мной. Если ты откажешься, я пойму. Ты не хотел в этом участвовать, это я тебя втянула. Давай, действительно, я возьму печать и исчезну. Просто дай адрес дяди, или я могу найти другого специалиста через институт.

– Подожди! Ну, хорошо. Я пойду с тобой. Профессор, я думаю, хотел и мне рассказать о печати, значит я тоже в это вовлечен, так или иначе, – Филипп одел пиджак и положил в карман печать и листок с переводом.

– Идем?

– Да, – Зоя кивнула и улыбнулась.

Глава 11

Профессор исторических наук Петр Иванович Смирнов жил в десяти минутах ходьбы от Филиппа, в четырехэтажном доме, отреставрированном и заселенном пару десятилетий назад. Когда-то, в 19 веке, в этом доме жила помещичья семья, теперь же дом перестроили. На каждом этаже было по одной квартире, лифта не было, но был консьерж, сурово провожающий пытливым взглядом всех посетителей, но Филиппа он знал, и радостно ему улыбнулся.

– Дядя Петя у себя? – поинтересовался журналист.

– Да, Филипп, он сегодня не выходил, – консьерж смерил Зою оценивающим взглядом.

– Она со мной, – сказал Филипп.

Поднявшись на второй этаж, Филипп позвонил в дверь.

– Кто? – послышался вопрос.

– Это я, Филипп.

Послышался щелчок замка, и дверь открылась.

– Как я рад! – седовласый мужчина заключил Филиппа в объятья, – Давненько мы не виделись!

Петр Иванович был мужчиной преклонных лет, однако, его неуемный темперамент и энергичность натуры вводили людей в заблуждение, скидывая в их глазах пару десятков лет профессору. Среднего роста, с абсолютно седой шевелюрой, небольшой бородкой, которую он подкрашивал в черный цвет, очками, в экстравагантной большой золотой оправе, большим животом и избыточным весом, профессор не производил впечатление светилы мировой научной элиты. Он был общителен, немного наивен, однако всегда пунктуален и педантичен в вопросах организации быта и работы.

– Да, несколько месяцев не виделись, – Филипп был рад видеть дядю.

– Проходите, проходите, – Петр Иванович пропустил гостей в квартиру и закрыл за ними дверь.

Прихожая оказалась просторной, не отягощенной мебелью и плавно переходящей в гостиную, от которой ее отделяли бархатные зеленые портьеры.

Филипп и Зоя прошли в гостиную, где в центре возвышался массивный дубовый стол и стулья. Вдоль стен стояли книжные шкафы, а пространство между ними были увешаны фотографиями и картинами.

– Так, садитесь, – сказал профессор, – Может чайку?

– Нет, дядя, спасибо, – Филипп сел за стол рядом с Зоей, – Мы, собственно говоря, по делу.

– Ах, ну вот, в кое веки любимый племянник приходит в гости, а оказывается он по делу, – покачал головой профессор, но улыбнулся.

– Петр Иванович, кто там? – послышался звонкий женский голос, и у Филиппа перехватило дыхание.

– Это Филя, – крикнул профессор, – Ну, так и что у вас за дело?

– Петр Иванович, меня зовут Зоя, – начала девушка, – Так сложилось, что у меня оказалась одна необычная вещь. Мы предполагаем, что она очень древняя. Собственно говоря, мы с Филиппом оказались втянуты в некоторые неприятные обстоятельства…

– О, да! Филипп любит быть втянутым в неприятные обстоятельства, – в дверях гостиной появилась высокая брюнетка. На ней было облегающее синее платье и высокие каблуки, благодаря которым ее фигура казалась невероятно стройной. Черты лица девушки можно было назвать правильными, даже классическими – миндалевидные темные глаза, прямой нос, узкое лицо, в меру высокий лоб и тонкие брови. Волосы, пышные и вьющиеся, волнами спадали на оголенные руки.

Девушка прошла в гостиную.

– Привет, – сказала она, мило улыбаясь.

– Привет, – Филипп проводил ее взглядом, с наслаждением вдыхая аромат ее духов.

– Карина, познакомься, это Зоя, знакомая Фили. Они что-то хотят мне рассказать. Садись, – сказал Петр Иванович. Зоя кивнула Карине, и та в свою очередь тоже, – Карина мой помощник, при ней вы можете говорить спокойно, – обратился профессор к Зое.

– Хорошо. Мы хотели вас попросить нам помочь, и, если это возможно, прочесть древний текст, – сказала Зоя, – Точнее, правильно трактовать его.

Филипп достал из кармана золотую печать и положил ее на книгу, лежащую на столе. Рядом он положил листок с переводом.

Профессор достал из нагрудного кармана очки и надел их, сняв те, что были на нем. Он взял в руки печать.

– Шумер? – спросила Карина.

– Именно так, – сказал Петр Иванович.

– Где вы нашли эту печать? – Карина посмотрела на Филиппа.

– Мне передал ее один мой знакомый, – сказала Зоя.

Несколько секунд, в тишине, профессор Смирнов внимательно рассматривал печать.

– Точно не скажу, но, думаю, где-то третье тысячелетие до нашей эры, – наконец сказал Петр Иванович, – Такая письменность, а точнее клинопись, использовалась в Шумере. В то время люди еще не умели обозначать звуки и слоги в письме, они использовали знаки, иероглифы, которые имели рисуночный характер. Хотя тут, конечно, можно предположить, что это даже конец четвертого тысячелетия. Так, теперь посмотрим перевод, – профессор положил печать и взял листок с текстом, – Да, такое ощущение, что смысл действительно очень мудреный, – сказал он, меняя очки.

– Нам надо понять, о чем говорится в этом тексте, – сказала Зоя.

– Милая моя барышня, – сказал Петр Иванович, – Древние тексты – вещь очень сложная. Некоторые слова или фразы нельзя трактовать буквально.

– Но ведь очевидно из перевода, что речь о каком-то сокровище, разве не так?

Профессор рассмеялся.

– Возможно, а возможно и нет, но если сокровище есть, то им может оказаться что угодно! – профессор закинул ногу на ногу, – Начиная от каких-нибудь фамильных драгоценностей, принадлежавших семье владельца печати, до какой-нибудь ерунды. Не зная, кому принадлежала печать, где она была найдена, и о каком периоде идет речь, мы не можем вообще рассуждать о ее ценности.

– Я бы не была в этом так уверена, – неожиданно сказала Карина. Профессор Смирнов и Филипп удивленно на нее посмотрели, – Прошу прощение, Петр Иванович, но я с вами не согласна. Моя докторская степень по археологии позволяет мне предположить, что данная вещь представляет гораздо большую ценность, нежели вы думаете.

– Слушаю тебя, Карина, – профессор снова сменил очки.

– Я полагаю, что такого рода текст не является характерным для цилиндрических печатей третьего тысячелетия. Кроме того, в то время подобные печати чаще делали из твердого камня, например, из мыльного камня, сердолика, нефрита или даже из известняка, но не из золота. Использование золота для ценных вещей характерно для позднего вавилонского периода, а не для Шумера. Но в этот период сами печати были уже не столь популярны.

– Ты хочешь сказать, я ошибся в возрасте печати? – спросил Петр Иванович.

– Да. Печать была сделана тогда, когда уже печатями не пользовались, так как она из золота. Однако надпись на ней сделана на древнем шумерском языке клинописью. Как вы думаете, легко ли по золоту писать клинописью?

– Ты хочешь сказать, что это сделали в наше время? – спросил Филипп,

– Нет, я хочу сказать, что в раннем Шумере никто не стал бы писать клинописью на золоте, это дорого и сложно. Тот, кто это сделал, намеренно сделал это на золоте, на сложном, но очень прочном материале, и на языке, который в то время могли уже не использоваться.

– Зачем кому-то писать на языке, который уже в то время никто не мог понять? – спросила Зоя.

– Для того, чтобы что-то скрыть, – сказал Карина.

Глава 12

Филипп внимательно смотрел на Карину, понимая, что никогда не переставал ее любить.

Она была дочерью старинного друга Петра Ивановича, и в детстве Филипп частенько проводил время с пухлой смешной девчонкой, не выговаривавшей букву «р» и носящую «пластинки» на зубах. Однако после окончания школы их пути разошлись. Карина уехала учиться заграницу, и Филипп не видел ее много лет. Но, однажды, зайдя к дяде по делам, он столкнулся с красивой девушкой, в которой с трудом узнал Карину. Они вновь начали проводить время вместе. Расставшись на много лет, оказалось, что они все это время шли одной дорогой. Дорогой, ведущей к изучению истории древнего мира.

– Ты хочешь сказать, что этот текст все-таки содержит в себе что-то важное? – спросил Петр Иванович, недоверчиво глядя на свою протеже.

Вернувшись из-за границы, Карина поступила на работу к профессору Смирнову помощником, а тем временем, профессор помогал девушке писать докторскую диссертацию.

– Я в этом уверена. Этот предмет сделал кто-то специально для того, чтобы скрыть некую тайну, но, согласитесь, было бы проще вообще не упоминать о ней, если, конечно, вы не хотите, чтобы эта тайна была когда-нибудь раскрыта! Вот поэтому, этот кто-то сделал надпись именно клинописью, на древнем языке, и именно на золоте, чтобы только истинно просвещенные и образованные люди смогли расшифровать ее.

– Хорошо, допустим это так, – сказал профессор, – Но, где доказательства, факты?!

– Факты перед вами, стоит лишь внимательнее в них вглядеться. Не кажется ли вам, что весь текст напоминает описание местности?

– Подождите, давайте, в таком случае, еще раз внимательно прочтем текст, – сказал Филипп. Он все это время рассматривал перевод, – Вот, например, с самого начала – «Сокровище скрыто калду по велению Повелителя Ветра».

– Может быть, имеется в виду жрец или священник? В то время тайны хранили люди, связанные с богом, – сказала Карина.

– Скорее уж имеется в виду маг или волшебник. Именно так называли людей, обладающих тайными знаниями, – задумчиво ответил Филипп.

– А кто такой Повелитель Ветра? – спросила Зоя, – Есть какие-нибудь предположения? Может быть, какой-нибудь древний бог или дух?

– Я принесу ноутбук, – Карина вышла из гостиной, в которой воцарилась тишина.

В тишине неожиданно раздался звонок мобильного телефона.

– Да? – кто-то звонил Зое, – А, да, да, добрый день! Одну секунду, – Зоя прикрыла телефон ладонью, – Я на минутку выйду, это с работы, – она поспешно вышла из комнаты в коридор.

Карина вернулась с небольшим ноутбуком стального цвета. Подключившись к интернету, ее изящные пальцы быстро забегали по клавишам.

– Что нам искать? – спросила она.

– Смотри древнее шумерское божество, – сказал Петр Иванович, – Точнее – божество в шумерско-аккадской мифологии.

– Так, – глаза Карины быстро забегали по монитору.

– Я кажется вспомнил, – сказал Филипп, – В шумерской мифологии есть такой бог, как Энлиль, один из триады великих богов Шумера, его имя дословно переводится, как Повелитель Ветра.

– Да, совершенно верно! – сказала Карина, читая в ноутбуке.

– В таком случае, если теперь переводить первую строчку буквально, то некий калду, то есть – жрец, скрыл сокровище по велению шумерского бога Энлиля, – сказал профессор Смирнов.

– И пока это нам ни о чем не говорит, – добавил Филипп.

– Да. Пока, ни о чем, – кивнул Петр Иванович.

– Давайте тогда дальше, – сказала Карина и прочитала:

«Тысячи лет оно блуждало по свету.

Место его ярко и посвящено чужим богам-спасителям,

А путь высечен в камне, что находится в последнем Доме Великого Царя,

Который стоит у истоков реки, что берет начало у Великих Гор сына Повелителя Ветра.

Ступай к Владычице Воздуха и следуй по знакам трижды.»

– Очевидно, здесь говорится, что сокровище хранили в разных местах долгие века. А теперь – место его священно…хмм…и посвящено чужим богам-спасителям…, – профессор прикрыл глаза, задумавшись, – В последнем доме Великого царя…у истоков реки….сын Повелителя Ветра….

– Так, подождите! – сказал Филипп, – Повелитель ветра – это Энлиль, один из верховных шумерских богов, как мы уже выяснили, и, если речь про пантеон шумерских богов, то его сын…, – Филипп задумался на секунду, – это бог Луны – некий Нанна – сын Повелителя Ветра!

– То есть Великие Горы сына Повелителя Ветра – это горы Луны? – спросила Зоя, вернувшись в комнату.

– Да, именно так, молодец, – сказала Карина, смотря в монитор компьютера. Зоя улыбнулась.

– Я знаю, где это, – сказал профессор, – Это горный хребет в восточной Африке, Рувензори. Античные географы упоминали его как Лунные горы. Собственно говоря, тут же мы ответим и на следующий вопрос – о реке, о которой идет речь в тексте.

– Так, в тексте написано, что путь к сокровищу находится в последнем Доме Великого Царя, который стоит у истоков реки, что берет начало у Великих Гор сына Владыки Ветра, то есть, дом великого царя стоит у истоков реки, что берет начало у Лунных гор, – сказала Карина.

– И что это за река? – спросила Зоя.

– Это Нил, – сказал профессор, – Древние географы и историки писали, что Нил берет начало именно в этих горах.

– А Дом Великого Царя, что стоит у истоков этой реки? Что это за дом? – Зоя раскраснелась от переполнявших ее эмоций.

– Здесь, скорее всего, имеется в виду, не истоки, а дельта. А в дельте Нила стоит Александрия – сказал профессор.

– Александрия – это и есть Дом Великого Царя, – сказала Карина.

– А кто царь? – тихо спросила Зоя.

– Александр Македонский, – улыбнулся Филипп.

– Как просто! – засмеялась Зоя.

– Да, все гениальное просто, а древние были гениями, как не крути, – кивнул профессор.

– Но само место мы так и не определили! – сказала Карина, – Место его ярко и посвящено чужим богам-спасителям, – прочила она еще раз.

– Какое место в Александрии может быть ярко освещено? – спросила Зоя.

– Я вот подумал, если этот кто-то жил в начале эры, то, скорее всего, он мог писать о местах, которые в то время существовали.

– Логично, – сказал профессор, – К чему ты клонишь?

– Ну, вот и подумайте, что могли таким образом охарактеризовать древние, что для них было самым ярким? – тем временем Филипп уже что-то лихорадочно читал в интернете.

– Может быть, какой-нибудь храм в Александрии? – сказала Зоя.

– Нет, не то, – сказал Петр Иванович, – Здесь что-то другое. Что-то, что спустя многие века люди, смогли бы опознать, что-то монументальное и известное. Ведь только так можно найти путь к сокровищу.

– Чудеса света! – воскликнула Карина.

– В точку, – сказал Филипп и развернул монитор ноутбука в сторону профессора, Карины и Зои. Все трое уставились в монитор.

– Александрийский маяк!? – воскликнула Карина, – Ты уверен?

– Сначала не был, но читай, что там написано! – Филипп улыбался.

– Огромная трехэтажная башня высотой 120 м находилась на восточном берегу острова Фарос, – прочитала Карина, – На стене маяка была высечена надпись: «Сострат, сын Дексифана из Книда, посвятил сооружение богам-спасителям ради мореходов».

Филипп неожиданно понял, что таких совпадений не бывает.

Глава 13

– Невероятно! – воскликнула Зоя.

– Отлично! – громко сказал Петр Иванович.

– Мне показалось знакомым это словосочетание – «богам-спасителям», а все потому, что я несколько месяцев назад делал проект по Древней Греции. Боги Древней Греции и Рима, конечно же, были чужими для потомков древних шумеров и вавилонян. Если верить записям, то маяк венчала огромная статуя Зевса, смотревшего на море с высоты 120 метров, верховного бога пантеона греческих богов. Он и оберегал жителей Александрии. Вот все и сошлось. Александрийский маяк простоял дольше всех чудес света, за исключением, конечно, египетских пирамид, и был разрушен в 15 веке нашей эры. Так что, наш неизвестный владелец печати вполне мог быть современником маяка.

– Значит, если резюмировать все, что нам удалось расшифровать, сокровище спрятано в Александрии, в месте, где раньше стоял Александрийский маяк? – сказала Карина.

– Не в месте, а в самом Александрийском маяке, – сказал профессор, – Когда было спрятано сокровище и делался оттиск на печати, маяк еще стоял, судя по всему.

– Но, сейчас маяка уже нет, – сказала Карина.

– Совершенно верно, – кивнул профессор, – И этим задачка усложняется.

– Все равно, это так невероятно, что мы все разгадали! – Зоя улыбалась.

– Но, все-таки странный выбор для хранения сокровища, – сказала Карина.

– Ну, возможно, не такой уж и странный, – сказал Филипп, – Насколько я понимаю, наш загадочный жрец поклонялся древним шумерским или вавилонским богам. И, как нам стало известно, одним из этих богов бил Энлиль, Повелитель Ветра. Так?

Карина и Зоя кивнули.

– Теперь представьте себе маяк. Он стоит почти в море, на самом ветру.

– И что? Это ничего не значит, – пожала плечами Карина.

– Подожди. Вторым этажом маяка была восьмигранная башня, облицованная мраморными плитами. Она была ориентирована по направлению восьми главных ветров света! И эту часть маяка украшали бронзовые статуи, некоторые из которых служили флюгерами, указывавшими направление ветра. Весь маяк был ориентирован на ветер! Где, как не там прятать сокровище Повелителя Ветра!? – Филипп вызывающе посмотрел на Карину, которая пожала плечами.

– Возможно, но остается непонятным, что именно там спрятано, – сказала она, – Что именно это за сокровище? И где оно теперь, когда маяк разрушен?

– Для этого придется отправиться в Александрию, – сказал Филипп, выключая ноутбук. Карина удивленно посмотрела на журналиста.

– Уж не собираешься ли ты туда поехать? – спросил Петр Иванович, – Филипп, это все очень интригующее, но абсолютно не доказуемо и не совсем, в моем понимании, имеет научную подоплеку и не подтверждено фактами, ну в самом деле, это игра! Мы отлично развлеклись, разгадывая этот ребус, но и только. Не серьезно!

– Почему бы нет, – пожал плечами Филипп, – Виза туда не нужна. А потратить несколько дней на поиски сокровища – я могу себе позволить. Пусть это будет впустую, но зато интересно.

– Ты сошел с ума! – воскликнула Карина, – Да, нам удалось расшифровать текст, но это не означает, что там реально что-то есть! Там, скорее всего, ничего нет, ведь прошло столько сотен лет, от маяка почти ничего не осталось.

– Нам вообще не известно, настоящая ли эта печать, – добавить Петр Иванович.

– Вот и посмотрим, – Филипп не сдавался.

– Но, ты там никого не знаешь, будет сложно ориентироваться в незнакомом городе, – сказала Зоя.

– О, за это не волнуйтесь, милая барышня! – сказал профессор, – Если нужна будет помощь, я конечно, дам телефон Амира Галди, моего друга и коллеги, египтолога, он живет как раз в Александрии, – сказал профессор.

– Петр Иванович, вы что, все-таки поощряете эту авантюру?! – вспыхнула Карина.

– Нет, конечно, – возмущенно сказала профессор, – Но, Филя уже взрослый мальчик, он должен сам решать, как ему поступать, – профессор подмигнул племяннику.

– Спасибо, дядя, – Филипп поднялся с места, – Ну, что, Зоя, собирайся. Мы едем в Египет, в вечный город Великого Царя, в Александрию!

Глава 14

Легкий морской ветерок, ворвавшись в открытое окно, наполнил душный салон белого такси свежестью и ароматами прибрежного портового города.

Автомобиль мчался по дороге, представляющей собой четырехкилометровую косу, огибающую большую бухту, где открывался удивительно красивый вид на море и побережье, пестрящее золотистыми пляжами, красочными зонтиками и величественными белоснежными яхтами.

Филипп любовался пейзажем, внимательно осматривая окрестности и пытаясь запечатлеть все увиденное великолепие Александрии, начиная от каменных массивных мечетей, сияющих под ярким египетским солнцем, и заканчивая современными многоэтажными зданиями, рвущимися, словно пики, в голубое небо.

Путь от аэропорта до гостиницы оказался не близким.

Такси петляло по тесным переулкам, которым присуща некоторая запущенностью, характерная для кварталов старой части города, где среди серых древних домов, город хранил память о былом величии Александрии.

Неожиданно машина вырулила на площадь, проносясь мимо красочного восточного базара, и выехало на широкий бульвар, где блестели витрины магазинов и ресторанов, а общий лик города выглядел скорее западным, нежели восточным.

Филипп улыбался.

Он был впервые в этом городе, но вопреки всему, что он видел в Египте и слышал про Александрию, он чувствовал легкое разочарование по причине малого количества памятников истории эллинистического периода, которые сделали Александрию наиболее знаменитым городом Древнего мира после Афин и Рима.

Однако город ему нравился своим особенным шармом и атмосферой, пропитанной древней историей и интригующей загадочностью. Достаточно было посмотреть на изредка попадавшиеся разрушенные статуи египетских сфинксов и дома в стиле рококо с облезлыми фасадами, чтобы почувствовать роскошь былых времен.

Машина притормозила у пятиэтажного здания из светлого кирпича, оформленного в колониально стиле.

Портье открыл дверцу автомобиля, и Филипп с Зоей вышли на улицу.

Носильщики подхватили чемоданы и понесли их в гостиницу.

В вестибюле оказалось прохладно и приятно пахло благовониями.

Высокий потолок был расписан в египетском стиле, повествуя о жизни и смерти фараонов. Вокруг стояла плетеная мебель, глиняные напольные вазы, разрисованные иероглифами, а также высокие колонны – стройные, величественные и украшенные письменами, словно доставленные сюда из самой Гизы.

– Ну, какой у нас план? – спросила Зоя, облокачиваясь на гранитную стойку регистрации, и наблюдая, как Филипп заполняет карточку гостя.

– Бросим чемоданы и к маяку, – сказал журналист, – Сейчас как раз время обеда, народу там будет не много, туристы же не любят жару.

– Я тогда зайду в номер, мне надо переодеться, – сказала Зоя, – Встречаемся тут через пятнадцать минут.

Филипп кивнул. Он закончил переписывать паспортные данные в формуляр гостиницы.

– Сэр, прошу прощенье, – сказал менеджер за стойкой регистрации, – Но, ваш номер пока не готов. Если вы желаете принять душ или переодеться, то…

– Нет, нет, – прервал его Филипп, – Я просто подожду свою спутницу где-нибудь здесь.

– В таком случае, ваши вещи будут доставлены в номер, как только его закончат убирать, – сказал менеджер, – А пока они побудут здесь, у нас, на регистрации.

– Хорошо, только позвольте, я возьму одну вещь, – Филипп вытащил из своего чемодана цилиндрическую печать, переложил ее в рюкзак и вышел из гостиницы на улицу. Заметив напротив небольшой книжный магазин, он перебежал дорогу и вошел внутрь.

Помещение магазина оказалось маленьким и тесным, полностью заставленное стеллажами с книгами, журналами, газетами и открытками.

Филипп с радостью обнаружил несколько путеводителей по городу на русском языке, а также увесистую книгу по истории Александрии. Листая ее, журналист подошел к большой стеклянной витрине, через которую была видна улица и вход в гостиницу.

– Вам помочь? – к Филиппу подошла молодая продавщица.

– О, нет, спасибо, – Филипп улыбнулся. Девушка кивнула и ушла вглубь лавки. Провожая ее взглядом, в поле зрения журналиста попался вход в гостиницу, из которой вышел высокий, подтянутый блондин, спортивного телосложения в светлом льняном костюме. Он постоял несколько секунд на месте, озираясь и оглядывая улицу. Затем надел темные очки и направился в сторону набережной, которая находилась в нескольких метрах от гостиницы. Что-то знакомое мелькнуло в его образе, что-то, что заставило Филиппа внимательно наблюдать за мужчиной, всматриваясь и силясь понять, где он его видел, пока тот не скрылся из виду.

Очень знакомое лицо.

Филипп быстро расплатился за путеводитель и книгу, поспешив обратно в гостиницу, где в вестибюле уже его ждала Зоя.

Девушка переоделась в легкие серые брюки и белую облегающую футболку, подчеркивающую токую талию. Светлые длинные волосы были мокрые, распущены и слегка завивались, очевидно, Зоя спешила, не высушив их до конца.

– Ну, что? Пошли? – весело сказала она.

– Да. Идем, – Филипп убрал покупки в рюкзак, – Надо взять такси. Судя по карте, крепость Кайт-Бей, на месте которой когда-то был маяк, находится в паре километров отсюда.

Глава 15

Всю дорогу в машине Филипп думал о незнакомом мужчине, которого он видел у гостиницы.

Что-то не давало ему покоя.

Неприятное предчувствие поселилось глубоко в мыслях журналиста, и он не мог от него избавиться.

Крепость, вид на которую открылся, как только такси выехало на набережную, напоминала замок из книги о пиратах.

Ее стены и башни, сложенные из известняковых блоков, представляли собой образец архитектуры оборонительных сооружений, построенный султаном эль Гоери для защиты от нападений со стороны Османской Империи.

Машина остановилась в нескольких метрах от крепости.

Филипп расплатился с водителем, и они с Зоей поспешили по набережной, вымощенной красной плиткой, к крепости.

Несмотря на самый разгар дня и нестерпимую жару, народу на набережной было много. Люди фотографировались, снимали на камеру и просто прогуливались. Тут же стояли торговцы сувенирами, предлагающие миниатюрные макеты Фаросского маяка и Александрийской библиотеки, а также египетских пирамид, бюстов Нефертити, Эхнатона и других известных фараонов.

Подойдя к крепости, Филипп купил входные билеты и посмотрел на часы. Достопримечательность была открыта ежедневно с девяти до четырнадцати часов дня.

У них в запасе было два часа.

– Это и есть маяк? – недовольно спросила Зоя, разглядывая каменные стены крепости.

– В некотором роде, – сказал Филипп, – Александрия была новой столицей Египта, ее основал Александр Македонский. Здесь же находилась и знаменитая Александрийская библиотека, в которой хранились около 500 000 свитков, представляешь? И здесь же когда-то жили ученые и поэты, знаменитые математики, врачи, астрономы. Это был крупный культурный центр того времени. И тут же, для безопасного подхода судов к городу, архитектором Состратом был построен Александрийский маяк примерно в 280 до н.э.

– Ты прям ходячая энциклопедия, – рассмеялась девушка, – И как он выглядел? Как на всех этих картинках? Этакая «сталинская высотка»? – пошутила Зоя.

– Ну, не совсем. Это была трехэтажная башня высотой где-то 120 м. Она находилась на восточном берегу острова Фарос, – Филипп указал рукой направление, – У нее был прямоугольный первый этаж, сложенный из очень крупных плит известняка, и он был ориентирован по сторонам света, – журналист размахивал руками, – Второй этаж был как восьмигранная башня из мраморных плит, и каждая грань была ориентирована по направлению восьми главных ветров. Эту часть маяка украшали бронзовые статуи, некоторые из которых служили флюгерами, которые указывали направление ветра. А третий этаж-фонарь, был круглой формы и завершался куполом, на котором стояла бронзовое изваяние Зевса, высотой около 7 метров.

– Невероятно, что он был настолько велик! – воскликнула Зоя.

– Да, – кивнул Филипп, – А купол маяка опирался на гранитные колонны. Там горел огонь, свет которого усиливался путем отражения его в системе металлических вогнутых зеркал, и был виден издалека. Топливо для огня доставляли наверх навьюченными мулами по винтовой лестнице.

– Ого! И как долго он простоял?

– Почти тысячу лет, но в 796 году был сильно разрушен землетрясением. Позже, пришедшие в Египет арабы пробовали восстановить его, а в конце 15 века султан Кайт-Бей воздвиг на месте маяка крепость, которую ты видишь перед собой.

Зоя с любопытством озиралась по сторонам, подходя к массивной двери форта, выполненной из древесины в период господства англичан в стране.

