Ольга Чемерская

Атлантида. В поисках истины. Книга третья. Тартесс

Глава первая. Предсказания сбываются

Прыжок во времени удался на славу. Как и предполагал Симонов, для таких путешествий во времени им просто не хватало мощности. Именно потому выход в прошлое был подобен бумергангу – вошел-вышел, поэтому они даже не успевали провалиться в кротовину. Происходил лишь разрыв ткани пространства-времени с образованием четвертого измерения и обратно.

Древняя электромагнитная аномалия пронзила ткань сжатой пружины времени насквозь: сверху вниз; её мощный импульс направленным лучом совпал с точкой входа машины Симонова, именно тогда они провалились во времени. Глубину проникновения ограничил Георгий, услышав тревожные сигналы аппаратуры и вовремя выключив установку.

Теперь он понимал как устроен проход, как им правильно пользоваться, где находится точка гравитационной сингулярности. Точка в которой происходит такое искривление пространства, какое позволяет преодолеть направление стрелы времени. Попадая же внутрь можно было двигаться по течению, задавая те координаты которые нужны.

Они приземлились примерно в том промежутке времени, в каком и планировали. Собственно планировали они именно настолько, насколько им позволяла энергия ответного импульса древней электромагнитной аномалии.

Это было время стоящее в преддверии великих, неразгаданных событий древности: Троянская война, образование Этрурии, расцвет государства Тартесс….

Большой конференц-зал был заполнен до отказа. Атлантида покинула землю времен позднего палеолита и перенеслась в бронзовый век человечества. Они взяли всех людей, всех что захотели уйти с ними. Пять тысяч человек.

Зал был заполнен, нового ректора выбранного накануне слушали не только «бессмертные», количество которых постоянно убывало в связи с «миграцией» ученых всех мастей в доисторический мир. Но и позжерожденные – им не сиделось в тесных кабинетах и они использовали любую возможность развеяться. Люди были сонные, уставшие, но старались заинтересованно слушать выступление их нового лидера.

– …предстоящая катастрофа бронзового века и исход «народов моря», основание Рима, закат Египта и завоевание его Римом; правление Рамзеса II и Амарнский период Аменхотепа IV, – голос ректора сорвался, в горле пересохло и он отхлебнул воды. – …а также многое, многое другое. Всё это должно произойти в ближайшие триста – пятьсот лет. Существование государства Тартесс, как все вы знаете, подтверждалось множеством косвенных свидетельств, но ни одного исторически зафиксированного факта или документа, подтверждающего его существование на Иберийском полуострове, к сожалению, нет. Наше расположение – очень удобный форпост. Собственно, наша прямая обязанность, пока мы здесь – подтвердить существование этой ранней иберийской цивилизации: изучить историю, культуру, получить исторические документы этого периода и пополнить ими коллекцию музейных па-мятников, – озвучил ректор цель прибытия.

Георгий внимательно слушал план, разработанный руководством, и озвученный сейчас ректором, поражаясь его смелостью решительно пойти ва-банк и играть практически в открытую на исторической арене древности.

Вторым вопросом для изучения можно считать датирование Трои. Наше вынужденное путешествие не должно быть бесцельным, безрезультатным. Сегодня, когда нам удалось пересечь уже второй раз огромный временной промежуток и, как я понимаю, Георгий Маркович, – ректор кивнул в сторону Симонова. – В нём нам также придется задержаться, поэтому давайте потратим время с наибольшей эффективностью. Цель, преследуемая при создании института – изучение истории и путешествие во времени – является подсобным средством, с помощью которого, как мы и планировали, возможно предоставить человечеству самые полные исторические сведения, самые точные датировки. А также сделать самые правильные выводы…

Антоний Фасулаки несколько раз тяжело вздохнул. Его жена постоянно делала комментарии, нашептывая их Антонию на ухо и это его слегка раздражало.

Мы с гордостью можем сказать, что эта цель достигнута. Немалыми потерями, большими жертвами, рисками, но и огромными открытиями – уже даже сейчас мы сделали большой скачок в изучении белых пятен истории, скачок в прямом и переносном смысле. Открыли тайны, секреты событийности истории, о которых и помыслить не могли ранее, – продолжал свою пламенную речь ректор, недавно избранный, после всех неурядиц с прежним руководством, новый человек, обещающий исправить все ошибки допущенные предшественниками.

Именно сейчас мы входим в главную фазу наших исследований, и хочу очередной раз заметить, что время – это не только предмет наших исследований, но ещё и коварный искуситель; это дьявол испытывающий наш дух. Время – это ржавчина, разъедающая нашу мораль, это болезнь, поражающая мозг и подвергающая сомнению все наши прежние ценности. Мы должны сопротивляться, мы должны быть всегда на чеку и держать под контролем наши человеческие слабости. Ещё немного, ещё чуть-чуть (каких-нибудь пять сотен лет), и мы будем дома в безопасности, как физической, так и моральной.

Также, первоочередной задачей сейчас, когда мы только прибыли, я считаю важным провести исследование береговых линий… – воодушевленно говорил он, а в зал продолжали набиваться люди, и Абрахам, согнувшись пополам, тщетно метался по залу в поисках свободных мест, рассаживая где кого. В ход шли ступеньки и даже перевернутые вёдра, так удачно захваченные публикой. Видимо они понимали, что присесть будет некуда.

– …а также границ мира. Прошло уже пятнадцать столетий с момента катастрофы, которую пережила земля от падения этих злосчастных метеоритов, заставивших нас рискнуть сдвинуться с мертвой отметки в двадцать тысяч лет. Теперь мы можем сравнить и оценить её последствия, выстроив её математическую модель.

Также для выполнения всех этих условий важно отправить гонцов во все стороны света, дабы изучить геополитическую ситуацию в регионе Средиземноморья как основного плацдарма, на ко-тором будет развиваться историческое действо ближайшие пятьсот лет. И, конечно, не забывать об ответственности перед историей!

Георгий с трудом выносил длинные речи: ёрзал, складывал поочерёдно одну ногу на другую, пытаясь хоть как-то остаться в со-стоянии активного бодрствования, но под конец его осоловевший взгляд совсем потух и глаза сдались в этой неравной борьбе с мозгом. Только последняя фраза, сказанная громче обычного, моно-тонного повествования, выдернула его из жадных рук Морфея.

Уже после обеда, не теряя ни минуты, собрался небольшой коллектив ректората. Раньше в него входили главы всех подразделений, но сейчас он походил скорее на профячейку небольшого за-вода.

– Есть ли смысл, возобновлять всю инфраструктуру? – оглядывая покрытые туманом земли, спросил новый ректор Луис Мануэль Перес.

Симонов задумался. Огромная территория, некогда покрытая топкими болотами – прибежище Атлантиды, теперь была почти сухой. Лишь в низинах некогда заповедного парка, плескались мутные воды небольших озер, изредка окруженных трясиной. Не-смотря на разрушения, вызванные гигантским цунами и временем, древние сооружения атлантов рельефно выступали над поверхностью почвы, очередной раз доказывая пуццолановый эффект оригинальных цементных смесей. Они отлично читались на поверхности как очертания геоглифов в Перу, и могли, как и прежде, служить основой насыпных островов, акведуков и зданий. А если углубить каналы, вполне возможна и полная реставрация местности.

– Как и в прошлый раз, единственной причиной столь масштабного строительства было обеспечение людей продовольствием и предметами жизнедеятельности. Вы же знаете, ректор. Сегодня Атлантида забита людьми до отказа. Четыре тысячи, все кого удалось эвакуировать. Они не могут долго находиться здесь, словно мыши в аквариуме. Это приведет к конфликтам и социальной напряженности. Всё как и прежде: людей нужно расселить и накормить. А значит, снова нужно строить, – сделал неутешительные выводы новый зам. Иван Менделеев.

– Что если удастся расселить их вне Атлантиды? Мир сейчас уже познал плоды цивилизации. Люди могут уйти в города и населенные пункты. А мы уже потихоньку сами будем налаживать быт, вести торговлю, и тем самым сможем прокормиться?

– Идея неплохая. Если люди захотят уйти. Все здесь связаны семейными узами, – выразил опасения Симонов. – Но даже если многие уйдут, оставшимся все равно нужно будет как-то существовать. Мы слишком изолированы от мира, а торговые пути от сюда далеко. Торговцы не пойдут в болота, если не будут уверены во взаимовыгодном обмене. Что мы сможем им предложить?

– Чем мы богаты? Технологии и механизмы из будущего? Их мы распространять не в праве. Добывать металлы? Золото? Это дело времени. Вот так сразу и сейчас, мы только утку отстреливать можем. Но вряд ли будет что для продажи, – внес свои едкие замечания завхоз Абрахам.

– Ты прав Абрахам. Что тогда? – разочарованно произнес ректор.

– Хорошо, что мосты и эскалаторные линии в целостности. Они послужили хорошими усилителями мощности и сработали на отлично, помогая управиться со станцией в вихревых потоках времени и ограждая Атлантиду от губительного воздействия гравитации. Мы рулили ими, как белка с помощью хвоста. Это было неожиданным и потрясающим результатом, – взял слово Симонов. – Но теперь нам снова нужно экономить и копить энергию. И судя по всему, добывать хлеб насущный тоже придется самим. Так оно и есть, всё начать заново – единственный выход.

Тогда разведка на местности и точно приоритет номер один: «Какие и где находятся близлежащие населенные пункты?», «На чем зиждется экономика региона?», «Каково состояние прежних месторождений?», «Какова политическая ситуация в регионе?». Этими вопросами займутся самые внимательные, умные и пронырливые, остальные – снова строить, пахать и сеять.

– Что насчёт племенного скота? Надеюсь, за пятнадцать тысяч лет в пути ещё не весь съели? – сострил Абрахам.

– Смешная шутка. Прошли только сутки! – посмеялся Георгий.

– Для нас сутки, а история всегда в движении, где в каждой точке соединяется индивидуальное и всеобщее, и в то же время единичное вытекает из движения и возвращается в движение! – поэтично заметил Антоний Фасулаки.

– Это вы о чём? – удивленно посмотрел на него Абрахам, далекий от философии.

– Эх, это Гегель, – устало заметил Фасулаки.

– У нас, если помните, здесь что-то вроде Ноева ковчега – всё есть! – гордо подняв нос отчитался Абрахам.

– Тогда на этом всё! Распределение ролей всё то же. Абрахам, как и тысячу лет назад, ты отвечаешь за строительство. Все пути-дороги проторены. Не спи! Только не спи. Сколько атлантов сейчас в анабиозе?

– Около сорока. Они занимают весь пятый этаж, – откликнулся сонный Абрахам, вот уже сутки в суете и беготне, уставший до чертиков.

– Господи, спаси и сохрани нас! – заохал, забормотал ректор чуть слышно.

Он конечно был ещё тот старик-ворчун, но, нужно отдать должное, находился в здравом уме и твердой памяти, а характер его только на первый взгляд был мягок – при необходимости он показывал чудеса умелого управителя, железной рукой устанавливающего правила, следящего за четким выполнением указов, а главное имеющего прочный этический фундамент знания того, что хорошо, а что плохо.

Глава вторая. Реставрация

Работа пошла, как по накатанному. Каждый день, год за годом. Никто не замечал затерявшуюся в болотах страну, которая росла, расправляя плечи и расширяясь потихоньку, во все стороны. Только торговые караваны, жадные до наживы, прознали об этих местах. Поначалу просто удивлялись возникшему из ниоткуда, большому поселению с населением больше пяти тысяч человек. Несмотря на то, что им не давали возможности подходить слишком близко (в центре поселения стоял Институт времени – Атлантида, увитая плющом), созерцание окраин каждый раз изумляло их и без этого.

Они видели, как год из года росли площади обрабатываемой земли. Как разрастались оливковые рощи и фруктовые сады, заботливо подвязанные к шпалерам виноградники. Как возрастало количество мельниц для обмолота зерна, сыроварен и кузниц. Атлантида производила всё что ей было нужно для жизни, а покупала лишь предметы роскоши – пшеницу, хорошие ткани, окрашенные пурпуром, жемчуг, специи. В чести была добротная резная мебель из ливанского кедра и греческая чернофигурная керамика.

Русло канала было очищено быстро, и через пятьдесят лет Атлантида предстала во всем своём блеске и величии, став крупным торговым центром.

В каждом городке, в каждом поселке на Иберийском полуострове проживало от десяти атлантийцев, а, в силу известных обстоятельств, они часто занимали ключевые посты и играли ведущие роли. Тем самым, они как могли помогали продвижению решений, связанных с лояльностью к новому развивающемуся государству.

Как только большой канал соединили с Атлантическим океаном, у них появились первые гости с моря – торговые финикийские корабли, двигающиеся вдоль побережья на север. С недавних пор они вели активную торговлю с Европой, поставляя туда пурпур, оливковое масло, финики и хлопок, а обратно из Европы везли олово и янтарь.

Как и предполагали ученые, именно мореплаватели из Финикии, создали первые поселения на берегах Атлантики Гибралтар и Кадис, которые стали их перевалочными пунктами по дороге на север. Некоторые из «бессмертных» и мириады их потомков, обосновавшихся здесь ещё в древнеиберийский период, тоже жили в этих городах и близлежащих поселках, регулярно снабжая атлантов свежей информацией с помощью голубиной почты, путешественников и торговцев. Все были рады возвращению коллег, хотя они и не спешили перебираться обратно. Они не имели «золотых гор», но, благодаря металлу, выжили и крепко стояли на ногах, потихоньку занимаясь разработкой тех месторождений, что были найдены ещё в древности.

Они стали создателями многочисленных мегалитов, скромных, но весьма надёжных укрытий, как грибы выросших вдоль всего западного и восточного побережья Иберии, в которых «бессмертные» спасались во время «сна Атланта».

Словно гигантский спрут раскинула Атлантида щупальца, рассылая повсюду соглядатаев, собирая информацию со всего Средиземноморья, рассаживая повсюду своих людей, медленно, но верно подминая под себя власть в регионе.

В этом не было коварного плана. Просто хотелось держать руку на пульсе. Знать обо всем, рассчитывать ходы, упреждать опасности. Что плохого в том, что ты предупрежден? Предупрежден – значит вооружен.

Им нужно было быть крайне осторожными в этот временной отрезок истории, дабы не навлечь на себя большие беды. Им предстояло вернуться домой и вернуть Атлантиду в целости и сохранности, не наломав исторических дров.

В том мире, из которого они прибыли, информация об Атлантиде была мизерной. Ни точных сведений, ни вещественных доказательств. «Это то, что должно оставаться неизменным», – неустанно повторяли атлантийцы, используя это как инструкцию для «путешественника во времени». Но совсем не оставить следов – задача весьма сверхъестественная!

Глава третья. История началась

В гавань Атлантиды каждый год заходило всё больше торговых судов, слава её росла, большая развивающая страна приобретала множество разнообразных товаров и заказывала ещё больше. Многие суда прибывали сюда не транзитом в Европу, как было раньше, а уже целенаправленно, выполняя контракты и договорённости.

– Ждать заказанный товар полгода. Это выше моих сил! А разве нельзя побыстрее? – кричал Абрахам на торговца шёлком.

– Господин, может у вас есть ковёр самолет? Или сапоги скороходы! Думаете так просто доставить товар из Чжунго, он показал пальцем на упаковку, с – другого края земли! Караваны из Срединного царства идут к нам четыре года и только мы имеем эксклюзивное право на товар. А ещё нужно добраться сюда, в эту вашу тьмутаракань! – терпеливо объяснял торговец.

– Разве нельзя организовать дополнительные филиалы вашей торговой компании? Открыть несколько магазинов по всему побережью Средиземного моря? Вот смотрите, дорогой…вы заключаете договор, и вам поставляют товар на склад, который будет находиться на одинаковом удалении от всех точек. С этого склада ваши люди развозят товар заказчикам. А? Это уже целая торговая сеть получается, а клиент получает товар оперативно. Срок доставки уменьшается и Вам, многоуважаемый, не нужно будет по полгода бороздить океан.

– Думаете, я настолько богат, чтобы иметь несколько магазинов и кораблей? Этим занимается торговая гильдия во главе с господином Сидоном. У меня же товар редкий, такого вы не отыщите ни у кого, – с прищуром, деланно улыбнулся недовольный торговец. – Если бы вы не платили так щедро за мой товар, то я бы и носу сюда не казал.

– Шёлк стоит дорого, вы уверены, что за полгода он не сгнил? – продолжал испытывать терпение финикийца дотошный завхоз.

– Да как можно, я тщательно слежу за качеством моего товара! – не на шутку рассердился торговец.

– В прошлый раз пурпур был сырым!

– Кувшин треснул во время шторма. Тогда весь товар пострадал! Мы потерпели баснословные убытки. Теперь используем кожаные бурдюки!

– А вот если бы у вас было несколько точек, часть пути в сезон штормов можно было преодолевать пешими караванами, – не унимался Абрахам.

– Абрахам, оставь человека в покое, в самом деле! – прервал разговор Георгий. Он тоже находился на пристани в это время. Сегодня их посетило сразу несколько кораблей. И одно из судов преподнесло настоящий сюрприз.

На берег сошли двое и сразу направились прямиком в главное здание института. Георгий, наблюдавший со стороны, вскоре заметил, что несколько «бессмертных», заметив гостей, направились к ним. Георгий поспешил вдогонку. Так, в сопровождении возбужденной толпы, эти двое добрались до кабинета ректора. Ректор спал в своем кресле, и, казалось, что он уже давно сросся с ним.

– Ооо, вы уверены, что он ещё жив? – слегка высокомерно-шутливым тоном сказала Нефер.

– В понедельник, на планерке, был ещё жив, – тихо посмеялся Абрахам.

– Господин Перес, вы нас слышите? Луис Мануэль Перес! – громко спросил Сидон.

– А! Что такое? Что происходит? – встрепенулся ректор, испуганно вздохнув. – Как можно так людей пугать?..

– Что поделать? Вдруг вами овладел «сон Атланта»? – на повышенных тонах заговорил Сидон, хитро прищурив глаз.

