Рамина Латышева

Жемчужина Зорро

Пролог

– На помощь! Кто-нибудь!

Порыв ветра. Тишина.

– Помогите! Пожалуйста!

Гонимые ветром обрывки фраз будоражили спящий воздух окрестностей небольшого поселения Калифорнии.

– ¡Atrapen a la chica y trа́iganla! – раздался еще чей-то голос, низкий и хриплый. – ¡Serа́ mia![1]

Из-за деревьев на небольшую освещенную полной луной поляну выбежала совсем юная девушка в помятой и местами разорванной одежде. За ней по пятам следовало четверо мужчин, подначиваемых криками главаря, отставшего от погони в попытке справиться с чьим-то превосходным жеребцом.

– ¿Qué estа́is esperando?[2] – выходил из себя предводитель, прекрасно понимая, что их жертва давно устала и упала духом.

Расстояние сократилось до пятидесяти метров. За деревьями промелькнула большая тень…

Внезапно девушка оступилась и подвернула ногу – боль тут же дала о себе знать, и жертва в изнеможении опустилась на землю.

"Это конец…" – застучало в висках.

Она прислонилась спиной к стоящему рядом дереву и, судорожно обхватив себя руками, сжалась в напряженный комок.

Время шло. В воздухе продолжало раздаваться отдаленное пение ночных птиц и шелест их полета, вольный ветер доносил негромкий лай собак из поселения, из оставшейся позади рощицы слышалось ржание и похрапывание брошенных лошадей, но рядом ничего не происходило. Беглянка открыла глаза и, осторожно приподняв голову с колен, замерла. Прямо перед ней стояла высокая темная фигура, заслонившая ее от страшных преследователей.

Незаметно выглянув из-за ног своего спасителя, девушка заметила в рядах разбойников странную готовность отступить. Но почему? Ведь их противник был один. Она боязливо посмотрела наверх и затаила дыхание.

Человек, вставший на ее защиту, был весь в черном. Черный костюм, спадающий с плеч длинный черный плащ, черные сапоги, перчатки, шляпа и… маска? Девушка вздрогнула и невольно согласилась со столь резкой остановкой погони и воцарившимся молчанием.

Но все же ее защитник был один, а его соперников пятеро, потому что предводитель отряда, наконец стреножив непокорное животное, выскочил на поляну и прорычал:

– ¡Saca al chico del camino y atrа́penla![3]

Незнакомец в маске усмехнулся и вытащил шпагу. О, какая же великолепная небрежность и свобода сразу проявились во всей его осанке! Словно он не видел перед собой этот полукруг из четырех вооруженных до зубов бандитов.

Разбойники переглянулись, посмотрели на подоспевшего главаря и, явно ободренные его голосом и присутствием, последовали примеру молодого человека. Девушка снова закрыла глаза и прижалась к дереву.

Конечно, она могла воспользоваться моментом и попробовать убежать, но командующий напавшего на нее отряда, судя по всему, не собирался вступать в бой, а следовательно оставался свободен. И, кроме того, это было бы бесчестно по отношению к человеку, рискующему ради нее собственной жизнью.

Один миг – и до ее слуха донесся холодящий душу лязг стали, почти сразу переросший в грубые выкрики, громкие и резкие приказы, шорох передвижений по земле и звуки ударов. Девушке тут же начало казаться, что кто-нибудь ее сейчас схватит. Она несколько раз почти по-настоящему ощутила на своем плече незримую мужскую руку и столько же раз была вынуждена проверить это место тонкими хрупкими пальцами, чтобы удостовериться, что это лишь плод ее воображения. И хотя ее плечо неизменно оказывалось свободным, а рядом явно никого не было, избавить себя от этого неприятного ощущения ей так и не удавалось.

К этому времени пугающие звуки сменили свое местоположение и отдалились в сторону рощи. По крайней мере, девушка была уверена в том, что арена сражения не стала ближе. Поэтому она набралась мужества и приоткрыла глаза.

Скорее гром разразился бы посреди ясного неба и молния ударила дважды в одно место, чем еще десять минут назад она поверила бы представшей сейчас перед ней картине: трое разбойников лежали на земле, прося о пощаде, а четвертый убегал с поля боя, оставив своих товарищей на произвол судьбы. Что касается атамана… Он просто растворился в воздухе, не забыв, впрочем, увести с собой трофей в виде холеного породистого скакуна.

– Líberanos,[4] – прохрипел один из бывших преследователей.

– Ten piedád de nosotros,[5] – неожиданно высоко подхватил другой.

– No tenemos la culpa. Nuestro atamán nos ordenó…[6]

– ¡Cállate! – повысил голос победитель, двумя шпагами контролируя движения моментально замолчавших неприятелей. – ¡Id de aquí, pronto![7]

– ¡Claro, claro! Nunca nos verá de nuevo,[8] – пообещали его сговорчивые собеседники и, поспешив подняться с земли, потрусили в сторону рощи.

Недавняя жертва страшной погони проводила их обескураженным взглядом и непроизвольно смяла и без того пострадавшую юбку своего некогда дорогого и красивого наряда.

"Сколько в нем силы…"

Внезапно ее заступник обернулся. У девушки от неожиданности перехватило дыхание.

В нескольких шагах от нее в сиянии дрожащего лунного света стоял высокий, прекрасно сложенный молодой человек. Длинные атлетичные ноги, узкие бедра, широкая грудь, сильные плечи, превосходно правильные черты загорелого лица, черные, как смоль, волосы, которые он открыл взору легким кивком и последовавшим за ним падением шляпы точно в расслабленную руку и… невероятно яркие зеленые глаза.

Он подошел ближе и, медленно опустившись на одно колено рядом с незнакомкой, перехватил ее взгляд.

– ¿Como estás?[9] – услышала она.

– Не трогайте меня! – взвизгнула девушка, отпрянув назад при виде его литых мышц, обтянутых черным костюмом, струящегося по его плечам черного плаща, черной маски, которая скрывала почти половину его лица, и этих великолепных зеленых глаз с заключенным в них сиянием неземного огня.

– Прости, совсем забыл, – внезапно произнес он на чистейшем английском. – Все в порядке?

– Да, – тихо и несколько удивленно ответила его собеседница, продолжая смотреть своему избавителю в глаза.

Что-то заставляло ее это делать, и вдруг она с ужасом поняла, что не смотреть уже не может.

– Твое имя? – скорее потребовал, чем спросил молодой человек.

Девушка молчала, только сердце забилось сильнее и по телу волной пробежала леденящая дрожь.

– Как тебя зовут? – терпеливо повторил ее спаситель.

– Изабелла, – раздался тихий шепот.

– Мне показалось, ты подвернула ногу. Разрешишь посмотреть?

– Спасибо, со мной все хорошо.

Зеленое пламя в направленном на нее взгляде разгоралось все больше и больше. Изабелла почувствовала, как холод начинает сковывать ее тело. Она не смогла ответить. Пережитое несколько минут назад сейчас овладело ее состоянием: все поплыло перед глазами и она качнулась в сторону.

– Правда? – послышался сверху низкий голос с едва уловимой насмешливой интонацией.

В следующий миг девушка обнаружила себя в горячих руках крепко прижатой к сильному телу. Дать ответ она снова не смогла. Только сейчас, находясь так близко к своему защитнику, она почувствовала всю силу, которой он обладал. И только сейчас она поняла, как слаба и беззащитна была по сравнению с ним.

В голове закрутились десятки тревожных мыслей. Кто он? Почему он весь в черном? Как он смог в одиночку одержать победу над группой разбойников? Почему они так испугались его появления? Что он собирается делать дальше? И почему он в маске?

От такого количества вопросов, узнать ответы на которые в ближайшем будущем возможности не предвиделось, последние силы растворились в ночной тишине.

– Кто Вы? – наконец произнесла Изабелла, пытаясь хоть немного облегчить свое положение и прояснить ситуацию.

– Можешь называть меня Зорро.

"Удивительное имя", – мелькнуло в голове.

– Позволь, я все же осмотрю тебя, – настоял молодой человек.

Девушка поняла, что спорить не было смысла, и, неуверенно кивнув, осторожно пошевелилась. Легкие туфельки она потеряла еще по дороге, когда убегала от преследователей, поэтому в руку Зорро легла полностью обнаженная прелестная женская ножка.

– Откуда ты? – спросил он.

– Я прибыла в Калифорнию вместе со свитой британской принцессы.

– Насколько мне известно, ее тоже зовут Изабелла.

Девушка сразу усмотрела подвох и, не задумываясь, отреагировала:

– У Ее Высочества и у меня одинаковые имена, а я первая фрейлина, правая рука. По дороге в поселение на нас напали разбойники. Мы разделились, и в конце концов я от всех отбилась. Сначала мне повезло: у меня была превосходная лошадь. Но она оступилась и упала, и мне пришлось бежать самой. А потом со мной случилось то же самое. Остальное Вам известно, – на одном дыхании поведала Изабелла. – Примите мою благодарность за Вашу защиту. Мне давно пора идти.

Она перевела взгляд на руку в черной перчатке и внезапно дернулась от неприятного ощущения.

– Легкое растяжение, – заключил молодой человек, никак не отреагировав на последнее заявление. – Скоро пройдет.

Девушка попыталась еще раз сказать о том, что ей необходимо было уходить, но пугающая близость ее нового знакомого не дала больше произнести ни слова. В совершенном замешательстве она осмотрелась по сторонам и начала сосредоточенно изучать лежащую рядом веточку какого-то растения, каждым миллиметром своего тела чувствуя пристальный взгляд, которому, к слову, должно было открыться совершенно чудесное зрелище.

Чистые, как небо, глаза; тонкие черные брови; длинные пушистые ресницы; нежно-розовые губы; великолепные темные волосы, легкими волнами рассыпавшиеся по бархатным плечам и спадавшие почти до талии, которую можно было обхватить одной рукой; прекрасные утонченные пальцы, несомненно, носящие признак аристократического происхождения; длинные стройные ноги и упругие точеные бедра, приоткрытые разорванным краем платья… Ни одной неточности и ни одной неверной линии.

Однако лицо молодого человека осталось беспристрастным.

– Что ты будешь делать дальше?

– Надо найти своих слуг, – пытаясь избавиться от влияния необъяснимого взгляда, медленно произнесла Изабелла.

– Твоих?

– То есть – просто слуг, – она поняла, какой ужасный промах совершила, и теперь судорожно начала выпутываться из собственных сетей. – Я не очень удачно выразилась.

– И как ты собираешься это осуществить? – осведомился Зорро лишенным всяких эмоций голосом.

Девушка поняла, что он не поверил ни одному ее слову.

– Если Вы не будете меня держать, я пойду к поселению.

– Почему я должен тебя держать?

– Может, Вы собрались меня похитить, – повела дрожащим плечиком Изабелла, пытаясь выглядеть как можно более раскованно.

– И что мне это даст?

– Международный конфликт, например.

– За похищение принцессы Великобритании?

– Почему нет?

Изабелле показалось, что она услышала щелчок захлопнувшейся над ее головой ловушки.

– В смысле… Я имела в виду, что… – Зорро неотрывно следил за каждым ее жестом, – как правая рука принцессы, я немало значу.

Девушка фальшиво приосанилась и вымученно улыбнулась. В другом случае это бы ей помогло: природная красота и легкость в общении делали за нее большую половину дела. Но только не сейчас и не с этим зеленоглазым молодым человеком.

Она сделала попытку заявить о том, что занимает не последнее место при дворе, в связи с чем ее исчезновение должно было привести к большим проблемам виновной в этом стороны, однако ее всегда ясное и спокойное сознание оказалось так неожиданно сильно подавлено собеседником, что уточнить масштабы и характер ждущих Калифорнию неприятностей она не смогла. Все же, на что ей хватило сил к концу повествования, это выдержать прямую спину и дрожащим голосом произнести:

– У меня большие связи.

– Королевских масштабов?

– Да.

Это был конец. Она сама загнала себя в угол…

Что с ней происходит? Никогда в жизни она не была такой неосторожной. Любой ее ответ всегда был тщательно обдуман и взвешен, потому что другого варианта ее положение ей не предусматривало. С самого детства ее учили слушать, оценивать, думать, еще раз думать и только потом говорить. А что сейчас?

Зорро отреагировал на ее выступление легкими аплодисментами, однако из своих рук так и не выпустил. Изабелла почувствовала неприятный озноб и невольно содрогнулась. Взглянуть в зеленые глаза она уже не смогла.

Вдруг стало невыносимо страшно.

Она была одна, никто не мог защитить ее. Что он с ней сделает? Похитит, чтобы потребовать выкуп за принцессу Великобритании? Или отпустит, чтобы потом пользоваться привилегиями королевского двора за спасение ее жизни? А может, ему будет проще совсем убрать ее с дороги?

Она попыталась вырваться, но ее словно заковали в железные цепи.

Внутри все сжалось от холода и затрепетало. Принцесса уже не была уверена, что поступила правильно, не воспользовавшись моментом и не бросившись бежать с поля боя. Ее дыхание участилось, длинные черные ресницы задрожали, тонкие хрупкие пальцы судорожно переплелись между собой. Она закрыла глаза и низко опустила голову, понимая, что не выдержит новую встречу с этим невероятным взглядом. Стало не хватать воздуха. Еще минута – и она потеряет сознание.

Но в тот момент, когда напряжение, казалось, достигло своего предела, она вдруг почувствовала странный прилив тепла, мягкой волной охвативший ее тело. И она поняла: тепло исходило от него. Смутно осознавая свои действия, Изабелла прижалась к груди своего спасителя и затихла.

Все, что происходило дальше, она помнила плохо. Стальные оковы сменились нежными объятиями, ласковые губы осторожно коснулись ее шеи. Девушка вздрогнула и попыталась освободиться, но сопротивление было бесполезным. Она в безысходности подняла голову и вдруг обожглась долгим глубоким поцелуем.

Ничего подобного она еще не испытывала. Никогда и ни с кем она не была так близко. Никогда ей не было так приятно и так страшно одновременно. Она протянула вздрагивающую руку и коснулась сильного плеча. Сердце бешено стучало в груди, она почти не могла дышать, чувствуя сквозь одежду его сильное горячее тело.

"Быть может, это он являлся во сне все эти годы?.." – на короткий миг вспыхнуло в глубине сознания, теряющегося в бескрайнем океане его нежности и силы.

Не то ли это, что зовется любовью с первого взгляда?

Часть 1

Глава 1

– Изабелла! Изабелла! Вставай! – девушка-служанка пыталась разбудить спящую принцессу. – Уже почти девять! Ты помнишь, какой сегодня день?!

О да, Изабелла любила поспать. И если для большинства людей бодрствование начиналось с пяти или шести утра, то ее подъем мог затянуться еще на пару часов.

"Девять?! Уже? Не может быть! Надо торопиться", – с трудом собирая разбегающиеся по голове мысли, принцесса села на кровати.

Как же она могла так сильно проспать?

Легкое покрывало скользнуло с ее плеч на пол, и девушка осталась в полупрозрачном ночном костюме, выполненном в чрезвычайно популярном в этом году греческом стиле.

Итак, сегодня, 7 марта 1804 года, Изабелле исполнилось семнадцать лет.

Она покинула свое царственное ложе и подбежала к окну. Какой невероятный вид открылся перед ней в то утро по другую сторону прохладного стекла! Принцесса могла поклясться, что природа Туманного Альбиона никогда еще не была такой загадочной и чарующей. Перед ее окном, изредка вспыхивая серебряными каплями росы и так рано скинув в этом году снежный покров, простиралась бескрайняя торжественно-темная равнина, переходящая через несколько километров в такое же бесконечное синее море. Солнце – довольно редкое для Британии явление – неторопливо поднималось на свое место, освещая пробуждающуюся природу осторожными тонкими лучами.

Прекрасная, как весенний цветок, Изабелла невольно залюбовалась представшим ее взору пейзажем: нечасто ей приходилось вставать в такой ранний час. Легкий ветерок, прорвавшийся из-за приоткрытой двери в спальные покои принцессы, игриво шевелил ее темные волнистые волосы, а робкий солнечный лучик, заглянувший в ее бездонные голубые глаза, теперь причудливо переливался в них прозрачно-бирюзовым светом.

Изабеллу переполняла какая-то детская радость. Ведь это был счастливейший миг ее жизни: в честь ее дня рождения во дворце давался торжественный обед и вечерний бал.

– Ты собралась стоять здесь весь день? – вновь услышала она знакомый голос.

Принцесса обернулась и увидела Керолайн – свою служанку и вместе с тем лучшую подругу. Как ни странно, отец Изабеллы – король Соединенного Королевства Георг III – одобрял эту дружбу, часто повторяя, что лица царской семьи не должны общаться только с людьми своего ранга. Впрочем, вследствие своей тяжелой болезни, Георг Виллиам Фредерик вообще отличался эмоциональной неуравновешенностью и непредсказуемым поведением.

Так или иначе, Керолайн обладала огромными по сравнению с остальными служащими дворца привилегиями, но, надо отдать ей должное, никогда ими не злоупотребляла. Напротив, она была счастлива, что ей предоставлялась возможность общаться с принцессой чаще всех.

Во все свободные минуты, особенно вечерние, подруги любили садиться в большой библиотеке летнего дворца перед камином и обсуждать происшедшее за минувший день. Они могли разговаривать ночь напролет, если какая-нибудь из гувернанток не находила их полусонными, пригревшимися на мягком ковре у камина, и с бесконечными причитаниями и замечаниями по поводу неподобающего поведения в столь сознательном возрасте не отправляла их спать. Но странная закономерность: как бы пристально за ними не следили и не занимались их воспитанием, девушки все равно находили способ встретиться, и почти каждое утро их находили спящими в одной комнате.

Итак, Изабелла увидела Керолайн, стоявшую в ожидании пробуждения своей принцессы, чтобы заправить ее кровать, а затем заняться приготовлениями к празднику. Это была прелестная девушка небольшого роста с бесконечными белокурыми локонами и большими голубыми глазами. Она была всего на полгода младше Изабеллы и уже сама не помнила, с какого возраста состояла на королевской службе.

– Доброе утро, Кери! – радостно поприветствовала подругу принцесса и набросила на плечи легкую длинную накидку. – Какое чудесное утро, правда? Посмотри, как красиво!

Надо сказать, Изабелла не имела привычки выставлять напоказ свои чувства и эмоции, предпочитая не давать им выхода за пределы собственной головы, чем давно создала вокруг себя нешуточный ореол таинственности и задумчивости. И, пожалуй, если бы ей сказали, что завтра будет конец света, она и бровью не повела бы, оставаясь спокойной внешне, а, возможно, и внутренне. Эта ее особенность вкупе с природной молчаливостью с малых лет снискали ей при дворе неподдельное уважение и признание.

Она была такой всегда. За одним исключением – Керолайн.

Служанка улыбнулась в ответ и произнесла:

– Если ты и дальше продолжишь любоваться чудным пейзажем, то, однозначно, опоздаешь на праздник. Он начнется через два часа. Твой отец приказал мне подготовить тебя к выходу, поэтому, если не хочешь преждевременной кончины своей подруги, поспеши к нему в кабинет и возвращайся.

– Ты даже не успеешь заправить кровать, как я уже буду здесь! – крикнула Изабелла, оставляя за после себя шорох дорогой ночной одежды и стук закрывающихся дверей.

Верная помощница кивнула в пустоту и бесшумно занялась ежедневными обязанностями.

***

Изабелла медленно возвращалась по мраморным коридорам дворца из кабинета британского монарха. Она только что вспомнила свой недавний сон.

Кто он такой? Сколько раз она уже видела его по ночам? Зорро… Непостижимая легенда Калифорнии. Мужчина в черном, борец за справедливость, неуловимый и загадочный. Правда ли это? Или не более чем сказка?

Девушка подошла к окну и посмотрела в манящую даль. Может, когда-нибудь она его встретит?

– Изабелла, ты где?

Принцесса вздрогнула и оторвала блуждающий взор от бесконечного ландшафта.

– Иду! – крикнула она в ответ и почему-то совершенно разбитая побрела в комнату.

– Что с тобой? – разволновалась Керолайн, увидев помрачневшее лицо подруги. – Как прошла встреча?

– Хорошо. Кери, у меня к тебе вопрос.

– Слушаю, – вытянулась служанка.

Изабелла немного помолчала, словно решаясь, озвучивать тяготящие ее мысли или нет, но в конце концов произнесла:

– Что ты знаешь о Зорро? Только скажи мне правду.

Керолайн подозрительно прищурилась, однако ответила:

– Я много слышала о нем. Он борец за справедливость, неуловимый и…

– Загадочный. Это я знаю, – перебила ее Изабелла. – А существует ли он на самом деле или это сказки моряков?

– Не знаю, но люди говорят…

– Люди много говорят, а я хочу знать наверняка!

– Что происходит? – предупредительно уткнула руки в осиную талию подруга. – Даже если он существует, какое это имеет значение? Впереди такой долгий и насыщенный день!

Изабелла немного помолчала, еще раз посмотрела в окно и вздохнула:

– Да… Наверное, ты права. Давай лучше готовиться к празднику.

И девушки занялись исследованием содержимого необъятных шкафов принцессы.

– Кери, – снова позвала Изабелла, пытаясь выпутаться из нескончаемых метров шелка и бархата, – ты, случайно, не знаешь, какой подарок собирается преподнести мне отец?

– Случайно, знаю, – заявила Керолайн и с самым невозмутимым видом продолжила перебирать наряды.

– И какой же? – нетерпеливо спросила принцесса, застыв с очередным вечерним туалетом в руках.

– Не скажу.

Такой наглости Изабелла даже представить не могла.

– Что?! – У нее округлились глаза. – Несносная девчонка! Немедленно отвечай!

– Я занята, – еще спокойнее ответила противная служанка.

– Ах, так?! Сейчас я тебя поймаю, и ты мне быстренько все выложишь! – принцесса сбросила на пол ворох нижних сорочек и начала решительно пробираться в сторону совершенно отбившейся от рук подруги.

– И тогда мы опоздаем окончательно и бесповоротно, – издевательски фыркнула служанка, заметив устремившуюся к ней тонкую фигурку.

– Когда я до тебя доберусь, тебе будет все равно.

– Ну, доберись, – ухмыльнулась Керолайн, шмыгнув на другую сторону круглого стола, на котором, как и на кровати, уже красовалась разноцветная гора одежды.

– И доберусь!

Звонкие голоса и веселый смех раздавались по всему восточному флигелю дворца.

– Девочки! – произнес кто-то громким голосом. – Праздник начнется через полтора часа, а вы еще не готовы!

Девушки моментально ретировались за дверцы ближайшего шкафа и в один голос пискнули оттуда, что почти одеты.

– Я буду ждать вас обеих через сорок минут в своем кабинете, – с напускной строгостью предупредил Георг III, стараясь не рассмеяться при виде представшего перед ним разгрома и двух улыбающихся до ушей личиков. – Сорок минут! Запомните!

Подруги вылезли из убежища и замерли посреди комнаты.

– Кажется, надо торопиться, – пошевелилась Керолайн.

– Соизволю согласиться.

И они продолжили приготовления.

– Это все из-за тебя, – внезапно заявила Изабелла.

– Из-за меня? – возмутилась служанка. – А ты не думаешь, что, если бы ты не спросила про подарок, мы бы уже давно были готовы к празднику?

– А ты не думаешь, что, если бы ты сразу ответила на мой вопрос, мы бы так не шумели и не потревожили отца? – передразнила подругу Изабелла. – Это ты во всем виновата.

– Ах, я, значит, виновата?! – вознегодовала Керолайн и рванула за Изабеллой вокруг кровати.

– Кто же еще? – измывалась принцесса.

– Сейчас я тебя поймаю – и ты узнаешь, кто! – верещала Керолайн, мчась за подругой.

– Неисправимые, – послышалась за дверью тихая усмешка и удаляющиеся царственные шаги.

***

– Мы готовы! – сообщила Изабелла, появляясь через полтора часа на пороге королевского кабинета в сопровождении своей служанки.

– Очень хорошо.

– Как ты находишь мое новое платье? – небрежно спросила девушка, не преминув при этом бросить с десяток взглядов на собственное отражение.

– Возможно, оно делает тебя несколько старше и полнее…

– Папа!

– Оно прекрасно, особенно на тебе.

Действительно, платье было чудесное. Такое легкое и воздушное, что Изабелла казалась в нем совершенно невесомой. Кремово-белый цвет ткани, украшенной нежно-розовыми вставками, делал принцессу такой чистой и воздушной, что она была похожа на маленького ангела, пару минут назад спустившегося с проплывавшего мимо дворца облака. Длинные волнистые волосы, аккуратно уложенные дотошной подругой, темным блестящим водопадом струились на хрупкие плечи, открывая высокую грудь с тонкими серебряными украшениями и крохотными драгоценными камнями, сверкающими подобно каплям дождя на недавно распустившихся цветах. И эти глубокие, сияющие, прозрачно-бирюзовые глаза…

– Точно? – подняв бровки, уточнила девушка.

– Ты выглядишь великолепно, дорогая, – заключил Георг III и поднялся с кресла. – Нам пора идти. Почти все гости собрались. – И несколько тише добавил, – сорок минут назад.

Комната опустела. Слышно было только, как шурша подолами платьев и негромко переговариваясь по дороге, девушки проследовали на лестницу за королем.

Проходя один за другим высокие светлые коридоры и перешептываясь с подругой за спиной царствующего монарха, Изабелла всем телом ощущала невообразимую легкость и даже некоторую невозможность происходящего. Мало того, что Керолайн, вопреки здравому смыслу, с утра выпустила свою принцессу из комнаты в совершенно неподобающем королевскому лицу облачении, так последняя еще и умудрилась ворваться в этом виде в кабинет Георга III, спросить его о собственном подарке и не только не получить замечание, но и услышать такой редкий и всеми желанный смех. Более того, монарший отец, которого она сегодня уже несколько раз непозволительно для себя назвала "папой", вместо того, чтобы послать прислугу, лично зашел в покои Изабеллы и сообщил о том, что будет ждать ее в кабинете. А когда подруги предстали перед его глазами с почти часовым опозданием, что в другое время повергло бы аккуратную и пунктуальную Керолайн в ужас и за что любой из обитателей королевской резиденции мог впасть в длительную немилость взрывного характера царствующего представителя Ганноверской династии, эта задержка была воспринята, по всей видимости, как маленький дамский каприз. Такое неожиданное поведение ближайшего окружения вкупе с невероятной погодой за окном окончательно заставили принцессу увериться в том, что сегодня действительно самый лучший день и что жизнь в семнадцать лет только начинается.

А внизу уже ожидала огромная толпа придворных. Разговоры не прекращались ни на минуту. Все обсуждали грядущее торжество и, как водится, королевскую семью.

– Его Величество король Соединенного Королевства Георг III и принцесса Изабелла! – огласились своды дворца.

Все мгновенно смолкло. Монарх и его дочь в сопровождении шедшей чуть в стороне Керолайн появились на парадной лестнице.

– Ваше Величество, моя госпожа… – послышалось со всех сторон.

Провожаемая неоднозначными взглядами лордов, графов и герцогов Изабелла гордо прошествовала за отцом и села рядом с ним на трон своей матери.

Королева Шарлотта Меклинбург-Стрелицкая, к величайшему разочарованию всего двора, не смогла присутствовать сегодня на дне рождения своей младшей дочери. Внезапно сраженная непонятным недугом, она уже месяц не выезжала из загородной резиденции и была помещена под пристальное внимание самых прогрессивных врачей своего времени. И хотя, судя по ежедневным медицинским отчетам, ее здоровье за последнюю неделю пошло на поправку, окружавшие ее светила медицинских наук настрого запретили ей покидать ее царственный лазарет.

Кроме матери Изабеллы на сегодняшнем празднике по разным причинам отсутствовали старшие сестры: Шарлотта Великобританская, Августа София и Мария, а также брат Изабеллы, первенец Георга III и главный претендент на престол – Георг, принц Уэльский. Остальные члены семьи самого многодетного монарха в истории Британии уже были в сборе и с не меньшим воодушевлением, чем приглашенная знать, ждали начала торжественного обеда.

Прошло некоторое количество времени, прежде чем все гости расположились на предназначенные места, занимаемые согласно заслуженным ими или их отцами положениям. Вновь послышались разговоры, но король властно поднял руку, ознаменовав желание говорить.

– Дамы и господа! – Все смолкло. – Мы собрались сегодня здесь по чрезвычайно важному поводу. Семнадцать лет назад этот мир озарился рождением моей дочери.

Изабелла встала и следующую четверть часа была вынуждена неподвижно простоять рядом с отцом, который с вдохновением погрузился в воспоминания ее детства.

В его рассказе, в основном, фигурировала завидная выдержка его чада, ее вдумчивость, рассудительность, самообладание и спокойствие и, как следствие, вытекающее из всего этого умение разбираться в сложных ситуациях и способность вовремя дать ценный взгляд со стороны. Кроме того, не были обойдены стороной ее природные таланты и прекрасная память, которые, вкупе с усидчивостью и любовью к учебе, позволяли ей делать прекрасные успехи во всех изучаемых областях. Не забыл британский монарх отметить ее выдающиеся способности в области музыки, в танцевальных дисциплинах и в изучении иностранных языков, а также подкрепить все это упоминанием о навыках фехтования и верховой езды.

Само собой, что почти каждый смысловой абзац встречался бурным одобрением и продолжительными аплодисментами аудитории. Возможно, в другое время девушка и восприняла бы эту речь с соответствующим случаю удовольствием и сопроводила бы некоторые факты подходящим выражением лица и скромной улыбкой, но сейчас, стоя к отцу ближе всех, она все с возрастающей тревогой отмечала увеличение характерного безумного блеска в его глазах, появившегося под воздействием воодушевления от собственной речи. А это означало, что через несколько минут остановить его станет невозможно.

Изабелла осмотрелась по сторонам: кроме Керолайн, стоявшей слишком далеко, чтобы что-нибудь заметить и предпринять, в имевшемся окружении не было никого подходящего. Девушка сжала кулачки – ситуация выходила из-под контроля.

– В связи с вышеизложенным, – все больше и больше распалялся король, – я хочу объявить, что в самое ближайшее время Изабелла в сопровождении собственной свиты и трех государственных советников отправится на землю Калифорнийского полуострова для самостоятельных переговоров с местным губернатором о возможности расположения в Калифорнийском заливе британского флота. В результате этого шага у нашей великой страны может появиться возможность контролировать не только Атлантику, но и бескрайние воды Тихого океана. – Принцесса замерла, пытаясь осознать услышанное. – А самое главное ждет Изабеллу по возвращении с ее ответственной миссии. В случае успешного разрешения этой задачи она… – Георг III наконец поднялся со своего трона и выдержал театральную паузу, – будет провозглашена еще одним претендентом на наш престол!

Изабелле показалось, что ее оглушила и с головой накрыла какая-то звуковая волна, пришедшая со стороны переполненного зала, однако ее содержание и смысл понять сейчас было невозможно.

"Калифорния!" – истошно билось в висках.

"Калифорния!" – бурлило в сознании.

О том, что она может стать новой королевой Британии и отправится в столь далекое путешествие вершить судьбу всей страны, Изабелла в тот момент не думала. Она даже не понимала значения этих слов.

Калифорния…

Девушка замерла на месте, не замечая приближения волнующейся аудитории, жаждавшей попасть в ее поле зрения: существовало поверье, что человеку, на которого новонареченный монарх обратит внимание, будет сопутствовать стремительное продвижение по службе и успех во всех начинаниях. Но Изабелла смотрела лишь на свою счастливую подругу, уже приблизившуюся к царскому трону, чтобы в любую минуту броситься на защиту ненаглядной принцессы от чересчур резко нахлынувшей толпы.

– Это был один из моих подарков, дорогая… То есть, Ваше Высочество, – шепнул король ошеломленной дочери. – Теперь мое королевство – твое королевство. Но и это еще не все, – продолжил Георг III уже громче, снова поднимая руку. Благоговейное затишье. – Для свершения королевских дел необходимо королевское оснащение. Откройте окна!

Тяжелые и плотные портьеры были отдернуты, и взглядам изумленных гостей предстал необыкновенной красоты фрегат, мягко покачивающийся на волнах придворцовой бухты в двухстах метрах от резиденции. Белоснежные, расшитые золотыми нитями паруса сверкали и переливались в ярких солнечных лучах, неимоверно слепя глаза, а сам корабль был похож на большую белую чайку, готовую вот-вот сорваться с поверхности моря и взлететь в бесконечные небеса.

– А этот корабль, – продолжил король, – будет назван в честь нашей новой королевы. "Изабелла".

Разобрать, была ли продолжена торжественная речь, принцесса не смогла из-за невероятного шума. К этому времени она уже сидела на троне и широко распахнутыми глазами смотрела на не менее ошеломленную Керолайн.

– А в завершении, – почти без паузы продолжил Георг III, – мне бы хотелось преподнести двойной подарок.

Толпа снова стихла и с неподдельным интересом обратилась в слух.

– Я подумал, что королевской персоне нужен надежный и преданный помощник, который в любую минуту послужит необходимой поддержкой и никогда не подведет. Одним словом, правая рука. И у меня есть подходящая кандидатура. – У Изабеллы перехватило дыхание от внезапно осенившей ее догадки, и она поднялась с трона. – Этот человек и Изабелла знакомы с самого рождения, – британский монарх странно запнулся, однако никто из присутствующих этого не заметил. – Они выросли вместе, вместе переживали беды и радости, никогда не предавали друг друга и, уж поверьте, знают друг о друге больше, чем мы все вместе взятые. Я мог бы привести еще с десяток весомых аргументов, однако и так уже отнял немало драгоценного времени нашего праздничного обеда, поэтому, – он перевел взгляд на Керолайн и протянул руку в ее сторону, – я хочу провозгласить тебя, Керолайн Лайт, первой фрейлиной двора и правой рукой принцессы Британии. Ты это заслужила.

Больше он ничего не смог произнести и, заглушенный овациями, сел на место. А лучшие подруги так и остались стоять без движения, обескураженные и полностью дезориентированные несмолкающим шумом.

– С днем рождения, дорогая, – произнес король и улыбнулся.

***

Через некоторое время гости переместились в соседнее помещение, где прислуга уже накрыла огромный стол для более чем полутора сотен человек. Присутствующие хоть и не явно, но вполне предсказуемо обсуждали недавнюю речь монарха и будущую жизнь в случае воцарения юной королевы. Каждые две минуты произносились тосты за принцессу, ее отца и государство в целом.

Что касается самой Изабеллы, то она сидела и думала только о том, что недавно услышала. Девушка понимала, что из всех подарков, которых удостоил ее сегодня король, запланированным был лишь корабль, построенный специально ко дню ее рождения и названный ее именем. Именно об этом подарке и должна была знать Керолайн. Все же остальные сюрпризы – практически кругосветное путешествие, провозглашение Изабеллы новым претендентом на престол, назначение служанки первой фрейлиной, – все это, несомненно, было сказано под влиянием болезненной эмоциональности ее отца. Принцесса с тревогой думала о том, как отреагирует на случившееся ее старший брат Георг. Ведь именно он должен был унаследовать британский престол после своего родителя. К этому был готов он сам и вся их многочисленная семья. Но почему никто из них ничего ей не сказал? Не подошел, не посоветовал обратиться к членам парламента и уладить эту ситуацию, что нередко случалось после подобных выпадов короля. Никто не выразил своего недовольства. Напротив, при каждом пересечении взглядов Изабелла ясно видела улыбки и одобрительное кивание со стороны братьев и сестер. Это было в высшей степени непостижимо, хотя и вполне вязалось с особенной неправдоподобностью сегодняшнего дня, поэтому, решив не забивать голову необоснованными догадками и дождаться старшего брата для урегулирования столь тонкого вопроса, принцесса попыталась отвлечься и влиться в праздничную струю.

В этот день все были счастливы и довольны. Все. За исключением одного человека – предпоследней дочери действующего монарха Ганноверской династии, принцессы Фионы. Она сидела вдалеке от трона отца, молча сжимая кулаки и до крови вонзая ногти в ладони. Каждую минуту то справа, то слева от нее вставал какой-нибудь лорд и начинал делиться воспоминаниями о том, как он знал Изабеллу еще совсем маленькой девочкой – даже если он не знал ее совсем, – получал свою долю одобрительных аплодисментов и, вновь занимая свое место, продолжал обсуждать историю с соседями.

Никто не заметил озлобленного лица Фионы и ее ненавидящего взгляда. И никто не обратил внимания на ее чудесное новое платье и умопомрачительную прическу, на которую она потратила столько времени и сил.

Но главной причиной ее злости была Изабелла. Практически провозглашенная правительница! Вот уж чего Фиона не могла даже представить, так это младшую сестру в роли нового монарха. А ведь Фиона была старше на целых полтора года, и она была уверена, что их брат Георг после смерти отца непременно возьмет ее в свое ближайшее политическое окружение. Так как же такое могло произойти? Она же намного лучше разбиралась в политике, чем Изабелла. Она опытнее, начитаннее и образованнее. Почему снова Изабелла? Почему?

Фиона готова была выть от бешенства. Опять младшая дочь стала всеобщей любимицей! Опять ей пели дифирамбы! Опять она снискала всеобщую любовь и признание! И за что?! Только за то, что она была самым желанным ребенком королевы? За ее хорошенькое личико и статную фигурку? За эту напускную серьезность и набившую всем оскомину молчаливость?! Ведь эта маленькая заучка ничего другого не умела, как только молчать и слушать! Сколько Фиона себя помнила, Изабеллу все время ставили ей в пример. Самая скромная, самая усидчивая, самая вдумчивая, самая элегантная, самая загадочная! Она всегда была самой-самой! Казалось бы, куда уже больше? Но сегодня особенность Изабеллы перешла все границы…

– Что ж, – неслышно прошипела Фиона, – мы еще посмотрим, кто из нас лучше.

***

День рождения завершился незаметно.

Так же легко и празднично, как королевский обед и вечерний бал, пролетели десять дней, отведенные Изабелле и ее свите на подготовку к отъезду. Принцесса почти все это время провела в загородной резиденции у матери, которая, услышав про стремительный отъезд, немедленно призвала дочь к себе, а всеми заботами по сбору вещей и необходимых бумаг занялась верная подруга.

Изабелла ждала, что ее мать внесет хоть какую-то ясность в происшедшее за последние дни, но та хранила молчание и завершала разговор при любой попытке перевести его в щекотливое русло. Все, что поняла принцесса, это было полное нежелание ее семьи вмешиваться в странные планы британского монарха. По крайней мере, в ближайшее время. Однако, поразмыслив, она пришла к выводу, что это было наиболее рациональным решением. За время ее отсутствия импульсивный порыв Георга III пройдет, и при аккуратном содействии семьи и советников все вернется на круги своя. Видимо, из этих же соображений королева так срочно пригласила дочь к себе, изолировав ее ото всех источников политической информации. Не располагая никакими сведениями, Изабелла будет не в состоянии вести переговоры с правящими представителями полуострова, само местоположение которого она смутно представляла. А это, в свою очередь, естественным образом отдалит ее от так внезапно замаячившего впереди престола.

Тем не менее довольно обширные познания в современной истории и геополитике, в частности о том, что в Мексике и США сейчас активно образуются штаты, никак не вязались с тем, что принцесса услышала в речи короля о губернаторе Калифорнии и потенциальном контроле Великобританией Тихого океана. Одним словом, все было так странно и неправдоподобно, что Изабелла в очередной раз решила не тратить силы на неразрешимые на данный момент вопросы и подождать, пока все ответы придут сами собой. Тем более что ждать оставалось недолго.

День отплытия наступил. Во дворце снова дали праздничный обед. Все присутствующие были необычайно взволнованы, а в атмосфере витало ощущение приключений и неизведанности. И все же во всеобщем оживлении оставалось два спокойных человека – Изабелла и ее старшая сестра.

Эти дни не прошли для Фионы даром. Принцесса все успела продумать: она отправится в Калифорнию под предлогом оказания посильной помощи в сложном задании, а там, вдалеке от дома, на другом конце света ее руки будут развязаны значительно больше, чем здесь. Король Георг предусмотрительно выслал в Калифорнию два корабля за неделю до отплытия Изабеллы, и Фиона уже тайно переправила на один из них своего самого верного соратника – подругу и служанку Шарлотту. А одним поздним вечером она зашла в кабинет к отцу и сумела добыть разрешение на путешествие. Поэтому сейчас, вызывая удивление и восхищение всего двора своей отвагой и преданностью государству, Фиона наравне с Изабеллой принимала поздравления и пожелания хорошей погоды и попутного ветра.

Церемония отправления корабля должна была начаться с минуты на минуту. Все ждали Георга III, который именно сейчас, вопреки болезненной пунктуальности, почему-то задерживался. Волновался ли он из-за того, что отпускает уже не одну, а сразу двух дочерей в такой далекий и опасный путь, сомневался ли в правильности своего решения или тот самый его экстатический порыв уже прошел, вернув ясность уму и сознательную оценку происходящему, было неизвестно; однако, когда он появился на парадной лестнице, атмосфера ожидания была накалена до такой степени, что, стоило ему поднять руку и указать на двери, как толпа придворных, даже не дождавшись его слов, с единым выдохом хлынула из праздничного зала в сторону бухты.

Изабелла подошла к отцу за благословением.

– До свидания, отец, – прошептала она.

– До свидания, моя маленькая королева, – произнес король. – И пусть мои любовь и благословение всегда будут с тобой…

Вскоре о борт корабля была разбита бутылка вина, и принцесса Изабелла первой взошла на судно. За ней проследовала Фиона, государственные советники и часть британского двора. Паруса фрегата были давно расправлены, подул попутный ветер. Оставалось лишь развязать шелковую ленту, которая будто бы удерживала корабль у родных берегов, но Изабелла медлила. Ее не покидало томящее ощущение, что она сюда не скоро вернется. А, может, не вернется никогда…

Девушка посмотрела на небо и медленно подняла руку. Одно движение – и корабль был отделен от берега широкой полосой золотисто-красной от солнца воды.

Принцессу охватили странные мысли о доме, о семье, о стране, о последней неделе, столь сильно изменившей ее до этого размеренную жизнь, об ощущении нереальности, не покидавшем ее все это время, о непонятных снах и загадочном мужчине в маске. Однако вскоре все это сменилось чувством свободы и одновременно ответственности за свою миссию на новой незнакомой земле.

Девушка не заметила, как ее судно в сопровождении еще трех до предела вооруженных кораблей покинуло родной залив, и очнулась уже поздно ночью от холода, когда все, кроме капитана и его помощников, давно разошлись по каютам.

Никто не трогал ее, не пытался заговорить и отвлечь от ее мыслей; и, несмотря на опустившуюся ночь, на полную серебристо-белую луну и на пронизывающий ледяной ветер, молодая королева все еще стояла на борту корабля, тихо шепча темноте:

– Наконец я свободна. Я иду…

***

Путешествие до американского континента заняло больше полумесяца. Два раза корабли попадали в шторм, однако благодаря слаженным действиям команды все обходилось благополучно.

Принцессе Изабелле казалось, что плаванье никогда не закончится. Несчетное количество раз она выходила на борт судна, но перед ней расстилалась все та же бесконечная сине-зеленая гладь. Сначала она почти все свободное время находилась рядом с капитаном, несколько раз под его руководством и при минимальном ветре даже сама держала штурвал, но потом это случалось все реже и реже. А в последние дни она уже едва держалась на ногах из-за выматывающей качки и бесконечно бьющихся о борт волн. Вдобавок у Керолайн не на шутку разыгралась морская болезнь, усугубившаяся тяжелой адаптацией к постоянным изменениям климата, поэтому Изабелла практически не отходила от подруги.

День проходил за днем, все одинаковые и бесконечно длинные, пока одним пасмурным и дождливым утром на корабле не раздался пронзительный крик:

– Земля! Я вижу землю!

Это были берега Америки.

И, несмотря на то, что впереди предстоял еще месяц пути вокруг южноамериканского континента, ликованию путешественников не было предела: после восемнадцати дней созерцания однообразного морского пейзажа – хотя порой он был просто великолепен – увидеть наконец траву, деревья, птиц, животных и почувствовать под ногами твердую, устойчивую землю – это ощущение было не сравнимо ни с чем другим.

Потянулись долгие недели огибания огромного материка до тех пор пока, по сообщению капитана, до прибытия не осталось меньше трех суток. Само собой, что ни Изабелла, ни Керолайн не могли спокойно спать все эти три дня, и, разумеется, именно они были первыми представителями экипажа, ступившими на неизвестную землю.

Счастье прибытия охватило все четыре корабля, и, едва дождавшись полной остановки судна, члены королевской свиты начали поспешно перебираться на пристань.