Над дверным проемом она заметила слив, который, как объяснил Филипп, был сделан для кипящего масла, которым поливали врагов, осаждающих крепость во время штурма.

Пройдя через главные ворота, Филипп и Зоя оказались в просторном внутреннем садике, центр которого был выложен мраморными плитами, а вокруг засажен пальмами.

– Ну, вот мы и внутри, – Зоя присела на каменную скамью, – Что дальше? Где искать?

Филипп присел рядом и достал блокнот, в который он заранее переписал древний текст с печати.

– Не имею ни малейшего понятия. Будем искать подсказки, – сказал он.

– Давай еще раз посмотрим текст?

– Да, именно это я и собираюсь сделать, – Филипп открыл блокнот.

«Сокровище скрыто калду по велению Повелителя Ветра.

Тысячи лет оно блуждало по свету.

Место его ярко и посвящено чужим богам-спасителям,

А путь высечен в камне, что находится в последнем Доме Великого Царя,

Который стоит у истоков реки, что берет начало у Великих Гор сына Повелителя Ветра.

Ступай к Владычице Воздуха и следуй по знакам трижды.»

Филипп почесал лоб и сморщил его, – Из того, что нам пока не пригодилось, остается информация о том, что путь к сокровищу «высечен в камне».

– Может быть, это значит, что он находится в маяке, он же из камня, – сказала Зоя.

– Ну да, можно сказать буквально – именно в камне, из которого состоит маяк.

– Но, разве что-то осталось?

– Насколько я помню, руины древнего маяка были встроены в турецкую крепость. В настоящее время сохранился только цоколь. Говорят, блоки, из которых некогда был сложен Александрийский маяк, до сих пор заметны в каменных стенах форта – благодаря их исполинским размерам, – Филипп огляделся по сторонам, словно пытаясь рассмотреть древние блоки.

– То есть нам надо искать в цоколе?

– Я так подозреваю, что в крепости есть подвалы и подземелье. Там и надо смотреть.

– А вот это? – Зоя ткнула пальцем в последнюю строчку текста.

– Да, это тоже то, что, очевидно должно помочь нам. Надо идти к Владычице Воздуха и идти по знакам трижды.

– Что это значит?

– Пока не знаю. Владычица Воздуха…, – задумчиво произнес Филипп, – Если вспомнить, что в самом начале текста речь шла о шумерском боге, и, если мне не изменяет память, то Владычица Воздуха – это тоже шумерское божество.

– Жена? – хихикнула Зоя. Филипп посмотрел на девушку и улыбнулся.

– Ты будешь смеяться, но так оно и есть. Женой Энлиля, Повелителя Ветра, была богиня Нинлиль, Владычица Воздуха.

– Нам надо найти ее изображение?

– Очевидно, да. Но сначала надо найти те самые древние камни, оставшиеся от маяка, – Филипп смотрел по сторонам, как вдруг ему показалось, что за одной колонной он увидел фигуру в светлой одежде, которая моментально спряталась, когда Филипп на нее посмотрел.

– В чем дело? – спросила Зоя, всматриваясь в ту же стороны, куда смотрел Филипп.

– Ни в чем, – быстро сказал Филипп, отворачиваясь, – Пошли, найдем вход в подземелье.

Филипп осторожно наблюдал по сторонам.

Кто-то следил за ними.

Глава 16

Филипп и Зоя зашли внутрь просторного помещения в здании форта, где моментально почувствовалась прохлада. Толстые каменные стены не пропускали изнурительную жару.

Сразу же, при входе, начиналась экспозиция небольшого Морского музея, повествующая о предметах с кораблей, затонувших в районе форта в ходе сражений.

– Надо найти вход в подземелье, – Филипп озирался по сторонам, но, при этом, на всякий случай, делал вид, что внимательно смотрит экспонаты музея.

Они пошли по каменным залам, где сквозь арочные бойницы, защищенные железными решетками, пробивался слабый солнечный свет.

Экспозиция уводила их вглубь форта, петляя среди переходов и помещений, где когда-то хранились боеприпасы, велось командование и обстрел врагов.

Всего этого оказалось так много, а узкие каменные лестницы, по которым Филипп и Зоя спускались на несколько ярусов ниже, находились в таких непредсказуемых местах, что, не зная плана форта, в нем можно было очень легко заблудиться, даже, несмотря на его небольшие размеры.

Иногда коридоры заводили их в тупик, и им приходилось возвращаться, озираясь и опасаясь наткнуться на смотрителей форта.

Фигуры, следящей за ними, Филипп больше не видел.

Чем ниже они спускались, тем сильнее ощущался холод, древний и пронизывающий.

Нижние ярусы освещались не так хорошо, как верхние этажи, что наводило на мысль о том, что та часть форта, которая нужна, окажется в полной темноте.

– Как думаешь, долго нам идти? – спросила Зоя, которую начинала бить дрожь от холода.

– Думаю, не долго. Вот видишь эти камни, в основании стены, мне кажется, это те самые древние блоки маяка. Они сильно отличаются от остальной стены.

– Да, – Зоя присела на корточки и присмотрелась к камням, – Ты прав. Камни выглядят старыми и дряхлыми, но они такого белого цвета!

– Это тот самый белый известняк, из которого состоял маяк. Мне кажется, нам надо найти очередной спуск вниз. Мы где-то рядом!

Зоя и Филипп пошли по коридору вперед, следуя вдоль стены маяка. Впереди показалась лестница, уводящая в темноту.

– Сюда! Это здесь, кажется! – позвала Зоя.

Молодой человек начал спускаться первым, девушка, опираясь о стену, за ним. Спуск оказался долгим, и особенно тяжелым из-за отсутствия освещения.

Филипп щелкнул зажигалкой, освещая путь и всматриваясь в темноту, ступая аккуратно и пытаясь представить, куда выведет их эта лестница.

Он держал одну руку чуть вытянутой на случай, если впереди окажется преграда, которая, в конце концов, появилась.

Его рука нащупала железную решетку.

– Проклятье! – сказал он.

– В чем дело? – Зоя остановилась за спиной Филипп.

– Решетка, – он поднес зажигалку ближе, пламя которой осветило стены, низкий свод и решетку, преграждающую путь. На ней висел замок.

– Мда, – сказал Филипп, – Вот и пришли, – он посмотрел на Зою, которая, казалась, совсем не расстроенной.

– Я смогу помочь, – сказала она, доставая из сумочки, одетой через плечо, толстую металлическую скрепку.

– Ты умеешь это делать? – не скрывая удивления, спросил Филипп.

– Да, в детстве я частенько вламывалась в сарай к деду, – Зоя улыбнулась.

Она засунула скрепку в замок и покрутила ею в скважине, после чего, через несколько секунд, раздался щелчок. Замок открылся.

– Класс! – сказал Филипп.

Он толкнул решетку, и она открылась внутрь, скрипнув.

Они с Зоей продолжили спуск вниз по лестнице, которая вскоре вывела их на большую каменную площадку.

Ни окон, ни дверей здесь не было, лишь глухое просторное помещение с высоким арочным сводом. На одной из стен висел факел. Филипп поджег его зажигалкой, и пространство заполнилось слабым светом.

– Не понимаю, – Зоя обошла помещение, – Зачем отгораживать железной решеткой помещение, в котором нет даже окон!?

– Я думаю, – Филипп подошел к одной из стен, – Это потому, что мы находимся в единственно уцелевшем помещении, оставшимся со времен маяка. Посмотри, этот известняк явно древнее камня, из которого сделана крепость. Он выглядит совсем по-другому из-за многовекового воздействия, но цвет его по-прежнему белый!

– Но, здесь ничего нет! – с досадой сказала Зоя, – Просто камни.

– Что-то все же тут должно быть, – задумчиво ответил Филипп, медленно всматриваясь в каждый сантиметр стен.

Он подошел к стене и провел по ней ладонью. На ощупь стена была шершавая и холодная, испещренная мелкими ямками.

Затем он медленно пошел вдоль стены, скользя по ней рукой.

Ничего.

Филипп сел на пол в задумчивости.

– Должно же что-то быть, – раздался голос Зои, отвлекший Филиппа от его мыслей.

Она подбоченилась, как вдруг Филипп начал ползать по полу, изучая плиты.

– А вот это уже интереснее, – пробормотал Филипп. Он вскочил на корточки с колен, – Интересно…

– Ну что? Что там? – спросила Зоя, немного раздраженно.

– Пол явно какой-то необычный, – Филипп провел ладонью по нему, убирая пыль и мелкий песок, – Смотри, здесь какие-то рисунки!

Зоя подбежала к журналисту.

Филипп продолжал счищать песок.

– Так, так, – он вглядывался в изображения, – Дайка сюда этот факел! Посвяти!

Зоя подбежала к стене, сняла с нее факел на металлическом древке, которое оказался легче, чем выглядело. Она поднесла его к тому месту, где сидел Филипп.

– Здесь изображены символы. Похоже, они относятся к периоду строительства маяка. А, тут есть и надписи! – Филипп наклонился еще ниже к полу, – Вот эти явно представляют собой египетские иероглифы, но разглядеть подробнее достаточно сложно. По этому полу много ходили, в свое время. Надписи поистерлись. Так, а вот это что?

– Может это просто пометки строителей?

– А вот эти надписи, как я полагаю, сделаны на карийском языке, – молодой человек не слушал Зою.

– Карийском?

– Да. Это, скорее всего, связано с тем, что Сострат, архитектор, построивший маяк, был из Карии. Это древнее государство, существовавшее во втором тысячелетии до нашей эры, на побережье Юго-Восточной Азии.

Зоя кивнула.

– Все это уже похоже на продолжение нашей загадки!

Филипп скинул рюкзак.

– Есть одна идея, – он покопался внутри рюкзака и достал блокнот. Затем он вырвал из него страницу и положил ее на пол. Следующее, что он достал из рюкзака оказался карандаш. Взяв его почти у самого грифеля, Филипп аккуратно стал закрашивать вырванный лист бумаги, на котором постепенно стали прорисовываться древние символы.

– Как ты здорово придумал, – воскликнула Зоя, – Символы, словно копируются на бумагу.

– Да, это старый прием, я еще в универе так делал, когда перерисовывать не охота было, – Филипп закончил штриховать и разглядывал получившиеся надписи, – Так, судя по всему, тут написано одно и тоже, только на разных языках.

– Ты сможешь прочесть?

– Думаю, да. Тут не много, – Филипп сосредоточился, – «Свет упадет на пятую плиту, от нее иди к центру западной стены и вниз».

– Опять загадка? – Зоя была удивлена, – Ты думаешь, она что-то значит?

– Конечно, это новый ключ!

Зоя была обескуражена.

– Какой свет имеется в виду, тут нет окон?! – сказал она.

Филипп посмотрел на факел.

– Может быть, это факел не просто так здесь, – он забрал факел у Зои, – Что, если факел здесь потому, что он часть нашей загадки? Если его повесить на стену так, как он висел раньше, – журналист поместил факел на стену, – Свет получается рассеянным. Значит, он должен находиться где-то на полу, – он опустился на колени и начал что-то искать, шаря руками по полу, – Есть! Смотри! – Филипп указывал на круглое углубление в одной из каменных плит на полу. Он вскочил, взял факел и вставил его древко в углубление на полу. Факел осветил центр помещения, но одна из плит выделялась, словно ее подсвечивали изнутри.

– Эта плита сделана из какого-то другого материала, – сказал Филипп, – Она нам и нужна, – он проследил взглядом путь от этой плиты до стены, находившейся на западе от нее, – «От нее иди к центру западной стены и вниз», – повторил Филипп.

Он подошел к стене, определил центр и опустился к ее основанию, – Тут что-то есть, – рукой он нащупал выступ почти у самого пола.

Филипп, со всей силой, надавил на него. Послышался гул, и Филиппу показалось, что где-то заработал какой-то механизм.

Плита в полу, так существенно отличавшаяся от остальных, дернулась и с грохотом провалилась вниз, открывая зияющую черную пустоту.

– Надеюсь, нас никто не услышал, – сказал Филипп.

Зоя ахнула от неожиданности, подбежала к образовавшейся дыре и нагнулась над ней.

В лицо девушке повеяло могильным холодом.

– Боже мой! – проговорила она, всматриваясь в темноту.

Филипп вытащил факел из углубления в полу и посветил в дыру.

Языки пламени выхватили грубые каменные ступени.

– Там лестница!

– Да, но на этот раз эта лестница спускается не просто в подземелье, – сказал Филипп, – Если я не ошибаюсь, то этот спуск пойдет под крепость, а точнее под древнее основание маяка, ниже уровня моря.

Зоя серьезно посмотрела на журналиста, которому показалось, что в ее глазах он увидел страх.

– Ну, что? Пошли?

Зоя пропустила Филиппа вперед, и журналист начал спускаться, ощущая, как древняя загадка все больше затягивала его в свои сети.

Глава 17

Ступени оказались узкими, поэтому ногу приходилось ставить горизонтально, вдоль ступеньки.

Зоя опиралась обеими руками о стены, которые на ощупь казались влажными.

Филипп шел впереди, не спеша, держа в руке факел.

Чем ниже они спускались, тем выше становился потолок, и шире расстояние от стены к стене.

Вскоре, Зои пришлось сместиться в сторону, так как вытянутые руки уже не могли касаться обеих стен одновременно. Девушка старалась держаться ближе к Филиппу, в свете факела.

Лестница уводила то влево, то вправо, наводя на неприятные предположения о том, на какой же глубине она, наконец, закончится.

Филипп не переставал думать о том, что же за сокровище может быть тут скрыто. Разные идеи витали в его голове. Он вспомнил тысячу легенд, мифов и сказаний, повествующих о спрятанных сокровищах древних царств и цивилизаций, но, ни одна не вязалась с шумерами, их древними богами и чудесами света.

Конечно, вспоминались легенды об артефактах, которыми владел Александр Македонский, и которые так и не были найдены, включая саму могилу Александра, но здесь речь, очевидно, шла о чем-то другом. Более древнем. Пару раз в душу журналиста закрадывалась мысль о том, что дядя мог быть прав, и никакого сокровища нет, но, теперь, когда он шел по лестнице, построенной во времена столь отдаленные, что при мысли об этом у Филиппа мурашки бежали по коже, он не сомневался.

Если не сокровище, то новые археологические открытия обеспечены!

– Мне кажется, – сказал Филипп, – Мы пришли.

Зоя встала рядом с остановившимся журналистом.

Лестница закончилась.

Они стояли перед стеной мрака.

Впереди мог быть коридор, или зал, или пропасть. Определись было невозможно. Слишком темно. Свет от факела освещал несколько метров камня впереди, но этого было недостаточно, чтобы понять, что же, находится дальше.

– Что будем делать? – тихо спросила Зоя.

– Надо искать подсказку.

– Какую подсказку? – Зоя наморщила лоб.

– Я почти уверен, что все это построили, чтобы спрятать какую-то важную информацию, но нельзя прятать так, чтобы ее никто и никогда не нашел, понимаешь? А это значит, что дальше пройти можно, и это должно быть безопасно, следовательно, надо найти что-то, что поможет нам двигаться вперед!

– Но, что искать?

– Не знаю, – Филипп водил факелом по сторонам, освещая стены, но, ничего не находил.

– Может вот это? – спросила Зоя.

Филипп подошел к ней и посмотрел на то, что привлекло внимание девушки. Из стены торчал толстый фитиль. Он был всунут в выдолбленную в камне ложбину, которая проходила по всей стене и уходила в темноту.

– Вполне подойдет, – Филипп улыбнулся.

Он поднес факел к фитилю, который моментально загорелся.

Огонек побежал по ложбине, поджигая веревку, очевидно, чем-то пропитанную, и пронзая мрак.

Филипп и Зоя стояли в изумлении, наблюдая, как им открывалось зрелище, скрытое от людей, возможно, многие века.

Глава 18

Огонь, несся по фитилю, выхватывая из мрака массивные факелы, прикрепленные к стенам, воспламеняя их и продолжая свой путь во мрак.

Через несколько минут огонь прошел все помещение по кругу и вернулся к лестнице, где стояли Филипп и Зоя.

На противоположной стене фитиль закончился, но, не перестал гореть, продолжая освещать короткий коридор, длиной буквально несколько метров, за которым начинался просторный овальный зал, освещенный горящими факелами.

Филипп сделал несколько шагов и вошел в зал.

– Потрясающе! – воскликнул он.

В свете факелов молодой человек увидел стены зала, украшенные изображениями и символами.

Они были выдолблены в камне и раскрашены яркими сочными красками, от самого пола и до потолка, не оставляя ни одного свободного места на стенах.

Все вокруг было испещрено удивительными по своим масштабам и красоте изображениями животных, птиц, людей и строений. Охватить взором их все сразу было невозможно.

Филипп и Зоя ходили по кругу, рассматривая удивительное великолепие.

Картины повествовали о жизни людей, их быте, рождении и смерти. Сюжеты казались похожи на некоторые легенды древнего Египта, которые Филипп очень любил. Даже манера изображения людей чем-то напоминала журналисту древнеегипетский стиль. Однако то, как выглядели цари и простые смертные на этих картинах, их одежды и позы, а также виды животных, изображенных рядом, навязчиво напоминали Филиппу Месопотамию.

– Удивительно! – бормотал он, дотрагиваясь до стен, и чувствую под своими пальцами холодный древний камень, – Просто невероятно! Шумерские рисунки в основании египетского маяка! Я с трудом верю в то, что мы нашли это!

– Да, – Зоя осматривалась, – Интересно, сколько же лет все это было спрятано от человеческих глаз!

– Думаю, не лет, а веков! – сказал Филипп.

Он опустился на пол и достал из рюкзака тетрадь, снова и снова читая древнее послание.

– Ступай к Владычице Воздуха и следуй по знакам трижды, – прошептал Филипп.

– Ты думаешь, текст тебе все еще поможет?

– Конечно!

– Но, здесь столько разных изображений! – сказала Зоя, приближаясь к стене и рассматривая рисунки, – Как же нам найти изображение этой Владычицы?

– Вопрос интересный, – журналист прикрыл глаза и сморщил лоб, – По легенде Энлиль овладел юной Нинлиль и был изгнан за это в подземный мир. Нинлиль последовала за ним и родила ему бога луны Нанну и трёх подземных божеств. Она была богиней мучений, смерти и уничтожения всего, на что взглянет, сняв маску.

– Как Медуза Гаргона? – спросила Зоя.

– Практически.

– Вот, тут есть изображение женщины и луны, – сказала Зоя.

Филипп подошел к рисунку, на который указывала Зоя.

– Нет, что-то не похоже на богиню, – Филипп пошел по кругу в противоположную от Зои сторону, изучая стену. От количества изображений и сюжетов голова шла кругом.

Если предположить, что эти рисунки были сделаны теми же, кто имеет отношение к золотой печати, ну или их предками, то, скорее всего, это Месопотамия, а значит все это легенды и предания шумеров или вавилонян, – размышлял Филипп, – Хотя, не исключено, что может быть это времена объединенного шумерского и аккадского царства. На ассирийцев не похоже, и на персов тоже, эти изображения повествуют о чем-то более древнем.

Филипп вертел головой, стараясь ничего не проглядеть.

Неожиданно, его внимание привлекло изображение существа, имевшего рогатую змеиную голову, чешуйчатое тело змеи, львиные передние и орлиные задние ноги.

– Сирруш…-проговорил он.

– Что? – к нему подлетела Зоя, – Что ты нашел?

– Видишь это изображение?

– О! Я где-то это видела.

– Это Сирруш, – сказал Филипп, – Мифическое существо Вавилона. Ты могла его видеть на воротах Иштар, которые когда-то, как считается, служили парадным входом в город Вавилон.

Зоя закивала головой.

И тут Филипп замер перед рисунком, на котором красовалась женщина, волосы которой развивались словно от ветра, руки ее были раскинуты в стороны. Она восседала на существе, имеющим тело птицы, а голову льва, изрыгающую пламя. В одной руке она держала младенца, а в другой какие-то таблички.

– Вот она! – сказал, улыбаясь, Филипп.

– Это Владычица ветра? Нинлиль?

Филипп кивнул.

– Что это она держит в руке? – Зоя прильнула к стене, – Похоже на какие-то таблички….

– Это таблички Ме.

– Таблички Ме?

– Да. В древних легендах говорится, что, когда бог Энлиль умывался, львиноголовый орел Анзу украл таблицы судеб Ме, чтобы стать могущественнее всех богов. В погоню за ним отправился его сын верхом на ветре. Он настиг Анзу и ранил птицу стрелой. Но, при помощи таблиц Ме, орел вылечил рану. Только после третьей попытки сын победил Анзу, который отныне становится его помощником.

– Вот это чудище, на котором сидит женщина и есть Анзу?

– Да. Это он.

– А эти таблички, они такие ценные?

– Трудно сказать, – Филипп пожал плечами, – Все сведения пришли к нам из таких глубин древности, что установить их достоверность достаточно сложно, но ценность их для того периода, исходя из описаний и мифов, очень велика. Упоминание об этих табличках восходит к самым древним шумерским летописям, в которых упоминаются времена великого потопа.

– Понятно.

– Да, там еще говорится, что в самом начале зарождения жизни, верховный бог шумеров ниспослал таблички Ме. Они представляли собой «суть всего сущего». Иными словами, возможно, на этих табличках был начертан смысл существования, основные заповеди жизни и судьбы всего мира. Их представляли, как некие таинственные и могущественные божественные силы. Считалось, что эти силы управляют ходом развития мира, всеми божественными и земными процессами. Силами Ме могли обладать как боги, так и их храмы, при этом, каждое божество могло иметь свою таблицу Ме, предназначенную именно ему.

– Похоже на скрижали Моисея….

– Да, в древности очень многие мифы пересекались, как мы теперь знаем.

– А тот бог, который вернул таблички – и есть сын Нинлиль, Владычицы воздуха?

– Да, – Филипп всматривался в изображение древней богини, – Ступай к владычице воздуха…

Произнес он и, неожиданно, со всей силы надавил на изображение, и, к большому изумлению Зои, изображение, оказавшееся выдолбленное на отдельном камне, углубилось внутрь стены.

Рядом раздался треск, посыпался песок, и в стене открылся проход.

Глава 19

Саблин позвонил в звонок и уже ждал несколько секунд, прежде чем дверь ему открыла немолодая женщина в ярком домашнем халате. Он уже два часа ходил по подъезду, где жил профессор, расспрашивая соседей, и, наконец, дошел до соседки покойного Николаева по лестничной клетке, которая и обнаружила труп.

– Добрый день. Следователь Саблин. Я вам звонил, мы договаривались о встрече.

– Да, да, входите, – женщина шире открыла дверь, – Простите, что не смогла встретиться с вами утром, были неотложные дела.

– Ничего страшного, – ответил Саблин, проходя в гостиную, обставленную очень просто, и сел на стул у большого стеклянного стола.

Женщина зашла в гостиную следом и села напортив.

– Я ненадолго, – начал следователь, открывая портфель.

Женщина кивнула.

– Вы одна живете?

– Да, – кивнула женщина.

– Как хорошо вы знали вашего соседа?

– Не могу сказать, что хорошо, но мы часто встречались с Николаем Федоровичем у лифта, иногда виделись во дворе, заходили вместе в подъезд. Мы не дружили, но я живу здесь около десяти лет, и за это время узнала немного каждого.

– Что можете сказать о Николаеве? – Саблин достал блокнот из портфеля и приготовился записывать.

– Он был воспитанным, интеллигентным, короче, профессор, – она улыбнулась приятной улыбкой, – Семьи у него не было, только сестра иногда приезжала. Он рассказывал про своего кота иногда, – женщина пожала плечами, – Пожалуй, все.

– К нему часто кто-нибудь приходил?

– Да, частенько. Иногда приходили студенты, иногда коллеги, может быть и еще кто-то, я за ним не следила, как вы понимаете, – женщина опять улыбнулась.

– Когда вы видели профессора последний раз? – Саблин записывал в блокнот.

– Ой, в тот самый день и видела.

– В день убийства? – Саблин удивленно посмотрел на соседку.

– Ну да.

– Вы не рассказывали об этом сотрудникам полиции.

– Никто не спрашивал.

– Хорошо, понятно, расскажите тогда об этом и про то, как вы обнаружили тело.

– Ох, – женщина вздохнула, давая понять, что обсуждать это ей не приятно, – Утром я вышла по делам.

– В котором часу?

– Часов в одиннадцать.

Саблин кивнул, – Дальше.

– Вернулась я, наверное, к обеду, часам к двум. И как раз встретила профессора, он очень спешил куда-то.

– Куда?

– Не знаю, я стояла у лифта на первом этаже, а он из него буквально выбежал, наспех поздоровавшись со мной.

– Что еще заметили? Что-нибудь необычное?

– В руках у него был конверт, кажется. Он его торопливо засовывал в карман.

Интересно, – подумал Саблин, – Что-то новое.

– Дальше.

– Дальше я поднялась к себе, пообедала, посмотрела кино, а потом мне позвонила подруга. Мы с ней долго разговаривали, а потом она предложила пойти прогуляться во дворе. Подышать воздухом. У нее сына уволили с работы, и теперь она…

– Давайте про профессора, извините, – перебил женщину Саблин.

– Ну да. Так вот. Я оделась и вышла ждать лифт, а из лифта вышла сестра профессора.

– В котором часу?

– Мне кажется, это было около пяти вечера.

– Вы хорошо знакомы с сестрой профессора?

– Нет, я ее видела всего несколько раз.

– Что было дальше?

– Сестра открыла дверь и вошла в квартиру профессора.

– У нее были ключи?

– Да, она же сестра, – слегка возмущенно сказала женщина, – Так вот, я вышла во двор, где меня ждала подруга. Мы погуляли, потом я вернулась домой, уже стемнело. А потом, уже вечером, я пошла выносить мусор, вышла и увидела, что дверь квартиры профессора чуть приоткрыта. Я подумала – ну мало ли, может быть, кто-то собирается выходить. Я вынесла мусор, вернулась, а дверь так и была приоткрыта. И тут меня что-то, словно, повело в его квартиру! Я поинтересовалась, есть ли кто-то дома у профессора, но никто не ответил, и тогда я заглянула в квартиру, ну и обнаружила его. Ужасно, – выдохнула женщина.

– В котором часу все это случилось?

– Думаю, это было около одиннадцати вечера, я сразу позвонила в полицию.

– Вы видели, когда уходила сестра профессора?

– Нет.

– Понятно. Что-нибудь странное в его поведении профессора было в последние дни? Или странные люди к нему может быть приходили?

– Странные люди? – покачала головой женщина, – Вроде бы нет.

– Я вам сейчас покажу несколько фото, не могли бы вы посмотреть, нет ли на них кого-то, кто приходил к профессору, или кого-то, кого вы видели в вашем подъезде, или во дворе, – Саблин вытащил из портфеля фотографии и разложил их на столе перед женщиной.

С фотографий смотрели лица мужчин и женщин, которые проходили по делу об убийстве в антикварной лавке и Ордене Врил.

Женщина открыла очечник, который лежал рядом на столе, надела очки и начала внимательно изучать каждую фотографию.

Саблин внимательно за ней следил.

– Вот, – сказала женщина, указывая на фото темноволосой девушки с короткой стрижкой, – Только прическа у нее сейчас другая.

– Вы уверены?

– Да, – закивала женщина, – Однозначно! Это сестра профессора Николаева, Альбина.

Саблин почувствовал, как бешено забилось в его груди сердце.

Глава 20

– Ого! – воскликнула Зоя, – Очередной проход!

Пригнувшись, Филипп первым вошел в открывшееся помещение, оказавшееся маленьким, буквально несколько метров. Потолок был низким, словно помещение предназначалось для детей. Каменные стены были пустыми, и, по сравнению с большим залом, казались мрачными и холодными. Однако на одной из стен, напротив входа, Филипп увидел цветные плиты, выложенные по пять, в три ряда.