– Уж лучше бы овладел. Как только наступает рассвет государства, для его строителей начинается закат. Власть переходит в руки предприимчивых и быстрых сограждан, которые норовят нагреть руки на готовеньком. А вы кто, господа хорошие? Не узнаю, – стал щурясь присматриваться Луис Мануель. – Вы атланты?

– Неужели не узнаете? В моем летосчислении минуло двадцать тысяч десять лет, но я до сих пор отчетливо помню, как вы завалили меня на защите кандидатской, – уже серьезно добавил Сидон.

– Сидон? Ты ли это? Ты отплыл тогда, с первой экспедицией, так? Откуда в наших краях? Не утонул в морской пучине, не умер от чумы, и тебя не сожрали дикари?

– Я теперь не просто Сидон. А основатель города Сидон – Сидон Бонмелькарт. Учредитель гильдии мореплавателей и периодически правитель. Я верно из тех, кто по вашему мнению греет руки на готовеньком?

– Хах. Ну, рассказывай, как поживал «периодически правитель»? Классно за морем иль худо? И какое в мире чудо? – перешел на стихи ректор.

– Чудом можно назвать лишь то, что мы живы до сих пор. В этом вы правы! Наша небольшая колония, обосновавшаяся на берегу Средиземного моря в районе будущего города Библ, долго старалась не вмешиваться в историю. Да и истории, как таковой, х-х-х… – хихикнул Сидон. – …тогда собственно и не было. Население продолжало расти, люди рождались и умирали, а мы «бессмертные» стояли в стороне. По сути, да, история происходила сама по себе, но ключевые, поворотные моменты…творили всё-таки мы. Когда приходилось спасать народ от голода, мы поднимали сельское хозяйство, когда приходилось защищаться от вторжения со стороны – мы строили укрепления и разрабатывали стратегии. Мы защищали и развивали. Нам пришлось создать алфавит, построить корабли. Всё что мы делали, было создано исключительно в целях нашего выживания и выживания людей, за которых мы были в ответе. Не судите строго. Поверьте, всего этого, невозможно было избежать. Хотя некоторые из нас пошли дальше и возомнили из себя императоров и фараонов…Вот, теперь я перед вами, можете спросить с меня. Судить или миловать, не знаю. Да, и я привез Нефер, – сказал он и отошел в сторону. А Нефер выступила вперед.

– Что скажешь ты, блудная дочь Атлантиды? – укоризненно взглянул на неё ректор.

– Сидон прав. Я похоже, как раз из тех, кто возомнил о себе невесть что.

– Поконкретней, пожалуйста. Мы тут не совсем в курсе ваших шалостей. Информация в этом мире передвигается со скоростью черепахи. А фото при этом даже не прилагаются.

– Когда хетты напали на Митанию и полностью разорили её, я бежала в Египет под покровительство фараона Аменхотепа III. Он принял меня как дочь Митанского царя, своего союзника, с распростертыми объятиями, и всячески проявлял свою благосклонность. Но вскоре умер. Его место занял Аменхотеп IV, и я стала царицей Египта, – она многозначительно замолчала.

Сидон обнял её. Собрав нервы в кулак она продолжила:

– Я Нефертити.

Ахи и охи посыпались со всех сторон.

– Ну, ты смелая. Я бы никогда не смогла поставить себя на место первой красавицы всего древнего мира! – воскликнула Дафна.

– Хотелось бы поподробней, – растерянно спросил ректор. Пока мы трудились над тем, как бы благополучно вернуться домой, в мире происходило что-то недоступное моему воображению…

– А я предупреждал, только никто всерьёз не относился к моим доводам! – донесся голос, змеёй прокладывающий себе путь сквозь толпу, окружающую ректора и нежданных гостей Атлантиды.

Люди расступились, пропуская вперед Георгия Симонова, а он продолжал говорить, не останавливаясь на ходу:

– Ещё прошлому ректору я предложил свою теорию создания истории. Эта теория основывалась на том, что прошлое было создано нами – путешественниками во времени, людьми из будущего. И скорость эволюции напрямую связана с качеством вмешательства в историю – зависит от людей, от их амбиций, от их неосторожности в обращении с историей. Зависит от силы характеров и эмоциональности. Как и говорил Гегель, что на стадии формирования государственности осознает себя только один человек – глава государства! Желая спасти от холода и голода свой народ, он предлагает технологии будущего. А пирамиды? Я начал создавать свою теорию, когда впервые предложил строить пирамиды для спящих атлантов!

– Мы уже поняли, дорогой Георгий Маркович, как вашу позицию, так и вашу роль во всей этой неразберихе! Разве вы до сих пор не в курсе, что всё это из-за вас? Вы переместили нас во времени, вы надоумили строить пирамиды, из-за вас, дорогой наш творец, по миру тысячи лет расползалось будущее! По его разумению, Нефер, все народы, языки и культуры были просто-напросто привнесены нами из будущего, так? – на сильном эмоциональном взводе высказалась Дафна. Её классическое образование и солидный возраст не позволяли и представить такое кощунственное от-ношение к истории.

– По сути да, – тихо сказала Нефер. И снова Симонов почувствовал невыносимый внутренний дискомфорт, и вся решимость мигом утонула в топких болотах совести.

– Не стала бы вот так отметать доводы Симонова. Если вы помните – в Месопотамию отправилось две экспедиции: первая шла к Месопотамии через Ливию к достигнув Египта, разделилась, и часть её направила свой взгляд дальше на восток. Вторая же экспедиция продвигалась через Грецию и Македонию к Хеттании, пытаясь достигнуть Месопотамии этим путем…В итоге не многие из нашей группы дошли до конечной цели путешествия. Часть остановилась на земле хеттов. И, кстати, везде, где прошли атлантийцы, и по северному и по южному берегу Средиземного моря, нигде на своём пути они не встречали белых людей европейской наружности! Это я выяснила позже в разговоре с Сидом, – она кивнула в его сторону. – Но отметила я это ещё прежде, чем мы попали на земли будущих народов хетти. Белыми людьми были только мы. Также и на Иберийской земле двадцать тысяч лет назад. Наши потомки, увеличиваясь в числе, распространились на всех этих землях, частично смешавшись с местными племенами. Но всегда семьдесят процентов браков заключались между белыми.

– Извините Нефер, всё это весьма возможно на территории Азии. Но все мы знаем, что люди европейского типа проживали на севере Канады и Европы. Возможно, поэтому их трудно заметить в Азии и Африке? Ну, даже если вы и правы, всё это нужно ещё доказать! Нефер, и вы, Сидон, прежде чем вы покинете Атлантиду, я требую от вас обстоятельный отчет о всех этих событиях. А также аналитическую записку о том, как, по вашему мнению, они могли повлиять на естественный ход истории.

– А что же ты, Нефер? Как получилось, что ты покинула нашего дорогого Эхнатона? – напомнила о нынешней истории Дафна, жаждущая услышать продолжение рассказа.

– Это жестокий мир. Смерть и предательство можно ожидать в любой момент. Потому «бессмертные» всегда окружали свои города мощными стенами. Нас становилось с каждым боем, с каждым веком всё меньше. И поверьте, надёжнее всего будущее защищает положение. Так что не удивляйтесь, если узнаете в царях разного рода «бессмертных» жителей Атлантиды. Скажу только то, что я, благодаря Богу, жива, а то, что меня выслали из страны – это не так страшно. Я стала лишней, ненужной, старой…

– Сдается мне, это очень долгая история, Нефер. Прошу, изложите всё в письменном виде, мы выделим для вашего доклада от-дельное время. Разве можно, вот так с бухты-барахты…

– Полностью с вами согласна, ректор, к тому же хотелось бы, немного отдохнуть с дороги, – Нефер посмотрела на него с благодарностью, ей трудно было вспоминать прошлое. Больно.

– Конечно, конечно! Непременно. Абрахам. Устрой, пожалуйста, Нефер с наилучшим комфортом, царица, как ни как!

Все весело загалдели и обступив Нефер дружным потоком потянулись к выходу.

Глава третья. Мир тесен

Атлантида продолжала, как могла, развивать науку. Необходимым было производство лекарственных препаратов в виде порошков. Приглашенные к больным лекари выдавали их строго по предписанию. Хорошо развивалось материаловедение. Литьё и но-вые строительные смеси пользовались спросом как в Атлантиде, так и за её пределами. Они были исторически безопасным товаром.

Как одно из важнейших направлений хорошо развивалось селекционное животноводство. В восточной, части страны работал в этом направлении Ге Рён. Со своей командой он создавал новые породы сельскохозяйственных животных. По сути он был здесь царем возглавлявшим свое небольшое царство генетики. Его ко-манда талантливых молодых экспериментаторов бывало увлекалась в своих изысканиях настолько, что пугала всё западное побережье Средиземного моря.

Одним из самых удачных и прибыльных проектов последних лет был крупный рогатый скот. Ге Рёну удалось вывести породу коров весьма внушительных размеров. Они обладали большой мышечной массой, и сильно напоминали животных породы «лимузин» – результат селекции, достигнутый ещё в двадцатом веке. Природа редко дает возможность человеку изменять свои творения, и все попытки зафиксировать свойства породы в потомстве пока приводили к неудачам. Начиная с третьего поколения, помёт снова мельчал, превращаясь в прежних сухопарых коров, прародителей нынешних великанов. Достаточно длительный эффект оставался на быках. Огромные рога, большая мускулистая грудь, крепкие ноги и бешеный, неукротимый нрав быков превращал их в оружие на поле боя. Но цель учёных заключалась в том, что бы превратить их в «кротких» домашних животных. Оплодотворенные ими коровы производили на свет отличное потомство. Потому команда генетиков работала именно с быками, всячески стараясь закрепить полученные результаты. Все промежуточные версии успешно продавались, принося Ге Рёну хороший доход.

Небольшое стадо таких быков держали в отдельном вольере отдельно от коров, ввиду их излишней агрессивности. Быков загоняли в сарай, и только после этого на территорию вольера въезжала тележка с комбикормом. Лишь тогда выпускали и быков. Даже электорошоковые копья на них действовали, как укус комара, и даже самые смелые мужчины Атлантиды с опаской заходили внутрь загона; даже в случае крайней нужды. С ними ладил только пёс Морфиус, такой же неистовый и страшный, как и его приятели по вольеру. Каждое появление человека в загоне можно было показывать по телевизору, словно шоу. Коррида отдыхала до поры, пока на сцене выступали настоящие герои.

Одним прекрасным ранним утром, когда лучи восходящего солнца окрасили всё в романтически-розовые тона, именно такое шоу посчастливилось наблюдать большой группе свидетелей. В это время ректор и вся аудиторская комиссия приближались к загонам во главе с Ге Рёном, посмотреть на новые «лимузины». Они увидели целый спектакль, как им показалось, разыгранный специально для них.

В вольер с быками крадучись вошел неизвестный. Завидев в загоне незнакомца, Морфиус сорвался на лай, дергая массивные повода, всё сильнее по мере приближения врага. В итоге железные цепи не выдержали и вот он уже высоко подпрыгивая, ужасающе лая, скалил обе свои грозные пасти, стараясь ухватить гостя за пят-ку. Молодой мужчина, спасаясь от неистовой угрозы, вскочил вер-хом на быка и накинув ему на шею аркан, в бешеной скачке пре-одолевая широкое пространство загона. Схватив быка за рога, он быстро наловчился управлять его движением, и одного за другим заарканил ещё четырех сородичей. Стоя на центральном животном, он управлял этим диким стадом, словно древнегреческий бог солнечной колесницей.

Земля буквально содрогалась от топота копыт, и почва вздымалась пылью, словно перец в ступе под напором неистового песта, в виде гарцующих бычьих ног, промеж которых вился и лаял дьявольски злой Морфиус.

Эта процессия, сметая ограждения вольера, двинулась в сторону Атлантиды.

– Ну и что это за спектакль, уважаемый О Ге Рён? Это всё так и планировалось? – задал вопрос вечно не понимающий, что происходит, ректор. Все его вылазки за пределы кампуса, заканчивались примерно одинаково. Он словно привлекал к себе неприятности разного калибра и масштаба. Может оттого, что сильно переживал за всё происходящее вокруг, и считал себя непосредственным виновником разных мелких неудач и ошибок, постоянно встающих перед Антлантидой. Может просто фортуна отвернулась от него в тот момент, когда он взял управление институтом на себя?

Суеверия часто становятся верными спутниками пожилых и слабых людей. Некоторым из них трудно просчитать все свои ходы и вывести формулы взаимодействия с миром, следовательно взять ответственность за последствия этих решений и поступков. Проще свалить всё на судьбу, богов, лунные циклы – чтобы не напрягать мозг решением заведомо сложного уравнения.

Десять человек из охраны уже оседлали лошадей и начали пре-следование ошалевшего стада быков во главе со смельчаком, который, похоже, не понимал во что вляпался.

– Боюсь, что это не входило в наши планы, – отозвался О Ге Рён. – Надеюсь наши люди сумеют локализовать возможную угрозу для жителей ещё до того, как стадо ворвется в населенный пункт.

Молодому герою не удалось продержаться и ста метров, как связка начала распадаться. Быки ринулись в разные стороны, и сбитый мощными рогами мужчина чуть не был растоптан дикими животными. Быки замедлили свой бег, а вскоре и вовсе разбрелись по округе, успокоившись, безмятежно подъедая свежую траву на ярких, залитых полуденным солнцем лугах.

Через несколько минут нарушитель спокойствия уже лежал на больничной койке без сознания. Явных повреждений на его теле не нашли. Видимо небольшое сотрясение мозга и шок удерживали его организм в состоянии бессознательного покоя.

– Интересный экземпляр, с виду, пожалуй, грек? Атлетически сложен, мощный. О Ге Рён, а ты над людьми не проводишь запрещённые эксперименты? – лукаво посмотрела на Ге Рёна Нефер.

– Ну, я нет. А вот мой коллега…мистер Ли, бывало. За что собственно и поплатился в последствии.

– Не припоминаю среди генетиков не одного китайца.

– Да, он китаец, хоть внешность у него вполне европейская. Его звали Рональд, может по имени вспомнишь? Он у нас больше не работает.

– Ах, это тот гадкий Рональд, – прищурившись, тихо себе под нос сказала Нефер. – Вспомнила. Я всех своих ухажеров помню…он был до неприличия красив. Но не в моем вкусе, мне нравятся мужчины попроще, во всех смыслах.

Нефер слегка задрала носик и коварно улыбнулась.

– Ищщ, мороз по коже от этого взгляда так и пробирает, – съёжился Ге Рён.

– Ну, чем же Рональд прогневал Атлантиду? – продолжила она, не обращая внимания на Ге Рёна.

– Он возглавлял лабораторию до меня и в тайне от всех, в лесу неподалёку отсюда, вон в той дубовой роще разводил кентавров, – указал он рукой на дальние холмы.

– Что? Кентавров? – встрепенулась Нефер, проявляя живой ин-терес.

– Да, кентавров. Эксперимент был удачным. Он успел распустить их прежде, чем мы разоблачили этот притон генетического беспредела.

– Притон генетического беспредела? Ну вы сказанули. Хи-хи-хи.

– Ну, а как это ещё назвать, – смягчил голос Ге Рен, услышав её кокетливый смех.

– Часть кентавров ушли вместе с Рональдом. Но парочка ещё живет в дубовой роще. Они держатся особняком и редко выходят на контакт с людьми. По характеру они слишком вспыльчивы, сила в них немерена. Рональд впаял им гены от наших «лимузинов». Людей они недолюбливают, Ли им какой-то бред внушил: про избранность, исключительность, будто они представители новой расы, стоящей на несколько ступеней выше человека. Если встретите кентавра, не удивляйтесь презрительному, высокомерному отношению к себе. Это воспитание.

Ректор признал, что Нефер обладает и умом, и тонким даром психолога, как и талантом вести долгие переговоры, постепенно склоняя оппонента на свою сторону. Он решил поручить Нефер управление дипломатической миссией Атлантиды. В её обязанности входило встречать делегации, проводить переговоры и налаживать контакты, составлять взаимовыгодные договора. И этот нарушитель спокойствия был её первым, пробным клиентом.

Нефер продолжала с интересом рассматривать лежащего без сознания мужчину, наклоняя головку то к правому, то к левому плечу, изящно выгибая длинную шею.

– Неужто на него глаз положила? Коварная обольстительница, – ухмыльнулся Ге Рён, глядя на эту картину.

– Этот тоже не в моем вкусе, я люблю мужчин за ум, а не за мышцы. К тому же для меня он – мальчик, – томно сказала она, поправляя черные локоны на голове героя. Повязка, придерживающая длинные волосы, сбилась, и пряди беспорядочно упали на его лицо.

От этого прикосновения мужчина очнулся, и, посмотрев по сторонам, понял, что пойман с поличным. Он и правда оказался греком. Больше часа они ждали толмача. Небольшая греческая деревня-анклав находилась чуть севернее от главного здания.

Нефер, словно статуэтка, обтянутая в тончайшую ткань своего одеяния молочно-белого цвета, входила и выходила из его комнаты, принося и унося разные вещи. Она принесла таз с водой от компрессов, а большое мягкое полотенце повесила сушиться и до-стала из шкафчика сухое, подав мужчине вытереть грудь и голову. Поставила перед ним кувшин с теплым травяным настоем и подала серебряный бокал. Он завороженно наблюдал, ничего не предпринимая, и молча пил и ел всё, что она предлагала.

Пришел толмач, и Нефер начала расспрашивать его, сидя в высоком кресле в центре комнаты.

– Ну вот, теперь я наконец-то услышу вашу историю. С какой целью вы прибыли в нашу страну?

– Я хотел украсть быков, но теперь, пожалуй, украду нечто иное, – ответил он дерзко и улыбнулся ей в лицо, растирая ладонью затёкшую шею.

– Почему именно украсть? Нельзя ли просто сторговаться? – игнорировала намек Нефер.

– Я узнавал, эти быки не продаются. Да и кто ещё кроме меня смог бы с ними управиться в пути?

– Ваша попытка тоже, как я убедилась, потерпела провал?

– Животные были слишком возбуждены. Чудовище испугало их, – самоуверенно заявил он. – Иначе бы всё получилось. Так как мне заполучить их?

– Что за нужда?

– Двенадцать поручений должен выполнить я будучи в услужении у царя. Эти быки десятый из подвигов во славу моего владыки.