Но ни один человек, даже Керолайн, не знал, почему так часто Изабелла оглядывалась назад, в бескрайнюю пустыню волн и ветра, словно надеясь увидеть там что-то. И никто не знал, что одной ночью рядом с ними, как призрак, возник большой и богато оснащенный корабль. Он постоял на месте несколько минут, словно желая убедиться в том, что британский флот идет в нужном направлении, а затем, вильнув в сторону, исчез в прибрежных пещерах полуострова. Изабелла успела увидеть освещенную луной высокую мужскую фигуру, неподвижно стоявшую на борту судна и смотревшую в сторону королевской процессии, и рассмотреть название корабля – "Бускадор". В тот момент она почувствовала, как волосы на голове зашевелились от ужаса: это был Лукард – молодой влиятельный пират, успевший прославиться на весь мир за всеобъемлющий контроль атлантических просторов.

Но почему же он их не тронул? Почему так тихо увел корабль за скалы и уступил дорогу? Действительно ли она могла видеть самого Лукарда? Если это он, то что делает в Тихом океане? И, наконец, почему никто из команды всех четырех кораблей не заметил так близко прошедшего пиратского судна? А, может, ей все это просто показалось? Ведь так легко забыться волшебной лунной ночью среди тысяч миль бархатной океанской воды…

***

А в это время на побережье уже царило неимоверное оживление. Там собрались встречающие гостей отряды солдат, влиятельные фамилии полуострова и ответственное за проведение встречи лицо – капитан Монтесеро, командующий гарнизоном Калифорнии, чрезвычайно взволнованный и доставляющий организаторам больше хлопот, чем помощи.

Безусловно, все поселение знало о приезде британской свиты. Оба быстроходных корабля, предусмотрительно высланных Георгом III за неделю до отправления принцессы Изабеллы, благополучно миновали все опасности и принесли свою весть в место назначения точно в запланированные сроки.

– Добро пожаловать на землю Калифорнии, принцесса Изабелла! – произнес капитан Монтесеро на ужасном французском с не менее ужасной улыбкой.

Это был довольно высокий, худощавый, на вид пятидесятилетний мужчина с уже нередкими проседями в темных волосах, козлиной бородкой и глазами цвета мокрой земли, которые все время бегали из стороны в сторону и неприятно цеплялись за окружающие предметы. Позади него, вытянувшись на караул, расположились стройные ряды солдат, одетых в выстиранную и до скрипа накрахмаленную форму, неотъемлемым украшением которой служили кнут и шпага.

Рядом с заливом уже стояли экипажи, которые все это время ожидали появления гостей.

Принцессе оставалось только удивляться, как эти люди, живущие на самом краю света, сумели достичь таких ошеломляющих результатов во всем, что она видела, пока ехала до нового места жительства. Невиданный британским двором вид карет здесь, по рассказам двух сопровождавших их охранников, уже с успехом использовался в течение нескольких лет. Безупречно работали оросительные системы, сбои в которых довольно часто наблюдались в Европе. Кроме того, по пути принцесса успела разглядеть прелестные одноэтажные домики и была поражена, когда ненароком узнала, что они принадлежали крестьянам и рабочим.

Принцесса и ее фрейлина только открывали рты при виде все появлявшихся перед их глазами чудес.

– Я думала, что нас завезут на край цивилизованного мира, – честно призналась Изабелла подруге.

Керолайн промычала в ответ что-то нечленораздельное и снова уставилась в окно летящего по тщательно отсыпанным дорогам экипажа.

Меньше чем через полчаса они уже находились внутри одного из залов главной крепости Калифорнии, в которой предполагалось остановиться высокопоставленным гостям. Все члены британского двора, включая тех, что приехали сюда по приказу короля предыдущим рейсом, удобно расположились в специально приготовленных для них комнатах. Внизу остались только Изабелла и Керолайн, ожидая прихода Монтесеро в надежде получить от него как можно больше интересующих сведений.

Девушки не теряли времени даром и вскоре все, что им сегодня попалось на глаза, было перетерто по косточкам. Главной темой являлась чудо-Калифорния. Подруги все еще не могли поверить в увиденное и без конца спорили о том, как же отстоящий так далеко от прогрессивной Европы народ смог так высоко развить свое поселение.

– Еще раз добрый вечер, прекрасные леди. Могу ли я быть чем-нибудь полезен для вас? – коверкая все слова и правила французской речи, рассыпался в приветствиях Монтесеро, внезапно появляясь из-за спины.

– Да, – подскочив от неожиданности, ответила Изабелла. – У нас есть несколько вопросов, которые мы бы хотели обсудить с Вами.

– В таком случае, – улыбнулся капитан, – возможно, будет лучше, если мы поговорим в другой комнате, где… – он с недоверием покосился на Керолайн, – нас никто не услышит.

– Вы можете говорить все что угодно в присутствии Керолайн! – отрезала Изабелла.

– О, я буду непередаваемо счастлив иметь беседу сразу с двумя неотразимыми гостьями нашего скромного поселения! – воскликнул Монтесеро, утопая в глубине отвешиваемого поклона. – Прошу следовать за мной!

И вся небольшая компания торжественно удалилась в соседний зал.

***

Луна уже давно заняла свое место на небосклоне, но Изабелла, Керолайн и капитан Монтесеро все еще вели оживленные разговоры. Девушки были сражены наповал, когда, выйдя на предмет столь высокого уровня развития поселения, получили информацию о том, что почти все из перечисленного ими было спроектировано и сконструировано под началом всего одного человека – сына губернатора Калифорнии Диего де ла Вега.

Изабелла вздрогнула при звуках этого имени, но не поняла, почему. Вроде бы оно показалось ей знакомым.

В попытке отвлечься от непонятных ощущений принцесса перескочила на другую тему и внезапно произнесла:

– Капитан, Вы не могли бы поведать нам пару слов о Зорро?

Она услышала собственный вопрос уже когда он был задан и тут же прикусила язык, потому что поймала на себе ошарашенный взгляд подруги. Но вернуть своих слов обратно не могла.

– Что я могу о нем рассказать? – задумчиво протянул Монтесеро.

Изабелла почувствовала легкий холодок на шее, потом на спине, потом в руках и ногах. Сначала он был совсем незаметным и, возможно, даже приятным после жаркого дневного воздуха и палящего солнца, и незаметно перетекал из одной части тела в другую, словно тонкий освежающий ручеек, но в какой-то момент он вдруг скрутил ее тело так, что девушка не смогла больше шевелиться и почти окаменела.

Зорро не был сказкой.

– Не пожелал бы я Вам встретиться с ним ночью.

– Почему? – спросила она почти беззвучно.

– Это слишком опасный субъект для такой восхитительной девушки, как Ваше Высочество.

Изабелла вспыхнула и мигом вернула себе способность к движению. Да как он посмел говорить о ней в подобном тоне?! О ней, о принцессе Британии!

– От него можно ожидать всего, что угодно, – продолжил невозмутимый голос сквозь клокочущий от негодования воздух.

"Слишком опасный… Можно ожидать, чего угодно… " – услышала девушка еще раз, уже в своей голове.

А это значит… Она глубоко вздохнула. Это значит, что он существует.

Изабелла быстро взяла себя в руки и забыла о бесцеремонном заявлении. Слишком многое еще необходимо было узнать.

– Сдается мне, Вы не представляете, что это за личность, – неверно истолковал Монтесеро молчание своей собеседницы.

– Возможно… я… – начала принцесса.

– Он же разбойник!

– Почему? – Изабелла уже давно перестала обращать внимание на шарканье ног под столом, кашель и томные воздыхания Керолайн.

– Он носит маску.

– Ну и что?

– Это значит, что он очень плохой и опасный человек. Мы не исключаем возможности, что он убийца.

– Удивительно. А я слышала, что он борец за справедливость, защищающий слабых и обиженных.

Монтесеро на мгновение осекся и уставился на принцессу.

– Он известен в Британии?

– В большей части Европы, – с милой улыбкой доложила Изабелла.

– Мои поздравления, – приглушенно отозвался ее собеседник.

Девушка интуитивно поняла, что разговор на этом закончился, и поспешила избавиться от гнетущей компании.

– С Вашего позволения, мы бы хотели отдохнуть. Путешествие было довольно выматывающим, и мы немного устали.

– О, безусловно, – засуетился Монтесеро, хотя у него на лице было написано, что сейчас ему абсолютно все равно, устали его гости или нет. Даже по его дыханию Изабелле было понятно, что этот разговор, а именно его заключительная часть, доставил ему сомнительное удовольствие. И, тем не менее, капитан выполнил свой долг до конца. – Я провожу Вас в Ваши апартаменты.

Через несколько минут они уже стояли перед двумя одинаковыми дверьми.

– Внутри покои соединены между собой, – проинформировал Монтесеро.

– Тысяча благодарностей. Спокойной ночи.

– Если Вам что-нибудь понадобится, Вы всегда можете сообщить об этом моим подчиненным.

– Еще раз благодарю.

– Спокойной ночи, Ваше Высочество.

– Спокойной ночи.

***

– Знаешь, Кери, – произнесла Изабелла, когда девушки уже были готовы отойти ко сну, – мне было рядом с ним не очень уютно.

– Аналогично, – отозвалась фрейлина из своей комнаты. – Вот только твой вопрос про Зорро – верх дипломатичности.

– Зато мы сразу пошли спать.

– Надеюсь, Ее Высочество довольна полученными сведениями? – Керолайн всегда так официально обращалась к подруге, когда была недовольна каким-нибудь ее поступком.

– Вполне. Спокойной ночи, Кери, я очень устала.

– Спокойной ночи. Я закрыла входные двери, а межкомнатная пусть останется открытой.

– Хорошо, я ложусь, – согласилась Изабелла и исчезла в отведенных ей покоях.

Но она не пошла в кровать, как обещала. Разместив подушки под одеялом так, словно там лежал человек, и убедившись в том, что Керолайн уже мирно посапывала у себя в спальне, принцесса мягко подошла к двери и неслышно выскользнула наружу.

Глава

2

– ¡Atrapen a Zorro! ¡Atrа́penlo! – раздавалось со всех сторон. – ¡Su Alteza no debe verlo![10]

Юркая тень потревожила спящую флору, и на поляну, окруженную густым частоколом деревьев, на короткое мгновение выскочил какой-то странный человек. Он был небольшого роста, худой, узкоплечий, облаченный в черный костюм с длинным плащом. Лицо же его почти полностью скрывали широкополая черная шляпа и маска.

– ¡Aquí estа́! ¡Atrа́penlo![11] – надрывался Монтесеро, пытаясь донести до умов подчиненных, что Зорро должен быть пойман.

Секунда – и цель снова скрылась в зарослях.

– ¿Qué estа́is esperando?[12] – выходил из себя командующий, ежеминутно щурясь и пытаясь рассмотреть своего врага.

Однако его люди медлили: сегодня что-то было не так.

И вдруг:

– ¡Capitán! ¿A quién tenemos que atrapar?[13]

Монтесеро обернулся в сторону заданного вопроса и замер. Неподалеку от места действия, прислонившись к дереву и небрежно сложив руки на груди, стоял невероятно красивый, сильный и высокий молодой человек, обнажая в беззвучном смехе жемчужно-белую улыбку.

– ¡Atrapen a ambos! – от неожиданности взвизгнул командир. – ¡Eliminarlos![14]

Но солдаты, напротив, замедлили ход, а потом и вовсе начали переминаться с ноги на ногу и сосредоточенно изучать кончики запыленных ботинок. Предыдущая цель нравилась им своими габаритами значительно больше. Их было всего трое человек, не считая капитана, и они слишком хорошо знали, какие последствия для столь малочисленного состава несет с собой подобная встреча. Подкрепления же ждать было неоткуда, потому что еще несколько частей их отряда сейчас искали Зорро в совершенно противоположных сторонах.

После разговора с принцессой командующий гарнизона отдал приказ во что бы то ни стало отыскать и поймать Зорро. Он забрал из крепости около двадцати подчиненных и, разбив на группы, отправился на поиски. Но по иронии судьбы отрядом, встретившим желаемый объект, оказался его собственный и, как назло, самый малочисленный.

Луна вышла из-за туч и осветила фигуру противника. Монтесеро ненавидел эти моменты, когда всем, включая его самого, невольно приходилось задерживать взгляд на великолепной внешности и атлетической фигуре этого разбойника в маске, самим существованием мешавшего спокойному приближению старости и заслуженному уходу на покой.

– Capitán, ¿hace tanto que no me ha visto?[15] – раздался сильный низкий голос.

Монтесеро молча согласился с закономерным вопросом, однако вслух произнес:

– Si es Zorro, ¿quién es el otro?[16]

А вжавшийся в дерево объект его вопроса тем временем широко открытыми глазами смотрел на истинного героя.

– ¿Quién eres?[17] – не спросил, а потребовал Зорро.

Сильный голос вновь разрезал ночную тишину. Ответа не последовало.

– ¿No me has oído?[18] – спокойно переспросил молодой человек, но от этой интонации по спинам присутствующих пробежал холодок.

Внезапно незнакомец сорвался с места и затерялся среди деревьев и кустов. Зорро посмотрел ему в след, затем обвел сгрудившийся отряд горящим взглядом и исчез в том же направлении, в котором убежал самозванец.

Солдаты стояли и бездумно смотрели друг на друга. Сегодня превосходство их многолетнего врага ощущалось почему-то особенно сильно. Наконец Монтесеро встряхнул головой и неожиданно хриплым голосом скомандовал:

– ¡Seguidlos![19]

Разбитый и выведенный из строя отряд медленно побрел выполнять приказ.

А к тому времени беглец уже покинул свое укрытие и облегченно вздохнул: погоня осталась позади. Вокруг не было слышно ни звука. Только шелест спящих листьев и приминаемой травы. Он сбавил темп и пошел тихим шагом в известную ему одному сторону, однако уже через пару мгновений интуитивно обернулся и совершенно не по-мужски взвизгнул: из-за деревьев на открытое пространство бесконечной прерии выступила высокая черная фигура. Их разделяло не более двухсот метров.

Самозванец бросился бежать вдоль линии рощи. Несколько раз он оборачивался и с ужасом обнаруживал, что расстояние сокращалось с головокружительной скоростью. Плащ препятствовал быстрому бегу и путался в ногах, шляпу приходилось постоянно придерживать рукой, чтобы она не слетела от ветра, и, в довершение, маска начала предательски ослаблять свой узел и соскальзывать с лица.

Уже почти ощутив себя пойманным, таинственный незнакомец неожиданно резко отпрыгнул в сторону, но в тот же момент почувствовал сильный толчок и оказался сбитым с ног. Его маневр был разгадан безошибочно, поэтому сейчас он лежал на земле, придавленный сильным телом преследователя, тщетно пытаясь выскользнуть и отвернуться. Шляпа сразу же слетела с его головы, и теперь аккуратно убранные назад блестящие темные волосы открывали безупречные черты… женского лица, угадать которые можно было даже сквозь черную ткань.

Пленница все еще пыталась вывернуться из железных тисков, когда Зорро взял обе ее руки в одну, а второй повернул лицо к себе.

– ¿Tu nombre?[20] – потребовал он, заглянув в ее широко открытые, напуганные глаза.

Они блестели, как капли утренней росы на молодой траве, и были непостижимы, как тысячелетние звезды на темном ночном небе…

– Я Вас не понимаю, – прошептала незнакомка, трепеща от близости прижавшего ее к земле горячего тела.

Она часто дышала от страха и быстрого бега, но уже прекратила бесплодные попытки освободиться.

– Как тебя зовут? – перевел Зорро.

"Что ему ответить? Какое имя назвать?" – дрожала девушка, судорожно глотая воздух.

Она же не могла сказать настоящее… Беглянка беспомощно огляделась по сторонам. Нужно было срочно возвращаться. Скоро закончится ночь: в глубине рощи между деревьями уже показалась предрассветная дымка и…

– Дымка! – выдохнула она.

– Дымка, значит? – с непонятной интонацией произнес Зорро. – Какую должность ты занимаешь в британской свите?

Его собеседница не смогла сказать ни слова, чувствуя, как бешено бьется в груди ее сердце.

– Мне повторить вопрос?

– Я фрейлина. Из свиты принцессы, – медленно, подбирая слова, начала девушка.

– И какое поручение ты здесь выполняла?

– Гуляла.

Зорро усмехнулся:

– Это твоя парадная форма?

Дымка замялась:

– Я думала, что в ней меня никто не заметит. А то, что она похожа на Вашу, – это… совпадение.

Зорро пронзил ее пристальным взором. Девушка снова попыталась пошевелиться, но обнаружила, что оказалась лишь еще ближе к своему преследователю. Она видела его глаза – мужские глаза, изумрудно-зеленые, притягивающие, сияющие непостижимым светом, исходящим из самой его глубины. Она чувствовала его силу – мужскую силу, которой она придавала так мало значения до сегодняшнего дня…

Дымка попыталась высвободить руки, но на них словно были надеты стальные оковы. С ужасом она начала осознавать, что кроме них здесь никого больше не было.

"Нужно было послушаться совета…"

Однако прежде, чем она довела мысль до конца, откуда-то раздалась испанская речь:

– ¡No podian ir lejos![21]

И, отвечая на немой вопрос своей жертвы, Зорро произнес:

– Он сказал, что мы не могли уйти далеко.

Дымка увидела, как вспыхнул его взгляд, и почувствовала, как напряглось все его тело.

"Какой сильный…" – метнулось у нее в голове.

– Вставай! – скомандовал Зорро.

Девушка быстро поднялась на ноги и даже успела подцепить и водрузить на место потерянную шляпу, но тут же качнулась в сторону, совершенно не ощущая себя в пространстве, и если бы Зорро вовремя ее не удержал, она в очередной раз оказалась бы на земле.

– Еще минута – и у тебя появится возможность лицезреть твоих поклонников вновь, – предупредил молодой человек, устанавливая ее на подкашивающиеся ноги, но было уже поздно.

Из-за деревьев на открытую прерию один за другим выскакивали бравые солдаты Монтесеро. Сам командующий предусмотрительно отстоял в стороне и довольно потирал руки: во-первых, он смог объединиться с одним из своих ближайших отрядов и теперь в его распоряжении было уже не три, а восемь человек, а, во-вторых, он ожидал найти только одного Зорро, а сейчас его взору открылись оба.

Солдаты начали медленно обступать заклятого врага и невысокого незнакомца, стоящего за широкой спиной спутника, однако все еще держали дистанцию.

– Что будем делать? – тихо спросила Дымка.

Зорро ничего не ответил и улыбнулся, словно не осознавал всей тяжести сложившейся ситуации. Девушка уже хотела напомнить ему, что их было двое против целой группы вооруженных людей, как в этот момент из тени старого раскидистого дерева внезапно появился один из солдат.

– Осторожно! – взвизгнула Дымка, отскакивая в сторону и повторно роняя свой головной убор. – Сзади!

Нападавший остановился как вкопанный. То же самое случилось со всеми остальными.

– La mujer… Es la mujer…[22] – послышался ошеломленный шепот.

Монтесеро незамедлительно оценил ситуацию и быстро перешел на французский:

– Доброй ночи, леди. Мне очень жаль, что мы встретились при подобных обстоятельствах, и в другое время, я уверен, мы заняли бы время чем-то более приятным, но сейчас я вынужден Вас задержать, – произнес он, внимательно осматривая так по-новому представший перед ним объект преследования своими маленькими глазками. – Или, если Вы не против, мы могли бы провести остаток этой чудесной ночи вместе. – Там, под сенью деревьев, он не мог даже подумать, что незнакомец окажется девушкой, к тому же такой восхитительной. – Итак, каков будет Ваш ответ?

Дымка уже собралась высказать этому наглецу все, что думает о его словах, как вдруг:

– Эта леди занята сегодня ночью. Я только что сделал ей предложение, и она согласилась.

– Да как Вы посмели! – зашипела девушка и решительно бросилась на обидчика, однако была моментально обездвижена и прижата к его телу.

Лицо капитана помрачнело: он не слышал реплики прекрасной незнакомки и решил, что этим жестом она отвечает согласием на заявление Зорро, который внезапно отстранил ее одной рукой и увел за собственную спину. Вконец потеряв дар речи от негодования, девушка выглянула из-за широкого плеча и замерла: все противники, а теперь с Монтесеро их стало девять человек, взяли в руки шпаги и образовали почти полную окружность.

– Мне кажется или у нас проблемы? – хмыкнула Дымка из-за спины.

Ее спутник ничего не ответил.

– Вы действительно хотите выступить против девяти вымуштрованных солдат? – язвительно осведомилась она, понимая, что улыбка ее заступника так и не исчезла с его губ.

– Боюсь развенчать твои романтические представления о служащих гарнизона, детка, но в данном контексте я бы не стал применять это определение.

Детка! Он назвал ее деткой! Девушка чуть не задохнулась. Он не имел никакого права говорить о ней в таком тоне! Она вызывающе подняла голову, но в тот же момент услышала стальной лязг клинков и увидела, как ее спутник сделал шаг вперед. Битва началась.

С первых же минут Дымка получила возможность убедиться в том, что ее спутник был превосходным фехтовальщиком: трое или четверо соперников сразу упали на землю и явно были не в состоянии вернуться в строй в ближайшие несколько минут. И хотя их ранения были крайне поверхностными, это представлялось ощутимой потерей для "вымуштрованного отряда".

Девушка перевела взгляд на Зорро и впилась взглядом в его оружие. У ее спутника была великолепная реакция, прекрасное виденье поля и совершенно феноменальная скорость владения шпагой. Кроме того, чтобы атаковать противоположную сторону, молодому человеку не нужно было менять свою позицию, он просто – Дымка даже поднялась на носочки, не веря собственным глазам, – перебрасывал шпагу в другую руку и продолжал сражение без какой-либо потери техники.

Залюбовавшись развернувшимся перед ней действом, девушка непозволительно расслабилась.

– Надеюсь, Зорро переживет, если я лишу его Вашего общества на сегодняшнюю ночь, – жарко сообщил Монтесеро, неожиданно появляясь из тени обезвреженного было дерева, которое еще несколько минут назад казалось надежным тылом.

Дымка вздрогнула и отпрянула в сторону. Когда он успел исчезнуть с поля боя?

– Поверьте мне на слово, леди, тюремные казармы – не лучшее место для такого дивного цветка, – многозначительно поднял бровь командующий гарнизоном. Он предпочел оставить соперника подчиненным, чтобы лично заняться неотразимой молодой амазонкой. – Но мы можем все решить мирно.

Девушка судорожно осмотрелась по сторонам: если она попытается убежать, то, как бы абсурдно это ни звучало, останется без единственного защитника, сражающегося сейчас в паре десятков метров от нее. Однако оставаться на месте она тоже не могла: в сложившейся ситуации это означало для нее моментальное поражение.

– Ваш ответ решит Вашу судьбу, – выжидающе сообщил Монтесеро.

Дымка в безысходности сделала еще два шага назад и вдруг услышала:

– Лови, детка!

Шпага, брошенная Зорро, была тут же направлена на настойчивого собеседника, и капитан, чертыхнувшись, вынужденно поднял руки. Воспользовавшись его заминкой, девушка скользнула на арену сражения и встала спиной к спине со своим недавним преследователем.

Она потратила много лет на обучение, а значит, вполне могла участвовать в этом бою. И хотя у нее не хватило бы духу ни ранить, ни поцарапать кого-нибудь из нападавших, выбить оружие из рук, держать противника в неподвижности под острием шпаги, а также оказать моральное давление внезапным увеличением численности сопротивления было ей под силу.

Так и случилось. Солдаты оказались настолько не готовы к новому альянсу, что Зорро в первую же минуту вывел из строя еще двух соперников, а сама Дымка выбила шпагу последнего нападавшего. Монтесеро же так и остался стоять в тени дерева с поднятыми руками и непримененным оружием перед так печально завершившимися для него переговорами…

***

– Хорошая работа, детка, – похвалил Дымку Зорро, когда они покинули поле боя и отошли на безопасное расстояние, предоставив капитану удовольствие в одиночку разбираться с постанывающей "гордостью гарнизона".

– Перестаньте меня так называть! – предупредила Дымка, распаленная сражением, тем не менее, интуитивно следуя за проводником.

Она знала, что ей необходимо было двигаться несколько в другую сторону, однако продолжала идти за новым союзником. Быть может, подсознательно она уже понимала, что рядом с ним ей ничего не грозило?

– Когда ты злишься, ты становишься еще привлекательнее.

– Да как Вы смеете?! – взвилась девушка и выхватила аккуратно прилаженную до этого к своему поясу победную шпагу.

– О, наша маленькая леди захотела повоевать, – рассмеялся молодой человек.

– Если бы не я, Вы бы проиграли это сражение, – хмыкнула Дымка.

– Тысяча благодарностей.

– Могу поспорить, что…

– Принимаю спор, – не дал договорить ей молодой человек.

– Если я выиграю, Вы снимете маску, – почти подпрыгнув, сообщила девушка его спине.

– А если выиграю я, ты проведешь эту ночь со мной, – внезапно обернулся Зорро и протянул руку.

Дымка ошеломленно остановилась и замерла с открытым ртом, не сумев продолжить запланированную речь.

– Боишься проиграть?

– Нет, я согласна, – упрямо поджала она розовые губки.

И только когда он взял ее руку в свою и оказался рядом настолько, что девушке пришлось задрать голову, чтобы не уткнуться своим хорошеньким носиком ему в плечо, она поняла, как глупо поступила.

– Когда и где состоится поединок? – поинтересовался Зорро.

– Здесь и сейчас, – отрезала его спутница.

– А ты не устала, детка?

– Я Вам не детка! – возмущенно топнула ножкой Дымка и, подумав еще немного, добавила. – И, если я выиграю, Вы перестанете меня так называть.

– Спор состоялся, – заключил ее оппонент.

Дымка не стала ждать приглашения и, не дав молодому человеку занять хоть какое-нибудь положение для поединка, взмахнула заранее приготовленной шпагой и моментально направила ее ему в грудь. Однако, вопреки коварным намерениям, тонкая сталь тут же лязгнула о внезапно возникшее препятствие и взвилась вверх.

Когда он успел достать оружие?!

Девушка провернула клинок и сделала первый выпад. Он был с легкостью отражен. Следующая попытка привела к тому же результату. А потом была еще одна, и еще… Какой бы шаг не предпринимала юная воительница, каждый раз она встречала сильную руку противника. В какой-то момент ей даже начало казаться, что Зорро просто играет с ней, рассматривая ее технику, особенности и привычки. При этом он не нанес ни единого удара, занимаясь исключительно отражением ее атак, что через непродолжительный отрезок времени предсказуемо привело к ощущению неприятного нытья в правом плече.

Оружие с красивым резным эфесом было непоколебимо, сколько бы сил она не вкладывала в свое нападение. Еще никогда девушке не доводилось встречать столь железную хватку напротив.

Три или четыре ожесточенных удара с ее стороны – и ее шпага оказалось выбитой из рук.

– Это не считается! – с трудом переводя дыхание, возникла Дымка. – Я плохо ее держала, потому что не хотела Вас ранить.

Молодой человек с молчаливой улыбкой поднял с земли покачивающееся на эфесе оружие и отдал его вставшей в выжидающую позу сопернице.

Сверкающая сталь скрестилась во второй раз, и во второй раз Дымка была обезоружена.

Третья попытка была самой короткой. Девушка даже не поняла, успела ли сделать хоть пару замахов. Она лишь проследила за полетом своего оружия и вдруг увидела темноту. Не совсем отдавая себе отчет в том, что произошло, она подняла голову и встретила горящий изумрудный взгляд. У нее похолодели кончики пальцев: Зорро только что стоял совсем в другом месте. Она была в этом абсолютно уверена, потому что полет ее шпаги разрезал пустое пространство. Но сейчас его не было. Перед ней оказался черный костюм. Кажется, молодой человек только что переместился по воздуху…

– С тебя три ночи, детка, – раздался его низкий голос у нее в голове.

Девушка вздрогнула от его прикосновения, такого же горячего, как и его испепеляющий взор, и пошатнулась. Перед глазами все неожиданно поплыло. Последнее, что она почувствовала, были сильные руки, в которые она бессознательно опустилась.

***

Прохладный порыв ветра, шум гудящей над головой листвы и шелест травы около ног. Очень странно…

Девушка с некоторым усилием открыла глаза и попыталась понять, почему находится на улице и почему все предметы видятся в правильной ориентации относительно ее самой так, словно она пребывает в вертикальном положении, что, учитывая ее недавно закрытые глаза, также было очень странно.

Она пошевелилась и вдруг с пощипывающим шею онемением поняла, что действительно расположена вертикально. Правда, сидя. Сидя на коленях у Зорро с прислоненной к его груди головой. А сами они, судя по всему, до сих пор находятся недалеко от места их недавнего поединка, почти полностью укрытые от постороннего взгляда бесконечным сплетением склоняющихся до земли ветвей и серебряных ивовых листьев.

Девушка попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. Какое удивительное место. Она ни разу его не видела, и все же оно было ей знакомо… Беспомощно взглянув на своего спутника, Дымка увидела лишь легкую полуулыбку на его красиво очерченных губах.

– Это не… – голос сорвался и отказался ей служить, – не смешно, – выдохнула она, напряженно ожидая развязки.

Молодой человек медленно провел рукой по ее волосам, неожиданно для своей хозяйки оказавшимся распущенными, и откинул бесконечные иссиня-черные локоны ей за спину.

Когда она сняла заколки? Пока пребывала в беспамятстве? Выученными механическими движениями, как перед сном, когда перед глазами уже ничего не видно и хочется освободить голову от тугого узла? Но ведь это было не сонное забвение. Она же потеряла сознание. Как тогда она могла шевелиться? Или она сделала это в промежутке между окончанием поединка и падением в обморок? Тогда почему она этого совсем не помнит?

Зорро был без перчаток. Девушка не видела этого, но поняла. От ощущения похожего на ожог, когда он коснулся ее кожи.

Зачем он их снял?

Шляпы на нем тоже нет. Да и плащ лежит рядом на земле.

Сколько прошло времени? Что здесь произошло?

Нечеловеческим усилием воли девушка заставляла себя выглядеть спокойной, однако тонкие пальцы, крепко сцепленные между собой, предательски раскрывали ее истинное состояние.

– Что Вы со мной сделали? – наконец решилась спросить она, стараясь придать своему голосу как можно больше твердости и вызова.

– А что бы ты хотела? – усмехнулся молодой человек.

Дымка посмотрела ему в глаза, но увидела там не больше, чем ей смогла бы сказать каменная стена.

– Послушай меня, детка…

– Я Вам не детка! – возмутилась Дымка и резко дернулась с места, однако сильные руки и воспоминания об итоге поединка вынудили ее затихнуть и в безысходности отвести голову в сторону.

– Калифорния не самое безопасное место для столь юной особы, тем более ночью. Не ищи проблем, их здесь предостаточно и без…

– Я могу себя защитить! – перебила собеседника маленькая бунтарка, мысленно ожидая неминуемой расплаты за вызывающее поведение.

В том, что попытка выступить против героя в маске чревата неприятностями, она уже успела убедиться равно как на собственном опыте, так и на результате сражения отряда Монтесеро. Но не могла же она допустить, чтобы он заметил ее дрожащие пальцы и услышал срывающееся каждую минуту дыхание?

Кажется, он рассердился! Дымка ощутила скольжение ледяного покрывала по спине и ожесточенное сердцебиение в груди.

Однако в грозовых тучах, собиравшихся над ее головой в течение всей сегодняшней ночи, внезапно забрезжил луч света: Зорро усмехнулся в ответ на ее заявление и спокойно продолжил.

– Со шпагой в руках и один на один – не спорю, – он поднял к себе ее лицо, – особенно, если это будет цвет гарнизона Монтесеро. А если противников будет двое или больше?

Девушка промолчала.

– Не выходи из дома ночью без сопровождения.

Его собеседница ничего не ответила. Прошла минута почти мертвой тишины. И внезапно девушка обнаружила, что между ней и ее избавителем почти не осталось пространства. Такое расстояние между мужчиной и женщиной строжайше воспрещалось при дворе, хотя она никогда не понимала, почему. А еще она вспомнила слова своей гувернантки, сказанные под строжайшим секретом и закрепленным затем всевозможными обрядами и клятвами о сохранении этой тайны, о какой-то странной близости между мужчиной и женщиной, а также о том, что, когда женщина находится без сознания, мужчина может сделать с ней нечто ужасное…

Что-то ударило ей в голову. Она ведь была без сознания все это время. Само собой, что он воспользовался моментом! Неспроста же он дал такой отвлеченный ответ на ее вопрос!

Вот только о том, что именно он мог совершить, девушка не имела никакого представления.

– Мне пора возвращаться, – пытаясь высвободиться из стальных объятий, произнесла Дымка.

– Мудрое решение.

Молодой человек помог ей встать, однако все еще держал за руку.

– Запомни то, что я тебе сказал.

Девушка напряглась в ожидании его последнего жеста. Как только он отпустит ее, она сразу же отсюда исчезнет.

– Ты поняла меня?

– Да.

– Я прослежу, чтобы ты добралась до крепости.

– Не надо, я сама.

– По-моему, ты не услышала ни слова из того, что я тебе сказал.

– Я справлюсь, здесь недалеко.

И через мгновение Дымка, не чуя под собой ног, удалялась от места сражения и переговоров, каждым миллиметром спины чувствуя пристальный взгляд изумрудных глаз.

Одновременно с этим ее сознание начали отравлять неизбежные подозрения. Только сейчас, спустя несколько минут, проведенных на свободе, она начала понимать, что произошло что-то непоправимое. Ведь она осталась наедине с разбойником. Неспроста же Монтесеро так жаждал его поймать. Безусловно, Зорро играл важную роль в жизни поселения, если его личность успела обрасти тайнами и легендами. Но героев создает людская молва. И хотя он защитил ее, рискуя своей жизнью, она совсем ничего о нем не знает. Более того, она очнулась не на земле, а в его руках. Несомненно, этот нахальный бандит что-то скрыл от нее!

Наконец! Крепость! Собрав последние силы, Дымка бесшумно влетела на огороженную территорию через запасные ворота, откинула заблаговременно установленный камень, который обеспечивал в проходе щель и, осторожно прикрыв дверь, под защитой ночной темноты и облаков, ненадолго заслонивших луну и сделавших любые передвижения по внутреннему двору невидимыми для гарнизонной охраны, проскочила в свою арку.

Переступив порог спальни, она перевела дух, восстановила дыхание и прислушалась к звукам в соседнем помещении. Все было тихо. Девушка с облегчением выдохнула и подошла к окну. Рядом с крепостью никого не было – значит никто не мог ее видеть. Она закрыла глаза и почувствовала, как напряжение начинает медленно отпускать ее тело.

Нужно немедленно переодеться и лечь в кровать.

Тонкая фигурка сняла маску, расстегнула брошь, удерживающую плащ, и повернулась в сторону шкафа, чтобы достать оттуда спальный костюм, как вдруг… Что-то пролетело рядом с ее лицом и, с легким свистом рассекая воздух, воткнулось в дверную раму. Девушка на негнущихся ногах приблизилась к противоположной стене и дрожащими руками сняла с черного ножа пронзенный насквозь лист бумаги:

"Запомни то, что я сказал тебе. Детка".

***

– Изабелла, вставай! – звенела над головой чья-то высокая назойливая интонация. – Почти час дня!

Девушка открыла глаза и осмотрелась вокруг, пытаясь понять, где она.

"Странные сны вызывает этот климат", – подумала принцесса, но ее мысли были прерваны все тем же настойчивым голосом.

– Местные жители скоро заснут на сиесту, а ты еще первый раз не проснулась! – негодовала подруга.

– Сколько времени? – потягиваясь, осведомилась Изабелла.

– Ты меня еще и не слушаешь? – воздела руки к небу Керолайн. – Час дня!

– Я совсем не выспалась, – вздохнула принцесса и, повернувшись на другой бок, продолжила почивать в мягких подушках.

Это было последней каплей.

Издав воинственный клич, наделенная теперь значительно большими полномочиями, первая фрейлина вцепилась в одеяло, на котором мирно посапывала королевская особа, и за несколько сильных рывков стянула его на пол вместе с содержимым.

– Да будет Вам известно, что праздник по случаю приезда британского двора в самом разгаре и все гости уже час ждут пробуждения Ее Высочества! Так что не соблаговолите ли Вы встать и продемонстрировать публике то, за чем она пришла?

– Что? – как ужаленная, подскочила Изабелла. – Почему ты не разбудила меня раньше?

Возмущениям Керолайн не было предела:

– А чем, по-твоему, я занималась все это время?!

– Без понятия, – огрызнулась Изабелла и тут же получила по голове метко брошенной подушкой.

Решив, что в ближайшем будущем подруга еще может пригодиться, Изабелла снисходительно оставила этот момент без внимания и принялась натягивать на себя заранее приготовленное фрейлиной платье.

– Не забудь снять спальный костюм, – бросила в ее сторону Кери и многозначительно направилась в соседнюю комнату, однако, увидев бесплодные попытки своего светоча в одиночку справиться с нарядом, в безысходности махнула рукой и вернулась к месту священнодействия. Отработанная годами система взаимных компромиссов, как всегда, сработала безукоризненно, поэтому уже через пятнадцать минут британская принцесса переодетая, причесанная и украшенная драгоценностями была готова спуститься к гостям.

– В отличие от некоторых я уже собралась, – едко произнесла Изабелла и тут же скрылась за дверью от пущенного ей вслед очередного снаряда.

***

Подойдя к дверям главного зала, Изабелла сразу же увидела внутри помещения разноцветную толпу, с нетерпением ожидавшую ее появления. Конечно, Керолайн для устрашения преувеличила опоздание подруги в несколько раз, и, на самом деле, гости подошли всего четверть часа назад, но и этого времени хватило для того, чтобы разжечь любопытство местной знати до предела. Слава о красоте и изящности британской принцессы за сутки успела облететь, казалось, весь полуостров, и к высоким крепостным стенам все прибывали новые экипажи.

Под многочисленные взгляды и приглушенные комментарии Изабелла медленно спустилась с парадной лестницы и краем глаза отметила, что все три советника Георга III уже находились в отдаленном углу зала с представителями местного населения. Возможно, они начали выполнять возложенную на них миссию и нашли губернатора, а это означало, что Изабелле следовало находиться рядом. Но ее голова была занята другим.

"Это напоминает дом", – подумалось ей со вздохом.

Девушка невольно начала сравнивать казавшимся ей столь далеким день своего рождения и устроенный сегодня в честь ее приезда праздничный обед. Здесь все было так же красиво, так же шумно и так же размашисто. Столы ломились от угощений, все было вычищено до блеска, толпа гостей непрерывно двигалась от одной стены к другой и меняла свой затейливый узор, а внутри и снаружи здания несла почетный караул охрана. Но в глубине души принцесса осознавала, что в Калифорнии жили совершенно другие люди. В Британии от придворных веяло гнетущей торжественностью и европейским пафосом. Тут же атмосфера была в разы легче и задорнее. Кроме того, население Эль Пуэбло явно не любило темные цвета. Их одежда отличалась яркими оттенками и упрощенными покроями.

"Это, наверное, следствие чрезвычайно теплого климата", – сделала вывод принцесса, однако, приглядевшись внимательнее, поняла, что и лица людей были под стать их стране и погоде: солнечные, улыбающиеся, с горящими жизнью глазами.

Она не могла не улыбнуться в ответ.

– Само очарование! – слышалось со всех сторон.

Через необъятные высокие окна струился яркий солнечный свет, отражаясь от обрамленных золотом зеркал десятками юрких зайчиков. Столы пестрили зеленью, удивительными морепродуктами и экзотическими плодами. Какое необычайно приятное и теплое зрелище…

– Мое почтение, Ваше Высочество! – внезапно раздался голос Монтесеро, как и вчера появившегося из-за спины и молниеносно схватившего руку Изабеллы для признательного поцелуя.

Девушка, смягченная приятными впечатлениями, достойно выдержала испытание и снисходительно улыбнулась, после чего, не меняя начального темпа, проследовала в сопровождении раздувшегося от гордости спутника к своему месту у стола.

– Я попросил всех, кто имеет возможность, говорить по-французски, – с жутким акцентом и нещадно коверкая слова, доложил капитан.

Принцесса слегка наклонила голову:

– Я Вам очень признательна.

Командующий гарнизоном также кивнул в ответ и испарился.

Откуда-то зазвучала испанская музыка, и девушка увидела пару танцоров. Она очень много слышала о южных танцах, но никогда не видела живого выступления, поэтому, позабыв про еду, которая в данном случае являлась для нее завтраком, она замерла без движения и приросла глазами к чуду, на которое мечтала посмотреть последние несколько лет.

– Ваше Высочество, могу ли я помочь Вам с выбором блюда?

Монтесеро! Но ведь не прошло и пары минут! Изабелла глубоко вдохнула.

– Благодарю, капитан, но пока что я хотела бы посмотреть, как танцуют эти молодые люди.

– Если пожелаете, я могу пригласить их сюда и они исполнят танец прямо перед Вами.

– Нет, что Вы! – испуганно замахала руками Изабелла, представив, как прекрасные движения и легкий полет прерываются от постороннего вмешательства, а столь грубое словесное сопровождение врезается в самое сердце утонченного искусства.

– В таком случае, разрешите мне порекомендовать какую-нибудь закуску? Смею заверить, смотреть танцы с ней будет значительно веселее.

О, Небо! Ну почему есть люди, которые при получении важного задания стремятся заполнить им все возможное и невозможное время объекта своей опеки? Она ведь уже вполне оценила рвение и ответственный подход капитана к его поручению.

– Тысяча благодарностей, – захлопала ресницами принцесса. – Я не имею права утруждать Вас такими мелочами.

– О, как Вы могли подумать, что это доставит мне неудобства?

– Мне поможет Керолайн, – не убирая улыбки с лица, нашла выход Изабелла, яростно толкая под столом несчастную подругу, тщетно пытающуюся понять, что хочет от нее ненаглядная принцесса. – Керолайн, передай мне, пожалуйста, вон тот салат.

– Почему бы тебе не попросить об этом джентльмена? – поинтересовалась фрейлина, но тут же получила еще один толчок в ногу. – Ах, салат! – расцвела она. – Вон тот, с крабами?

В выражении лица Монтесеро ничего не поменялось.

– Если только я понадоблюсь, немедленно дайте мне знать – и я предстану перед Вашим неотразимым ликом, дабы услаждать Ваш взор и слух своим недостойным присутствием, – продекламировал капитан явно не один день зубримую и наконец пришедшуюся ко случаю фразу и, весьма довольный собой, исчез среди разноцветных костюмов.

Вымученно посмотрев ему вслед, Изабелла попыталась приступить к трапезе.

– Ну и долго же ты думаешь, – буркнула она в сторону подруги, осторожно исследуя крайним зубчиком вилки гигантскую крабовую клешню.

– Могла бы подмигнуть.

Принцесса ничего не ответила.

Прошло пять минут молчаливого пиршества. К сожалению, танцоры выходили совсем ненадолго и сейчас на месте выступления осталась только небольшая группа музыкантов, но Изабелла слушала их с совершенным упоением. Ей нравилось решительно все: легкая ненавязчивая мелодия, мягкие гитарные переборы, простые гармонии, – прекрасное отражение того, что она чувствовала в данный момент.

– Разрешите мне украсть еще минуту Вашего времени, – воскликнул кто-то за спиной Изабеллы и Керолайн.

Принцесса подпрыгнула в кресле. Господи, ну должен же он когда-то отдыхать?

– Сколько угодно, – тут же натянула она свою неотразимую улыбку.

– Могу ли я предложить Вам чудный сорт мексиканского бренди?

– К сожалению, я не пью крепкие напитки.

– О, какой я недогадливый! – воздел руки к небу Монтесеро. – Тысяча извинений!

– Все в порядке.

– Если только я Вам буду нужен, Ваше Высочество…

– Я всенепременно пошлю за Вами.

Капитан исчез в третий раз, а принцесса отставила в сторону тарелку и сложила голову на руки.

– Завидная исполнительность, – давилась тем временем Керолайн.

– Днем с огнем не сыщешь, – процедила принцесса.

– По крайней мере, сегодня тебе не будет скучно.

– О, в этом я не сомневаюсь.

***

Девушки не заметили, как прошло почти пять часов. К ним то и дело, сменяя друг друга, подсаживались новые люди, интересуясь жизнью в Великобритании, новостями Европы, здоровьем британского монарха, долгим путешествием принцессы, модой, книгами, светскими увеселениями и тысячами других мелочей, на которые подруги едва успевали отвечать. Изабелла пообщалась с таким количеством людей и ответила на такое количество вопросов, что уже была не в состоянии запоминать имена собеседников.