– Удивительно, – проговорил он, – Прошло столько веков, а краска не потускнела!

Зоя подошла и встала рядом. На плитах вновь были изображены люди и животные.

– Это еще что? – вздохнула девушка.

– Очередная загадка.

– Сколько можно! Никто столько никогда не разгадает!

– В том-то и дело! – хмыкнул Филипп, – Очевидно, то, что спрятано здесь, стоит этих загадок.

– И что тут? – Зоя развела руками.

– Если я правильно все понимаю, то это последнее наше задание. Следовать по знакам трижды…

– Трижды? Как это?

– Пока не понимаю, – Филипп начал внимательно рассматривать все плитки, – Трижды, трижды…, – повторял он.

– Трижды чего?! – сказал Зоя.

Филипп глянул на девушку.

– Точно! – сказал он.

– О чем ты?!

– О переводе. Не «Трижды», а «Триада»! Следовать по знакам Триады! – он улыбался, – Триадой считали трех великих богов Шумера – Энлиль, Ану и Эа. Думаю, речь о них.

– Нам надо найти их изображения на плитах?

– Да.

– Но, как? Ты знаешь?

– Знаю.

Зоя удивлено посмотрела на журналиста.

– Дело в том, что чем больше я обо всем этом думаю, тем больше подробностей о шумерской истории и мифологии вспоминаю. Итак, Ану – отец богов, бог неба. Его символом была рогатая тиара, – Филипп надавил на плиту с изображением человека с украшением на голове, – Эа или Энки – божество мирового океана и подземных вод, он, кстати, и устроил всемирный потом, по версии шумеров – Филипп надавил на плиту с рисунком мужчины, восходящим на берег. На рисунке из мужчины лилась вода, в которой виднелись рыбы.

– А Энлиль? – спросила Зоя, – Я не вижу ничего похожего на воздух или ветер!

– И я тоже, поэтому, мне кажется, что нам нужна вот эта плита, – и Филипп надавил на пустую плиту.

– Но, там ничего не нарисовано!

– А разве можно нарисовать воздух? – Филипп подмигнул девушки. В этот момент центральная верхняя плита отвалилась и с грохотом упала на пол. На ее месте теперь виднелась дыра. Филипп заглянул внутрь, где обнаружил торчащий металлический тонкий предмет, похожий на лезвие ножа.

– Что там?

–Какой-то предмет торчит, – Филипп ухватился за него, но, тут же отдернул руку.

– В чем дело? – Зоя вздрогнула.

– Что-то острое, нельзя ухватиться! – журналист рассматривал порезанную руку.

– Но, для чего-то же он там торчи.

– Да, для чего-то торчит. Я думал, что за него надо дернуть или повернуть, но это невозможно.

– Может, его во что-нибудь обернуть, ну, чтобы не порезаться? – предложила Зоя.

– Возможно, хотя даже не…., – Филипп не договорил, скинув рюкзак, – Я понял!

Зоя, молча, за ним наблюдала. Несколько минут он копался в рюкзаке, откуда, наконец, извлек цилиндрическую печать.

– Печать? – нахмурилась Зоя, – Зачем?

– Кажется, я понял, почему именно печать является ключом к этой тайне! Смотри! – он показал девушке печать той стороной, на которой виднелась тонкая прорезь. Филипп аккуратно вставил печать прорезью в торчащий предмет.

– Невероятно! – воскликнула Зоя.

– Идеально походит! – сказал Филипп. Теперь из дыры в стене торчала золотая цилиндрическая печать, за которую Филипп смело взялся и повернул по часовой стрелке, словно рычаг, сделав один оборот.

Ждать долго не пришлось.

Плитки из нижнего ряда попадали на пол, открывая узкую длинную нишу, в которой лежала глиняная табличка.

Глава 21

– О, господи! – пискнула Зоя, она кинулась к нише и схватилась за табличку, вытаскивая ее.

– Осторожнее, я тебя умоляю! – сказал Филипп, на губах которого играла счастливая улыбка.

Эх, говорил мне дядя идти в археологи! – подумал он.

Зоя извлекла кусок прямоугольной каменной плиты в длину около 30 сантиметров, и в ширину где-то в половину длины.

– Мы наши табличку Ме! – сказала она, счищая пыль с камня.

– Ну, ты скажешь! Думаю, это не Ме, – Филипп забрал у Зои камень и начал его рассматривать.

– Ну, что там? – Зоя в ожидании смотрела на журналиста, который водил пальцами по каменной табличке. На ней были видны клинописные значки, похожие на те, что были на цилиндрической печати.

– Это шумерский язык.

– Такой же как на печати?

– Да. Эти знаки, скорее всего, выдавливались тростниковой палочкой на табличке из сырой глины. Потом она застыла.

– Переведешь?

– Постараюсь, но, давай выйдем отсюда. Здесь темно, к тому же, думаю, нам уже здесь нечего делать, – Филипп обернул табличку в рубашку и положил в рюкзак.

– Но, как нам отсюда теперь выбраться? – взволнованно спросила Зоя.

– Стой, – Филипп дернул ее за рукав, – Ты слышишь? – он внимательно к чему-то прислушивался.

– Что? – Зоя повертела головой, – Нет, вроде ничего не слышу.

– Послушай, какой-то шум, слышишь?

– Вроде нет, хотя, вот сейчас…, – тихий скрежет послышался откуда-то сверху. Зоя и Филипп выглянули в большой зал.

– Ой, – Зоя присела на корточки, заворожено наблюдая, как по потолку зала побежали громадные трещины, – Что происходит? Почему все рушиться?!

– Видимо, сработала ловушка, осторожно!!! – Филипп отдернул девушку назад в маленькое помещение, а на ее место тут же рухнула огромная глыба, сорвавшаяся с потолка.

– Мы не успеем добежать до выхода! – прокричала Зоя. Звук ее голоса утонул в грохоте падающих камней.

– Не успеем, – Филипп лихорадочно осматривал маленькое помещение.

– Что ты опять ищешь?!

– Если все так и задумано, то они должны были предусмотреть другой выход, он должен быть где-то здесь!

– Быстрее! Потолок вот-вот начнет рухнет! – Зоя наблюдала, как зал заваливался камнями.

Подсказка должна быть в том же тексте! – мелькнуло в голове Филиппа.

Он сконцентрировался и начал вспоминать весь текст.

– Смотри, смотри! – крикнула Зоя. Журналист посмотрел в направлении, указываемом девушкой, на одну из стен в зале. Очевидно, падающие с потолка глыбы задели ее, отколов часть рисунка, из-под которого поблескивал какой-то металл.

– Что это? – спросила Зоя.

– Думаю, это и есть наш путь к спасению. Скорее, нам надо добраться до той стены, пока весь потолок не обрушился, – не дав девушке опомниться, он схватил ее за руку и потащил в зал, под каменный дождь.

Приближаясь к разрушенной стене, Филипп, с удивлением, обнаружил, что рисунок, который сколола глыба, изображал хорошо известных журналисту трех главных божеств Шумера – Энлиль, Ану и Энки.

– Невероятно! – воскликнул он, – И следуй по знакам триады! Эта фраза так же подходит и для обнаружения выхода, – он схватился руками за уцелевший кусок рисунка и с силой начал его откалывать от стены.

Рисунок с легкостью отвалился от стены, и глазам Филиппа и Зои открылась небольшая дверь, исписанная теми же символами, что и печать.

Металл блестел в свете факелов, а на месте ручки Филипп увидел большое кольцо.

– Эта дверь из золота! – воскликнула девушка, осторожно дотрагиваясь до двери.

– Да, из чистого куска золота! – Филипп дернул за кольцо, и дверь моментально открылась, впуская посетителей в темное помещение со ступенями, ведущими вверх, – Скорее! – Филипп толкнул Зою внутрь, прыгнул сам и закрыл дверь, за которой слышался продолжающийся грохот. Остатки потолка падали, навсегда закрывая возможность насладиться красотой древнего искусства шумеров.

– Что теперь? – переведя дыхание, спросила Зоя.

– Идем вверх. Я пойду первым, – Филипп на ощупь, в полной темноте, начал медленно подниматься по ступеням. Зоя пошла следом.

Поднимались они невыносимо долго. Несколько раз им пришлось останавливаться, чтобы отдохнуть.

Филипп периодически доставал мобильный телефон, которым пытался пользоваться как фонариком, так как передвигаться в полной темноте в неизвестном направлении было достаточно неприятно, а газ в зажигалке кончился.

Наконец, ступени вывели Филиппа и Зою в туннель.

Запахло тиной и солью, что говорило о близости моря.

– Куда мы попали? – Зоя съежилась, почувствовав ветер.

– Пока не пойму, но, мне кажется, что мы вышли к морю, – сказал Филипп, и оказался прав, так как буквально через несколько шагов стало понятно, что они находятся в неглубокой пещере со сводчатым потолком и широким входом, который открывал панорамный вид на залив.

Пещера находилась в той же скале, что и крепость Кайт-Бей, у самой воды, которая заполняла грот во время прилива.

– Как здесь красиво! – сказала Зоя, оглядывая пещеру.

– Да, очевидно, эта пещера образовалась под воздействием берегового прибоя, – Филипп подошел к краю грота, – Тут есть тропинка. Пошли, она нас выведет обратно к крепости.

Глава 22

Саблин сидел в своем кабинете, хмуро уставившись в монитор компьютера, на который был выведен протокол допроса свидетеля по делу об убийстве в антикварном магазине.

К протоколу был прикреплен файл с фотографией свидетеля.

Молодая девушка с короткими темными волосами, светлые глаза, прямой нос, высокие скулы, пухлые губы. Внешность свидетеля была привлекательной и очень располагающей.

Имя свидетеля, Альбина Романова, в том деле всплыло случайно, когда просматривали камеры наблюдения из антикварного магазина, где было совершено преступление. Как выяснилось, девушка приходила в магазин за несколько минут до убийства, и чудом не пересеклась с убийцей и осталась жива.

Девушку вызывали в отделение полиции несколько раз, но оба раза ее показания не были существенным и не дали никаких результатов для продвижения дела. Но сегодня Альбину Романову соседка покойного профессора опознала, как его сестру, которая приходила к Николаеву в день его убийства.

Саблин, который периодически думал о том нераскрытом деле, про девушку давно забыл, и сейчас, когда ее фото таким неожиданным образом всплыло в другом деле, был удивлен, озадачен и доволен.

Наконец-то хоть какая-то зацепка! И однозначная связь между преступлениями.

– Орден Врил, – пробормотал Саблин.

Значит и антиквар, и аптекарь, и профессор были членами этого Ордена. Возможно ли что они поплатились за что-то? Орден их наказал? А татуировка в виде молнии – это знак члена этого Ордена?

Романову, по странному стечению обстоятельств, видели на обоих местах преступления незадолго до убийств. Возможно ли, что она тоже член Ордена? Или это невероятная случайность, и девушка не причастна к убийствам? Ее надо срочно найти.

Вопросов у следователя было все больше.

Дверь открылась, и в кабинет Саблина заглянул Глеб Бойко, ведущий следователь отделения.

– Звал?

– Заходи, – Саблин махнул рукой, – Есть новости.

Бойко сел на стул.

– У меня тоже, – сказал он.

– Давай ты первый.

– Слушай, тут такая странность, – начал Глеб, – Никак не можем найти сестру Николаева.

– А я вот нашел, – хмыкнул Саблин.

–Да ладно! – Бойко удивленно уставился на следователя.

– Как выяснилось, сестра Николаева – это Альбина Романова, которая проходила свидетелем по делу об убийстве антиквара, помнишь ее?

– Да, помню, ничего себе! Но, как ты это выяснил?

– Соседка профессора опознала ее по фотографии.

– Хм, – Глеб откинулся на спинку стула, задумавшись.

– Так что вот так. У нас здесь связь с убийством антиквара.

– Все равно странно, – сказал Глеб.

– Что именно?

– Да то, что по документам у профессора Николаева нет никакой сестры.

Глава 23

На знойный город спускались сумерки.

Легкий приятный ветерок ласкал морской берег.

Александрия погружалась в ночную жизнь.

Загорались огни ресторанов и баров. На улицах появлялись респектабельно и красиво одетые отдыхающие, слышался смех, местная речь и приглушенная музыка.

Филипп, переодевшись в чистую одежду, с удовольствием сидел на веранде отеля, подставив лицо южному ветру.

Между столиками, которых было не меньше десятка на веранде, элегантно дефилировал официант, разнося заказы.

Спокойствие Филиппа было прервано телефонным звонком, звук которого показался настолько неуместным журналисту, что он даже вздрогнул.

Филипп посмотрел на дисплей.

«Номер не определен».

– Слушаю, – сказал Филипп, краем глаза заметив, что по направлению к веранде идет Зоя в длинном золотистом платье с глубоким декольте. Ее пшеничного цвета волосы развивались на ветру, а светло-серые глаза были ярко подведены синими тенями, отчего они казались еще больше, и еще прекраснее.

– Филипп? – в трубке послышался мужской голос.

– Да, – неуверенно ответил журналист, поглощенный созерцанием Зои.

– Филипп, добрый вечер. Я вас не отвлекаю?

– Да, – сказал Филипп, – Ну, то есть, нет! Нет, нет, не отвлекаете!

– Мы можем поговорить? У вас есть время? – спросил мужчина.

– Да, а кто это? – сказал Филипп, продолжая наблюдать, как Зоя подходит к его столику и садится напротив.

– Мартини, будьте добры, – попросила девушка официанта.

– О, прошу прощение, Филипп. Вас беспокоит следователь Саблин, помните такого?!

Легкая вуаль романтики и очарование вечера неожиданно испарились.

– Да, конечно, помню, – Филипп нахмурился, – Что-то случилось?

Зоя внимательно посмотрела на журналиста.

– Филипп, хотел задать еще несколько вопросов.

– Слушаю.

– Помните, вы говорили, что у профессора Николаева есть сестра?

– Да, конечно, профессор сам мне говорил о ней.

– А он рассказывал что-нибудь еще о сестре? Где живет, как зовут, как выглядит? Может быть, он показывал фотографии?

– Нет, ничего не рассказывал. Он всего однажды о ней упоминал, когда говорил, что она скоро должна была к нему прийти. И все, больше о ней не говорил.

Зоя отпила мартини, принесенный официантом, и откинула длинные волосы за спину, обнажая шею и плечи.

– Понятно, жаль, мне бы пригодилась сейчас любая информация о ней, – сказал Саблин, ожидая вопросов Филиппа, но все внимание журналиста было приковано к Зое.

На плече девушки он увидел маленькую татуировку в виде молнии.

Черт возьми! – пронеслось в мыслях журналиста.

– Филипп? Вы меня слышите? – в трубке раздался голос капитана.

– Да, да, я слушаю.

Филипп резко встал с места.

Зоя удивленно на него посмотрела, но молодой человек, моментально взяв себя в руки, махнул ей рукой, давая понять, что все в порядке, удаляясь с веранды.

– А что с сестрой? Почему она вас так интересует? – приглушенным тоном спросил Филипп.

Он шел по направлению к холлу гостиницы, пытаясь выглядеть беззаботным и расслабленным.

Зоя не должна была заподозрить его волнение. Филипп обернулся и посмотрел на девушку. Она сидела и уже тоже разговаривала с кем-то по телефону.

– Дело всё в том, что, как выяснилось, у профессора нет сестры, – сказал капитан.

– Как?

Филипп остановился.

Тревожные мысли метались в его голове. Похоже, ему было пора рассказать Саблину все, что он знал, но он чувствовал на себе взгляд Зои, и понимал, что сейчас не подходящий момент.

– Да, дело становится все интереснее. И, кроме того…– неожиданные помехи заглушили голос Саблина.

– Капитан? Вы меня слышите?

– Филипп….вас….плохо слы…

– Я вас тоже не слышу!

Связь прервалась.

– Все в порядке? – на плечо Филиппа легла легкая рука Зои, но молодому человеку показалось, что на его плечо упала тяжелая гиря.

– Да, – он обернулся, стараясь выглядеть как можно спокойнее, – Просто звонили из Москвы. По делу профессора Николаева.

– Есть новости?

– Нет, особо нет. Полиция пытается связаться с сестрой профессора, но, пока не может ее найти. А ты ее видела? Профессор тебе о ней рассказывал?

– Нет, – сказала Зоя, – Я никогда о ней не слышала. Ты уже посмотрел плиту?

– Плиту? Пока нет.

– А когда?

– Ну, вот я как раз сейчас хотел пойти в номер и начать работать.

– Мне пойти с тобой? Помочь?

– Нет, нет, Зоя, ты иди, отдыхай. У нас был трудный день, – Филипп погладил девушку по плечу, рассматривая татуировку.

– Какая интересная молния, – сказал он.

– Ах, это, – Зоя смущенно улыбнулась, – Напоминание о детских шалостях.

– Понимаю. А ты с кем разговаривала?

– Да так, – Зоя махнула рукой, – По работе. Ну, тогда, до завтра. Спокойной ночи.

– Да, да, и тебе, – Филипп поспешил в коридор, где, завернув за угол, он оказался перед чередой гостиничных номеров, одни из которых был его.

– Филипп, – окликнула его Зоя.

Журналист обернулся.

– Подожди секундочку, – она подбежала к нему, – Я хотела спросить, как мы теперь будем действовать?

– В смысле? – Филипп отпер дверь номера и сделал шаг внутрь, где его изумленному взору предстала картина полного беспорядка. Его вещи были разбросаны по полу.

– О, боже мой! – воскликнула Зоя, проходя внутрь, вслед за Филиппом, – Что здесь произошло… – она осеклась.

В номере, посреди комнаты, стоял мужчина, держа в руках каменную плиту, найденную в подземелье под маяком.

– Ты еще кто такой!? – крикнул Филипп, и тут же пожалел, заметив в руке мужчины револьвер.

Лицо незнакомца было закрыто платком, на восточный манер, но глаза были видны, и в них журналист прочет решимость и злость.

– Уйдите с дороги, и никто не пострадает, – сказал мужчина по-английски.

Филипп сделал шаг в сторону и прижался к стене.

Мужчина начал движение в сторону выхода.

– Отдай плиту! – истошно закричала Зоя и кинулась на незнакомца.

Она вцепилась в его руку, в которой он держал плиту, и ударила ногой.

От неожиданности мужчина выронил реликвию.

– Зоя, не надо! – Филипп было дернулся, но сдавленный звук выстрела остановил его.

Зоя качнулась, схватилась за живот и медленно опустилась на пол.

Незнакомец кинул на пол револьвер, и, забыв о плите, выбежал из номера.

– Зоя! – журналист подбежал к девушке, – Черт возьми! Сейчас я позову помощь! – девушка молчала, широко раскрыв глаза.

– На помощь! Эй! – Филипп выбежал из номера, оглядываясь по сторонам, – Кто-нибудь! – он забежал обратно в номер.

Из уголка рта девушки струилась кровь.

На золотистом платье выступило страшное багровое пятно.

– Тебя надо положить, – он поднял Зою на руки и перенес на кровать, – Скажи что-нибудь, не молчи! – он посмотрел в лицо Зои, но на него смотрели уже стеклянные серо-голубые глаза мертвой девушки.

Молодой человек отпрянул и оцепенел.

Он смотрел на Зою, не в силах поверить в случившееся.

Сколько секунд или, быть может, минут он был в таком состоянии, он не знал, но стук в дверь моментально привел его в чувства.

Как и когда он успел закрыть дверь, он не помнил, но был рад, что она не оказалась открыта.

– Да? – он просунул голову в дверь.

– Простите, мистер, у вас все в порядке? – за дверью стоял портье, – Мне показалось, что я слышал, вы звали на помощь?

– А, нет, нет, все нормально, – Филипп улыбнулся, – Уже все нормально.

– Хорошо. Простите за беспокойство.

Филипп закрыл дверь.

Надо что-то срочно делать!

Филипп подбежал к кровати и накрыл тело девушки покрывалом.

Если меня обнаружат, они точно решат, что убил ее я!

Он наспех начал засовывать вещи в рюкзак, поднимая их с пола.

Сверху он запихнул каменную плиту.

Сердце бешено колотилось в его груди.

Он чувствовал, как волнение и страх готовы были заставить его совершить ошибку. Его рука потянулась к револьверу, но вовремя остановилась.

На нем нет моих отпечатков. А пока их нет, я невиновен – успокоил себя журналист.

Он осмотрел себя – нет ли на нем крови, в последний раз посмотрел на тело Зои и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.

В холле портье весело ему улыбнулся, принимая ключ от номера.

Филипп с трудом улыбнулся в ответ и вышел из гостиницы на улицу.

Ночь уже принесла ощутимую свежесть, и ветер окутал молодого человека приятной прохладой.

Он достал мобильный телефон, чувствуя, как трясутся его руки, и набрал номер дяди.

Гудки, казалось, тянулись бесконечно, прежде чем сняли трубку.

– Да? – послышался незнакомый женский голос.

– Алло, кто это? – удивился Филипп.

– А вы кто?

– Это квартира профессора Смирнова?

– Да.

– Это его племянник говорит, а вы кто?

– Я Светлана, домработница.

– Ах, да, – Филипп вспомнил, что у дяди действительно была домработница, но имени, конечно, не помнил, – Дядя дома?

– Нет, он уехал в командировку.

– Куда? Далеко? – разочарование и волнение усилились.

– Кажется, в Америку.

– Ясно.

– А давно?

– Сегодня утром.

– Понятно. Спасибо. До свиданья, – Филипп отсоединился.

Попробую на мобильный.

Филипп набрал номер мобильного телефона дяди, а потом Карины, но все были отключены.

Проклятье!

Поразмыслив несколько секунд, он нашел нужный контакт в телефоне, который дал ему дядя, на всякий случай, а, как известно, такие случаи всегда случаются.

В трубке послышались гудки.

Филипп пошел по направлению к пристани, там было проще ловить такси.

– Алло, слушаю, – раздался мужской голос.

– Мистер Галди? – сказал Филипп на английском языке.

– Да, это он.

– Здравствуйте. Извините за поздний звонок. Меня зовут Филипп Смирнов, я племянник Петра Смирнова, вы его помните?

– Конечно! Здравствуйте! Чем могу помочь?! – Галди заговорил на русском языке с акцентом.

– Видите ли, я сейчас нахожусь в Александрии, а дядя говорил, что, если у меня возникнут осложнения, я могу рассчитывать на вашу помощь. Дело в том, что я оказался в несколько запутанных обстоятельствах, и мне нужно где-то провести ночь, и я ….

– Я все понимаю, молодой человек. Не тратьте время, приезжайте ко мне, – Галди назвал адрес. Тут же, очень удачно, подъехало такси.

Филипп повторил таксисту запомненный адрес.

Он сел в машину и почувствовал, как вместе с ночью вокруг него все сильнее сгущается мрак.

Неподалеку стоявший мужчина в светлом костюме провожал внимательным взглядом такси, в котором уехал Филипп.

Он вытащил телефон и набрал номер.

– Он поехал, – сказал мужчина, – Все под контролем.

Глава 24

Филипп ехал в такси взволнованный, невольно прислушиваясь к звукам улицы, не слышится ли где-то вой полицейской сирены.

Рано или поздно тело Зои в номере обнаружат, и тогда его будут искать.

Портье скажет, что он покинул отель в неизвестном направлении. Но, то, что он поехал к Галди, никто не знает.

За окнами пролетали улицы Александрии, ярко освещенные огнями.

Такси въехало в старую часть города, где улицы преимущественно были с односторонним движением, из-за чего машина долго петляла, стараясь как можно ближе подъехать к дому, адрес которого назвал Филипп.

Дом оказался старинным двухэтажным особняком, находящимся в тихом узком переулке.

Журналист расплатился и вышел из машины, оказавшись перед массивной деревянной дверью.

Он дернул за шнур, прикрепленный к звонку.

Через пару секунд дверь открыл невысокий пожилой мужчина.

Он поклонился и поздоровался по-арабски, приглашая жестом Филиппа войти.

– Мистер Галди ждет вас, – сказал он на ломанном английском.

Филипп прошел внутрь и оказался в большом, ярко освещенном, холле.

Мужчина, приветливо улыбаясь, показал рукой в направлении комнаты, смежной с холлом.

Филипп поблагодарил и пошел в указанном направлении.

– Мистер Смирнов?! – навстречу Филиппу вышел высокий подтянутый смуглый мужчина лет сорока. Он был одет в элегантный блейзер и джинсы.

– Да, здравствуйте, это я вам звонил, – Филипп протянул руку, которую, Галди, пожал. Журналист улыбнулся, отметив про себя, что будь он женщиной, то непременно обратил бы внимание на Галди, так как черты его лица, без колебания, можно назвать красивыми. У него был высокий лоб, правильной формы прямой нос, высокие скулы, твердый подбородок, ярко голубые глаза и длинные ресницы. Волосы, густые и черные, были зачесаны на затылок.

– Пожалуйста, проходите, садитесь, – сказал Галди дружелюбно и прошел в комнату, которая пестрила антиквариатом и редкими дорогими предметами интерьера.

В центре, друг напротив друга, стояли два белых кожаных дивана, а между ними низкий журнальный столик из слоновой кости.

По периметру стояли шкафы и витрины, заполненные книгами, вазами и статуэтками, преимущественно египетскими.

Обои в комнате были красивого темно-бирюзового цвета, что придавало помещению помпезный и праздничный вид.

Филипп сел на диван, разглядывая интерьер.

– Это моя коллекция, моя гордость, – следя за заинтересованным взглядом Филиппа, сказал Галди.

– Да, я вижу здесь действительно редкие и ценные вещи, – кивнул Филипп.

– Вы разбираетесь в антиквариате?

– Немного.

– Все, что вы здесь видите, это оригиналы, не подделки, – с гордостью сказал Галди.

– Могу себе представить, как долго вы собирали эти вещи и, простите, в какую сумму это обошлось, – сказал Филипп.

Галди улыбнулся.

– Египет и его история – это моя страсть! – сказал он, – Я и дня не могу прожить без того, чтобы не прикоснуться ко всем этим вещам, чтобы не подержать в руках древние папирусы, почувствовать на кончиках своих пальцев многовековую историю!

– Понимаю вас, мистер Галди.

– Как дела у Петра? – спросил Амир, расположившись на диване, напротив.

– Все в порядке, спасибо. Он много работает, как всегда.

– Да, этот человек – эталон для подражания, – с уважением сказал Амир, – А как дела у Карины?

– Карины? – Филипп не был готов к подобному вопросу. То, что Галди с ней знаком, журналисту пришлось не по душе.

– Да, его очаровательная помощница, – сказал Галди, – Я был просто сражен ее умом и привлекательностью! Восхищаюсь женщинами, которые умеют столь элегантно совмещать науку и красоту!

– Да, да. Вы правы, – Филипп смотрел на Галди и пытался понять, что связывало его с Кариной – отношения или просто приятные воспитания от встречи, – У нее тоже все хорошо.

– Понятно, – кивнул Галди. Он смотрел на журналиста, но, явно, видел не его, а тень каких-то своих воспоминаний.

– А вы давно знакомы с Кариной?

– Нет, к сожалению, нет, – сказал Галди, вздыхая, – Мы виделись всего несколько раз. О, прошу тебя, называй меня – Амир.

– Хорошо. А ты меня – Филипп.

– Договорились, – рассмеялся Галди, – Ну, так что же случилось? Чем я могу помочь?

– Да, еще раз прошу прощенье за вторжение, но мне действительно нужна помощь. Я попал в неприятную историю, – Филипп замолчал на секунду, размышляя, стоит ли рассказывать Галди обо всем, – Если вкратце, то я обнаружил в Александрии один предмет, за которым охотятся, так сказать, не очень порядочные люди, – сказал, наконец, Филипп.

– Что за предмет? – моментально отреагировал Галди.

– Древняя плита с иероглифами.

– Она при тебе? – глаза египтолога загорелись.

– Да, но иероглифы не египетские, – уточнил Филипп.