– Что за подвиг, украсть чужую собственность? И разве это должны были быть не коровы?

– Подвиг – доставить быков ко двору моего господина, во что бы то не стало! Да и какой прок от коров без самцов?

– Х-х-х. Кто же твой господин и царь, предлагающий в качестве подвига совершать преступления?

Мужчина смутился такому повороту в разговоре.

– Эврисфей. А я, вы, наверное, не в курсе, Геркулес, – и он сделал реверанс рукой, сотрясая воздух пышной шевелюрой волос, не поднимаясь с кушетки.

– Аха-ха-ха. Как же мал этот мир и тесен, – усмехаясь, негромко заметила Нефер. Слово «геркулес» традиционно ассоциировалось у неё с размазней, которую варила на завтрак мама, называя это полезной пищей.

– А можно полюбопытствовать, милый Геркулес, вы же бывали в городе Лёрне?

– Да, там я победил знаменитую Лернейскую гидру. Вы на это намекаете?

– И что из себя представляла эта тварь?

– Гидра, она затаилась в устье реки. Там местные рыбаки доставали из мутных илистых вод крабов, строящих норы под корня-ми деревьев. Хорошая охота. Но с появлением гидры, они терпели страшные убытки. Лет пять назад это было. Чудовище и вправду выглядело необычным, внешне напоминая небольшого спрута с кабаньими ногами. Будь он крупнее, я, пожалуй, и не справился бы. Каждая его щупальца была снабжена клешней. Он плескался в грязной илистой воде, извиваясь всеми частями тела, и трудно было понять, что перед тобой. Клешни щелкали перед глазами, и несколько раз я был ужален ими, или укушен, трудно сказать. Вот, даже шрам остался, – он приподнял угол туники, обнажив мускулистое бедро. – Мне на помощь пришел Рональд, местный отшельник. Говорят, Рональд немного сумасшедший, похоже на то. Он жил в пещерах неподалеку, и подоспел мне на помощь вовремя: как раз из под коряги выползло ещё пара непонятных тварей. Мой меч свистел словно ветер, в разные стороны летели брызги: кровь, грязь, голубая слизь из щупалец спрута. Крабы, раза в три больше обычных, вылезли из нор и тоже норовили схватить меня клешнями за лодыжки. Если бы не Рональд…

– Рональд, говоришь. Вы были знакомы?

– Он служил лекарем в доме моего отца. Мама страдала мигренью, её часто преследовали галлюцинации и Рональд помогал ей справляться с недугом. Он принимал роды у маман и жил в не-большом домике за границами поместья ещё некоторое время после моего рождения. Лет до двенадцати. Я его прекрасно помню, с ним было весело. А потом он вдруг пропал. Я был страшно рад встретить его в Лёрне.

– Ну, с монстрами…более-менее разобрались. А история про Киренейскую лань?..

– Вы неплохо осведомлены обо мне…

Глава четвертая. Страна городов

Киренейская лань – зверь небольшой, но шустрый. Я гонялся за ней целый год, а то и больше. Я отдыхал – и она отдыхала, я пил воду из бурной горной речки, и она пила в ста метрах от меня. Косилась, вздрагивала от любого моего движения, готовая сорваться с места. Я обгладывал кости плохо прожаренных рябчиков, сидя у огня во тьме непролазного леса, а она щипала траву неподалеку. Как будто вела меня, не отпускала. Бестия. Думал, Артемида изливает на меня свой гнев, водя кругами, заставляя бегать за ней как олень за оленихой во время весеннего гона. Как горный баран взбирался я на скалы, срывался на уступах, преодолевая расщелины в прыжке подобно леопарду. Пересекал владения злобных племен, бурных рек, времен года.

Зеленые луга сменялись каменными пустошами, холмы пре-вращались в высокие заснеженные горы, обступающие со всех сторон, где даже самые мелкие камушки дышали на меня жгучим ледяным дыханием. Вдоль русла широкой реки двигались мы всё дальше и дальше на север, отклоняясь к востоку, где местность превращалась в ровное плато простирающиеся до самого горизонта. Там, где не стояли до горизонта леса, там земля поднималась извилистыми холмами.

Люди разного рода встречались на пути, порой дикие; одинокие поместья с большими наделами обработанной земли, большие и маленькие поселения и даже городища.

Лань шла лесами да пустынными местами, обходя стороной поселения людей. Но там, где мне удавалось найти ночлег, люди гостеприимно встречали, сытно кормили и поили перебродившим мёдом. Они понимали, в чём состоит предмет моих изысканий, но были уверены в том, что лань – волшебное, нереальное создание. Является только избранным и одаривает их сказочными богатством. Говорят, в том месте, где она ножкой бить станет, можно найти сокровища. Но я то её видел сотни раз! А сокровище увидеть не приходилось.

В большом городе-крепости, окруженном двумя кольцами стен, на окраине которого я плутал целые сутки и чуть не попал в когти голодного медведя, меня приютили и закатили в мою честь целый пир!

Местный правитель поразил меня до глубины души! Расспрашивая про подвиги, он так увлёкся, что упомянул и те, которые я не совершал. Среди них было и моё теперешнее приключение! Даже волосы на голове поднимаются, говоря это. У нас в Греции полно пророков и Сивилл, но вот так пророчить, пожалуй никто бы не смог. Благодаря ему я смог с легкостью принять решение с Авдиевыми конюшнями! Как только я прибыл на место и оценил ситуацию, мне вспомнились его слова: «А как ловко ты управился с навозом, направив в конюшни воду из реки!».

Я тут же взялся за лопату!

А называли его то Всевлад, то порой – Колес. Видно много у него имен. Меня тоже кроме как Геркулес, и Гераклом зовут, а финикийские торговцы Мелькартом. Каждый на свой лад. Ведь в том городище не одного рода-племени жители, видимо и родиной поэтому кличут другую землю – Гиперборею. Это, говорят, наша малая Гиперборея, а была некогда большая Великая страна. Всё что мне про неё порассказали, я хранил в памяти и повторял много раз, чтобы не забыть. Они, гипербореи, имеют письмена, как Аккад или Кеми, рисованные на коре или белых досках. А мне нужно всё вот тут хранить, – он постучал по голове и с аппетитом набросился на баранью ногу, запивая кислым, молодым вином.

Нефер с интересом выслушала всю историю до конца, а когда Геркулес принялся бороться с бараньей ножкой, она поднялась и вышла, оставив его под присмотром охраны.

Нефер безотлагательно последовала к ректору. Луис Мануэль Перес а также О Ге Рён и его компания в полном составе пили вечерний чай. Нефер присоединилась к ним. Она подробно описала рассказ Геркулеса и подвела итог:

– Что будем делать? По легенде коров он украл, – и мило захохотала своим переливчатым сопрано.

– Рассказ о Гиперборее меня заинтересовал. А что про коров – так то миф! Напридумывали себе. Хотя, впрочем, пусть пытается, я не против, только за жизнь его я не отвечаю, как и за сохранность животных. Они не управля-е-мы, что я и хотел продемонстрировать многоуважаемому ректору. Пока дела обстоят неважно. Арабских скакунов могу ему предложить, у меня есть красивая пара огненно рыжего окраса, чем не божественные кони Гелиоса? – полушутя ответил Ге Рён.

– Так и скажу Геркулесу. Мне нравится это решение, Ге Рён. Пусть забирает, а там будь, что будет, – решил ректор.

– Как, вы вот так просто поверили в то, что он Геракл? – удивился в своей наивности Георгий.

– А что, может у него документы попросить, ну там ID, водительское удостоверение? – усмехнулся Абрахас.

– Должна же у него хоть какая-то бумага при себе быть? – негодовал Георгий.

– Ты что с луны свалился? Как будто первый день в прошлом! Львиная шкура на нём, видел? Вот его документы! – вставил Абрахам.

– С таким я впервые сталкиваюсь в этом мире. Я понимаю ситуацию. Это значит… если я встречу Христа, я могу и не понять, что это он, – возбужденно заговорил Георгий.

– Если его не будет окружать божественное сияние или толпа кричащая «чу-до, чу-до!», скорее всего не узнаешь, – подтвердила Нефер с улыбкой. – Я тебе это со всей ответственностью заявляю.

– Это совершенно новая реальность для меня сегодня, – спасовал он.

– Иди уже, ступай! Завтра у нас много дел. Уверен, что всё готово? – пытался закончить беседу ректор и смачно зевнул.

– Да, пойду проверю, как дела у ребят. Спокойной ночи. Спокойной ночи, Нефер.

– И тебе, спокойной ночи, – откликнулась Нефер в своей традиционной, повелительной манере.

***

На утро Геракла пригласили на заседание совета и в дружеской форме предложили просто забрать быков, как и двух рыжих арабчиков.

– Мы гордимся, что такой известный герой Эллады посетил нашу страну с визитом и надеемся, что инцидент с животными был просто недоразумением. Мы будем рады подарить вам быков, если вы погостите у нас недолго и расскажете о своих удивительных приключениях. Мы живем далеко от цивилизации и не в курсе последних событий, – начал беседу ректор.

– Очень удивлен, что вам знакомо мое скромное имя, но готов принять предложение и осмотреться здесь, побродить пару дней, – изображая скромника, вежливо отозвался Геркулес.

– Сегодня мы начинаем строительство ворот, ограничивающих проход кораблей в канал. По обе стороны залива у входа в канал мы планируем возвести сторожевые башни, которые одновременно послужат и маяками, – продолжил Менделеев.

– Не хотите взглянуть, как будет проходить строительство? Я думаю, вас заинтересуют наши технологии, – предложил Георгий Геркулесу.

После плотного завтрака они сели в бирему, оставленную в Атлантиде финикийцами. Та сильно пострадала от бури прямо у входа в гавань и её попросту бросили; после того, как её отреставрировали, её век ненадолго продолжился. В ней и отплыли к во-ротам. Георгий бодро и уверенно руководил своими людьми с биремы, говоря в огромный самодельный мегафон.

Строители быстро влезли в видавшие виды экзокостюмы и словно великаны большими ручищами складывали бетонные блоки один на другой, возводя две величественные башни одновременно.

Слишком много нежданных посетителей прибывало к ним последнее время, и большие волны часто накатывали с океана, размывая здания и сооружения Атлантиды.

Из гигантских блоков они должны были сложить два столба-маяка, по обе стороны которых к берегам протянулись крепостные стены. Промеж столбов планировали натянуть металлическую сеть, преграждающую свободный вход в канал. Она должна была опускаться на дно, обеспечивая проход судов и поднимаясь натягиваться струной над водой, чтобы преградить путь нежелательным посетителям.

Одно из важнейших событий времен Атлантиды! Георгий, помешанный на своей идее, всячески стремился воплотить в жизнь все её знаковые элементы.

После обеденного перерыва он наблюдал, как Геракл заинтересованно осматривает экзоскелет и увлеченно расспрашивает одного из водителей, как управлять этой штуковиной. Тот, не вдаваясь в подробности, просто показывал ему базовые движения и рычаги управления. Грек был в восторге от таинственного механизма, как любой из мальчишек, что с раннего детства интересуется железками. Для него, наверное, уже не существовало того, чему нужно дивится, он повидал всё, что так щедро бросила ему под ноги история.

Георгий ухватился за этот интерес, и уже скоро Геракл так увлекся, что его невозможно было вынуть из этой игрушки. Все те несколько дней, что он провел в Атлантиде, Геракл важно расхаживал в экзокостюме и усердно работал на стройке, заканчивая монтаж башен-маяков. Практически всё население, прознавшее о визите знаменитости, открыв рот наблюдало за этим зрелищем, как за бесплатным представлением звезды. Они без конца превозносили красавца героя стройным улюлюканьем, как фанаты на выступлении своего идола… а так же и его «Геракловы столбы».

Георгий довольно щурил улыбающиеся глаза, когда сзади послышалось:

– А ты всё развлекаешься, я смотрю, со своей «теорией», – это неожиданно подобрался ректор. Он тоже решил взглянуть поближе и приплыл сюда на лодке без всякого сопровождения.

– А что, разве это не весело, вот так, собственными руками творить историю?

– Натворил уже дальше некуда.

– Я думаю, суть здесь не в том, чтобы намеренно совершить то или иное действие, которое отразится на будущем. А как бы не помешать ему случится. Мы делаем обычно что-то не намеренно, просто живем, и эти действия идеально ложатся в канву истории только подтверждая факты, не изменяя их, не ломая её ход.

– Всё намного сложнее, чем ты думаешь. А то, как в итоге мы повлияли на историю, можно понять только когда вернемся-таки в своё время. Поэтому прошу без энтузиазма. Б е з э н т у з и а з м а!

***

Судно, на котором прибыл Геракл, трудно было назвать золотой ладьей, да и животные на ней не помещались, утапливая лодку ниже ватерлинии.

– Подожди, пока мы не найдем новый транспорт. О чем ты только думал, когда гнал быков к этой посудине? – удивился Георгий, задавая прямой вопрос Гераклу. Хорошо, что переводчик уже не стоял между ними, и Геракл в непонимании лишь поднимал брови и растерянно пожимал плечами отвечая этим на все его вопросы. Нефер, стоя в отдалении с ректором, наблюдала эту картину посмеиваясь.

Геракла торжественно проводили всей Атлантидой, предоставив ему небольшое, около двадцати метров судно, обитое листами самородной латуни. И отплывающее на заре судно сверкало на солнце, будто и вправду было из чистого золота.

В Гадесе значительно позже, но памятуя об этих событиях, возвели храм, посвященный Геркулесу. Народ почитал его за живого бога, посетившего эти места на самом краю земли, где небо касается воды на закате, и страшно, ведь кажется, что оно вот-вот упадет и утонет в океане навсегда.

Глава пятая. История Трои

Отчет Нефер и её рассказ пришлось ждать не много не мало, а целых пятьдесят лет. Время бежало быстро, незаметно скрадывая печальный факт кажущейся уже злым роком – время стало вечностью, наполняющей бездонный сосуд жизни.

Вести пришли, как повелось, с торговым кораблем зашедшим в гавань ранним утром. Солнце ещё лениво поднималось над горизонтом, и день не предвещал никаких экстраординарных событий. Жара не спадала даже на ночь, а в полдень окрестности просто вымирали; сиеста – время послеобеденного отдыха и одновременно возможность скрыться от жары в прохладе пещер, бедняцких глинобитных, каменных домиках или богатых городских домах. Именно в такое время на берег сошел Сидон. Он был редким гостем в Атлантиде, но его появления всегда сопровождались эмоциональными потрясениями для «бессмертных».

– Хеттское царство ослаблено после жуткой эпидемии чумы, опустошившей пол страны. Пришедший к власти в Египте Рамзес Великий вернул себе утраченное некогда влияние в регионе. Он отвоевал у хеттов свои прежние владения и восстановил влияние там, где когда-то потерял. Греки пользуясь ослаблением хеттов пошли войной на Вилусу, – сообщил Сидон, когда все собрались слушать его новости.

– Вилуса – это местное наименование Трои, что имело хождение у хеттов, я так понимаю? – вступила в разговор Дафна, хорошо знакомая с древней историей греков и примыкающим к ним наро-дам.

– Да. Вилуса, Илион, Троя – это имена одного и того же места, – подтвердил Сидон.

– Парис и правда украл Елену? – с любопытством вклинился в разговор Симонов.

– Вы имеете в виду самую романтическую историю всех времен и народов, после Ромэо и Джульетты? Да. Гомер обманывать не станет.

– Кто знает этого вашего Гомера, насколько этот художник слова правдив? – удивленно посмотрел Симонов.

– Мы все его знаем. Разве Нефер ещё не рассказала вам историю Трои?

– Х-х-у. Мы как-то позабыли её расспросить.

– Мой отчет давно закончен. Получился приличный себе труд, тянет на диссертацию, пожалуй. Я долго ждала приглашения, пока тоже не забыла в суете бесконечных дел, – улыбнулась она.

– Ну Сидон, раз ты начал, прошу и продолжай.

– Гомер – это наш друг, поэт и специалист по древнегреческой литературе – Кероуд. Гектор, тот же Базилус – его друг не разлей вода и руководитель той экспедиции. Гектором его нарек Приам, когда представил своим сыном. Сами понимаете причины: Базилус вернулся из Хаттусы, где поднимал страну практически из руин. Он правил там пятьдесят лет под именем Суппилулиуме I, поэтому нуждался в новом имени.

Да, я отвлёкся. За время путешествия он сблизился с женщиной по имени Андромаха. Я уже и не припомню, как она называла себя в бытности на Атлантиде, оттого не скажу даже кто она, но из наших, из «бессмертных».

– Она культуролог, специализацию не помню, но звали ее Андреа,– пояснила Нефер.

– В то время, когда они настигли земли хеттов, ей пришло время рожать. Как водится группа опять разделилась. Всякий раз на протяжении пути от экспедиций отпочковывались небольшие группы, оседая в различных землях. Так же произошло и с группой Гектора-Базилуса.

В районе Вилусы осталось четверо «бессмертных». И ещё не-большая группа атлантийцев из десяти человек. Нефер была с ними. Так? – он вопросительно посмотрел на Нефер. – Они стали первыми жителями поселения.

Много тысяч лет, пока население региона росло, жители Вилусы жили счастливо. Деревня превратилась в городок, и лишь совсем недавно, около семисот лет назад, Гектор стал строить вокруг неё стены. Нефер тогда была отдана в дом Элиля и стала Ассирийской царицей. Так что Митания и Египет это не первый её опыт, – ухмыльнулся глядя на Нефер, Сидон.

Тем временем Вилуса нередко подвергалась нападениям, находясь на перекрестке торговых путей между Европой и Азией. Город богател, и богатства эти нужно было защищать. К тому же, помимо золота, есть и другие ценности. Сами понимаете, как у нас бывает: спустя время тебя начинают окружать дети, дети детей, дети детей их детей и так далее и тому подобное. Не проходит и тысячи лет, как ты уже не просто отец – а отец нации! Ведь Приам даже не дальний родственник, он сын Гектора, и такая чехарда везде! Так, весь царский род хеттов, все они ведут свой родословную от Гектора.