Никаких политических переговоров пока не велось, так как губернатор Калифорнии должен был появиться только вечером. Об этом советники сообщили принцессе спустя полчаса после начала трапезы, поэтому девушка была полностью предоставлена бесконечным расспросам доброжелательной калифорнийской публики. При этом Изабелла заметила, что новость о ее назначении возможным преемником Георга III здесь не обсуждалась, а это могло означать лишь одно: ее родственники перед отъездом успели дать строгий наказ британскому двору вычеркнуть из памяти все, что произошло во время празднования ее дня рождения. Следовательно, все выводы относительно собственной судьбы и судьбы Великобритании, которые она сделала за время пребывания в резиденции матери, оказались верными.

Девушка почувствовала невероятное облегчение. Все действительно возвращалось на круги своя, и теперь это путешествие в Калифорнию можно было с полным правом расценивать, как учебную поездку, совмещенную с отдыхом. Окончательно убедилась она в этом, когда после нескольких минут ее разговора с первыми представителями местной знати все трое советников извинились и удалились на противоположный конец зала, давая этим жестом Изабелле понять, что она ведет разговор в правильном направлении, избегая щекотливых политических тем.

Говоря о положении, в котором в конечном счете оказалась принцесса и которое на данный момент ее устраивало как нельзя лучше, нельзя не отметить, что Керолайн все же была представлена гостям как фрейлина британского двора. Конечно, не первая, как порывисто назначил ее король, но и не как служанка Изабеллы. И это также очень обрадовало последнюю, поскольку давало ей возможность хоть немного отдохнуть и переложить груз разговоров на свою подругу.

В целом после первых суток пребывания на новой земле Изабеллу, как и во время ее дня рождения, не покидало ощущение свободы и невероятной легкости.

Давно уже наступил вечер, однако праздник все еще шел полным ходом. Некоторые гости, более чем удовлетворенные увиденным и услышанным, уже разъехались по домам, но внутри крепости все еще оставалось около двадцати приглашенных, десяти слуг и такого же количества солдат из отряда Монтесеро, ревностно охранявших покой гостей.

– Сдается мне, капитан затаил на тебя обиду, – предположила Керолайн, проводив очередную довольную пару собеседников. – Смотри, сколько времени прошло, а от него – ни слуху, ни духу.

– О, какое жуткое упущение! – заломила руки Изабелла. – Не представляю, как мне загладить свою вину!

– Так ты предложи ему…

Кери не успела изложить подруге план действий по восстановлению позиций в глазах капитана, потому что в воздухе прозвучал чей-то громкий голос и все взгляды устремились на дверь.

– Дон Алехандро де ла Вега и дон Ластиньо Линарес.

В зал вошли двое мужчин пятидесяти – пятидесяти пяти лет. Присутствующие почтительно наклонили головы в знак приветствия и ненадолго прекратили разговоры.

– Кто-то из них и есть губернатор, – шепнула Изабелла.

– Прекрасные сеньориты! – приблизился один из мужчин к моментально смолкнувшим и немного смущенным подругам. Несмотря на возраст, поседевшие волосы и залегшие морщины на загорелом лице, он все еще сохранял невероятную силу и привлекательность. – Разрешите представиться, Алехандро де ла Вега, – улыбнулся он открытой улыбкой и в отточенной годами манере наклонил голову. – Вы стали настоящим украшением нашего скромного поселения! Приносим глубочайшие извинения за опоздание, но нам пришлось задержаться на плантациях. – Он немного отстранился и протянул руку в направлении второго мужчины. – Позвольте рекомендовать моего самого близкого друга и первого помощника – дона Ластиньо Линарес.

К девушкам с приветствиями подошел его спутник и, также поцеловав вздрагивающие девичьи ручки, отчего фрейлина превратилась в подобие томатов, лежащих на столе, присоединился к губернатору. Они пожелали хорошего времяпрепровождения, пообещали, что подойдут позже, чтобы сейчас не утомлять девушек очередным витком расспросов, и вместе удалились к своим местам, перед этим оповестив высокопоставленных гостий, что с минуты на минуту появятся их сыновья.

– Сыновья – это интереснее, – хитро шепнула Керолайн подруге, получив в ответ взгляд, полный негодования.

– Если ты не забыла, мы здесь представляем интересы Британской Короны, – сквозь зубы процедила Изабелла.

– Мы их представляем уже последние несколько часов.

– Будем представлять, сколько потребуется.

– Даже губернатор понял, сколько времени мы провели в разговорах, и дал нам возможность немного отдохнуть, не обременяя своим присутствием, – парировала фрейлина.

Принцесса хотела было что-то возразить, но в этот момент услышала:

– Дон Диего де ла Вега и дон Рикардо Линарес.

Со звуками первого имени принцесса вздрогнула и слегка побледнела. Вновь что-то ударило ей в голову: обрывки речи, осколки лиц, обломки непонятных и разрозненных картин. В сознании вспыхнуло и тут же погасло что-то далекое и совершенно неуловимое… Что же за странное имя?

Представление второго гостя принцесса даже не смогла расслышать. Вцепившись в руку недоумевающей подруги – девушки всегда так делали, когда происходило что-то страшное, – Изабелла устремила взгляд на дверь.

Первым порог зала переступил совершенно неотразимый молодой человек с прекрасной осанкой, небрежной походкой и не сходящей с лица ослепительной улыбкой, от которой в разных концах помещения немедленно раздались призывные женские смешки и плохо сдерживаемые вздохи. В руках он держал два нежнейших букета цветов, которые, по всей видимости, предназначались для принцессы и ее фрейлины. Зрелище было под стать всему сегодняшнему дню, но Изабелла не смогла оценить его в полной мере, потому что ее голова была занята лишь его именем.

Это он Диего де ла Вега? Но его лицо ей не знакомо… Ни лицо, ни общий облик, ни манера движения, ни эти бездонные темно-карие глаза, в которые она, сама не отдавая себе отчет, впилась взглядом, едва он подошел настолько близко, что это стало возможным. Также не навели ее ни на какие ассоциации ни сложение его фигуры, ни волосы, ни одежда. Она совершенно точно нигде не встречала его в последнее время, а это означало, что он…

– Рикардо Линарес, – подошел к подругам молодой человек и вручил им благоухающий презент, который был тут же перехвачен верной рукой прислуги и водружен в высоких ярких вазах на столы своих адресатов. – Разрешите представить моего лучшего друга, дона Диего де ла Вега, – добавил он, почти силой ведя за собой другого юношу, который, кажется, только и мечтал о том, чтобы в самое ближайшее время исчезнуть из гудящего помещения и оказаться где-нибудь в тишине и одиночестве. – Он не любит большого скопления народа и шумные мероприятия, – шепнул дон Рикардо, выталкивая вперед своего друга.

Тот был ниже ростом и вроде бы уже в плечах, хотя сказать однозначно не было возможности, потому что он постоянно сутулился и смотрел в пол. Кроме того, он непрерывно поправлял очки и пытался спрятаться за дона Рикардо так, что рассмотреть его полностью и одномоментно было чрезвычайно сложно. Все его поведение отражало крайнее неудобство, стеснительность и замкнутость. Тем не менее, он умудрился приблизиться к подругам и изобразить посильное приветствие наклоном головы вместе со всем телом.

– Он очень застенчивый, – почти неслышно бросил напоследок дон Рикардо. – А что касается неотразимых сеньорит, – пошевелил он красивыми черными бровями, – то с этим совсем беда.

Однако Изабелла не услышала последнего комментария, сопровожденного приглушенным хихиканьем фрейлины, потому что за мгновение до него дон Диего взял ее руку в свою и поднес к губам. Его прикосновение было таким же осторожным, как если бы он трогал фарфоровую статуэтку, но девушку вдруг в ту же секунду так сильно обдало огнем, что она от неожиданности вздрогнула и поспешила высвободить тонкие пальцы.

Принцесса не поняла, как дон Диего отреагировал на ее движение. Все, что у нее получилось, это с трудом отследить, как молодой человек отошел от места приветствия с тем же почтительным наклоном головы, с каким оказался у ее кресла, и проследовал за другом. И только когда они оба отдалились на приличное расстояние, Изабелла осознала, что так толком и не рассмотрела его лица. Сначала она была очень огорчена, скорее даже обескуражена тем, что этот юноша будто разгадал ее замысел, но затем на первый план вышли те несколько неподдающихся объяснению секунд и она погрузилась в созерцание.

Оба молодых человека подошли к своим местам, находящимся с двух сторон от их отцов, и сели за стол. От девушки не ускользнуло то, что дон Диего сразу же что-то произнес в сторону дона Ластиньо, однако ответа не получил. Первый помощник губернатора молча смотрел на бокал искрящегося красного вина рядом с нетронутой тарелкой угощений и медленно проворачивал в левой руке десертную ложечку. Вместо безответного друга к разговору присоединились дон Алехандро и дон Рикардо, и через некоторое время они все внимательно и незаметно для других по очереди бросили несколько взглядов в сторону Изабеллы.

Сказать, что такое поведение со стороны сразу четырех едва знакомых людей вызвало у принцессы легкую настороженность, это не сказать ничего, однако она была не в состоянии что-либо изменить и продолжала делать вид, что увлечена разговором с Керолайн.

– Сама галантность, – шептала тем временем Керолайн подруге. – Такой милый, но… – она тут же зарделась и судорожно замусолила в руках кончик салфетки. – Первый мне понравился больше. Он такой симпатичный!

Праздник шел своим чередом. Из последующих разговоров девушки узнали, что дон Алехандро и дон Ластиньо были чрезвычайно влиятельными и богатыми людьми. Они владели десятками огромнейших плантаций и сотнями рабочих, у них были самые большие гасиенды в Эль Пуэбло, самые красивые сады на прилегающих к домам территориях, самое обширное хозяйство и, как следствие, самое большое количество слуг и личной охраны. А несколько лет назад благодаря их сильному характеру и непререкаемому авторитету вся власть Калифорнии сосредоточилась у них в руках. Дон Алехандро был избран губернатором Эль Пуэбло и одновременно стал главой совета полуострова.

Вскользь упомянув о структуре власти и ее внутренних взаимосвязях, новые собеседницы Изабеллы и Керолайн поскорее переключились на более животрепещущие темы, из которых подруги узнали, что первым красавчиком в Эль Пуэбло считался дон Рикардо, а средоточием ума всей Калифорнии – дон Диего. Последнему, впрочем, обе доньи уделили больше внимания и поведали, что юноша учился в Великобритании в течение семи лет, где с выдающимися успехами закончил тривиум и квадривиум. Его обучали лучшие профессора мира, он ассистировал на экзаменах несколько десятков раз и после окончания основной программы остался в университете еще на три года, посвятив их дополнительному образованию и написанию собственной блестящей работы, проведя в стенах Оксфорда таким образом целых десять лет.

Естественно, все было сказано под строжайшим секретом, но Изабелла с невероятным облегчением обнаружила в этом кулуарном разговоре сразу два ответа на терзавшие ее вопросы. Во-первых, она поняла, почему имя Диего де ла Вега показалось ей знакомым. Скорее всего, она слышала о нем дома от своих учителей, которые, в том числе, преподавали и в Оксфорде, ведь вряд ли увлеченные наукой люди в порыве образовательного вдохновения не поведали бы ей о столь невероятном таланте. Второе объяснение также не заставило себя долго ждать: девушка так накрутила себя за последние сутки загадкой с его именем и так взвинтила собственный интерес к его персоне, что, когда молодой человек, ничего не подозревая, наконец предстал перед ее глазами, первое же его прикосновение привело ее к этой из ряда вон выходящей буре эмоций, которой при обычных обстоятельствах, конечно, не могло бы случиться. Что же касается странных образов, связанных с его именем, то… по всей видимости, это и есть те самые рассказы о его достижениях, которые она не старалась запомнить досконально, потому что в момент повествования была занята другими учебными проблемами.

В любом случае, если все, что нашептали им с Керолайн две разговорчивые доньи, было правдой, и дон Диего действительно достиг всего, что о нем рассказывали, то он был воистину гением, и удивляться тому, что поселение работало как часы, уже не стоило.

Девушка посмотрела на объект своего исследования. Молодой человек усиленно прятал взгляд и старался быть незаметным настолько, насколько это было возможно. Его тарелка была пуста: видимо, в подобной обстановке он не мог даже есть. Кроме того, он не смотрел по сторонам и больше ничего не говорил – только слушал, что повествовал его друг, по-хозяйски осматривавший праздничный зал и приглашенных. При этом Изабелла не могла не отметить его густые черные волосы, аккуратно зачесанные назад, и его до блеска вышколенный костюм. Девушка даже немного улыбнулась: университетская дисциплина оставляла неизгладимый отпечаток.

И все же весь его образ смутно рождал в ней ощущение какого-то несоответствия. Вот только в чем оно заключалось, Изабелла не могла себе объяснить.

Внезапно она заметила, что стол губернатора в полном составе снова очень странно посмотрел в ее направлении. Девушке стало совсем не по себе. Это было последним пунктом, которому она пока не нашла объяснения. Может, просто дело в том, что они с Керолайн сегодня очень хорошо выглядят? Да и, в конце концов, они прибыли с другого конца света, и явно представляют интерес для местного населения.

Четверо мужчин отвели взгляд и вновь перешли к какому-то тихому разговору. Принцесса почувствовала неприятное покалывание в ногах. Это было совсем необычно для людей подобного статуса. Вдобавок она только сейчас поняла, что дон Диего все это время тоже не отрывал от нее взгляд, а она, будучи занятой собственными размышлениями, даже не сообразила, что имела прекрасный шанс получше рассмотреть его лицо.

Этого она еще долго не могла себе простить, но с того самого момента молодой человек больше ни разу не поднимал головы и не смотрел в ее сторону.

Глава 3

Праздник все еще шел полным ходом, хотя минутная стрелка обежала циферблат шесть с половиной раз, из чего девушки не преминули сделать вывод о том, что население Калифорнии было не против застолий и веселья. Они уже знали много интересного и полезного для пребывания в Эль Пуэбло, а также выучили почти гостей по именам и званиям. С каждой минутой Изабелле все больше нравились эти общительные и открытые люди. Она всего один раз с легкой тоской вспомнила о доме и после этого начала ловить себя на мысли, что было бы неплохо, если бы она и все, кто был ей близок и дорог, жили именно тут. Ей представлялось, что здесь нет ни чувства зависти, ни потаенного соперничества, ни выжидания чужой ошибки, которые она так часто наблюдала при дворе. Обстановка была настолько легкой и доброжелательной, что иногда казалась совсем сказочной, хотя Изабелла и не исключала вероятности, что такое впечатление у нее могло сложиться под влиянием нового места, климата, светлого зала и невероятного количества солнца.

И все же, в отличие от множества городов Великобритании, столица Калифорнийского полуострова была хоть и небольшой, но теплой и очень уютной.

Часы пробили восемь вечера. Некоторые гости, уже успев стать девушкам хорошими знакомыми, ушли, но оставалось еще около пятнадцати человек, не считая слуг, квартета музыкантов и значительно поредевшей охраны. Британский двор практически в полном составе удалился в свои покои, поскольку его представители все еще не могли привыкнуть к новому климату и времени; советники последний час, не вставая и не поворачивая голов, провели за столом губернатора и, судя по выражениям их лиц, когда они, в свою очередь, покидали зал, первое знакомство оставило у них приятное впечатление. Также разошлись по домам почти все представительницы женского пола, сполна удовлетворив свое любопытство, поэтому теперь в зале присутствовали в основном мужчины. Изабелла отметила, что дон Диего и дон Рикардо тоже ненадолго покинули праздник, решив проводить кого-то из друзей. Присутствующие собрались в маленькие группы и разбрелись по разным углам.

Изабелла и Керолайн уже поймали взгляд губернатора и с минуты на минуту ждали непосредственного общения с представителями власти. Затрагивать тему ответственной миссии они не собирались, так как это уже сделали советники, поэтому разговор должен был получиться крайне дружественным и неформальным.

– Думаю, это наша последняя беседа на сегодня, – несколько устало протянула Кери.

– Зато она будет одной из самых приятных.

– Я тоже так думаю.

Девушки остались под очень большим впечатлением от дона Алехандро и дона Ластиньо. И хотя они перекинулись лишь парой слов, не почувствовать положительных ощущений от простого нахождения рядом с этими двумя почтенными мужчинами было невозможно.

Конец вечера обещал быть спокойным и непринужденным.

Поэтому в то, что случилось дальше, принцесса еще долгое время не могла поверить. Это происшествие никак не вязалось с теми ощущениями, с которыми она жила уже вторые сутки, и казалось совершенно невозможным в таком мирном и благодатном месте. И все же глаза и слух не могли ее обмануть.

Когда в зале оказался самый малочисленный за весь минувший вечер состав гостей, слуг и охраны, послышался звон бьющегося стекла и перед удивленными взглядами присутствовавших предстало пятеро вооруженных шпагами и ножами людей в масках.

Банда действовала так быстро и слаженно, что никто не успел ничего предпринять. Да и, откровенно, настроенные на праздничный лад гости в первые минуты даже не отметили появление опасности, приняв непонятный шум за нерасторопность слуг или охраны. Напавшие же, напротив, не теряли ни секунды и за несколько мгновений установили полный контроль над всем пространством. Один из разбойников сразу прорвался к двери и закрыл ее изнутри на увесистый засов, оставив основную часть охраны снаружи зала. Второй, ощетинясь ножами, встал лицом к разбитому окну во избежание проникновения подкрепления через этот пока единственный вход. Остальные же немедленно выбили оружие из рук Монтесеро и трех молодых стражей, после чего собрали трофеи в центре зала и прижали гостей к стене. Нетронутыми оказались лишь Изабелла с Керолайн, оказавшиеся сидящими на местах слишком неудобных для приближения бандитов.

Все произошло так неожиданно и стремительно, что гости проявили закономерное волнение, только когда оказались обезоружены и обездвижены.

– Creo que estamos celebrando algo aquí, – внезапно произнес один из бандитов хриплым от курения голосом и, убедившись, что никто не может оказать ему сопротивление, резко обернулся в сторону принцессы и ее фрейлины. И хотя фраза была сказана на испанском, Изабелла почему-то смутно поняла ее значение. – Permítanos unirnos.[23]

Среди гостей сразу же побежал противящийся ропот, но трое охранявших их разбойников, каждый из которых держал одновременно по две шпаги, сделали предупреждающий жест, и недовольные были вынуждены замолчать.

– Праздник уже заканчивается, – вдруг раздался высокий девичий голос.

Новый виток шепота и всеобщее переглядывание в поисках источника звука.

Между тем принцесса встала со своего места и, с трудом освободившись от вцепившейся в нее мертвой хваткой фрейлины, медленно вышла на середину зала.

– Какая храбрая девочка! – улыбнулся атаман, прибегнув после заявления столь неожиданной собеседницы к исковерканному французскому. – Ты можешь дать фору любому солдату из бравой армии Монтесеро.

Это был ощутимый укол для капитана, всегда чрезвычайно болезненно реагировавшего на замечания в адрес его отрядов, но в данный момент он, как и все остальные обезоруженные участники праздничного вечера, ничего не мог ответить.

– Если я сочту это за комплимент, вы покинете помещение? – подняла бровь Изабелла.

Все пятеро нападавших переглянулись и захохотали.

– Слушай и учись, Монтесеро. Эта девчонка будет храбрее доброй половины твоего гарнизона. – Атаман вновь перевел взгляд на Изабеллу и шагнул в ее сторону. – Ты нравишься мне, принцесса Британии.

– Вы вынуждаете меня просить вас удалиться немедленно.

– О! Наша маленькая принцесса начинает сердиться. – Разбойник ухмыльнулся и направился к прекрасной оппонентке. – Мне нравится, когда женщины сердятся. Они сразу становятся такими страстными. Кстати, у тебя прелестная фигурка.

– Немедленно уходите! – топнула хорошенькой ножкой Изабелла и взмахнула рукой в сторону двери.

От ее внезапного жеста атаман и его приспешники удивленно приостановились, но этой короткой заминки, во время которой их головы оказались повернутыми в сторону юной принцессы, хватило на то, чтобы дон Алехандро бросился к лежащим на полу шпагам и, оттолкнув ближайшего надсмотрщика, кинул оружие двум друзьям.

Тут же поднялся шум. Четверо бандитов отработанным движением взяли сопротивляющуюся группу в кольцо, не давая ей ни выйти из окружения, ни кинуть оружие еще кому-нибудь из гостей, поэтому трое мужчин вступили в борьбу без подкрепления, рискуя быть не только задетыми шпагой, но и раненными ножом.

А в то же самое время в противоположном углу помещения Изабелла отчаянно пыталась освободиться от захватившего ее в плен главаря преступной группы. С первым же движением губернатора, чтобы не помешать его спонтанному плану, она поспешила обойти длинное крыло стола и таким образом отгородила себя как от Керолайн, чтобы та не побежала к ней на выручку через весь зал, так и от разбойника. Но последний вдруг перепрыгнул через препятствие и, оказавшись на другой стороне, в мгновение ока прижал к стене свою жертву.

Девушка тут же почувствовала его дыхание у своего лица. Она попыталась оказать сопротивление, но силы были неравны. Принцесса взвизгнула: губы атамана коснулись тонкого кружева на ее шее. Она подняла свободную руку, отталкивая от себя отвратительное соседство, но оказалась лишь еще больше обездвижена. Изабелла сильно дернулась: сейчас он порвет ворот ее платья! Она несколько раз со всей силы стукнула бандита по плечу чудом высвобожденной рукой и внезапно почувствовала, как он необъяснимо резко подался назад и отпустил ее.

– Зорро! – послышались счастливые возгласы.

Изабелла открыла глаза и сквозь мельтешащие в них точки увидела, как разбойник проехал по полу несколько метров и ударился спиной о ножку стола. И сразу же четверо его подручных набросились на ее заступника со всех сторон. Раздались негромкие восклики гостей: Зорро вскочил на стол и, осторожно переступая сильными стройными ногами между нескончаемых блюд, принялся отражать яростные выпады разбойников, не рискнувших забраться на столь высокую и неудобную площадку и поэтому вынужденных направлять свои атаки вверх.

Девушка замерла в своем углу. Он был точно таким же, как в ее снах. Это его она видела столько раз. Его облик, его волосы, его улыбку, его глаза…

Но сейчас это был не сон.

Не дыша смотрела она на ожившую ночную фантазию. Никогда прежде ей не доводилось встречать мужчины красивее ее избавителя. Ни в его лице, ни в фигуре не было ни единого изъяна. Казалось, сами боги не пожалели ни сил, ни времени, создавая совершенные черты и атлетическое тело этого молодого человека.

Широко открытыми глазами она любовалась своим защитником и его играющей манерой сражения на шпагах: ни на нем, ни на его одежде не было ни одной царапины, в то время как атаман и его подчиненные уже были ранены по несколько раз. И она была не единственной, кто не мог оторвать взгляд от развернувшегося действа. Все гости с восторгом следили за искусным боем. Дон Алехандро, дон Ластиньо и их общий друг дон Антонио Веласкес, передавшие Зорро пальму первенства в сражении, стояли неподалеку, приводя в порядок сбившееся дыхание. Они были сдержанны и спокойны, но собранны и готовы в любой момент прийти на помощь.

– ¡Está solo! – надрывался атаман. – ¡Mátadlo![24]

В ответ на его заявление Зорро подцепил ногой блюдо с закуской и, поймав его в руку, метнул в сторону оратора. Негромкий смех пробежался было по освобожденному залу, но ожесточение, с которым бандит принялся оттирать лицо от салата, смело все преграды и заставило гостей рассмеяться во весь голос.

Молодой человек тем временем спрыгнул со стола и оттеснил отряд противников в угол. Уйти через главную дверь они теперь не могли: кто-то снял засов и в проходе уже стояло два десятка солдат. Отступление через окно также было невозможно: изнутри его охранял губернатор и его соратники, а снаружи ожидала собравшая подкрепление крепостная охрана. Битва закончилась для бандитов так же неожиданно, как она началась для гостей торжественного вечера. Разбойники несколько раз дернулись в разные стороны, но, куда они ни бросали взгляд, их везде встречало сопротивление.

– ¡Nos vemos pronto![25] – мечась между окном и дверью и понимая, что оказался в ловушке, прорычал атаман в адрес Зорро, за что тут же получил следующую порцию угощения.

Гости разразились гомерическим смехом и убедившись, что им наконец ничто не грозит, занялись возвращением своего вида к праздничному состоянию, в то время как служащие гарнизона быстро связали преступный отряд и вывели его из зала. Необходимо было как можно быстрее ликвидировать последствия вторжения, и каждый из присутствовавших посчитал своим долгом приложить к этому все возможные усилия.

Лишь в одном углу помещения пока все оставалось по-прежнему.

Принцесса уже успела покинуть приютившую ее недавно стену, как вдруг встретилась с внимательным взглядом своего заступника и вновь начала отходить назад. С каждым ее шагом, который повторял приближение молодого человека, становилось все темнее. Несколько раз Изабелла пыталась сменить направление, но Зорро пресекал каждую подобную попытку и загонял ее обратно. Девушка вжалась спиной в высокий светлый камень, мечтая, чтобы тот расступился и принял ее внутрь, но внезапно ощутила слабость в ногах и медленно сползла вниз. В следующий момент она уже была в спасительных руках.

Принцесса почувствовала каждый изгиб сильного тела, горячее дыхание и взгляд зеленых глаз, сразу же выжегший весь воздух в ее груди. Она не заметила, как Зорро легко поднялся на ноги и помог ей встать. То, что она больше не сидела на полу, она вычислила по тому, что пол в какой-то момент стал от нее значительно дальше. А еще через пару секунд она осознала, что висит в руках своего избавителя, как тряпичная кукла.

– А где Монтесеро? – донесся из зала справедливый вопрос.

Принцесса смогла отметить, что исключительно ради нее и Керолайн он был задан на французском, однако уже в следующий момент всю ее голову заполнил будоражащий сознание бархатный голос:

– Ваше рвение к службе так вдохновляет, капитан. Разрешите помочь Вам собрать улики под столом?

Из-под вышитой золотым орнаментом скатерти послышались приглушенные проклятья и на свет показалась рука с форменным манжетом. Убедившись, что девушка самостоятельно держится на ногах, Зорро подошел к массивному столу и одной рукой приподнял его край, полностью обнаружив там стоявшую на четвереньках фигуру. Присутствующие уважительно отвернулись и поспешили вступить в моментально ожившую беседу. Слуги, словно по щелчку пальцев, принялись приводить в порядок значительно пострадавшие угощения и расставлять по местам опрокинутую мебель, из-за которой показались музыканты, оправдываясь тем, что им нельзя травмировать их утонченные руки. Впрочем, надо отдать им должное, грозное происшествие никоим образом не сказалось на их мастерстве, и через несколько минут музыка вновь наполнила парадный зал. Монтесеро же с пристрастием занялся распеканием своего воссоединившегося отряда.

– Ваше Высочество в порядке? – подошел Зорро к принцессе, тут же пошатнувшейся от его приближения.

– Да, спасибо… – прошептала Изабелла, интуитивно схватившись за его протянутую руку.

Она не понимала, что с ней происходит. На ее памяти у нее никогда так часто не подкашивались ноги, не дрожали пальцы и не перехватывало дыхание, с кем бы рядом и в какой ситуации она ни находилась. Но каждый взгляд этого молодого человека или жест в ее сторону вызывал в груди необъяснимый трепет и выбивал землю из под ног. Она сделала глубокий вдох и сжала изящные кулачки:

– Что Вы себе позволяете? Не смейте меня трогать!

– Тысяча извинений, – отошел в сторону Зорро с едва уловимой улыбкой на губах.

– Хорошо, – фыркнула девушка и, вздернув хорошенький носик, гордо направилась к своему месту.

Зорро же сел на стоящее неподалеку кресло и, подождав, пока принцесса немного отдалится, произнес ей вслед:

– Люблю, когда женщины сердятся.

Изабелла резко остановилась:

– Что, простите?

– Они сразу…

– Что?

– Становятся…

– Прекратите!

– Такими…

– Еще одно слово – и Вас постигнет та же участь, что и этого гнусного разбойника!

– Почту за честь, – усмехнулся ее собеседник.

Гости обратились в слух. Еще бы! Каждый ли день можно было услышать подобный диалог? И из чьих уст? Героя их земли и заморской принцессы! Все, кто сегодня уже покинули праздник, завтра будут грызть локти от досады, что не смогли стать свидетелями этой сцены!

А между молодыми людьми в то время шла упорная борьба за последнее слово. Зорро выдерживал театральную паузу, Изабелла, словно тигрица, ходила между столов, выбирая потенциальный снаряд.

– Как Вы относитесь к салату из овощей? – примерилась она к разноцветному блюду.

– Предпочитаю фрукты.

– Яблоки?

– Они могут оказаться чересчур твердыми.

– Вас это волнует?

– Меня волнует исключительно Ваше удобство.

– Меня устраивает совершенно все, что здесь представлено.

– В таком случае всецело полагаюсь на Ваш вкус.

Взгляд Изабеллы упал на большое блюдо с персиками. Схватив по одному в каждую руку, она с недобрым выражением лица осведомилась:

– Подойдет?

– Вполне.

– Извините, с косточками.

– Это компенсируется видом прелестной фигурки Вашего Высо… – не договорив, Зорро одним сильным рывком перевернулся через кресло, и злополучный персик очень метко приземлился прямо на шелковую обивку.

– Какой страстный бросок! – донеслось из убежища.

Еще один снаряд просвистел мимо его головы. Музыканты не заставили себя долго ждать и тут же грянули танго. Гости упали на стулья, трясясь от хохота. Они знали, что Зорро иногда был не прочь повеселиться, но такое видели впервые.

Конечно, в Британии за подобное светопреставление принцессу давно бы уже выдворили в монастырь, да и она сама никогда в жизни не позволила бы себе такого поведения. Но это небольшое поселение, затерянное на самом краю света… А еще взгляд этих невероятных зеленых глаз. Таких влекущих и почему-то таких знакомых…

И вскоре случилось то, что должно было случиться. Уклоняясь от спелых и сладких, словно мед, орудий возмездия, Зорро все время менял местоположение; и после пятого или шестого броска позади него вдруг раздался приглушенный вскрик: из-под стекающего мякоти плода вырисовалось перекошенное лицо Монтесеро.

Музыка стала затихать.

Изабелла побросала приготовленные было к бою персики обратно в блюдо и в ужасе схватила в руки салфетку, но, глядя на то, как, растирая остатки фруктового десерта по лицу, яростно жестикулировал Монтесеро, в нерешительности остановилась. Капитан что-то непрерывно излагал на испанском и потрясал руками в сторону своего сгрудившегося отряда.

Наглый бандит в маске! Он же прекрасно все просчитал!

Тем временем Монтесеро, внезапно осененный какой-то идеей, сначала оборвал речь на полуслове, а затем громко объявил на французском:

– Закройте все двери! И перечислите все имена! Только присутствовавшие здесь знали о нападении. Тот, чье имя назовут, а его самого не окажется, и есть Зорро! А даже если сейчас он сбежит, его имя при перекличке не прозвучит. – Капитан обернулся в сторону своего врага. – И если кому-то кажется, что его появление здесь – совпадение, почему тогда он в точности смог повторить слова арестованного разбойника?

В зале послышались неодобрительные реплики.

– Эти слова вполне можно было услышать с улицы через окно, – выкрикнул кто-то из гостей. – И для этого необязательно было находиться здесь.

– Это задание государственной важности, – отрезал капитан.

Лица гостей помрачнели. Такого продолжения вечера никто не ожидал. Только отряд солдат радостно поддержал задумку командующего, в считанные секунды обнаружив список приглашенных.

Изабелла перевела внимание на виновника волнений гарнизона и вздрогнула. Все это время он смотрел на нее.

– Дон Ксавьер Гонсалес, – прозвучало в притихшем помещении.

Почему он стоит и не уходит? Он не понимает, в какую ситуацию попал? Он хотя бы слышит, что происходит? Что за взгляд? Уже второй за этот вечер. Один из-за стола губернатора и второй – вот этот. Они такие разные. Но что же их объединяет?..

– Здесь, – послышался недовольный мужской ответ.

– Спасибо. Дон Густаво Фернандес.

– Здесь.

– Благодарю. Дон Хосе…

– Прекратите! – вырвалось у Изабеллы.

Раздался одобрительный гул, и все глаза устремились на нее.

– Ваше Высочество, что случилось? – удивился капитан. – У нас наконец появилась такая прекрасная возможность узнать имя этого опасного разбойника.

– Этот разбойник недавно спас Вам жизнь.

– Но Ваше…

– Стража! Отойти от дверей! Дайте ему выйти!

Солдаты бравой армии в нерешительности зашевелились на местах и вопросительно посмотрели на капитана. Монтесеро, чувствуя на себе десяток пристальных взглядов, проглотил душившее его негодование и кивнул головой. Но не успел он хоть что-нибудь произнести, как за спинами присутствующих раздался громкий звон. Наученные горьким опытом гости и охрана моментально схватились за оружие и стремительно обернулись к источнику звука; слуги и музыканты же поспешно ретировались за их спины. Настороженные взоры изучили помещение вдоль и поперек и встретились в одной точке: упавшее на пол блюдо и рассыпавшиеся персики.

Изабелла с чувством облегчения повернулась в сторону Зорро и застыла с широко распахнутыми глазами. Он исчез.

– Он часто так поступает, – послышался рядом мягкий и уже знакомый голос.

Девушка подняла голову – это был дон Алехандро. Они вместе подошли к окну, и внезапно толпа в зале ахнула: чудесная красная роза упала к ногам принцессы…

– Мои поздравления, Ваше Высочество! – рассмеялся ее спутник. – Вы первая, кому Зорро прилюдно оказал такой знак внимания.

– Дон Алехандро, можно с Вами поговорить? – почти шепотом произнесла Изабелла.

– Как Вам будет угодно, – ответил губернатор, одновременно поднимая розу. – Кажется, это принадлежит Вам.

Девушка дрогнувшей рукой приняла чудесный цветок и беспомощно оглянулась по сторонам в поисках подруги, отрезанной от нее в самом начале сражения с разбойниками. Фрейлина оказалась сидящей за высокопоставленным столом в компании дона Ластиньо и его вернувшегося к тому времени сына. Мужчины обступили девушку с двух сторон и не давали сделать ни шага, справедливо полагая, что ей нужно было отдохнуть после столь пугающего происшествия. Дон Алехандро же с легким наклоном головы взял Изабеллу под руку, и они направились к столу в углу зала. Остальные гости последовали их примеру. Вскоре все вернулось на свои места и ничего больше не напоминало о минувших перипетиях кроме разбитого стекла и чудесной красной розы на коленях у принцессы.

Черная тень бесшумно отделилась от окна…

***

Изабелла и дон Алехандро моментально нашли общий язык, словно сговорившись опустив все формальности общения представителей власти. Губернатор с искренним восхищением отметил смелость принцессы и ее чувство справедливости, а также обещал принять меры и принес извинения за неожиданное вторжение. Это случалось очень редко, и, несомненно, было вызвано большим средоточием знати в одном месте.

В ходе дальнейшего общения девушка не могла не отметить, что симпатия губернатора в инциденте между Монтесеро и Зорро явно была на стороне последнего, но, в силу его положения, он не мог прервать начатый капитаном процесс. Ведь по большому счету командующий гарнизоном был прав и Зорро действительно являлся разбойником. Хоть и весьма необычным. А также, судя по его дорогому костюму и уникальной шпаге, довольно состоятельным.

– Дон Алехандро, – наконец не выдержала принцесса. – Что Вы о нем думаете?

– О Зорро? – сразу же понял, о ком идет речь, ее собеседник. – Я бы сказал, что он будет похрабрее и посильнее многих наших мужчин, – он усмехнулся, – и некоторых даже вместе взятых.

– Вы, наверное, преувеличиваете?

– Ничуть. – Губернатор принял наигранно задумчивый вид и соединил кончики пальцев, словно решаясь открыть какую-то тайну. – Я никому об этом не рассказывал, – заговорчески поднял он одну бровь, – но, в свете сегодняшних событий, Вашему Высочеству это узнать не помешает.

– А Керолайн можно? – с надеждой и детским восторгом в глазах спросила девушка, предвкушая интересный ночной разговор с подругой.

Дон Алехандро улыбнулся:

– Так и быть, Керолайн можно. – И тут же строго добавил, – но не более того.

Изабелла усердно закивала и обратилась в слух.

– Так вот, – начал дон Алехандро, подавшись вперед из своего кресла и вынудив Изабеллу сделать то же самое, – послушайте меня внимательно и сделайте выводы. – Принцесса затаила дыхание. – Случилось это около двух лет назад с одним из моих помощников. Однажды ночью он допоздна задержался на плантации: собирался удостовериться, что все рабочие ушли, и прогуляться перед сном. По дороге домой он услышал в стороне странный шум. Быстро спрятавшись в кустах, Фернандо начал ждать, что будет дальше. Внезапно на дорогу выскочил барибал – черный медведь – и, встав на задние лапы, заревел во весь голос. И, как Вы думаете, кто появился следом? Да-да, сам Зорро. То, что мой помощник увидел дальше и потом рассказал мне, мы первое время приписывали недосыпанию и даже думали, что все это ему приснилось. Тем не менее, воспоминания в его голове свежи и по сей день. Медведь набросился на Зорро. Фернандо хотел побежать ему на помощь, но в следующий момент увидел то, что заставило его оцепенеть: Зорро поднял зверя над собой и отбросил на несколько метров. Животное заревело и снова бросилось в атаку. Несколько минут они катались по земле, поднимая тучи песка и пыли. Наконец Фернандо услышал визг хищника: он пятился назад, прихрамывая на одну лапу и поджимая хвост. И, знаете, что поразило моего помощника больше всего? Нет, не то, что Зорро не только остался жив, но и не был даже поцарапан. И не то, что он был спокоен, словно не боролся с чудовищем, а играл с домашним животным. Нет. Его глаза… – Дон Алехандро понизил голос и выдвинулся вперед еще немного. – Если бы Вы знали, как страшно они горели. – Изабелла совсем перестала дышать. – Неземным, дьявольским огнем. Он повернулся в ту сторону, где Фернандо сидел в засаде, и моему помощнику показалось, что трава и кусты вокруг вспыхнули. Наверное, Зорро его заметил, потому что выражение его лица изменилось: ведь Фернандо только что увидел то, о чем никто не подозревал. Дьявол двинулся к нему! Сомнений не оставалось… И вдруг, – дон Алехандро резко вскинул руку, заставив свою слушательницу взвизгнуть и подпрыгнуть на бархатной обивке, – он исчез! Испарился. В мгновение ока.

– А что было дальше? – стуча зубами, произнесла Изабелла и вцепилась в кресло.

Первое желание, которое охватило Фернандо, это бежать. Бежать оттуда как можно быстрее. У него не было сомнений, что Зорро – князь Преисподней во плоти и теперь будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. До самого дома он чувствовал на себе страшный взгляд и потом всю ночь не мог заснуть: всюду ему чудилась тень Зорро. Под утро он не выдержал и выбежал на улицу, чтобы осмотреть двор, а когда вернулся, увидел на столе чашку горячего мате. Рука сама поднесла ее ко рту. Он выпил напиток и тут же замертво свалился на кровать, а проснулся только на следующие сутки. Стоит ли говорить о том, что все его домочадцы стояли на ушах, думая, что он серьезно заболел. Но самое удивительное, что первое время он вообще ничего не помнил. Как будто кто-то стер ночное происшествие из памяти. Прозрение пришло внезапно, когда он еще раз встретился с Зорро. Тут же всплыла страшная картина той ночи, и Фернандо понял, что в чашке с мате было какое-то сильное усыпляющее вещество. Единственным человеком, которому он все это рассказал, был я, и первое время я ему не верил. – Губернатор выдержал несколько секунд мучительного молчания. – Но изо дня в день мои сомнения становятся все сильнее.

Изабелла сидела бледная как простыня, судорожно глотая воздух. Она с ужасом представляла себе, что могло бы с ней сегодня произойти, если бы Зорро рассердился за ее выходку с персиками. Ее собеседник же с трудом прятал улыбку то за одну, то за другую руку, оценив произведенное рассказом впечатление, которое, без сомнения, уже вытеснило все воспоминания о недавнем нападении разбойников.

– Наш край полнится подобными легендами, – наконец пожалел он трясущуюся слушательницу и возобновил разговор, возвращаясь на исходную позицию в кресле. – Сложно сказать, что из этого правда, а что вымысел, однако, надо признать, что этот молодой человек обладает невероятной силой. И, как мне кажется, дон Ластиньо тоже кое-что об этом знает. Если желаете, можете задать ему пару вопросов.

– Спасибо, мне этого хватит, – пролепетала до смерти перепуганная Изабелла.

Дон Алехандро снова улыбнулся и, пользуясь недолгим перерывом в беседе, осмотрел праздничный зал.

– А Вы случайно не знаете, кто он? – выдавила из себя Изабелла.

– Нет. Этого не знает никто. Зорро – тайна Калифорнии.

Принцессе показалось, что роза, лежавшая у нее на коленях, шевельнулась.

– Но Эль Пуэбло не так уж велик.

– Калифорния Эль Пуэбло не оканчивается. На нашем полуострове расположено несколько таких же крупных поселений и еще десятки мелких. Хотя, если учесть, что Зорро все время оказывается именно здесь…

– А в остальных местах ничего не происходит?

– Эль Пуэбло – столица. В других районах довольно спокойно. Но, говорят, Зорро видели и там.

– Там тоже есть отряды, подобные отряду Монтесеро?

– Да, конечно, – дон Алехандро откинулся на спинку кресла и значительно повеселел. – Для капитана поимка Зорро стала целью всей его жизни. Каких только операций он не разрабатывал и каких засад не устраивал раньше! Иногда даже казалось, что Зорро действительно в западне. Но теперь все уже уверены, что он неуловим, – губернатор посмотрел вдаль. – На самом деле, Монтесеро совсем не так зол, как могло показаться сегодня. Просто ему уже далеко за пятьдесят и он боится, что его могут снять с должности. – Дон Алехандро бросил незаметный взгляд на все еще сцепленные между собой тонкие пальчики своей собеседницы и продолжил. – А ведь однажды он даже устроил фальшивую поимку. К сожалению, я находился в Ла Пас, когда капитан представил связанного Зорро на общем собрании. Правда, потом появился настоящий. Разговоров было на целую неделю. Кстати, если уж речь зашла о Монтесеро, то Зорро не может быть ни одним из его солдат. Думаю, сегодня Вы имели возможность убедиться в этом.

– Но ведь капитан правильно сказал, что никто, кроме гостей, не мог знать о нападении разбойников.

– Да, и это странно, – в голосе губернатора впервые за долгое время послышалась серьезная интонация. – Присутствовало всего около десяти молодых людей, но ни один из них не подходит на роль Зорро. По всей видимости, кто-то знает способ, как с ним связаться. Это единственное, что приходит в голову на данный момент, хотя и не объясняет того, что он появился в первые минуты после нападения. В любом случае Зорро должен вести очень незаметный образ жизни.

– Как Ваш сын?

– Ну… возможно, как он.

Изабелла мысленно сложила на себя все проклятия. Как она могла ляпнуть такое, не подумав? Такой сын у такого сильного и смелого отца…

– Мне кажется, Вашему Высочеству давно пора идти отдыхать, – сказал дон Алехандро как можно мягче, но Изабелла все равно с отчаянием разобрала в его голосе гнетущую тоску.

– Да, Вы правы, – тихо отозвалась она.

Дон Алехандро встал со своего места. Изабелла с невыразимыми угрызениями совести подала ему руку и посмотрела в сторону фрейлины. Моментально перехватив взгляд подруги, Керолайн извинилась и покинула приятное общество.

Кто-то объявил об уходе губернатора и британской принцессы. Уже поднимаясь по лестнице, Изабелла обернулась, чтобы еще раз проститься с гостеприимным залом, и снова встретила этот странный взгляд дона Алехандро и его друга. Определенно, здесь что-то было не так. Но что?..

– Ты идешь? – раздался голос Керолайн.

– Да, – тихо произнесла принцесса. – Я иду…

***

– Если бы я была твоим отцом, я бы тебя на неделю посадила под замок! – бушевала Кери, подготавливая свою принцессу ко сну. – Если бы не Зорро, этот разбойник мог сделать с тобой все, что угодно!

– Но он ведь пришел…

Фрейлина собиралась сказать еще что-то грозное и наставительное, но, осознав бесполезность намерения, пошла к себе комнату.

– Керолайн, – через некоторое время позвала подругу принцесса.

– Что? – отозвалась та сонным голосом.

– Как он тебе?

– Кто?

– А ты как думаешь?