– Не египетские? А какие? – удивился Галди.

– На плите текст, написанный шумерской клинописью.

– Шумерская клинопись в Александрии?

– Именно так, – кивнул Филипп и рассказал про то, как шумерская печать попала к нему, про помощь дяди в трактовке перевода, про Александрийский маяк и про то, что случилось с Зоей в гостинице. Но Филипп умолчал о профессоре Николаеве и об Ордене Врил.

Галди слушал внимательно, не отводя удивленного взгляда от журналиста, периодически морща лоб, что, как показалось Филиппу, говорило о том, насколько серьезно он вник в его проблему.

– Ну, вот, – закончил Филипп, – Потом я позвонил тебе, потому что больше некому. В отеле оставаться было нельзя.

– Да, понимаю, – Галди озадаченно покачал головой, – Удивительная история! Но, кто этот человек, который напал на твою спутницу?

– Не знаю, – покачал головой Филипп, – Возможно, за нами кто-то следил, кто захотел забрать реликвию себе.

– А плита у тебя? Посмотрим ее?

– Да, у меня, – Филипп открыл рюкзак и вынул плиту, обернутую в рубашку. Он осторожно положил ее на журнальный столик перед Амиром и развернул. Египтолог с интересом склонился над шумерской реликвией.

– Невероятно! – прошептал он.

– Да, но есть странность, – сказал Филипп.

– Какая? – Амир поднял голову и посмотрел на Филиппа.

– Как и шумерская печать, мне кажется, эта плита сделана во времена нашей эры, когда Шумер уже не существовал, а подобная письменность не использовалась.

– Ну, возможно, кто-то продолжал делать записи на этом древнем языке.

– Возможно, но с какой целью?

– Не знаю. Ты перевел уже этот текст? – спросил Амир.

– Еще нет.

– Я могу помочь, – увидев удивление на лице Филипп, Амир продолжил, – Мой коллега, с которым я работаю, написал интересную программу. С твоим дядей мы как раз и познакомились, когда мы презентовали эту программу в Лондоне. Программа переводит с мертвых языков. Она уникальна. Подобных ей нет.

– Ничего себе, как интересно! Ты предлагаешь перевести текст с плиты при помощи программы?

– Да, давай попробуем. Программа достаточно точна.

– Хорошо, давай, конечно.

– Идем, бери плиту.

Филипп проследовал за Амиром в соседнюю комнату, которая, как понял журналист, была кабинетом египтолога. В ней он увидел несколько мониторов компьютера, стоявших на одном столе. Рядом стоял прибор, напоминавший сканер. Амир подошел к нему и, взяв у Филиппа плиту, положил ее на стекло прибора, который тут же заработал, обрабатывая древний текст.

Мониторы мгновенно ожили. В них замелькали символы, перенесенные с плиты. Программа начала работать.

– Долго все это будет обрабатываться? – спросил Филипп.

– Несколько минут. Текст не такой уж и большой.

И действительно, буквально через пятнадцать минут, на экране одного из мониторов появился текст на русском языке, что еще больше удивило Филиппа.

Программа постаралась на славу, даже указав другие возможные переводы некоторых слов, чтобы ученые, работающие с древними текстами, сами решили, какой перевод верен.

Амир достал из кармана пиджака очки и одел их.

– Так, так. Ну-ка, посмотрим, что у нас получилось.

Амир и Филипп прильнули к монитору, на котором, появившийся текст, гласил:

«Сию тайну (знание) следует хранить Калду (не точный перевод) в веках, в великих местах и передавать великим людям.

Калду принесли ее из Урима, сам Нанна доверил ее своему сыну Уту.

Лишь Предок Героя пытался ее разгадать, пока Герой, избранный (благословленный) небом, не поместил сокровище в величайшее строение времени.

Пришло время, и Набу, первенца хранившего, воздвиг храм, чтобы хранить сокровище.

Но, пришло знамение Калду, и рецепт был передан могущественному правителю Артахшассу, владеющему праведным царством, дабы сохранить тайну, и должно ему хранить сие теперь.

Великий Царь пришел и хранил тайну, но после его смерти, должно было его приемнику-спасителю принять бремя тайны.

И долгие годы сокровище было в забвении, до поры, как Калду ушли в восход солнца, на край света, в подполье.

Следуй по вехам тайны, и ты найдешь жизнь долгих дней.»

Филипп и Амир некоторое время молчали, перечитывая еще и еще раз получившийся текст.

– Интересно, – наконец, прервал молчание Амир, – Какая-то головоломка.

– Да, похоже на очередное зашифрованное послание, – кивнул Филипп.

– Ну, могу тебе сказать честно, некоторые завуалированные названия, кажутся, мне знакомыми. Точнее, они вовсе и не завуалированы, а именно так все это и называлось в те времена…

– Или эти названия так переводятся на наш язык, – добавил Филипп.

– Верно. Думаю, вместе мы осилим этот текст, и приведем его в более читабельный вид, – Амир нажал нужную кнопку, и текст распечатался на листах бумаги.

Журналист и египтолог расположились за письменным столом, тщательно изучая текст, имея каждый свой экземпляр.

Глава 25

– С первой строчкой вопросов нет, – сказал Филипп, – Программа правильно перевела, здесь речь идет именно о тайне.

– А этот Калду? Кто он? – Амир посмотрел на журналиста.

–Мне уже встречалось это слово ранее. Калду – это шумерское название жрецов, а еще так называли всякого рода колдунов, магов и астрологов. По одной из версий, халдеями-магами были волхвы, пришедшие поклониться родившемуся Иисусу.

– Значит, неким жрецам было поручено хранить какую-то тайну?

– Да, кроме того, когда мы разгадывали первое послание, зашифрованное на шумерской печати, то там тоже фигурировал некий жрец, или как раз Калду. Скорее всего, существовал какой-то орден, призванный скрывать сокровище. Так что, я думаю, здесь речь идет о тех же людях, что и в первом послании.

– И в обоих посланиях речь об одном и том же сокровище?

– Думаю, да. Разгадав первое послание, мы нашли второе, значит именно оно привете нас к тому, что хранили древние.

– Или оно приведёт нас к третьему посланию, – хмыкнул Амир.

Филипп пожал плечами.

– Хм. Интересно. Хорошо, – Амир несколько секунд молчал, – Тогда, получается, что эти Калду передали какую-то тайну «великим людям», как тут написано.

– Очевидно, так представлялось для них безопаснее. Если хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место. Этот принцип работал и тогда. В великих местах и у великих людей сложнее найти и добыть сокровище, нежели чем в малочисленном ордене жрецов. Первое послание было о великом строении – Александрийском маяке.

Амир кивнул.

– Далее написано, что Калду принесли тайну из Урима, и сам Нанна доверил ее своему сыну Уту, – Филипп задумался.

– Ну, я могу лишь сказать, что урим – это израильская сельскохозяйственная коммуна.

– Нет, я уверен, что в данном контексте, речь идет о древнем шумерском городе, который мы знаем, как Ур.

– Хм, возможно.

– Я так предположил, потому что тут упоминается также Нанна, который является лунным божеством в шумерско-аккадской мифологии, с ним мы тоже уже сталкивались в прошлом послании, а его сын – Уту – бог солнца.

– Очень может быть, – согласно кивнул Амир, – А вот дальше – Предок Героя – это, очевидно, царь Гильгамеш?

– Думаю, да. Его имя Гильгамеш – переводится дословно с шумерского, как предок героя.

– А кто такой – Герой, избранный небом?

– Опять дословный перевод, это – Месанепада, царь Ура.

– Значит, эти цари, в той или иной степени значимые для Шумера, хранили нашу тайну?

– Видимо, да. И последний из них, Месанепада, поместил ее в величайшее строение времени.

– Что же это за строение? – Филипп уставился в окно.

– Мой юный друг! – радостно воскликнул Амир, – Не будь я египтолог, если не подскажу тебе!

Филипп удивленно посмотрел на Галди.

– Ты помнишь, в каких годах правил этот Месанепада?

– Да. Примерно в 2500 до нашей эры.

– Ха! – Амир хлопнул в ладоши, – Я уверен, что в это время лишь одно место могло называться величайшим строением времени! И это пирамиды!

– Египетские пирамиды? – удивился Филипп.

– Конечно! Вспомни начало текста – хранить в великих местах! Разве пирамиды – не самое великое место, особенно в третьем тысячелетии до нашей эры! Что это могло быть, как не Египет!

– Может, ты и прав, – сказал Филипп.

– Я прав.

– Хорошо. Пойдем дальше. «Пришло время, и Набу, первенца хранившего, воздвиг храм, чтобы хранить сокровище», – Филипп покраснел от напряжения, – Так, так. Набу – это бог мудрости в аккадской мифологии, записывающий таблицы судеб.

– Те самые известные таблички Ме?

– Да, здесь какая-то связь. Тайну доверили хранить тому, кто носил имя древнего бога. Набу, Набу…., – Филипп повторил несколько раз имя аккадского божества.

– Набуходоносор! Или Навуходоносор! Легендарный царь Вавилона! – неожиданно воскликнул Амир, – При переводе с арабского тоже частенько заменяют «б» на «в». Так было с Вавилоном, который должен быть Бабилоном.

– Точно! – Филипп одобряюще посмотрел на Амира, – Как же я не догадался. Вторая часть его имени переводится как «храни первенца». И он воздвиг величественный храм верховного бога Мардука. Там, наверное, и прятал сокровище.

– Далее «могущественный правитель Артахшассу, владеющий праведным царством».

– Да, и тут снова дословный перевод, но с древнеперсидского языка. Наш Артахшассу – это Атаксеркс II. Он был следующим, кто принял тайну на хранение.

– А дальше Великий Царь – это Александр Македонский и Птолемей I Сотер.

– Кто? Птолемей? Причем тут Птолемей? – не понял Филипп.

– А, мой друг, тут опять я тебе пригодился, – улыбнулся Амир, – Тут написано, что «Великий Царь пришел и хранил тайну, но после его смерти, должно было его приемнику-спасителю принять бремя тайны». Птолемея I называли «Птолемей Спаситель». И он бы одним из ближайших друзей Александра Македонского, генералом его армии и личным телохранителем.

– А мы – не плохая команда! – улыбнулся Филипп.

– «И долгие годы сокровище было в забвении, до поры, как Калду ушли в восход солнца, на край света, в подполье. Следуй по вехам тайны, и ты найдешь жизнь долгих дней», – зачитал последние строки текста Амир.

– Ушли в восход солнца, на край света, – повторил Филипп.

– Что-то напоминает? – спросил Амир.

– Да, но вот что, не могу понять, – Филипп встал с места и начал ходить по комнате.

– Может быть, тут имеется в виду, что они ушли на восток, туда, где восходит солнце, и там затаились?

– Да, но куда именно? По логике, здесь должно упоминаться что-то священное, что-то важное для шумеров, куда могли уйти Калду.

– Ну, возможно, так оно и есть. Вспомни, что они считали колыбелью цивилизации? Или где зарождалась жизнь?

Филипп думал несколько секунд, но потом его лицо озарилось радостной улыбкой.

– Дильмун! – сказал он.

– Где это?

– Дильмун – в представлениях шумеров был родиной человечества и, как ты сказал, колыбелью цивилизации в целом, и шумерского народа в частности. Он был краем земли. Но, самое интересное, что я сейчас вспомнил, это то, что Дильмун впервые упоминается в шумерской мифологии и аккадском эпосе о Гильгамеше!

– Царь Шумера?

– Да. В сказаниях о Гильгамеше, Дильмун фигурирует как место жительства Утнапиштима – единственного человека, спасшегося от потопа, к которому Гильгамеш приплывает поисках секрета вечной жизни – травы бессмертия!

Мурашки побежали по спине Амира.

– Не хочешь ли ты сказать, что….

– И здесь написано, что только Гильгамеш, Предок Героя, пытался разгадать тайну, которую Калду должны были охранять, а это значит, что Гильгамеш пытался найти секрет бессмертия! А также, мы это упустили из виду, вот тут написано, что «Но, пришло знамение Калду, и рецепт был передан могущественному правителю Артахшассу». Рецепт! Что-то приготовленное из той самой травы! Я понял! Калду хранили рецепт бессмертия! Вот каково их сокровище!

Глава 26

Филипп покрылся испариной, – Обрати внимание на фразу – «Следуй по вехам тайны, и ты найдешь жизнь долгих дней», не кажется ли она тебе странной?! Да, да, а она имеет смысл! «Жизнь долгих дней» – это перевод с шумерского имени Зиусудра, героя шумерского повествования о потопе, что соответствует аккадскому имени – Утнапиштим, который владел секретом бессмертия. Все взаимосвязано!

– Невероятно! – тихо сказал Амир, – Это просто невероятно! Как все сошлось!

– Да. Мы расшифровали плиту. Мы это сделали!

– Ты молодец, – Амир откинулся на спинку кресла, – Осталось понять, где находится Дильмун.

– Это Бахрейн, – сказал Филипп, садясь обратно в кресло.

– Бахрейн? Остров в Персидском заливе?

– Да. Вначале это было лишь предположение, но потом на острове провели ряд археологических раскопок, и было обнаружено значительное по размерам городское поселение. Оно строилось в несколько этапов в период около 2800 – 1800 до нашей эры, а может и ранее, что соответствует времени упоминания о Дильмуне в месопотамских источниках. Думаю, это может быть то самое место.

– Я всегда думал, что меня могут привлечь лишь египетские тайны и загадки, но тут я полностью сражен и поглощен твоей историей! – Амир вскочил с места, – Я даже не могу выразить, насколько я потрясен всем произошедшим в этой комнате! Мы, словно два исследователя, искателя приключений, пытались раскрыть древнюю тайну и найти сокровища! – Амир активно жестикулировал руками, пытаясь усилить эффект сказанного.

– И мы ее раскрыли! – довольно сказал Филипп.

– Да, просто невероятно, как древние тайны ожили в нашем сознании, как мы смогли проникнуть сквозь века и понять то, что хотели сказать древние! Я восхищен!

– Спасибо. Но, без тебя я, возможно, и не справился бы.

– Да брось, – отмахнулся Амир, – Ты сам все перевел. Я лишь немного помог. Не понимаю, зачем ты тратишь себя в профессии, которая не твоя! Твое призвание – древние языки, или археология, или история, наконец!

– Ну, не знаю, – покачал головой Филипп, – Это старая мозоль, не хочу снова наступать на нее. Я чувствую себя пока отлично в журналистике.

– Ясно, – Амир вернулся в кресло, – Что ты намерен делать дальше?

– Дальше? – Филипп задумался.

– Да, я имею в виду, эту плиту. Ты отправишься в Бахрейн?

– Пока не знаю.

– Я бы с удовольствием составил тебе компанию, но у меня завтра самолет в Вену. Меня ждут там на конференции.

– Я понимаю. Мне необходимо самому во всем разобраться.

– Но, мое скромное жилище в полном твоем распоряжении. Оставайся здесь столько, сколько тебе необходимо. Чувствуй себя, как дома.

– Спасибо. Я тебе очень признателен.

– Но, скажи, ты веришь, что там, в Бахрейне действительно спрятан секрет бессмертия?

– Не знаю, – хмыкнул Филипп, – Я уверен, что там реально что-то спрятано, что имело ценность для шумеров и Калду. Возможно, там находятся древние тексты или какие-то предметы, артефакты, которые древние наделяли сверхъестественными способностями, но…., – Филипп пожал плечами, – Бессмертие – это миф, самое большое заблуждение человечества. Наукой доказано, что организм человека смертен.

– Да, но бывали же случаи в истории, что люди жили более ста лет, а восточные монахи вообще могли вводить свое тело в анабиоз, называемый нирваной. К тому же, ты же понимаешь, что все легенды о бессмертных, о вампирах, эльфах и других, живущих дольше обыкновенных людей – это, безусловно, легенды, но они же все на чем-то основаны. Человеческий мозг не может придумать более того, чего не может быть никогда. В его клетках уже запрограммированы образы, ощущения и возможные эмоции, которые помнили или испытывали его предки. Все это содержится в его ДНК, в самой его сути, в памяти клеток!

– Это спорный вопрос, – сказал Филипп.

– Возможно. Однако, хоть он и спорный, но не нереальный. Я сторонник того, что раз когда-то кто-то что-то придумал или описал, значит, это когда-то было на самом деле.

– А писатели? Они тоже все видели своими глазами, раз описали в книгах?

– Нет, конечно. Но, все сюжеты им подсказали клетки их тела, их разум, который не может создавать образы из ничего. У всего есть строительный материал, и у разума тоже. Если что-то когда-то им было зафиксировано, пусть даже в образах, оно никогда не пропадет из подсознания. Так называемая память предков.

– А книги по фантастике? Космические корабли и прочее.

– Послушай, нашей планете более четырех миллиардов лет! Наша цивилизация существует всего около четырех тысяч лет, ну я имею в виду тот период, который мы более-менее можем раскопать, и это нам уже кажется очень большим периодом! Ты представляешь, сколько за четыре миллиарда лет могло быть таких, как мы? За все это время десятки тысяч цивилизаций могли существовать на планете, исчезать и снова появляться. Планета меняется, и перемалывает нас, как зерна, каждый миллион лет. Наша цивилизация – одна из многих. Я в этом уверен. Ученые, к сожалению, пока не знают и десятой доли того, что было тысячелетия назад!

Филипп вздохнул. Тема, затронутая Амиром, была ему интересна, но он слишком устал, чтобы пускаться в полемику.

– Ну, да ладно. А сейчас, предлагаю пойти выпить – сказал Амир.

– Я не против.

– Идем в кухню, тебе надо расслабиться.

Глава 27

Сквозь открытое окно доносилось чириканье птиц.

Воздух, по-утреннему свежий, но по-южному уже насыщенный жарой, наполнил небольшую гостевую спальню.

Скромную обстановку, состоявшую из кровати, тумбочки и шкафа дополняли предметы интерьера – мягкий персидский голубой ковер и большая каменная египетская напольная ваза.

Филипп открыл глаза и уставился в потолок.

После нескольких тщетных попыток определить, который час, он встал с кровати и посмотрел на часы. Стрелки показывали почти восемь утра. Он оделся и выглянул в коридор.

В доме стояла тишина.

Интересно, Амир уже уехал?

Восстановив в памяти вчерашний вечер, он вспомнил, где находится кухня и нашел ее без труда.

– Доброе утро, мистер, – войдя в кухню, Филипп был застигнут врасплох. За его спиной показался слуга, которого он уже видел вчера. Араб, плохо говорящий по-английски, выглядел приветливо, улыбался и кланялся.

– Доброе. А, если вас не затруднит, я хотел бы попросить кофе.

– Конечно. Одну минуту, – слуга поспешил к кофеварке, и уже через несколько минут Филипп наслаждался свежим сваренным кофе. Попивая напиток, он достал телефон.

Пора позвонить Саблину и все рассказать, особенно теперь, когда с Зоей случилось несчастье.

– Слушаю, – послышался голос Саблина после нескольких длинных гудков.

В Городе было ранее утро, но следователь спал всего пару часов. Всю ночь он просматривал базы данных в поисках хоть каких-то сведений о семье профессора Николаева в надежде найти упоминание о сестре.

– Доброе утро. Не разбудил?

– Нет, нет, Филипп, добрый день.

Саблин был удивлен звонку Смирнова, но сразу же почувствовал, что этот звонов важен.

– Мы с вами не договорили, связь тогда прервалась.

– Ничего страшного.

– Я бы не стал вас беспокоить, но дело в том, что мне надо вам кое-что рассказать, – сказал Филипп.

– Что-то случилось?

– Да, и вы мне не поверите, – грустно усмехнулся Филипп.

– У меня хорошее воображение. Рассказывай.

Филипп, как можно подробнее изложил следователю все, что с ним произошло, начиная с того дня, когда он обнаружил записку от профессора Николаева в своем почтовом ящике.

Саблин слушал, не перебивая.

Чем дольше Филипп говорил, тем больше он хотел рассказать. Напряжение и волнения последних дней угнетали журналиста, но рассказывая правду человеку, который, возможно, смог бы помочь, Филипп ощущал некоторое облегчение.

– Где ты сейчас? – спросил Саблин, незаметно перейдя на «ты».

– Я все еще у Амира, он разрешил остаться у него в доме.

– Ты уверен, что ему можно доверять?

– Ну, в общем, да. Он знакомый дяди.

– И что ты намерен делать?

– Теперь не знаю. Ты что думаешь?

– Если кто-то заметает следы, ты можешь быть в опасности. Зоя могла быть замешена и, сделав то, что от нее требовалось, ее убрали. Скорее всего, за тобой следят.

И тут Филипп вздрогнул.

– Я вспомнил кое-что!

– Что?

– Где я видел того типа! Я видел его у отеля, здесь в Александрии. Мне еще показалось его лицо знакомым. А теперь я вспомнил, что этот тип преследовал Зою в тот вечер у музея! Он еще спросил меня, не видел ли я кого-нибудь! Проклятье!

– Получается, что Зою кто-то преследовал, потом ее выследил, поехал за вами в Александрию и убил.

– Да, но если это, так, то она не замешана во всем этом, она жертва!

– Сомневаюсь, если ты видел татуировку молнии.

Филипп и Саблин замолчали, задумавшись.

И в этой, неожиданно наступившей, тишине журналист услышал тихие, крадущиеся шаги в коридоре.

Он похолодел.

Увлекшись разговором, Филипп не слышал ничего, что происходило в доме, а в этот момент, кто-то проник внутрь, и теперь аккуратно, почти бесшумно, приближался к кухне.

– Слушай, мне надо подумать, давай я тебе перезвоню, а ты пока будь начеку, хорошо? Не покидай дом Амира, – сказал Саблин, но Филипп его не слушал, он прислушивался к шагам, которые замерли где-то у самой двери кухни.

– Филипп? Ты там? Ты меня слушаешь? – говорил Саблин, – Эй! С тобой там все в порядке? – Филипп отключил телефон и положил его на стол.

Кровь стучала в его висках.

Очевидно, незнакомец затаился, услышав, что Филипп больше не говорит по телефону.

Необходимо было срочно что-то придумать, принять какое-то решение и действовать.

Филипп лихорадочно шарил глазами по кухне, ища какой-нибудь предмет, который можно использовать в качестве орудия защиты. Около раковины он заметил небольшую медную турку для кофе.

Не самая удачная вещь для самозащиты, но другого ничего и нет.

Филипп на цыпочках прошмыгнул к раковине и схватил турку. Она оказалась тяжелее, чем он предполагал, что его несказанно обрадовало.

Вооружившись найденным предметом, Филипп приблизился к двери и прислушался.

Тишина.

Подождав несколько минут, Филипп забеспокоился еще сильнее, так как тот, кто был в коридоре, не подавал признаков присутствия.

Либо он ушел, либо затаился, чтобы выманить Филиппа в коридор и там его настичь.

Не могу же я вечно сидеть в кухне! Придется идти!

Филипп глубоко вздохнул и вышел в коридор.

Никого.

Коридор был небольшим, но достаточно широким.

По одну сторону стояло дерево, в большой плетеной кадке, по другую – длинный деревянный комод.

Впереди виднелась лестница, ведущая на второй этаж, а чуть дальше, за поворотом, начинался другой коридор, ведущий в кабинет Амира. Около лестницы Филипп заметил дверь, ведущую в кладовку, но она была закрыта.

Никого нет.

Филипп немного расслабился и опустил турку. Он направился к лестнице.

Надо пойти собрать вещи – подумал он, и в этот момент, кто-то, с неимоверной силой, набросился на него сзади.

Глава 28

От неожиданности Филипп не успел сгруппироваться и оказался легкой добычей.

Человек обхватил его за плечи и сжал руки в замок, не давая Филиппу возможности высвободиться.

– Где сокровище? – услышал он мужской голос.

Филипп молчал, активно сопротивляясь и пытаясь скинуть мужчину.

Скорее всего, незнакомец прятался за деревом, и Филипп, каким-то образом, его не заметил.

– Что ты прочитал на плите!? – спросил мужчина.

И тут, Филипп, найдя в себе силы, подпрыгнул, оттолкнулся ногами о стену, к которой приблизился, и, вместе с нападавшим, начал заваливаться назад.

Удар об пол оказался сильнее, чем предполагал журналист. Мужчина, явно не ожидавший подобных действий от Филиппа, оказался не готов, потерял равновесие и отпустил жертву.

Журналист вскочил, развернулся и замахнулся туркой, но нападавший продолжал лежать на полу, без движения.

Филипп приблизился к лежавшему незнакомцу, и тут заметил, что его голова лежит рядом с небольшой каменной декоративной фигуркой черепахи, стоявшей на полу.

Очевидно, при падении, мужчина ударился головой об эту фигуру и потерял сознание.

Вот повезло!

Лицо мужчины было завернуто в платок так же, как у того, кто убил Зою.

Филипп, недолго думая, сдернул платок с головы мужчины, тут же узнав в нем того, с кем говорил у музея и кого видел у отеля.

Проклятье! Я же говорил, это он!

Времени терять было нельзя.

Филипп пулей вбежал по лестнице в спальню и схватил свой рюкзак. Лист бумаги, на котором был перевод текста с плиты, он свернул и засунул в карман. Спустившись вниз, Филипп осторожно пробежал мимо все еще лежавшего мужчины, и вошел в кабинет.

Плиты на столе не было. Он точно помнил, что оставил ее там, когда уходил спать. Филипп взволнованно обошел весь кабинет, бесцеремонно заглядывая во все ящики и полки, но реликвии не было. Однако на компьютере все еще горел перевод текста. Журналист подошел к монитору и нажал кнопку «Esc». Монитор мигнул, и появилась надпись: «Сохранить текст?». Филипп ответил нажатием: «Нет».

Ни к чему сохранять перевод текста.

Тут же он заметил на столе второй экземпляр распечатанного перевода, который забрал и засунул в рюкзак.

Ну, где же плита?

Филипп чувствовал, что долго тут находиться не следует.

Неужели Амир забрал плиту?

Времени больше не было, и он выбежал в коридор, где, к своему ужасу, обнаружил, что мужчина, лежавший на полу без сознания, исчез.

Черт!

Филипп напрягся и огляделся по сторонам.

Вдруг он где-то опять прячется?! Надо смываться из дома, немедленно!

Журналист, что было сил, побежал по коридору по направлению к выходу.

Дверь оказалась не заперта.

Улица, на которую он выскочил, словно ошпаренный, встретила его уже ощутимой жарой. Египетское солнце сияло во всю свою мощь так, что Филипп ощутил ее мгновенно, пробегая по переулку и удаляясь от дома Амира Галди.

Покрывшись испариной и тяжело дыша, Филипп выбежал на оживленную улицу старого квартала Александрии.

Такси тут же подъехало.

– Будьте любезны, мне нужно какое-нибудь туристическое агентство.

Водитель такси кивнул, и машина понеслась прочь.

Филипп оглянулся и посмотрел, не преследует ли его кто, но ничего подозрительного не обнаружил. Оставалось только догадываться, куда делся тот мужчина, и почему он не попытался напасть на Филиппа еще раз.

Неужели это он забрал плиту, поэтому и ушел? Но почему, в таком случае, он не взял перевод?

Возбуждение и напряжение никак не покидали журналиста.

Убийства, связанные с тайной шумерских сокровищ, наводили на мысли, что люди, совершившие эти убийства, не остановятся ни перед чем. И эти люди, судя по всему, были членами Ордена Врил. Тайна бессмертия уж очень хорошо подходила под интересы этого Ордена.

Но, теперь-то уж я точно найду эти сокровища! – думал Филипп, глядя на просыпавшийся утренний город.

Надо перезвонить Саблину – мелькнуло в голове Филиппа. Он полез в рюкзак, потом в карманы.

– Черт! Только не это, – телефона не было. Либо он где-то выпал, либо он просто его забыл на кухне.