Естественно и то, что никто не знает о том, что их предок до сих пор жив, кроме царя Приама. Город хоть и подвергался нападению и полному разрушению неоднократно, сейчас укреплен как никогда. Но все мы знаем, что и эти стены тоже падут.

Кероуд, наш славный Гомер, ведёт исторические записки с незапамятных времен. Когда он их облечёт в известный нам вид – дело времени. Вы отправили наблюдателей в тот регион?

– Да, конечно, ещё лет тридцать назад, но вести от них получаем так редко, что всю информацию целиком, пожалуй, получим дома, в 22-ом, увы, – тут же ответил ректор.

– Базилус не верит в то, что его ждет смерть, но он готов её принять. Х-х. Как и все мы, рано или поздно, этого страстно начинаем хотеть. Парис – его любимчик – практически как родной сын, натворил делов.

Он взялся сопровождать Елену к родителям, пока Минелай был на Крите. Юноша влюбился, но Елена долго сопротивлялась его напору, пока он не опоил её…дерзкий повеса. Тогда под влиянием вина она сдалась и, не понимая, что делает согласилась поехать с Парисом в Вилусу.

Вскоре она сильно пожалела о содеянном, но Парис охаживал её, всячески убеждая в своей любви. Елена была под его чарами, и только муки совести не давали покоя. Иначе она бы быстро отбросила все сомнения. Париса поддержала Андромаха и Базилус, горячо любящий как жену, так и Париса…он сделал серьёзную ошибку, пойдя даже против Приама, чтобы оставить Елену в стенах города. Я разговаривал с Базилусом.

Елена стала яблоком раздора. К ней сваталось тридцать семь женихов, но она выбрала в мужья Минелая. Потому что доверяла ему как не кому другому. Она вырастила его и знала как облупленного. Любила по-своему. Как и он знал все её секреты.

– Что значит вырастила? Разве Елена не юная принцесса? – удивился Симонов.

– Юная, она была совсем юной, когда покинула Атлантиду, ей было пятнадцать. Тебе совсем не было до неё дела, Симонов. Избавился от дочери и был таков? Так проблемы не решают!

– Что ты имеешь в виду? – донесся из темноты зала, тусклый голос Вероники.

– Аа. Пока ты, Вероника, спала, Симонов занимался машиной времени. Эвридика, влюбленная по уши в Александра, ушла с ним в мир. Это была последняя экспедиция, которая покинула Атлантиду, – пояснил Сидон.

– Это не правда. Я приложил немало сил для того, чтобы наладить контакт, её уход стал для меня драмой. С Эвридикой мне и правда приходилось тяжко. Она была трудным ребенком и стала несносным подростком. Матери рядом не было. Зато появился парень. Меня она не слушала…пятнадцать лет – непростой возраст…я не справлялся, – повесил голову Симонов.

– Так вот, не знаю, единственный ли это случай или были другие. Эвридика «бессмертная», её почитают чуть ли не богиней. После трагической смерти Александра она жила с дриадами. Это не феи, поверьте мне. Потом её приняли в храме Апалона, и много лет она провела там будучи жрицей…От Алекcандра ей достался гравилор. Только благодаря ему девушке удалось пройти через тысячелетия. Из храма Аполлона, где она во сне провела не знаю сколько, её забрал царь Тиндарей. Эвридика не без приключений прожила у него десять лет, пока не вышла наконец замуж за Минелая под именем Елена. Кроме молодости в ней присутствует что-то необычное, притягательное. Я бы сказал, что она светится изнутри, источая юность, в прямом смысле слова. Мужчины не могут устоять перед ней, это говорю я, человек, который сам на себе испытал силу её очарования. Но в её глазах можно увидеть тоску и боль от постигших за тысячи лет испытаний.

Когда Парис привез её в Вилусу, Андромаха случайно увидела запрятанный в складках её одежды гравилор. Так они узнали историю Эвридики. Только «бессмертный» может понять «бессмертного».

Георгий тяжело вздохнул и закрыл ладонями лицо:

– Почему она стала бессмертной сейчас, ясно, как белый день. Она слишком долго пробыла в анабиозе вместе с Вероникой. Если помните, сон Атланта настиг Веронику на шестом месяце беременности. Изымать ребенка на столь малом сроке не решились и ждали три месяца, пока плод не подрастет. Когда Эвридику вынули из тела матери, ребенок всё равно оказался недоношенным. Врачи определили возраст – около семи месяцев. Это значит, что плод также затормозил своё развитие – задремал. Эта крошка, с самого детства была прелестным, но очень депрессивным ребёнком, – с сожалением глядя на Веронику, добавил он.

– Нашим женщинам тяжело приходиться. Да и Андромаху вполне можно понять, – прокомментировала Нефер. – Каждый раз сопротивляешься тому, что приходится рожать, а спустя время снова хочется стать любящей мамой или бабушкой, всячески балуя своё дитя. А если начинаешь новую жизнь, то и выбора-то нет. Елена же была одинока среди людей, и в семье Базилуса она, наконец, смогла найти понимание и поддержку. Парис и вправду был испорченным ребенком, но Гектор-Базилус, царь Приам – они пошли на этот шаг наверняка зная о последствиях.

– Базилус верный и любящий муж. Среди нас таких раз-два…С годами он стал идеальным воином и царем в Вилусе, поддерживая власть и порядок в государстве хеттов всякий раз, как они переживали упадок. Создавал законы, просто инновационные для этого времени. Законы, защищающие права простых людей. Судил всегда справедливо. К нему идут с просьбами и ищут защиты. Греки так же знают и ценят Гектора, – добавила Нефер.

– Мы помним, как греки поступили с ним. Содрали с него кожу и волокли на колеснице. Есть ли возможность как-то вмешаться в эту ситуацию, помочь? – негодовал Луис Мануэль.

– Его смерть прозрачна, как стекло. Мы же не вмешиваемся в историю, – иронично заметила Дафна

– Да, это так. Но очень скоро у нас появится возможность использовать машину времени более точно и целенаправленно, так, Георгий Маркович? – пытался настаивать ректор.

– Если Гектор внезапно пропадет с поля боя, это повредит его репутации и изменит историю! – Дафна от возбуждения повысила голос.

– Должно же быть какое-то решение?– развел руками ректор.

– Давайте поищем! Безвыходных ситуаций не бывает – разредил обстановку Симонов. – Совсем скоро мы сможем вернуться домой. Мы должны собрать всех, кто покинул Атлантиду, и Гектор будет первым. Мы можем отследить сигнал гравилора. Сидон вернись в Вилусу, давайте обговорим момент, когда его лучше вытащить?

– Хорошо. А когда Атлантида планирует возвращение? – уточнил Сидон.

– Когда наступит этот срок? – Дафна тоже с любопытством вытянула вперёд шею.

– До рождества Христова, а лучше до основания Рима. Появится слишком много документов и письменных свидетельств – это нам не к надобности, – ректор глянул на Симонова и тот продолжил:

– Мы накопим достаточно энергии для перемещения, чтобы как можно в меньшей мере использовать энергию аномалии. И дата должна быть прилично удалена от наших дней, чтобы суметь замести следы.

– Да, думаю, вы правы. А скажите, ведь среди возможных дат гибели Атлантиды была дата – 900 лет до н. э.? – прищурился Си-дон.

– Может быть и была, – засмеялся ректор. – Вы уже как Симонов, хотите приурочить наш отлёт к готовой циферке?

– Я уже во всё поверю. Совпадений не бывает. Тысячелетний опыт вас не убедил? Теперь-то у нас не только теория, но и практика в ассортименте, – хрипло то ли закашлялся, то ли засмеялся Сидон.

– Охо-хо. Я не только тысячелетний старик, но и чувствую себя им, – расплылся в своем кресле ректор, хватаясь за поясницу.

– Люди столько не живут, господин ректор! – Сидон тоже постарался вытянуть затекшие ноги.

– На что вы намекаете, я что, не человек?– прокряхтел Луис Мануэль.

– Я иногда не верю в наше существование. Просыпаюсь утром и кажется, что эти тысячи и тысячи лет, всего-навсего только сон! А собрать всех на Атлантиде, будет довольно сложно. Мы не знаем кто, где может находится. А если умер, то в какое время и в каком месте? – Сидон сказал и устало замолк.

– Эту проблему лаборатория Симонова решала параллельно. Так?

– Да, этим занималась Вероника, мы разработали прибор отслеживающий работу гравилоров. Это простейшее устройство оставляет четкий след в материи пространство-время, и мы научились его отслеживать. А значит можно найти всех потихоньку. Мы уверены, что удастся как-то выкрутится и с легендарными героями. Такими, как Гектор. Надеюсь их у нас немного. Вытащим, – Георгий слегка повеселел, рассказывая о удачно сделанной работе.

– Ты только о Трое приехал рассказать или ещё что есть, Сидонушка? – начал засыпать старик ректор.

– На самом деле рассказывать можно бесконечно долго, и тысячи лет не хватит, но Троя сейчас – главное, – закончил рассказ Сидон.

– На слово тысяча у меня аллергия скоро будет, – поворчал ректор и откинул голову на ушко английского каминного кресла.

Симонов с опаской шел позади Вероники. День клонился к за-кату, и все торопились ужинать. Ужинали они всегда вместе, это стало хорошей традицией. «Сон Атланта» ни разу у них не совпадал, и долгое время им приходилось проводить в мучительном одиночестве. В тяжелые, обременённые разлукой дни, они старались глубже уйти в работу, отвлечься.

Последние сто лет они не разлучались. Вероника работала бок о бок с мужем, понимая его с полуслова, была автором и практически сама реализовала идею отслеживания гравилора. Они отлично ладили последние годы, но ни разу Вероника не заговорила с ним про Эвридику.

Последний ребенок, которого она даже не смогла увидеть, подержать на руках, поддержать. Вероника боялась услышать о судьбе этой малышки. Вдруг она услышит такое, что навсегда оставит в сердце болезненное чувство вины? «Без матери она стала неуправляемой, капризной и проявляла к Георгию агрессию, которую он так тяжело переносил. А девочке не хватало материнской любви», – копошились в голове неугомонные мысли-тараканы.

– Расскажи мне, как так всё получилось, – мешая ложкой суп уже примерно с полминуты, спросила Вероника.

Георгий понимал, почему она не расспрашивала раньше. Печально и горько терять своих близких. Вероника отпустила память о ней вместо того, чтобы выслушивать рассказ о старости и смерти.

– Ей было тяжело. Переходный период, а она одна. Капризничала, срывалась. Она не подпускала меня близко. Три года мы прожили как две натянутые струны, пока она не влюбилась в парня – Александра, как сказал Сидон. Приклеилась к нему, и я ничего не сумел предпринять…а, может, сдался.

– Понятно. Это всё ненормально…так нельзя, – сказала Вероника и заплакала впервые за последние полсотни лет. Крупные капли падали прямо в суп, вызывая на поверхности волнообразные круги. Это было нелепо, мило, и сердце Георгия сжималось от боли и жалости. Как когда-то много тысяч лет назад.

– Знаешь, если получится вернуть Гектора и остальных в Атлантиду, я не медля ни минуты уйду. Мне нужно время смириться с мыслью о Эвридике. Успокоить совесть. Привести в порядок голову…

– Ты хочешь отправиться в Иудею? – с безысходностью в глазах посмотрела на него Вероника.

– Да. Мне кажется, что только так я смогу успокоить свою больную душу. И обрести хоть каплю покоя.

– Дай мне время. Я должна подготовиться к расставанию.

– Ты же знаешь, я вернусь очень быстро, не успеешь глазом моргнуть. Сейчас позиция крайне удобная – какую-то тысячу лет перешагнуть.

– Опять эта тысяча лет. А если что-то произойдет? Времена тогда были очень неспокойные…– замолчала Вероника.– Ну да ладно, наверное, всё к лучшему. Ты к этому стремился.

– А на земле хоть раз было спокойно? К тому же у нас есть гравилор, он защитит и послужит маяком вам в коридорах времени, – риторически заметил Георгий.

Глава шестая. Вилуса

Во время решающего сражения Гектор был напряжен и сосредоточен. Он ждал смерти с минуты на минуту. Он был готов к тому, что сегодня и есть его последний день. Он был готов, но его не покидала мысль о том, что смерть его бесполезна, и он оставляет свою семью вот так, на погибель. Он мог надеяться и мечтать о лучшем будущем, но он знал, чем всё закончится. Его смерть предрешена историей, он ничем не поможет родной Вилусе, детям.

В разгар схватки с Ахилесом земля содрогнулась, это был не первый случай за последние дни, и Гектор пошатнулся теряя опору под ногами; трещина расползалась по всей длине ратного поля, стрелой вонзаясь в стены крепости. Там раздались грохот и крики. Гектор резко повернул голову в сторону города. Внезапно в голове помутилось, и он решил, что вражеский удар настиг его, что меч Ахилла достиг своей цели. Всё его тело скрутило, тошнота подступила к горлу, и, согнувшись пополам он закричал, впервые почувствовав страх. Не боль от раны – рваную и жгучую, обрекающую тело на смерть, а страх от неизвестных дотоле ощущений, не сравнимых с обычными человеческими страданиями.

Затем всё вывернулось обратно, стало вновь светло. Боль в голове и тошнота – она поднималась снизу живота. Гектор с усилием воли открыл глаза. Он находился на высокой площадке посреди главной площади – в Атлантиде. Рядом с ним стояла Елена, поддерживая ослабшую Андромаху.

С радостными криками им на встречу кинулись коллеги, крепко обнимая и хлопая Гектора то по спине, то по золотому шлему, трясли за руки, а Гектор стоял столбом, находясь в полной прострации, не понимая, и понимая что происходит одновременно.

Елена чувствовала себя не лучше. Незнакомая женщина под-бежала к ней и стала целовать её лицо, омывая солёными, горячими слезами. Она взяла её за руку и повела куда-то, безостановочно что-то повторяя. Много тысяч лет Елена не говорила на другом языке, кроме греческого и совершенно ничего не понимала, ни слова. Но место это казалось ей знакомым. Что-то из снов. Из тех мутных и далеких снов, много лет мучающих её ночами, но тоже очень давно.

Елена не сопротивлялась. Может это опять сон? Или она умерла в тот момент, когда стены Трои содрогнулись?

К шести часам всех пригласили в большой зал на ужин в честь прибывших. Вероника нашла среди оборудования, на складе всякой рухляди, синхронный переводчик и так смогла пообщаться с дочерью. Они долго рыдали, обнявшись, пока их наконец позвали на ужин. По пути в большой зал они увидели в месте портала женщину, окутанную белым саваном, она висела невысоко в воз-духе, находясь под действием гравилора.

– Кто это? – заинтересовалась Елена.

– Она из наших. Похоже, её перенесли сюда спящей.

– Никогда не видела это со стороны. Я ведь тоже много раз спала, – широко открыв глаза рассказывала Елена. – Последний раз это было в храме Аполлона. Меня уложили в склеп, окуривали, проветривали несколько поколений жриц! Это просто чудо, что я осталась жива. Гравилор создавал защитное поле!

– Я знаю, этот прибор просто находка. Без него предположить трудно, что с нами было бы. Твой отец придумал использовать его. На Георгия много свалилось злобы, обид и негодования от атлантийцев, но при этом он и сделал немало.

– А где отец? – вспомнила Елена далекий образ из детства.

– Обещал скоро вернуться, но, видимо, что-то пошло не так. Он доставил вас сегодня и тут же исчез. Он в путешествии. Побоялся, что увидев тебя не сможет совершить желаемое. Надеюсь, мы скоро встретимся, – кротко улыбнулась Вероника. Елена слегка расстроилась, но сейчас она впервые чувствовала спокойствие и умиротворение в объятиях матери.

– Хотелось бы попросить у него прощения. Мы так нехорошо расстались, очень и очень давно…но в сердце я таила всё это время обиду и на него и на тебя… Прости мама!

Вероника обняла её крепко прижимая к груди и они тихо плакали радуясь такому разрешению проблемы.

Когда все пришли в большой зал, ректор поднял бокал и торжественно начал свою речь:

– Вы, наверное, уже всё поняли, почувствовав ту заботу и безусловную любовь, обрушившуюся на вас два часа назад, но всё же скажу: сегодня первый опыт, первая партия атлантийцев, вернувшаяся благополучно домой. С сегодняшнего дня и далее мы должны найти и собрать воедино весь наш коллектив Института Времени в полном составе, чтобы в последствии всем нам вернуться в наше время. Туда, откуда мы прибыли много тысяч лет назад.

Как вы все, наверное, знаете, появились новые «бессмертные» атланты. Это те, кто оказался в утробе матери во время анабиоза, как мы говорим «сна Атлантов». Отследить их через гравилор будет невозможно. Зачастую у них его просто нет. Если только по чистой случайности, как в случае Елены Прекрасной, прошу любить и миловать, – указал ректор в сторону Елены.

***

Елена давно безмятежно спала. Вероника спустилась вниз к машине времени. Георгий обещал вернуться скоро, но его всё не было, и не было. Она волновалась, расхаживая из стороны в сторону с чашкой уже остывшего чая. И решилась. Она долго сканировала поле времени, отыскивая Георгия по следу его гравилора и вот нашла.

Вдруг ей стало невыносимо любопытно. Она раньше не проявляла интереса к этой болезни – Бог. Религия нисколько не удовлетворяла потребностям Вероникиной души, она, как Георгий, никогда и не думала искать истину там – в кружке псевдо-апостолов, и ее не занимали мысли, был ли Иисус историческим лицом вообще, и тем более был ли он Богом.

А сейчас громкий колокольчик звенел в ее сознании, призывая: «Взгляни, взгляни хоть одним глазком хотя бы на события последних трех дней! Не нужно много времени для того, чтобы оценить ситуацию. Три дня! Всего три дня».

Вероника нашла точку во времени, в которой прибывал сейчас Георгий и…неприятно скрутило живот, тошнота подступила прямо к горлу, унося её в будущее…

«Егорушка будет не один…»

Ещё солнце не успело взойти, как Вероника вернулась в Атлантиду.