– А-а… – протянула Керолайн. – Я думаю, что он самый красивый и интересный мужчина, которого я встречала. С ним так приятно беседовать, он такой вежливый и разносторонний.

– Ты о ком?

– О доне Рикардо, конечно, – мечтательно произнесла фрейлина.

– Понятно, спокойной ночи.

Из соседней комнаты донеслось умиротворенное посапывание. Принцесса улыбнулась и, подойдя к зеркалу, запустила руку в густые блестящие волосы, черными волнами заструившиеся по ее плечам.

Она вспомнила, как он появился из ниоткуда, как встал на ее защиту, как прикоснулся к ней, как смотрел в ее глаза… Девушка вздохнула и приложила руку к виску.

Из окна подул прохладный ночной ветерок и по-хозяйски разгулялся на туалетном столике. Изабелла бездумно проследила, как он пошевелил лепестки шикарного букета дона Рикардо, потом отогнул страничку ее раскрытой и недочитанной книги и наконец откинул в сторону уголок настольной салфетки, из под которой показался кусочек бумаги.

Изабелла медленно протянула руку и взяла записку тонкими пальцами:

"Запомни то, что я сказал тебе. Детка".

Девушка оцепенела и почувствовала, как зашевелились недавно вольготно расположившиеся на ее спине локоны. Это был не сон! Она в беспамятстве запихнула записку обратно под салфетку и с разбегу запрыгнула в кровать.

Ее ночное приключение – не плод ночных фантазий?! Вчера у нее хватило смелости осуществить задуманное и выбраться ночью из крепости?!

Принцесса вспомнила все до мельчайших подробностей и, холодея, осознала, что Зорро должен был непременно догадаться о настоящем имени Дымки. Может, именно это означал его взгляд сегодня?!

"Нет! Он не должен был этого понять, – мысленно успокаивала себя Изабелла. – Он просто видел меня в окне в маске и костюме, поэтому и бросил сюда записку".

Она поежилась от воспоминаний о том, как нож, пролетев в нескольких сантиметрах от нее, воткнулся в стену, и поспешила забраться под одеяло.

Мечущиеся в ее сознании думы не давали заснуть. Она никак не могла поверить в то, что в ее голове могла зародиться такая опасная затея. И не только зародиться, но и воплотиться в жизнь. А если бы ее схватил отряд Монтесеро? Как бы прошел праздничный обед? И состоялся ли он бы вообще? И что бы с ней было сегодня, если бы Зорро не появился так вовремя и не защитил ее?..

Изабелла нещадно ворочалась на своем королевском ложе: отдаться в объятия Морфея сегодня ей, кажется, было не суждено.

Она провела на этой земле неполных два дня, однако успела пережить столько, сколько не случалось с ней за всю ее жизнь. Но главное, что лишало ее разум покоя, это ее фантазия, оживший ночной мираж, столько раз приходивший к ней во сне в ее дворцовые покои. Он действительно был таким, каким она увидела его здесь. Как такое могло произойти? Ведь она лишь слышала легенды о его имени и даже не представляла себе, как он может выглядеть. И все же она не ошиблась ни в одной его линии, ни в одном изгибе…

Он вышел из ее сна. Вышел из ее сознания. Манящий, опасный, завораживающий. Герой в черном. Герой в маске. Зорро.

***

Первой, кого принцесса увидела с утра, была, как обычно, Керолайн.

– Ты, конечно, еще не знаешь кое-чего интересного, – лукаво произнесла подруга.

– Выкладывай! – резко села на кровати Изабелла.

– Весь Эль Пуэбло с самого утра обсуждает вчерашнее происшествие, и… – Кери выдержала чуть ли не минутную паузу, – ту красную розу, которую Зорро положил к твоим ногам, – с пафосом завершила она сообщение, ткнув почти прозрачным пальчиком в невесть откуда взявшуюся на комоде принцессы вазу с пресловутым растением.

– Какой ужас!

– Почему?

– Я не хочу оказаться вовлеченной в какую-нибудь интригу.

– Кто-то встал не с той ноги? – обиделась Кери, ожидая от своей принцессы совершенно другой реакции. – Между прочим, пока Ее Высочество изволили почивать, я успела кое-что выяснить.

Фрейлина многозначительно взглянула на подругу и традиционно замолчала.

– И что же это? – безысходно вздохнула Изабелла.

Кери безмерно оживилась и тут же принялась вываливать обозы подцепленной где-то информации.

– Как ты, наверное, догадываешься, твой вчерашний ухажер считается самым желанным мужчиной в Калифорнии.

– Неудивительно, – вставила Изабелла, вспоминая облик молодого человека. – Правда, ты кое в чем ошиблась.

– В чем?

– Мы с ним едва знакомы. Поэтому, пожалуйста, без фамильярно…

– Ты портишь мой рассказ! – возникла Керолайн, но тут же угомонилась, предвкушая, какое впечатление должна была произвести следующая новость. – И, конечно же, ты не знаешь, что все незамужнее женское население Калифорнии жаждет увидеть его в качестве супруга…

– Супруга? – вырвалось у принцессы, представившей себе ту несчастную, которая будет обречена днем и ночью сгорать в пронзительном взгляде зеленых глаз.

– Да, он не женат, – с радостью пояснила фрейлина, трактуя на собственный лад столь бурную реакцию принцессы. – Молоденькие глупые девчонки, – продолжила она, явно не причисляя себя к их числу, – говорят, что он ищет какую-то единственную и неповторимую, поэтому везде подкарауливают своего кумира и несут полный вздор в его присутствии, чтобы показать себя с наилучшей стороны. Но ведь умные девушки, вроде нас с тобой, понимают, что ему просто не хочется расставаться со свободой. Кстати говоря, бедному мальчику с некоторого времени совсем не везет, – фонтанировала сведениями Керолайн, нимало не смущаясь называть героя Калифорнии мальчиком.

– И почему же? – решила в корне пресечь выжидающее молчание Изабелла.

– Кроме гарнизона Калифорнии под началом Монтесеро на него теперь открыли охоту… – Керолайн прыснула со смеху, остановившись на полуслове. Изабелла скептически посмотрела на подергивающуюся в ее кровати подругу. – Ой, не могу! Теперь на него охотится вся женская часть населения, в прямом смысле этого слова, – с трудом договорив фразу, Керолайн в изнеможении уронила лицо в подушку.

Но этого было достаточно. Изабелла фыркнула и тоже повалилась на кровать, представляя в красках женскую облаву на неотразимого героя. Слезы брызнули из глаз подруг, когда им одновременно пришла в голову мысль о том, какое выражение лица было бы у несчастной жертвы, ведомой на веревках к свадебному алтарю, поэтому следующие пять минут прошли в безмолвных сотрясаниях, после чего, растирая и без того покрасневшие глаза, Керолайн завершила повествование:

– Если бы ты только слышала, какие попытки предпринимали отчаявшиеся женщины, чтобы завладеть неуловимым Зорро. Даже Монтесеро с его изощренными стратегиями не приснилось бы такое и в страшном сне.

– Откуда ты все это узнала? – спросила принцесса, держась за немилосердно болевший живот.

– Служанкам можно проходить туда, куда привилегированным особам вход закрыт, – приосанилась подруга.

– Ты фрейлина, – напомнила принцесса.

– Но при этом, – демонстративно пропустила мимо ушей заявление принцессы Кери, – он ни разу не был замечен в компрометирующих ситуациях. Хотя, безусловно, они случаются постоянно.

– В смысле?

– Боже мой! Ты что, совсем ничего не понимаешь? – затрубила Керолайн. – Ему ведь не семнадцать лет, как тебе. Хотя, не сомневаюсь, что и в шестнадцать он уже не был мальчиком.

Подруги, сами того не ожидая, подобрались к любимой теме. Однако ни та, ни другая толком не знали, что именно значило быть мужчиной или женщиной. В основном информация исходила от Керолайн, имевшей доступ ко всем закоулкам дворца, а, главным образом, к кухне, где в течение дня обсуждались самые интересные вещи. Само собой, данная тема была строжайше запрещена при дворе, однако для слуг эта преграда была условной, вот почему, узнав что-нибудь новенькое, Керолайн тут же неслась к принцессе, и всю ночь напролет они со всех сторон обмусоливали два или три раздобытых предложения. А весь следующий день девушки, неимоверно гордые полученными знаниями, перешептывались и перемигивались по любому поводу, ежеминутно получая замечания и одергивания гувернанток.

Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось с фрейлиной несколько лет назад.

Было около полуночи. Керолайн, никому не доверявшая принадлежности Изабеллы, уже почти заканчивала мыть ее посуду, когда на кухню зашел придворный садовник.

– Нет ли чего-нибудь перекусить? – тихо спросил он. – Я только что закончил работу.

Служанка сжалилась над юношей, потому что хорошо знала, как ревностно относился к порядку король Георг. Особенно сильно он любил свой сад, который доверял только садовнику Томасу. Молодой человек работал целыми днями, не покладая рук, но справедливости ради надо отметить, что и жалованье его отличалось от ряда других слуг. Монарх даже несколько раз приглашал его к столу, хвастаясь своим садом перед именитыми гостями, а Томас со временем начал говорить "наш сад", имея в виду короля и себя. Некоторые завистливые личности донесли эту фразу до высочайшего слуха, надеясь на справедливый гнев владыки, однако последний рассердился на доносчиков и немедленно прогнал со двора. Томаса же он приблизил еще больше и с тех пор завтракал только в его обществе. И горе было тому, кто осмеливался прервать их увлекательную беседу о новейших достижениях садоводства!

Керолайн засуетилась и тут же приготовила ужин. Садовник признался, что вкуснее пищи он никогда не пробовал, чем незамедлительно вызвал прилив краски к лицу служанки. А на прощание он незаметно подошел к суетящейся у плиты поварихе и, развернув к себе, слегка прикоснулся губами к ее губам.

Через мгновение Керолайн, полыхая зрелой морковкой, уже мчалась в спальню принцессы. От сообщенной новости Изабелла, видевшая до этого десятые сны, подпрыгнула на кровати и тут же прижала служанку к стене с требованиями о подробном рассказе. И хотя по большому счету рассказывать было нечего, все равно принцесса, заглядывая Керолайн в рот, чуть не свалилась с кровати. Ошарашенные подруги еще долго сидели в полной тишине, не зная, радоваться или плакать. Но после "первого поцелуя" Керолайн стала играть ведущую роль в вопросах отношений между мужчиной и женщиной.

Каждый день они с Изабеллой придумывали невообразимые идеи и разрабатывали невероятные планы о том, как бы сблизить Томаса и Керолайн. Но садовник, казалось, ничего не замечал.

Керолайн обиделась, вернее, обиделись обе подруги, потому что все переживали вместе и даже чувствовали одинаково, и прекратили бесполезные попытки. А потом совершенно случайно выяснилось, что Томас вел себя так всегда и все знали о его манере общения, поэтому никогда не воспринимали подобные жесты всерьез. Кроме Керолайн, которой было тогда всего двенадцать лет. Всю ночь подруги проплакали в объятьях друг друга, а на следующий день Керолайн трагическим голосом заявила, что она жестоко обманута жизнью, что это испытание судьбы и что отныне она знает все острые пороги этого мира, чем незамедлительно вызвала новый поток слез зареванной принцессы.

С тех пор прошло два года, когда на девочек обрушился новый удар. Георг III случайно проходил мимо кухни и заметил гувернантку в объятьях дворецкого. Скандал, который он закатил всей прислуге, был подобен стихийному бедствию, а "влюбленные", решив, что кара не должна коснуться только их, моментально выдали еще нескольких человек. Ни на минуту не задумываясь, Георг III в болезненном приступе ярости рассчитал всех служащих, выкрикивая гневные фразы о разврате при королевском дворе. Пострадали все, даже любимый садовник. Очередь медленно подходила к Керолайн. Монарх не стал учитывать тот факт, что она была самой младшей из всей прислуги. Со слезами на глазах Кери приползла в покои единственной подруги.

Изабелла внимательно выслушала сбивчивый рассказ, обняла преданную служанку и вышла из комнаты. Керолайн просидела на кровати принцессы около получаса, всхлипывая и нещадно растирая лицо, когда до ее слуха донесся такой знакомый и любимый с детства голос.

– Ты остаешься.

Керолайн была слабым местом Изабеллы. Подругу принцесса любила до безумия, хотя никогда ей этого не показывала. Так, наверное, любит волчица своих детей: лишний раз не продемонстрирует свою любовь, но уничтожит любого, кто причинит им боль.

А разговор с дочерью, надо сказать, произвел на короля очень положительное впечатление. Он отметил для себя ее сдержанность, спокойствие, даже некоторую холодность. Изабелла умела слушать, говорить, убеждать и приводить неоспоримые аргументы. Но больше всего Георг III оценил умение тринадцатилетней девочки постоять за то, что ей было дорого.

Таким образом, состав прислуги сменился, а тема о любви была пресечена в корне. И теперь даже вездесущая служанка нигде не могла ничего разузнать, поэтому девочкам пришлось обходиться только старыми фактами, собственными домыслами и фантазиями. Но, несмотря на то, что с того момента прошло уже четыре года, Изабелла искренне продолжала считать подругу знатоком любовных дел.

– Да любая девушка была бы счастлива просто ощутить на себе его взгляд, поймать его улыбку! Зорро – вожделенная женская мечта!

– Странно, – скептически произнесла Изабелла, – помнится, когда мы покидали дом, ты была совершенно другого мнения на его счет.

– Все меняется, – невозмутимо ответила подруга. – Кстати, я не сказала тебе самого главного.

Еще одна театральная пауза.

– И что это? – безнадежно спросила Изабелла.

– Никто еще не получал от него такого знака внимания как ты!

– Да, дон Алехандро говорил…

– И тебе что, все равно?!

– А что мы делаем сегодня?

Фрейлина, явно не желавшая закрывать столь животрепещущую тему, решила выкинуть последний козырь и с многозначительной интонацией произнесла:

– Хотя ходят слухи, что у него уже очень давно есть одна пассия, которая старше его лет на десять.

Тишина.

– Но даже ей он не оказывал подобного внимания при свидетелях!

Вновь ни слова. Керолайн, прищурившись, посмотрела на подругу, но не увидела на ее лице ни одной эмоции.

– Капитан Монтесеро пригласил нас на прогулку, чтобы осмотреть поселение, – временно капитулировала она.

– Звучит заманчиво, – попыталась изобразить оживление Изабелла. – А к какому времени нас ждут?

– В пять встречаемся в зале.

– Что ж, тогда надо начинать собираться, – произнесла принцесса и поспешно вышла из комнаты.

Подруга посмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на часы. Они показывали полпервого дня.

Глава 4

Среди этого небывалого оживления все совершенно забыли еще об одном человеке, прибывшем в Калифорнию с королевской свитой. О принцессе Фионе.

Вчера вечером она сообщила о невыносимой головной боли и заперлась в комнате вместе со своей служанкой, поэтому она не принимала участия в празднике и не видела сражение Зорро с разбойниками. Тем не менее она оказалась довольно подробно осведомлена о происшедшем. Не без помощи Шарлотты.

Что же касается сестры Фионы – принцессы Изабеллы, – то она была в первых рядах тех, кто забыл о высокопоставленном присоединении к свите, произошедшем так неожиданно и быстро. Вдобавок в течение всего плавания Фиону, как и Керолайн, мучила морская болезнь, поэтому на палубе ее никто не видел.

С каждой минутой Фиона распалялась все больше:

– Как они могли забыть обо мне?! – шипела она в негодовании. – Обо мне! Принцессе Британии! Они думают, что свет клином сошелся на этой Изабелле?!

– Моя госпожа, у меня есть для тебя новости, – раздалось за ее спиной.

– И что же ты принесла? – безо всякого интереса осведомилась Фиона, не поведя даже бровью от внезапного появления служанки в ее покоях.

– Сегодня вечером Монтесеро будет показывать гостям Эль Пуэбло.

– Да? – немного остыла принцесса. – И каков маршрут?

– Сначала будет осмотр поселения из кареты с посещением самых значимых мест, потом планируется небольшая остановка в доме губернатора, а затем всех желающих ожидает прогулка на побережье. Говорят, с этого утеса открывается самый красивый вид на океан.

– Что ж, звучит заманчиво, – протянула Фиона. – А известен ли уже список "желающих"?

– Подразумевается цвет населения.

Какая-то непонятная улыбка пробежала по губам принцессы.

– Есть план? – оживилась Шарлотта.

– Еще не уверена, но возможно… Значит, прогулка на обрыве океана?

– Да.

– Приготовь мое лучшее платье, – приказала Фиона вытянувшейся в стойку подруге. – Грядущий вечер может стать незабываемым.

***

Когда Изабелла и Керолайн спустились в приемный зал, где к пяти часам должны были собраться все участники запланированных мероприятий, и перед их глазами предстала Фиона со своей служанкой, девушки были так удивлены, что смогли только безмолвно обменяться взглядами и ошеломленно присоединиться к гостям второго праздничного дня.

На протяжении всего пути Изабелла изо всех сил пыталась загладить вину и сделать сестре что-нибудь приятное. Она все время пропускала Фиону вперед, когда они выходили из кареты в тех местах, где экипаж делал вынужденную остановку из-за слишком большого скопления народа, жаждавшего увидеть британский двор в такой непосредственной близости; давала первой представлять себя незнакомым людям и отвечать за нее на некоторые вопросы; уступала сестре самые удобные места во время рассказов о местных достопримечательностях и оказывала все возможные знаки уважения, чтобы хоть как-то компенсировать недостаток внимания за последние дни.

Несколько раз, когда по пути им встречались вчерашние знакомые, Изабелла готова была провалиться сквозь землю, потому что все слова и жесты были обращены исключительно к ней. Она же притягивала к себе и взгляды незнакомой публики, потому что за неполные сутки успела прославиться не только за свою красоту, но и за смелость в инциденте с разбойниками и за чудесный знак внимания от героя Калифорнии.

Изабелла перепробовала, кажется, все способы, чтобы унять грызущую ее совесть, но, к ее собственному удивлению и удивлению Керолайн, Фиона вела себя настолько непосредственно и дружелюбно, что складывалось впечатление, будто минувшее многодневное забвение никоим образом не задело ее честолюбие. В другой раз девушки поверили бы подобному спокойствию, но речь шла о предпоследней дочери британского монарха, славящейся крайне тяжелым и обидчивым характером, поэтому не вызвать недоумения таким поведением среди самого близкого окружения она не могла.

За подобными размышлениями подруги не заметили, как посетили все намеченные путевые точки и прибыли во владения де ла Вега.

Дом губернатора сразил их наповал. На изумрудной траве среди фигурно вырезанных ансамблей молодого кустарника и сени вековых деревьев раскинулась белоснежная двухэтажная гасиенда со слепящими глаза полукруглыми окнами и величественной крышей цвета красной земли. У Изабеллы перехватило дух от такой красоты. Здесь было столько воздуха и солнца, что летняя резиденция ее отца вдруг показалась ей глухой средневековой крепостью, и она даже передернулась от воспоминаний о стенах своих довольно светлых покоев. Но за восторженными впечатлениями она все равно не могла не отметить, как удобна и продуманна была вся территория. Ей даже показалось, что с этой логичностью она без подсказок смогла бы определить, где и что здесь находилось. Причем так точно, словно она здесь уже когда-то была… Однако проверить свои ощущения она не успела, потому что на пороге дома уже давно стоял его хозяин и заставлять его ждать еще несколько минут было бы крайне невежливо.

Внутри прекрасного строения заботы о гостях взяли на себя десятки слуг. По сравнению со вчерашним торжественным обедом приглашенных было немного: Изабелла и Фиона со своими служанками, дон Ластиньо и дон Рикардо Линарес, все трое государственных советников с тремя фрейлинами, дон Антонио Веласкес с сыном и еще семеро частично знакомых молодых людей и представительниц прекрасного пола самых именитых семей. Охрана же и обслуживание столь уважаемого собрания находилась в ведении Монтесеро и нескольких его солдат.

К величайшему разочарованию Изабеллы среди присутствовавших не оказалось еще одного человека – сына хозяина дома, дона Диего. Она очень хотела поговорить с ним о его учебе в Британии, но на вопрос о его возможном присоединении к прогулке ей было сказано, что он уехал в другое поселение по неотложным делам.

Изабелла почти все время провела с доном Ластиньо, которого к концу вечера начала боготворить, а Керолайн под предлогом ознакомления с особенностями национального питания при первой же возможности улизнула в заветную кухню, где тут же каким-то невероятным образом нашла общий язык с прислугой.

– Если бы Вы знали, Ваше Высочество, – делился дон Ластиньо впечатлениями о встрече с разбойниками, – как мы испугались за Вас и как рады были увидеть Зорро. Слава Богу, он успел вовремя.

– Дон Алехандро сказал, что подобное происходит здесь нечасто.

– На моей памяти это первый случай за последние несколько лет.

– Благодаря гарнизону?

– Не только, – несколько пространно ответил дон Ластиньо и тут же сменил направление разговора. – Никто из нас и не знал, что по ту сторону океана живут такие храбрые девушки!

Принцесса улыбнулась.

– А в чем причина такого порядка? В управлении?

– Можно сказать и так, – дон Ластиньо явно старался избежать расспросов, но Изабелла уже вцепилась мертвой хваткой, почувствовав в голосе собеседника необычные колебания.

– Так было всегда?

– Последние три года.

– А сколько времени дон Алехандро занимает место губернатора?

– Ваше Высочество вынуждает меня сделать комплимент самим себе, – рассмеялся дон Ластиньо.

– Значит, ситуация изменилась в лучшую сторону со сменой управления?

– Покривлю душой, если начну отнекиваться.

Собеседники одновременно рассмеялись.

– Это был тяжелый процесс?

– Не буду отрицать.

– И долгий?

– Мы шли к этому не один год.

– Это всегда так сложно… У вас была какая-то поддержка?

Дон Ластиньо немного помолчал, но затем осознав, что просто так от разговора ему уже не уйти, со вздохом произнес.

– Честно говоря, у нас был один, но очень сильный соратник.

– Кто? – тут же отреагировала девушка.

– Зорро.

– Зорро?!

– Он появился как раз три года назад. И только благодаря ему мы смогли одержать победу.

– Он заставил прежнее правительство сложить полномочия? – почувствовала неприятный холодок принцесса.

– Ваше Высочество преувеличивает с правительством, – рассмеялся дон Ластиньо. – Наш край не Европа. К тому же на тот момент губернатором Калифорнии был губернатор Ла Пас, а не Эль Пуэбло, как сейчас, поэтому пост главы нашего поселения занимал всего один человек и у него даже не было заместителя.

– И все же он крепко держался на своем месте?

– У него были сильные связи. И, к сожалению, не самые безобидные. Равно как и методы управления, – развел руками дон Ластиньо. – Поэтому нам и пришлось начать этот путь. Ситуация в поселении становилась крайне неприятной.

– И как вы смогли договориться с Зорро?

– Мы никогда не согласовывали наши действия, да и в то время еще не знали о его существовании. Он появился именно в те дни, когда простым людям уже стало опасно выходить из дома по ночам. Зорро действовал сам по себе, а мы сами по себе. Так совпало, что мы преследовали одну цель.

– Получается, что с его вмешательством произошло отречение прежнего губернатора?

Дон Ластиньо немного помолчал, но потом согласился:

– Да. Ведь только он смог добиться того, что не получилось у других.

– И как он смог это сделать?

– Об этом я ничего не могу сказать, поскольку не обладаю информацией о его методах.

– А можно еще один вопрос? – набралась смелости Изабелла.

– Конечно.

– Насколько… он может быть опасен?

– Я не могу сказать что-то определенное об этом человеке, – медленно, подбирая слова, начал заместитель губернатора.

– Но ведь Вы живете с ним рядом уже в течение нескольких лет.

– Зорро – загадка Калифорнии. Мы не знаем, кто он такой и какова его конечная цель, – облокотился на ручку кресла дон Ластиньо. – Но столько, сколько сделал он для населения Эль Пуэбло, не сделал никто. Особенно в те смутные времена. Не появись он так вовремя, количество невинных жертв можно было бы исчислять десятками.

– И все же его почему-то боятся, – значительно тише произнесла принцесса.

– Я не верю в слухи, но говорили, что два года назад одному из солдат армии Монтесеро удалось раскрыть его имя.

– И он рассказал об этом? – перехватило дыхание у Изабеллы.

– Не успел, – точно так же как во время вчерашней беседы с губернатором, таинственно понизил голос ее собеседник.

– В каком смысле?

– Не вернулся домой.

***

Полтора часа, проведенные в доме дона Алехандро, пролетели как пять минут. Изабелла пребывала в полном восторге от увиденного, как, впрочем, и остальные представители британского двора. И весь сегодняшний день можно было назвать крайне беззаботным и приятным, если бы не одна маленькая, но очень странная деталь. Принцесса уже второй раз поймала себя на мысли о том, что она понимала испанскую речь. Возможно, это было лишь плодом ее многогранной фантазии, но все же слишком часто смысл начала фразы совпадал с ее концом, из чего можно было сделать вывод, что девушка по какой-то необъяснимой причине улавливала суть целого предложения.

После пятнадцатиминутной поездки в превосходном экипаже небольшая компания оказались на высоком берегу океана. Вид бесконечной стихии был так великолепен, что на минуту принцесса потеряла дар речи. Ее немногочисленные спутники разбрелись по разным уголкам живописного плато и так же молча любовались вечерним слиянием солнца и воды.

– Ах, Изабелла! – внезапно услышала девушка и почувствовала, как ее схватили за руку. – Я никогда не видела это кольцо!

– Правда? – искренне удивилась Изабелла заявлению сестры. – Это подарок отца на мое четырнадцатилетие.

– Разрешишь посмотреть поближе?

– Конечно, – поспешно сняла кольцо Изабелла и передала его Фионе.

– Какое чудо! – восторженно подставила Фиона украшение под лучи заходящего солнца.

Золотое кольцо с аккуратным бриллиантом, выполненным в форме лилии, тут же заиграло на свету, мягко переливаясь всеми цветами радуги в ответ на каждое движение державшей его руки.

– Прекрасная работа! Само изящество.

– Это мое любимое. Я почти никогда его не снимаю.

– Правда? Я помню твое четырнадцатилетие, – задумчиво произнесла Фиона, – но не помню, чтобы отец дарил тебе украшения.

– Он сделал подарок прямо с утра, – тепло улыбнулась Изабелла. – Когда я проснулась, на прикроватном столике уже стояла шкатулка.

– Ах, вот оно что! – рассмеялась Фиона. – Значит, отец сам зашел в твои покои. Как всегда, к тебе единственной.

Изабелла сжала пальчики:

– Может быть, он передал шкатулку Керолайн, а она принесла ее мне. Честно говоря, я никогда их об этом не спрашивала.

– Да нет, я думаю, отец все же сам зашел к своей самой любимой дочке, – махнула рукой Фиона, не убирая с лица лучезарную улыбку. – Зато теперь у тебя есть такая прекрасная память об этом событии. Чрезвычайно красивая и изысканная работа! – протянула Фиона раскрытую ладонь.

Не понимая, чем обыкновенный кусок желтого металла вкупе с далеко не оригинальным акцентом мог вызвать столько восторгов у любительницы украшений, стоимость которых иногда превосходила суммарный годовой доход средней городской семьи, Изабелла подняла руку, чтобы забрать его, но в этот самый момент подготовленная, словно пантера к прыжку, Шарлотта незаметно отделилась от толпы гостей и быстро подошла к хозяйке. Легкого толчка под руку было достаточно: кольцо в последний раз сверкнуло бриллиантовым цветком в лучах вечернего солнца и исчезло в высоких волнах океана.

– Моя госпожа, прошу прощения, – бережно смахнула пылинку с рукава платья Фионы Шарлотта. – Я Вас не ударила?

– Ты сделала нечто гораздо худшее! – схватилась за голову Фиона.

– Что случилось? – испуганно пролепетала служанка.

– Из-за тебя я уронила любимое кольцо Изабеллы в воду!

– Ах, Ваше Высочество! – в ужасе воскликнула Шарлотта, поворачиваясь к Изабелле. – Мои нижайшие извинения! Я такая неаккуратная!

– Замолчи! – прикрикнула на нее Фиона. – С тобой я поговорю позже, – она грубо оттолкнула подругу и протянула руки к сестре. – Моя дорогая, сможешь ли ты простить меня и мою глупую служанку?

– Не волнуйся, она же не видела, – убитым голосом ответила Изабелла, вспоминая, как пристально следила за всеми их движениями Шарлотта.

– О, какое несчастье! – продолжала Фиона.

На взгляд Изабеллы ее ближайшая родственница уже переигрывала. Девушка давно поняла, что против нее что-то замышлялось: Фиона никогда не простила бы такое невнимание к собственной персоне. Правда, способ отмщения она выбрала очень дорогой. У Изабеллы до сих пор щемило в груди. Но при этом не признать, что подруги отыграли свои роли весьма убедительно, она не могла.

– Все в порядке, – Изабелле вовсе не хотелось привлекать внимание высокопоставленного собрания, увлеченного светскими беседами.

– Нет, я не могу все так оставить, – внезапно оживилась Фиона. – Дамы и господа! – воскликнула она. Гости не замедлили обернуться в ее сторону. – Принцесса Изабелла только что уронила свое любимое кольцо в океан! И она так опечалена, что не может сама попросить вас о помощи.

На несколько секунд Изабелла онемела от прозвучавших заявлений сестры. Она сама уронила? Просит о помощи? Да о какой помощи может идти речь, когда в пенящихся волнах не видно собственной руки?!

– Поэтому я нижайше прошу вас, господа, найдите кольцо! – продолжила Фиона. – Тот, кто принесет его, получит награду: место за столом принцессы на первом же праздничном мероприятии.

От деревьев медленно отделилась большая тень…

– Да тут намечаются соревнования! – выкрикнул кто-то, моментально поддержанный одобрительным гулом. – Парни, кто нырнет последним, тот трус!

И с оглушительным хохотом приглашенные на прогулку молодые люди, на ходу скидывая жилеты и рубашки, рванули к океану, остановившись только у обрыва, видимо, оценив силу разбивающихся о скалу зеленых волн и высоту предполагаемого прыжка.

– Пожалуйста, остановитесь! – надрывалась тем временем Изабелла, спеша к месту событий. – Не беспокойтесь, все в порядке!

– Да за такую награду я готов не только прыгнуть на камни, но и встретиться с парой-тройкой акул! – весело крикнул юноша, которого все называли Дельфином, и приблизился к краю.

– Он прав! Что мы теряем? – поддержали его остальные. – Только наши головы!

Изабелла, немного было успокоившаяся заминкой молодых людей и поэтому непозволительно расслабившаяся, не успела даже глазом моргнуть, как отчаянная команда с шумом и криком исчезла в водах негостеприимного океана. Девушка с ужасом взглянула вниз: никто из ее придворного окружения не решился бы на подобный шаг. Определенно, здесь жили совершенно другие люди…

Но все же они люди, а не рыбы и не птицы.

– Что ты наделала?! – обернулась Изабелла к сестре, не заметив на ее губах быстрой змееподобной ухмылки. – Здесь так опасно! Ты подумала, что будет, если кто-нибудь из них не вернется?

– Ты зря так волнуешься, – отмахнулась Фиона. – Они все выросли на побережье океана, плавание у них в крови. Иначе они не прыгнули бы в воду.

– Даже превосходное умение плавать не спасет их от камней!

– Ты забываешь про долг джентльмена.

Изабелла закинула голову назад и в отчаянии запустила руки в волосы, не в силах выслушивать еще и морали о воспитании и обязанностях настоящего мужчины, и поэтому пропустила момент, когда вокруг почему-то все стихло. Из последних сил стараясь удерживать подобающее положению младшей сестры уважительное поведение и не вступать в острый диалог, девушка отвернулась в сторону и внезапно уткнулась в чью-то грудь. Она резко подняла голову и тут же прикусила язык.

– Зорро? – пискнула принцесса.

Голос сразу же отказался ей служить. Она впервые увидела его при дневном свете. На нем не было ни плаща, ни шляпы, ни перчаток. Лишь черные брюки и легкая свободная рубашка. И только сейчас Изабелла, к немалому ее удивлению, поняла, что его лицо, по крайней мере, настолько, насколько его возможно было рассмотреть, носило в себе более европейскую печать, нежели классическую испанскую.

Впрочем, удивлена была не только она. Никто прежде не встречался с героем Калифорнии днем и не видел его в таком непринужденном костюме, ведь, если не считать его черную маску на лице, сейчас он выглядел совсем как приглашенные молодые люди.

Изабелла отстранилась на пару шагов и с трудом произнесла:

– Что Вы тут делаете?

– То же, что и Ваше Высочество, – последовал ответ.

Принцессе слабо верилось в то, что он совершал неподалеку вечернюю прогулку, и, заметив шумную разноцветную толпу, решил присоединиться, однако гадать было некогда, потому что ситуация усугублялась с каждой секундой.

– Пожалуйста, помогите, – с надеждой обратилась она. – Они ведь губят сами себя.

– Что Ваше Высочество желает, чтобы я сделал?

– Сделайте так, чтобы они вернулись, – прекрасно осознавая абсурдность собственной просьбы, выпалила Изабелла.

Она сама не представляла, как это возможно было осуществить, но внешний вид ее собеседника подсознательно внушал ей, что для него не существовало преград.

– Хорошо.

Хорошо?! Она не ослышалась? Вот так просто?

– Вы поможете? – с благоговейным трепетом переспросила принцесса.

– Позже Ваше Высочество уделит мне несколько минут своего драгоценного времени, – ответил молодой человек.

Изабелле стало не по себе:

– Зачем?

– Позже, – повторил Зорро и за несколько быстрых шагов исчез из виду.

Ошарашенно постояв на месте пару секунд, Изабелла бросилась к краю обрыва и взглянула вниз. Бесконечный океан сразу встретил ее мощным порывом ветра и зарядом соленых брызг, долетевших даже до такой высоты.

Нет, с берега абсолютно точно ничего невозможно было предпринять.

Принцесса не могла прокричать, чтобы молодые люди возвращались назад: ни один из них не услышал бы ее из-за шума воды. А начни она прыгать или махать руками, эти знаки, на ее взгляд призванные показать просьбу вернуться назад, с такого расстояния, напротив, могли показаться жестами одобрения. А даже если бы каким-то невообразимым способом сработало и то и другое, вряд ли вошедшие в азарт гости тут же прекратили бы свое соревнование. Девушка уже вполне убедилась в силе и отваге этого народа.

Ей показалось, что в нескольких местах мелькнули намокшие волосы ныряльщиков, но они так стремительно исчезли в темной воде, что сказать, действительно ли это показались отчаянные гости, было невозможно. Изабелла судорожно сцепила тонкие пальцы: таких людей можно было заставить вернуться, только находясь среди них и обладая непререкаемым авторитетом.

Она еще раз всмотрелась в темную воду и внезапно вздрогнула: кто-то дотронулся до ее плеча. Немедленно обернувшись, принцесса увидела дона Ластиньо. Она не знала почему, но именно его ей хотелось бы видеть в эту нелегкую минуту. И не кто иной, как он, по необъяснимым причинам оказался рядом.

– Дон Ластиньо, сделайте же что-нибудь! – в отчаянии заломила руки Изабелла, когда поняла, что все присутствовавшие были взволнованы не меньше.

Ведь сначала все казалось похожим на развлечение и в конечном итоге Фиона сказала правду: все юноши были отличными пловцами, привыкнув существовать бок о бок со стихией с самого рождения. Однако волны, камни и усиливающийся с каждой минутой ветер вносили существенные коррективы в будничную жизнь, и недавняя шутка грозила обернуться трагедией.

– Надеюсь, Ваше Высочество не желает, чтобы и оставшиеся последовали продемонстрированному примеру? – улыбнулся дон Ластиньо в попытке развеять напряженную обстановку, но, поняв, что должного эффекта его фраза не произвела, вздохнул и произнес, – будем надеяться на Зорро. Он заставит их вернуться.

Изабелла не хотела думать о том, что для кого-нибудь могло быть уже слишком поздно, поэтому вновь обратила взор в негостеприимные воды.

Дон Ластиньо тоже верил в то, что Зорро способен помочь. Кто же этот молодой человек и каким влиянием здесь обладает? Ведь если он вернет всю отважную группу ныряльщиков, это будет значить, что его слушают представители самых благородных семей. Но почему?

Девушка уже принялась воображать себе самые невероятные варианты, как вдруг прямо на ее глазах случилось чудо. Один за другим на поверхности океана начали появляться головы молодых людей. Они явно пытались что-то сказать, но расслышать их слова не представлялось возможным.

– Немедленно выходите на берег! – тем не менее кричала в ответ принцесса, хотя и понимала бессмысленность своих действий.

И все же юноши, к ее безмерному ликованию, развернулись в одну сторону и, преодолевая захлестывающие с головой волны, поплыли вдоль берега обрыва, выискивая место с удобными уступами.

– Пожалуйста, никогда так больше не делайте, – выдохнула Изабелла, когда намокший отряд из четырех пловцов предстал перед ее глазами.

– Извините, Ваше Высочество, скорее всего кольцо упало в разлом, – развел руками Дельфин. – Он так глубок, что там может поместиться даже киль корабля.

– Если бы оно упало на дно рядом с разломом, мы бы его непременно нашли, – вступил в разговор еще один молодой человек. – Здесь все дно – сплошная ровная скала с каменными выступами. Нет ни песка, ни водорослей. И солнце проникает туда даже сквозь высокие волны.

– Мы бы еще поискали, – присоединился третий юноша, – но тут вдруг Зорро появился перед нами, откуда ни возьмись, и… – он оборвал фразу на полуслове, увидев как расширились глаза присутствующих.

Зорро! Он единственный не вернулся назад!

Край обрыва снова заполнился людьми и зашевелился, словно некое мифическое многорукое и многоликое существо.

– А если ему не хватило воздуха? – предположил Давид, четвертый храбрый пловец и средний сын главного казначея Калифорнии.

– Не говори глупостей! – набросился на него Дельфин. – Зорро может задерживать дыхание на несколько минут.

– Но ведь прошло уже около пяти! – настаивал Давид.

– Значит, ему понадобилось десять! – поддержал Дельфина младший брат Давида, Ксавьер. – Смерть от нехватки воздуха ему не грозит. У этого парня такие легкие, что, скорее, рыба задохнется в воде, чем он вспомнит, что ему надо подышать!

– А вдруг сюда заплыла акула? – не сдавался общий оппонент.

Тут не выдержал последний юноша:

– Давид, не дури! Уже забыл, как он разбирается с незваными гостями?

– Да нет, я знаю, – смущенно повел плечом спорщик.

– Так вот расскажи принцессе Изабелле, чтобы она не волновалась, и заодно освежи себе память!

Юноша немного посопротивлялся, но затем, решив, что в сложившейся ситуации жизнеутверждающее повествование будет лучше периодически проскакивающих в среде гостей волнительных фраз, сдался и быстро заговорил.

Как выяснилось, среди молодых людей ходила легенда о схватке Зорро с морским хищником, случившейся года три назад в отдаленном поселении. Группа работников тогда закончила свой день на плантации и пришла освежиться на берег в приятной, нагретой за день океанской воде, когда внезапно один из купавшихся закричал, указывая на быстро приближавшийся к берегу треугольный плавник. Мужчины в панике выскочили на берег и проследили, как, очертив медленный полукруг, акула начала удаляться. Но вдруг один из работников взглянул вдаль и обмер: чудовище двинулось не прочь от берега, а в сторону их товарища, который заплыл дальше всех и теперь судорожно пытался достичь отмели.

Казалась, исход был очевиден. Юноша находился так далеко, что до него невозможно было добраться, чтобы хотя бы кинуть веревку и ускорить его передвижение. До ближайшей косы он тоже не успевал доплыть – акула двигалась на ужасающей скорости. Работники в отчаянии вбежали в воду, кидая камни в сторону хищницы, крича и хлопая руками по воде… И вдруг в сотне метров от них, почти напротив в отчаянии замершего в воде пловца, из-за небольшого скалистого выступа выскочил какой-то черный облик, за доли секунды преодолевший береговую полосу и без промедления бросившийся в темные волны. Он достал нож и резанул им по плечу так, что кровь потоками полилась в воду, а затем быстро поплыл в сторону морской убийцы, пытаясь своей раной и движением привлечь ее внимание. И только когда акула на минуту замедлила ход, а потом бросилась в противоположную сторону, работники поняли, что их друг был спасен.

Однако сам спаситель не мог выйти на берег: раздразненное запахом крови чудовище вернулось бы к первой жертве, до которой было всего несколько десятков метров. Поэтому Зорро быстро поплыл вдоль берега, стараясь увести страшного преследователя как можно дальше от продолжавшего лежать на воде юноши. Однако акула была слишком быстрой… Вот тогда группа работники пришла в настоящий ужас. Когда их товарищ не шевелился, замерев на воде, у них была слабая надежда, что акула может его не тронуть. Но Зорро оставлял за собой след крови. Не заметить его было невозможно.

Молодой человек уже стоял на ногах, приблизившись к берегу, когда акула оказалась в метре от него. Поверхность океана забурлила от страшной схватки. Зорро ушел под воду и в течение нескольких бесконечных минут над темной водой никто не появлялся. Спасенный же юноша за это время успел доплыть до отмели и теперь, не веря собственному счастью, мчался к друзьям по косе, ведущей на берег.

Группа молодых людей совершенно не знала, что можно было предпринять. Входить в воду было бессмысленно, а отвлечь хищницу – уже невозможно. Единственное, чем они могли помочь, это срочно отправиться за врачом и привезти его прямо сюда.

Двое молодых людей уже бежали по берегу в сторону дороги, как на морской арене сражения за их спинами все внезапно стихло. Что-то длинное и округлое белесого оттенка поднялось с глубины и мерно закачалось на волнах. Оцепеневшие зрители смотрели на недвижное тело акулы, а в сотне метров от них из воды медленно выходил ее убийца… Его одежда была разодрана в нескольких местах, но сам он не был ранен. Кровь шла лишь из руки, которую он разрезал сам. Он был абсолютно спокоен, только глаза горели зеленым огнем…

Изабелла с подкашивающимися ногами дослушала историю, и в тот же момент над обрывом раздался единый возглас толпы: на поверхности океана показалась безвольно поникшая голова какого-то молодого человека. Следом за ним появился Зорро, крепко держа пострадавшего под руки.

Оказалось, что ныряльщиков было пятеро. Дон Хосе прыгнул в стороне самым последним в тот момент, когда приглашенные на прогулку гости уже бросились к берегу обрыва вслед за первыми ныряльщиками, в результате чего его действие осталось незамеченным.

Принцесса наблюдала за происходящим сквозь туман и не поняла, каким образом привели в чувство пострадавшего. Вернее, она почти не видела этого, потому что чья-то заботливая рука отвела ее за деревья, подальше от эпицентра волнений, и, надо сказать, этот жест очень помог ей скорее прийти в себя.

Стараясь не думать о том, что происходило сейчас в среде гостей, окруживших жертву океана плотным кольцом, девушка собралась заняться поисками Зорро, чтобы поблагодарить его за спасенный вечер, но внезапно обнаружила его в нескольких метрах от себя. У нее невольно перехватило дыхание, когда она увидела его высокую темную фигуру, освещенную лучами заходящего солнца, на фоне сине-зеленой стихии и красного неба. Намокшая одежда обрисовала безупречное тело: рельефные мышцы рук и живота, узкие бедра, длинные стройные ноги. Отвороты рубашки обнажили широкую сильную грудь. Черные, как воронье перо, волосы в непривычном беспорядке спустились на горящие глаза, пристально наблюдавшие за каждым движением предмета их интереса…

Девушка поняла, что ее начало затягивать в этот зеленый омут, как вдруг рядом раздался знакомый голос.

– Сеньор Зорро, примите благодарность от меня и дона Ластиньо, – подошел к герою Калифорнии губернатор и твердо пожал протянутую руку. Принцесса быстро перебежала за его спину и перевела дух. – Если бы не Вы, могло случиться непоправимое.

– Рад быть полезным, – наклонил голову молодой человек.

– Ваше Высочество, – повернулся тем временем дон Алехандро к Изабелле. – Мне чрезвычайно жаль, что Вы потеряли свое украшение. Если пожелаете, наши ювелиры сделают Вам похожее.

– Ничего страшного, – улыбнулась девушка. – Мое кольцо не стоит таких волнений.

– Это займет от силы пару дней, – настаивал губернатор.

– Ее Высочеству не обязательно столько ждать, – неожиданно произнес Зорро.

Собеседники прервали разговор и одновременно посмотрели в сторону молодого человека. На его раскрытой ладони лежало маленькое золотое колечко с бриллиантовой лилией.