Машина вскоре остановилась перед зданием с красочной вывеской, говорящей о том, что здесь можно приобрести билеты в другие города мира, а также забронировать гостиницы и экскурсии.

Филипп вошел в туристическое агентство, взял номерок в очередь и сел в кресло ждать. Вскоре его пригласил менеджер.

Молодая девушка, смуглая и кареглазая, как все египтяне, широко ему улыбнулась и заговорила на английском языке.

– Доброе утро, чем могу вам помочь?

– Доброе. Я бы хотел приобрести билеты в Бахрейн, в Манаму. И, если можно, подберите мне там какой-нибудь не дорогой отель.

– Одну минуту, – сказала девушка, и уткнулась в компьютер, – Ваш паспорт, пожалуйста? – Филипп протянул ей документ, размышляя о том, объявлен ли он уже в розыск за убийство Зои, или нет, – Вы не гражданин Египта?

– Нет.

– Вам понадобится виза в Бахрейн.

– Хорошо, как ее получить?

– Можете оформить все документы у нас, но, если вам необходимо срочно вылетать в Манаму, визу можно сделать по прилете в аэропорту.

– А когда ближайший рейс в Бахрейн?

– Дело в том, что прямых рейсов из Александрии в Манаму нет. Вам придется лететь с пересадкой.

– Хорошо, какие есть варианты?

– Возможен вылет из Александрии и пересадка либо в Кувейте, либо в Аммане, либо в Дубаи, либо в Шарм-эль-Шейхе, либо…

– Подождите, давайте так, если уж все равно нужно лететь с пересадкой, то скажите, какие из Каира есть ближайшие рейсы в Бахрейн?

– Секунду, – пальцы девушки забегали по клавишам, – Да, есть. Сегодня. Наше агентство предоставит вам бесплатное такси до Каира, если вы закажите билет и отель через нас.

– Я согласен. Давайте. Закажите мне билет на ближайший рейс в Бахрейн из Каира и гостиницу в центре Манама.

– Хорошо. Подождите несколько минут.

– Спасибо, – сказал Филипп, и через четверть часа он уже сидел в такси, мчавшее его в Каир, где он оказался через два часа, а еще через четыре часа он стоял в Международном аэропорту Королевства Бахрейна, радуясь, что полиция его не задержала, и теперь он может продолжить поиски.

Глава 29

Саблин больше уже не мог заснуть, после звонка Смирнова.

Он быстро оделся, выпил кофе, вызвал служебную машину и поехал в отделение.

Он, не переставая, думал о всех тех фактах, которые, словно недостающие кусочки, начали дополнять его мозаику.

Теперь он не сомневался – то давнее убийство в антикварной лавке было только началом дела, которое он расследовал сейчас.

Следователь нахмурился, думая о том, как он не дальновидно отпустил тогда Романову, не докопавшись до истины. Но теперь эта женщина стала связующим звеном между двумя преступлениями благодаря соседки, которая опознала в сестре профессора, Романову.

В отделении Саблин вызвал Бойко.

– Что случилось? – спросил ведущий следователь, взъерошенный и заспанный, заходя в кабинет к Саблину.

– Есть новая информация по делу. Мне звонил Смирнов.

– Тот журналист, который приходил к профессору?

– Да, и он рассказала очень много всего интересного.

– Что?

– Сейчас нет времени, расскажу позже. Давай срочно пробей какого числа Смирнов покинул страну, куда улетел и с кем. Просмотри камеры на таможне, сделай снимки. Мне нужно фото некой Зои, которая путешествует со Смирновым. Возможно, ее зовут иначе, но посмотри, нет ли среди пассажиров женщины с таким именем. У нее должны быть светлые длинные волосы.

– Сделаю, – Глеб записывал за следователем в блокнот.

– Также узнай, есть ли камеры по адресу, где живет Смирнов, если есть, просмотри тот день, когда убили профессора.

– Что мне искать?

– Ищи мотоциклиста, надеюсь, номер мотоцикла попал в камеру.

– Сделаю, – записал Глеб.

– То же самое надо сделать по камерам Музея частных коллекций, также в день убийства. Ищи там Смирнова, и сделай фото всех людей, с которыми он контактировал.

– Угу.

– И, так как мы теперь знаем, что сестра профессора – это Романова, отправь ребят по ее адресу, указанному в деле. Вдруг нам повезет.

– Уже сделано. Ребята должны вот-вот выйти на связь.

– Так, – Саблин посмотрел на часы, – Мне сейчас надо в архив, – Вернусь к обеду. Успеешь все сделать?

– Думаю, да. Возьму ребят в помощь.

– Добро.

Саблин оставил Бойко выполнять поручения и пошел к лифту, чтобы спуститься на самый нижний этаж, где располагался архив.

Выйдя из лифта, он оказался в плохо освещенном коридоре, стены которого были выкрашены в грязно-синий цвет, от чего ощущался холод и мелкая тревожность.

В конце коридора появилась дверь, за которой следователя встретил высокий офицер полиции в форме.

– Добрый день, капитан, – сказал он.

– Добрый, мне нужно дело Р835/12.

– Следуйте за мной, – офицер направился по очередному коридору мимо запертых дверей, – Сюда, – сказал он, открывая одну из дверей, за которой располагались высокие стеллажи с коробками, заполненные архивными делами.

– Это где-то здесь, – виновато сказал офицер, обводя помещение взглядом.

– Спасибо, – кивнул Саблин, которого абсолютно не пугала перспектива нахождения в этом архивном помещении продолжительное время.

– Дела размещены по алфавиту, а потом по номерам.

– Понял.

– Если вам что-то понадобится, есть телефон, наберите, я подойду, – офицер указал на стол, на котором стоял старенький телефонный аппарат, – Номер – три единицы.

– Спасибо.

Офицер вышел, а Саблин направился к первому попавшемуся стеллажу, чтобы понять ход нумерации и определить направление поиска. Нужный номер дела, судя по всему, был в левой части помещения, и следователю понадобилось около получаса, чтобы его найти.

Дело об убийстве в антикварном магазине, которое искал Саблин, занимало всю коробку.

Следователь перенес коробку на стол, где стоял телефон, и начал разбирать документы.

Пока он точно не знал, что ищет, но чувствовал, что теперь, когда он знает чуть больше и вновь столкнулся с Орденом Врил, что-то в том старом деле может приобрести другой контекст.

В деле было много фотографий места преступления и тел погибших, а также описаний и заключений экспертов. Саблин пролистывал каждый документ, внимательно изучая, но ничего нового не находил. Особое внимание он уделил показанию свидетелей – еще раз прочел показания покупательницы Альбины Романовой, потом аптекаря, жены аптекаря, продавщицы антикварной лавки Вероники Крюковой и жены антиквара. Просмотрел их фотографии и досье. Ничего.

И тут внимание следователя привлекло описание предметов, которые исчезли из антикварной лавки, по словам жены погибшего.

Помимо нескольких украшений, в списке пропавших предметов значилась золотая цилиндрическая печать с шумерскими письменами.

Глава 30

Об островном арабском государстве, находящимся на одноименном архипелаге в Персидском заливе в Юго-Западной Азии – Бахрейне, Филипп мало что знал, кроме как несколько фактов из истории Великобритании, чьей колонией оно было, а также о разногласиях с Ираном, претендующим на это маленькое государство.

Однако, судя по всему, теперь ему предстояло узнать о Бахрейне намного больше, нежели можно предположить. Тем не менее, где искать место, в котором могут быть спрятаны сокровища, Филипп пока не представлял.

До отеля, который ему подобрала египтянка, он добрался без проблем.

Отель оказался достаточно строгим, скорее подходящим для деловых поездок, нежели туристических – все скромно, без излишеств.

На стойке регистрации в отеле Филипп взял путеводитель, пролистав который, он тут же понял, в каком направлении ему необходимо начать поиски.

Оставив вещи в номере, он вновь оказался в такси, которое повезло его в район пересечения улиц Мухаррак-Казуэй и Кинг-Файсал-Хайвей, находившихся на северо-западе города, на берегу Персидского залива, в Национальный музей Бахрейна.

Как гласил путеводитель, именно в этом музее можно было почерпнуть достоверную информацию об истории Бахрейна.

Согласно тому же путеводителю, этот музей являлся одним из самых богатых музеев в Персидском заливе, с огромным количеством выставок и с превосходной исторической коллекцией, охватывающей семь тысяч лет истории Бахрейна, в том числе предметы эпохи Дильмун и исламский периодом. Также там можно было увидеть экспозиции скульптуры и керамики всех эпох и диораму, показывающую жизнь в период цивилизации Дильмун, и даже восстановленный могильный холм со всем его содержимым.

Должно быть интересно, – решил Филипп, переключая внимание с путеводителя на город, пейзажи которого мелькали за окном такси.

Манама, как и весь Бахрейн, располагался на множестве мелких островов на востоке от берегов Саудовской Аравии, и соединялся с этой страной автомобильном мостом.

В целом, город производил приятное впечатление.

Белоснежные здания, в арабском стиле, чередующиеся с многоэтажными модерновыми небоскребами и богато оформленными мечетями, на фоне яркого голубого неба, зеленых сочных пальм и красочных экзотических цветов, оставляли ощущение праздника и легкости.

Однако, глядя на современный облик Манамы, сильно чувствовалось влияние западной культуры, особенно британской, если вспомнить совместное прошлое двух государств, даже автомобили городского такси, в одном из которых ехал Филипп, являлись точными копиями лондонских кэбов, и, как написано в путеводителе, многие популярные бары были оформлены в стиле английских пабов.

Национальный музей Бахрейна оказался одноэтажным современным комплексом, из белого известняка, при входе в который, посетителей встречали египетские статуи.

Народу в музее оказалось не много.

Филипп, борясь с искушением осмотреть весь музей, направился прямиком в залы, посвященные археологии и древней цивилизации Дильмун, содержащие, как обещали указатели, богатую и полную коллекцию древних артефактов, а также редких манускриптов, исторических документов и астрономических таблиц.

Изучив все это, Филипп, наконец, почувствовал, что на верном пути.

Судя по представленным сведения, в трех километрах к западу от Манамы, находились археологические раскопки древних руин, предположительно цивилизации Дильмун, существовавшей около трех тысяч лет до нашей эры на территории Бахрейна. Однако, раскопки занимали сравнительно большую по площади территорию, и где именно надо искать, Филипп не представлял.

Он блуждал по залам, останавливаясь у каждого экспоната и информационной таблички, надеясь найти подсказку, и, наконец, он ее нашел, прочитав:

«Барбар и Ад-Дираз. Раскопки храмовых комплексов, посвященных дилмунскому богу Энки. Средний возраст большинства храмов – 4 – 5 тыс. лет. На территории комплекса сохранился естественный источник, который имел мистическое значение в эпоху цивилизации Дильмун.».

– Ну, здравствуй, старый знакомый Энки! Ты-то мне и нужен!

Мурашки побежали по телу Филиппа, но он довольно улыбнулся, – Храм, посвященный одному из триады величайших и могущественнейших божеств Шумера – разве это не самое подходящее место для сокрытия древних шумерских сокровищ в арабском государстве?! А загадочный и мистический источник – не может ли он быть тем самым источником, чьи воды даруют бессмертие?!

Там-то и следовало искать, решил Филипп, покидая музей.

Вечер медленно подкрадывался, и журналист вернулся обратно в отель, перенеся поездку на раскопки в место под названием Калат-аль-Бахрейн, на утро, все же ходить по развалинам в темноте, не самое приятное занятие.

«Археологический комплекс расположен под открытым небом. Он содержит фрагменты древних улиц, зданий, трон древнего бога мудрости и колодцы подземных вод Энки, но, до наших дней сохранилось лишь каменное основание трона-алтаря и колонны», – читал Филипп в брошюре, взятой в музее, и приближаясь к отелю.

Филипп поздоровался с портье и взял ключ.

Его номер находился на втором этаже.

Поднимаясь по лестнице, он продолжал размышлять и сопоставлять полученные факты.

Филипп открыл дверь номера, прошел внутрь, включил свет и остолбенел.

В центре комнаты, на кресле, сидела Зоя. Живая и здоровая.

А рядом с ней стоял ее предполагаемый убийца, но уже без платка на голове.

– Здравствуй, Филипп, – сказала Зоя, – Вот мы и встретились снова.

Глава 31

Бойко положил телефон на стол, радостно просматривая полученные данные.

Он вскочил с места и быстрым шагом направился к Саблину, который недавно вернулся из архива.

– Есть информация, – сказал Глеб, входя в кабинет.

– Что там?

– Итак, – начал Бойко, садясь рядом с рабочим столом главного следователя, – По домашнему адресу Смирнова, к сожалению, камер наблюдения нет. Есть одна около продуктового магазина во дворе, но ракурс не охватывает подъезд Смирнова.

– Так.

– Далее, по музею. Есть одна камера на входе. Сделали фото Смирнова, когда он входил в музей, – Бойко протянул фото Саблину, – И есть одно фото, когда он вышел из музея, – Бойко протянул еще одно фото.

– Кто эти люди, выяснили? – Саблин указал на фото людей рядом с Филиппом.

– На первой фото некий Оболенцев Яков Владимирович, предприниматель, не привлекался, по другим делам не проходил, ничего интересного. А вот этот товарищ, – Глеб указал на высокого широкоплечего блондина, – Григорий Томин, проходил по одному из дел в прошлом году, когда в ночном клубе была драка. Его задержали на несколько суток, а потом отпустили.

– Понятно. А это кто? – Саблин ткнул в фото девушки, разговаривающей на фото с Филиппом.

– К сожалению, четкого изображения получить не удалось, опознать не получилось.

– Что еще?

– По старому адресу Романовой никого не обнаружено. Соседи сказали, что квартиру снимала девушка, которая съехала год назад.

– Я так и думал.

– Теперь самое интересное, – Глеб интригующее посмотрел на Саблина.

– Ну, не томи.

– Короче, мы проверили по базам – Филипп Смирнов вылетел два дня назад в Египет, в Александрию.

Саблин кивнул.

– Вместе с ним вылетела некая Зоя Царева.

– Так, понятно, это та самая Зоя, про которую говорил Филипп, – сказал Саблин.

Глеб сделал паузу.

– Но, кроме них, на тот же рейс был зарегистрировал, кто, как ты думаешь?

– Романова?

– Нет.

– Томин?

– Именно! – щелкнул пальцами Бойко, – Этот тип был в музее, говорил о чем-то с Филиппом, а затем полетел с ним в Александрию.

– Скорее не с ним, а за ним. Он следит за Смирновым и Зоей.

– Думаешь?

– Уверен. Пробей-ка его номер телефона, где он сейчас находится.

– Хорошо, сделаю.

– Спасибо.

– Но, это еще не все!

Саблин внимательно посмотрел на Бойко.

– Как ты и просил, я просмотрел базу таможни о выезжающих за рубеж, там, естественно, есть все паспорта и фото выезжающих.

Саблин выжидающе ждал.

– Хочешь увидеть, как выглядит Зоя Царева? – Глеб протянул Саблину фото.

– Черт меня возьми! – Саблин вскочил со стула.

Глава 32

Мужчина, широкоплечий блондин, поднял руку, в которой блеснул револьвер.

– Тебя же убили, – сказал Филипп, почувствовав, что почему-то не удивлен, увидев девушку живой.

– Да. А я взяла и воскресла! – улыбаясь, сказала девушка.

– Пули были холостые, – сказал мужчина.

– Но, я видел кровь…

– Пока ты выбегал за помощью, я перепачкала платье краской. Старый трюк.

Филипп усмехнулся.

– Ну, что ж…поздравляю с воскрешением, – сказал он.

– Спасибо. Но, ты садись, не стесняйся. Нам надо поговорить, – Зоя закинула ногу на ногу.

– Нет, спасибо, я постою. Не думаю, что нам есть, о чем говорить.

– Ошибаешься, – девушка продолжала улыбаться, – Ты начал меня подозревать, когда в Александрии тебе позвонил следователь, я права? Ты увидел мою татуировку. Это была моя оплошность, я не сразу догадалась, что ты можешь быть в курсе про Орден.

– Значит, все, что ты мне рассказывала про печать, про твою встречу с профессором – всего этого не было?

– Верно. Магистр придумал все гениально.

– Магистр?

– Да, он просто гений! Потрясающий человек!

– И убийца, – не сдержался Филипп, и ему показалось, как револьвер в руке стоявшего мужчины дернулся, – Вы убили профессора.

– Так получилось, – она театрально вздохнула.

– Так получилось? Вы убили человека, профессора, и говоришь – так получилось?

– Никто не собирался его убивать, – лицо девушки приняло раздраженное выражение, – Он сам виноват.

– Сам виноват? – разозлился Филипп.

– Ты думаешь твой профессор был святошей? Между прочим, он работал на нас, на Орден, и мы платили ему хорошие деньги, – Зоя хмыкнула.

– И поэтому у него была татуировка Врил на груди, – сказал Филипп.

– О, да я смотрю, ты многое знаешь, – девушка неприятно улыбнулась, – У всех братьев и сестер такая татуировка, это символ нашего единства!

– Братьев и сестер? – с неприязнью повторил Филипп, – Вы что, секта какая-то что ли?

– Не секта, конечно! Идиот, – огрызнулась Зоя, – В нашем Ордене все братья и сестра, так как мы едины, у нас одна цель. А от профессора всего лишь требовалось расшифровать символы на цилиндрической печати и правильно трактовать их, чтобы мы могли понять, где искать сокровище, но старый козел проявил инициативу и зачем-то решил привлечь тебя, чем, собственно, все и испортил. Дурак.

Зоя покачала головой.

– Наш человек следил за ним, и видел, как он опустил записку в твой почтовый ящик. – Зоя вздохнула, – Он сам нам во всем признался.

– В чем признался? Что вы с ним сделали? – тихо спросил Филипп.

– Он понял, что на печати реальная карта к чему-то очень ценному. Конечно же, он без труда понял, о чем говорится в тексте и где надо искать. Зачем-то он решил, что ты тоже должен об этом знать, и, как мы выяснили, позвал тебя в музей. Это его и сгубило.

– И за это вы его убили?

– Еще раз повторяю, никто не собирался его убивать! – вскрикнула Зоя. Очевидно обвинения в убийстве ей не нравились.

– То, что принадлежит Ордену должно быть в Ордене! Никто не должен знать то, что знаем мы! Мы пытались ему это объяснить, но он проявил агрессию. Это была самозащита.

– Удар по голове?

Зоя пожала плечами.

– И вырезали татуировку?

Девушка рассмеялась.

– Это Курьер, – она продолжала смеяться, – Я говорила, что это слишком, не надо было этого делать. Чокнутое отродье!

– Вы все там, видимо, такие.

Зоя ухмыльнулась.

– Тебя вообще не должен было быть в этой истории.

– Не должно?

– Нет. Никто о тебе ничего не знал, не обольщайся! Когда мы тюкнули профессора, оказалось, что никто не может понять, что написано в этом чертовом переводе. Нужен был кто-то, кто продолжит расшифровку. И тут мы задумались, почему именно тебе профессор решил передать перевод? Выяснить было не сложно, что ты племянник профессора Смирнова, и сам кое-что можешь переводить.

– Кое-что? – переспросил Филипп.

– Да, кое-что! Короче. Мы решили взять тебя в дело. Я отдала тебе печать у музея, и рассказала сказочку про бедную девочку, – Зоя по-детски скорчила личико и надула губки, – Чтобы сблизиться с тобой и понять, что тебе написал Николаев в записке. И я отлично справилась! Мы внесли твое имя в списки музея, ведь профессор даже не догадался это сделать. Если бы ты пришел с ним встречаться, вас бы обоих не пустили. Но все прошло отлично. Ты поверил во весь этот бред про меня, и профессора. Но, я была очень удивлена, что перевода у тебя нет.

– Профессор положил его в другой ящик.

– Именно, этот идиот умудрился кинуть перевод в ящик твоей соседки. Ну а потом все очень удачно сложилось, и мы попали к профессору Смирнову, где все и расшифровали окончательно. Ты нас не подвел, и мы решили, что ты сможешь занять место Николаева в этом деле, тем более, что ты сам так увлекся! У твоего дяди я разговаривала с Магистром, и мы все решили.

– Понятно. Тот самый звонок с работы.

– Именно так. Ты был таким наивным, так отлично шел по нашему плану, что мы все были уверены, что с тобой не будет проблем, да, Гриш? – Зоя подмигнула мужчине, державшего Филиппа на «мушке».

Гриша кивнул.

– Но потом, этот звонок полицейского все испортил, – Зоя вздохнула, – Ты увидел мое тату и стал меня подозревать, мог начать скрывать от меня важную информацию, а этого нельзя было допустить. Я быстро позвонила Магистру тогда на террасе, и мы решили, что мне надо на время выйти из игры.

– Опять звонок с работы. Как все просто, – тихо сказал Филипп.

– Да. Но, это еще не конец. Мы следили за тобой и выяснили, что вам с египтянином удалось определить место, где спрятано сокровище. Гриша даже пытался воздействовать на тебя силой, чтобы ты, так сказать, еще больше уверился в ценности своего поиска и продолжил его. Кстати, это мы забрали плиту.

– Она у вас?

– Да, но главное то, что мы теперь снова вместе, ты перевел текст и знаешь, где находятся сокровища. Ты ведь знаешь?

– Не знаю.

– Брось! Ты всегда знаешь все ответы.

Филипп молчал.

– Ну, что же ты замолчал? Разве ты не хочешь раскрыть тайну древних шумеров? – с издевкой.

– Хочу, но уж точно без тебя.

– Филипп, разве ты не понимаешь, почему я здесь?

– И почему же?

– Ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы между нами было недопонимание. Магистр, кстати, не знает, что я здесь. Я пришла рассказать, как все было на самом деле, ведь мы столько пережили вместе, мы друзья.

– Друзья? – Филипп рассмеялся.

– Да. И Магистр тоже может стать тебе другом, если ты захочешь.

– Кто такой этот твой Магистр? У него есть имя?

– Я его не знаю, и не хочу знать. С Орденом шутки плохи, поэтому лучше знать только то, что тебе позволяют знать, и не лезть дальше. Ты понимаешь меня?

– Еще бы.

– И так. Где находится сокровище? Ты покажешь?

– Нет. Я не знаю. Еще не успел понять.

– Ну, что ж, – после некоторой паузы сказала Зоя, – В таком случае, мы уходим.

Филипп выглядел слегка обескуражено.

– Если ты не хочешь нам ничего говорить и помогать, мы выясним все сами, без тебя.

– Каким это образом?

– Плита у нас.

– А, ну-ну. Успехов.

– Нам поможет Амир. А, прости, я тебе и об этом не сказала. Амир тоже у нас, и перевод плиты тоже.

Филипп не ожидал такого поворота.

– Да, вот так, мой дорогой, – Зоя пожала плечами.

– Что с ним будет?

– Пока не знаю. Все будет зависеть от того, насколько сговорчив он окажется. Но, в любом случае, все будет на твоей совести. Ведь это ты его втянул, да, – Зоя с наигранным сожалением посмотрела на Филиппа, – Но, мне пора. Так как у нас есть плита и Амир, ты нам больше не нужен. Я зашла попрощаться, чтобы между нами не было недопонимания. И, раз ты не хочешь к нам присоединиться, счастливо оставаться.

Зоя и Гриша направились к выходу.

Филипп смотрел им вслед.

– Да, Филипп, хотела еще тебе сказать, – она обернулась к журналисту, – Не стоит продолжать поиски, теперь этим займемся мы сами. Ты случайно попал в эту историю, поэтому остановись и не суйся больше в наши дела. Уезжай домой. Ты, наверное, удивлен, что мы тебя не пытаем, не заставляем рассказать то, что ты явно скрываешь. Мы же не звери, – Зоя улыбнулась, – Тебе повезло, Орден согласился оставить тебя в живых, так сказать, ради твоего известного дяди, но второго такого решения он может и не принять, – она вышла вслед за Гришей из номера и громко хлопнула дверью.

Филипп остался стоять в номере чрезвычайно озадаченный.

Он подошел к мини-бару, достал порционное виски, открыл, налил в бокал и залпом выпил.

– Черта с два! – сказал он вслух.

Филипп собрал в рюкзак все, что могло ему пригодиться, и вышел из номера.

Озираясь по сторонам, он поймал такси.

– Храм Ад-Дираз, – сказал Филипп.

– Это за городом, там, возможно уже закрыто, – сказал таксист.

– Едем, – настойчиво сказал Филипп и запрыгнул в машину.

Глава 33

Храм Ад-Дираз располагался в десяти километрах от Манамы по шоссе Бадайя, оказавшимся не загруженным в это время суток, что существенно способствовало приближению Филиппа к цели.

Сумерки стремительно спускались на окрестности Манамы, которые представляли собой достаточно засушливую местность, изредка покрытую зелеными клочками растительности.

– Приехали, – сказал таксист после получасовой езды, остановив машину перед двумя небольшими зданиями, расположенными, казалось, посреди пустыни.

Вокруг не было ничего, только свет прожекторов чуть вдалеке свидетельствовал о наличии сооружений в районе.

– Спасибо.

– Вот мой телефон, если нужно будет забрать вас в город, – водитель протянул визитку, которую Филипп с удовольствием взял, понимая, что она ему, скорее всего, понадобится.

Машина развернулась и поехала обратно в город.

Филипп с каким-то странным чувством проводил ее взглядом и пошел по направлению к зданиям.

Одно из них оказалось складским помещением, наглухо заколоченным, а второе – местом, где, очевидно сидели смотрители экспозиции, и осуществлялась продажа билетов, однако никаких турникетов, преграждающих дорогу для безбилетников, не наблюдалось. Все было закрыто, а вокруг стояла такая тишина, что журналисту стало не по себе.

Он поспешил вперед, к свету прожекторов.

Извилистая дорога, ведущая к развалинам, плутала между невысоких скал, деревьев и кустарников, проходя мимо которых, Филипп ощущал напряжение и волнение. Неизвестно, что могло скрываться в этих зарослях, кроме того, рано или поздно Зоя выяснит, где следует искать шумерские сокровища и появится здесь.

Если уже не выяснила, – думал он, – Скорее всего, она следила за мной и в музее. Догадаться, что меня там заинтересовало, не составит труда, особенно, если она видела, к каким экспозициям я подходил.

Дорога, наконец, вывела журналиста на открытую смотровую площадку, с которой открывался вид на храм Ад-Дираз, а точнее на его остатки в виде каменных блоков, рассредоточенных на небольшой территории.

Среди камней, не превышавших пару метров, отчетливее всего наблюдался древний фундамент храма и основания колонн, некогда окружавших храм.

Прожекторы подсвечивали развалины, наполняя пространство серебристым светом. Филипп поспешил спуститься вниз.

Он неспешно обошел всю территорию бывшего храма, внимательно рассматривая руины.

В надежде найти хоть какую-нибудь подсказку, журналист вглядывался в каждый камешек. Его внимание привлекла одна колонна, выделяющаяся на фоне общей картины тем, что все еще сохранила свои высокие стройные формы. Колонна была широкой, метра три высотой, украшенная непонятными символами и стершимися от времени рисунками.

Если сокровища поместили сюда уже после смерти Александра Македонского, то, скорее всего, это было во времена нашей эры, – размышлял Филипп, – Этот храм в те времена уже не существовал. А это означает, что Калду пришлось столкнуться с этими же руинами древнего храма. Где же он, или они, могли его спрятать?

Филипп бесцельно бродил по раскопкам, пытаясь представить себя на месте древнего мага, пришедшего сюда, на землю предков, в надежде спрятать величайшую тайну.

Не мог же он просто зарыть его в песок?! Может я что-то упустил?

Филипп вытащил из кармана листок бумаги с переводом второго послания, подошел к свету прожектора и прочитал текст еще раз, а окончание несколько раз.