Глава седьмая. Нефер

Атлантида всё больше приобретала авторитет среди финикийских торговцев и стала крупным торговым центром, отняв эту роль у Гадеса, который долгое время развивался именно благодаря торговым судам, направляющимся на север. Теперь эту функцию выполняла Атлантида. Царь Гадеса был недоволен сложившейся ситуацией и отправил сперва послов, а следом и сам прибыл в Атлантиду для переговоров, посмотреть на неведомое царство у него под носом, которое быстро заслонило солнце невиданным доселе ростом.

Его встречала Нефер. По суждениям ректора, она могла достойно представить страну на высоком дипломатическом уровне и смягчить нервный тон переговоров своим бесконечным обаянием.

– Царь Гадеса: Луи де Тарт, – объявил Абрахас. Он указал головой на кресло прямо напротив ректора, наклонясь в глубоком реверансе. За широким круглым столом сидело только трое. Нефер, Тарт и Луис Мануэль Перес, которых по очереди представил Абрахас. Все остальные присутствовавшие стояли подле своих правителей. С Тартом было пять человек, остальных задержали у входа в зал.

– Пожалуйста попробуйте нашу кухню, – предложила Нефер. – Сегодня отличные креветки и лосось. Овощи выращены на наших полях. Отличный белый хлеб и сыр. Наша гордость: мраморная говядина.

Тарт молча пробовал пищу, презрительно перебирая блюда так, словно пища выглядела не достаточно благонадежной или достойной его уровня. Лишь вино произвело на него благоприятное впечатление. После двух бокалов он начал беседу:

– Отличное вино. Откуда оно?

– Это вино пятилетней выдержки, из наших подвалов. Выращено и произведено также здесь. Из традиционных местных сортов винограда. А вы разве не производите своё вино?

– Местное вино кислое и незрелое. У нас нет культуры виноделия. Хорошее вино нам доставляли финикийские корабли из Греции. Доставляли. Сейчас же самый большой рынок Гадеса пустует. В этом и заключается проблема! Торговцы стали обходить Гадес стороной и теперь предпочитают страну атлантов. Откуда вы взялись? Никто не слышал о вашей стране ранее. Ваш город необычный и богатый. Такие великолепные здания я видел только в Фивах и Спарте. Вы извлекаете золото, серебро, медь и другие богатства из нашей земли. Повсюду ваши рудники и ваши люди. В нашей стране тысячи городов, везде можно найти представительство Атлантиды. Вам потакают многие правители, отчего? Уже много раз я слышал что города хотят оспорить право на всё это богатство, что вы самовольно захватили! Разве они не принадлежат нам?

– Никто не претендовал на эти богатства много веков. И земли, на которых мы добываем металлы, также никому не принадлежали ранее, ни местным царям ни греческим колониям. Мы окультурили дикие, болотистые почвы и освоили природные богатства этой земли. У вас есть к нам какие-то претензии? Неужели мы всё это отобрали у вас силой? – мягко и уверенно возразила Нефер.

– Вы прибыли к нам из ниоткуда. Так всегда повторял мой прадед, а потом и дед и отец. Постепенно завладели всеми богатствами. И как теперь нам вернуть всё это, когда вы превосходите нас в силе?

– Атлантида имеет большую тысячелетнюю историю. Оттого повсюду наши люди, и тысячи городов основаны потомками атлантов. Но мы не претендуем на господство и, конечно, всячески хотим сохранить мир и добрососедские отношения. Дайте нам шесть дней. Мы подумаем над вашими словами. Пока вы не предъявили нам свои права, мы и не задумывались об этом, – предложила она, положив свою руку на запястье годесского правителя. – Встретимся вновь, и я думаю нам удастся найти верное решение.

Луи Де Тарт был доволен чутким, обходительным отношением. Ещё два часа ему показывали Атлантиду и он остался надолго очарован черноглазой красавицей-дипломатом Атлантиды.

– Нефер, сколько лет вашему супругу? Я хотел бы с ним познакомиться. Наверняка он очень достойный и почтенный господин, – интересовался он.

– Я вдова.

– Ах! Вы вдова? Очень интересно. Я тоже вдовец. Моя супруга умерла два года назад во время родов. Младенец тоже был мертво-рожденным, но, слава богу, она оставила мне ещё двух сыновей.

– Мне так жаль вашу супругу, а какого возраста мальчики?

– Пятнадцати и двенадцати лет. Очень способные, здоровые мальцы. Приезжайте в гости, я вас с удовольствием познакомлю.

– А мне так и не удалось родить сына… Ну вот и ладно, через шесть дней мы прибудем к вам с ответом, я на них и погляжу, – участливо посмотрела на него Нефер.

После ужина гостя проводили в его покои, а утром он должен был вернуться в Годес.

Нефер и несколько представителей Атлантиды проводили Луи де Тарта до корабля, и когда судно покинуло гавань, Нефер вернулась в свою комнату совсем поникшая. Сына родить она не сумела, а три дочери, оставшиеся при Эхнатоне, живут вдалеке от неё. Вспоминают ли?

Сидон и Вероника шли по коридору, возвращаясь от ректора, и заметили поникший силуэт великой царицы Египта Нефертити:

– Кажется она не в порядке, зайдем? – обратилась Вероника к Сидону. Конечно, она не была уверена в необходимости. Все атланты подвержены стрессам, связанными с постоянными потерями, и Нефер не являлась здесь исключением. Кроме того, она не говорила никому о своём прошлом, и лишь написала сухой рапорт ректору, который так никому не представилось услышать.

– Не будем сильно настаивать, но проявить участие, наверное нужно. Может статься именно сейчас ей просто необходимо с кем-то поделиться, высказаться, – поддержал Веронику Сидон.

Они постучали в приоткрытую дверь. Нефер повернулась не сразу, глаза как и ожидалось были заплаканы.

– Нефер, мы заметили, что ты…

Грозная царица разрыдалась как дитя и бросилась колотить Сидона по груди. Она била слабо, от отчаяния растеряв всю свою грозную мощь. А может она и была просто слабой женщиной…

– Ну что ты Нефер, ну что… – без конца повторял Сидон. Это были те слова утешения, которые он мог произнести, но больше ничего не приходило в голову в этой неловкой ситуации.

– Нет…я всё могу понять и простить…но кто ответит, кто во всё этом виноват? – немного успокоившись повторяла она. – Всё снова, я даже и не знаю, стоит ли начинать всё снова? Я теряю, теряю и теряю. Я оставила далеко отсюда пять своих дочерей, две из которых умели в младенчестве. Пять! А тысячелетием ранее? А две или три тысячи лет назад! Я просто сбегаю, каждый раз сбегаю…от боли и отчаяния.

– Что случилось…там? – поглаживая её по голове спросила Вероника. – Нам не впервой терять детей… я знаю, что это такое. На глаза у неё тоже навернулись слёзы.

– Да, ты права. Наша жизнь состоит из тысячи жизней, и все они богаты на сюжеты. Кто-то один раз бит судьбой, кто-то может похвастаться целой коллекцией историй для самобичевания. Вот я перед вами, мне сорок. Стоит ли начинать жизнь заново?

– Как ты можешь так говорить: первая красавица, великая царица! – мягко поддерживала её Вероника. – Посмотри на меня, я не покидала Атлантиды ни разу, и история не сможет похвастаться мной перед людьми будущего, а ты! Твоя слава не погаснет никогда.

– Да, но что мне от этого? Несколько лет счастья, несколько лет величия, а потом боль и предательство. От собственной дочери…

***

В силу обстоятельств мне, как и другим «бессмертным», приходилось не раз менять место жительства. Прежде чем стать царицей Нефертити, я была женой царя Митании и правила после его смерти единолично регентом при маленьком сыне. Мальчик родился от его первой жены – юной девушки, не вынесшей тяжёлые роды. Став царем он правил недолго: хетты, отвоевывая свои земли, некогда захваченные мужем, напали на страну. Сын мой погиб, и мы с дочерью…покинули страну, отправившись в Египет. Кийе было лишь десять, когда мы прибыли наконец ко двору Аменхотепа III. Согласно документам я вела свой род от Тутмоса Четвертого и являлась родственницей царя.

Дочь Кийю, я представила своей сестрой.

Аменхотеп III влюбился в меня и предложил стать его царицей, но незадолго до церемонии он скончался. Было полной неожиданностью, когда его сын, принявший власть следом, сделал мне предложение. При близком знакомстве в теплом, доверительном обращении с Эхнатоном, было что-то волнительное и редкое. Не веря себе, я чувствовала, что влюблена в него без памяти. Его мать держала на меня обиду. Перед смертью Аменхотеп лишил её титула царицы и говорил об изгнании. Она ненавидела меня за это и постоянно строила мне козни.

Из-за меня Эхнатон отдалился от матери и начал строительство новой столицы в Амарне, избавившись заодно и от клики хитрых жрецов.

Он принял веру в единого бога, прислушиваясь к моим словам. За тысячи лет я свыклась с идеей присутствия Бога в жизни человека, но признать существование целой кагорты богов так и не смогла. Я знала что происхождение веры в многих богов шло из Атлантиды. Атланты были богами для тысяч простых людей…но не для меня.

Эти годы…то, что будет меня питать эмоциями всю оставшуюся жизнь. Умнейший молодой человек! Романтик, аристократ, но простой, нежный и доверчивый, как ребенок. Сильно повлияло и то, что он отказался от матери к которой был сильно привязан и искал её во мне, как в старшей, опору и поддержку. Это приподняло меня на такую высоту…и погубило.

Уверенность в своей правоте. Упоение властью…

Пятеро дочерей и не одного сына. Жрецы постоянно нашептывали царю взять ещё одну жену. Чтобы та родила стране сына и наследника. Тогда в спальню моего супруга змеёй вползла Кийя. Это было жестоким ударом, предательством, но я приняла эту судьбу.

Кийя оказалась бесплодной и, пытаясь удержать власть, опаивала Эхнатона дурманящими зельями. Об этом мне рассказывала служанка, тайно посещающая меня с дочерьми в деревне.

Я вернулась с этим известием в Эль-Амарну к жрецам. Кийю отправили в ссылку и женой фараона назначили старшую из дочерей – Меритатон. Тогда меня охватило другое страшное разочарование.

Она всегда была любимицей отца и уже с детства требовала к себе внимания, ревновала его ко мне. С приходом её на трон и рождением Тутуна, она избавилась от меня, изгнав из столицы.

Не мудрено, что внук мой родился болезненным и хилым. Бог не прощает грехи…– Нефер смахнула скупую слезу.

– Ты видела его? – осторожно спросила Вероника.

– Тутунхамона? – подняла заплаканные глаза Нефер. – Да, но Меритатон злилась и препятствовала моему общению с ребенком. Мне казалось, что ещё день, и меня не найдут в живых. Я не смогла перенести такое, села на корабль и отплыла в город Сидон. А как только пошли вести об Атлантиде, сразу решила вернуться.

– Ты молодец. Ты мудрая, стойкая женщина. Тебе по силам перенести и это испытание, я уверена, – Вероника крепко взяла её за руку.

– Вот теперь Тарт положил на меня глаз. Стоит ли начинать всё заново? Будет ли когда-то так, что не придется плакать и страдать? – Нефер посмотрела на Сидона, как на источник истины в первой инстанции.

– Жизнь к нам жестока, но справедлива Нефер. Я считаю, что каждый раз – это шанс. Шанс который не всякому даётся. Исписать сотни черновиков, чтобы в итоге прожить хоть одну жизнь начисто.

– Как тебе это удается?– вдруг твердо спросила она.

– Что? – удивился Сидон.

– Быть таким убедительным? Ты не даешь мне шанса отступить. И кто виноват в том, что я получила все эти шансы, сама того не желая? А теперь ты даруешь их мне во благо! – то ли в шутку, то ли всерьёз произнесла она эти слова.

– Ну, я…

– Всё идите, пока я снова не начала злиться! – она обняла Веронику и они попрощались.

Расставаясь на крыльце Сидон увидел отчаяние на лице Вероники.

– Успокойся, что стряслось? Ты сама не своя!

– Теперь я понимаю Георгия, как он страдал, мучаясь угрызениями совести за горести атлантийцев. Я встала на его место!

– Нельзя себя винить. Георгий не прав. Что есть – то есть. Пора смирится. Двадцать тысяч лет прошло, а он до сих пор не перестает мучиться совестью. А теперь и ты туда же!

– Боюсь он не сможет смириться. Никогда. Особенно теперь… особенно если тебе вот так, постоянно, ставят это в укор, – она грустно опустила голову.

Вероника шла по длинному, заполненному ярким светом закатного солнца коридору, к широким распахнутым дверям института времени, высокими, увенчанными массивной поперечной бал-кой, словно стремилась проникнуть сквозь портал, заполненный солнцем и ведущий…в неизвестность.

Глава восьмая. Олово

– Мы должны думать прежде всего о том, как наша политика отразиться на истории. Что мы знаем? Что в этот период существовало великое государство Тартесс. Это и должно быть ключевым моментом влияющим на все наши решения. Уже сейчас Атлантида начала вытеснять Тартесс смещая его на периферию истории. Давайте придумаем план, как всё вернуть восвояси.

– Может закроем нашу гавань? А торговать будем через посредничество Гадеса? – предложил Абрахас.

– Мне кажется это крайне неудобным. Может просто поделить как-то сферы влияния? – обеспокоенно повторял ректор, раскачиваясь в кресле-качалке у камина.

– Вероника, что предложите Вы? – обратился он к женщине, сидящей одиноко у окна. – Последнее время Вы крайне молчаливы. Что за мрачные мысли роятся в вашей голове?

– Я переживаю за Георгия. Что с ним, где он? Почему не возвращается? – озвучила она свои переживания.

– Ах, эта Иудея, что вам всем там, мёдом намазано? Базилус, вернувшись в лабораторию, временно занял место Георгия. Сейчас он активно входит в курс дела, в том числе он отслеживает перемещения Георгия. Фактически то время, в котором он находится, ещё не наступило, но он уже успел побывать там и даже вернуться. Я слабо понимаю, что там у вас происходит! Базилус сам еще не разобрался. Он убежден в том, что Симонов неверно установил конечную дату. Что побудило его к этому? Возможно, ошибка? Во всяком случае, туда собирается ещё один наш товарищ … – возмутился ректор глядя на Антония.

– У каждого есть свой день, но некоторые дни длиннее других! – серьёзно сказал Антоний Фасулаки, видимо цитируя кого-то умного. Любитель вечных, мудрых цитат древности.

Будучи греками, Антоний с женой Дафной, всю свою сознательную жизнь прожили в Израиле, и теперь чаще, и чаще Антоний порывался отправиться туда, где протекала его молодость. Ещё недавно такое путешествие страшило пожилого историка, однако теперь, когда он прожил тысячу и шестьдесят лет, все страхи улетучились, отпали как старая кожа пожилого удава. Он чувство-вал себя не защищенным, но вечность страшила его гораздо больше. Никогда ранее он не покидал пределы своего мира, теперь же ему было трудно дышать в этих пределах, он чувствовал, что за-дохнется, умрет от мучений если не вырвется из опостылевших стен.

– Позвольте мне уже отбыть. Теперь. Нет уже никаких человеческих сил. Мы почти на границе нашей эры. Тысяча лет – как раз плюнуть! Буду писать хроники и регулярно отправлять вам отчеты. Я пойду в Назарет незамедлительно. Это будет мой хадж, я должен пойти.

– А как же Дафна? – поинтересовался ректор.

– С Дафной…отношения совсем разладились. Её характер…это просто невыносимо. Время – это монета нашей жизни. У нас есть только эта монета, и только мы вправе определить, на что её следует потратить. Нужно остерегаться, чтобы её не потратил за нас кто-нибудь другой! – снова процитировал чьи-то слова Антоний. Он казался растерянным, чувствовалось, что расставание с женой будет болезненным, но он уже принял окончательное решение.

– Дафна тоже покидает Атлантиду, её цель Рим. И давнее желание взглянуть на Помпеи, пока он целы и невредимы, – более бодро с деланной улыбкой добавил Антоний.

– Базилус может доставить прямо до места! – одобрительно кивнул ректор.

– Нет, не хочу быть чужаком, свалившимся с неба! Пройдусь, вдохну воздух времени, обживусь в нём. Хочу плавать во времени, как рыба в воде. И Дафна со мной в этом согласна, – аргументировал старик, махнул рукой и вышел вон.

– Ну, да. Ну что же вы, Нефер, есть у вас какие-то предложения? – продолжил искать решения проблемы Перес.

– Я, собственно, не политик, и в экономике ничего не смыслю. Разве может в данном вопросе от меня быть какой-то прок? – внезапно вспылила она. – Отдайте Тартессу право торговли золотом, серебром и медью. Торговля металлами увеличит политический вес Гадеса. Они смогут оказать большое влияние на весь регион. А мы можем получать процент с продаж. Можно открыть в Гадесе большой региональный рынок. Оказать помощь в строительстве города. Если там будут торговые склады – укрепить город, построить жилой комплекс для купцов: гостиницы там, лавки…

– Ну Вы разошлись, дорогая, не на шутку. Мы в Гадес жить переезжаем? Не слишком ли? – удивился такой прыти Луис Ману-эль.

– Вы спросили, я ответила. Это шанс отвлечь внимание от Атлантиды, – раздраженно выпалила Нефер.

– Все такие возбужденные последнее время, – угрюмо сказал ректор, выискивая причину такого раздражения.

– Хорошо, соберёмся ещё раз завтра. Подумайте, пожалуйста, ответа жду от каждого, – согласился Луис Мануэль. И добавил секретарю:

– Вы записали все предложения Нефер, надеюсь?

Спустя шесть дней договоренность с Тартом состоялась, ему понравились торговые предложения, мало того, он был сильно удивлен такой готовности идти на серьёзные уступки и тем способствовать развитию Гадеса.

Атлантиде было необходимо прикрыться сейчас Тартессом, спрятавшись за Геракловыми столбами. В качестве залога верности и нерушимости союза двух государств, как и предполагала Нифер, царь поставил условием заключение брачных уз с дочерью Атлантиды – Нефер.

Она согласилась. Нефер была уже не молода, зрелая женщина, она не рвалась на первые места, которые ей постоянно предлагали. Сейчас была возможность прожить жизнь по-другому. Она мечтала посвятить себя мужу, семье, детям – если бог позволит им родиться.