– Мое кольцо, – чуть слышно прошептала Изабелла. – Это невозможно… – она сделала несколько медленных шагов вперед и уже собиралась забрать свой талисман, как вдруг он исчез так же внезапно, как и появился. – Постойте! – резко и быстро вернулась девушка в окружающую действительность. – Это мое! Немедленно верните! – запрыгала она вокруг высоко поднятой руки.

– Сразу, как только уладим некоторые тонкости в вопросе о вознаграждении, – улыбнулся Зорро.

Изабелла вросла в землю. Она и думать забыла про глупое обещание Фионы. Кроме того, она была уверена, что найти кольцо на такой глубине было невозможно. И она была права, потому что ни у кого это не получилось. И по всем правилам не должно было. Но в ее логичном мировоззрении вдруг появился человек, на которого общие законы не распространялись. И сейчас он стоял перед ней.

– Все, что сказала моя сестра, остается в силе, – твердо произнесла девушка и во второй раз попыталась забрать кольцо, но Зорро спрятал его за спину.

Изабелла почувствовала, что начала бурлить, хотя подобное случалось с ней не чаще, чем раз в несколько лет.

Каков наглец! Настоящий джентльмен не только никогда не повел бы себя подобным образом, но и не произнес бы ни слова о вознаграждении! А этот разбойник в маске еще и собирается оговаривать условия!

– Я Вас слушаю, – процедила она.

– Ваша сестра озвучила прекрасный вариант времяпрепровождения, но, сказать по правде, я не завсегдатай крупных праздничных застолий, – усмехнулся Зорро. – Поэтому разрешите предложить альтернативную версию.

– Вся во внимании, – не изменила интонации Изабелла.

– Я сам назначу место и время, – произнес Зорро.

– Место и время чего, простите? – опешила принцесса.

– Нашего застолья. Или прогулки. Как Вам будет угодно.

Девушка была абсолютно уверена, что ей послышалось, но взгляд напротив говорил обратное.

– Я не вполне…

– Без охраны и за крепостной территорией, разумеется.

Изабелла сначала остолбенела, не имея возможности произнести в ответ хоть слово, а затем, под гнетом ни на секунду не сводимого с нее взгляда, почувствовала мелкое холодящее пощипывание на спине, представив себя наедине с этим человеком где-нибудь в отдаленном темном лесу или, если повезет, на более или менее освещенной поляне…

Но недаром она родилась и выросла в королевской семье: сжав кулачки и высоко задрав свой хорошенький носик, она вплотную подошла к молодому человеку и решительно поднялась на носочки. Если это шутка, то он даст ей это понять. А если нет… Что ж, ее долгом было ответить за слова сестры. В конечном счете это он нашел ее любимое кольцо и спас ее гостя, а значит, отказываться от обещанных слов она не имела права. Поэтому, балансируя на кончиках пальцев ног и все же едва доставая до плеча собеседника, принцесса посмотрела в его бесконечные глаза и вызывающе произнесла:

– Я согласна.

– Хорошо, – ответил Зорро, с плохо скрываемой улыбкой оценив надвинувшуюся на него угрозу, но кольцо так и не отдал.

– Что-то опять не так?! – не на шутку вспылила девушка.

Ни к одному человеку в своей жизни она еще не обращалась таким тоном и в подобной манере. Но этот нахальный бандит умудрился за считанные минуты вывести ее из себя.

– На случай, если наша встреча по каким-либо причинам случится нескоро, я бы предпочел небольшой аванс.

– Аванс? – повторила за ним Изабелла.

– Да, прямо сейчас, – не убирал улыбки молодой человек.

Принцесса уже не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так нелепо. Вроде бы они говорили на одном языке, но она его не понимала. И чем больше она силилась рассмотреть на лице Зорро ответ, тем больше разгорался огонек в его взгляде.

На что он намекает? Ему явно весело. Что опять за выражение лица? И эта приподнятая под маской бровь… Аванс. Какой аванс?

Она неотрывно смотрела в его глаза и мысленно перебирала все приходящие ей на ум версии, как в определенный момент что-то ударило ей в голову и она отшатнулась назад!

– Да что Вы себе позволяете?! – дрожа от негодования, топнула она ножкой и сжала кулачки. – Ни за что на свете!

– Желание дамы – закон, – произнес Зорро и тут же замахнулся, чтобы выкинуть украшение обратно в океан, как Изабелла, сама не ожидая от себя, взвизгнула и повисла на сильном плече.

Правда, уже через мгновение испуганно одернула руки и отпрянула назад.

Деревья закрывали разыгравшуюся сцену ото всех гостей праздничной прогулки, которые до сих пор были заняты доном Хосе, а губернатор, судя по всему, предпочел не вмешиваться во взаимоотношения Зорро и британской принцессы и удалился в направлении толпы почти в самом начале многообещающего диалога.

Изабелла отвела взгляд. Уйти просто так она все равно не могла, что бы еще ни выкинул ее собеседник, поэтому, чувствуя полную безысходность, девушка отступила назад и нещадно впилась ногтями в длинную юбку платья.

Ну и шутки у них здесь! Что за манеры? Как ему в голову вообще могло прийти подобное? Она британская принцесса, в конце концов, и он должен вести себя с ней соответствующим образом!

Изабелла вдруг похолодела: а если он уже ведет себя соответствующим образом? Потому что догадался, с кем общался прошлой ночью.

Сердце камнем упало куда-то вниз.

А как еще он должен вести себя с ней, если она гуляла одна ночью в чужой стране и сидела на коленях у незнакомого мужчины? Выходит… он прав?

В висках что-то сильно застучало, сердце быстро забилось в груди, по телу пробежал озноб. Зорро медленно притягивал ее к себе. Принцесса затрепетала. Силы для сопротивления разом растворились в вечернем воздухе.

Осознав, что расстояние между ними становится опасным, она в ужасе замотала головой и обеими руками уткнулась в грудь молодого человека, заодно опустив голову, чтобы не дать ему поднять к себе ее лицо и не встретиться с обжигающим изумрудным взглядом. Больше всего Изабелла сейчас боялась увидеть усмешку на его красивом лице. Но как она могла объяснить ему свой недавний поступок, если сама до сих пор не верила в то, что произошло? Она совершенно не понимала, что с ней случилось на этой земле.

От королевского бесстрашия и гордости не осталось и следа. Девушка готова была бежать от своего мучителя на край света. Точно так же, как прошлой ночью.

В тщетных попытках увернуться она почувствовала легкое прикосновение к своим волосам и вынужденно подняла затравленный взгляд. Но не увидела ни насмешки в пугающих ее глазах, ни скептической улыбки. Она вообще не заметила ни тени презрения на его красивом лице.

– Прекратите… – еле слышно прошептала Изабелла и снова попыталась отвернуться, как вдруг поняла, что ее крепко держат за голову и руки.

Путь к отступлению был отрезан. Принцесса инстинктивно закрыла глаза и тут же ощутила тепло у своих губ…

Он не был настойчив, но она знала, что он ее не отпустит. Он не привлекал ее к себе, как в первую ночь их встречи, и не приближался сам, как в вечер нападения разбойников. Он держался на расстоянии, чтобы не коснуться ее мокрой одеждой и не допустить, чтобы она замерзла, поэтому между ними все еще оставалось свободное пространство, но, вопреки всему здравому смыслу, сейчас Изабелла чувствовала себя в его власти так всеобъемлюще, как никогда раньше.

Она все еще пыталась сопротивляться: каждый раз, когда он слегка касался ее губ, она отклонялась назад едва уловимыми движениями. Но он не настаивал.

И все же внутри все холодело и полыхало одновременно, тело дрожало, словно в лихорадке, и девушка никак не могла понять, было ли ей так страшно из-за того, что подобное с ней происходило впервые, или из-за того, что тем, кто сорвал с ее губ первый поцелуй, был именно вышедший из ее снов невероятный образ.

Она совсем не могла пошевелиться. Он был такой высокий, такой большой и сильный. Она едва доставала ему до плеча. Никогда раньше она не чувствовала себя такой крохотной и беззащитной. И при этом в такой безопасности…

Изабелла почти не помнила, что с ней происходило, но, когда пришла в себя, мгновенно поняла, что сейчас следовало уйти, не смотря ему в глаза. И она уже собиралась это осуществить, как внезапно поняла, что не может пошевелиться. Он все еще держал ее в своих руках.

– Отпустите… – еле слышно прошептала принцесса.

– Мы еще не оговорили время и место встречи.

Изабелла услышала в бархатном голосе иронические нотки и непроизвольно сжалась.

– Прошу Вас… Пожалуйста…

Железные оковы отворились, и их недавняя жертва, не чувствуя под собой земли, побежала из злополучной рощицы. Ноги ежесекундно грозили отказаться держать ее, воздуха не хватало даже на один вдох, перед глазами все прыгало и вертелось. Но все же, вынырнув из-за деревьев, девушка сумела оценить изменившуюся обстановку. Разбившись на небольшие группы, гости разбрелись по обрывистому берегу и, наблюдая за красным закатом, вели привычные светские беседы. Дона Хосе не было видно. Скорее всего, он отправился домой или кто-то увез его. Все было спокойно. Эти удивительные люди на самом краю земли невообразимо быстро брали себя в руки после любого рода происшествий.

Принцесса прислонилась спиной к первому попавшемуся дереву и попыталась привести в порядок дыхание и мечущиеся в сознании мысли.

– Ах, вот она где! – вдруг раздался голос Керолайн.

Изабелла подняла голову и увидела ненаглядную подругу, победоносно ведущую за собой дона Рикардо, освободившегося от дел и подъехавшего к побережью несколько минут назад.

От неожиданности принцесса отшатнулась.

– Ну и что ты там делала? – с непередаваемой интонацией осведомилась фрейлина.

– В компании Зорро, если мне не изменяет зрение, – поддержал фрейлину дон Рикардо.

О, Господи, Кери уже каким-то образом успела найти себе единомышленника! И не кого-нибудь, а сына заместителя губернатора.

Изабелла в невероятном смятении потупила взор и закрутила в руках многострадальное кольцо, которое Зорро вложил ей в руку перед ее бегством. Что она сейчас им скажет? Правду? О том, что она, посланница британского престола, не успела ступить на новую землю, как уже нашла мужские объятия? Что она, главный представитель британского двора, при первой же возможности оставила чудом спасенного гостя и, едва прикрывшись деревцами, посвятила все свое время и внимание герою Калифорнии? Что она…

– Мне показалось или разговор затронул мою персону? – внезапно раздалось за ее спиной.

У Изабеллы сразу же все перевернулось в груди. Она была уверена, что Зорро ушел. Но он все еще здесь. Почему? Не для того же, чтобы заступиться за нее?.. Сгорая от стыда и не смея повернуться к нему лицом, она занялась самым внимательным изучением веточки столь удачно выросшего для нее в этом месте можжевелового куста.

– Мы спросили у Ее Высочества, не видела ли она Вас, – сразу же нашелся дон Рикардо.

– Я могу чем-то помочь?

– О, не беспокойтесь, мы лишь хотели выразить благодарность за спасение дона Хосе.

– Все в порядке, – улыбнулся Зорро и пристально посмотрел на собеседника, достаточно явно давая понять, что не поверил ни единому слову.

Дон Рикардо посчитал на этом разговор оконченным и решил присоединиться к гостям. Керолайн же, утратив столь весомую поддержку, сделала вид, что проследовала за своим спутником, но через несколько шагов шмыгнула за ближайшую сосну и затаилась в засаде, из последних сил воюя с нещадно раздиравшим ее любопытством: между Зорро и ее дражайшей принцессой явно что-то произошло! Грядущая ночь обещала быть долгой и бессонной.

Однако ее подруга, напротив, практически не проявляла признаков жизни. Она продолжала смотреть в одну точку, так и не повернувшись к молодому человеку, при этом чувствуя спиной, что он уходит, не сказав ни слова на прощание.

Изабелла глубоко дышала. Ей очень хотелось как можно быстрее попасть в свои покои, переодеться и упасть в кровать. А на следующее утро проснуться и обо всем забыть. И никогда больше не попадать в трясину этих зеленых глаз… Она уже вполне представляла свое безмятежное счастье, как Зорро, словно невзначай, остановился и произнес:

– Тысяча извинений, забыл отдать еще кое-что.

Принцесса, совершив нечеловеческое усилие, повернулась в его сторону.

Она что-то обронила? Потеряла, пока убегала от него? Вроде бы все было на месте. Тогда что он держит в руке? Может, он перепутал и это принадлежит кому-то другому?

Перед ее глазами поблескивал какой-то предмет розоватого оттенка и округлой формы, при ближайшем рассмотрении оказавшийся изумительной выделки миниатюрной шкатулкой в форме двустворчатой раковины. Это явно принадлежало не ей, но она чувствовала, что ей не оставляют выбора.

У Изабеллы уже ощутимо дрожали руки и подкашивались ноги от осознания того, что Зорро снова стоит рядом, и у нее никак не получалось успокоиться и открыть крышку, поэтому после нескольких неудачных попыток она была вынуждена признать поражение и тихо произнести:

– Не открывается.

Молодой человек, кажется, даже ничего не сделал, он просто провел рукой по верху шкатулки, но между двумя створками сразу же образовалась узкая щель. Девушка затаила дыхание и кончиком ногтя приоткрыла рельефную крышку. На подушке из красного бархата покоилась невиданных размеров черная жемчужина.

Изабелла почувствовала сильнейший порыв ветра. Он ударил ей в лицо, а потом пошатнул в сторону. Но чьи-то крепкие руки удержали ее на месте.

Снова какие-то образы, голоса. Снова обрывки фраз…

Принцесса медленно взяла сокровище тонкими пальцами и подставила под последний луч краснеющего солнца. По округлой поверхности заплясали осколки разбитых картин. И чей-то голос зазвучал в голове…

Изабелла резко подалась назад и, глядя прямо в горящие зеленым светом глаза, прошептала:

– Откуда это у Вас?

– Узнаете, если вспомните.

– Вспомню что?

Зорро немного помолчал, а затем произнес фразу, которая впервые исказила ее реальность.

– То, что случилось тринадцать лет назад.

Послышался щелчок закрывшейся шкатулки, затем удаляющиеся шаги и тишина. Тишина звенела в голове, изредка нарушаемая шумом набегающих волн и шорохом ветра в зеленой листве.

– Зорро… – внезапно позвала Изабелла, не отрываясь от жемчужины.

Уже почти слившийся с надвигающейся темнотой высокий облик остановился и наклонил голову.

– Я знала, кто Вы?

– Ты и сейчас это знаешь.

Девушка еще долго смотрела, как он медленно удалялся, растворяясь в вечерней дымке, до тех пор, пока не исчез совсем. В воздухе витал аромат лаванды, в руке пульсировало жемчужное сокровище, а в голове звучал его голос. Такой далекий и такой знакомый…

Глава 5

– Это был такой замечательный план! – заламывала руки Фиона. – Все шло как по маслу, пока не появился он!

– Не волнуйся, моя госпожа, – успокаивала подругу служанка. – Новая идея все решит. Теперь нужен только повод. Все уже готовы.

– Но как заманчиво это звучало… Неприступная принцесса Изабелла забирает жизни молодых людей Калифорнии. А? Как тебе?

– Моя госпожа, у меня такое ощущение, что Зорро что-то подозревает.

– Это невозможно. Ведь никто не может навредить родной сестре, – принцесса громко рассмеялась.

– И все-таки мне не понравился его взгляд. Когда он посмотрел на меня, мне показалось, что меня раскусили во всех смертных грехах. К тому же он говорил что-то очень странное про Изабеллу, но, к сожалению, я почти ни слова не разобрала. Почему-то мне кажется, он не раз еще встанет на пути. Может, лучше попытаться избавиться от него, пока не поздно?

– Ты сумасшедшая! – обрушилась на подругу Фиона. – Хочешь уничтожить эталон мужской красоты?!

– Ваше Высочество, мы проделали такой долгий путь, чтобы…

– Он будет моим. – Точеное лицо с характерной аристократической бледностью приняло зловещее выражение. – И я не собираюсь ни с кем его делить.

– Здесь столько именитых и состоятельных донов. А о нем мы совсем ничего не знаем. Он, конечно, симпатичен и…

– Симпатичен?! – взметнулась принцесса. – Он прекрасен! Красивее него я еще никого не встречала! О, какой мужчина…

– Пусть он красив и смел, но разве этого достаточно, чтобы уделять ему столько внимания?

– А разве еще что-то надо? – усмехнулась Фиона.

Она откинулась в кресло, закрыла глаза, и на ее губах заиграла блаженная улыбка.

– Пойду заварю чай, – тихо произнесла Шарлотта и вышла из комнаты, однако уже через считанные минуты ворвалась обратно и поспешно закрыла за собой дверь на защелку.

В руке служанка сжимала огромный букет прекрасных белых роз.

– Это еще что? – резко спросила Фиона, крайне недовольная столь грубым вмешательством в свои фривольные фантазии.

– Повод, моя госпожа, – все еще не до конца выровняв дыхание, прошептала Шарлотта.

– О чем ты? – лишенным всяких эмоций голосом осведомилась принцесса, однако следующая фраза заставила ее выпрыгнуть из уютного кресла и кинуться к столу с письменными принадлежностями.

– Этот букет Зорро послал Изабелле!

– Как он попал к тебе?!

– Я шла на кухню и случайно увидела у входа мальчика с этим букетом. Его держала охрана. Он искал покои принцессы Изабеллы и говорил, что этот букет дал ему Зорро. Я успокоила стражу и взяла на себя ответственность доставить цветы прямо в руки адресату, – на одном дыхании доложила служанка.

– Шарлотта! – воскликнула Фиона, начав что-то быстро писать на бумаге. – Ты гений!

Подруга смущенно промолчала.

– Повод просто сам приплыл в руки! Спустись вниз и передай это, – вложила принцесса в руку служанки небольшую записку. – Скажи, что все готово.

– Да, моя госпожа.

Фиона осталась одна и подошла к столу.

– На этот раз ошибок быть не должно, – тихо заверила она саму себя и страшно усмехнулась от посетившей ее мысли. – А ночь обещает быть еще более веселой, чем вечер. Но, главное, все оказалось чертовски просто! Гораздо проще, чем я могла подумать. – В ее глазах вновь появилось дьявольское выражение. – Моя маленькая сестренка, – прошипела Фиона, притянув к себе нежный благоухающий букет. – На этот раз Зорро не сможет помочь тебе. Тебе вообще никто не сможет помочь.

***

– Изабелла, тебе не показалось странным поведение Фионы? – после долгих сомнений решилась наконец спросить Керолайн свою отрешенную подругу, осушая полотенцем ее волосы после вечернего купания.

– Нет, – вздохнула принцесса, вспоминая довольную ухмылку сестры и боевую готовность ее подруги.

Керолайн насупилась и отвернула голову в противоположную сторону.

– Хорошо, что Зорро оказался поблизости, – решила поддержать разговор Изабелла, чувствуя наступление мрачного затишья. – Не представляю, что могло бы случиться, если бы не он.

– И если бы не он, ты бы не получила эту великолепную жемчужину! Может, объяснишь, что все это значит?

– Кери, я, правда, ничего не понимаю, – тщетно пыталась привести в порядок беснующиеся в голове мысли принцесса.

– Зато я понимаю, что вы провели немало минут наедине за деревьями! – сурово произнесла Керолайн, но через мгновение уже сияла. – Между вами что-то произошло?

Изабелла ничего не ответила и встала со своего места. Керолайн, уже было удобно устроившаяся на мягких подушках, замерла в предвосхищении великого момента, но лишь проследила за безмолвными передвижениями подруги, которая медленно подошла к окну и сосредоточила взгляд на далекой точке.

Кто он? Кто этот молодой человек? Или мужчина? На вид ему должно быть около тридцати. Почему он так себя с ней ведет? Будто заявляет на нее свои права. Кто ему дал такое разрешение? Они знакомы всего пару дней. Что бы ни случилось прошлой ночью и в каком бы образе они ни познакомились, сегодня она уже дочь британского монарха, и он не должен был даже подходить к ней ближе, чем на несколько шагов. А вместо этого…

Изабелла вся затрепетала, вспомнив будоражащее прикосновение к своим губам, и с нажимом переплела пальцы.

Да если бы подобное произошло дома, судьба такого смельчака была бы предопределена! И здесь должно было быть то же самое! Просто никого не оказалось рядом в тот момент. Конечно, Зорро воспользовался сложившейся ситуацией! А затем, чтобы не дать принцессе обратиться с соответствующим заявлением к дону Рикардо, так не вовремя подошедшего к месту событий, этот разбойник сам вышел навстречу и поспособствовал уходу ее единственного возможного защитника. Для окончательной же уверенности в собственной безнаказанности он отвлек внимание своей жертвы теми странными словами и удивительным подарком. Правда, надо отдать должное, весьма недешевым…

Девушка пошевелила онемевшими от напряжения плечами.

Все должно обстоять именно так. Потому что других объяснений происшедшему найти невозможно.

– Может, поделишься? – послышался в потоке размышлений тихий голос.

Принцесса вздрогнула и сильно сжала ресницы. Высокий темный облик непоколебимо стоял перед глазами.

– Кери, – почти неслышно произнесла Изабелла, продолжая стоять к фрейлине спиной. – Мне сейчас нужно побыть одной и подумать. Обещаю, позже мы обо всем поговорим.

Керолайн молча выслушала подругу и со вздохом направилась к себе в комнату. Принцесса же так и осталась стоять без движения. Ее до сих пор бросало в жар при воспоминании о последней фразе, в которой молодой человек обратился к ней на "ты". Вроде бы она должна рассердиться за подобную неучтивость…

Ее мысли были повторно прерваны, но на этот раз стуком в дверь. Исполненная странных предчувствий, девушка проводила взглядом вернувшуюся на звук Керолайн. Фрейлина быстро прошла мимо и открыла комнату. На той стороне порога стояла Шарлотта.

– Простите, что беспокою Вас в столь поздний час, Ваше Высочество, – виновато произнесла служанка, – но меня просили передать Вам это в самое ближайшее время, – выудила она из-за спины прекрасный букет белых роз.

Изабелла сочла необходимым подойти поближе и наконец сдвинулась с места.

– Кого мне следует благодарить за столь чудесный подарок?

Шарлота выдержала драматическую паузу и заговорческим голосом шепнула:

– Зорро.

С этими словами она поместила букет в моментально онемевшие руки принцессы и исчезла в коридоре. Изабелла медленно перевела взгляд с двери на розы и заметила внутри букета небольшой листок бумаги.

"Поляна рядом с главной дорогой. 23.00. Зорро".

– Значит, вот о чем ты хотела подумать! – просияла Керолайн. От ее обиды не осталось и следа. – Собиралась все у него выяснить, а потом преподнести мне сюрприз?

– Я просто… – начала Изабелла.

– Знаю-знаю, ты всегда стараешься меня удивить, – радовалась подруга.

– Но я не…

– Как же я не додумалась? Пока никто не слышал, вы договорились о новой встрече!

– Да нет же…

– Я одеваюсь, выходим через пять минут. Возьмем с собой троих солдат.

– Что?!

– Ты права, этого мало. Попросим у Монтесеро пятерых.

– Кери, это исключено!

Фрейлина спохватилась и хлопнула себя по лбу:

– Я что-то не подумала. Тогда можно пойти в сопровождении…

– Керолайн, я иду одна.

– Одна?! Ты что?! Вдруг что-то случится? Тебе нужна охрана!

– Во-первых, у любой охраны здесь главное негласное задание – поймать Зорро, а, во-вторых, до этой поляны рукой подать, поэтому он и выбрал это место.

– Я с тобой!

– Кери, я иду одна. А ты отвлечешь внимание.

Фрейлина снова надулась.

– Я пробуду там не больше десяти минут, – заверила Изабелла.

– Это слишком опасно.

– Здесь близко.

Еще одно недовольное затишье.

– Вернусь – сразу все расскажу, – вздохнула принцесса.

– Сразу же?

– С порога.

Керолайн пробуравила подругу подозрительным взглядом и нехотя направилась к шкафам.

Поляна рядом с главной дорогой. 23.00.

***

– Будь осторожна, – напутствовала Керолайн свое сокровище. Их нехитрый план сработал без ошибок, и Изабелла, благополучно миновав охрану, добралась до конюшни и вывела определенную в ее ведение лошадь. – Если что, сразу беги в сторону крепости и кричи изо всех сил.

Принцесса кивнула и легко запрыгнула в седло.

– Со мной все будет в порядке, – бросила она через плечо и, пришпорив чудесное животное, исчезла в темноте.

– Как романтично! – восторженно выдохнула фрейлина и шмыгнула в приоткрытую дверь.

Изабелла хорошо знала указанную поляну, так как за два дня успела проехать мимо нее несколько раз. До обозначенного места даже пешком можно было добраться за пятнадцать минут, на лошади же, в неспешном темпе и укрываясь под сенью деревьев, девушка преодолела это расстояние в несколько раз быстрее.

Она спешилась и осмотрелась. Отсюда крепость была видна как на ладони. Это немного успокаивало. Кроме того, Кери предусмотрительно надела на подругу бархатную темно-синюю амазонку и перевязала густые волосы ленточкой того же цвета, поэтому Изабелла чувствовала себя очень комфортно и ее было почти незаметно в темноте.

В остальном же состояние принцессы было весьма тревожным. Но ответить за слова своей сестры она была обязана. Да и упустить такую удобную возможность выяснить, что значило все сказанное молодым человеком, она не могла.

Никого.

Девушка отпустила поводья Чайки и прислонилась к раскидистому дереву. Она проведет с Зорро не более десяти минут, как и обещала фрейлине. Если он вызвал ее по делу, этого времени вполне хватит, чтобы коротко его изложить. А если нет, то она уедет сразу же, как только заметит отсутствие серьезности в его словах.

Где-то вдалеке закричала и захлопала крыльями ночная птица. Изабелла ощутила на спине неприятный холодок. Мысленно успокаивая себя и списывая встревоженность на события прошедшего дня, она непроизвольно вжалась в ствол временного убежища. Зародившееся еще в крепости странное ощущение так и не покидало ее…

Каков наглец этот бандит! Она провела здесь уже около пяти минут, а его до сих пор нет. На ее памяти он первый знакомый ей человек, опаздывающий на встречу с британской принцессой! Впрочем, не такой уж он и знакомый… Но элементарных правил этикета это не отменяло!

Уютно мерцающие окна крепости манили обратно. Еще минута – и она уезжает. Чайка и так уже отошла слишком далеко в поисках более сочной травы.

Ну и шуточки у них тут!

Девушка в последний раз осмотрелась по сторонам и решительно направилась к лошади. Но в тот же момент позади нее раздался какой-то шум и из-за соседнего скопления деревьев показались очертания темной мужской фигуры.

– Это совсем не смешно… – принцесса не договорила, оборвав фразу на полуслове.

На поляну вальяжно вышел высокий мужчина в маске, закрывавшей все его лицо. Следом за ним появились еще двое.

У Изабеллы перехватило дыхание.

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – с сильным акцентом и кривой усмешкой произнес один из незнакомцев.

Ответа не последовало.

– Разве при дворе не учат, что девушкам неприлично гулять одним по ночам? – пробасил еще один мужской голос.

– При дворе учат, что неприлично приставать к девушкам, которые гуляют по ночам одни, – услышала Изабелла себя со стороны.

Мужчины переглянулись и что-то тихо сказали друг другу, после чего один из них исчез в темноте, а оставшиеся направились в сторону одиноко замершей фигурки.

– Прошу следовать за нами, – прозвучал первый голос.

– Прошу прощения, но я жду не вас.

Мужчины переглянулись во второй раз и громко рассмеялись.

– Зорро передавал пламенный привет и нижайше извинялся за то, что не сможет прийти.

Принцесса почувствовала, как у нее поплыла земля под ногами. Она была настолько уверена в том, что Зорро должен был появиться с минуты на минуту, что не допустила даже мысли о том, что этого не произойдет. Но сейчас она вмиг поняла, почему эти люди сразу обратились к ней на французском и появились так поздно.

Они не просто подстерегали любого проходящего мимо человека. Они знали, что сюда придет именно она. И они не опоздали на десять минут. Они ждали, пока ее лошадь отойдет как можно дальше. Выученное животное могло не только унести свою хозяйку от опасности, если бы оказалось рядом в нужный момент, но и благодаря острому чутью и слуху обнаружило бы засаду раньше времени.

Девушка стояла в тени избранного ею для укрытия векового растения, пристально охраняемая двумя незнакомцами, и совершенно не представляла, что ей делать. Единственное, что было понятно в данной ситуаций, это бессмысленность бегства и крика.

Кто они такие и как сумели передать Шарлотте букет с запиской от имени Зорро? Они вхожи в крепость или знают кого-то, с кем можно было связаться? Это похищение? С какой целью? Выкуп? Связаны ли эти люди со вчерашними разбойниками? Это второе нападение подряд за два дня. Но ведь ей говорили, что последние несколько лет здесь было очень спокойно. Выходит, все началось с ее приезда? Политические игры?

Послышался скрип колес и топот лошадей.

– Живо в карету! – приказал предводитель маленького отряда, выводя из укрытия экипаж.

Изабелла не шелохнулась. Похититель с громкой бранью спрыгнул на землю и решительно направился в ее сторону.

– Ваше Высочество, – наконец прозвучал голос третьего мужчины. – Разрешите Вам помочь.

Он двинулся наперерез своему сообщнику и поспешил предложить девушке руку, чтобы помочь дойти до кареты и подняться в кабину.

– Благодарю, я сама, – улыбнулась ему принцесса и, пройдя к экипажу, твердо взялась за поручни.

– No podemos tocarla hasta el Señor,[26] – услышала она, уже перешагнув порог.

И абсолютно точно поняла смысл этой фразы… Но не поняла, к чему она была сказана.

– ¡Vamos![27] – донеслось снаружи тем временем.

Экипаж тронулся. Изабелла попыталась осмотреться, но ничего не увидела. Окна были завешаны плотной тканью, не пропускавшей ни единого луча света.

Немного подождав и привыкнув к темноте, принцесса обнаружила, что сидит не одна. Рядом с ней разместился незнакомец, предложивший ей помощь, а напротив – мужчина, который появился на поляне первым. Но девушка, задыхаясь от страха и душивших ее предположений, не видела и не слышала, как они поднялись в карету и расположились в такой непосредственной близости.

Тем не менее она не позволила себе издать ни звука.

Никто не говорил ни слова. Экипаж ехал в абсолютной тишине. Лишь стучала под колесами дорога и за окнами с характерным звуком проносились ветви спящей флоры.

– Между прочим, – внезапно и с ухмылкой произнес один из спутников, немного развеяв гнетущее молчание, – можно было проявить немного больше вежливости к нашему возничему. Он выбрал лучшую из доступных карет.

Изабелла через силу усмехнулась, но зато у нее появился повод спросить о том, что происходит.

– К слову о вежливости, – не спеша осведомилась она. – Обычно женщинам объясняют, куда и зачем их везут.

– Тысяча извинений, Ваше Высочество, – еще более насмешливо произнес ее собеседник. – Добро пожаловать в "Клуб адского огня".

***

Двое мальчиков лет десяти поднялись на ноги и покинули удобное место под одиноким старым дубом, где лежали уже на протяжении получаса. Болтая о своих мальчишеских делах, они не спеша двигались в сторону дома.

– Что вы здесь делаете? – послышался вдруг чей-то голос.

Мальчики подпрыгнули от неожиданности и огляделись по сторонам. Вокруг никого не было.

– Кто здесь? – настороженным шепотом спросил один из них.

Черная тень неслышно возникла из темноты и встала им за спины.

– Мужчинам не положено пугаться ночных голосов и задавать подобные вопросы.

Друзья резко обернулись.

– Сеньор Зорро?

– Вы не ответили.

– Мы гуляли. По дороге домой.

– В такой час?

– Но Вы же сами поручили отнести букет. Уже тогда было поздно. Кстати… – мальчик слегка замялся, подбирая слова, – так получилось, что я отдал цветы не совсем той, о ком Вы говорили.

Ответа не последовало.

– Как Вы и сказали, меня сразу задержала на входе охрана. После того, как мне сообщили о невозможности попасть в покои принцессы Изабеллы, я попросил встречи с ее фрейлиной, но в этот момент мимо проходила служанка принцессы Фионы и согласилась мне помочь. Я отдал цветы ей.

– Имя, – послышалась ледяная интонация.

– Шарлотта, если я не ошибаюсь,– пробормотал любитель ночных гуляний, на всякий случай поближе придвинувшись к притихшему другу. – Я подумал, что так будет быстрее и надежнее всего, ведь фрейлина могла и не выйти ко мне. Кто я такой, в конце концов? Да и время было уже позднее…

Маленький посыльный поднял голову, но никого не увидел. Зорро исчез. Хотя до ближайшей рощицы было не меньше нескольких десятков метров.

– Дьявол, – испуганно прошептали друзья и поспешили в сторону поселения.

***

На безлюдной поляне у края дороги, ведущей в крепость, стояла прекрасная белая лошадь. Одна. Это была лошадь Изабеллы.

Чайка вздрогнула и настороженно повернулась в сторону шума, раздавшегося за ее спиной, затем внимательно посмотрела в темноту и наклонила голову к земле. Луна осветила лежащий на траве предмет: синяя бархатная ленточка.

Безмятежно дремлющую природу разбудил короткий резкий свист. В ту же секунду на противоположной стороне поляны сорвался с места черный жеребец. На ходу запрыгнув в седло, большая тень исчезла среди деревьев.

Ни для кого не было секретом, что губернатор имел обыкновение пить перед сном чай в компании ближайшего друга. В считанные минуты темный всадник долетел до гасиенды дона Алехандро и без стука ворвался в дверь.

– Дон Алехандро, прошу простить столь поздний визит, но мне нужна Ваша помощь, – с порога произнес молодой человек.

Равно как вечерняя традиция губернатора была хорошо известна населению Эль Пуэбло, так и особенность Зорро никогда и ни под каким предлогом не заходить в дома слыла в Калифорнии притчей во языцех. Было ли это мерой предосторожности или частью его поведения, сказать никто не мог, однако факт оставался фактом, поэтому его появление произвело на присутствовавших эффект разорвавшегося снаряда. Впрочем, это не позволило хозяину дома забыть про гостеприимство.

– Доброй ночи, сеньор Зорро. Присаживайтесь с нами к столу.

– К моему сожалению, вынужден отказать. Скажите, сколько времени вы уже здесь находитесь?

– Около часа, – ответил дон Алехандро, внимательно вслушиваясь в непривычную интонацию удивительного собеседника.

– Мимо дома кто-нибудь проезжал?

– Да, два экипажа.

– Когда и в какую сторону?

– Один в сторону крепости примерно час назад, другой в обратную сторону с четверть часа.

– Это не мог быть один и тот же экипаж?

Дон Алехандро переглянулся со своим главным помощником и развел руками:

– К сожалению, мы лишь слышали звуки, но ничего не видели. Тем не менее, это вероятно.

– Вы смогли определить по звуку, куда направился второй экипаж?

– На этот раз я отвечу точно. В сторону Пещер. Мы обратили на это внимание, потому что туда давно уже никто не ездил…

Губернатор не договорил до конца. Он посмотрел на Зорро и остановился на полуслове. Наверное, это мгновение запечатлелось как в его памяти, так и в памяти его друга на всю оставшуюся жизнь. Герой Калифорнии, приобретший широкую известность уже далеко за пределами Америки, невозмутимо смотрящий в лицо любой опасности, забывший, что такое чувство страха и неспроста приобретший имя дьявола, вдруг пошатнулся и прислонился к стене.

– Бог мой… – послышался его тихий шепот. – Немедленно запрягайте лошадей, берите с собой дона Рикардо и езжайте к Пещерам. Мне может понадобиться ваша помощь.

– Что происходит? – с тревогой осведомился дон Алехандро, однако следующие два слова заставили и его, и дона Ластиньо вскочить на ноги и броситься в конюшню.

– Принцесса Изабелла.

***

– ¡Llegamos![28] – донеслось снаружи.

Дверь кареты распахнулась, и все вокруг залилось ярким лунным светом.

Изабелла проигнорировала предложенную ей руку и легко спрыгнула на землю. Увиденный пейзаж заставил ее содрогнуться. Место, в которое они приехали, было полностью окружено деревьями, но, несмотря на то, что весна была в самом разгаре, на ветвях не росло ни одного листка. Присмотревшись, Изабелла поняла причину этого парадокса. Когда-то давно здесь бушевал неукротимый пожар, оставив на природе неизгладимые шрамы своего пребывания: зелень была полностью уничтожена, а болезненно изгибающиеся стволы навечно замерли в предсмертной агонии.

Полная луна осветила тоненькую дорожку под ногами, и принцесса, скользнув по ней взглядом, увидела, что та упирается в скалу. Тем не менее девушка сочла нужным не задавать вопросов и пойти прямо без лишних слов. Если впереди предстояли какие бы то ни было переговоры, малейшее проявление неуверенности оборачивалось против нее. Все ее существо: то, как она шла, как высоко держала голову и как небрежно положила руки в карманы своего превосходно скроенного костюмчика, – намеренно бросало вызов не только идущим сзади похитителям, но и всему этому месту.

Не спеша она приближалась к своей цели – зияющему черному отверстию в скале, которое стало различимо уже спустя несколько шагов. Похитители переглянулись, и один из них поспешил пройти вперед принцессы, чтобы зажечь факел на внутренней стене.

С каждым метром становилось все светлее и все отчетливее слышались многочисленные голоса. Изабелла очутилась на каменной площадке. Пытаясь привыкнуть после темноты к яркому свету пылающих факелов, она предпочла остановиться здесь. Гул разговоров начал постепенно стихать. Девушка осмотрелась: пещера с длинными столами и скамейками, совершенно не похожая на зал для политических переговоров. Около десяти человек в темных одеждах по одну сторону лестницы и почти столько же по другую. Лица закрыты капюшонами, но, судя по положению их тел, все смотрят на нее.

Стало жутко. Однако ни в лице принцессы, ни в ее осанке, ни в повороте головы ничего не изменилось.

Тем временем один из похитителей подошел к одетому в красную одежду мужчине, занимавшему место на высоком кресле, и начал что-то неистово ему нашептывать. Без особых усилий девушка догадалась, что речь шла о ней и ее поведении. При этом от ее внимания не укрылось то, что с каждым словом докладчика главная фигура становилась все более нетерпеливой. Это было видно по раздражительной смене его поз и очень удивило Изабеллу: столь незаинтересованная позиция накануне переговоров или выдвижения списка требований. Ведь ее состояние должно было быть ключевой составляющей в выборе курса будущего мероприятия.

– Las palabras del informante no están en duda,[29] – внезапно донесся недовольный голос из под красного капюшона.

Принцесса вздрогнула. Она вполне поняла смысл прозвучавшей фразы. Информатор? О чем? И кто? Тот, кто передал ей букет от имени Зорро? Тот, кто связался с этими людьми? И что он мог сообщить им о ней?

Продолжая стоять на площадке, она с неменяющимся выражением лица пыталась уловить еще хоть слово, потому что обстановка была не только опасной, но и крайне неоднозначной. Лидер собрания и двое похитителей явно выделялись из общей массы присутствовавших. Поутихшая толпа была заметно заинтересована появлением принцессы. То же относилось и к последнему участнику группы похитителей. Именно он предлагал Изабелле помощь и был тем, кто с волнением передавал информацию о проведенной операции. Но основные три действующих лица почему-то имели другое видение. Складывалось впечатление, что все происходящее лишь отнимало их время и силы. Особенно заметно это было по фразе главы собрания, который не только не воспринял предоставленные ему сведения, но даже отмахнулся от них первым, по-видимому, имевшим силу для этого места предложением.

Гул голосов вновь начал нарастать, поэтому мужчина в красной одежде, коротко переговорив о чем-то с двумя сподвижниками, встал со своего места и вскинул вверх обе руки. Присутствующие обернулись к нему и, замолчав, почтительно встали.

– ¡Hermanos! ¡Todo listo![30] – триумфально воскликнул оратор.

Девушка поняла, что он сказал. Равно как и уловила в его интонации фальшивые и чрезмерно наигранные ноты. Однако остальными его слова были приняты с невообразимым энтузиазмом. И Изабелла поняла почему. Все эти находившиеся внизу люди были совершенно пьяны.

– ¡Llevar a Venus su ropa![31] – последовал приказ.

Девушка подумала, что ошиблась в своих предположениях перевода, но слово "Венера" имело общие корни во многих языках и угадывалось безошибочно. Тогда о чем говорит этот человек? Почему Венера? Принцесса догадывалась, что Венерой именовали ее. Условный шифр? Но при чем тут одежда? Может, не одежда, а бумаги, где ее силой принудят поставить свою подпись? Но все собрание уже с таким размахом празднует победу… Они настолько уверены в успехе? И происходящее так важно, что задействовано такое большое количество людей? Почему они в этих странных костюмах? Почему не должно быть видно их лиц?

Изабелла ощущала, как по телу разливается неприятный холод.

– Прошу Вас, – вдруг услышала она справа от себя.

С трудом повернув онемевшую шею в сторону голоса, она почувствовала, как у нее подкосились ноги. Нет, не от человека, стоявшего рядом с ней, который к тому же уже был ей знаком и являлся переодевшимся за это время третьим похитителем; и не от вида белых полупрозрачных кружевных одежд, возлежавших на красной бархатной подушке, которую держал в руках ее темный страж. Она увидела за его спиной в конце площадки, на которой они стояли, черный перевернутый крест и высокий прямоугольный алтарь, покрытый алыми тканями.

Принцесса застыла на месте, словно каменное изваяние. Ее сознание парализовала тысяча безумных догадок. Мужчина же так и продолжал протягивать ей одеяния, пряча голову в капюшоне. Девушка молча взяла подушку, неторопливо отвела руку и разжала пальцы – белоснежный наряд Венеры, миновав перила, обрамляющие каменное плато, медленно опустился на пол нижнего зала. Глава собрания, проследив за ее движением, задрожал от негодования, но стиснул зубы и процедил:

– Que se quede en su ropa.[32]

Стражник с поклоном указал Изабелле на кресло, располагавшееся на противоположной стороне от страшного знамения, и молчаливой тенью встал за ее спину. По этому жесту принцесса сквозь вязкий туман поняла, что в ближайшее время с ней ничего не сделают. Смутно осознавая действительность, она медленно направилась к указанному месту, непрерывно ловя себя на мысли о том, что ей снится какой-то несуразный кошмар.

Снизу начали раздаваться громкие и нестройные песнопения, но Изабелла уже не могла разобрать их смысл. Шум в ушах и скачущие перед глазами стены, которые внезапно надвинулись на нее со всех сторон, перебивали и окружающие звуки, и картину перед глазами.

Прошло около пяти минут, но для принцессы они показались вечностью. Она десятки раз открывала и закрывала глаза, до крови прижимала ногти к ладоням, пытаясь проснуться, но вокруг все так же возвышались мрачные серые своды, а внизу раздавались многоголосые протяжные мотивы и звон бокалов. Ее жуткий сон никак не заканчивался.

Девушка поднялась и подошла к месту, на котором недавно стояла. Ей никто этого не говорил и не указывал. Просто она чувствовала, что если немедленно не начнет двигаться, то превратится в каменный обелиск, как ее предполагаемое ложе. Руководитель странного общества выходил из себя от своеволия их гостьи, но ничего не мог сделать. Все скрытые капюшонами взгляды были прикованы к ней.