«И долгие годы там она и находилась, до поры, как Калду ушли в восход солнца, на край света, в подполье. Следуй по вехам тайны, и ты найдешь жизнь долгих дней»

– Здесь точно, что-то есть…, – сказал Филипп, – Калду ушли в восход солнца, на край света, в подполье. Подполье. Так, так, а как же это было написано на плите? – он зажмурился, пытаясь вспомнить шумерские иероглифы, – Мы перевели это, как что-то под полом, но, возможно это не пол, а земля, и тогда это будет выглядеть, как – под землей. Так и есть! – воскликнул он, – Подземелье! Фразу надо читать как «Калду ушли в восход солнца, на край света, в подземелье»!

Филипп убрал текст в карман.

Нужно искать вход в подземелье!

Он ринулся вперед, не заметив камень, лежащий под ногами. Зацепившись за него, Филипп не успел скоординировать свои движения и начал заваливаться вперед.

Резко вытянув руки, он уперся ими в ту самую, единенную сохранившуюся колонну, на которую пришлась вся масса его тела.

От сильного удара колонна пошатнулась и начала заваливаться в сторону. Не прошло и пары секунд, как колонна с грохотом рухнула на плиты, лежащие на земле, и раскололась на куски, поднимая в воздух столбы песка и пыли.

Филипп выругался, смотря на то, что он натворил, однако, тут же его внимание привлекла дыра, образовавшаяся от скола одной из плит. Он подбежал к поврежденной плите и начал осматривать ее внимательнее, и вскоре у него уже не было сомнений, что под ней находится пустота, а значит, это вполне мог быть вход в подземелье.

Он попытался ее сдвинуть, но полностью сместить так и не удалось, однако пространства, чтобы пролезть, оказалось достаточно.

Филипп спустился в темноту, совершенно не удивившись, когда его ноги встали на широкие ступени, ведущие вниз.

Щелкнув зажигалкой, он осветил каменные стены, опускавшиеся во мрак.

Ход шел только вниз, не петляя, но все глубже и глубже под землю.

Интересно, кто же это построил? – думал Филипп, спускаясь, как минимум минут двадцать.

Он начинал ощущать нехватку воздуха, однако продолжал спускаться, – Должно быть, я на глубине уже не менее десяти метров, а может и больше! Невероятно!

Свет выхватил впереди последнюю ступень.

Филипп замер перед неизвестностью.

Дышать, как ни странно, стало легче, словно впереди был просторный зал, но, неожиданно, он почувствовал странный запах, будто рядом находился металл.

Совершенно четко осознавая, что металл, конечно же, не может иметь запаха, Филипп попытался разглядеть, что же находится впереди и наткнулся на стену, из которой торчал белый фитиль.

Тот же прием в освещении помещений, как на маяке.

Он поджог фитиль, который мгновенно унес искру в темноту.

По мере того, как зажигались десятки факелов и становилось светлее, зрелище, представшее перед журналистом, заставило его приблизиться к стене и облокотиться о нее чтобы не упасть.

Не веря своим глазам, Филипп замер в немом изумлении.

– Я схожу с ума?!

Глава 34

С трудом держась на ногах, Филипп оказался в центре небольшой площадки на возвышении, от которого вниз уходили ступеней, ведущих к подножью огромного лабиринта, стены которого были сделаны из чистого золота, блестящего, словно солнце в свете факелов, и охватывающего пространство настолько большое, что его окончание терялось далеко впереди.

– Я нашел…. – прошептал Филипп.

Находясь на возвышении, Филипп видел обширное пространство запутанных путей, залов и переходов, создающих сверху прекрасную мозаику, накрытую, словно паутиной, тонкой золотой сеткой.

Золото сверкало и переливалось, маня прикоснуться к нему, войти в лабиринт и раствориться в этом теплом и прекрасном металле.

– Кто и, главное, как это сделал?! – сказал вслух Филипп, спускаясь по ступеням и подходя к входу в лабиринт, оформленному аркой, исписанной иероглифами.

– Да будет счастье и вечная жизнь дарованы тому, кто семь раз пройдет этот путь, – прочитал Филипп, – Надеюсь, одного раза мне будет достаточно, – сказал он вслух, – Ну, что ж, придется идти.

Он прошел арку и его путь сразу свернул в сторону.

Золотой коридор петлял замысловатыми изгибами, пока не раздвоился, выводя журналиста к развилке.

И куда теперь? – Филипп остановился в замешательстве, – Помню совершенно четко, что в переводе текста с плиты было сказано, что надо следовать по вехам тайны, и я найду жизнь долгих дней. Вехи тайны….что это может означать?

Филипп осмотрелся и тут же обратил внимание на стену между двумя коридорами, где в сиянии золота виднелась надпись.

«Муж, избранный небом, поместил сокровище в величайшем храме того, кого защищает Хнум».

– Ну, поехали! Начались загадки, – Филипп вздохнул, – Муж, избранный небом – это понятно, шумерский царь Месанепада, именно так дословно переводится его имя, а вот кто такой этот Хнум?

Филипп задумался.

Думай, думай!

Он достал из рюкзака первый перевод с печати и еще раз прочитал.

– Сию тайну следует хранить Калду в веках, в великих местах и передавать великим людям, – бормотал Филипп, – Значит место, которое защищает Хнум должно быть великим. Месанепада жил где-то в 2500 до нашей эры. Амир говорил, что в то время великими могли считаться только пирамиды. Похожая загадка, что и на плите? О, ну, конечно же! Полным именем Хуфу было Хнум-Хуфу, а это имя великого Хеопса, в честь которого названа пирамида! Сокровище хранилось в пирамиде Хеопса!

Филипп посмотрел по сторонам, и неожиданно понял, что ему следует делать.

На развилке, при входе в один из коридоров лабиринта была изображена пирамида, у другого египетский символ вечности.

– Мне определенно туда, где изображена пирамида.

Филипп пошел по коридору дальше, который, в свою очередь, вывел его к очередной развилке, но уже с тремя разветвлениями.

Набу, первенца хранившего, воздвиг храм, что прославлял сие драгоценность в тени волшебных садов, – прочитал он и посмотрел на изображения, предшествующие входу в новые коридоры.

– Так, что тут у нас? Какая-то башня, растение и птица. Хм….. нет ничего проще! Речь явно идет о висячих садах Семирамиды. Во времена Набу, первенца хранившего, он же Навуходоносор, сады были явно чудом света, – Филипп замер на месте.

Мысль, словно молния, вспыхнула в его голове, – Семь чудес света! Будь я проклят, если речь идет не о них!!! Не зря же на арке при входе написано «Да будет счастье и вечная жизнь дарованы тому, кто семь раз пройдет этот путь». Семь раз! Пирамида, теперь сады Семирамиды, а до этого был Александрийский маяк! Сомнений нет! Все загадки крутятся вокруг чудес света, великих мест древности, и именно в этих местах древние хранили свою тайну!

Филипп буквально побежал по коридору, обозначенному растением.

На этот раз идти ему пришлось гораздо дольше.

Повернув несколько раз, он оказался перед двумя необычными дверьми, странность которых заключалось в том, что молодой человек, изучив их, не нашел ни ручек, ни петель, а около каждой из них, он увидел висящее большое золотое кольцо.

Однако, как и в предыдущий раз, на стене, между дверьми, виднелась загадка, а на каждой двери был изображен предмет.

– И так, – сказал Филипп, вглядываясь в золотую надпись, – Набу возвышенный перенес сие сокровище в город огня, рыбы и дикого кабана, в Дом великого покровителя Урима, – гласила надпись.

На левой двери виднелся рисунок лука со стрелами, а на правой – молнии.

Журналист сделал несколько шагов назад, чтобы лучше, издалека, рассмотреть рисунки на дверях, и неожиданно почувствовал, как его спина уперлась в какой-то небольшой твердый предмет.

Он резко развернулся и опешил.

Перед ним стояла Зоя, держа на вытянутой руке револьвер, в который он и уперся. Рядом с ней стоял Амир, руки которого, были связаны за спиной.

– И снова, здравствуйте! – сказала девушка.

– Как ты тут оказалась? – спросил Филипп.

– Очевидно, так же, как и ты. Амир любезно помог нам найти это подземелье, но ты уже оказался тут, поэтому мы решили дать тебе возможность сделать всю работу за нас, – она махнула револьвером, – Давай, продолжай! Нам надо торопиться. Магистр не любит ждать.

Филипп стоял, не зная, что предпринять.

Резкие движения он делать опасался. Глядя на Зою, можно было предположить, что в данный момент она готова на необдуманные поступки.

– Чего стоишь? – крикнула она.

– Филипп, прошу тебя, – сказал Амир, – Она не шутит.

– Давай, делай что-нибудь! – Зоя пребывала в крайне возбужденном и нервном состоянии.

– Хорошо, хорошо! – резко сказал Филипп, – Амир, помоги мне.

Зоя кивнула, и египтолог подошел ближе к Филиппу.

– У меня появилась теория, что речь во всех загадках идет о древних чудесах света, – сказал Филипп, – Первая загадка оказалась пирамидой Хеопса, а вторая висячими садами Семирамиды. Здесь, как ты видишь, изображен лук и молния, значит, речь идет либо о Храме Артемиды, богини охоты, либо о статуи Зевса.

Амир кивнул, внимательно изучая текст загадки.

– Как мне кажется, сокровище перемещалось по мере того, как строились чудеса света, – размышлял вслух Филипп, – Они ведь все были построены в разное время, и разрушены тоже. Но, проблема в том, что я не очень помню последовательность их возникновения. Не сомневаюсь, что первыми были пирамиды, а последним Александрийский маяк, но про остальные придется вспоминать! Может быть, ты помнишь?

– Нет, мой друг, – покачал головой Амир, – Дело в том, что эти два чуда света были построены приблизительно в одно время, возможно с разницей в сто лет. Точно не вспомню.

– Так, хорошо, – сказал Филипп, – Давай по-другому. Набу, возвышенный – это Набонид, последний царь нововавилонского царства перед завоеваниями его персами, а это значит, приблизительно 500-тый год до нашей эры. Что же именно из чудес света уже стояло? – Амир покачал головой. Филипп вздохнул, – Вариантов пока нет. Ладно, пойдем дальше. Храм Артемиды был в городе Эфесе….

– Подожди, подожди, – пробормотал Амир, – Ну-как еще раз прочитай, как там написано?

– Набу возвышенный перенес сие сокровище в город огня, рыбы и дикого кабана, в Дом великого покровителя Урима, – произнес еще раз Филипп вслух.

– А! Ну, конечно! – воскликнул Амир, – Именно Эфес в древности называли городом огня, рыбы и дикого кабана! Боже мой, ну я и тугодум!

– А покровителем Урима был Нанна, бог Луны, а Артемида считалась лунным божеством! – улыбаясь, сказал Филипп, – Значит, то что мы ищем – это Храм богини Артемиды в Эфесе! Как всегда, проще простого!

– Нам нужна дверь с изображением лука и стрел! – сказал Амир.

– Дергайте за кольцо, – скомандовала Зоя.

Филипп, посмотрев на Амира, подошел к двери и, не раздумывая, дернул за кольцо. Оно поддалось и, Филипп вытянул его вместе с массивной золотой цепью, на которой оно висело. Дверь, по мере того, как Филипп вытягивал кольцо, опускалась вниз, в пол, уходя под землю. Тянуть кольцо оказалось не просто, как только Филипп его немного отпускал, дверь вновь поднималась.

– Интересный механизм, – сказал Амир.

– Достаточно! – сказала Зоя, – Теперь мы сможем перешагнуть. Идите, вперед.

– Я не могу отпустить кольцо, – сказал Филипп, – Как только я его отпущу, дверь вновь закроется.

– Амир, давай лезь! – скомандовала девушка. Египтолог перешагнул через дверь, торчащую из пола на уровне колен. Зоя последовала за ним.

– Так, а теперь Амир, потяни за саму цепь и держи ее у основания, чтобы кольцо можно было отпустить!

Амир показал Зое на связанные руки.

– Ах, да, – кивнула девушка, – Я развяжу тебе руки, но, смотри мне, без фокусов!

– Хорошо.

Как только Амир схватил цепь у самого ее основания, Филипп отпустил кольцо и перебежал на другую сторону от двери.

– Отпускай, – скомандовала Зоя, и Амир отпустил цепь. Кольцо на цепи, словно змея, извиваясь, проскользнула в щель. Дверь с грохотом закрылась.

– Ну вот, – сказал Амир, – Теперь пути обратно нет.

Глава 35

– Обратный путь есть всегда, – сказала Зоя, – Особенно в таких местах. Не просто так же все это построили. Они должны били предусмотреть выход.

– Должны, – сказал Филипп, – При условии, что мы выбрали правильны вариант.

Зоя недовольно посмотрела на журналиста.

– Пошли, – сказала она, – Надо продолжать путь. Идите вперед, и смотрите, без глупостей, – она продолжала держать в руке револьвер.

– Осталось совсем не много, – сказал шепотом Филипп Амиру, – Если я прав, то три загадки из четырех мы разгадали. Осталось, определись статую Зевса, Геликарнаский мавзолей, Колос Родосский и Александрийский маяк, – трое углублялись в дебри лабиринта.

– Но, маяк уже же был, – сказал Амир.

– Не уверен, что тот раз считается.

Каждый поворот обещал вывести к очередной загадке, но золотой коридор продолжал петлять.

Несколько раз Филипп порывался выбраться из лабиринта, пробуя на прочность золотую сетку, накрывавшую лабиринт сверху, но она оказалась столь прочной, что не прогибалась даже под весом молодого человека, пытавшего повиснуть на прутьях.

Может быть, я все же выбрал не тот путь, – думал Филипп.

Он еще и еще раз прокручивал в уме загадки лабиринта, но ошибки не находил.

Однако уже через секунду он был уверен в правильности сделанного выбора.

Лабиринт вывел их в большой зал с одной единственной дверью – выходом.

Перед ней, на высоком каменном постаменте, находились маленькие квадратные плиты, выложенные в три ряда по девять квадратов. Филипп и Амир первыми подошли к постаменту, за ними подошла Зоя.

– Песочные часы, – Филипп указал на стеклянный предмет в каменном прямоугольном корпусе, находившийся на том же постаменте и состоящем из двух сосудов, соединённых узкой горловиной, один из которых частично был заполнен белым песком.

– Действительно, – Амир потрогал часы, которые оказались плотно прикреплены к постаменту.

– Ну и что это? – спросила Зоя, заглядывая через плечо Амира и указывая на плиты.

– Это алфавит, – сказал Амир.

– Алфавит? Какой алфавит? – Зоя встала так, чтобы видеть все плиты.

– Греческий, – сказал Амир.

– А точнее древнегреческий, – добавил Филипп.

– Древнегреческий алфавит?! – удивилась Зоя, – Но, как-то это странно..

– Да, более чем. В этой истории с сокровищем переплетаются все возможные древние культуры и языки. Не могу даже представить, что еще нас ждет впереди – сказал Филипп.

– Присутствие древнегреческого языка здесь можно объяснить тем, что многие чудеса света были построены именно в эпоху господства культуры Древней Греции, – сказал Амир.

– Да, это логично, – кивнул Филипп.

– Ну и что же нам делать с этим алфавитом?

– Так, – сказал Филипп, внимательно разглядывая постамент с алфавитом, – Очевидно, нам предстоит разгадать очередную загадку.

– Тут надпись, – сказала Зоя, указывая на выдолбленные в каменном постаменте символы, расположенные над рядами с плитами.

– Да, я вижу, – Филипп вглядывался в древние символы, – Все же странно, символы шумерские, а алфавит древнегреческий.

– Кто-то любил мертвые языки, – сказал Амир.

– Ну, и что там написано? – не терпелось Зои.

– Сейчас, – сказал Филипп, – Так. Тут написано: «Владеющему праведным царством, дабы сохранить, должно поместить сокровище к подножью Великого изваяния».

– Ты думаешь, речь идет о чуде света? – спросил Амир.

– Думаю да, – Филипп задумался, – Но, тут не так уж много вариантов. Подножье Великого изваяния….

– Статуя Зевса Олимпийского? – спросил Амир.

– Или Колосс Родосский, – сказал Филипп.

– Подождите, подождите, – сказала Зоя, – Как вы хотите открыть ту дверь? Для чего эти плитки?!

– Я так предполагаю, что с помощью этих плит каким-то образом надо набрать название следующего чуда света, – сказал Филипп.

– А если ты ошибешься? – Зоя внимательно посмотрела на журналиста.

Он пожал плечами.

– Если мы этого не сделаем, то никогда не узнаем, – сказал Филипп.

На несколько секунд воцарилось молчание.

– Ну, так кто? Зевс или Колосс?

– Мне кажется, что статую Зевса построили, конечно же, раньше, но было время, когда обе эти статуи существовали одновременно. Сложно сказать, какую выбрали первой для хранения сокровища.

– Я думаю, что если бы речь шла о Зевсе, то написали бы что-то типа «Великий Бог» или «Громовержец», а тут – «Изваяние», – сказал Амир.

– Значит, Колосс? – спросил Филипп.

– Похоже на то, – кивнул Амир.

– Ты знаешь, как пишется его имя на древнегреческом? – спросила Зоя.

– Ну, сейчас попробую вспомнить, – Филипп сосредоточился, а затем дотронулся до буквы «К». Плитка с этой буквой оказалась не закрепленной и, обернувшись вокруг своей оси, перевернулась обратной пустой стороной. В это же мгновенье стеклянный сосуд песочных часов опрокинулся, и песок заструился вниз.

– Проклятье! – сказала Зоя, – Мы запустили какой-то механизм!

– Да, пошел отсчет времени, отведенный нам на решение загадки, – сказал Филипп.

– Интересно, сколько нам отмерено? – Амир завороженно смотрел на струящийся песок.

– Пиши, давай, быстрее! – крикнула Зоя.

– Сейчас, сейчас! – Филипп лихорадочно стал дотрагиваться до плиток с изображением букв алфавита, которые переворачивались, как бы принимая слово на давно забытом языке «Κολοσσός».

– Ну и? – спросила Зоя, когда Филипп закончил писать. Ничего не изменилось. Песок продолжал бежать. Дверь оставалась закрытой.

– Может, ты ошибся в написании? – спросила Зоя.

– Нет, я точно взвешивал каждую букву, – сказал растерянный Филипп.

– Значит, это не Колосс! – Амир схватил журналиста за руку, – Надо попробовать другой вариант, пока не поздно!

– Так, хорошо, попробую – Зевс, – сказал Филипп, набрав имя великого бога-олимпийца «Ζεύς». Ничего не произошло, а тем временем песок в часах заканчивался.

– Мне страшно представить, что произойдет, когда закончится песок, – сказала Зоя.

– Стойте! Проклятье! – крикнул Филипп, – Это же древнегреческий! – Филипп снова набрал древнее имя «Зевс». Как только перевернулась последняя буква, песок, словно по приказу, замер. Послышался приглушенный шум, и дверь опустилась в пол, открывая проход.

– Отлично! – воскликнул Амир.

– Я не сомневалась в тебе, – Зоя с благодарностью посмотрела на журналиста.

Филипп улыбнулся и вздохнул.

– Идемте же! – сказала Зоя, направляясь в открывшийся проход.

За дверью потянулся очередной коридор, ведущий в неизвестность и приближающий к тайне шумерских сокровищ.

Глава 36

– Осталось три, – сказал Филипп.

– Три чего? – Зоя приблизилась к Филиппу.

– Три чуда света. Если нам и дальше предстоит их угадывать, то задача облегчается с каждым разом. Вариантов все меньше.

– Надеюсь, ты прав, – Зоя улыбалась.

Следующая развилка вновь предлагала на выбор два коридора.

– «Царь хранил тайну, поместив ее в чудесной усыпальнице карийца», – прочитал Филипп.

– Ну, тут даже мне все понятно, – сказал Амир, – Это Мавзолей в Галикорнасе.

Филипп кивну.

– И нам вот сюда, – он указал на левый коридор, – Здесь просто написано на греческом «Μαύσωλος» – сказал он, поймав вопросительный и недоверчивый взгляд Зои, – Что означает «Мавзол». Это имя древнего карийского правителя. Он построил себе огромную гробницу, а его имя стало именем нарицательным – мавзолей.

– Понятно, – кивнула девушка.

– Смотрите, – сказал Амир, останавливаясь и указывая вверх, где сквозь золотую решетку виднелось возвышавшееся впереди трехступенчатое сооружение. Оно напоминало небольшую башню из поставленных друг на друга усеченных пирамид, а на самом верху – квадратное помещение.

– Зиккурат, – сказал Филипп.

– Что? – переспросила Зоя.

– Мы близко к цели. Впереди зиккурат, типичное шумерское культовое сооружение. В древности такие сооружения выполняли роль храмов, а, точнее, самая верхняя надстройка была святилищем-храмом. Там шумеры поклонялись богам и наблюдали за звездами. Скорее всего, именно там, в верхней надстройке скрыто шумерское сокровище.

– Значит, нам надо попасть туда!

– Да, но, для начала, хорошо бы выбраться из этого лабиринта, – сказал Амир.

– Думаю, осталось не долго, – Филипп уверенно пошел вперед, но завернув за угол, он остановился в замешательстве.

Перед ним была широкая каменная лестница, ведущая вниз, во мрак.

– Вниз?! – удивился Амир, – Но, зачем нам вниз, когда мы так близко к цели!

– Ты видишь другой путь? – спросила Зоя, – И я не вижу. Идем.

Около лестницы Филипп взял факел, лежащий очень предусмотрительно, очевидно, для тех, кто пожелает спуститься, зажег его и направился в темноту. Размеры лестницы поражали. Несколько десятков людей смогли бы свободно передвигаться по ней, не мешая друг другу.

– Удивительно, – шептал Амир, – Кто же это строил? И, главное, с какой целью? Только лишь чтобы хранить тайну?

– Тебе кажется этого не достаточным? Принимая во внимание, что может оказаться этой тайной? – спросил Филипп.

– Нет, но, такой размах, – Амир разглядывал стены, покрытые золотыми шумерскими иероглифами и изображениями, – Какая находка для археологии и истории!

– Да, это уж точно! – согласился Филипп, – Хотел бы я изучить все эти надписи…

– Возможно, у тебя будет время, – сказала Зоя, – Когда я найду то, за чем я сюда пришла, может быть, я позволю тебе остаться здесь и все осмотреть.

– Спасибо, – недовольно ответил Филипп.

Свет факела выхватил большую каменную чашу, стоявшую на постаменте. От чаши шло несколько желобов, уходивших в темноту.

Амир подошел к чаше и заглянул внутрь.

– Здесь что-то налито, – сказал он, принюхиваясь.

– Это масло, – Филипп поднес факел к чаше, в которой моментально вспыхнул огонь, заструившийся также и по желобам, освещая помещение.

– Я так полагаю, любили древние этот прием с освещение, – сказала Зоя.

Тем временем, огонь принялся за конструкцию, сооруженную в конце помещения, высвечивая огромный круг, от которого лучами отходили вспыхнувшие огненные нити.

– Словно солнце! – воскликнул Амир.

– Я так предполагаю, что это и есть солнце, – сказал Филипп, – Мне кажется, это место олицетворяет очередное чудо света. Колосс Родосский.

– А как с ним связано солнце? – спросила Зоя.

– Статуя Колосса – это статуя древнегреческого бога солнца – Гелиоса.

– Ты хочешь сказать, здесь очередная загадка?

– Пока не знаю, но вполне возможно. Чтобы пройти дальше, нам предстоит что-то сделать в этом зале, так как пока я не вижу прохода.

Филипп осторожно прошел вглубь зала, приближаясь к пылающему солнцу, в центре которого он увидел дверь.

– Смотрите! – указал он, – Судя по всему, нам туда! Но, пока горит огонь, нам не пробраться к двери.

– Да, похоже на то, – сказал Амир, вглядываясь в очертание прохода, – Кроме того, дверь сделана из золота, просто так ее не открыть. Нужен ключ.

– Нужен, – кивнул Филипп, – Видимо, его-то нам и нужно найти.

– Найти?! – воскликнул Амир, – Но как? Здесь так темно! Где искать?!

– Сюда, идите сюда! – крикнула Зоя, – Я что-то нашла!

Она стояла у стены, где в свете факелов блестели два изображения человеческих глаз, выдолбленных в камне и раскрашенных золотой краской. Под каждым рисунком находился золотой глубокий сосуд, казалось, вросший в пол.

– О! – воскликнул Амир, приближаясь к изображениям, – Вот, это я понимаю! Знакомые символы!

– Египетские рисунки, – сказал Филипп.

– Да. Это древнеегипетский символ, называемый «Око Ра» или «Глаз Гора».

– Но, что они тут делают? – нервно воскликнула Зоя, – Я уже ничего не понимаю!

– Ну, лично я, вновь, не удивлен, – сказал Амир, – Судя по всему, египетские символы присутствуют здесь по той причине, что и Колосс, ведь остров Родос тесно связан с Египтом.

– Неужели? – сказала Зоя.

– Да. После распада державы Александра Македонского, на Родосе закрепился Птолемей I Сотер, основатель династии Птолемеев в Египте, а после его окончательного утверждения на египетском престоле, он заключил торговый союз с Родосом. Возможно, этим самым, немало египетского было привнесено на этот остров.

– Ну и что нам делать с этими рисунками? – спросила Зоя.

– Думаю, дело в сосудах, – сказал Филипп.

– Не только, – Амир положил руку на плечо журналисту, как бы предостерегая его от необдуманных действий, – Сосуды важны, но, какой именно сосуд нам нужен, ты знаешь?

Филипп внимательно посмотрел на изображения древних символов.

Четко очерченные, словно подведенные по верхнему и нижнему веку широкой чертой, характерной для египетского изображения, глаза в ожидании следили за искателями сокровищ.

– Я не силен в египтологии, но, могу предположить, что наша очередная загадка должна быть связана с культом солнца. Золото всегда олицетворялось у древних именно с этим небесным светилом. Кроме того, ты сказал, что подобные символы назывались «Око Ра». Ра был древнеегипетским богом солнца, а значит…, – Филипп задумался, – Значит…..

– Я помогу тебе, – сказал Амир, улыбаясь, – Эти два глаза действительно олицетворялись с богами и всем божественным, чем, в представлении египтян, были небесные светила. Правый глаз символизировал Солнце, а левый глаз – Луну.

– Значит, нам нужен правый! – радостно воскликнула Зоя. Амир кивнул.

– Да, но что с ним делать? – Филипп подошел ближе и заглянул в золотые сосуды, – Там какая-то жидкость, – журналист посмотрел на Амира и Зою, которые выглядели не менее озадаченными, – Может быть, у египтян есть какие-то легенды, связанные с этим оком?

Амир задумался, – Чаще всего этот символ использовался при упоминании египетского бога неба – Гора. По разным легендам око было использовано для воскрешения Гором своего отца Осириса, а в последствии, в расчете на помощь при воскрешении, изображение ока наносилось на египетские мумии у отверстия, через которое из них вынимали внутренности.

– Но, – сказал Филипп, – Если предположить, что наше сокровище как-то связано с бессмертием, то, в этой связи, это око оказывается, как нельзя кстати!

– Бессмертие? – проговорила Зоя, – О чем это вы?

Амир и Филипп сделали вид, что не услышала вопроса девушки.

– Однако, это не дает нам подсказки, как использовать сосуд.

– Да, верно, – кивнул Филипп, – Возможно, следует обратиться к Колоссу? – он задумался, – Колосс был изображен, также, как и Ра, богом солнца – Гелиосом.

– Что ты знаешь о нем?

– Не много, – пожал плечами Филипп, – Его часто отождествляли с Аполлоном. И он был покровителем острова Родос, собственно, поэтому именно его и воздвигли на Родосе. По легенде он был также создателем этого острова: не имея места, ему посвящённого, солнечный бог вынес остров на своих руках из морской глубины. Вот, пожалуй, и все, что мне известно.

– Вынес остров из морской глубины, – повторил Амир. Он подошел к правому сосуду и окунул в него руки, погружая все глубже и глубже. Нащупав дно, он что-то выдернул. В этот же момент жидкость в сосуде начала уменьшаться, стекая в образовавшееся на дне отверстие.