Свадьба была богатой и долгой – почти неделю гуляли всей Атлантидой. Давненько не было такого веселья, с бурным излиянием фалернского вина – щедрого подаяния Бахуса и Луи де Тарта.

Тарт не походил на прекрасного телом Геракла, не был великим фараоном Египта, но очень любил свою жену и брак их стал для обоих счастливым. Нефер, казалось, забыла горечь от прежних потерь и расставаний. Окунувшись в семейную жизнь, она обрела спокойствие и уверенность в себе.

В то время Средиземноморье окутал пепел больших потрясений. Засуха и голод свирепствовали там вот уже полсотни лет. Местами землю трясло, что приводило людей в ещё более удручающее состояние, дворцы, равно как и дома бедняков, рушились, опустошая города, неурожаи заставляли людей бежать с насиженных мест. Окончательно была разрушена и Троя. Город пал, и население полуострова Троада, в числе других народов, срывались с насиженных мест и пускались в путь, надеясь отыскать более спокойные, благодатные земли, встречая на своем пути отпор в тех местах, куда они прибывали. Троянцы разделились: одна часть народа под предводительством Тиренция решилась отправиться в Иберию, о которой много рассказывал Гектор, считая своей прародиной мифическую Атлантиду, вторая, большая часть населения, отправилась на юг.

Везде было худо. Мало того, боялись чумы, свирепствовавшей тогда в государстве хеттов и на севере Нововавилонского царства.

В этот тяжелый период истории усилилась власть Тира и его колоний. Торговые корабли финикийцев хорошо наживались на голоде, торговали в тридорого, брали мзду с проходящих караванов. Они нашли новый для того мира вид наживы – ростовщичество, вгоняя в долги и бедных и некогда богатых людей. Зарабатывали ещё и на том, что продавали должников рабами в Египет и Иерусалим на строительство храма Соломона.

Засуха пока не коснулась Палестины, и беглые народы оседали на этих землях, с трудом отвоевывая для себя угол: ханаане, филистимляне, троянцы, ассимилируясь, медленно растворялись в среде евреев.

Восточное побережье Иберии тоже коснулась засуха, но западное, как и раньше, с лихвой получало влагу с Атлантики, обильно проливавшуюся в сезон дождей. Империя Тартесс, а с ней и Атлантида, процветали.

Бронзу, тартесийцы продавали во всех финикийских колониях в обход Тира. В Тартессе процветало и свое ремесленное производство: множество мелких мастерских изготавливали предметы быта, различную утварь, элементы сбруи, орудия труда. Они ис-кусно делали украшения из бронзы, меди, и серебра, которые также шли на продажу в другие регионы Средиземноморья. Процветало гончарное дело и кожевенное. В Грецию и Египет продавали племенной скот, лошадей.

Нефер стала покровительницей искусства, и в Тартессе появилась скульптурная мастерская. Художники работали с глиной и с камнем, высекая помпезные надгробья для богатых семейных склепов, бюсты и портреты тартессийских красавиц. Империя процветала.

Первые десять лет брака новоявленная царица и вправду посвятила семье. У Нефер родилось семь дочерей, а она оставалась такой же молодой и цветущей не смотря ни на что. Как только дочери вышли из возраста, требующего постоянного контроля и опеки, ей вдруг стало скучно. Тартесс стремился к пику своего могущества, влияя на экономику всего западного Средиземноморья, и царица занимала на этой арене не последнее место.

Набеги «народов моря» не обошли стороной и Гадес, тогда, как и и планировали ранее, Атлантида стала возводить вокруг города стены, постепенно превращая город в мощный, защищенный от всяческих посягательств форпост с богатыми домами горожан, складами и гостиницами. За городскими стенами вырос большой крестьянский поселок и огромный по мерке региона рынок. Здесь можно было прикупить товары со всех уголков земли, привезенных финикийскими торговыми кораблями. Но самое главное – здесь был огромный рынок металлов.

Только Атлантида владела технологиями успешного выделения олова из «грязной» руды. Чистый кристаллический кассетерид найти было нелегко. Они плавили белое олово и желтое, отливая их в круглые, похожие на сплюснутые яблоки, слитки.

Тарт умер и Нефер стала управляться в Гадесе одна, пользуясь услугами советников из Атлантиды. Главным из которых был, конечно же, Сидон. В этот период она получила второе имя – звонкое, колючее имя ледяной царицы – Кассетерид. По имени того природного минерала, властью которого возвеличился Тартесс. Круглые болванки украшали главный зал, трон царицы, в виде увесистых, как и её власть, набалдашников на спинке, и в завитках, закрученных словно капители ионических колонн, подлокотниках.

После ослабления Хеттского царства – крупного центра металлообработки – куда олово, по слухам, поставляли чуть ли не из Афганистана, или того хлеще из Китая, как самого крупного поставщика в Азии, Тартесс занял его место и расцвел в тот период, пока на ноги не встало другое сильное царство.

Олово, необходимое для производства бронзы – кассетерид – добывали и в Иберии, а финикийские торговцы продавали его на рынках Италии и Греции; на юге в Египет, и в Азию, пока не исчерпали все запасы на иберийском полуострове. Тогда в ход пошли оловянные рудники Британии, а после и Галии.

Сидон окончательно перебрался в Гадес, столицу Тартесса, после того как его детище: родной, богатый город Сидон был полностью разрушен неоднократными нашествиями «народов моря». Теперь его корабли трассировали только на север в Европу, продавая бриттам ярко окрашенные ткани, сушеные финики, инжир, орехи и оружие. Золотые, серебряные и медные изделия искусной работы; греческие сосуды, оливковое масло и вино; драгоценный пурпур и жемчуг они обменивали на янтарь, диковинный в Средиземноморье, и оловосодержащую руду – необходимый элемент бронзы.

Вся эта торговля здорово бесила тирских купцов – их рынок сбыта и ассортимент перебивали сидонские корабли, доходы сильно снизились, и сам Тир, прежде наживавшийся на транзите товаров, взимая налоги и пошлины, терпел большие убытки.

В Тартесс, а следом и в Атлантиду стали наезжать тирские, купеческие дипломатические миссии и требовали разделения зон влияния.

После того, как Нефер покинула свой дипломатический пост, образовалась свободная вакансия и Вероника, слегка затосковавшая после отъезда Георгия, попросилась на это место.

До нынешнего времени спокойная работа внезапно превратилась в тревожную, связанную с крупными политическими играми. Вероника сначала была растеряна, но быстро собралась и продемонстрировала дремавшие в ней таланты внешнеполитического дипломата.

Два раунда переговоров с Тирскими купцами прошли успешно: соглашение было достигнуто, и до окончательного подписания документа оставалось три дня, когда в Гадесе произошло сразу не-сколько непредвиденных событий.

Глава девятая. Яблоки Гесперид

Утро второго дня, из отпущенных трёх на окончательное согласование документа, было туманным и пасмурным.

– Такое впечатление, что сегодня нас не ждет ничего хорошего, скорее всего дождь будет идти целый день, – подставив руку под туман, легким шифоном падающий с небес на землю, констатировал Луис Мануэль. – Туман опускается, а мои старые старческие косточки ноо-юю-тт – это к дождю.

– К нашей гавани пристали трех неизвестных судна. Я встречал их ранее только раз. Похоже на этрусков. Они сравнительно недавно появились на севере Италии, – доложил Сидон, сопровождавший старика на прогулке.

– Этруски? Ты кому это рассказываешь? Все мы знаем про этрусков, то, что мы ничего про них не знаем.

– Да, ректор, именно так. Похоже, у нас появилась неплохая возможность узнать что-то именно сейчас.

– Найдите их представителя и пригласите к нам сегодня на обед.

– Да, постараюсь, ректор. Мне тоже крайне любопытно. Одно могу сказать наверняка: слух о том, что они пришли с Троада, ходил после того, как Троя окончательно пала, а Гектор с Андромахой пропали в неизвестном направлении. Народ полуострова стал здорово бедствовать и предпринял несколько попыток мигрировать. Тогда часть из них ушла в Израиль, а другая, видимо, и правда перебралась на италийское побережье.

– Интересно, все мы знаем о троянской версии происхождения этрусков. Они оказались верны. Гектора-Базилуса с Андромахой непременно известите, пусть приедут к обеду.

– Отлично. Пойду встречу наших гостей и отправлю за Базилусом.

– Хорошо, хорошо, ступайте, Сидон…

***

Вероника всю ночь промаялась с мигренью и после завтрака решила ещё немножко подремать перед встречей с новой делегацией из Этрурии. По дороге в свои покои она встретила статного мужчину, внешне сильно напомнившего ей малахольного Геракла.

– Добрый день, Вы не подскажите, где можно найти вашу царицу, Гесперид, так её имя?

– Без предварительной договоренности царица Тартесса не принимает. Да и не каждый может с ней встретится.

– Как вы думаете, я смогу побывать в волшебном саду, где растут чудесные молодильные яблоки? Вы не проводите меня туда?

– Если бы такой сад существовал, все царские дворы мира склонили бы головы перед Тартессом.

– А разве оно не так? Вы держите монополию на олово, вот-вот перед вами и так встанут на колени все государства срединного моря. А о вашей царице ходят слухи, как о коварной колдунье, владеющей садом, полном яблок, дарующих вечную молодость и неувядающую красоту.

– Люди богаты на фантазии. Царство перешло от матери к дочери – в этом и есть секрет её молодости, – улыбнулась Вероника. Они прошли достаточно далеко вглубь дворца, куда посторонним вход был воспрещен, и Вероника взмахнула рукой, призывая стражу.

– А теперь прошу вас покинуть дворцовую территорию, вам здесь быть не положено, – и, повернув за угол, поднялась по лестнице в комнаты для гостей.

Промучившись ещё два часа, пришло время встать и привести себя в порядок перед намеченным дипломатическим обедом…

«Интересно, зачем пригласили Базилуса?», – крутилась мысль в больной голове, не находя себе выхода.

Вероника была искренне удивлена, когда в лице молодого Геракла ей был представлен Тиренций Великий, царь Этрурии.

– Очень рада снова с вами встретиться. Теперь официально, – сказала она с неподдельной искренностью и подала ему руку.

– Рад снова увидеться с Вами и поприветствовать Гесперид и её прекрасных дочерей, – ответил он Веронике и глубоко поклонился Нефер.

– Гесперид, вы сказали? Ха-ха-ха. С какой целью вы прибыли в Тартесс? – спросила Нефер-Кассетерид.

– Хотел завладеть секретом вашей молодости, – смело пошутил Теренций.

Все замолчали, повисла неловкая тишина.

– По поводу молодильных яблок, мне кажется, вопрос мы прояснили накануне? – разрядила обстановку Вероника, удивленно посмотрев на Тиренция.

– Я был в Атлантиде. Тогда, в мой предыдущий визит, я был на свадьбе господина Тарта как случайный гость. Теперь я понимаю, почему Атлантида так нравилась моему отцу Гектору.

– Вы были здесь двадцать лет назад? – глаза у Вероники широко распахнулись.

– Верно. После войны наш народ бедствовал, и я, единственный сын Гектора, повел остатки населения Вилусы на запад, в надежде достигнуть Атлантиды, о которой рассказывал отец, а потом и Сидон, посетивший нас ещё в начале троянской войны.

– Ты тот мальчишка, что сидел у ног Андромахи? Тебя не представили как сына Гектора, да и будь ты его ребёнком, ты же простой смертный и дни твои уже давно должны были кануть в Лету, – удивился Сидон такому раскладу.

– Очевидно я из тех детей Атлантиды, что появились на свет не запланировано. Проведя в утробе матери сто лет я родился через семь месяцев после пробуждения Андромахи. Теперь я не знаю, где моя мама и отец – это сильно беспокоит, сердце страдает при одной мысли о том, что я не знаю их судьбы. Меня спрятали в рыбацкой деревушке, и когда город был взят, греки не оставили в живых практически никого. Женщин угнали в плен. В кухонном котле схоронилась моя няня, она и рассказала мне о том что Андромаха и Елена как сквозь землю провалились. Земля содрогнулась, стена крепости треснула и большое пыльное облако заволокло зал, откуда не возьмись появилась вихревая воронка, в которой и сгинули мать и невестка. Практически одновременно с Гектором, который провалился в расщелину прямо во время боя.

– Странно всё это, звучит как фантастика. И с тех пор ты о них ничего не слышал?

– Нет, – с грустью в голосе произнес Тиренций в глазах которого не гасли веселые искры, наверное, никогда.

– Ты хотел бы остаться здесь, в Атлантиде?– с хитрым прищуром взглянула на него Нефер-Гесперид.

– Пожалуй нет. Не сейчас, – начал было он, но дверь с силой распахнулась и в зал широким шагом вошел Базилус, а следом и Андромаха.

Тиренций резко встал и тут же рухнул обратно в кресло от та-кой шокирующей неожиданности.

– Отец! – на большее слов у него не было.

Они отошли в сторону и долго стояли, обнявшись. Некоторое время они пообщались, и вскоре вернулись к столу.

– Ну как, Тиренций, ты остаешься? – повторил прежний вопрос Перес.

– Я несколько шокирован, но как и прежде скажу – нет! Меня ждут люди. Они надеются на меня.

– Атлантида переместится в своё время около девятисотого года – прибудь накануне. Ты же знаешь про «Сон Атланта»? Тебе нужен гравилор, он поддержит тебя во время сна, и к тому же может служить щитом, защитой! Этот мир небезопасен, в минуту, когда жизни угрожает опасность, можно включить защитное поле!

– Буду очень благодарен. Если я заполучу этот предмет, миссия моя будет в любом случае успешна! – с горящими глазами и детской непосредственностью выпалил он, слегка привстав.

– Так что же из себя представляет реальная цель приезда? – Кассетерид смотрела вглубь.

– Олово и технология обработки железа. У отца были книги по этой теме, но я не смог спасти их из огня, в котором буквально утонула моя Вилуса. Я приплыл в надежде, что вы поможете детям Атлантиды построить мир, в котором мы смогли бы выжить в столь суровые времена.

– Думаю, нам нужно созвать совет, да, ректор? Принять столь серьёзное решение не просто в один момент, – решила Кассетерид.

– Вы знаете, что говорят про вас в свете? Что Геспериды держат сад, в котором растут молодильные яблоки! – заявил Тиренций.

– Яблоки Гесперид? Почему я не удивлена? – рассмеялась она, откинув назад голову на длинной, иссиня белой шее.

– Ах-ха. Симонов был прав, прибью чертёнка, как только вернётся.

– Луис Мануэль!!! – наиграно-ледяным тоном одернула его Вероника.

– Ладно, ладно. Наломали дров…так придется помочь землякам – руссам. Так вы себя именуете?

– Люди нашего народа имеют разные корни, но со временем все мы стали троянцами. Обосновавшись на севере Италии, мы взяли новое имя, назвавшись Расенна. Так звали отца Гектора, моего деда.

– Приятно слышать, что вы чтите своих предков. Мы поможем вам, – подытожил ректор Луи Мануэль Перес.

Гектор и Андромаха взяв Теренция под руки, сели в аппер и улетели на Атлантиду. Они все эти годы жили в утешении того, что ребенка вырастит няня и сможет о нём хорошо позаботиться. Они не предполагали о «бессмертии» Теренция, и до сих пор не сталкивались с подобным. Как не тяжело им было, они утешали себя привычным «время лечит». Их глаза засверкали новыми эмоциями при виде здорового, живого и такого хорошего сына.

Воспитывая и взращивая детей, всегда надеешься на то, что за-бота и любовь дадут в последствии благостные плоды. Но жизнь есть жизнь. Ссоры, споры и ошибки неминуемы, а следовательно, и то, во что они выльются в душе ребенка не ясно. Каждый человек рождается с характером. И одинаково воспитывая двух сыновей никогда не получишь одинакового результата. В одном и том же событии один увидит обиду и уйдет в себя, а другой увидит в этом возможность роста в преодолении.

Тиренций впитал всё самое лучшее. В трудностях прошел до-рогу преодоления и вырос в настоящего лидера. Он был готов защитить вверенное ему племя, не бросая в середине пути, стараться, чтобы при нём они достигли рассвета и крепко стояли на ногах.

Базилус слушал о трудностях и бедах, настигающих их то и дело, а сердце зарделось от гордости. Значит, он всё делал правильно и из сына вырос настоящий мужчина – настоящий отец народа. Заботливый и умный. Даже стресс от исчезновения родителей не сломал его, а только укрепил.

В Атлантиде они встретились с Еленой. Тиренций бросился к ней на встречу, поднял на руки и в эмоциональном порыве поцело-вал. Елена смутилась, она не узнавала в этом прекрасном юноше того тринадцатилетнего ребенка. Пожимая плечами она в страхе отшатнулась.

– Это же я, Тиренций! Ты не помнишь меня, Елена?

– Ти…Тиренций?

К ней подскочила Андромаха:

– Мой милый Тиренций! Мой сын!

– Как? Тиренций «бессмертный»?

– Представь! Мы так рады, что просто слов нет, – слезы потекли из глаз Андромахи, и она снова повисла на Тиренции.

– Хи-хи-х, – почти не слышно посмеялась этому Елена. Не слезам Андромахи, а непосредственности Тиренция и своему внутреннему кокетству.

Елена подозревала Тренция, как и других мужчин, во влюбленности. Но тот факт, что он был в неё влюблён – ей нравился.

Все четверо отправились в небольшую местную закусочную и долго весело общались. В какой то момент Базилус и Андромаха почувствовали неловкость и оставили молодёжь.

– Дорогой, проводишь Елену сразу домой! Мы живем в конце этой улицы, – она указала на длинную извилистую дорогу. – Тебе подскажут, если заблудишься.

– Да, конечно мама, – весело крикнул Тиренций.

– Мальчишка! – прослезилась Андромаха.

– Ему уже тридцать пять! – укорил её Базилус.

– Всё равно мальчишка…

Глава десятая. Похищение

Сразу после обеда ректор Перес, Нефер и Вероника в сопровождении Сидона отправились на встречу с тирскими купцами. В назначенное время купцы не явились. Недолго погодя Вероника нарушила тягостную тишину парадной залы, повисшую занавесью, словно утренний туман:

– Я выйду им навстречу? Узнаю, из-за чего вышла такая неловкая заминка.