Изабелла не подозревала, что сейчас, возвышаясь над мерцающим в свете факелов залом и из последних сил держась на ногах, она смотрелась не просто восхитительно. Совершенная фигурка казалась крохотной на фоне высоких сводчатых стен, но отнюдь не создавала ощущение безысходности и незащищенности. Напротив, смотря сверху вниз ледяными синими глазами и словно бы бросая вызов всему происходящему, она вся выражала решимость, гордость и неповиновение. И никто в ту минуту не смог бы догадаться, как неистово под спадающими на грудь блестящими волнами волос бьется нежное женское сердце…

Изабелла уже понимала, что все это место должно было быть пронизано обрядами и мистическими действиями. В том, что участники общества вполне реально могли увидеть потусторонние силы, которые, судя по всему, должны были быть призваны, она не сомневалась, – ряды опустошенных бутылок и дымная завеса жженых трав были лучшим доказательством. Однако среди этого безумия оставалось пятеро совершенно трезвых и вменяемых фигур: лидер собрания с его двумя главными соратниками и двое стражей, стоявших по обе стороны от входа – единственному пути к спасению. Принцесса уже не раз бросала туда взгляд, но понимала, что преодолеть охрану была не в состоянии. Возможно, если бы оба мужчины находились в том же одурманенном состоянии, как и шумная толпа внизу, у нее был бы призрачный шанс. Но в сложившейся ситуации попытка к бегству мгновенно усугубила бы ее положение. Вернее,

ускорила то, что она уже для себя избрала…

Она никому не позволит к себе приблизиться. В кармане ее амазонки лежит маленький перочинный нож, с которым она никогда не расставалась во время верховых прогулок. Отбиться им у нее не получится. Ей не хватит ни сил, ни рук, ни времени. Но она сможет оборвать происходящее еще до того, как кто-то ступит на первую ступень лестницы, ведущей к алтарю. Если это ночной кошмар, то она наконец проснется, а, если нет…

Девушка попробовала сделать глубокий вдох, но не смогла. Все тело было опоясано невидимыми железными обручами. Окружающая перед глазами действительность так и продолжала кружиться, словно в водовороте, но при этом Изабелла точно знала, кто и где находится в любой момент времени. Чувства обострились до такой степени, что она вздрагивала от опадавших с потолка на кожу рук микроскопических песчинок, а ее слуху, кажется, даже стали различимы по-одному все слившиеся было до этого в общий гул голоса. И все же ни одна из открывшихся у нее способностей не могла раздвинуть стены, сделать ее невидимой или перенести в теперь такие недостижимые королевские покои.

Принцесса в очередной раз передернулась. Ее не покидало жуткое ощущение, словно кто-то все время смотрел на нее из темноты. Точнее, из прохода, ведущего на свободу, который после снятия факелов с его стен стал вновь представлять из себя бесконечный черный тоннель. А для людей снизу – сердце оглушительно стукнуло и замерло, – вход для того, кого они так ждали. Но постоянно разворачиваться в ту сторону она не могла: такие частые и вполне однозначные движения сразу вызвали бы подозрения охраны.

Скоро должна наступить полночь. Значимость этого времени угадывалась интуитивно.

По далеким раскатам грома и нескольким вспышкам молнии, ворвавшимся в пещеру и хоть на миг осветившим проход, Изабелла поняла, что на улице началась гроза. И хотя девушка почему-то всегда боялась этого природного явления, сейчас она наконец смогла сделать небольшой вдох: на лестнице никого не было. Да и разве кто-то или что-то могло там оказаться? Это же всего лишь будущий плод воображения одурманенной толпы.

Тем не менее принцесса поспешила пройти к алтарю, почувствовав, как начинают подгибаться ноги. Надо было срочно на что-то сесть.

Что за глупости? Никого там не может быть. А если бы кто-то вдруг и появился, его бы сразу заметили охранники. Так что все эти странные ощущения не более чем ее воспаленная происходящим фантазия.

Девушка рухнула на покрывала и закрыла глаза. Не было сил даже достать оружие и держать его наготове. Но у нее еще есть время. Время на мысли.

О ее семье? О доме? О ее путешествии? Новых друзьях? Или любимой подруге? Нет. Ничего из того, чем должна была бы сейчас полниться ее голова, не стояло перед глазами и не отогревало сердце в заледеневшей от ужаса груди. Лишь только один образ спасал ее проваливающееся в темноту сознание. Жар и нежность сильных рук, обдуманное и спокойное прикосновение, осторожный поцелуй. И сколько своих жизней она отдала бы за то, чтобы оказаться сейчас в этих объятиях…

Изабелла не заметила, как разговоры внизу начали стихать. Равно как, затянутая в собственный омут воспоминаний, не заметила и того, что глава собрания встал и торжественно двинулся в сторону лестницы.

– Pero el Señor aún no ha venido,[33] – внезапно донесся до ее слуха испуганный ропот.

Девушка очнулась, поймав себя на процессе многократного повторения услышанного звукоряда с одновременной попыткой подбора его перевода, и вдруг с ужасом увидела фигуру в красных одеждах в двух шагах от своего ложа.

– ¡Cállate![34] – раздался в сторону восставшего хрипловатый крик из под капюшона.

Изабелла дернулась, словно ее подстрелили. Она не успела достать нож!

– ¡No podemos tocarla hasta el Señor![35] – выкрикнул еще один голос снизу уже знакомую фразу.

Но принцесса этого не слышала. Дрожащие руки с трудом нащупали в кармане короткое холодное лезвие.

– ¡La ceremonia comenzó![36] – громко объявил один из стоявших за спиной предводителя похитителей и незаметно достал из широкого рукава какой-то золотистый предмет.

Двое его сообщников к этому времени переместились к лестнице, ведущей в нижний зал, для предотвращения каких-либо попыток со стороны вмешаться в происходящее, потому что гул недовольства нарастал с каждой секундой. Фигура в красном капюшоне что-то быстро сказала через плечо позади стоящему и повернулась обратно с золотым кубком в руке. Но этой короткой заминки девушке хватило на то, чтобы схватиться за рукоять и занести над собой сверкнувшее в свете трещащих факелов оружие. Она успела увидеть, как в попытке выхватить нож устремилась к ней рука в красном рукаве; как, расплескивая в воздухе красную, похожую на вино жидкость, из нее вылетел кубок; как метнулись к алтарю оба стоящие рядом мужчины и как повернули головы на странный шум у креста охранники главного входа. После этого перед глазами выросла и тут же исчезла яркая вспышка света, а сразу за этим оглушительно загрохотали серые стены.

Внизу раздался испуганный хор голосов, а двое еще мгновение назад стоявших на карауле стражников оказались откинутыми к противоположному краю широкой каменной площадки.

– ¡Rompiste nuestro contrato![37] – внезапно прогремело под сводами пещеры.

Все еще сжимая оружие, но уже не чувствуя его присутствия в руке, принцесса стремительно побледнела. Она и еще пятеро человек были единственными не отравленными действием алкоголя и ароматами трав действующими лицами этого безумного спектакля. Но если не галлюцинация, тогда что предстало перед их глазами?

То, что Изабелла увидела в следующие секунды, практически свело ее с ума. Там, на лестнице, в клубящемся дыму, освещаемом стрекочущими зарядами молнии, стояло черное и огромное нечто. Это был кошмарный сон, чудовищное видение. Девушка почувствовала, как у нее застыл воздух в груди.

"Сатана!" – мелькнуло в ее сознании.

Глава собрания, тем временем отодвинувшись от алтаря с онемевшей на нем жертвой, начал судорожно отступать к стене. Существо проследило за его движением и вдруг, взмахнув руками, резко прыгнуло с лестницы на каменное плато, сбив с ног и скинув на нижний этаж всех трех собравшихся в одну группу похитителей. Изабелле показалось, что она поседела: она отчетливо увидела крылья. Черные, с крупными треугольными языками. Мужчина в красной одежде кинулся к выпавшему из ослабевших пальцев перочинному ножу, однако в тот же момент выходец из Преисподней вскинул вперед руку и рядом с ногами его противника раздался еще один взрыв. Сквозь дымовую завесу принцесса успела увидеть, как глава собрания бросился в сторону и, с размаху налетев на перила, обвалился вниз.

– ¡Es por él! ¡Enfureció a nuestro Señor![38] – донеслись оттуда исступленные крики.

Девушка уже не видела, как разъяренная и напуганная толпа нахлынула на своего предводителя. Она не замечала, как жаркое пламя начинает постепенно охватывать помещение. Ее взгляд был прикован к страшной черной фигуре. Стуча зубами от ужаса и сотрясаясь всем телом, Изабелла соскользнула с алтаря и, не поднимаясь с колен, начала медленно отползать в угол. Темный образ еще раз поднял руку, и на каменный пол нижнего зала с сильным треском упало деревянное перекрытие. Снизу раздались отчаянные крики. Одурманенные участники собрания вместе с его организаторами оказались отрезанными от лестницы в воспламенившемся и полностью задымленном помещении.

Внезапно ночное видение резко обернулось в сторону Изабеллы и, быстро перескочив через опрокинутое кресло, направилось к ней. Принцессе показалось, что она постарела лет на пятьдесят.

– Нет… – попыталась произнести она, но из ее губ не вырвалось ни звука.

Ее ночной кошмар неуклонно приближался. Девушка обхватила себя руками, сжалась в трясущийся комок и закрыла глаза, но вдруг почувствовала, как ее подхватили на руки и понесли прочь из душного помещения. Сквозь дым в пещере и туман в сознании она увидела, как в последнее мгновение все сооружение в зале обрушилось и вверх взметнулись тысячи искр.

Но ее уже там не было… Где-то внизу остались ступеньки проклятой лестницы. В лицо подул легкий ветер, в груди появился свежий воздух, кожу обволокла приятная ночная прохлада, а на открытую ладонь упало несколько капель дождя. Но все эти неземные впечатления меркли по сравнению с тем, что почувствовала Изабелла, когда вновь ощутила на себе прикосновение сильных рук и сквозь мрак в сознании услышала спасительный голос:

– Не бойся, детка. Я с тобой.

Ее рука безвольно повисла в воздухе, голова откинулась назад. Но принцесса помнила все. Как Зорро вынес ее из пещеры, как быстро направился к большому валуну, как оттуда выбежали взволнованные губернатор, дон Ластиньо и его сын и как они все вместе поспешили покинуть страшную поляну с рушащейся пещерой, у входа в которую мелькали странные тени.

– Ваше Высочество! Изабелла! Вы нас слышите? – периодически пробивались из темноты настойчивые мужские голоса.

Девушка несколько раз хотела ответить, что с ней все хорошо, и пыталась отодвинуться от своего избавителя, но тут же в изнеможении падала обратно. Она слышала, как Зорро что-то быстро объяснял ее испуганным друзьям, однако не могла разобрать ни слова. Она также понимала, что кто-то махал у нее перед глазами рукой, но ничего не видела. Ее словно отрезали от всего внешнего мира, с головой укрыв огромным тяжелым одеялом. Единственное, что ей подсказывало ее затуманенное сознание, что теперь она была в безопасности. Потому что он был рядом.

Она не знала, сколько времени провела так, вдыхая запах лаванды, исходящий от его тела, и согреваясь его теплом, пока наконец единый гул не начал разделяться на тревожные голоса, шум ходьбы и шорох дождя, а единое темно-зеленое пятно перед глазами не превратилось в траву и ночное небо.

– Там что-то было, – едва слышно прошептала она.

– Изабелла! – воскликнул дон Ластиньо и, моментально опустившись рядом, взял ее за руки.

– Там, правда, что-то было, – с придыханием и округлившимися глазами поведала она своему слушателю. – Ненормальное.

Повисла необъяснимая тишина. Девушка нашла силы отстраниться от молодого человека и осмотреть свое окружение. Трое знакомых и внимательных лиц. Все их взгляды прикованы к ней, отмечая каждое движение и каждый жест, чтобы сразу же отреагировать нужным образом и прийти на помощь. Но почему они молчат?

Изабелла на мгновение замерла и затем медленно обернулась. Далекая молния озарила держащую ее темную фигуру. Порыв ветра сильно колыхнул листву деревьев и вдруг забился совсем рядом с характерным для порванной или неровной ткани хлопающим звуком. Девушка перевела взгляд вниз и увидела протянутый под рукой молодого человека плащ, один край которого был заправлен в черную перчатку. Вся же нижняя часть некогда дорогого и струящегося завораживающим блеском материала была безжалостно порезана в виде треугольных лоскутов, которые создавали впечатление шевелящегося крыла какого-то неведомого существа…

– Вашему Высочеству срочно нужно отдохнуть, – раздался голос губернатора. – Мы сейчас же отвезем Вас в крепость и, пожалуйста, не выходите оттуда без сопровождения.

Он не стал говорить вслух о том, что все происшедшее сегодня было в высшей степени подозрительно, но эта мысль и так дамокловым мечом повисла в воздухе. Зорро, во избежание дальнейших разговоров, легко подхватил Изабеллу на руки и уже направился было к лошадям, как вдруг:

– Изабелла! Где ты? Изабелла!

– Фиона? – с трудом справляясь с сумбуром собственных мыслей, ошеломленно произнесла принцесса.

Она попросила молодого человека остановиться и, заверив его, что может стоять самостоятельно, прислонилась спиной к тоненькой иве. Зорро быстро отошел в тень и подал знак дону Алехандро и его друзьям не двигаться с места. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, затем, шатаясь, шагнула вперед и тут же увидела бегущую навстречу сестру в сопровождении крепостной охраны.

– Моя маленькая девочка! Что они с тобой сделали? – театральным жестом прижала Фиона Изабеллу к груди.

– Ничего, – тихо ответила Изабелла, внезапно всем телом почувствовав, как у ее сестры запнулось дыхание. – А как ты здесь оказалась?

Фиона перевела дух и осмотрела Изабеллу со всех сторон, словно желая убедиться, что с той действительно все было в порядке, а затем, заламывая руки и ежеминутно вздыхая и причитая, поведала события своей ужасной ночи.

Она рассказала, как Шарлотта увидела Керолайн, возвращавшуюся со двора и как та не ответила ей ни на один вопрос. Как Шарлотте показалось это подозрительным, и как она немедленно сообщила об этом своей госпоже. Как Фиона вызвала к себе Керолайн и потребовала все рассказать, и как она сразу же допросила охрану и выяснила, что пятнадцать минут назад со двора в сторону перекрестка выехал всадник на белой лошади. Как потом она бросилась в конюшню и увидела, что лошади Изабеллы не было на месте, как сразу же поставила на уши весь гарнизон, как нашла Чайку и как по следам от колес кареты с лучшими следопытами направилась к Пещерам. Она запнулась всего один раз, внезапно увидев в стороне четырех привязанных лошадей, однако быстро взяла себя в руки и блистательно завершила полное трепета и волнения повествование.

– Какая низость! Какое гнусное предательство! – сотрясала она воздух. – Войти в доверие королевской семьи и так вероломно вонзить нож в спину! Если бы небеса не дали возможность Шарлотте перехватить этот букет, она никогда не смогла бы ничего заподозрить и сообщить об этом мне! А Керолайн, эта змея, пригретая на груди, еще хотела все скрыть!

– Он спас меня…

– Ах, Изабелла, если бы только знала… Что?

– Зорро… Он спас меня.

Фиона медленно отстранилась от сестры и внимательно посмотрела ей в глаза:

– Зорро?

– Да.

Изабелла чувствовала невероятную слабость, и все, что ей сейчас хотелось, это как можно быстрее оказаться в своей кровати.

– Но ведь он сам написал тебе…

– Что именно? – вдруг раздалось из темноты.

Фиона резко обернулась в сторону и застыла: из тени деревьев выходил губернатор в сопровождении дона Ластиньо, дона Рикардо и… Зорро. Это было подобно грому среди ясного неба, подобно снежной лавине летом и внезапной вспышке яркого света в непроглядной тьме… Однако Фиона уже все поняла. Она с животной скоростью реагировала на опасность, таящуюся во всех непредвиденных ситуациях.

– Надеюсь, дон Алехандро, Вы осознаете, что стали марионетками хитроумного плана? – обратилась она к невероятному видению.

– Какого? – поинтересовался губернатор.

– Неужели это нужно объяснять? – Фиона обняла Изабеллу и двинулась в сторону кареты и онемевшей стражи. – Превосходный план: похитить, а затем на глазах неопровержимых свидетелей спасти королевскую дочь, – хмыкнула она и повернулась к сестре, всем своим видом выражая полное презрение к тому, как легко правящая верхушка поселения дала обвести себя вокруг пальца ночному разбойнику. – Пойдем, дорогая, тебе необходимо отдохнуть.

Никто не говорил ни слова. Королевский экипаж в сопровождении шестерых всадников не спеша поехал в сторону крепости. Четверо мужчин проводили его необъяснимым взглядом и в безмолвии направились к лошадям.

Губернатор шел последним и уже перед тем, как вскочить в седло, услышал свое имя:

– Дон Алехандро, мне нужно с Вами поговорить.

– Через полчаса в моем доме.

Глава 6

Небольшая компания в составе губернатора, его друга и сына последнего уже около получаса сидела за столом главного зала спящей гасиенды. Гнетущая тишина лишь усугубляла мечущиеся в безмолвном пространстве мысли и подозрения относительно недавнего невероятного события.

В целом все действия Зорро, спланированные им за считанные минуты, были понятны: внезапная материализация, использование динамита и немедленное исчезновение без нападения и оттяжки времени, чтобы как можно быстрее вызволить принцессу из страшного плена. Остроумный же маскарад с порезанным плащом призван был дать дополнительное преимущество в неожиданности и, насколько можно было судить по практически мгновенному результату, эта деталь оказалась весьма полезной.

– Что же случилось дальше? – наконец озвучил один из сотни вопросов дон Рикардо. – Я, честно говоря, желал бы, чтобы они там все так и остались, но среди них, скорее всего, были те, кто напрямую причастен к этому заговору.

Ему никто не ответил.

То, что Зорро намеренно обрушил своды пещеры, чтобы члены сумасбродной организации не смогли оттуда выбраться, было понятно. И все же казалось, что их было много. Неужели столь хладнокровное массовое убийство? Безусловно, они заслуживали серьезного возмездия за само свое участие в подобном действе. Но погибнуть без суда от огня или удушения, пусть даже и не осознавая действительность…

Друзья смутно понимали, что странные тени, появившиеся перед входом в пещеру сразу после их ухода, явно были связаны с разрешением ряда их вопросов, и, кроме того, не исключалась вероятность, что молодой человек имел к ним непосредственное отношение. Именно поэтому дон Алехандро не предложил Зорро поехать в свой дом вместе. Если это действительно были сподвижники молодого человека, ему необходимо было хоть ненадолго, но вернуться к ним. А то обстоятельство, что Зорро ничего не сообщил относительно их участия, означало лишь, что обсуждению это не подлежало.

– Полчаса прошло, – вновь подал голос дон Рикардо.

– Прошу прощения за задержку, – ответил вдруг кто-то на его замечание.

Мужчины резко обернулись и с нескрываемым удивлением увидели Зорро, расположившегося в кресле на противоположном конце зала.

– Но дверь была заперта! – воскликнул дон Рикардо.

– Не страшно, – ответил молодой человек. – Признаться, у меня немного времени.

– Мы Вас слушаем, – отреагировал губернатор.

– Для начала хотел бы принести извинения за свое ночное вторжение. Надеюсь, Вы простите меня за то, что я имел наглость ворваться в Ваш дом и прервать столь дружественную беседу?

– Можете не беспокоиться на этот счет.

– В таком случае позволю себе опустить предисловие. Думаю, Вы знаете, о чем пойдет речь.

– О принцессе Изабелле и ее сестре.

– Я хотел бы прежде выслушать Ваши мысли по этому поводу, а потом соотнести со своими.

– Что ж, – откинулся в кресле дон Алехандро. – В том, что принцесса Фиона каким-то образом причастна к сегодняшнему происшествию, сомнений практически нет. Но возникает бездна вопросов.

– Исключим ее причины на данный поступок, они сейчас не столь важны.

– Тогда самым общим и ключевым является вопрос о том, как она смогла все это устроить?

– Есть предположения?

– Учитывая, что их корабль стоит в нашем порту всего трое суток, теряюсь в догадках.

– Были еще два корабля, которые прибыли на неделю раньше.

Губернатор внимательно посмотрел на собеседника:

– Думаете, все было спланировано заранее?

– Вполне возможно. С этими кораблями могли приплыть люди, целью которых было как можно быстрее ознакомиться с новым местом и населением.

– Значит, нужно выяснить имена тех, кто прибыл первыми.

– Кто бы это ни был, он выполнил свое поручение безукоризненно.

– У Вас есть варианты?

– Неподкрепленные догадки могут увести нас от истины.

– А у вас? – дон Алехандро обернулся к своим сосредоточенным друзьям.

– Соглашусь с сеньором Зорро. Не стоит обвинять кого-либо бездоказательно, – впервые за долгое время подал голос дон Ластиньо.

– Хорошо, я лично займусь этим, – пообещал губернатор. – Вы ведь для этого сюда пришли?

– Это первая причина. Благодарю за понимание, – наклонил голову молодой человек.

– В таком случае позвольте и мне задать Вам вопрос, – задумчиво произнес дон Алехандро. – Мне кажется, я знаю ответ, но хотел бы в нем удостовериться. Вы ведь были в состоянии справиться в одиночку. Зачем Вам понадобилось наше присутствие?

– Если говорить начистоту, мне нужны были свидетели с незапятнанной репутацией, поскольку я таковой не обладаю, – улыбнулся Зорро. – Да и, думаю, в монологе Фионы можно было отметить несколько занятных деталей.

– Да, она была настроена по отношению к Вам весьма враждебно. И, главное, что во всем происшедшем она обвиняет именно Вас. Этот букет, о котором она говорила… Возможно ли, что это ее же рук дело?

– Нет, цветы были от меня.

На Зорро одновременно воззрились три пары глаз.

– От Вас? – не удержался дон Рикардо.

– Я непонятно выразился? – перевел взгляд в его сторону молодой человек.

– Нет, отчего же. Понятно, – хитро прищурился младший Линарес. – Все понятно.

Зорро пристально посмотрел на расплывающуюся улыбку на лице своего собеседника, которую тот безуспешно пытался спрятать, но ничего не сказал. Дон Рикардо же многозначительно кашлянул и попытался принять как можно более отрешенный вид:

– Это, конечно, не мое дело…

– Вы правы.

– Но я подумал, что…

– Это лишнее.

– Вы уделяете ей столько внимания, дарите цветы, защищаете, оказываетесь рядом в нужный момент…

– Рикардо! – перебил сына дон Ластиньо.

– Я просто хотел понять его мотивы, – наивно пожал плечами молодой человек.

– Они действительно есть.

Рука дона Рикардо с чашкой дымящегося напитка от неожиданности замерла в воздухе:

– Значит, она Вам нравится?! – выпалил он на выдохе.

– Рикардо! – снова воскликнул его отец.

– Об этом позже, – попытался завершить обсуждение Зорро.

Но Линареса было уже не остановить:

– То есть я прав?!

– Можно подумать, я смогу убедить Вас в обратном.

– Я так и знал! Она Вам нравится, ведь так? – захохотал дон Рикардо, но в тот же момент получил в голову подушкой, метко брошенной оппонентом.

– Остановитесь! – прервал дон Ластиньо двух молодых людей, выжидающе смотрящих друг на друга. – Мы собрались здесь, чтобы обсудить серьезные вещи.

– Но он не ответил на мой вопрос!

Следующая подушка достигла цели.

– Прекратите! – приказал дон Алехандро.

Линарес затих. Его собеседник убрал руку от свернутой в увесистый рулон салфетки.

– Что ж, сеньор Зорро, не вдаваясь в Ваши личные мотивы, я понимаю главное: букет был от Вас. И в данном случае это играет на руку Фионе.

– Да.

– Но я не совсем понимаю ситуацию с запиской, о которой она говорила.

– Я ничего не писал.

Повисло давящее молчание. Губернатор внимательно посмотрел в глаза полуночному гостю.

– Возможно ли, что до такой степени… – тихо произнес дон Ластиньо.

Его друг снова облокотился на спинку кресла и сложил вместе кончики пальцев:

– Вот, значит, как. Просто взяла – и сама написала. И ведь это невозможно доказать.

– Вынужден признать опрометчивость своих действий, – произнес Зорро.

– Этот Ваш букет – подарок судьбы для Фионы. Она действует молниеносно. И если бы Вы каким-то невероятным образом не догадались, что Изабелла похищена, Вы бы и стали главным подозреваемым.

– Это вторая причина, по которой я здесь.

– Очень хорошо, что Вы нас позвали в качестве свидетелей. Очень хорошо…

– Завтра первым делом необходимо объявить, что именно Зорро ее спас, и мы это видели собственными глазами, – вступил в разговор дон Рикардо.

– Это хоть немного пошатнет безукоризненность теории Фионы об участии сеньора Зорро в практически государственном заговоре, – согласился его отец.

– Я все понял, это я тоже беру на себя, – заключил губернатор.

– Но если все обстоит именно таким образом, то Изабелле сейчас крайне опасно находиться в крепости! – внезапно воскликнул дон Ластиньо.

– Это третий момент, который я хотел обсудить, – произнес Зорро.

– Что Вы предлагаете?

– Эту ночь она проведет со мной.

В ошеломленной тишине на него вновь обратились три изумленных взгляда.

– Простите? – переспросил дон Ластиньо.

– На оставшиеся несколько часов я заберу ее из крепости и приведу обратно утром, когда будет безопасно.

– Я ведь не ослышался? – подал голос дон Рикардо.

– Нет.

– Она и Вы уйдете вдвоем на всю ночь?

– Да.

– Но…

– Позвольте, я озвучу свои скромные соображения, – внезапно перебил Линареса губернатор, не давая вопросам этики и морали восстать неодолимой преградой в разговоре. – Если так случилось, что мы с Вами, сеньор Зорро, сейчас связаны нитью определенных событий, я должен быть уверен, что понимаю ход Ваших мыслей.

– Схожая с Вами логика действий будет для меня большой честью, – улыбнулся молодой человек.

– Итак, я вижу три повода. Первый и главный – обеспечить принцессе абсолютную безопасность на эту ночь. Не представляю, что можно придумать за оставшиеся несколько часов, но напор и скорость Фионы меня поражают. Завтра с утра мы пойдем в крепость и расскажем обо всем, что видели. Не исключено, что в свете всех событий я на правах губернатора заберу принцессу Изабеллу к себе домой, обеспечив личную защиту. Второй повод – дать понять населению, что сеньор Зорро не причастен к похищению и мы ему полностью доверяем, поэтому сами же отпустили принцессу под его опеку. В конце концов это будет главным свидетельством того, что он для нее не опасен и у него не было причин принимать участия в этом заговоре. И, в-третьих, – дон Алехандро ненадолго замолчал, словно подбирая слова, – этот "Клуб" и его идеи… – Он поднял руку к виску. – Я и представить не мог, что он до сих пор существует. Последние упоминания были так давно, что в это невозможно поверить. И об этом тоже хотел бы с Вами поговорить, но, понимаю, что сейчас ценна каждая минута, поэтому – лишь о том, что касается Изабеллы. Мы, конечно, берем на себя непомерную ответственность за ее имя, но тот факт, что она уйдет с Вами на эту ночь… – губернатор тяжело вздохнул, никак не решаясь озвучить свою мысль. – Это ведь мы знаем, что все будет в порядке, но остальные… – он плотно сжал губы, пытаясь найти подходящие определения ситуации. – Пойдут слухи определенного характера, которые Изабелла, естественно, будет опровергать, но мы же говорим в первую очередь о ее безопасности, – еще раз сделал он необходимый смысловой акцент. – А с такими подозрениями она больше не будет представлять для данной организации… определенный интерес. Конечно, мы не допустим повторения подобного инцидента, но если есть возможность исключить хотя бы одну угрозу, этим непременно нужно воспользоваться, – дон Алехандро с облегчением выдохнул и встретился взглядом с Зорро.

– Мне нечего к этому добавить.

– Значит, мы с Вами мыслим одинаково, – закрыл глаза губернатор и прислонил ко лбу скрещенные пальцы обеих рук. – Это наше преимущество.

– Я все понимаю, но не слишком ли много мы берем на себя? – внезапно возразил дон Ластиньо. – Сеньор Зорро, Изабелла не сможет оказать Вам сопротивление, когда Вы придете за ней. А это значит, что Вы заберете ее против ее воли. Чем же это отличается от похищения, от которого мы будем завтра пытаться очистить Ваше имя? Это ведь одно и то же, только теперь у его истоков будем стоять мы сами. Кто мы ей такие, чтобы решать за нее подобные вещи?

– Это четвертая и последняя причина.

– Сеньор Зорро, – поднял голову дон Алехандро, – прежде чем Вы ее озвучите, я все же задам последний вопрос. Признаюсь, еще недавно я считал это исключительно Вашим делом, но сейчас, вверяя британскую принцессу Вашей чести, не могу промолчать. Вы заинтересованы в Изабелле. – Он предупредительно поднял руку вверх. – Я понимаю, что эта история накладывает клеймо и на Ваше имя, но Вам должно было хватить наших свидетельств о том, что Вы непричастны к этому преступлению. Тем не менее Вы настаиваете на том, чтобы уйти с ней вдвоем на всю ночь за пределы крепости и наших взглядов. Простите мне мою прямоту, но Вы или действительно желаете ей помочь, или делаете вид. – Под пристальным наблюдением дона Ластиньо и дона Рикардо Зорро медленно поднялся со своего места. – Постойте, я не закончил. Простите мне мою резкость, но это слишком ответственный шаг, поэтому я должен быть уверен в том, что с ней все будет в порядке. Сеньор Зорро, я могу Вас понять как мужчина. Изабелла очень красива. В той же степени, в которой умна, юна и невинна, – губернатор твердо посмотрел в глаза молчаливому оппоненту. – Если у Вас есть относительно нее какие-то планы, я готов отблагодарить Вас за Вашу неоценимую помощь в ее спасении, и полностью взять на себя ответственность за ее жизнь, не обременяя Вас подобными заботами. В связи с этим, если позволите, я повторю вопрос: почему Вы ей помогаете?

Зорро не спеша подошел к окну, поставил руки на подоконник и посмотрел на звездное небо:

– По иронии судьбы Ваш вопрос – все та же четвертая причина.

– Пожалуйста, не говорите загадками.

– Кто мы такие, чтобы решать за нее подобные вещи, и почему я ей помогаю? Это Ваши вопросы, я понимаю?

– Да, – в один голос ответил губернатор со своим другом.

Молодой человек долго смотрел вдаль, не говоря ни слова. Никто не осмеливался нарушить странное молчание.

– Чтобы не потерять ее еще раз, как тринадцать лет назад, – произнес Зорро, не отрывая глаз от ночного неба. – Неужели Вы не узнаете ее, дон Ластиньо? – Молодой человек обернулся к смертельно побледневшим слушателям. – Неужели Вы не узнаете собственную дочь?

Тишина. Легкое потрескивание полов под весом мебели и присутствовавшего собрания. Шум ветра на улице. Едва уловимые ночные передвижения кого-то из прислуги в дальней комнате. И слившееся в единый вдох и выдох дыхание всех замерших фигур.

– Это невозможно… – прошептал дон Рикардо. – Вы хоть понимаете, о чем говорите?! – Он сорвался с места и, подскочив к темному вестнику, схватил его за ткань рубашки на груди. – Я потратил пять лет на поиски сестры! Я поднял на уши всех, кого только знал! Я обошел и объездил все доступные поселения, чтобы найти хоть какую-нибудь зацепку! Я расспросил каждого, кто мог хоть что-то видеть или слышать! И я ничего не узнал! С чего Вы взяли, что это она?! Это все чудовищное совпадение, которое и так выбило нас из колеи в тот момент, когда мы впервые увидели ее!

– Рикардо, успокойся! – безуспешно пытался отнять его руки от Зорро подоспевший через пару мгновений дон Алехандро. – Объяснитесь, молодой человек! Вы должны понимать, что несете ответственность за свои слова! Немедленно предоставьте доказательства или покиньте мой дом!

– Она помнит свою прошлую жизнь.

Звенящая тишина надолго опустилась на главную гасиенду Калифорнии. Минутная стрелка больших напольных часов успела сделать почти целый круг, после которого неумолимый механизм сухо отбил очередную четверть часа.

– О чем Вы говорите? – прошептал дон Ластиньо.

– Лишь о том, в чем имел возможность убедиться сам.

– Сеньор Зорро… – губернатор попытался что-то сказать, но не смог довести мысль до конца.

– Сеньоры, – молодой человек снял с себя оцепеневшие руки дона Рикардо. – Наше бездействие играет против нас. Мое предложение еще в силе. Если вы согласны с тем, чтобы я забрал Изабеллу на эту ночь, то я покидаю вас немедленно.

И вновь ответом ему послужило всеобщее молчание.

– Мы Вам вполне доверяем, – через некоторое время севшим голосом произнес дон Алехандро. – И если ни у кого больше нет вопросов, тогда ждем Вас завтра вечером.

– А Керолайн? – внезапно выдал дон Рикардо, которого губернатор за это время успел оттеснить к столу.

Он, кажется, сам не ожидал, что сможет что-то сказать, поэтому замер в отклоненной в сторону позе, словно пытаясь расслышать эхо собственных слов.

– Простите? – едва заметная улыбка коснулась губ ночного гостя.

Линарес несколько ошалело огляделся и, непроизвольно подняв руку к затылку, поставил дыбом заднюю часть волос. – Я подумал, что… – замялся он, – что и первой фрейлине тоже может угрожать опасность.

– Ждите завтра нас троих.

– Сеньор Зорро, – решился возобновить свою мысль губернатор. – Я хотел бы принести Вам наши общие извинения за выказанные сомнения в Ваших намерениях.

– Все в порядке.

– Благодарю за понимание и прошу ответить на последний вопрос, – дон Алехандро замолчал. Было видно, что он с трудом верит в происходящее. – Вы забираете Изабеллу не только из соображений безопасности, так? Вы собираетесь рассказать ей, кто она. Иначе Вы сегодня же привели бы ее прямо к нам.

– От Вас ничего невозможно скрыть, дон Алехандро.

– Но не кажется ли Вам, что это будет чересчур большим ударом на фоне минувших событий?

– Да, будет, – спокойно произнес молодой человек. – Но в интересах ее же безопасности она должна знать, кому доверять и на каких основаниях.

– В этом Вы правы, но все же, может, стоит дать ей хоть небольшую передышку?

– Она у нее будет. По дороге к озеру.

– Постойте, к какому озеру? – пришел в себя дон Ластиньо.

– Сеньоры, я вынужден вас покинуть.

– Вы будете ночевать на улице?!

– Красивая картина. Жаль, что сейчас упадет, – вместо ответа произнес Зорро и посмотрел на противоположную стену.

С раскрытыми ртами, готовящимися высыпать тысячу вопросов, и разведенными в стороны руками все его сегодняшние собеседники инстинктивно обернулись вслед за его взглядом, но не увидели ничего, что бы даже отдаленно напоминало предмет живописи.

– Что Вы такое…? – начал губернатор, но замолчал на полуслове.

Кроме них троих в зале никого не было. Присутствующие осмотрелись по сторонам и одновременно кинулись к окну. Полная луна осветила темную фигуру всадника, исчезавшего в ночной мгле.

***

– Керолайн, я хочу побыть одна, – произнесла Изабелла, пытаясь избежать расспросов заплаканной подруги.

– Но Изабелла!

– Я хочу побыть одна! – приказала принцесса, и фрейлина была вынуждена покинуть помещение.

Изабелла медленно, с трудом передвигая ноги, подошла к кровати и в изнеможении опустилась на ковер, крепко прижав колени к груди. Никогда в жизни ей еще не было так плохо. Никогда в жизни ей не было так страшно и одиноко…

Она не совсем отдавала себе отчет в том, что с ней произошло, до того момента пока не вернулась в крепость. Лишь в ее покоях прозвучавший по дороге эмоциональный набор слов начал укладываться в более-менее понятный текст.

Фиона не преминула воспользоваться случаем и все доступное ей время, причитая и заламывая руки, изливала имеющиеся в ее распоряжении сведения об организации, которая устроила вопиющее похищение. Со слезами на глазах она коротко охарактеризовала "Клуб адского огня" как секту сумасшедших людей, веривших в существование сатаны и по определенным дням ровно в полночь устраивавших ужасные обряды в его честь. По ее словам, эту организацию всегда было очень сложно найти и еще сложнее искоренить, потому что она тайно переезжала из одного места в другое, а ее участники, зачастую имевшие существенный вес в обществе, прилагали значительные усилия для того, чтобы скрыть следы ее присутствия.

Фиона также посчитала своим долгом вспомнить и содержание некоторых обрядов, к которым участники общества подходили в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения. Вкупе с определенным набором трав оно приводило к коллективным галлюцинациям встречи и общения с сатаной. А ровно в полночь начиналась самая страшная часть церемонии с участием девушки, нарекаемой именем римской богини любви Венеры. Это была девушка знатного происхождения, никогда не имевшая связей с мужчиной, после завершения обряда общения с потусторонними силами, подвергавшаяся насилию со стороны всех членов клуба, состоящего исключительно из мужчин.

Если бы путь к крепости был более долгим, Фиона непременно успела бы рассказать и другие подробности, но, к счастью, обратная дорога заняла не больше семи минут, поэтому Изабелла, хоть и упавшая в руки Керолайн, все же смогла на собственных ногах добраться до своих покоев.

Впрочем, Фиона, уже спускаясь с подножки, еще успела сказать, что информацию о возможном нахождении в Пещерах этой организации она сумела узнать в пути от одного из солдат Монтесеро. По прибытии же на место она с ужасом поняла, что это действительно могло быть правдой.

Изабелла слушала завывания сестры сквозь мутный туман, не задав ни одного вопроса и не издав ни единого звука на протяжении всего пути. Только на одно у нее хватило сил: попросить Фиону взять на себя ответственность разговора с королевскими советниками относительно того, что ее младшая сестра самовольно решила покинуть территорию крепости ночью без охраны. В конце концов Фиона вызвалась сопровождать Изабеллу в этом нелегком путешествии, как еще один наставник, чей опыт и мудрость ни у кого не вызывали никаких сомнений, поэтому лучше, чем она, никто не смог бы уладить данный инцидент.

Если бы девушка не находилась в таком чудовищном состоянии, она бы заметила, какое впечатление произвела на ее родственницу сия кроткая просьба. Фиона остановилась как вкопанная и еще долго стеклянным взором смотрела вслед сестре, удалявшейся в сопровождении фрейлины и четырех стражников.

Изабелла уже с четверть часа недвижно сидела на ковре рядом с кроватью. Все, что она смогла сделать, это снять и закинуть за кресло свою амазонку, которая теперь ассоциировалась у нее исключительно с минувшим кошмаром. После этого девушка набросила на себя шелковый спальный костюм и все оставшееся время безуспешно пыталась согреться в и так теплой комнате. Как она ни старалась увести свое сознание в отвлеченные направления, недавние картины, сменяя одна другую, беспощадно врезались в память, заставляя сердце заново совершать в груди бешеные прыжки. Но ни одной слезы не скатилось по ее лицу за эти минуты, ни единого звука не вырвалось из побледневших губ и ни разу не поднялись к лицу ее тонкие пальцы, до боли сцепленные между собой.

Принцесса давно потеряла счет времени и ощущение пространства. Ее такой необычный день рождения и поведение родителей, путешествие через океан, несколько ярчайших в жизни суток на этой земле, новые, но отчего-то близкие лица, чужой, но понятный язык, невероятная темная фигура, постоянно оказывавшаяся рядом, странные слова, – все это, перемеженное с холодящими душу песнопениями, запахом трав, черными крыльями и вспышками взрывов в осыпающихся серых стенах, кружилось безостановочным вихрем, шатало помещение и сбивало с ног, несмотря на то, что Изабелла сидела на полу. Она плохо понимала, что происходит. А тому, что понимала, не могла найти объяснений. У нее не было никакой точки отсчета. Она не знала, с чего начать выстраивать свои мысли. Ей не на что было опереться в этом бездонном водовороте. Она падала и падала в бесконечное неведение. Лишь в одном чувстве принцесса отдавала себе отчет. Это было стойкое ощущение взгляда из темноты. Она помнила его каждым миллиметром своего тела. И теперь уже знала, кому он принадлежал…

Этот взгляд, который она чувствовала и раньше, но не придавала такого большого значения. Нет, не на берегу океана, не на торжественном обеде и не во время ночной встречи с солдатами Монтесеро. И даже не в Британии. На протяжении всего последнего года.

Это было много ранее. Он пронзал каждую клетку ее кожи, заставлял балансировать на острие ножа, обездвиживал и дурманил, кажется, с самого начала начал. Но… потом вдруг исчез. Как будто его стерли. Украли из ее памяти. И вместе с ним удивительным образом исчезли ощущения спокойствия, умиротворения и защищенности.

Изабелла встряхнула головой. Кажется, она заснула. Иначе откуда бы в ее мыслях возникла такая несуразица? Она попыталась потянуться, но тело ее не слушалось. Воспоминания об этом зеленом омуте были так ощутимо реальны, словно бы…

Принцесса распахнула ресницы. Букет белых роз прямо перед ней. А над цветами… Девушка вздрогнула, как будто попала в капкан, и тут же увела глаза в сторону. И все же за эту долю секунды она успела увидеть своего спасителя, расположившегося на ковре напротив нее. Он ничего не говорил. Просто сидел, откинув голову на стену, и наблюдал.

У Изабеллы не было сил думать о том, как он проник внутрь, как бесшумно открыл дверь или окно, как сел в такой непосредственной близости и как при этом она не услышала ни звука. Одно его присутствие лишало ее способности ясно мыслить. Его действия, поступки, само его существование было непостижимо для нее. Еще несколько недель назад она считала его вымыслом, а сейчас он находился с ней в одном помещении так близко, что можно было протянуть руку и коснуться его.

– Как дела?

– Все в порядке, – повела предательски дрожащим плечом Изабелла, не веря в то, что ее голос и губы слушаются ее команд.

– Зашел убедиться.

– Благодарю, – с тем же выражением лица продолжила принцесса, пытаясь спрятаться в собственных волосах от пронзительных зеленых глаз.

Она ничего не могла сделать ни с его взглядом, ни с самим его присутствием: не могла рассердиться на него, не могла приказать покинуть помещение, не могла указать ему на его место. Да и посмела ли бы она сейчас? Он пришел за ней, спас от смерти, вытащил из всех девяти кругов ада…

– Это тебе, – молодой человек разомкнул ее ледяные пальцы и вложил в них благоухающий подарок.

– Спасибо, очень красиво, – пролепетала принцесса, уже приняв как должное его обращение на "ты", и поспешила подняться со своего места, чтобы как можно быстрее высвободить руки из пылающего плена. Едва не упав на первых же шагах из-за подламывающихся ног, Изабелла добралась до ночного столика и схватилась за его край.

Она стояла, не чувствуя собственного тела. Оно вновь оказалось сковано десятками железных ободов, не позволявших ей сделать ни единого вдоха. Девушка знала, что ее ночной гость смотрит на нее: на полупрозрачные ткани, на изгибы тела, на распущенные волосы, на открытое упавшим рукавом плечо. И все же она налила воду из кувшина, поместила цветы в вазу, разъединила спутавшиеся листья и занялась изучением ароматных лепестков.

Сзади не раздавалось ни звука. Боясь обернуться и снова попасть под огонь, принцесса начала перекладывать на столике и без того лежащие там в идеальном порядке мелкие вещи. Страх и неведомый трепет медленно поползли холодными извивающимися полосами вверх от пальцев ног. В судорожной попытке справиться с накатывающей паникой Изабелла сильно сжала кулачки и зажмурила глаза.

Через несколько секунд проверенный способ подействовал. Воздуха вокруг стало ощутимо больше и даже немного расслабилась до этого совершенно неподвижная шея. Девушка распрямила плечи, перекинула волосы двумя пышными рядами со спины на грудь, поправила рукав на плече и обернулась. Но она не знала, что Зорро видел в отражении зеркала измученное выражение нежного лица и затравленный взгляд прекрасных голубых глаз…

– Примите мою благодарность за все, что Вы для меня сделали, – произнесла принцесса.

Молодой человек ничего не ответил. Изабелла молча смотрела в противоположную сторону, пытаясь подобрать хоть какое-нибудь слово, чтобы заполнить им угнетавшее ее молчание. Тишина становилась невыносимой, поэтому она решила возобновить попытку общения:

– А как Вы узнали, что я там?

– Об этом я собирался поговорить с тобой, но не здесь.

– Где же?

– За пределами этой крепости.

– Когда?

– Через несколько минут.

– В смысле?

– Ты уходишь со мной.

Кажется, у нее начались проблемы со слухом.

– Что?!

– Я сказал вполне доступно.

Нет, это не у нее проблемы.

– Я никуда с Вами не пойду.

– Я спрашивал твое мнение?

Девушка осеклась. Это он только что сказал? Ей?! Да как он посмел говорить с ней в таком тоне?! С ней, с британской принцессой! Даже факт ее спасения не давал ему права на такое поведение!

– Это не обсуждается, – Изабелла сложила руки на груди и отошла к окну. – Попрошу покинуть мою комнату.

Зорро встал. Девушка похолодела, спиной почувствовав его движение, но обернуться не смогла: тело сразу онемело от ощущения его приближения. Голова закружилась от осознания беспомощности положения и бессмысленности сопротивления; ноги вновь начали подгибаться от жутких воспоминаний недавних событий, при звуках его ледяного голоса моментально заполонивших ее память.

– Зачем все так усложнять? – услышала она его голос откуда-то сверху.

– Я никуда не пойду, – еще раз повторила принцесса, понимая, что через несколько секунд упадет на пол.

Он стоял прямо за ней, почти касаясь телом ее спины. Изабелла чувствовала себя загнанной в угол, все пути отступления из которого были отрезаны.