– Смотрите! – сказала Зоя, указывая на огненный солнечный диск, который начал угасать, – Теперь путь к двери свободен!

– Да, но ключа так и нет! – сказал Филипп.

– Есть, – Амир держал в руках пробку, которую он вытащил со дна сосуда. На другом ее конце висел небольшой ключ, – Я подумал, что раз мы определилась с правым глазом, то с сосудом должно быть все просто, в нем что-то лежит.

Филипп кивнул.

Амир передал ключ журналисту, который бросился к двери.

– Стой! – крикнул египтянин.

Филипп замер около двери.

– Посмотри, на двери какие-то надписи, возможно, это предупреждение. Не открывай пока дверь.

Филипп всмотрелся в ели заметные надписи, выдолбленные на двери, – Я не удивлен, но, кажется, это египетские иероглифы, Амир. Только ты сможешь их прочесть.

Амир приблизился к журналисту, внимательно изучая иероглифы.

– Здесь написано: «Да направит царственный Гор твой путь, дабы мог ты следовать во тьме, как во свете, по велению Солнца столько, сколь судей на суде Осириса, а затем, как велит Луна, по числу богов на суде Осириса».

– Интересно, – сказал Филипп, – Похоже, нам что-то хотят сказать этим посланием.

– Может быть, это подсказка? – предположила Зоя.

– Однозначно, – Амир достал клочок бумаги и карандаш, – Надо переписать, – сказал он и быстро записал текст послания, – Все. Давай, открывай.

Ключ легко повернулся в замке, словно его только вчера смазывали.

Из открывшегося помещения повеяло холодом.

Филипп, Амир и Зоя стояли перед открытой дверью, ведущей во мрак и пустоту.

Глава 37

– Что там? – тихо спросила Зоя. Ее била дрожь, толи от холода, толи от страха.

– Не знаю, – сказал Филипп, вглядываясь в темноту, – Ничего не видно. Вообще ничего. Пустота.

– Но, там не может быть пустоты, – Амир стоял рядом и также всматривался в черноту дверного проема, – Если есть ключ, отпирающий дверь, значит, за ней что-то есть.

– Что-то, что должно быть заперто, – Филипп почувствовал, как начинает нервничать.

– Или кто-то, – добавила Зоя.

Филипп и Амир посмотрели на девушку.

– А она может быть права, – сказал Амир.

Все трое сделали шаг назад.

– Ну, и что теперь? – Зоя придвинулась ближе к Амиру, – Так и будем стоять, и смотреть во мрак?

– Конечно, нет, – неожиданно резко сказал Филипп, – Мы пойдем внутрь.

– Ты уверен? – спросил египтянин.

– Уверен. Мы проделали такой путь не для того, чтобы испугаться темноты. Кроме того, я думаю, это просто очередная загадка.

– Интересно, в чем она заключается, – сказала Зоя, с недоверием глядя на журналиста.

– У меня есть одно предположение.

– Мы внимательно тебя слушаем.

– Амир, как там было на двери написано?

– Да направит царственный Гор твой путь, дабы мог ты следовать во тьме, как во свете, по велению Солнца столько, сколь судей на суде Осириса, а затем, как велит Луна, по числу богов на суде Осириса, – зачитал Амир.

– Этот текст, скорее всего, действительно подсказка, надо только понять, как ей пользоваться, – Филипп и Амир, задумавшись, смотрели в темноту.

– Каким-то образом, нам надо суметь двигаться в темноте, – сказал Амир.

– Может, взять факел? – с ухмылкой сказала Зоя.

– Не думаю, что все так просто, но, можно попробовать, – он вернулся к лестнице, взял факел, поджог его и подошел к двери. На вытянутой руке, он поднес факел к двери и просунул его в проем. В этот же момент огонь факела заколыхался, из мрака повеяло холодом, и сильный поток воздуха, вырвавшийся из темного, затушил факел.

– Ну, вот, – Амир отшвырнул факел в сторону.

– Это лишь подтверждает необходимость искать выход в полной темноте, – сказал Филипп.

– Так, постойте! – сказал Амир, – Если нам действительно придется идти, так сказать, в слепую, то совершенно не удивительно упоминание древнеегипетского бога Гора и Осириса. По легенде, Сет, египетский бог пустыни и убийца Осириса, проткнул глаз Гора своим пальцем, но Хатхор, супруга Гора и богиня любви, восстановила глаз, напоив его молоком газелей. Гор использовал возрождённый глаз для воскрешения своего отца Осириса.

–Ты хочешь сказать, что Гор был слеп? – сказал Филипп.

– Ну, если так можно сказать о божестве, то, да. Мне кажется, нам не стоит пытаться искать способ, как осветить помещение, нам следует идти именно в полной темноте, словно мы тоже слепы, опираясь на свои чувства и инстинкты!

– Нет, нет! – неожиданно возбужденно воскликнул Филипп, – Нам следует положиться не на свои чувства, а на Гора! Так говорится в послании!

– Возможно…

– Там еще речь шла про суд Осириса, что это? – спросила Зоя.

– Да, это из Книги Мертвых, – сказал Амир, – На суде Осириса, когда душа умершего попадает в Царство мертвых, ее встречает сам Осирис, судьи и боги подземного мира.

– Сколько их? – спросил Филипп.

– А, – задумался Амир, – В Книге Мертвых упоминается, что судей у Осириса тридцать, а богов сорок два.

– Ты говорил, что Солнце – это правый глаз, а Луна – это левый глаз.

– Да, именно так.

– Значит, если переиначить послание, то получается, что нам следует идти направо тридцать шагов, а потом налево сорок два шага! – сказал Филипп.

Зоя хихикнула.

– Филипп, – Амир положил руку на плечо журналиста, – Я горжусь нашим знакомством.

– Да, ладно, – Филипп улыбнулся.

– Но, почему сразу направо?! – спросила Зоя, приближаясь к двери.

– Потому, – Филипп поднял камень с пола и кинул его во мрак проема. Никого звука не послышалось, – Потому, что там пропасть.

– Боже мой, – ахнула девушка.

– Идемте, пора проверить, прав я или нет!

– Хорошо бы, оказался прав.

Филипп смело ступил в темноту и, прижавшись к стене, мелкими шажками начал двигаться вправо. За ним последовала Зоя и Амир.

Отсчитывая шаги, они медленно удалялись в неизвестность.

Глава 38

Слабый свет, льющийся из открытой двери, постепенно мерк, и вскоре, они оказались в полной темноте.

– Интересно, насколько широк бордюр, на котором мы стоим? – сказала Зоя.

– Думаю, не более тридцати сантиметров, – сказал Филипп.

– А под нами пропасть, да?

– Очевидно, – отозвался Амир, которого Зоя держала за руку, – Холод, который ощущается здесь, думаю, идет именно из пропасти под нами.

– О, – Зоя задрожала, – Мне кажется, что мои ноги подгибаются!

– Успокойся, – Филипп нащупал руку девушку и стиснул ее, чтобы не терять связь, – Мы скоро отсюда выберемся, только вот…

– Что, только? – голос Зои дрожал.

– Тридцать шагов мы прошли. Дальше ступать нельзя. Скорее всего, там обрыв.

Неожиданно сильный порыв ледяного сухого ветра промчался мимо.

Зоя, представила, что перед ними огромная черная бездонная пропасть.

– Мне плохо, – она начала сползать по холодной стене, к которой прижималась спиной.

– Зоя, нет!! – Филипп попытался обхватить девушку свободной рукой, – Амир!

Египтянин, с другой стороны, держал девушку.

– Успокойся! – сказал он, – Если ты упадешь, мы тебе не сможем помочь!

Неожиданно Филипп подумал, что если Зоя упадет в пропасть, то ему и Амиру ничего не будет более угрожать.

– Да, да, – тихо проговорила Зоя, – Я в порядке, в порядке. Я могу идти.

– Я рад, – сказал Филипп, – Но, куда идти?

– В смысле? – спросил Амир.

– Если следовать посланию, теперь нам надо пойти налево, – сказал Филипп. Он смотрел широко открытыми глазами перед собой, но ничего не видел.

Мрак пугал.

– Налево, ну и что?

– Если стоять так, как стоим сейчас мы, прижавшись к стене, то налево, это обратно!

– Ты прав, – недоуменно ответил Амир.

– Но, если встать боком к стене, лицом в направлении того, как мы двигались, то налево, это….

– Это в пропасть! – сказала Зоя и всхлипнула.

– Да, – Филипп обернулся в сторону, где предположительно стояли Зоя и Амир, и которых он не видел, – Другого предположения у меня нет.

– Скорее всего, ты прав, – послышался голос Амира, – Обратно идти было бы глупо.

– Значит, надо сделать шаг в сторону, – капли пота выступили на лбу журналиста. Он чувствовал, что его ноги не хотят слушаться и словно онемели.

– Ну, идем? – спросил он.

– Идем, – сказал Зоя, взявшая себя в руки.

– Попробуй продвинуть ногу вперед, ты почувствуешь, есть ли там что-то или нет, – сказал Амир.

Филипп, замерший на тридцатом шагу и пытавшийся все это временя не двигаться ни на миллиметр, набрал в легкие воздуха, и сделал шаг вперед.

Ему показалось, что его желудок подскочил к горлу, а по телу побежали мурашки. Напряжение дало выброс адреналина, однако Филипп все еще чувствовал под ногами твердый камень.

– Филипп? – раздался голос Амира.

– Да, я тут. Все в порядке, – в темноте он нащупал руку Зои и помог ей встать за собой. Зоя также направила Амира.

– А что, если все это ерунда? – сказала девушка, – Может быть, вокруг нас нет никакой пропасти?

– А камень, который бросил Филипп? Куда он, по-твоему, делся?

– Ну, не знаю.

Филипп, тем временем, начал отсчитывать сорок два шага вперед.

– Может быть, там, напротив двери, и был какой-то провал, а здесь его нет.

Амир, идущий за ней понимал, что девушка просто пытается таким образом скрыть свой страх. Разговор давал ей ощущение людей вокруг, помогал расслабиться.

– Может ты и права, но, лучше не проверять. Не собираешься же ты сделать шаг в сторону и проверить, если там пропасть или нет?

– Нет, нет, конечно, нет! Я просто так, рассуждаю. Вообще, мне было бы интересно зажечь здесь свет и посмотреть, что и как вокруг.

– Да, это было бы интересно, – согласился Амир.

– Черт, – послышался голос Филиппа и глухой звук удара.

– Что, что такое?! – Зоя, чью руку Филипп неожиданно отпустил, начала шарить руками перед собой.

– Филипп, ты цел?

– Да, да, все в порядке, просто шагов оказалось чуть меньше, и я наткнулся на что-то железное. Сейчас, минутку, – Филипп ощупывал руками предмет, так неожиданно появившийся перед ним, – Это лестница. Винтовая железная лестница!

– О, какое счастье! Может, это выход?!

– Думаю, да, – Филипп начал взбираться по ступенькам, жадно держась за холодные перила, периодически останавливаясь и проверяя, идет ли следом Зоя.

– Здесь люк, – наконец, сказал он, ощущая рукой железный диск над головой.

– Сможешь открыть?

– Сейчас попробую, – Филипп уперся ногами в лестницу и со всей силой попробовал поднять люк, который слегка сдвинулся, – Амир, мне нужна твоя помощь!

Египтянин пробрался на ощупь к журналисту, и они вместе попытались поднять люк, который сдвинулся лишь со второй попытки.

Тусклый свет, который показался Филиппу ярким и слепящим, хлынул из открывшегося отверстия.

Зоя, поднявшись, и находясь на ступеньках лестницы, не удержалась и посмотрела назад, вниз.

Она разглядела железную лестницу, крепко прикрепленную к камню, и узкую дорожку, ведущую к ней, по которой Зоя и ее спутники пришли к лестнице.

Вокруг каменной дорожки ничего не было, лишь мрак и пустота.

Зоя ужаснулась. Дорожка была настолько узкой, что один неверный шаг мог стоить кому-нибудь жизни.

Пропасть действительно окружала их всю дорогу.

– Зоя? – крикнул Амир, успевший уже подняться и вылезти в люк.

– Да, я иду! – девушка вскарабкалась по лестнице к люку, где египтянин помог ей вылезти.

Глава 39

Филипп, Амир и Зоя стояли у основания большой каменной башни, представляющей собой трехступенчатое сооружение из поставленных друг на друга блоков в виде усеченных пирамид, соединенных широкими лестницами. Самый верхний уровень башни был квадратом, украшенным золотыми пластинами.

– Ну, вот он, зиккурат, – сказал Филипп.

– Красиво, – Амир восхищенно смотрел на древнее шумерское сооружение.

– Идемте же! – сказала Зоя, – Нам осталось совсем немного, и мы найдем сокровища! – быстрым шагом она направилась к лестнице.

Филипп и Амир поспешили за ней.

Поднимаясь на зиккурат, Филипп ощущал благоговение и трепет перед великим сооружением, имевшим столь большое значение в древнем Шумере.

Прообразом зиккурата были древние ступенчатые храмы. Первые подобные башни в форме примитивных ступенчатых террас появились в долинах рек Тигра и Ефрата в конце четвертого тысячелетия до нашей эры, а последний заметный всплеск активности в возведении месопотамских зиккуратов засвидетельствован в шестом веке до нашей эры, в конце нововавилонского периода. Не много их сохранилось до наших дней, и теперь, поднимаясь на зиккурат, словно только что отстроенный, Филипп чувствовал, что приобщился к какому-то таинству, стал частью великого и настолько древнего, что мурашки бежали по коже. Пытаясь представить, когда и кто последним шел по этим каменным ступеням, Филипп улыбался.

Поднявшись на самый верх зиккурата, Филипп остановился и обернулся.

Ему открылся потрясающий вид на золотой лабиринт, оставленный позади.

Начало лабиринта скрывалось вдалеке, но и этого было достаточно, чтобы еще раз ощутить весь размах и величие построенного.

Филипп стоял перед входом в позолоченный храм. Вход, как ожидалось, был закрыт большой каменной плитой.

– Ого! Смотрите! – Амир указывал на самый верх храма, где виднелись позолоченные стержни разной длины, на концах которых находились крупные камни. Два стержня, практически одной высоты, располагались у края верхней части храма, а третий, очевидно, был где-то в центре крыши, так как виден был лишь конец стержня и камень.

– Может быть, это рубины? – сказала Зоя.

– Может, и так, но мы за ними не полезем.

– В таком случае, что дальше? – Зоя с надеждой посмотрела на Филиппа.

– Что дальше? – Филипп приблизился к входу, осматривая его, – Плита, очевидно должна опуститься вниз, как в лабиринте.

– Там есть надписи? – спросила Зоя.

– Я не вижу, – сказал Амир.

– Я пока тоже.

– Но, каким-то образом, нам надо попасть внутри, – сказал Амир.

– Хотя, постой, мне кажется, я кое-что нашел! – сказал Филипп. Амир подбежал к журналисту, который указывал на надпись, – «Пролей свет на дар великой богини», – прочитал Филипп.

– Я сдаюсь, – сказал Амир, – Я устал от этих загадок! Мой мозг отказывается работать!

– Мой тоже, но, иначе мы не откроем дверь. Древние любили всякие головоломки и тайны, не удивляюсь, что каждый наш шаг сопровожден загадками. Таким образом, они удостоверялись в том, что их знания и сокровища достанутся действительно мудрым потомкам.

– Я знаю, знаю, – вздохнул Амир.

– Итак. Великая богиня шумеров – это, скорее всего, Инанна, богиня плодородия и любви. Пролить свет на ее дар…., – Филипп огляделся, – Если это буквально, то тут должно быть, что-то, что могло быть принесено в дар богине, – Амир также посмотрел по сторонам.

– Я ничего не вижу, только камень и золото, которым украшен храм, – сказал Амир.

– Нет, золото вряд ли. Должно быть что-то еще!

– Может вон те камни, на крыше?! – Амир кивнул на стержни, торчащие вверху.

– Камни?! – Филипп внимательно посмотрел на них, – А, и правда! Возможно, это и есть нужный нам дар! Насколько я помню, камни, а особенно драгоценные, имели большое значение в религии и мировосприятии древних шумеров. Богу Солнца Уту подносились золотисто-желтые камни, богу Луны Нанне – красные камни, а покровительнице планеты Венера, богине любви Инанне – зеленые камни.

– Кажется, они действительно разного цвета, – Амир сощурил глаза, рассматривая камни, – Тот, что ближе к нам зеленый.

– Значит, мы на правильном пути.

– Но, как нам дотянуться до них?!

– Я думаю, нам не придется до них дотягиваться, – задумчиво сказал Филипп.

– То есть?

– Тебе не кажется, что, следуя в решении наших загадок по принципу чудес света, чего-то не хватает? – египтолог непонимающе смотрел на журналиста.

– Нет…, – неуверенно сказал Амир.

– Ну, как же?! Последнее чудо света, которое мы использовали для решения древних ребусов, был Колосс!

– Ты хочешь сказать, что остался маяк?

– Именно! Я хочу сказать, что это последняя головоломка, которую нам предлагается решить. А решить ее надо, вспомнив об Александрийском маяке.

– Но, в надписи, ни слова о маяке!

– Ошибаешься! Пролей свет на дар великой богини! – процитировал Филипп, – Свет может пролить именно маяк! Он освещает путь в ночи, дает надежду кораблям, ведет их к цели!

– Допустим, но как нам этим воспользоваться?! Здесь нет маяка, нет достаточно сильного источника освещения! Более того, я не понимаю, что надо освещать!

– А нам и не нужен сильный источник света! На маяке была сложная система зеркал, благодаря которой, огонь был виден далеко в море.

– Нам нужно зеркало? – спросил Амир.

– Думаю, да, – Филипп обернулся, – А где Зоя?

Амир встревожено оглядел террасу, на которой они находились.

Девушки нигде не было.

– Зоя!! – крикнул Филипп, начиная волноваться.

– Да, да, я тут, – раздался голос Зои.

Филипп и Амир обогнули храм и заглянули за угол, где каменная терраса продолжалась. В конце террасы стояла Зоя.

– Идите сюда! – крикнула она и помахала рукой.

– Я думал, храм абсолютно квадратный, – сказал Филипп, с удивлением обнаружив, что храм, предположительно имевший форму квадрата, оказался прямоугольником, вытянутым за пределы зиккурата и уходивший в стену огромной пещеры, в которой находилась вся постройка, включая лабиринт.

– Это похоже на «рукав» к самолету, по которому пассажиры поднимаются на борт, – сказал Амир.

– Да, я тоже об этом подумал, – кивнул Филипп, подходя к Зое, – Мы тебя потеряли.

– Простите, – сказала она, – Но, я не могла оторвать взгляд. Такое гигантское сооружение! Кто же его строил!?

– Да, древние умеют нас удивить, – сказал Амир.

– Судя по всему, если нам все же удастся попасть внутрь храма, то по этому вытянутому туннелю мы сможем выбраться на поверхность, – предположил Филипп.

– Если, конечно, там нет очередной загадки! – сказал Амир.

– Зоя, у тебя есть зеркало? – спросил Филипп.

– Есть, – она удивленно посмотрела на журналиста.

– Дай, пожалуйста.

Она залезла в сумку и достала маленькое круглое зеркало в перламутровой оправе.

– Но, зачем оно тебе?

– Идемте, нам надо решить последнюю головоломку!

Филипп поспешил вернуться к входу в храм.

– Так, я, конечно не силен в физике, и никогда не был, но, насколько я помню, закон отражения света как бы изменяет направления хода светового луча когда он встречается с отражающей, ну то есть зеркальной, поверхностью.

– Совершенно верно, – кивнул Амир, – Угол падения равен углу отражения.

– Ага, и нам нужен зеленый камень, который, как мы считаем, является даром богине, – Филипп покрутил зеркалом, ловя свет. Неожиданно, яркий блик сверкнул в зеркале, и из него, словно в кино, вырвался луч света, врезавшись в твердь камня, на который Филипп направлял зеркало.

Камень вспыхнул ярким зеленым светом, засветился, и тут же перенаправил луч света на камень, находившийся рядом, у противоположного края храма, который столь же ярко засиял красным светом.

Новый луч света не заставил себя ждать, вырвавшись из красного камня и устремившись в третий камень, находившийся на крыше храма, по центру.

Как только луч коснулся его, он вспыхнул желтым сиянием, словно звезда, отбрасывая ослепительные блики во все стороны.

Дверь с грохотом опустилась в основание храма, открывая путь.

Глава 40

– Что это, черт возьми, было? – пробормотал Амир.

– Волшебство, – тихо с восхищением сказала Зоя.

Она завороженно смотрела то на сверкающие камни, то на открывшийся проход.

– Пошли!

Филипп вошел в храм, в котором горели факелы.

– Ничего себе! – сказал Филипп.

Все трое замерли при входе, озираясь по сторонам, – Откуда здесь горящие факелы?!

– Может быть, есть какая-то древняя система, поддерживающая огонь? – предположила Зоя.

– Типа – вечный огонь?!

– Ну, не знаю, – раздраженно сказала девушка.

В центре храма стоял постамент, похожий на алтарь, на котором лежала глиняная табличка, разные золотые украшения, а также несколько сосудов.

Стены храмы были облицованы синей и золотистой плиткой с перемежающимися рядами, изображающих сиррушев, быков и белые цветы.

Пол был также выложен мозаикой из разноцветных маленьких плиток.

Напротив входа, за алтарем, возвышалась большая плита из голубого глазурованного кирпича с изображением трех человек, держащих в руках глиняные таблички.

В воздухе чувствовался сладкий запах.

– Как красиво! – Зоя подошла к стене и прикоснулась рукой к красочным плитам, – Словно мы оказались в прошлом!

– Да, – сказал Филипп, разглядывая каменную плиту, – Это Энки, Энлиль и Ан, верховные божества Шумера, а в руках они держат таблички Ме, – Он перевел взгляд на алтарь и приблизился к нему.

– Ты думаешь, секрет бессмертия где-то здесь? – спросил Амир, подходя к Филиппу.

– Секрет бессмертия? – откликнулась Зоя, – О чем это вы?

– Судя по всему, – сказал Филипп, – Сокровище, о котором идет речь, это секрет бессмертия.

– Ты шутишь! – Зоя подошла к алтарю, – Магистр не говорил о подобном, он сказал, что шумерские сокровища – это, скорее всего, драгоценные камни или редкие записи, возможно, даже что-то о сотворении мира!

– Магистр? – повторил Амир.

– Это хорошее предположение, но, проанализировав текст с плиты, мы пришли к другому мнению, – Филипп внимательно разглядывал содержимое алтаря, -Этот твой Магистр, скорее всего, все знал, просто тебе не говорил, – он с сожалением посмотрел на девушку.

– Но, он доверяет мне….

– Видимо нет.

Зоя замолчала и, казалось, о чем-то задумалась.

Филипп, тем временем, рассматривал табличку и драгоценности. Повертев в руках, он клал их на место.

– Однако знаешь, что мне не понятно, – сказал Амир, – Если действительно есть рецепт бессмертия, то почему все эти великие люди, хранившие тайну, не воспользовались случаем и не стали бессмертны?

– Возможно, они не знали, что за тайну хранят.

– Как так?

– Об истинности хранимых сокровищ знали лишь Калду, я думаю.

– Думаешь? – Амир вертел в руках пузырек с прозрачной жидкостью.

– Да. Вот только не понятно, как должен выглядеть этот рецепт?

– Думаю, как какая-то жидкость, – Амир рассматривал все сосуды.

Некоторые из них были из золота, украшенные драгоценными камнями, другие из глины и стекла.

Неожиданно, внимание египтянина привлек небольшой мешочек из бархата.

Он взял его, развязал тесемки и достал пузырек, светившийся, словно маленькая искорка.

Жидкость, на вид немного плотная, находившаяся в нем, источала приятное белое сияние.

– Ого! – сказал Амир.

Филипп завороженно смотрел на пузырек, – Мне кажется, мы нашли эликсир бессмертия!

Глава 41

Филипп смотрел на мерцающий пузырек и не верил своим глазам.

Неужели, вот так все просто? – промелькнуло в его голове.

– Амир, ну-ка, дай это мне! – из состояния задумчивости Филиппа вывел резкий голос Зои.

Он поднял на нее взгляд.

Девушка стояла, направив на Амира дуло револьвера.

– Зоя, я прошу, – начал журналист.

– Замолчи!! – сказала она, – Мы достаточно поиграли в друзей. Теперь, все опять будет так, как должно быть. Быстро передай мне этот пузырек! – Зоя вытянула руку, ожидая.

Амир чувствовал растерянность.

Он посмотрел на Филиппа, надеясь найти в его взгляде поддержку или подсказку, как же поступить. Однако журналист выглядел не менее растерянно.

– Ну, Амир, я жду! Если не хочешь остаться в этом храме навсегда, передай мне эликсир!

Амир протянул светящийся пузырек девушке.

– Отлично! Спасибо! – сказала она, – А теперь, я предоставляю вам возможность вывести нас отсюда. Итак, куда идти?

– Скорее всего, выход находится за плитой, – сказал Филипп.

Зоя махнула револьвером в сторону плиты.

– Прошу, вас. Ну же!

– Я бы хотел забрать глиняную табличку, – сказал Филипп.

– Бери, что хочешь, – девушка пожала плечами.

Филипп схватил трофей и направился к плите, которая, казалось, была прислонена к стене храма, однако между ней и стеной храма было небольшое расстояние, где виднелся проем, ведущий, судя по всему, к выходу из лабиринта.

– Вы пойдете первыми, – сказала Зоя, – На всякий случай.

Филипп и Амир не сопротивлялись.

Хотя журналист и был уверен, что девушка не станет стрелять, по крайние мери пока не окажется наверху, он, все же, решил не провоцировать ее и делать, как она говорит.

Журналист первым протиснулся между плитой и стеной храма, оказавшись в длинном каменном коридоре, очевидно, в том самом «рукаве», как его назвал Амир, когда они стояли на террасе храме.

В коридоре было темно.

– Амир, захвати факел! – крикнул Филипп, и через несколько минут в коридор проник свет зажженного факела, который нес Амир.

За египтянином показалась Зоя, все еще держа револьвер на изготовке.

Филипп, посвятил вперед, рассматривая путь.

– Надеюсь, там выход? – спросила Зоя.

– Да, выход там, но, судя по всему, нам придется опять поупражнять мозги, – сказал Филипп, разглядывая перед собой большой каменный круг на толстом цилиндрическом основании.

Внутри круга находился еще один круг, меньшего диаметра, а в самом центре виднелась пустая ложбина. От большого круга исходили массивные цепи, которые обвязывали толстые железные решетки, преграждающие путь к выходу.

– Что это еще такое! – воскликнула Зоя.

– Это финальный рубеж, – сказал Филипп.

– Ну, ну, – недовольно буркнула девушка, – И что с ним делать?

– Пока не знаю. Амир, посвяти, – Филипп склонился над каменными плоскостями, где в малом круге виднелась выграненная надпись, – Да прольются слезы Лилит в лоно сие.

– Чтобы это значило? – спросил Амир.

– Лилит – была персонажем в еврейской и месопотамской мифологии, – сказал Филипп, – По одной версии, у евреев, она была первой женой Адама. Согласно преданию, расставшись с Адамом, Лилит стала злым демоном, убивающим младенцев. В Междуречье подобное имя носит ночная демоница, которая убивает детей и издевается над спящими мужчинами.

– Как мило, – хмыкнула Зоя, – Хорошенькое дело.

– А ее слезы?

– Опять же, по легенде, в шумерских мифах, слёзы Лилит даруют жизнь, но её поцелуи приносят смерть.

– Ну и где нам взять слезы этой демоницы? – спросила Зоя.

– Мне приходит только одна мысль, – Филипп посмотрел на Зою, – Слезы Лилит находятся в пузырьке, что ты так сильно сжимаешь в руке.