– Да, будьте добры, – встрепенувшись, ответил ей на секунду задремавший ректор.

Вероника спустилась по высокой лестнице во двор и отправилась к воротам резиденции. В широком проёме арки было суме-речно, и только ближе к выходу дорогу резал яркий белый луч све-та, широким полотенцем отделяя замковую площадь от городской.

Стоило Веронике пересечь черту, как вместо света она попала во тьму: сквозь сетку волокон грубого материала луч света разделился на сотни слабых лучиков.

***

Вероника ничего не могла толком рассмотреть, но сквозь неплотную ткань мешка заметила блеск воды и почувствовала мерное покачивание поверхности, на которую взошли её похитители.

События разворачивались стремительно. Судно ни минуты не простаивая? быстро отчалило и вскоре, подняв паруса, быстро двигалось с попутным ветром. Гребцы синхронно поднимали и опускали вёсла, подчиняясь командам капитана. Вероника слышала только мерный счёт и стук вёсел, а голоса похитителей звучали отдаленно и неразборчиво, доносясь издалека с палубы корабля.

«Не паниковать, спокойствие. Мне ничего не грозит. Это лишь попытка склонить Атлантиду к более выгодным условиям договора, и только», – шептала себе под нос Вероника, успокаивая трепещущее в груди сердце.

Тем временем, не дождавшись Веронику, следом за ней последовал Сидон. Он обошел всю округу, опрашивая всех проходящих мимо людей. Нищий у дворцовой стены сообщил, что видел подо-зрительных людей, выходящих из города со стороны черных ворот с большим мешком, в котором кто-то барахтался.

– Тут на рынке и свиньи и козы…но мешок был велик и люди одеты больно богато. Богатые финикийцы приходят в сопровождении батраков, а не носят мешки сами. А тут двое господ на раскоряку огромный мешок волокут – подозрительно, – выдал своё заключение старик.

Когда Сидон вернулся с этим сообщением к Нефер в зале уже сидела компания тирских торговцев, но Вероники с ними так и не было.

– Господин Сидон, мы вас заждались! – с пафосом начал Милкулли, один из самых влиятельных в Тире купцов.

– Так мы вас тоже заждались, уважаемый Милкулли, а где же господин Айаб?

– Ему пришлось срочно отбыть, масло в трюмах может про-горкнуть раньше времени, такая жара стоит!– произнес он с фальшивой улыбкой.

Нефер и Луис Мануэль переглянулись: третий день стояла прохладная пасмурная погода.

– Можно вас на одно слово, господин Перес? Извините, друзья, – кивнул он в сторону тирских купцов.

Сидон и Луис Мануэль вышли из залы, плотно затворив дверь.

– Вероника пропала, её нет нигде! А два тирских корабля спешно покинули гавань. Вам не кажется это подозрительным?

– Срочно отправляйте людей, поднимайте апперы, проверить все корабли, покинувшие гавань в течении последнего часа!

– Отлично, ректор. Действовать нужно незамедлительно, как только они доберутся до порта Гибралтар, уже трудно будет найти следы Вероники.

***

Только спустя час она услышала знакомый шум двигателей. Это Атлантида послала в погоню аполёты. Теперь нагоняя, они кружили над торговой биремой.

Она почувствовала слабые толчки, и поняла, что несколько человек спрыгнули на палубу корабля, спускаясь по веревкам с апполётов. Корабль легко опустился, плавно приподнимаясь, как поплавок. Вероника услышала громкую повелительную речь:

– Мы должны осмотреть ваш корабль. В Гадесе похищена важная персона, все отплывающие корабли под подозрением.

– Пожалуйста осматривайте. Мы не хотим наживать себе проблем, поэтому вы вряд ли что найдете. Мы друзья как Тартесса, так и Атлантиды.

Несколько человек опустилось в трюм. Они переворачивали сундуки, вскрывали мешки с товарами ,заглядывая в каждую щель.

Вероника поверить не могла в то, что её до сих пор не нашли. Она ворочалась и кряхтела, всячески создавая эффект шума, но у неё ничего не получалось: во рту был кляп, руки и ноги были связаны и она, словно в коконе, была плотно окутана мешковиной.

За полчаса атлантийцы перевернули корабль вверх дном, а Вероника так и осталась не найденной. Они покинули корабль ни с чем, так и не найдя потайной отсек, в котором её спрятали. Слёзы горячей струйкой текли по лицу. «Что же дальше?», – думала она. «Что же дальше? Хорошо если за меня потребуют выкуп или другие условия договора, а что если продадут в рабство, где-то за тридевять земель от дома? Одни вопросы. Я, конечно, мечтала выбраться с полуострова, попутешествовать, но сейчас совсем не время, да и не так я хотела покинуть Атлантиду. Совсем не так!».

Когда Веронику развязали, всё тело уже затекло, болели запястья и лодыжки, на бедре красным пролежнем алел синяк.

Она была свободна в пределах корабля, находясь за пять километров от берега. Бежать было некуда, они уже миновали большой порт и быстро шли прямо по центру фарватера Гибралтарского пролива. Стоя на палубе, она видела заходящее солнце, вместе с которым пропадали и все её надежды на возвращение.

С ней обходились сносно. Она обедала в кают-компании с владельцем судна и жила в своей собственной отдельной каюте. Её берегли как ценную вазу, предназначенную для продажи. Или? Пока она не понимала смысла той игры, которую затеяли тирские интриганы. Они наотрез отказывались ей отвечать.

– Уважаемый Айяб, объясните, что происходит, чего вы хотите добиться всем этим? Когда царица Кассетерид и многоуважаемый Сидон выяснят суть дела, у вас будут большие проблемы. Вы окажетесь в крайне невыгодном положении. Вы это понимаете?

– Я могу избавиться от вас в любой момент, дорогуша. Принцессу Атлантиды можно продать за большие деньги на рынке в Тире. С рук долой – и проблема исчерпана! – хитро отвечал Айаб, скрывая истинные причины похищения.

– Луис Мануэль может пойти на крайние меры, наши суда намного быстроходнее ваших.

– Ну догнали, и что? Вы же сами видели результат!

– Атлантида это просто так не оставит! – по-женски, возмущенно вспылила Вероника.

– Ах-а, вы забавная, – посмеялся Айаб.

Вероника сощурила глаза, показывая всем своим видом презрение и желание отомстить за дерзость.

Тем временем в Гадесе Нефер и Сидон подписали окончательное соглашение с тирской делегацией, и купцы, завершив все свои дела спокойно, будто ничего и не произошло, утром следующего дня погрузились на корабли и вышли из гавани.

– Мы преодолели внутреннее море от восхода солнца и до заката, и что в результате? Выхлопотали себе привилегий на копейку! – сквозь зубы процедил Милкулли.

– Пусть они думают, что мы довольны результатом, на самом деле если хорошенько подумать, можно переломить ситуацию в нашу пользу, – подхватил беседу Ганнон, крупный торговец из Библа.

– Сидон хитрый и умный соперник, он не просто торговец, как мы. Он вершит большие дела, всегда оставаясь в выгодном положении, – чуть слышно говорил Милкулли, оглядываясь по сторонам. Видимо он подозревал всех и каждого в шпионаже, решившись противостоять опасному противнику.

Полдня они были в пути и практически достигли Гибралтара, как впереди увидели три судна. «Видимо, они покинули порт Гадеса чуть раньше» – подумал Милкулли.

– Это конвой Тиренция. Я видел, как они загрузили два судна оловом и бронзой, включая готовые изделия из железа местной ковки. Всё это они грузили три часа, носили в открытых ящиках, глупцы. Не знаю, что у них за отношения с Тиренцием, но к нему они явно более благосклонны, – заметил Ганон, увидев недобрый взгляд Милкулли.

– Всего один небольшой корабль охраны…легкая добыча, – с кривой усмешкой процедил Милкулли.

– Не глупи, это очень опасно! Нас быстро поймают. То расстояние, что мы проходим за день, корабли Атлантов преодолевают за час!

– Думаю, у нас будет фора! – он указал взглядом на небо. Небо и всё усиливающийся ветер с Атлантики говорили о приближении шторма.

– Внимание! Как только подойдем ближе к конвою, готовясь к бою!– отдал приказ Милкулли. Они медленно приближались к кораблям Тиренция, который стоял на палубе, ни о чём не подозревая.

– На абордаж!!! – скомандовал капитан, когда наступил подходящий для штурма момент.

Тиренций был ошарашен случившимся. Он собирался приветствовать дипломатов, только что покинувших берега дружественного Гадеса…

Бой длился недолго. Три тирских корабля быстро оттеснили суда, груженые металлом, перебив всю команду, и захватили флагман с Тиренцем на борту. Сражаясь, несколько этруриев выпали за борт. Среди них оказались и атлантийцы, посланные наладить металлургическое производство в Этрурии, и сам Тиренций.

С трудом добравшись до берега, семеро оставшихся в живых членов команды несколько часов шли вдоль береговой линии, пока их не заметили с апперов.

– Это были тирские купцы Милкулли и Ганон. Я стоял на корме, собираясь приветствовать их, как друзей, в это время Ганон отдал приказ атаковать. Что же делать? Я потерял и ценный груз, и людей, и корабли, – схватился за голову Тиренций.

– Я думаю пора принимать решительные меры, – жестко ответила грозная царица. Именно такой её и представляли, но в действительности никому не доводилось увидеть эту её сторону.

– Луис Мануэль, сколько у нас кораблей, оснащенных двигателями? Все, все отправляйте в погоню! Отбить груз, отыскать Веронику и утвердить власть Атлантиды! Раз и навсегда.

– Давайте постараемся использовать имя Тартесс. Нам не стоит выпячивать власть Атлантиды. Вы помните об этом, Кассетерид? – осадил её Сидон. Он оттого так долго и оставался на коне, что имел холодный разум и ледяное спокойствие.

– Вы правы, Сидон. Отлично! – подтвердил его слова Перес, во все глаза испуганно глядящий на Кассатерид.

– Поднимем все корабли. Я думаю, около сорока судов мы можем противопоставить тирской флотилии. Наши биремы лучше оснащены, как и наши воины. Сражаться нам пока не приходилось, но подготовка у всех хорошая. Попробуем!

Милкулли оказался прав – когда Сидон и Перес сели в аппер, срочно отправившись в Атлантиду ставить флот «под ружьё», их встретил шквалистый ветер и высокие волны Атлантики. Наступал сезон штормов. Две недели они не могли выйти в море, чтобы без-опасно преодолеть Гибралтарский пролив.

Расщелина, образовавшаяся между Европой и Африкой пятнадцать тысяч лет назад с каждым столетием всё увеличивалась, расширяя проход во внутреннее море, но он всё еще был довольно узок в те времена и не достигал одиннадцати километров. О том, что изменения должны произойти, атлантийцам говорил тот факт, что береговая линия государств и островов Средиземного моря не совпадает с современной, она много ниже уровня мирового океана. Предполагалось, что должен произойти ещё один мощный скачок подъема уровня воды срединного моря в результате ещё одного неведанного катаклизма. Только какого?

Несколько раз они останавливались в разных портах, пополняя запасы воды и пищи. Иногда по целым неделям, особенно в крупных торговых городах. Вероника в это время попадала под домашний арест, и только в первый день после прибытия посещала с Айабом рынок. Он позволял ей купить необходимые женщине в дороге вещи и выбрать хороший товар для продажи в Египет. Айаб заметил способность Вероники быстро находить качественные, добротные товары. «Видимо она обладает хорошим чутьем и прекрасным вкусом», – заметил Айаб, сопровождая Веронику по рынку.

Но все попытки к бегству не оставались без внимания, жестоко пресекались, а со временем дошло до того, что Веронику выводили на прогулку в кандалах.

– Береника очень проворная и храбрая, но Айаб смотрит в оба. Меня на мякине не проведешь. Ты ценный товар. А если сбежишь – за твою жизнь я не дам даже самой мелкой монеты. Мир сейчас опасен, и даже жизнь царей похожа на легкий утренний туман – дунешь и рассеется, – говорил он ей так часто, что наверное мог уже набить оскомину на языке.

Глава одиннадцатая. Суд Соломона

Но Вероника не собиралась сдаваться: через две недели они достигнут Тира, и тогда, запертая в замке, она станет предметом политических манипуляций. Она не понимала, чем была вызвана задержка и почему её до сих пор не нашли, высвободив из плена. Но вскоре причина стала ясна. Недалеко, всего в трех днях пути от Тира, в порту Саиса сошлись корабли Айяда, Милкулли и Ганнона. Краем уха она услышала о том, что они натворили, подобно пира-там ограбив конвой Тиренция, а также об удачном стечении обстоятельств – осенних штормах, позволивших им остаться безнаказанными.

Пока друзья-товарищи увлеченно обсуждали свои грязные делишки в шумном портовом заведении, Вероника получила возможность для побега. Айяд, внезапно застигнутый врасплох встречей с друзьями, оставил на столе в каюте увесистый мешочек с золотом, который приготовил, собираясь пойти на рынок. Не успев одеть кандалы на Веронику, он покинул корабль, мысленно доверив всё своим подручным. Поэтому теперь кандалы валялись рядом, не создавая препятствий для побега, а мешочек с золотом уже был в руках Вероники.

Она тайком покинула корабль, прошмыгнув мимо расслабившихся и отдыхающих моряков. Прячась за большими ящиками и тюками, стоящими на пирсе один на другом, в виде бесконечного ряда башен, она пробиралась всё дальше, пока не очутилась наконец в городе. На рыночной площади она незамедлительно купила лошадь, паланкин, четырех рабов и спешно отправилась в сторону Тира.

Добравшись с помощью купленных на рынке рабов до берегов Иордана, берущего свое начало в тирских горах, она погрузилась на корабль, идущий в Иерусалим.

«Где-то здесь ходит, сбивая сандалии в пыли иудейских дорог Георгий, только встретиться нам не суждено. И разделяют нас отнюдь не километры расстояний, а эпохи», – с болью думала она, обходя гигантскую стройплощадку храма Господня. Пользуясь возможностью она обошла весь город и даже побывала на «суде Соломона».

Суд проходил в пристройке к дворцу. Вероника услышала о том, что суд состоится на закате, и пошла взглянуть, собственно, не на суд, а на царя Соломона.

***

Пришли на судилище три брата. Умирая, отец призвал их к себе и сказал: «У меня есть клад, зарытый в земле. В том месте три сосуда стоят друг на друге. После моей смерти старший пусть возьмет верхний, средний – средний, а меньший – нижний». После смерти отца вскрыли они этот клад в присутствии людей. И оказалось в верхнем сосуде – полно золота, в среднем – полно костей, а в нижнем – полно земли. Стали ссориться братья, и решили идти на суд к Соломону.

Молодой царь, который уже вначале своего царствования прославился мудростью и рассудительностью, несколько минут размышлял, не произнося не слова. Зал тихо гудел, боясь потревожить царя громкими звуками. Соломон подпирал голову облокачиваясь на правый подлокотник, потом поменял положение – на левый, вглядываясь в бесполезные сосуды, стоящие перед ним. И вот он поднял руку со знаком внимания!

Зал затих, ожидая решение. И рассудил Соломон так: «Золото оно и есть золото – то старшему; судя по костям, отец ссудил скота и слуг среднему сыну; а земля указывает на то, что виноградники, нивы и хлеба – меньшему. Отец ваш был умный человек и разделил для вас при жизни по справедливости!

– Ах! – громко воскликнула в восхищении Вероника и тут же прикрыла рот от стыда.

«Вот бы организовать туристическую программу, и с помощью машины времени посещать подобные мероприятия. А что? Не хуже, чем опера в «большом», – появилась в её голове дикая мысль.

Она уже шла к выходу из судилища, когда её остановили стражники, и чуть не волоком, подталкивая сзади, повели извилистыми коридорами дворца в неизвестном направлении, впихнув в большую светлую залу.

– Кто ты? – спросил мужчина. Вероника долго всматривалась в фигуру, стоящую против солнца в проеме окна. Он развернулся и подошел ближе. Ещё одно «ах», вырвалось из груди Вероники при виде Соломона.

– Что так восхитило тебя? – лукаво спросил он.

– Я, конечно, была много наслышана о вашей мудрости, но не представляла, что можно вынести правильное решение так быстро. Это и поразило меня. Да и то, что вы так молоды… я представляла себе Вас в виде мудрого старца…– проглатывая окончания и утопая в море краски и отчаяния говорила она.

– Ах, как я могу быть старцем? Вы не местная, я вижу. Как далеко ваш дом?

– Я принцесса Тартесса, – чуть смелее вымолвила Вероника.

– Тартесс, Тартесс…что-то совсем недавно слышал я про эту страну… разве не то, что она находиться на краю света? И владея большими запасами олова, диктует свои условия Тиру?

– Не думаю мой государь. Где Тир, а где Тартесс? Как возможно диктовать ему условия?

– Тем не менее. Тирские купцы говорят об упущенной выгоде, торговые караваны стали игнорировать рынки Библа, Сидона и Тира.

– Тартесс тоже может оказаться в невыгодном положении.

– Так как ты говоришь твоё имя?

– Береника, – опустила голову Вероника.

– Ты мне нравишься, Береника. Как ты смотришь на то, чтобы остаться здесь и стать моей наложницей?

– Простите, господин, но дома меня ждет муж и две дочки.

– Теперь же, ты можешь родить сына для Израиля! Моя юная жена, египетская принцесса, пока не оправдала ожиданий, впрочем как и её отец фараон Шешонк. В прошлом месяце он прислал мне шестьсот полудохлых рабов! Видимо надеялся, что я похороню их за свой счет! Как думаешь, Тарт станет более выгодным тестем?

Береника упала ниц на каменные плиты пола:

– Умоляю тебя, солнцеликий, наимудрейший из царей Израи-левых, мне нужно обязательно вернуться в Тартесс.

– Есть другой вариант: выдать тебя финикийцам? Выбирай!

– А если…я предложу вам отгадать три загадки и вы проиграете? Возможно ли получить отпускную таким образом?– неожиданно пришла ей в голову мысль.

– Ты думаешь, что сможешь тягаться умом с Соломоном?

– Позвольте попробовать! – говорила она, не отнимая лица от холодного пола дворца.