– Не вынуждай меня забирать тебя отсюда силой.

Принцесса резко обернулась:

– Какое Вы имеете право…

Она не договорила: ее руки оказались прижаты к стене, будто стальными кандалами, тело полностью обездвижено, а крики о помощи замерли на губах от одного взгляда. Перед глазами запрыгали недавние кошмарные образы, в ушах раздался пьяный смех и гам, и на миг ей показалось, что ее спасение ей всего лишь привиделось и она до сих пор находится в Пещерах.

– У нас не так много времени.

– Отпустите… пожалуйста… – прошептала она, из последних сил пытаясь сохранить самообладание.

– Ты покинешь крепость в любом случае.

– Отпустите…

– Я не хотел бы забирать тебя против твоей воли, поэтому все еще жду твоего согласия.

Девушка ничего не смогла ответить.

– Мы можем решить все мирно, – продолжал ее ночной гость. Он говорил очень спокойно, но от этой интонации у его пленницы потемнело в глазах. – Ты ведь хорошая девочка?

Изабелла почувствовала, как ей в спину вбили раскаленный кол. В животе все похолодело, ноги подогнулись, и она начала медленно опускаться вниз по стене, безвольно повиснув на сковавших ее руках.

– Будешь сопротивляться?

Изабелла мотнула головой. Молодой человек поднял к себе ее лицо и заглянул в бездонные голубые глаза.

– Будешь меня слушаться?

Девушка едва уловимо кивнула и в тот же момент почувствовала сильные горячие объятия. Зорро прижал ее к своему телу и, запустив руку ей в волосы, опустил ее голову к себе на плечо… Изабелле показалось, что она начинает растворяться в пространстве. Перед глазами все закружилось, пол почему-то оказался наверху, свет ударил в лицо и вдруг померк. Но среди этого хаоса и разноцветного круговорота она еще успела услышать мягкий шепот:

– Не бойся, детка. Все будет хорошо.

Глава 7

Очнулась Изабелла от того, что у нее ужасно болела голова. Не имея даже приблизительного представления о том, сколько могло быть времени, она осмотрелась по сторонам и начала постепенно различать очертания предметов. Потолок перестал вращаться и превратился в правильный прямоугольник, длинные извивающиеся полосы вдоль одной из стен оказались оконными гардинами, качающимися от легкого ночного ветра, а трюмо, все время менявшее свое положение, наконец остановилось в углу комнаты. Изабелла шевельнула рукой и поняла, что не чувствует ее.

Пытаясь вспомнить, когда она успела лечь, девушка села на кровати и, интуитивно обернувшись в сторону какого-то большого черного предмета, тут же чуть не упала обратно. В кресле у противоположной стены, закинув одну ногу на другую и положив голову на руку, сидел Зорро.

Изабелла обхватила пальцами немилосердно гудящие виски и внезапно поняла, что до сих пор была одета лишь в свой довольно вызывающий спальный костюм.

Мода начала 19 века вообще отличалась откровенными нарядами – глубокими вырезами, прозрачными тканями и неоднозначными покроями. И хотя Франция уже отошла от столь кричащего стиля и вернулась к привычным кринолинам, пример Терезии Тальен все еще находил отклик в душах многих столичных модниц.

Рука принцессы незаметно потянулась за одеялом, однако девушка не рассчитала, что сама располагалась на нем же, поэтому так и осталась сидеть на месте, полуоткинувшись назад и неотрывно глядя в невозмутимое лицо ночного посетителя.

– Если Вы не возражаете, я хочу спать, – попыталась Изабелла придать голосу необходимой твердости.

– Сегодня ты здесь спать не будешь, – напомнил ее наблюдатель.

– Не сочтите за излишнее любопытство, но где планируется мой ночлег?

– Со мной, – невозмутимо ответил Зорро.

Покрывало, которое должно было стать заменой одеялу и которое наконец нащупала принцесса, вывалилось из ее рук.

– Простите?

– Какое из двух моих слов было особенно непонятным?

– Оба! – полетела в его сторону белая атласная подушечка.

– Мне заменить их синонимами? – не меняя позиции, поймал подачу свободной рукой Зорро.

Девушка зарычала и, поднявшись с кровати, во второй раз за ночь подошла к окну. Остановившись на том же месте, где она недавно потеряла сознание, Изабелла начала судорожно прокручивать в голове все догадки относительно присутствия Зорро в ее комнате.

Он собирался забрать ее, это она понимала ясно. Равно как и то, что ее сопротивление было бесполезным. Впереди предстоял разговор относительно сегодняшнего происшествия, это тоже было закономерно. Но почему он хотел увести ее отсюда, чтобы поговорить, этого она понять не могла. Единственным логичным объяснением было то, что он не хотел, чтобы его здесь видели. Но ведь если она уйдет с ним сегодня, его причастность будет неоспорима…

Обхватив себя одной рукой и небрежно приложив пальцы другой руки к груди, Изабелла задумчиво посмотрела на ночное небо.

Его успокаивающий голос, его объятия, – все, что произошло совсем недавно, сейчас как будто было забыто и отодвинуто в сторону, и Изабелла понимала почему. Молодой человек намеренно напугал ее и довел до потери сознания. Этим он облегчил ее мучения: ей нужен был выход эмоций, ей необходимо было расслабиться, сбросить со своих плеч весь неимоверный груз этой ночи. Он напугал ее, а потом дал возможность почувствовать себя защищенной. Он согрел ее и утешил, подставил свое сильное плечо. Он подарил ее разуму передышку. Ведь не сделай он этого, еще до наступления рассвета Изабелла вполне могла бы помешаться от собственных мыслей и воспоминаний.

Зорро и сейчас не торопил ее, все еще давая время и возможность прийти в себя. Это оставалось за гранью слов, но было понятно. Он неотрывно следил за каждым ее движением, даже за дыханием, словно читая в нем ее мысли. И так же неотрывно смотрел на полупрозрачные черные ткани и темные волнистые локоны, приобретших от ночного неба синеватый оттенок…

– Готова? – раздался через некоторое время его голос.

– Я не сдвинусь с места, пока Вы не объясните мне, почему я должна уйти отсюда, – гордо запрокинула головку принцесса. – Несколько часов назад я уже имела горький опыт пойти на встречу с Вами же, где меня очень тепло встретили небезызвестные Вам люди и радушно предложили посетить их гостеприимное собрание.

– Если ты не пойдешь со мной, – ответил Зорро, – то вполне сможешь иметь удовольствие встретиться с ними еще раз. Правда, не знаю, захотят ли они вторично отпустить тебя до конца праздника.

– И на каком основании я должна быть уверена, что, находясь с Вами, меня не постигнет та же участь? – с усмешкой произнесла девушка, все так же пристально глядя в окно.

– Ни на каком.

Изабелла побледнела и замолчала. И хотя в ее облике ничего не изменилось, от внимательного взгляда молодого человека не смогло укрыться, как едва уловимо вздрогнули ее пальцы, как незаметно дернулись ее плечи и как на миг задрожали длинные пушистые ресницы.

Кажется, она неправильно оценила свое состояние. Ее кошмар еще не закончился. И неизвестно, когда это случится. А ей так хотелось забыть обо всем, что с ней произошло за эти последние часы, и почувствовать себя в безопасности…

Она не поняла, как вновь оказалась в объятиях своего гостя. Вроде бы он протянул ей навстречу руку и позвал к себе, когда она начала вымученно оглядываться по сторонам, неосознанно ища хоть какой-нибудь поддержки. По крайней мере, она слышала его голос, который приказал ей перестать геройствовать и немедленно отдохнуть. Свернувшись в маленький клубок у него на коленях, Изабелла закрыла глаза и затаилась на широкой груди.

Никто не говорил ни слова. Тишина изредка нарушалась порывами ветра за окном и легким шорохом гардин. Принцесса не жаловалась и не плакала. Лишь сильно вздрагивала с каждым новым касанием горячих рук.

Она не способна была думать сейчас – только чувствовать. Она чувствовала, как все ее страхи и страдания начинают медленно покидать ее, как с его прикосновениями в ее памяти меркнут одна за другой жуткие картины. Быть может, это было плодом ее воображения, трепещущего от осознания близости и еще неведомой ей мужской силы, но одно она знала точно: пока он с ней, ей ничто не грозит.

– Я сожалею, что тебе пришлось пробыть там столько времени, – произнес наконец молодой человек, почувствовав, как дыхание его немногословной собеседницы стало выравниваться, а лихорадочная дрожь – постепенно отпускать ее тело, – но, заметь они меня раньше, все сложилось бы иначе.

– Все хорошо, – эхом отозвалась принцесса.

Она опустила голову и, пытаясь согреться, уткнулась в сильное плечо. Зорро молча расстегнул свой плащ и укрыл им заледеневший сверток. Изабелла не могла не заметить, что сейчас уже была в состоянии думать о том, что ей холодно. От молодого человека исходили такие спокойствие и уверенность, что, казалось, они выталкивали из окружавшего его пространства все остальные ощущения.

– Позволь дать банальный совет, Изабелла, – произнес после продолжительной паузы Зорро. – Девушке не следует выходить на улицу ночью одной. Даже если речь идет о знакомом месте, даже если оно кажется безопасным и даже если в арсенале имеется быстроходная лошадь. Тот, кому необходимо увидеться с тобой, должен прийти сам. Или в Британии так не принято?

Принцесса промолчала.

– Ты меня услышала?

– Да.

– Что бы тебе ни писали.

– Я услышала…

– И кто бы ни писал.

– Я услышала.

– Написать может кто угодно.

– Я поняла!

– Не исключено, что сегодняшние авторы проявятся вновь, но другим путем.

– Вы их знаете?

– Поэтому никуда не ходи одна.

– Вы знаете, кто это был?!

– Ты меня услышала?

– Да!

– Ни в каком виде.

– Что?

– Я непонятно произнес?

– Что Вы имеете в виду?

– Что тебе не следует выходить на улицу без сопровождения.

Девушка зарычала.

– Ты уяснила, что я тебе сказал?

– Да!

– Ни в костюме, ни без.

– Что?

– Ночью молодую девушку на улице могут ожидать только неприятности. И, как выяснилось, маска от них не спасает.

– Что?!

– Ты считаешь, я настолько недалек, чтобы не понимать очевидных вещей?

– Нет, – испуганно выпалила принцесса и, тут же ойкнув, замолчала.

Их первая встреча молниеносно всплыла в ее памяти со всеми подробностями и нерешенными вопросами. Девушка совершенно смутилась и начала наматывать на палец длинную блестящую прядь.

– Что ж, благодарю, – усмехнулся ее собеседник. – И да, – поднял он к себе ее лицо, – я ничего с тобой не делал.

Изабелла вздрогнула и отвела взгляд.

– Вы практикуетесь в чтении мыслей? – попыталась проявить сарказм принцесса, но ее огромные прозрачно-голубые глаза уже посинели от трепета перед необъяснимыми для нее способностями ее оппонента.

– Если тебе нравится это так называть…

– Вы издеваетесь?! – не выдержала Изабелла и попыталась отвернуться, но, оказалось, что молодой человек держал ее крепче, чем она полагала.

– Если девушка молчит, она хочет что-то спросить. Если она не говорит, значит, это секрет. Так как ты хочешь спросить что-то связанное с ним именно у меня, выходит, я что-то об этом знаю. Единственный секрет, который ты можешь скрывать и который при этом так или иначе связан со мной, это твоя недавняя ночная вылазка с маской на носу. Вопросов на промежуток времени, когда ты была в сознании, у тебя возникнуть не должно. Следовательно, тебя интересует что-то, что произошло за то время, когда ты была без сознания. И вполне вероятно, что среди ряда потенциальных вопросов приоритетным для такой юной особы может являться тот, на который я уже дал тебе ответ. Что-то непонятно? – Принцесса ошеломленно помотала головой. – В связи с этим перейду к следующему моменту. Если мне не изменяет память, ты хотела знать, почему должна уйти со мной. – Зорро наконец убрал руку от лица собеседницы и откинулся на спинку кресла. – Назовем это залогом твоей безопасности.

– Более нелогичного объяснения я еще не слышала, – попыталась фыркнуть Изабелла, но получилось это у нее крайне неубедительно.

– Что первое придет людям в головы, когда они узнают, что ты ушла со мной на всю ночь?

– К сожалению, я не умею делать таких гениальных выводов.

– Не будешь даже пробовать?

– Даже начинать.

– В мягком изложении они подумают, что ты решила познакомиться со мной поближе.

– А в грубом?

Зорро усмехнулся и наклонил голову к руке.

– Что ты провела ночь в моей постели.

Изабелле острой и яркой вспышкой врезались в сознание его слова, и она интуитивно отшатнулась от своего ночного визитера, однако тут же была возвращена обратно аккуратным, но ощутимо резким движением.

– Знаете что?! – попыталась возмутиться она, но смогла лишь с трудом связать два слова.

– Послушай, детка, – Зорро вновь поднял ее лицо к себе. – Если бы я собирался с тобой что-нибудь сделать, я бы уже давно воплотил свои замыслы в жизнь. Но я дал кое-кому слово, что забираю тебя с собой до утра. Так что, пожалуйста, давай не будем тратить время впустую и начнем действовать согласно договоренности.

Изабелла в совершенном замешательстве освободилась от его руки и опустила голову.

– И кто же этот кое-кто? – произнесла она дрожащим голосом, пытаясь заглушить отвлеченными разговорами пугающие и непонятные слова.

– Люди, которые очень за тебя переживают.

– Кто они?

– Губернатор, его заместитель и дон Рикардо.

Принцесса подняла брови, но призналась самой себе, что ждала этого ответа.

– А почему они за меня так беспокоятся?

– Об этом мы будем говорить не здесь.

– И какое же преимущество даст мне факт ухода с Вами?

Молодой человек ненадолго замолчал.

– Как минимум представители одной известной нам обоим организации потеряют к тебе… скажем, профессиональный интерес. И то, что произошло этой ночью, больше не повторится. По крайней мере, если за этим интересом ничего больше не скрывалось.

– Что Вы хотите этим сказать?

– Что нам необходимо торопиться.

Девушка вздохнула: диалог складывался исключительно по правилам ее собеседника.

– И это только из-за того, что я уйду с Вами на эту ночь? – все же решила уточнить Изабелла.

Зорро ничего не ответил, но принцессе показалось, что его рука, обнимающая ее за талию, на миг дрогнула. Это, конечно, было невозможно и, скорее всего, почудилось ее расшатавшемуся сознанию, но ее тело неизъяснимо тонко чувствовало самые незначительные движения его рук. Она уловила бы даже прикосновение его пальцев к кончику своего волоса.

Изабелла не понимала, о чем он говорит и совершенно не отслеживала причинно-следственную связь между утратой интереса к ней "Клуба" и тем, что ей предстоит уйти с Зорро на всю ночь. Она только догадывалась, что все это было закручено вокруг тех сведений, которые она когда-то обрывисто получила от своей гувернантки, и тех нескольких фраз Фионы относительно обрядных принципов вышеупомянутой организации. В целом же в ее голове все было спутано и совершенно не укладывалось ни в одну логическую цепочку. Но она осознавала, что это легкое движение руки Зорро было связано именно с ее ответом.

– Ты просто уйдешь со мной сегодня, – вновь услышала она низкий голос после довольно продолжительного молчания. – На все остальные вопросы я отвечу, когда мы окажемся подальше от этого места. Этим ты снимешь с себя нависшую опасность. На данный момент все понятно?

Принцесса едва уловимо кивнула. На минуту в помещении стало тихо. И за эту минуту Изабелла осознала очень многое. Она снова могла спокойно дышать. Она могла спокойно говорить. Зорро ювелирно точно рассчитал время, которое ей нужно было для того, чтобы окончательно прийти в себя. Оказалось, что она сама ошибалась насчет своего состояния, когда решила, что ее обморока было достаточно для того, чтобы дать отдых телу и рассудку. Это было лишь началом довольно продолжительного пути к ее равновесию, которое молодой человек в конечном счете ей вернул. Он говорил с ней, отвлекал, не давал зацикливаться на прошедшем. Он заставлял ее спорить, возмущаться, не соглашаться с ним. Он подходил к ней с разных сторон, менял темы, удивлял. Он чередовал ласку и жесткость, холод взгляда и тепло объятий. Он оживлял ее, вытаскивал ее сознание из потайных глубин женского страха, дарил чувство защиты и покровительства. И поэтому сейчас ее разум был ясен, ее руки не дрожали, а сердце не выскакивало из груди от каждого постороннего звука. Он восстановил ее, собрал по частям, склеил по кусочкам, словно разбитую статуэтку…

И при этом он не забрал ее из крепости против ее воли. Он дождался того момента, когда она сама почувствовала, что готова уйти.

Изабелла сделала глубокий вдох и выдох:

– И как нужные люди узнают о том, что я ушла с Вами?

– О, за этим дело не встанет.

– А почему Вы помогаете губернатору и его друзьям?

– Одному из них я достаточно многим обязан.

– Дону Алехандро? – едва слышно спросила Изабелла.

– Да. – Он внимательно посмотрел ей в глаза. – Готова?

– Мне нужно написать записку Керолайн.

– У тебя есть минута.

Девушка кивнула, молодой человек выпустил ее из своих рук и поднялся с кресла. Изабелла быстро переоделась в соседнем помещении, набросала пару строчек для фрейлины и осторожно приблизилась к ночному посетителю.

В коридоре никого не было. Дверь беззвучно закрылась – комната опустела.

***

– Тихо, – предупредил Зорро. – Идет.

– Ваше Высочество, что Вы здесь… – служанка увидела Зорро и тут же прикусила язык.

– Барбара! – воскликнула Изабелла, застигнутая на месте преступления. – Никому ни слова. Этой ночью меня здесь не будет.

– Но, Ваше Высочество, куда же Вы?

– Гулять.

– Но ведь…

Зорро выглянул из-за угла:

– Нам нужно торопиться.

– Да, конечно, – заговорщически ответила Изабелла и уже в дверях обернулась еще раз. – Никому ни слова о том, что ты здесь видела.

Несколько секунд ошеломленная служанка стояла как вкопанная, а потом ворвалась в ближайшую комнату:

– Сильвия! Вставай!

– Что?! – подпрыгнула в кровати перепуганная подруга.

– Я только что видела, как наша принцесса Изабелла ушла из крепости вместе с Зорро! И она сказала мне, что сегодня ночевать здесь не будет!

Сильвия рванула в соседнюю дверь.

– Бетти! – задыхаясь, взвизгнула она. – Не поверишь, наша Изабелла ушла на всю ночь вместе с Зорро!

– Какая Изабелла? – донесся из-под одеяла сонный голос.

– Наша принцесса!

Бетти выпрыгнула из кровати:

– Синди!..

Через минуту вся крепость была на ногах. Повсюду хлопали двери, прислуга бегала от комнаты к комнате.

– Принцесса Изабелла ушла! Она ушла с Зорро! На целую ночь! – раздавалось со всех сторон.

– Быстрее, чем можно было рассчитывать, – усмехнулся Зорро, обернувшись на стремительно зажигающиеся огни в окнах крепости.

– Если бы я не выбрала правильную интонацию, такого эффекта мы бы не получили, – заявила Изабелла и направилась к черному жеребцу, который при непосредственном сближении оказался совершенно невозможного роста и сложения.

Зорро внимательно посмотрел ей вслед, однако ничего не сказал.

– Вы говорили, мы торопимся, – напомнила Изабелла, пытаясь вскарабкаться в высоченное седло и одновременно охватить взглядом невероятное животное, которое, казалось, все состояло из сплошных мышц.

Молодой человек в последний раз обернулся на гудящее, словно муравейник, здание и молча подошел к повисшей на дорогой амуниции спутнице. Одной рукой закинув ее на предназначавшееся ей место, он легко запрыгнул на спину верному помощнику, и через минуту два слившихся в темноте всадника исчезли из виду.

***

– Как здесь красиво! – прошептала Изабелла, когда они выехали к прекрасному озеру, покрытому белыми водяными лилиями и со всех сторон окруженному густыми деревьями. Она немного помолчала и тихо произнесла, – это может прозвучать странно, но у меня такое ощущение, что я здесь была.

– Да, это так, – отозвался Зорро, останавливая великолепного скакуна.

– Что? – не поняла принцесса.

Молодой человек легко спрыгнул с седла и помог спешиться Изабелле, которая была настолько удивлена его словами, что не успела отвергнуть его помощь.

– Ты здесь действительно была, – спокойно пояснил молодой человек свою реплику.

– Я Вас не понимаю.

Вместо ответа ее спутник взял животное под уздцы и не спеша направился к естественному укрытию, образованному свисающими практически до земли ветвями серебристой ивы. Девушка провела несколько секунд в полной неподвижности и затем настороженно пошла следом, понимая, что Зорро и без ее расспросов сам заговорил на волновавшую ее тему. Молодой человек сел на землю, опершись спиной на дерево, и одним движением снял и расстелил на траве свой плащ. Принцесса, не сводя с него глаз, медленно опустилась рядом, проследив, как он отпустил поводья, расслабил ремни сбруи и знаком отправил гулять подпрыгивающего от нетерпения жеребца. Ему понадобилось на это всего несколько мгновений, но для нее они показались остановившейся вечностью.

– Изабелла, – девушка вздрогнула от звука своего имени и вернулась из тревожного забытья. – Есть еще одна причина, по которой я привел тебя сюда.

Принцесса от напряжения не смогла издать ни звука, но ее собеседник, кажется, этого даже не заметил.

– Ты помнишь, что я сказал тебе на берегу океана?

Девушка похолодела и невероятным усилием воли заставила себя кивнуть.

– У нас не так много времени, а тебе сегодня еще необходимо хоть немного поспать, поэтому извини за отсутствие прелюдий.

В ушах противно и мелко застучало, сердце затрепыхалось, словно подвешенное на веревочке, перед глазами замельтешили черно-белые точки. Зорро на миг замолчал, посмотрев на чистое звездное небо, а затем повернул голову и, неотрывно глядя в распахнутые ему навстречу необъятные голубые глаза, произнес:

– Если бы я сказал, – пробился в ее сознание его голос, – что ты родилась здесь, это многое бы тебе объяснило?

Первое, что почему-то стукнуло Изабелле в голову, это ответ на вопрос, почему она понимает испанскую речь. Второе – она осознала сейчас, почему Зорро потратил столько времени на восстановление ее спокойствия. Не сделай он этого, сейчас она, наверное, снова пребывала бы в глубоком обмороке. И третье – она не принцесса, у нее нет семьи, нет родных, нет дома. Она одна и выкинута на улицу. И единственной ее опорой и спасением из этого бурлящего ада нереальности был тот, кто сидел сейчас рядом с ней. Тот, с кем она спорила, с кем позволяла себе язвительные замечания, чье терпение она испытывала, кого всего единожды поблагодарила за собственное спасение.

По крайней мере, если эта короткая фраза имела под собой основание. Но ведь это было невозможно. Девушка даже усмехнулась. И сам Зорро сказал об этом в сослагательном наклонении. Зачем бы ему было говорить в такой непонятной манере, если, насколько она успела его узнать, он представлял из себя самого прямолинейного мужчину из всех ей известных? Будь это правдой, он объявил бы ей об этом открытым текстом. Или нет? Или это его очередной выпад, призванный отвлечь ее от чего-то другого? Но от чего? И зачем? И почему тогда это сообщение действительно дает немало объяснений ее подсознательным вопросам?.. Да нет же! Что за глупости! Она британская принцесса! Достаточно спросить об этом любого представителя ее свиты! Кажется, ее спутник снова решил проявить остроумие и ждет ее реакции. Наверное, надо рассмеяться. Только у нее почему-то не получается… Словно бы это и не шутка. А если нет, тогда что происходит?

Изабелла не знала, отразилась ли в ее глазах последняя мысль, но сквозь физическую пелену тумана почувствовала, как Зорро завернул ее в плащ и в который раз за эту сумасшедшую ночь посадил к себе на колени. Она помнила, как схватила его за плечо, словно последний оплот в этом мире, и как еле слышно попросила не отпускать ее; как он прижал ее к себе и как она почувствовала едва уловимое касание его губ к своим волосам.

– Не бойся, ты здесь не одна, – в ответ на ее мысли произнес молодой человек. – Здесь твоя семья. Дон Ластиньо – твой отец, дон Рикардо – брат, а губернатор – крестный.

Изабелла вздрогнула, но не удивилась. Для нее прозвучавшие слова послужили таким логичным толкованием ее моментальному взаимопониманию с этими совершенно незнакомыми ей людьми, что она восприняла информацию спутника как нечто, само собой разумеющееся. Хотя она вообще сейчас смотрела на все происходящее со стороны, как будто ей рассказывали о жизни постороннего человека. Правда, при этом неосознанно примеряла на себя полученные сведения. В частности, кроме объяснения понимания испанского языка, она нашла первопричину столь уникальной черноты собственных волос и смуглости кожи, скрывавшей свою суть при британском пасмурном и дождливом климате, но под палящим солнцем южной земли расцветшей всего за пару дней.

Многие нюансы, на которые она даже не обращала внимания, вдруг встали на свои места. Но принимать их на веру было совершенным безумием.

Изабелла лежала на груди молодого человека и безмолвно слушала его размеренную речь, сопоставляя звучание предложений с осколками картин в покачивающемся сознании.

Предки дона Ластиньо приплыли в эти земли из Новой Испании практически сразу после того, как их открыл Эрнан Кортес. Они, как и многие другие, считали, что была найдена легендарная Калифорния – наполненный несметными сокровищами рай на земле; остров, воспетый в популярном средневековом рыцарском романе и разыскиваемый во всех частях света. И хотя новые земли оказались далеким от сказок полуостровом, а мифические сокровища так и не были найдены, в результате наплыва переселенцев был основан Ла Пас, а за ним со временем и другие очаги жизнедеятельности.

Одно столетие сменяло другое, Калифорния необратимо заселялась и разрасталась, некогда пришлое население уже крепко пустило корни, семьи множились, роды крепли. Так 12 января 1780 года в Эль Пуэбло у дона Ластиньо и сеньоры Камелии Линарес родился сын, а через семь лет, 7 марта, на свет появилась девочка. Оба – богатые наследники знатного рода в процветающем поселении.

Молодой человек на несколько секунд замолчал, посмотрел на замершую у него на груди фигурку, едва уловимо шевельнувшую плечом, когда плавное повествование внезапно оборвалось, и продолжил рассказ.

Быстрые темпы роста и развития этой местности, большое количество обеспеченных семей и зажиточных хозяйств в конечном счете привели к тому, что 13 ноября 1791 года на столь привлекательный край было совершено масштабное нападение. Оно затронуло целый ряд домов, располагавшихся по обеим сторонам главной улицы, и было проведено моментально: начавшееся в три часа ночи, к рассвету от него уже не осталось никаких следов. Бандиты, воспользовавшись темнотой и совершенной неготовностью населения к сопротивлению после проведения ежегодного праздника, ворвались в дома и забрали деньги и ценные вещи.

К несчастью, на обратном пути оказались гасиенды Линарес и де ла Вега, но, поскольку у нападавших уже не хватало времени и ресурсов на полноценное ограбление, они решили взять из богатых домов пару заложников для последующего внушительного выкупа. Женщина с ребенком показалась им прекрасным выбором, и таким образом сеньора Камелия и ее дочь оказались похищены и уведены на корабль, на котором должен был произойти обмен заложников на деньги.

Сумма уже была названа и подготовлена, но внезапно в прибрежных водах показались посторонние суда. Как выяснилось позже, это было пиратское сообщество, искавшее надежные и неизвестные бухты для своих кораблей. Похитители, понимая, что могут оказаться под угрозой нападения тех, кто значительно превосходил их в мастерстве морского сражения, поспешили освободить водное пространство и покинули стоянку. Что касается заложников, то на их возвращение никто не стал тратить времени и сил.

– А потом? – едва слышно спросила Изабелла, когда поняла, что Зорро закончил говорить.

– А потом тебя угораздило стать британской принцессой, – усмехнулся молодой человек.

– Как?

– Тебе виднее.

Наступило минутное молчание. Изабелла медленно поднялась с колен своего спутника, прошла на берег озера и села у самого края воды. И перед ней вместе с неспешным течением поплыла вся ее жизнь. Обрывки речи, порой возникавшие у нее в голове, лица и осколки странных видений, временами мелькавшие перед глазами, – все это начало постепенно складываться в одну большую картину.

Вот она и еще два мальчика играют на берегу этого самого озера. Недалеко под деревом сидят ее родители. Светит солнце, они смеются… И вдруг она идет по дворцовым лестницам, заходит в кабинет своего отца, но… в кресле сидит совсем не дон Ластиньо. Самый важный момент между двумя ее жизнями исчез, стерся из ее памяти, словно она заснула одной ночью в Калифорнии, а проснулась утром принцессой Британии. Но как это произошло? Да и правда ли это, в конце концов?

Но ведь это было единственное, что объясняло последнюю нерешенную загадку, – поведение стола губернатора на праздничном обеде. Все четверо мужчин заметили сходство между пропавшей тринадцать лет назад девочкой и британской принцессой, и оно было настолько велико, что дон Ластиньо даже не смог есть.

В голове что-то немилосердно застучало. Надо было срочно отвлечься от этих мыслей.

– Зорро, – позвала девушка каким-то чужим голосом и тут же вздрогнула, почувствовав на спине пристальный взгляд. – Кто первый узнал меня?

Молодой человек немного помолчал и, ловко провернув между пальцев невесть откуда взявшуюся соломинку, ответил:

– Один из твоих друзей.

– Каких?

– Близких, полагаю.

– И кто он?

– Вспоминай.

Изабелла снова увидела смутную и далекую сцену на озере. Первым мальчиком явно был ее брат. Но кто второй? Девушка готова была поклясться, что недавно видела кого-то похожего.

– Я уже встречалась с ним?

– Несомненно.

– Когда?

– Думаю, что не раньше, чем три дня назад.

– Где?

– Рискну предположить, что в Эль Пуэбло.

Низвергнутая с главных высот британского двора всего парой слов своего собеседника бывшая монаршая особа почувствовала, что начинает закипать.

– Это не смешно, – повысила она голос.

– Да, он как-то рассказывал, что у тебя проблемы с чувством юмора, – молодой человек лег на траву, положил руки под голову и закинул одну ногу на другую.

Изабелла обмерла. Это он?! Это он сказал?! Каков наглец! Он открыто издевался над ней! В такой момент!

– Рассказывал, значит? – поднялась она с земли с недобрым выражением лица. – Вам?

– Да, мы иногда пересекались.

– И что же он еще Вам про меня говорил?

– Что ты упрямая.

– Может, он и примеры приводил? – девушка медленно двинулась в сторону большой темной фигуры, вольготно расположившейся под деревом.

– Изволь. Ты доказывала всем подряд, что тигры – жены львов даже после того, как твой друг сообщил тебе истинную природу вещей.

– Я?!

– Ты.

– Тигры – жены львов?!

– Да. Насчет уровня твоей эрудированности у твоего друга тоже было немало рассказов.

Изабелла поперхнулась и закашлялась. Ах, этот нахальный бандит! Он переходит все границы! Она решительно сократила расстояние до трех шагов и вдруг замерла, осененная потрясающей, как ей показалось, мыслью:

– Значит, Вы общались с ним когда-то? – быстро взяла она себя в руки и начала плести хитроумные сети.

– Это было давно.

– И если он рассказывал Вам такие вещи и Вы о них помните, – проигнорировала девушка его реплику, – значит, и он может помнить о том, кому это говорил.

– Начинаешь игру в шпионов?

– А значит, все, что мне нужно, – вновь оставила без реакции его слова Изабелла, – это найти его и спросить о том, кому он мог рассказать такие подробности.

– Не стоит тратить время на установление моей личности, детка.

– Мне осталось лишь вспомнить, кто он такой.

– Дело за малым, – усмехнулся Зорро.

– Я же вспомню его рано или поздно. И тогда сразу все выясню, – нависла над своим спутником Изабелла.

– Можешь сразу начать вашу беседу с вопроса о другом мужчине. Это очень располагает к общению.

– Думаю, как только он поймет, что вопрос касается тайны Вашей личности, он тут же станет разговорчив, – фыркнула шпионка.

– В таком случае твоему несчастному допрашиваемому, дабы не разозлить столь решительно настроенную особу, придется попадать пальцем в небо.

– Почему же?

– Он всегда рассказывал свои истории в больших компаниях.

– В связи с чем?

– Байки о твоем упрямстве всегда собирали такое количество слушателей, что…

Молодой человек еще не закончил предложение, как был атакован вконец разъяренной синеглазой гурией.

– Знаете кто Вы?! – шипела она, пытаясь посильнее ударить его в плечо.

Сражение было недолгим, если не сказать, что закончилось оно, едва успев начаться.

– С удовольствием послушаю, – низким и глухим голосом произнес Зорро, горящим взором глядя на распростертую на земле соперницу.

– Немедленно отпустите меня!

– Ты же сама упала в мои объятия.

– Ни в чьи объятия я не падала!

– Тогда куда ты так стремительно направлялась?

– Я собиралась… – начала было девушка и тут же прикусила язык.

Не говорить же ему сейчас, что она планировала его поколотить? Она – его. Да и что за дикая мысль, в конце концов? Она в жизни не подняла руку даже на комара. А если бы этот разбойник и стал первопроходцем, то вряд ли бы вообще что-либо ощутил. Изабелла издала нетерпеливое рычание: на ее оппонента не было никакой управы.

– Собиралась пойти погулять, – перевела она диалог в другое русло.

– Человек и дерево на траектории твоего движению тебя не смутили, я понимаю?

– Нет, – огрызнулась девушка.

– В таком случае твое воцарение не вызывает вопросов.

– Это не смешно! – рассерженно дернулась Изабелла и тут же поняла всю абсурдность своей попытки.

Легкая улыбка тронула притягивающие губы напротив. Девушка ощутила неприятный холодок на спине, в очередной раз получив возможность убедиться в том, что спасения из сковавших ее стальных рук не существует.

– Желаешь узнать еще какие-нибудь подробности своей прежней жизни?

Изабелла не ответила. Ее вновь охватил этот непонятный страх, возникавший каждый раз, когда ей доводилось оставаться наедине с ее невероятным покровителем.

– Отпустите меня, – тихо произнесла она, понимая, что начинает слишком странно ощущать собственное тело.

– Ты изменилась, – вдруг произнес Зорро. Девушка сразу почувствовала онемение в руках и ногах. – Раньше ты сопротивлялась дольше. – Его голос становился все более пугающим. Казалось, он исходил из самой его глубины. Так же как и зеленый огонь в его взгляде. У Изабеллы появилось мучительно-тянущее ощущение от явственно твердого прикосновения чуть ниже живота. – До последнего…

С каждым словом он все ниже опускал голову, неотрывно смотря в ее голубые глаза. Между их губами уже почти не оставалось пространства. Девушка сжала в кулачки тонкие пальцы и попыталась что-то произнести, но ее словно лишили речи. Она видела только его глаза. Горящие, притягивающие, завораживающие. Она уже чувствовала прикосновение его губ, чувствовала его тело, такое сильное, такое горячее…

Как вдруг сквозь окутавшую пелену его плена услышала:

– Дон Диего де ла Вега.

– Что? – ошеломленно прошептала Изабелла.

– Твой друг детства, – усмехнулся Зорро и рывком поднял ее с земли.

Девушке показалось, что в тот момент весь ощутимый мир стремительно перевернулся с ног на голову. Он что, снова сделал это? Отвлек ее, не позволив думать о том, что выворачивало наизнанку ее разум?

Изабелла сидела на траве, тяжело дыша и судорожно пытаясь привести в порядок разрозненную действительность.

Он отвел ей несколько минут на осознание своих слов, но не позволил зайти дальше и упасть в бездну непонимания и отрешенности. Своим издевательским тоном и предметом разговора он вызвал в ней интерес, азарт, дерзость и даже агрессию – то, что было само по себе смешно с ее стороны по отношению к нему как с точки зрения ее осознания своего положения, так и соотношения сил. А потом он остановил ее, в один миг пресек все ее решительные действия, напугал, заставил трепетать в своих руках. Он делал так, что ее бросало из одного состояния в другое с головокружительной скоростью.

Девушка вдруг невольно напомнила себе марионетку. Он умело использовал ее шатающееся самосознание, манипулировал ей, своими действиями вкладывая в ее голову необходимые ему чувства и реакцию. И если бы Изабелла не понимала, что он делает это для ее же блага, она непременно записала бы его в свои самые опасные враги. Ведь он сделал то, что еще никому и никогда не удавалось. Он смог вывести ее из себя и вытащить из нее такие эмоции, о существовании которых не подозревала даже Керолайн, в то время как еще пару месяцев назад Изабелла не повела бы и бровью, если бы в Британии все вдруг стали ходить вверх ногами.

Зато теперь, когда Зорро произнес то самое имя, она поняла, что сразу же узнала его. Тогда, на празднике в честь прибытия британского двора среди толпы приглашенных. Это дон Диего де ла Вега был мальчиком из воспоминаний, ее самым близким другом. Это он так пристально смотрел на нее все время. И это его прикосновение заставило ее вздрогнуть, как от пламенной искры.

Девушка перевела блуждающий взгляд на молодого человека, вновь невозмутимо расположившегося на траве, и внезапно осознала: всего четыре часа назад она была в Пещерах. Она была британской принцессой, втянутой в непонятные политические интриги. А сейчас она дочь заместителя губернатора поселения, в которое приехала по поручению британского монарха…

– Если все, что Вы сказали, правда, – медленно, почти по слогам, произнесла Изабелла, – то это значит, что я не принцесса?

Зорро ничего не ответил.

Девушка втянула побольше воздуха:

– Тогда на каком основании все здесь притворяются?

– Никто кроме твоей семьи Линарес об этом не знает.

– Простите, мои родители в Британии не знают, что они мне не родители?

– Ты спросила про то, что происходит здесь.

Девушка запнулась. Он продолжает издеваться! Вот так просто ломает ее жизнь и еще придирается к словам!

– Тогда, может, Вы в курсе и о том, что происходит там?! – неистово сцепила пальцы Изабелла, понимая, что снова начинает закипать, и, главным образом, от мысли о том, что ее собеседнику достаточно было одного слова или даже взгляда, чтобы превратить ее из куска ледышки в огнедышащий вулкан.

– Может, – донесся до ее клокочущего слуха спокойный ответ. – И не стоит прибегать к повышенным интонациям.

– Вы перевернули мою жизнь и теперь собираетесь контролировать мою речь?!

– Пока ты со мной – да.

– Да что Вы…

– Советую смириться, детка. Следующую ночь ты также проведешь со мной.

– Что?! – чуть не задохнулась Изабелла. – Еще одну ночь с Вами? Кто Вы такой, чтобы решать подобные вещи?!

Она быстро поднялась на ноги, однако тут же почувствовала, как теряет равновесие и приближается к земле.

– Тот, в чьих руках ты сейчас находишься, – спокойно ответил Зорро, за долю секунды подмяв под себя оторопевшую спутницу.

Изабелла, трепеща всем телом, смотрела в его зеленые глаза и понимала неизбежность его влияния на себя. Он был слишком взрослым для нее, слишком опытным, слишком быстрым на действия и слова. Она ничего не могла ему противопоставить. Никогда она еще не чувствовала себя так глупо и беспомощно. Она вообще не могла себе представить, что в этом подлунном мире есть человек, способный вывести ее из состояния спокойствия. Все время, которое они были знакомы, он как будто играл с ней. Дразнил, добывал из нее эмоции, осаживал, укрощал, как строптивое животное…

– Я обещал губернатору – услышала она сквозь неистовый ураган собственных мыслей, – привести тебя к нему целой и невредимой. – Зорро отпустил свою жертву и снова стал неприступен. Девушка отползла на безопасное расстояние и воззрилась на неподвижную черную фигуру. – Следующим вечером я забираю тебя и Керолайн в дом де ла Вега. Там вас будет ждать твоя семья. На ночь Керолайн останется с доном Рикардо, к сведению, по его же убедительной просьбе, а ты снова уйдешь со мной.

– Думаю, как только я поговорю с семьей, – специально нажала на последнее слово Изабелла и сделала после него многозначительную паузу, – то план сразу изменится и как минимум не будет затрагивать Вас.

– Как пожелает Ее Высочество, – услышала Изабелла насмешливый голос и уже собиралась отреагировать соответствующим образом, но внезапно осознала собственные слова.

Она же хоть и с определенной интонацией, призванной подчеркнуть невозможность ситуации и недоверие к словам собеседника, но сказала слово "семья". А ведь можно было выбрать любое другое…

Это он подвел ее к этому, отвлекши ее внимание. Снова. Своей игрой, своим поведением. Это было непостижимо. Это был такой уровень взаимодействия с людьми, который ей не снился. Она ничего, совершенно ничего не могла с этим сделать, и это страшно выводило ее из себя.

И при всем этом она отдавала себе отчет в том, что это было ее единственным спасением из бесконечного и безвыходного лабиринта клокочущих мыслей, в который ее поместила фортуна. Ее гордость не давала ей признать превосходство и покровительство совершенно неизвестного ей человека, который к тому же носил маску и о котором она абсолютно ничего не знала, включая происхождение и имя, – человека, который так вольно распоряжался ее временем и ей самой, в чьи руки она попала и от кого зависела сейчас полностью и безоговорочно. Но здравый смысл, пульсировавший в глубине сознания, напоминал ей о том, что без него ее самой сейчас бы уже могло не быть в живых. Он спас ее рассудок, он вырвал ее из темноты запутанных ходов, он подготовил ее к встрече с новой жизнью так искусно, что она сама не заметила, как сделала в нее первый шаг. Он все сделал за нее…

– А теперь – спать.

– Что?

– Тебе непонятно значение этого слова?

– Понятно. Но обычно оно ассоциируется с кроватью или хотя бы крышей над головой.

– Здесь твоя родина. Что может восстановить твою память лучше, чем слияние с природой?

– Вы издеваетесь?!

– Отнюдь. Иначе я предложил бы тебе совершить пешую ночную прогулку по окрестностям.

Изабелла рявкнула от безысходности и резко отвернулась, но в тот же момент почувствовала сильные руки на своей талии. Его прикосновения могли быть такими разными… Несколько минут назад они были жесткими, требовательными и холодными, а сейчас она почти утонула в его тепле и ласке. Он положил ее голову к себе на плечо, прижал к своему телу и укрыл плащом.

– Tienes sueno?[39] – услышала она сквозь плотную мягкую завесу низкий бархатный голос.

– Si…[40]

– Buenas noches.[41]

– Buenas noches…

Глава

8

– Просыпайся, детка. Пора возвращаться, – настойчиво будил бархатный баритон мирно почивавшую юную особу.

Изабелла повернулась на другой бок, потянулась и открыла глаза. Первое, что она увидела, было чье-то лицо в черной маске. Не ожидая подобного поворота судьбы, она интуитивно отмахнулась и случайно ударила незнакомца в живот. Ей показалось, что ее рука встретила камень.

– С добрым утром, – произнес Зорро. Его соседка по ночлегу потерла ушибленную конечность и в ужасе отползла в сторону. – Как спалось?

Еще окончательно не отойдя ото сна, Изабелла огромными глазами воззрилась на обтянутое черным костюмом мощное тело своего собеседника и с содроганием представила, что могло произойти с ней, если бы спросонья отмахнулся Зорро.

– Знаешь, сколько времени?

Девушка помотала головой.

– Девять утра, – сообщил молодой человек.

– Мы же легли пару часов назад, – нашла повод, чтобы отвернуться и спрятать дрожащие руки Изабелла, и попыталась завернуться в нагретый за ночь плащ, однако в следующий момент оказалась зажатой в железные объятия.

– Все капризы – твоим родственникам и друзьям, – донеслось сверху.

Девушка дернулась от леденящей интонации и притихла, зато в следующий момент они уже были на ногах.

Зорро поднял с земли плащ и пристально посмотрел в сторону своей временной подопечной. То, что случилось дальше, Изабелла помнила смутно.

Тихо стоявшая рядом и нещадно теребившая ленточку для волос, она вдруг поймала взгляд молодого человека, стремительно побледнела и нервно отшатнулась в сторону. Зорро выпрямился, накинул плащ на плечи и медленно шагнул в ее направлении. Изабелла отвела глаза и на всякий случай отошла назад, с неприятным холодом в теле понимая, что это было сделано намеренно. Зорро вновь сократил расстояние. Девушка опустила голову и отступила еще раз, не отваживаясь заговорить, чтобы не услышать в ответ низкий пугающий голос.