– Что?! Но, ведь вы говорили, что это эликсир бессмертия!

– Верно. Слезы и есть этот эликсир.

– Ты предлагаешь мне вылить эликсир бессмертия на этот камень? – возбужденно спросила девушка.

– Если хочешь выбраться отсюда – да. Стоит попробовать.

Зоя колебалась.

Филипп и Амир наблюдали за ней.

На ее лице отразился страх и сомнения, но страх пересилил.

– Хорошо, – сказала она, – Филипп, отойди в сторону! Амир, подойди сюда!

Филипп послушно сделал несколько шагов назад.

– На, возьми эликсир и сделай то, что говорит Филипп, – Зоя протянула пузырек египтянину, не опуская револьвера.

Амир с опаской взял эликсир.

Пробка, прикрепленная воском к горлышку, сразу поддалась и легко вышла.

Амир почувствовал слабый аромат розы.

– Сколько капать? – спросил египтянин.

– Думаю, пары капель будет достаточно, – сказал Филипп, – Не выливай все.

Амир занес пузырек над каменными кругами и капнул несколько капель в углубление. Жидкость, при соприкосновении с камнем, вспыхнула ярче.

В этот же момент внутренний круг начал вращение, при этом внешний круг завращался в противоположную сторону.

Цепи вздрогнули, натянулись и начали движение, раздвигая решетки и освобождая выход.

– Вперед, скорее! – скомандовал Филипп и, несмотря на оружие в руке девушки, без ее согласия, побежал в образовавшийся проход.

Амир бросился за ним, на ходу затыкая пробкой пузырек.

Девушка поспешила за ними, и в ту же секунду за ее спиной раздался жуткий грохот. Филипп, не удержался и обернулся.

Каменная плита с изображением трех божеств Шумера начал движение по коридору, сметая все на своем пути.

Из-под нее, и вокруг, летел камень. С потолка начала осыпаться порода.

– Быстрее, давайте! – закричал Филипп, подгоняя Амира и Зою.

– Что происходит?! – Зоя пыталась прикрыть голову рукой, опасаясь падающих камней с потолка.

– Коридор будет разрушен! – сказал Филипп, – Так, видимо, было задумано! Мы получили эликсир, механизм распознал его, значит, храм больше не нужен! Скорее, скорее!!

Филипп побежал, что было сил.

Амир и Зоя не отставали, а за ними начал рушиться пол.

Плита остановилась, достигнув конца террасы зиккурата, и теперь каменный коридор, ведущий к храму, падал во мрак, не оставляя надежды на возвращение.

Попасть в храм отныне было невозможно.

Слабый свет забрезжил впереди, и Филипп, не веря своим глазам, ускорил бег.

Пятно света разрасталось, пока не поглотило бегущих.

Филипп зажмурился, но постепенно приоткрыл глаза. Однако, отвыкнув от яркого дневного света, журналист потерял ориентацию.

Невероятно, но на улице было уже утро. Они провели в лабиринте всю ночь.

Филипп споткнулся и растянулся на земле, выронив глиняную табличку. Но, быстро поднявшись, он обнаружил себя на открытой песчаной площадке, среди больших каменных валунов и скал.

Амир стоял рядом, тяжело дыша. За ним виднелась большая пещера, откуда они выбежали.

Журналист вдохнул полной грудью, свежий воздух оказался безумно приятен.

Глава 42

Филипп склонился над разбитой табличкой, которая, к большому удивлению журналиста, рассыпалась на столь мелкие кусочки, что собрать ее теперь не представлялось возможным, однако некоторые части все же уцелели.

Журналист бережно попытался сложить их в единое целое.

– Отдай пузырек! – сказала Зоя, едва придя в себя.

– Но, Зоя…, – начал Амир.

– Быстро! Я сказала, отдай пузырек!

– Иначе, ты выстрелишь? – спросил Амир, возмущенно глядя в глаза девушке.

– Выстелю, – не раздумывая, ответила Зоя.

– И что, вот так просто убьешь меня!?

– А ты думаешь, я буду об этом сожалеть? Если я этого не сделаю, Магистр убьет меня. Так что, сам понимаешь, тут каждый сам за себя.

Если я брошусь на нее, она точно выстрелит, – думал Филипп, склонившись над табличкой, – Но, если Амир отдаст ей пузырек, ничто не помешает ей, все же, убить нас!

– А, может быть, мне выпить эликсир?! – неожиданно сказал Амир, открывая пузырек. Филипп не ожидал такого поворота событий.

Египтянин отбросил пробку и, улыбаясь, смотрел на озадаченную девушку.

– Прекрати! – сказала она, – Отдай мне эликсир, и я вас отпущу.

– Амир, не пей это, – тихо сказал Филипп.

– Что, испугались?! – громко сказал египтянин, – Может быть, я тоже хочу стать бессмертным! Представьте, сколько всего я смогу изучить, познать и открыть! Я смогу, не опасаясь старости и болезней, исследовать прошлое и познавать будущее!

– Амир, остановись! – повторил Филипп, сердце которого лихорадочно забилось, отдавая тупым стуком в ушах. С каждой секундой он понимал, что египтянин не шутит.

– Я тебя предупреждаю, Амир, – со злостью в голосе, произнесла Зоя, – Отдай мне этот чертов пузырек, успокойся, и никто не пострадает!

Неожиданно Амир рассмеялся и плавным движением поднес руку с эликсиром к лицу, явно намереваясь осуществить свой план и выпить содержимое.

В этот момент Зоя бросилась на египтолога.

Она, словно пантера, изогнулась и прыгнула вперед, с силой ударяя Амира по руке, в которой он держал эликсир.

Пузырек выпал из руки египтянина и, получив энергию от удара Зои, распрыскивая бессмертные капли, закрутился в воздухе и полетел в сторону Филиппа.

Журналист, наблюдая за всем происходящим все еще сидя на корточках перед разбитой глиняной табличкой, теперь с удивлением смотрел, как пузырек летит в его сторону.

Он подался вперед, но, не сохранив равновесие, неуклюже повалился в сторону, однако пытаясь поймать пузырек и протягивая к нему руку.

Но, пузырек неумолимо летел на землю, расставаясь с драгоценным эликсиром.

– Черт!! – пробормотал Филипп, когда пузырек упал на камень и вдребезги разлетелся в разные стороны.

Жидкость, находившаяся до последней секунды в пузырьке, моментально разлилась и впиталась в песок.

Амир стоял, растеряно и виновато глядя осколки.

– Смотрите! – неожиданно сказал Филипп, который, широко раскрыв глаза, смотрел на фрагменты своей глиняной таблички.

Капли эликсира попали на обломки, где бирюзовым светом засветились древние символы, – Это невероятно! – Филипп подполз к осколкам. Аккуратно, чтобы не повредить оставшиеся части, он, словно пазл, начал складывать табличку.

Амир и Зоя приблизились к нему.

– Что это?! – спросила девушка.

Но, Филипп не слышал ее, увлеченно, с дрожью в руках, он пытался восстановить хоть что-нибудь, однако ему практически сразу было понятно, что это не удастся.

Слишком большая часть таблички разлетелась на мелкие куски, и эти части, сложить уже было нельзя.

Остатки, несколько цельных кусочков, составляли нижнюю часть прежней глиняной таблички. Проявившийся, при соприкосновении с эликсиром, текст состоял буквально из нескольких фраз.

Филипп, недолго думая, начал аккуратно размазывать жидкость из пузырька по остаткам табличке, чтобы проявить все символы, после чего достал блокнот и переписал надпись.

Через мгновенье древние символы исчезли.

– Что все это значит?! – спросила Зоя.

– Это значит, – сказал Филипп, поднимаясь на ноги и изучая переписанный текст, – Что никакого эликсира бессмертия не существует.

– Как?! – в один голос спросили Амир и Зоя.

– Да, именно так. Хорошо, что ты, Амир, не выпил содержимое пузырька. Скорее всего, жидкость, находящаяся в нем, была каким-то веществом, проявляющим скрытые символы на глиняной табличке. Тайные записи шумеров, текст, предназначенный лишь для избранных! Именно это и было сокровищем для древних! Не эликсир бессмертие, не вечная жизнь плоти, а знания! Бессмертие души!

Зоя ошарашено смотрела на журналиста.

– А что там написано? – спросил Амир.

– К сожалению, не многое удалось прочесть, – сказал Филипп, чувствуя злость от своей неуклюжести и нерасторопности. Если бы он не упал при выходе их пещеры и не разбил табличку, в его руках находился бы бесценный текст древней цивилизации, – Все, что удалось прочесть, это несколько фраз: «И тогда произнес он тайное имя его, и разверзлись сие древние врата, что открыли все тайны мира, и сущее изменилось, и человек прозрел».

– Что это значит? – прошептала Зоя.

– Это значит, что мы, наверное, могли бы найти ключ ко всему, что мы называем не иначе как – смысл жизни.

– «Тайное имя его», – повторил Амир.

– Да, имя Бога, которое никто не знает. Видимо, на этой табличке оно было написано – сказал Филипп, – Мы потеряли, точнее, я потерял, самое ценное, что могло быть когда-либо найдено человеком. На этой глиняной табличке было записано то, что человек пытается понять с того самого момента, как начал мыслить. Это была табличка Ме, существование которой считалось вымыслом.

– Не расстраивайся, – Амир положил руку на плечо журналисту, – Во всем есть божий промысел. Видимо, так должно было произойти. Человек не готов еще узнать то, что древние шумеры написали на этой табличке.

– Возможно, – Филипп вздохнул и поправил волосы, прилипшие ко лбу.

– Идиоты! Что же теперь делать?! – воскликнула Зоя, – Что я скажу Магистру!!!

– Боюсь, что с ним тебе не придется разговаривать, – за своей спиной Филипп услышал знакомый голос.

Он обернулся и увидел капитана Саблина.

За ним стоял Бойко и десяток бахрейнских полицейских, вооруженных и готовых к активным действиям.

Глава 43

– Саблин!? – удивился Филипп.

– Привет, Филипп! После нашего последнего разговора, мне показалось, что тебе нужна помощь, – он подмигнул журналисту, – Наденьте на нее наручники – сказал он уже по-английски местным полицейским, которые моментально отреагировали на приказ следователя и направились к Зое.

– Что происходит? – воскликнула девушка, – Здесь разумеется какая-то ошибка! Я ни в чем не виновата!

– Ну, здравствуй, Зоя Царева, – сказал Саблин, – Или, может быть Вероника Крюкова? Давно не виделись.

– Я вас не знаю, – сказала Зоя.

– Конечно знаешь, – улыбнулся Саблин.

– Что? – Филипп с удивление повернулся к Зое, которая с раздражением и злобой смотрела на Саблина, пока бахрейнский полицейский одевал на нее наручники.

– Филипп, пойдем, расскажу тебе все по дороге, – сказал Саблин, – Уведите ее в машину!

– Вот это да, – сказал Амир, глядя на Зою.

Зоя отвернулась, и полицейский повел ее в машину.

– Невероятно, – сказал Филипп, садясь в большой полицейский джип, – Как ты нас нашел? И откуда ты знаешь Зою, или как ее там?

Амир сел рядом, а Саблин на переднее сидение рядом с водителем.

– Так случилось, что дело об убийстве профессора Николаева пересеклось с одним моим давним делом, которым я занимался. Это я понял, когда увидел татуировку профессора, – Саблин обернулся к Филиппу и Амиру с переднего сидения.

– Знак Врил, – сказал Филипп.

– Когда ты мне рассказал, как к тебе попала печать и про Зою, мы тут же проверили всех, кто вылетал с тобой тем же рейсом в Александрию. И ты не представляешь, каково было мое удивление, когда я увидел фото Зои Царевой!

– Ты с ней уже был знаком?

– Да, именно. Она была одним из свидетелей в том моем предыдущем деле, которое, кстати, также было связано с Орденом Врил. Она работала в антикварной лавке, в которой было совершено убийство. И зовут ее Вероника Крюкова.

– Вот так совпадение, – сказал Филипп, – Она тоже член Ордена Врил, она сама мне сказала.

Саблин кивнул, – Это очевидно.

– Простите, но я ничего не понимаю, – вмешался в разговор Амир, – Все это как-то связано с тем, о чем ты мне рассказывал, Филипп?

– Да. Но, это долгая история, Амир, расскажу тебе позже.

Амир согласно кивнул.

– Филипп, ты был прав, подозревая ее, – продолжал Саблин, – Как только я понял, что Зоя и Вероника – это одна и та же девушка, я вылетел первым же рейсом в Каир. При содействии египетской полиции и Интерпола мне удалось установить, что из Египта ты направился в Бахрейн. Тут же я узнал, что в Бахрейн вылетела и Зоя, несмотря на то, что ты мне рассказал, что она мертва. Я пытался с тобой связаться, чтобы предупредить, но не смог.

– Да, я потерял телефон, – виновато сказал Филипп.

– Ну, а в Бахрейне местные полицейские и опять же Интерпол проделали колоссальную работу по выслеживанию всех вас. Филипп, за тобой слежка была непрерывной. Я не выходил с тобой на связь, чтобы не спугнуть Зою. Когда ты пропал в подземелье, мы перерыли все вокруг, и только недавно минут назад спутник вас засек. И вот, мы здесь!

– Спасибо, – кивнул Филипп.

– Мы могли бы задержать Крюкову раньше, однако целью была не она.

– Магистр? – догадался Филипп.

– Очень много преступлений ведут к этому Ордену. Я думал, что выйду на Орден тут, возможно даже появится этот таинственный Магистр, однако ни в Египте, ни в Бахрейне ничего не удалось выяснить. Крюкова перемещалась только с Григорием Томиным, который не представляет особого интереса для нас, и ни с кем не встречалась. Остается шанс, что она расскажет что-то на допросе.

– А что с ее этим дружком, Григорием? – спросил Филипп.

– Сейчас он отдыхает в местном отделении полиции, мы его взяли сразу же, как только Крюкова и Амир спустились в подземелье.

– Спасибо, – Филипп протянул руку капитану милиции.

– Не за что, – Саблин пожал руку журналисту, – Всегда рад помочь. Только на будущее, лучше рассказывать все сразу, не ждать до последнего.

– Хорошо, – Филипп улыбнулся.

– Что вы обнаружили в подземелье? – спросил следователь.

Филипп и Амир переглянулись.

– Длинная история, – сказал Филипп.

– Отлично, – Саблин посмотрел на часы, – Будет чем заняться в самолете.

Полицейские машины умчались в город, оставляя на дороге пыльное облако.

А спустя несколько минут по той же дороге за ними поехал мотоциклист.

Глава 44

Филипп сидел в кресле, закинув ногу на ногу и смотря в окно, как машины копошились в пробке на Садовом кольце.

Вечером должны были вернуться из США дядя и Карина, и журналист продумывал, как бы побыстрее доехать до аэропорта, чтобы их встретить, не попав в пробку.

– Ну, что ж, – сказал Серафим Маркович, сидевший напротив Филиппа за своим рабочим столом, – Не плохо, – он захлопнул папку, в которой лежала сотня страниц рукописного текста.

– Серьезно? – с надеждой в голосе сказал Филипп.

– Да, идея мне нравится. Сюжет, конечно, не новый, но о шумерской цивилизации мы мало, что знаем. То, что ты придумал, мне нравится.

– Спасибо.

– Не ожидал, что твое воображение так разыграется. Очень неожиданные повороты в сюжете, хорошие образы, интересные исторические сноски! Некоторые факты, безусловно, спорны, но, в целом, все отлично! Хотя, события, которые ты описываешь, кажутся не реальными, фантастичными, особенно этот Золотой лабиринт. Но, не скрою, захватывающие, – продолжал заместитель главного редактора.

– Спасибо, – Филипп улыбался.

– Сам все придумал, или кто помог?

– Сам, но некоторые вещи, конечно, я почерпнул в интернете.

– Ммм, понятно. Ну, думаю, что я смогу тебе помочь опубликоваться. Не обещаю, что будет грандиозный успех, но подобная литература сейчас востребована. Я скажу своему помощнику, она перепечатает текст и перешлет тебе файл. Ты прочтешь все еще раз, может, что-то добавить захочешь, а потом подключим редактуру.

– Хорошо, Серафим Маркович, спасибо еще раз! – Филипп поднялся с кресла.

– Да, пока не за что! Я рад, что у тебя все получилось.

– Да. Спасибо за поддержку, – Филипп направился к двери.

– Да, хотел тебя еще спросить..

– А? – журналист обернулся.

– Я отправлял тебе на электронную почту материалы по новому проекту, тебе удалось уже их посмотреть?

– Пока нет. Что за тема?

– У нас намечается большой проект совместно с Историческим каналом на телевидение относительно Индии, ее культуры, истории и искусства. Мы сделаем цикл передач, а потом дадим обширную статью на эту тему в нашем журнале. Ну, короче, посмотри, а потом поговорим.

– Хорошо, – Филипп кивнул и вышел из кабинета Семы.

Он вернулся на свое рабочее место и плюхнулся в большое кожаное кресло.

Все случившееся казалось ему теперь не более чем захватывающий сон.

Бывает же такое! – подумал он, усмехнулся, открыл почту в компьютере и углубился в изучение нового материала по цивилизации долины реки Инд.

Глава 45

Саблин наблюдал, как пепел сползает с сигареты в небольшую металлическую пепельницу.

Девушка затянулась еще раз, и пепел снова упал в пепельницу.

– Ну так что, будем говорить? – спросил Саблин, глядя на Веронику Крюкову, сидевшую напротив него в комнате для допросов.

– А что вы хотите услышать? Я ничего не знаю, – нехотя ответила девушка.

– Достаточно того, что ты расскажешь все, как было, начиная с того момента, как ты работала в антикварной лавке у Рульковского. Ты же это помнишь?

Вероника пристально посмотрела на следователя.

– Я уже все рассказывала в прошлый раз, когда вы меня допрашивали.

– Верно, – кивнул Саблин, – Но в прошлый раз мы не знали, что ты член Ордена Врил, а значит, ты не просто так работала в антикварной лавке.

Вероника вздохнула и сделала еще одну затяжку.

– Не хочу тебя запугивать, то если ты ничего не расскажешь, тебе придется тут надолго задержаться.

– С какой это стати? В чем меня обвиняют?

– В соучастии в убийстве Рульковского и профессора Николаева.

Вероника хмыкнула.

– Нет никаких доказательств.

– Ну, во-первых, у тебя оказалась краденая шумерская печать, которая пропала из антикварной лавки в день убийства Рульковского. Во-вторых, ты путешествовала с поддельным паспортом под чужим именем. В-третьих, у тебя обнаружили незарегистрированное оружие, которым ты угрожала иностранному гражданину Амиру Галди и нашему соотечественнику Филиппу Смирнову.

– Мне нужен адвокат, – сказала Крюкова.

– Обязательно, но, к сожалению, всех этих обвинений хватит, чтобы отправить тебя, пусть ненадолго, но за решетку на пару лет. Тебе там не понравится, поверь мне.

Вероника молчала.

– Уверен, мы найдем еще что-нибудь. Возможно, тебя опознает соседка Николаева и подтвердит, что в день его убийства ты к нему приходила. Плюс, у нас есть показания Смирнова, о том, что ты ему рассказывала про это убийство. Не советую сопротивляться и молчать. Будет только хуже. Мы крепко в тебя вцепились, поверь. Теперь, когда понятно, что ты связана с Врил и причастна ко всем историям с убийством, мы от тебя не отстанем. Я от тебя не отстану. Я буду следить за тобой днями и ночами, я буду прослушивать все твои звонки и читать всю почту. Обещаю, твоя жизнь станет сущим кошмаром. Я постараюсь, – Саблин сидел в расслабленной вроде бы позе, облокотившись на спинку стула, но все его тело было напряжено, а взгляд был холоден и сосредоточен. Он напоминал сжатую пружину, которая вот-вот готова была выстрелить. От всего его образа веяло решительностью и угрозой.

Вероника это почувствовала.

– Да ты в любом случае меня закошмаришь, – сказала, наконец, она, – Расскажу я что-то, или нет, ты все равно меня посадишь.

– Все будет так, как требует того закон. Если ты будешь сотрудничать, ты получишь срок условно.

– То есть, если я расскажу, я буду свободна?

– Так значит, тебе все-таки есть, что рассказать?

Вероника затушила сигарету.

– Ну, хорошо. Обещай, что я не сяду в тюрьму!

– Рассказывай.

Вероника скрестила пальцы рук.

– Что ты хочешь знать? Про Рульковского?

– Начнем с него.

– Я мало, что знаю. Да, я работала в его магазине, но к убийству я не причастна. Я действительно ушла раньше того, как все случилось. Мне сказали взять печать и уходить.

– Зачем ты там работала? Рульковский разве не был членом Ордена?

– Я следила за ним. Он был членом Ордена, да, но Магистр начал подозревать, что он не верен нам. Нужно было его контролировать.

– Кто его убил?

– Я не знаю, но, думаю, что это Курьер.

– Курьер? – Саблин впервые слышал это имя в деле об Ордене.

– Да, он делает для Ордена всю такого рода работу.

– Убивает?

Вероника кивнула.

– Ну, хорошо. Получается, что Рульковский что-то не поделил с Орденом и его убрали руками Курьера? Так?

Вероника вновь кивнула.

– Напротив антикварной лавки была аптека. Ее хозяин давал показание, но потом его труп нашли в реке. Это тоже дело рук Курьера?

– Да. Он собирался трепать об Ордене, его убрали.

– Что было дальше? Как ты связана с убийством Николаева? И всей этой историей с печатью?

– Магистр долго искал того, кто расшифрует печать. Но потом он нашел Николаева. Сначала присматривался к нему, давал всякие разные поручения, а потом дал расшифровать печать. Но профессор решил поделиться тем, что узнал со Смирновым, и его убрали. Нам понадобился кто-то, кто сможет вместо профессора продолжить расшифровывать текст с печати, и мы начали использовать Смирнова. Я прикинулась несчастной жертвой, отдала печать Смирнову, ну а дальше, ты, наверное, знаешь.

– Кто убил Николаева? Тоже Курьер? – спросил Саблин.

Вероника опять кивнула.

– Можно мне кофе? – попросила она.

– Можно, – Саблин встал и выглянул за дверь, – Бойко! Принеси кофе, пожалуйста.

– Спасибо, – Вероника взяла еще одну сигарету и закурила. Дым взвился к потолку, выкрашенному с серовато-болотный тон.

– Продолжим, – Саблин вернулся на стул.

– Больше я ничего не знаю, – Крюкова, широко распахнув глаза, посмотрела на следователя, – Честно. Это все.

– Кто такой Магистр? Как его зовут? Это мужчина или женщина?

– Я не знаю. Я его никогда не видела. Его никто не видел. Думаю, это мужчина, но когда он звонит, то его голос чем-то искажен, он какой-то металлический, поэтому точно не понять.

– Как ты с ним связывалась?

– Обычно он мне звонил сам, но у меня в телефоне есть номер на экстренный случай. Я ему звонила несколько раз.

– Мы проверим.

В комнату заглянул Глеб Бойко с кофе. Он поставил стаканчик на стол, рядом положил пакетик сахара и пластмассовую ложку.

– Спасибо, – сказала Вероника.

– Что насчет Курьера? Кто он?

Вероника отпила кофе.

– Это страшный человек, поверь мне. Лучше вам его не искать.

– Мы сами решим, кого искать, а кого нет, – резко ответил Саблин.

– Вы должны понимать, что чем глубже вы влезаете во все это, тем для вас это становится опаснее. Вы – полиция, да, но вы же понимаете, что в Ордене есть люди, которые тоже работают в вашей полиции. Все куплено! За Орденом стоят такие люди и такие деньги, что вас сметут с дороги, как пыль! – Вероника, возбужденно говоря, закашлялась.

– Спасибо за предупреждение, – спокойно сказал Саблин, – И все-таки, кто такой Курьер? И что вообще это за Орден? Где его штаб-квартира? Как с ними связаться? Как попасть в Орден? Как происходит вербовка?

Саблин облокотился о стол и приблизился к Веронике.

Вероника вздохнула.

– Я вам расскажу, вы меня отпустите, и меня убьют в тот же день.

– Мы тебя защитим.

Вероника рассмеялась и вновь закашляла.

– Это правда очень смешно! Мы не в американском сериале, и ты не из ФБР! Вы никого не сможете защитить от Ордена!

– Странно, что такой всемогущий Орден допустил, что тебя арестовали, – сказал Саблин.

– Они знают, мне мало, что известно.

– Значит, мы не договоримся, – сказал Саблин.

Вероника вновь закашляла, но уже сильнее.

– То, что ты рассказала, нам никак не поможет найти убийцу Рульковского и Николаева.

Кашель стал настолько сильным, что глаза девушки заслезились. Она судорожно начала вдыхать воздух и вскочила с места, держась за горло.

– Что с тобой? – Саблин тоже вскочил с места.

Девушка не переставала кашлять, и ее лицо сильно раскраснелось.

– Как тебе помочь? – Саблин подошел к Крюковой, но она металась по комнате, вдыхая, как рыба воздух, не переставая кашлять.

Саблин открыл дверь и крикнул, – Врача сюда, срочно!

Лицо девушки побагровело

Она упала на колени. Затем оперлась руками о пол, тяжело дыша.

Кашель прекратился.

– Это она, – прохрипела Крюкова.

– Что? – Саблин сел на пол рядом с девушкой.

Ее длинные светлые волосы свисали, закрывая лицо.

– Это она, – повторила Вероника и упала на пол лицом вниз.

В комнату вбежали два санитара.

– Что случилось? – спросил один из них.

– Не знаю, ей вдруг стало плохо, – Саблин отошел в сторону, давая возможность помочь девушке.

Они перевернули Веронику, и следователь увидел синее безжизненное лицо, налитые кровью широко распахнутые глаза и белую пену у рта.

Санитар проверил пульс девушки и обернулся к Саблину.

– Сожалею, но мы уже ничем не можем помочь.

– Что с ней случилось? – крикнул Саблин.

– Похоже на отравление, – сказал один из санитаров.

Саблин посмотрел на стаканчик с кофе и выбежал в коридор.

– Бойко! – крикнул он.

Из одного из кабинетов в коридор выглянул Глеб.

– Где ты взял кофе?

– Что?

– Кофе, кофе, которое ты принес Крюковой, где ты его взял?

– В буфете.

Саблин помчался на лестницу и побежал вниз на второй этаж.

Он ворвался в буфет, с силой распахнув дверь.

– Кто делал кофе для Бойко? – крикнул он, подбегая к прилавку.

– Простите? – женщина средних лет в испуге посмотрела на возбужденного следователя.

– Несколько минут назад сюда приходил следователь Бойко, он брал кофе, кто его наливал?

– Я не знаю, – растерянно сказала женщина.

Она обернулась.

– Ребят! Кто делал кофе несколько минут назад? Для Бойко, – крикнула она.

Из холодного цеха выглянул молодой человек в переднике.

– Вера делала, – сказал он.

– Какая Вера? Где она? – спросил Саблин.

– Да была тут, не знаю, Вер! – крикнул молодой человек внутрь цеха.

Саблин, не раздумывая, обогнул прилавок и вбежал в холодный цех.

– Как фамилия этой Веры?

– Скворцова.

– Вера! – крикнул Саблин.

В цехе показался повар.

– Че вы орете, она ушла же, – раздраженно сказал он.

– Куда? Когда ушла? – Саблин подбежал к повару.

– Да минут десять назад, сказала, что приболела.

– Черт! – выругался Саблин, – Адрес у нее есть? Где живет?

– В отделе кадров надо спросить, откуда мы тут знает, где живёт, – пожал плечами повар.

– Черт! Черт! Черт! – Саблин побежал обратно вверх по лестнице, уже понимая, что Веру он не найдет.

Content

Леонова Елена Анатольевна Золотой лабиринт

Глава 1 Несколько лет назад

Глава 2 Наши дни

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45