– Позволяю. Это будет неплохим развлечением…

***

Тем временем флот Атлантиды зашел в акваторию срединного моря, минуя Сицилию и Сабрата. Сидон останавливался в каждом порту, спрашивая про тирские корабли и влиятельных купцов пристававших к гавани. Он опрашивал местных портовых: грузчиков, владельцев судов, надолго пришвартованных к берегу, держателей постоялых дворов. Следуя за финикийцами по пятам, атланты настигли Милкулли и Ганнона уже близ Тира. Царские шпионы и разведчики прибыли незадолго до них. Загнав лошадей, он доложили о крупной военной флотилии, приближающейся к Тиру.

Навстречу флотилии выступили многочисленные корабли и лодки «народов моря», во главе с десятком боевых бирем.

Тирский царь Хирам нанял эту разномастную, разбойничью шайку, промышляющую грабежом, быстро прознав о том, что ночью они пришвартовались вблизи Тира, возможно, с целью нападения, чем они часто и промышляли в водах восточного Средиземноморья. Нанял в обмен на вознаграждение. К тому же посулил им богатую добычу с атлантийских кораблей.

Милкулли и Ганонн были сильно напуганы, оказавшись промеж двух огней. Море кипело, поднимались большие волны, тучи огненных стрел летели в обе стороны. Флот Милкулли затёрли промеж больших военных кораблей, сближавшихся для абордажа. Ганон, избегая этой участи спешно шел к берегу, варьируя меж градом стрел. Но и он не спасся, попав под огненный ливень. Его команда спешно покинула борт, а горящее судно пошло ко дну. Воздух затянуло чёрным дымом горящих кораблей. С неба падал грязный пепел, стояла полная неразбериха, в которой трудно было понять где свои, а где чужие.

Битва длилась с восхода до ночи следующего дня, пока атланты в итоге не взяли Тир. Крепость, для тех времен недоступная, легко сдалась под напором несложных приспособлений. Атланты позволили себе совсем немного, воспользовавшись пушечными ядрами. Население Тира в страхе покинуло город, рассеявшись по горам, а Хирам бежал в Египет.

Атланты прочесали всё побережье, замок и горы, не обнаружив и следа Вероники. Лишь спустя день, когда поймали бежавшего в Библ Айяда с двумя судами, гружеными металлом, отбитым у Тиренция, узнали о том, что Вероника пропала, совершив побег в порту Саиса.

– Придется разделиться и продолжить поиски во всём регионе: от Тира до Египта; на востоке до Вавилона; на севере вдоль всего побережья Греции и Италии, – дал своё заключение Сидон. – А я всё-таки вернусь в Сидон. Вероника может прийти в город. Да и не могу я смотреть на его теперешнее состояние! Передайте Кассетерид, что я продолжу поиски Вероники и вернусь, когда закончу восстановление Сидона.

Тем временем Вероника, которую на греческий манер все именовали Береника, готовилась к самому трудному в своей жизни испытанию – битве умов.

Она никогда не считала себя особенно умной и сейчас надеялась только на свою память. А память давала ей возможность использовать мудрость и опыт веков! «Просто память – вари горшочек, вари», – повторяла она про себя.

Зал судилища был заполнен до отказа желающими посмотреть «шоу». Рядом с троном Соломона в два ряда сидели советники и мудрецы, готовые оспорить любое слово Вероники. Зал гудел, словно рой рассерженных пчел.

Береника встала на место судилища – небольшого пятачка между Соломоном и зрительским залом.

– Эта женщина возомнила из себя. Она вызвала царя нашего мудрейшего Соломона на поединок, – объявил глашатай. – Царь принял этот вызов при одном условии. Если победу одержит женщина – она будет одарена, и царские слуги сопроводят её домой в целости и сохранности. Ежели проиграет – будет казнена за дерзость. Итак, можешь говорить!

Вероника с минуту собиралась и вот:

– Есть у вас колодец вдали от города, великий царь. Мудростью своей угадайте, чем можно перетащить его в город? – задала она первый вопрос.

Воцарилась тишина. Соломон думал. Через несколько минут готов был ответ: «Сплетите нам из отрубей веревку, а мы перетащим колодец в город».

– Ваш ответ мудр, если считать возможность перенести колодец абсурдным. Я долго путешествовала и видела как в одной стране сшили трубу из бурдюков, которую протянули от одного колодца к другому, и так наполнили высохший колодец водой!

– Протестуем! В загадке следовал вопрос о колодце, а не о его содержимом! – выступил один из мудрецов.

– Ваш ответ тоже был неверный! – выпалила Вероника, спасаясь от неминуемой гибели. Царь недовольно хмыкнул:

– И каков твой следующий вопрос?

– Если нива порастет ножами, чем пожать её сможете?

Снова молчание. Вероника наблюдала, как нервно постукивали пальцы о подлокотники. Его желваки вздувались и зубы были крепко стиснуты. Он не мог найти правильный ответ. Но вот он поднял руку:

– Ослиным рогом! – выдавил он из себя неожиданный ответ.

– Где же видели у ослов рога? – вскипела Вероника.

– А где вы видели нивы, засеянные ножами? – чуть привстал со своего места Соломон.

– Нивы – это земли, заполненные врагами, которые с мечами пришли забрать хлеб, трудом и потом выпестованный крестьянином. И пожать врага пришедшего с мечом, можно только мечом, выкосив его под корень!

– Вопрос хорош, – изрёк Соломон после долгой паузы. Царь злился, но не мог нарушить данное принародно слово.

– Готов выслушать третий и последний вопрос, – с нескрываемым гневом в голосе произнес он.

– Если загниёт соль, чем сможете её посолить? – задала она последнюю загадку, чем окончательно сбила Соломона с толку.

Долго думал Соломон. Тишина, как гильотина, повисла в воздухе и Береника со страхом делала каждый вздох, боясь, что чаша гнева мудрого Соломона переполнится.

Эти загадки помнила она ещё с университета, когда изучала историю Древнего мира. Беда была в том, что на эту последнюю загадку ответа она не знала. Всю ночь она гадала, что может обозначать это выражение, и какой может быть отгадка? Она пыталась вспомнить что-то, что могло заменить эту нескладушку, но так и не нашла.

Соломон тоже ломал копья в попытке найти правильный ответ. Береника видела его провал, но Соломон поднял правую руку для ответа:

– Утробу мула взяв, ею надо посолить, – выдал он ответ в своём стиле.

– Да где же в утробе соль? – чуть слышно, неуверенно спросила Береника.

– А где вы видели, чтоб соль гнила? – выкрикнул он, и слово, словно плевок попавший в лицо, больно ударил Беренику.

Она долго собиралась с духом, чтобы ответ придуманный накануне, звучал складно. В горле пересохло, она сглотнула скудную слюну и начала:

– Соль земли – это великие цари, посланные Богом, мудро управляющие своими народами. Если же царь применит мудрость, дарованную свыше в угоду себялюбию – это гнилая соль, от которой народ, вверенный царям, Господом Богом нашим, находится в постоянном страдании. А посолить эту гнилую соль может только Бог: свергнув одного царя и поставив на его место другого, – изрекла она и быстро добавила: – Много царей недостойных высшей мудрости, но Соломон – есть Царь царей, глаголящий истину Божью – он и есть соль земли!

Зал загудел одобрительно, прославляя своего царя. После столь блистательной речи уже он и позабыл о том, что Соломон не единожды не ответил правильно. Но в то же время ответы его были мудры.

Он не мог не сдержать своё обещание, и спустя три дня в сопровождении десяти воинов Береника отправилась домой.

Глава двенадцатая. Карфаген

С глубоким чувством облегчения взошла она на корабль в сопровождении соломоновой охраны. «Всего месяц, какой-то месяц, и я снова буду в безопасности, дома – в Атлантиде. Слава Богу, что всё закончилось так удачно!», – неустанно повторяла Вероника.

Но уже на третий день её корабль попал в шторм, а последующие сто лет мотала её жизнь по земле в поисках приключений и тяжёлых испытаний.

Все эти годы она, засыпая, внимательно смотрела на экран гравилора. Её аппарат отличался от других. Вероника долго работала над его модернизацией сразу после пропажи Георгия. Она разработала встроенный датчик и он должен был сигнализировать о возвращении мужа домой. Датчик молчал и Береника не торопилась сломя голову бежать в Атлантиду.

Атлантида не раз пыталась отыскать следы, оставленные гравилором Вероники, но она практически никогда его не активировала. «Может забыла, или прибор пришел в негодность?» – пред-полагали пытливые коллеги.

Но нет. Периодически следы появлялись, но их не успевали засечь. Кратковременные вспышки говорили об использовании защитного поля, но они быстро растворялись на карте пространства-времени. Береника самостоятельно, медленно и планомерно двигалась по направлению к Атлантиде.

Следующей станцией на её пути был Карфаген. Она пришла туда в бессилии, невозможности идти дальше, жить, остановившись в деревушке на побережье современного Туниса. Но об этом она не ведала, и всегда с трудом ориентировалась на местности. Жители деревеньки дважды отказывали ей в попытках обосноваться на этом месте, и тогда она припомнила старый, хитрый прием.

– Мне нужно совсем немного – небольшой клочок земли. Всего ничего, продайте мне клочок земли размером с бычью шкуру! – умоляла она местного старосту.

– С бычью шкуру? – сказал он, почесав затылок и недоверчиво посмотрев на многочисленную свиту, с которой прибыла неизвестная царица, и засмеялся. – Хорошо, но за этот незначительный клочок земли вы заплатите мне тысячу динариев!

– Тысячу, так тысячу, – сразу согласилась Береника и они ударили по рукам.

Она не мешкая приказала разрезать шкуру, любезно предоставленную ей старостой, на множество тонких шнуров, а сама в это время объехала округу в поисках подходящей земли.

Небольшой холм вблизи посёлка пришелся ей по вкусу и она тут же пригласила старосту отмерить землю.

Старик пришел на дело со всеми членами правления небольшой, но богатой деревушки, и они были шокированы небывалой изворотливостью дамы: она заставила выложить вдоль основания холма полосы из бычьей шкуры и когда два конца сошлись, царица провозгласила холм своим.

У старосты от возмущения просто не было слов, его ноги подкосились и он присел на плотный тюк из багажа дамы. Его сын весело смеялся, хватаясь за живот, чем развеселил даже хмурую Беренику.

До этих мест дошли слухи о царице Элиссии, сбежавшей из под власти Тира, и прибывшую с большой свитой Беренику априори стали ассоциировать с ней.

– Если хотят Эллисию, значит я буду Эллисией, – говорила устало она. И так уже не в первый раз. Её слуги, придворные дамы и кавалеры, если их так можно называть, принимали то имя, которое принимала она. Но это никогда не означало, что она выдает себя за другого. Она отмалчивалась, когда ей задавали неудобные вопросы и вела затворнический образ жизни.

Тот факт, что она была богатой царственной особой, давало небольшое преимущество. Она была экономна и весьма предприимчива. Везде, где Береника задерживалась, она создавала и вела хороший бизнес.

Вот и сейчас она недолго провела в полном бездействии, но вскоре начала строительство замка на холме. Следующим стал причал и приимный дом. Небольшая удобная гавань находилась на полпути между Тиром и Гадесом. Выступая далеко в море, берег служил препятствием на пути торговых кораблей, и, найдя здесь место для причала и гостиницу, искренне радовались.

Так появился рынок, потом стал расти город. Пирс расширялся и мог принять уже до пятидесяти кораблей, повторяя архитектурные формы Атлантиды, и состоял из трех колец анфилады.

Сын старосты Гисгон с момента их первого знакомства, ежегодно, настойчиво сватался. В этот год ему исполнилось двадцать три и он решил форсировать события, взяв Беренику силой.

Отец Гисгона разбогател на ростовщичестве и купил сыну место в торговой гильдии. Так он стал владельцем нескольких лавок в городе и считал себя завидным женихом, а Береника стала его навязчивой идеей.

В тот день достопочтенный Сидон навсегда возвращался в Атлантиду, и, остановившись в Карфагене, отправился в замок на горе. Давно уже ходили слухи о загадочной хозяйке, заложившей первый камень в основание города, и он решил во что бы то ни стало взглянуть на эту женщину.

Сидон с небольшим кортежем поднялся к замку. В это время Гискон искал, как проникнуть внутрь. Наученные опытом его уже не пускали в замок, и вот, завидев большую кавалькаду, он незаметно влился в хвост.

Зная замок уже как свои пять пальцев, он проник в спальню и затаился.

Береника вышла встречать гостей и была нескончаемо рада встрече с Сидоном.

– А вы, барышня, однако!– лишился он дара речи.

– Что не так, милый мой Сидон?

– Атлантида рыла землю носом в поисках Вероники, а ты тихо мирно укрывалась от нас все эти годы!

– Почему же, я шла и почти уже достигла Атлантиды. Быть может сегодня как раз тот день, когда я готова наконец вернуться! Думаю, моё путешествие закончилось. Но я до сих пор жду возвращения Георгия, – она показала свой гравилор. – Он до сих пор не вернулся! – воскликнула Вероника со слезами в голосе.

– Да. Я тоже знаю это. Мы ждем, и только от него зависит день, когда Атлантида рванёт в будущее.

Они обнялись. Весь день они провели в беседе– никак не могли наговориться, а ближе к ночи Вероника расселила гостей в доме. Сидон расположился в комнате рядом.

Только он умылся, и, тихонько напевая под нос приготовился лечь в прохладную чистую постель, как услышал громкий крик Вероники.

Как был, в рубахе и колпаке, выбежал он из спальни и с силой ударил в дверь комнаты Вероники.

Оказалось не заперто, и он с особым ускорением ворвался внутрь, завидев темную фигуру мужчины в борьбе на ложе Вероники.

Сидон был уже в возрасте, и молодой противник быстро повалил его навзничь, и даже подставил к горлу кинжал, когда ему на голову с силой опустился ночной горшок.

Гисгон, запертый в кладовке пролежал без сознания всю ночь. На утро его вышвырнули за ворота. Через два часа Вероника в сопровождении Сидона села на корабль в Атлантиду.

Глава тринадцатая. Назад в будущее

Сидона и Веронику ждало восторженное воссоединение с атлантами. Все были рады, что дочь Атлантиды жива и здорова. Без конца она пересказывала истории своих путешествий, но взглядом всё время искала Елену.

– Елена, где она? – посмотрела Вероника в глаза Андромахи.

– Прости, Вероника. Елена отправилась с Теренцием в Этрурию.

– Аааа, – схватилась за голову Вероника.

– Не беспокойся, они должны вернуться со дня на день, они отправили сообщение с караваном. Он пришел два дна назад, значит они будут через три-четыре, – игриво заметила она.

– Опять ожидание? – она с вопросом глянула на Андромаху. Та поджала губу и улыбнулась.

Вероника ушла домой и три дня даже носу не показывала, пока не услышала громкий и протяжный звук оповещения. – Гравилор! Георгий вернулся, – она быстро побежала вниз по лестнице.

Встреча была тёплой и долгой. Вероника, крепко обняв Георгия, долго стояла в неподвижности, всё крепче прижимая его к себе. Он уже собирался отрывать ее силой:

– Ну что, что такое? Меня не было всего ничего!

– Что? Всего ничего? Всего ничего? Ты отсутствовал больше трёхсот лет!

– Да ну, ты что-то путаешь!– посмотрел на нее Георгий, как на ненормальную.

– Я путаю? Я? – в истерике Вероника стала бить его кулаками, всё отчаяннее повторяя одно и тоже.

Георгий глянул на Сидона, пожимая плечами. «Да друг, да!» – прочел он на его лице.

– Не может быть! Неужто я мог так сильно ошибиться?

Вероника плакала долго, до бессилия. Георгий взял ее на руки и отнес в дом. К вечеру с караваном прибыли Тиренций и Елена. Вероника снова плакала. Это был день пролитых слёз, слёз словно подземное озеро копившихся в её недрах триста лет. В этот день тонкая оболочка не выдержала и явила миру целое море Вероники.

***

825 год до н. э. Рано утром они проснулись от урчания.

–Мам, ты завела кота? – негромко мурлыкая с полузакрытыми сонными глазами вышла из своей комнаты Елена.

– С чего ты решила?

– Послушай!

Всё здание Института Времени громко мурлыкало.

– Вулкан! Это оживает вулкан! Егор, Егор, подъем,– она трясла Георгия спящего мертвым сном уже вторые сутки.

– Вулкан! Вулкан просыпается!

Георгий подскочил с кровати, быстро оделся, засунул в рот бутерброд и стремительно побежал вниз.

Так и было. На эвакуацию отвели три дня. Как будет вести себя вулкан предсказать невозможно. Рисковать нельзя.

– Всё, домой! – торжественно произнес Луи Мануэль Перес.

Люди собирали вещи, прощались с «бессмертными» и покидали Атлантиду. Апперы работали круглосуточно, привозя и увозя людей. Все «бессмертные», не вернувшиеся в Атлантиду, будут возвращены позже, из будущего.

Земля угрожающе рокотала и Георгий нажал кнопку СТАРТ задолго до назначенного времени…

Вблизи осталась группа наблюдателей – сейсмологов, которые остались, чтобы узнать, что произойдёт дальше. За много лет они изучили сейсмическую карту региона и нашли удивительную связь – связь двух вулканов чьи магматические камеры связаны общим резервуаром магмы – вулкана Атлантиды и подводного вулкана в Гибралтарском проливе. По мнению сейсмологов, они должны закипеть практически одновременно, и находясь на границе разлома, вулкан Гибралтара должен был способствовать расширению пролива после провала кальдеры. Таков был прогноз, теперь осталось одно – подтвердить предположение ученых.

Content

Ольга Чемерская
Атлантида. В поисках истины. Книга третья. Тартесс

Глава первая. Предсказания сбываются

Глава вторая. Реставрация

Глава третья. История началась

Глава третья. Мир тесен

Глава четвертая. Страна городов

Глава пятая. История Трои

Глава шестая. Вилуса

Глава седьмая. Нефер

Глава восьмая. Олово

Глава девятая. Яблоки Гесперид

Глава десятая. Похищение

Глава одиннадцатая. Суд Соломона

Глава двенадцатая. Карфаген

Глава тринадцатая. Назад в будущее