Безмолвная борьба продолжалась до тех пор, пока Изабелла не почувствовала, что прислонилась спиной к дереву, отрезавшему ей путь. Она не смотрела на своего спутника, но осязала каждой клеткой кожи страшный блеск его красивых глаз, словно у хищного животного, загнавшего жертву в угол. Еще одно движение ее оппонента – и девушка почувствовала, что ее дальнейшую судьбу решат секунды. Она вдохнула побольше воздуха, будто бы случайно выпустила из рук ленточку с попутным порывом ветра и, отойдя на пару шагов в сторону за мнимой потерей, сорвалась с места.

Окрыленная ужасом и полным непониманием происходящего, она бежала в неизвестном для нее направлении.

О чем она думала? Ей нельзя было с ним уходить! Он же разбойник! Откуда она знает, какие у него планы? Зачем он спас ее? Как он узнал, где она находилась? Что за странную историю он рассказал ей? И почему именно он? На каком основании она должна ему верить? И кто он такой, в конце концов?

Мысли проносились и сменяли одна другую, как свистящие ветви наверху и разноцветные пучки трав под ногами. Но лишь одна из них прочно обосновалась в голове и имела значение: Зорро не стал ее преследовать.

Еще пара минут – и девушка замедлилась. Бежать больше не было сил. И все же она вздохнула с облегчением: это были знакомые места. Оглушенная бешеным биением собственного сердца, Изабелла начала пробираться сквозь цепкие заросли, неприятно хватавшие ее за ноги, миновав которые она оказалась спрятанной за удачно расположившимися в том месте валунами. Там она поправила одежду, наскоро убрала волосы и осмотрелась. Отсюда до крепости было не более двадцати минут быстрой ходьбы, а уже примерно через полкилометра начиналась оживленная главная дорога, которая несла в себе спокойствие и безопасность. Девушка еще раз оглянулась, прислушалась к звукам давно пробудившейся флоры и фауны, сделала шаг из-за своего укрытия и вдруг закричала.

Зорро возник прямо на ее глазах, словно из воздуха. Как страшный сон, как ночной кошмар. Зеленоглазый черный демон.

Не чувствуя собственного тела, беглянка вросла в землю и сквозь помутневший воздух лишь наблюдала, как темный облик неумолимо сокращал расстояние. С каждым шагом своего преследователя Изабелла была вынуждена все выше и выше поднимать голову, и когда Зорро наконец мучительно медленно приблизился к ее содрогающейся фигурке, она с вязкой слабостью в ногах в очередной раз поняла, что едва достает ему до плеча.

Девушка затравленно посмотрела в его глаза. Ей было так страшно сейчас, что она готова была искать в них даже снисхождение. Но его там не было. Вместо этого Зорро без какой-либо причины рассмеялся.

Что-то глухо и тяжело ударило в голову, и Изабелла отпрянула в сторону. Она не поняла, как вновь бросилась бежать, но почти сразу почувствовала сильный толчок и оказалась на траве. Огромное для ее хрупкого телосложения тело преследователя прижало ее к земле.

Девушка изо всех сил пыталась сопротивляться, изворачивалась и вырывалась, не давая ему приблизиться к своим губам, и при этом видела его усмешку – это была такая смехотворная попытка. Ее мучитель рывком поднял к себе ее лицо. Изабелла часто и прерывисто задышала, но ее дыхание было внезапно остановлено тяжелым требовательным поцелуем. Не имея возможности освободиться от жестких губ, она попробовала ударить молодого человека по спине и, если бы не находилась в таком кошмарном положении, то непременно рассмеялась бы над столь глупой и заведомо безрезультатной идеей.

И без того иссякшие силы совсем подошли к концу, как внезапно в голове промелькнула дикая мысль… Онемевшей рукой девушка смогла дотянуться до пояса и выхватить из кармана амазонки перочинный нож. Тот самый, которым она хотела воспользоваться в Пещерах; который по ее нечетким воспоминаниям должен был остался лежать там, в задымленном и рушащемся помещении; и который несколько часов назад перед уходом из крепости Зорро неожиданно ей вернул.

Изабелла зажмурила глаза, представила примерное местонахождение плеча противника, сверкнула стальным лезвием и… в тот же момент почувствовала, как ее рука оказалась пригвожденной к земле. Ослабевшие пальцы разжались – клинок выскользнул на траву. Взглянув в холодные зеленые глаза, Изабелла поняла, что падает в пропасть и начинает терять сознание.

– Остановитесь… умоляю… – вырвался из ее губ тихий шепот, сожженный вместе с окружающим пространством всепоглощающим огнем зеленого взора.

Но в ответ она услышала треск рвущейся одежды и почувствовала, как зеленая кофта амазонки была сорвана с ее тела. Жаркие губы ненасытно припали к ее груди, сильное движение резко и грубо раздвинуло ее ноги. Сквозь липкую обволакивающую темноту она ощутила его руки на своем теле – безвольном, ослабевшем, покорном каждому его движению. Девушка закрыла глаза и в бессилии откинулась на землю, теряя равновесие и ощущение действительности, как вдруг острая пронзающая боль внизу живота протащила ее сквозь пространство и вернула в реальность. Изабелла закричала и…

Проснулась.

Бледная, с огромными посиневшими глазами она сидела на траве и судорожно ощупывала одежду, чувствуя, что кто-то все еще крепко держит ее на руках. Тело сотрясалось, словно в лихорадке, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Что случилось? – раздался сверху знакомый голос.

Изабелла, не желая верить собственному слуху, резко развернулась и увидела все тот же пугающий облик, освещенный лучами взошедшего, но еще не раскалившегося солнца. Ничего не соображая, она в ужасе замотала головой и задергалась во всех направлениях.

– Ты слышишь меня? – на секунду отпустил молодой человек заметавшуюся спутницу, однако, увидев, как она тут же отскочила в сторону и приготовилась бежать, поймал и рывком вернул обратно.

– Нет, пожалуйста, не надо! – взмолилась Изабелла. – Прошу Вас! Не трогайте меня!

С последним словом она поняла, что теряет равновесие: ей никак не удавалось восстановить дыхание и успокоить растревоженный разум после такого резкого подъема. Девушка вынужденно повисла на руках своего спутника и закрыла глаза.

– Успокойся, детка, – тихо произнес Зорро, усаживая трепещущий комок к себе на колени. Изабелла вздрогнула, но тут же ощутила, как его руки еще крепче сжали ее тело. – Это был сон.

Она не сразу поняла смысл сказанного. Ей все еще казалось, что Зорро вот-вот набросится на нее и тогда ей уже ничто не сможет помочь.

Девушка не знала, как долго просидела так, приводя в порядок мысли и собственное состояние, но когда наконец в сознании сквозь легкую дымку забрезжил свет, почувствовала руку молодого человека у себя в волосах. Она откинула голову на его ладонь и сделала глубокий вдох.

– Если ты и дальше будешь так бурно спать, то следующей ночью рядом с тобой найдут мое бездыханное тело, – усмехнулся Зорро.

Изабелла распахнула глаза и заметила сверкнувшую полоску в его свободной руке. Ее нож.

– Извините… – с трудом прошептала она.

– Кто бы мог подумать, что с тобой так опасно, – продолжил ее собеседник. Девушка невольно перевела на него взгляд. – Обычно просят о продолжении, ты же ликвидируешь улики. – Изабелла совершенно не уловила смысл сказанного, но выяснять это не хотела. – Слышала про самку богомола? – внезапно завершил Зорро свою столь отвлеченную мысль.

– Что?

– Это про тебя.

– Я не самка! – тут же восстала Изабелла. Молодой человек удивленно изогнул бровь под черной маской. – В смысле я…

Изабелла зарычала. Он снова сделал это. За несколько секунд. Вернул ей спокойствие, а потом взял и пошатнул его.

Это уже становилось невыносимым, хотя она и осознавала, что именно этим он помог ей. Он выдернул ее из плена ночного кошмара, в который воплотилось ее жуткое ночное происшествие, уравновесил ее эмоции, а затем перенаправил их в другое русло. И все это за несколько слов.

– Идем, – прервала внезапная команда бурлящий поток ее мыслей.

Они поднялись на ноги.

Изабелла завертела в руках ленточку для волос, пытаясь прогладить ее после беспокойного сна, и краем глаза отследила, как Зорро наклонился, подобрал плащ и, накинув его на плечи, вдруг сделал шаг в ее направлении. Она непроизвольно отступила назад и вдруг похолодела:

– Стойте! Не подходите ко мне! – выставила она вперед одну руку, явно осязая дрожащими пальцами другой руки ствол стоящего позади нее дерева.

– Что не так на этот раз?

– Именно с этого все и началось, – задохнулась Изабелла. – А вдруг это был вещий сон?

– Его отрицательный эффект может стать реальным, если мы вернемся слишком поздно. Идем.

Все еще на подкашивающихся ногах Изабелла оттолкнулась от дерева и медленно двинулась вперед. Молодой человек догнал ее за пару шагов, осторожно обнял за талию и, снизив темп, пошел рядом. Девушка искоса взглянула вверх и, моментально отведя глаза, вцепилась в пояс от своего костюма. Но никогда больше не смогла забыть тот изумрудный взгляд, пронзивший, словно молния, ее тело и разум.

***

Изабелла проигнорировала изумленные взгляды онемевшей стражи, бесшумно вошла в комнату и рухнула на кровать.

И вдруг:

– Вот ты где! Немедленно рассказывай! Чем вы занимались целую ночь?! – Тишина в ответ. – Ах, так? – взвилась Керолайн. – Пеняй на себя!

Изабелла не успела ничего предпринять, как любимая подруга окатила ее лицо стаканом ледяной воды. Отфыркиваясь и отплевываясь от неожиданной ванны, девушка подскочила над своим царственным ложем и затрясла намокшими волосами.

– Керолайн! Я устала и ужасно хочу спать!

– Утомительная ночь была, значит?

– Да, – отмахнулась Изабелла, пытаясь вытереться уголком одеяла.

– Это Зорро тебя так утомил?

– В том числе.

– Исключительно разговорами, подозреваю?

– Еще какими.

– Изабелла!

– Что ты от меня хочешь?

– Ты ушла с ним на целую ночь, это видела вся прислуга!

– Это видела только…

– А твое феерическое возвращение созерцал весь гарнизон!

– Я не…

– Он привез тебя на своей лошади, помог сойти и еще ручку облобызал на прощание!

– Это специально…

– Ты издеваешься?! – взвилась Керолайн. – Значит, опять ничего не хочешь рассказывать?

– Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. Я же сказала…

– Ах, не понимаешь?!

– Кери, я…

– Ты провела с ним всю ночь и теперь будешь отнекиваться?!

– Да нет же, это все специально, – Изабелла приложила руку ко лбу.

– Специально для чего?! – яростно задышала над подругой фрейлина.

– Я не знаю, с чего начать. Это все, словно сон…

– Боже мой, какие речи!

– Керолайн, – вымученно откинулась на подушку Изабелла. – Между нами ничего не было. Ну, правда. Это было спланировано домом губернатора.

– Ваши жаркие ночные поцелуи? – вычурно расхохоталась подруга. – Спланированны домом губернатора? Ты хоть понимаешь, что говоришь?

– Да не было никаких жарких поцелуев! Говорю же…

– Не строй из себя невинную девочку!

– Кери, ты не даешь мне слова вставить!

– О, простите, внимательно Вас слушаю, – фыркнула фрейлина, демонстративно сложив ручки на груди и отвернув в противоположную сторону высоко задранный носик.

Изабелла сделала глубокий вдох:

– Вчера, когда он…

– Тебе понравилось? – задохнулась Керолайн, огромными блестящими глазами глядя на подругу.

– О, Господи…

– Я, конечно, понимаю, что это глупый вопрос. С таким мужчиной! И все-таки? Понравилось же?

– Кери…

– Да?!

– Ну, Кери…

– Да?!?!

– Да, мне было хорошо рядом с ним, – сдалась Изабелла, понимая, что другой ответ от нее сегодня все равно не примут, но одновременно чувствуя облегчение от того, что хотя бы дневное происшествие за деревьями ушло на второй план.

– Насколько рядом? – восторженно запищала фрейлина.

– Мы ночевали вместе. Просто ночевали! – предупредительно выкинула вперед одну руку Изабелла.

– Где?! Как это было?! Там горела тысяча свечей, а ваше ложе было усыпано лепестками роз?!

– Земля.

– Что?

– Мы спали на земле.

– На чем?! – приостановилась Керолайн.

– Зем-ля.

– Вы брали с собой кровать?

– Говорю тебе: мы спали на земле.

– То есть как? Просто на земле?!

– Да.

– Она же… из земли.

– Именно.

– Ты же могла замерзнуть! А одеяло? А перина? Подушки, простынь, навес, балдахин?

– Трава.

– Трава?! И ты согласилась?!

– У меня не было выбора.

– Боже мой, что он с тобой сделал?! – Кери в волнении приложила руку ко лбу подруги. – Ты ночевала на траве. И не просто ночевала! Впрочем, я могу понять, это так романтично: звездное небо, душистая трава, а он такой сильный и горячий обнимает тебя, – чуть не задохнулась фрейлина. – Смотрит в глаза, целует… – она вдруг запнулась. – Нет, ну земля тут совершенно не подходит. Ты ведь должна лежать в шелковых покрывалах. Там были покрывала?

– Там был его плащ.

– Плащ?! Что за дикарь!

– Да мы же просто…

– Или это ты так захотела? – ткнула тонким пальчиком Керолайн в раскисший объект своего допроса.

– Все, что я хотела и тогда, и сейчас, это спать.

– Ты еще ничего мне не рассказала!

– Я боюсь тебя перебивать.

– Конечно, это понятно, – вновь понеслась фрейлина, оставив позади и подругу, и ее еле слышный комментарий, – он такой неотразимый мужчина, и все это так внезапно, но обеспечить себе кровать ты могла.

– И как же?

– В смысле как? Приказать ему.

– На каком основании?

– По-моему, ты слишком много времени провела в его объятиях и все еще не можешь вернуться в действительность, – цокнула Керолайн. – Приказать. Как ты обычно это делаешь. Ты же принцесса.

Девушка вздрогнула. Ее подруга тем временем вновь взлетела в розовые облака и, поминутно тряся за руку, затребовала подробностей.

– Послушай, Кери, – Изабелла положила тонкие пальцы на плечи несмолкающего источника щебетания и тяжело вздохнула. – Этой ночью между нами действительно ничего не было. – У Керолайн огорченно вытянулось лицо. – А уйти с ним мне пришлось по совершенно определенным причинам.

И она очень медленно с длинными паузами, с долгими подборами слов, с продолжительными взглядами в одну точку рассказала обо всем, что произошло с ней за последнюю половину суток. И о странной записке с ее последующим похищением, и о Пещерах, и о том, что Зорро спас ее. О том, как оказались рядом губернатор и его друзья и как внезапно появилась Фиона. О том, как Зорро пришел за ней в крепость, как забрал с собой, как отвез на знакомое озеро и как рассказал ей о том, кто такие дон Алехандро, дон Ластиньо и дон Рикардо, а также о том, кем является она сама. Она рассказала обо всех своих странных воспоминаниях, совпадениях, мыслях и догадках, которые сегодня предстали перед ней в новом свете. Правда, все это прозвучало, скорее, не как складное повествование, а как набор предложений с недосказанным концом и нередко вопросительной и недоверчивой интонацией.

Изабелла говорила около получаса. Ее подруга все это время недвижно сидела на стуле. А когда неуверенная и иногда надолго обрывающаяся речь закончилась, в комнате повисла звенящая тишина. Керолайн уронила голову на руки и, кажется, оцепенела в этой позе.

– Значит, вот почему с самого утра приходили губернатор и дон Ластиньо… – через неопределенный промежуток времени глухо донесся ее голос.

Ей никто не ответил.

– Не вздумай отходить от него! – внезапно спрыгнула Кери со стула и вцепилась тонкими пальцами в плечо своей принцессы. – Правда все это или нет – ни на шаг не отходи! Он тот, кто сможет помочь тебе любыми способами. И не важно, законны ли они. Губернатор и его друзья слишком сильно связаны своим положением. А он нет. Держись за него! Слышишь меня?!

Изабелла молча кивнула.

– Все отлично, – в беспамятстве трясла хрупкую фигурку Керолайн. – Все прошло по плану дома губернатора. А значит, больше тебе ничего не угрожает. Слышишь? Ты в безопасности! Все хорошо!

– Расскажи мне, что тут говорят, – поспешила отвлечь подругу Изабелла, понимая, что та сейчас сама загонит себя в угол.

– Ну… – фрейлина сделала судорожный глоток воздуха и сжала дрожащей рукой побледневшие виски. – Никто здесь не подозревает о том, что тебя похитил этот… "Клуб".

– Все хорошо. Мне сейчас гораздо важнее знать обстановку.

– Фиона… – Кери, шатаясь, поднялась со своего места и прошла к трюмо за стаканом воды. – Она перед отъездом на твои поиски сказала, что задета твоя честь, и в связи с этим приказала никому ничего не обсуждать и не выходить из комнат, когда она приведет тебя обратно. Все должны были сделать вид, что ничего не произошло. А мне сказала, что я должна была сразу же ей обо всем доложить. Пригрозила, что выгонит из свиты.

– Ясно.

– А потом, после того, как она, по ее словам, нашла вас и забрала тебя у Зорро, ты взяла и ушла с ним второй раз. Можешь вообразить себе ее реакцию? Да и реакцию всех остальных. Тут все с ума посходили от сплетен.

– Представляю.

– Фиона была в ярости. Снова вызвала меня к себе. Но теперь, думаю, все эти пересуды стихнут. Два часа назад приходил губернатор и… дон Ластиньо, – запнулась Керолайн на последнем имени. – И, судя по тому, что никто из охраны не бросился в погоню за Зорро, когда он привез тебя, их разговор с советниками и Фионой прошел так, как они планировали.

– Понятно.

Девушки вновь замолчали. В комнате во второй раз за четверть часа повисла продолжительная тишина. Но, несмотря на это, Изабелла чувствовала невероятное облегчение. Рядом с ней была любимая подруга, ее жизнь находилась теперь в надежных руках дома губернатора, а их общим тылом так внезапно стал неуловимый и влиятельный герой в маске.

– Тебе надо отдохнуть, – первой нарушила молчание Керолайн. – Сон на природе, может, и полезная вещь, но, судя по всему, спала ты сегодня чрезвычайно мало.

– Да, пожалуй, ты права.

Фрейлина засуетилась вокруг королевского ложа, и через пару минут Изабелла была завернута в одеяло как улитка. Подоткнув своей принцессе под бок последнюю подушку, подруга бесшумно удалилась к себе в комнату и расположилась там поперек кровати, ревностно обозревая соседние покои через дверной проем. Она не ушла бы сейчас со своего поста, даже если бы против нее выступила вся армия Британской Короны.

– Изабелла, – тихо позвала она через некоторое время, чувствуя, что ее подруга все еще не может заснуть.

– Что?

– Я сейчас задам тебе сложный вопрос, но он все равно возникнет рано или поздно.

– Боюсь, что я не готова на него ответить.

– И все же. – Керолайн немного помолчала. – Тебе ведь здесь понравилось. Помнишь? Еще несколько дней назад, когда мы только прибыли и ехали в крепость, тебе так все пришлось по душе.

– Помню.

– Может, это был знак?

– Кери…

– Я серьезно. Ты говорила тогда, что чувствуешь здесь себя как дома. А потом, когда ты познакомилась с губернатором… – фрейлина запнулась.

– Все хорошо, – отреагировала Изабелла, уловив, что верная подруга в попытке ободрить ее начала выкладывать все имевшиеся в ее распоряжении козыри, которые в основном касались их обоюдного восхищения новым местом жительства, но, в результате, неминуемо столкнулась с препятствием в виде темы новообретенной семьи.

– В общем, – замялась Кери, – ты так быстро нашла со всеми общий язык. Тебе так понравилось проводить с ними время. А дон Ластиньо… Он так бережно обращался с тобой. Это было очень заметно. – Девушка закусила губы. – Я это к тому, что сегодня вечером вы должны встретиться и… – она вцепилась в волосы, понимая, что забралась в те самые дебри, которые так тщательно пыталась обойти. – Все будет хорошо. Ты же не волнуешься? – чуть не плача, завершила фрейлина.

– Не знаю.

Кери задергалась на кровати, понимая, что вместо помощи лишний раз напомнила о сложном положении. Она забегала глазами из стороны в сторону, чтобы попытаться найти новую тему и изменить направление разговора, как вдруг застыла на месте, осененная потрясающей мыслью.

– Изабелла, – со странной интонацией произнесла она, медленно расплываясь в многозначительной улыбке.

– Что? – насторожилась собеседница.

– Ведь, если я все правильно поняла, дон Рикардо – твой брат, так?

– Я бы пока не бралась делать подобные утверждения.

– А я твоя лучшая подруга, так? – оставив без внимания осторожный комментарий, поднялась над подушкой фрейлина.

– Угу.

– Ну и?

– Что? – ехидно осведомилась Изабелла, успев догадаться к этому времени, к чему клонит Керолайн.

– Изабелла!

– Не вижу никакой связи.

– Еще как видишь!

– Что ты от меня хочешь?

– Не задавай глупых вопросов.

– Ладно, посмотрим на твое поведение.

– Ну, Изабелла, – заныла Керолайн.

– Ну хорошо. Я ведь забыла сообщить тебе одну занятную мелочь.

– Какую? – чуть не задохнулась фрейлина.

Изабелла взяла драматическую паузу.

– Ну, скажи-и-и, – заерзала Керолайн.

– Если помнишь, я сегодня снова ухожу с Зорро, – без запинки произнесла Изабелла, даже не осознав, что приняла этот факт, как должное. – А ты… – фрейлина чуть не свалилась с кровати, вытянувшись в стойку в сторону двери, – остаешься под бдительным присмотром, угадай кого?

– Кого? – пролепетала Кери.

– Он сам предложил эту идею, так как очень волнуется, чтобы с тобой что-нибудь не случилось.

– Кто предложил? – бледнея и краснея одновременно, приложила ручки к груди Керолайн.

– Сама как думаешь?

– Я не знаю.

– Его имя начинается на букву "р".

Фрейлина ахнула и, кажется, свалилась ничком на кровать в своей комнате.

– Он так и сказал? – донесся оттуда ее прерывающийся шепот.

– Так мне передал Зорро.

В соседнем помещение воцарилось ошеломленное затишье. Скорее всего, Кери решила ненадолго упасть в обморок.

– Но мне же совершенно нечего надеть! – через пару минут раздалось ее полное ужаса восклицание.

– У тебя же ни один шкаф не закрывается, – вынырнула из-под одеяла Изабелла.

– Для такого вечера нужно что-то особенное!

– Можешь вообще ничего не одевать. Уверена, он оценит.

Но Керолайн было не до смеха. Она с озабоченным лицом выскочила из кровати и начала вываливать наружу содержимое своих шкафов.

– Если не найдешь ничего подходящего, можешь посмотреть у меня, – зевнула ее принцесса.

Керолайн тотчас с визгом бросилась в соседнюю комнату, и через минуту помещение выглядело так, словно по ней прошелся ураган: одежда толстым слоем лежала на коврах обеих комнат, немногим немалым сравнявшись с уровнем кресел. Изабелла умиротворенно слушала деловитое шуршанье подруги и чувствовала, как наконец начинает засыпать. До вечера еще было время. Время для того, чтобы приготовиться ко встрече с новой жизнью. Или к возвращению в старую. Она еще не поняла. Ее мысли мягко кружились в голове, по телу разливалось приятное тепло.

Конечно, не такое, как от него, когда он привлекал ее к себе. Когда он держал ее в своих объятиях. Когда касался ее волос, ее рук, ее губ… Его взгляд прожигал ее насквозь, его голос заставлял трепетать ее душу. Он был так непостижим, так невероятен. Он был ожившей легендой. Он был таким сильным и таким нежным. Ее защитник и покровитель. Зорро.

***

Вечер медленно вступал в свои права. Солнце величественно опускалось за океан, освещая золотисто-красными лучами скалистые берега, бесконечные равнины и горные хребты далекого полуострова, так странно связавшего на себе несколько нитей невероятных судеб.

– А, скажи честно, ты бы хотела остаться здесь? – донеслось до слуха Изабеллы сквозь сонную дымку.

– Наверное, – еще плотнее укуталась она в одеяло. – Здесь хорошо.

– Из-за него, да? – послышалась ехидная интонация.

– Что? – Изабелла открыла глаза и поднялась над подушкой.

Рядом, многозначительно рассматривая аккуратные розовые ноготки, сидела хитро прищурившаяся фрейлина. Обе комнаты приобрели обычный вышколенный вид – это значило, что Керолайн нашла все необходимые предметы гардероба.

– Я подобрала платья.

– Ты что-то говорила.

– Вставай, я несу твой обед.

Изабелла вздохнула и обреченно поднялась с кровати. Керолайн метнулась в соседнее помещение и за полминуты сервировала стол.

– Как оправдала на кухне мое пиршество в комнате? – поинтересовалась Изабелла.

– Сказала, что ты так устала за ночь, что не можешь подняться с кровати, – фыркнула фрейлина.

– Ну, спасибо.

– Что? Я придерживаюсь плана.

Изабелла ничего не ответила, пытаясь сосредоточиться на еде и не думать о грядущих событиях.

– Смотри, что я выбрала, – снова кинулась в свою комнату Керолайн. – Это тебе. – Она помахала перед носом подруги сшитым по собственному эскизу легким летним платьем темно-синего цвета с глубоким пятиугольным вырезом и длинными рукавами из прозрачной серебряной ткани. Во второй руке она держала наряд для себя. Ей пришлось по душе светло-зеленое платье Изабеллы с короткими взбитыми фонариками и большим золотистым бантом на спине в тон нашитым на груди тонким ленточкам. – А это мне. Ну как, нравится?

Изабелла промычала что-то неопределенное.

– Заканчивай есть. Надо одеваться.

– Но я только рот успела открыть.

– Ничего, вечером поешь.

– Кери, ты даже не знаешь, во сколько за нами придут!

– Именно поэтому мы должны быть готовы в любую минуту.

В подобные моменты спорить с фрейлиной было бесполезно. Она сходила с ума, когда опаздывала хотя бы на секунду от назначенного срока и предпочитала вместо этого сидеть готовой за два часа до выхода. Поэтому Изабелла была вынуждена подхватить тарелку и есть на весу, поминутно рискуя уронить угощение на пол, кровать или собственный наряд, который Керолайн начала неистово на нее водружать.

– Ленты затянем после еды, – смилостивилась подруга.

Изабелла облегченно выдохнула. За этот выдох фрейлина успела надеть на нее сережки, браслеты, ожерелье и вечерний набор колец.

– Солнце село, – взволнованно произнесла Керолайн. – А мы еще не готовы. – Она бросилась в сторону комода и вернулась оттуда с расческой и букетом шпилек. – Садись, – скомандовала она.

Подруга безропотно расположилась перед зеркалом, успев прихватить по дороге мисочку салата.

В итоге десятиминутных мучительных размышлений Керолайн оставила свою принцессу с распущенными волосами, аргументировав это тем, что Изабелла, уходя на ночь с Зорро, должна выглядеть как можно более привлекательно, а привлекательнее всего она выглядит, по ее авторитетному мнению, именно с распущенными волосами. Робкие протесты и возражения были пресечены на корню. Сама же фрейлина потребовала убрать себе волосы в аккуратную высокую прическу. На этом Изабелла завершила поздний обед, и девушки поменялись местами.

– Мы остановились на том, что ты хочешь остаться здесь, – внезапно выдала Керолайн.

– Что? – выронила расческу Изабелла.

– Я о Зорро. Разве все сложилось не самым удивительным образом?

– О чем ты?

– Ну, смотри. Он ведь тебе нравится, так?

– Что?!

– Ты должна ответить "да", – нетерпеливо взмахнула рукой Кери.

– Почему это?

– На этом построена вся дальнейшая теория.

– Почему ты построила ее без моего ведома?

– Потому что это очевидно.

– Что очевидно?

– Что он тебе нравится.

– Но…

– Примем это за аксиому.

– Керолайн! – зарычала Изабелла, яростно воткнув шпильку в белокурые локоны неуемного оратора.

– Следовательно, как бы ты уехала отсюда, если бы все еще продолжала быть принцессой Британии?

– Так же, как приехала.

– И оставила такого мужчину? Не смеши меня! – фыркнула подруга.

– Послушай…

– Это же судьба! Иначе как еще объяснить, что твоя жизнь повернулась таким невероятным образом?

– Это я и хочу выяснить.

– Так сложилось, что здесь живет твоя семья. И он тоже. Все так просто и логично!

– Готово, – завершила Изабелла свой шедевр на голове подруги, наскоро затянула ей ленты на спине и, поминутно одергивая собственный незакрепленный наряд, ретировалась к кровати, чтобы прекратить фантастический диалог.

Кери придирчиво осмотрелась с помощью второго зеркала и, по-видимому, оставшись довольной результатом, повернулась к собеседнице.

– Ты со мной согласна? – уставилась она на притихшую подругу.

Изабелла промолчала. Что она могла сейчас сказать? Она все еще не осознавала, что происходит, а время встречи неумолимо приближалось. Пусть лучше бы Керолайн щебетала о своих предположениях и предчувствиях. Это помогало отвлечься, тем более, что разговоры на столь трепетные темы получались у фрейлины лучше, чем у кого бы то ни было. Хотя и так было понятно, что чуткая подруга неспроста обратилась к персоне Зорро. Она тоже хорошо понимала, что Изабелле сейчас надо было как можно меньше думать о ближайшем будущем, поэтому и решила атаковать ее сознание образом неотразимого героя в маске.

– Если согласна, то я задам тебе компрометирующий вопрос.

– Но я не…

– Вы целовались этой ночью? – возбужденно задышала фрейлина.

– Я ведь не сказала, что согласна.

– Да или нет?!

– Было не до этого.

– А хотелось? – не сдавала позиции подруга.

– Кери!

– Как это было?

– Да не было ничего!

– А когда было?

– Никогда не было!

– Что, совсем не приставал? – пренебрежительно хмыкнула Керолайн, хищно затаившись за трюмо.

– Приставал, конечно, – фыркнула подруга.

– Ночью по дороге к озеру?

– Нет, вечером на берегу океана. Ой!

– Изабелла!!! – вострубила Керолайн.

Изабелла схватилась за голову и с разбегу запрыгнула вглубь кровати.

– Между вами что-то было?! – задохнулась фрейлина, внезапно осознав, что ее отвлекающий маневр с навязчивой шуткой имел под собой вполне реальное основание.

– Кери, – простонала ее принцесса, медленно натягивая на голову атласное покрывало и необратимо нарушая порядок роскошно уложенных локонов.

– Вы что же? Вы там… Вы… – теряя дар речи, ухватилась за край стола Керолайн, кажется, впервые в жизни не обратив внимания на столь варварское уничтожение идеального образа своего королевского светоча? – …целовались? – сакральным шепотом осведомилась она.

Изабелла повалилась на бок и закопалась в постельное белье.

– Изабелла! – подлетела фрейлина к неподвижно замеревшему свертку и яростно затеребила его в районе нечетко вырисовывавшихся плеч. – Отвечай немедленно! Он тебя поцеловал вчера вечером?!

Изабелла беззвучно одними губами ответила "да"…

Каким образом Керолайн рассмотрела это сквозь одеяло, было известно только ей, но после этого она медленно присела на край кровати, подтянула к груди согнутые колени и положила на них голову.

– А ты себе так это и представляла? – через некоторое время вдруг улыбнулась она.

Изабелла глубоко вздохнула, немного развернула многослойное укрытие и, приняв под ним идентичную с фрейлиной позу, почти шепотом произнесла:

– Нет, совсем не так.

– А как? – сцепила пальцы Кери.

– Ну… я не могу объяснить.

– Тебе понравилось?

– Да, – едва слышно шепнула Изабелла и, спрятав лицо в ладонях, упала на подушки.

Фрейлина запищала от восторга.

– А что ты почувствовала?

– Ну, знаешь… – Керолайн не видела, но почувствовала, как подруга улыбнулась, – это ощущение ни с чем не сравнить. Особенно, когда находишься в его руках, – Изабелла еще сильнее прижала к себе колени, вспоминая крепкие объятия молодого человека. – Я не думала, что мужчины могут быть такими, как он.

– А какой он? – едва уловимым шепотом спросила фрейлина.

– Он такой… ласковый…

Керолайн взвизгнула и взлетела на свободную подушку рядом со скрутившимся в раковину контуром.

– А еще? – чуть не задохнулась она, приподняв краешек одеяла.

– С ним тепло и спокойно, – послышалось оттуда. – Можно ни о чем не думать. Кажется, что нет никаких проблем. Ведь рядом с таким человеком не может быть неприятностей. Он такой сильный. В нем столько уверенности и хладнокровия. И при этом он может быть таким нежным…

– А если бы он был таким же нежным и дальше, – прошептала подруга, переступая запретную черту. – Ты бы согласилась… быть еще ближе?

Изабелла едва уловимо кивнула и вновь закрыла лицо руками, отчего одеяло сползло с ее головы и упало на пол.

– Прошу прощения за беспокойство, но, боюсь, у нас не так много времени, – раздался чей-то голос.

Девушки резко повернулись и увидели… Зорро, удобно расположившегося в том самом кресле, где он сидел сутки назад. Керолайн от неожиданности взвизгнула и, соскочив с кровати, отбежала к окну. Ее подруга неподвижно застыла на своем королевском ложе. Молодой человек посмотрел на фрейлину, и та, захватив использованную посуду, словно тень, беззвучно ретировалась из комнаты.

Изабелла ничего не слышала из-за сумасшедшего сердцебиения. Как долго он был здесь? Что он мог услышать? Видел ли он ее последний жест? Понял ли, о чем они при этом говорили?..

– Мы не слышали Вашего стука, – наконец произнесла она ломающимся голосом.

– Не хотел вам мешать, – спокойно ответил молодой человек.

У девушки перехватило дыхание. Чему он не хотел мешать? Неужели их разговору? Неужели он все слышал?

Зорро поднялся с кресла и, бесшумно подойдя к окну, осторожно отодвинул шторы.

– Близится смена караула. Вы готовы?

Изабелла не смогла произнести ни слова. Молодой человек повернул голову в ее сторону – девушка моментально перестала чувствовать собственное тело. Нужно было срочно что-то сделать, хотя бы пошевелиться. Она медленно спустила ноги на пол и приподнялась с кровати. Скользнув по плечам и спине, ее платье с легким шорохом опустилось на ковер.

Изабелла не сделала никакой попытки прикрыться или поднять наряд, оставшись недвижно стоять посреди комнаты. Ночной гость молча вернул гардину на место и подошел к дрожащей фигурке, облаченной в белоснежный пеньюар из невесомого, почти прозрачного шелка. Он подошел так близко, что девушка уже чувствовала тепло его тела. Она почти физически осязала его взгляд, но не могла поднять головы. У нее подкашивались ноги, темнело в глазах, в висках бешено билась мысль о том, что он все слышал и понял.

Как только она могла позволить себе такую слабость? Ведь она почти никогда не говорила о том, что чувствует. Ну почему он пришел именно сейчас? И с чего вдруг она так согласно кивнула на последний вопрос подруги?

Судорожно дыша и до боли сжимая тонкие пальцы, Изабелла пыталась взять себя в руки и утвердить в голове мысль о том, что он хотя бы не видел ее последнего жеста. Нельзя было ни при каких обстоятельствах реагировать на происшедшее, даже если бы он вдруг заговорил об этом. Необходимо делать вид, что ничего не случилось. В противном случае она в тот же момент провалится сквозь землю…

Изабелла вздрогнула, когда почувствовала его движение. Молодой человек, не отводя взгляда от ее лица, медленно опустился к ее ногам и одной рукой подобрал упавшее платье. Девушка затаила дыхание и закрыла глаза, стремясь найти в своей голове какую-нибудь совершенно постороннюю идею для размышления.

Она не поняла, что произошло. Ее бедро вдруг так нестерпимо что-то обожгло, что она непроизвольно дернулась в сторону. Но не смогла сдвинуться с места. Зорро обхватил ее за талию и, не отнимая губ от ее тела, еще сильнее привлек ее к себе.

Изабелле показалось, что она попала в другой мир. Она понимала, что все еще стоит в своих покоях, что за окном ходит гарнизон, а за ее дверью кипит обычная придворная жизнь. Но все это сейчас было таким призрачным и ненастоящим, как будто попало в ее окружение из другого пространства. Ее семья, ее путешествие, ее сестра и даже подруга растворились в его прикосновениях.

Его жаркий поцелуй на ее бедре забрал из нее все, что в ней было: ее жизнь, ее суть, ее сознание, ее гордость. Он вытянул из нее душу. А если и нет, то она готова была продать ее. Продать ему всю себя еще хотя бы за секунду этого безумного рая… За то, чтобы задыхаться от нехватки воздуха, за то, чтобы не чувствовать своего существование, за то, чтобы исчезнуть в его горячем дыхании.

Он медленно провел раскрытой рукой по ее коже и приподнял край пеньюара. Изабелла вскрикнула и попыталась отстраниться, положив кончики пальцев ему на плечи в попытке оттолкнуть его от себя, но случайно коснулась его волос. Они были такие густые и гладкие. Они так приятно пробежались мягкой волной по ее ладони, что она не смогла одернуть рук.

Зорро припал к трепещущей линии слияния ее тела и бедра и сорвал с ее полураскрытых губ ее первый стон… Она не смогла его сдержать. Он вырвался из ее груди и утонул в тяжелых гардинах и коврах.

Девушка почувствовала, что вот-вот лишится сознания и упадет. Ее тело содрогалось словно в лихорадке, голова кружилась так, что пол, стены и потолок стали единым целым. Она уже давно перестала дышать, а сердце, кажется, остановилось в тот миг, когда он опустился перед ней на колени. Еще немного – и она сама окажется у его ног…

– Вы собрались ехать на лошадях в этих платьях? – вдруг проник сквозь плотный занавес ощущений чей-то будничный вопрос.

– Что? – с трудом произнесла Изабелла, открывая глаза и понимая, что комната с ненормальной скоростью вращается вокруг нее.

– Найди Керолайн, и ждите меня здесь.

Девушка не поняла, как и куда он исчез. Она вообще не понимала, что происходит. Поэтому медленно опустилась на ковер и закрыла лицо.

Дверь тихо приоткрылась – в комнату неслышно вошла Кери. Увидев подругу, недвижно сидящую на полу с безвольно опущенной головой, она всплеснула руками и тут же подбежала к кровати.

– Что случилось? – испуганно пролепетала фрейлина.

Изабелла ничего не ответила. Керолайн в ужасе обхватила ладонями ее лицо и заглянула в бездонные синие глаза.

– Что он с тобой сделал? Ответь! Ты слышишь меня?!

Изабелла обвела комнату безумным взглядом и увидела верную служанку.

– Он поцеловал меня… – прошептала она.

– О, Боже мой… Ну зачем же так пугать? – выдохнула Керолайн. – Постой, а как ты оделась?

Изабелла подняла негнущуюся руку и увидела серебряный рукав своего платья. Она чувствовала, как начинает возвращаться в реальность: на этот полуостров, в эту крепость, в свою комнату, к своей подруге.

– Это он тебя одел? Ну ничего себе, даже все ленты правильно затянул, – тем временем заглянула фрейлина ей за спину.

Девушка отрешенно завела руку назад и провела дрожащими пальцами по длинной тонкой шнуровке.

– Ты же говорила, что тебе понравилось, – несколько саркастически напомнила фрейлина. – Разве сейчас что-то было не так?

Изабелла снова спрятала лицо в ладонях и покачала головой:

– Зачем ты ушла? – прошептала она.

– Я не могла не уйти, – с заминкой ответила Кери. – Он так посмотрел на меня, что я ничего не смогла сделать. Кстати, где он?

Изабелла едва уловимо пожала плечом.

– Что значит, ты не знаешь?! Он ведь приходил. Вы пробыли здесь около десяти минут. И он вдруг исчез без объяснений? Изабелла, поговори со мной! – вконец распалилась фрейлина. – Или… – вдруг осеклась она, – или ты волнуешься перед встречей?

Встреча с губернатором, семья… Изабелла даже не помнила о том, что ее ждало через какие-то полчаса. Это все было так далеко сейчас. Она ни о чем не могла думать.

– Кери… – исчезнувшим голосом позвала она. – По-моему, я сейчас умру…

Керолайн ахнула, схватилась за сердце и бросилась к столу за водой.

– Не надо, Кери, – прошептала Изабелла, – просто посиди со мной.

Фрейлина выронила стакан и метнулась обратно.

– Ну, Изабелла, скажи, что происходит? – взмолилась она. – Не надо так переживать. Если ты боишься туда ехать, мы всегда можем отказаться. Давай скажем Зорро, что ты плохо себя чувствуешь? Он передаст это твоей семье, и, я уверена, они поймут. Им ведь тоже нелегко.

– Он видел меня без одежды… Он трогал и целовал мое тело, и я ничего не могла с этим сделать…

Фрейлина замерла. Стало так тихо, что она услышала, как сильно и тяжело бьется сердце ее принцессы.

– Он сделал тебе больно? – дрогнула она.

– Нет. Он был так нежен… Я сейчас сойду с ума…

Керолайн немного помолчала и вдруг улыбнулась:

– Зато теперь ты будешь думать только об этом. – Она взяла холодную дрожащую ручку и немного подышала на нее. – Он ведь только что решил твою главную проблему. Разве тебя сейчас еще что-то волнует? – Изабелла покачала головой. Фрейлина расправила ей волосы и поднялась на ноги. – Все хорошо, – она помогла подруге встать.

– А ведь сегодня ночью я снова должна с ним уйти…

– Ну вот видишь, – рассмеялась Керолайн, – это единственное, о чем ты сейчас думаешь.

– А о чем еще я могу думать? – Изабелла поднесла руку к голове.

– И правда, – засияла напротив нее хитрая улыбка. – Только об этом.

Послышался тихий стук: о стекло с равным промежутком времени ударились три маленьких камешка. Фрейлина бесшумно подошла к двери.

– Идем, нас ждут, – лукаво обернулась она. – Он ждет.

Глава 9

Керолайн оказалась права: Изабелла была так шокирована происшедшим, что совершенно не могла думать о чем-либо постороннем. Она смутно помнила, как подруга вывела ее на улицу; как откуда-то перед ее глазами возник экипаж, запряженный четырьмя превосходными гнедыми скакунами; как она вдруг поднялась в воздух в чьих-то сильных руках и через мгновение оказалась стоящей посреди кареты и как фрейлина со вздохом усадила ее на диван.

Девушка с отсутствующим взглядом опустилась на мягкую обивку и оцепенела. Все, на что она сейчас тратила свои силы, это уравновешивание собственного сознания и мыслей. Она отдавала всю себя на попытку успокоить дыхание и биение сердца, которые сходили с ума каждый раз, как она вспоминала поцелуй Зорро на своем теле. Она физически ощущала его объятия, вспыхивая и сгорая от этого невидимого прикосновения, словно мотылек в искре костра.

Изабелла услышала щелчок хлыста, почувствовала, как тронулся экипаж, и, по всей видимости, снова потерялась во времени, потому что еще через миг дверца кареты оказалась открытой. На негнущихся ногах она подошла к выходу, с ужасом осознавая, что сейчас снова окажется лицом к лицу с тем, кто заставлял ее терять ощущение действительности. Керолайн уже стояла на земле, а значит, сейчас была ее очередь сходить с подножки. Она зажмурилась, глубоко вдохнула и сделала шаг в пустоту…

Девушка почувствовала, как кто-то подхватил ее на руки, и внезапно взлетела в воздух.

– Ну вы и копуши! – прогрохотал знакомый голос.

Изабелла открыла глаза и в тот же миг обнаружила себя заключенной в могучие объятия дона Рикардо. Он прокрутил совершенно потерявшуюся гостью вокруг своей оси так, что она потеряла связь с землей, и снова выкинул ее наверх.

– Рикардо, остановись, ты ее сейчас раздавишь!

Взмахнув тряпичными руками в ответ на свой неожиданный полет, Изабелла ошарашено осмотрелась по сторонам и заметила на прыгающем горизонте еще два улыбающихся лица, теплых и солнечных, как и весь этот полуостров. Ее отец и крестный…

– Рикардо, угомонись! – перенял дон Ластиньо обмякший кулек. – Изабелла, дорогая! Как ты?

Девушка промямлила в ответ что-то нечленораздельное и воззрилась на свое окружение.

Никакой робости, никакого застенчивого молчания или неуверенных жестов. Никакого лицемерия, жеманства и напускных манер. Они были так искренни и открыты. В них чувствовалось столько твердой решимости, спокойствия и силы. Только сейчас Изабелла в полной мере поняла, почему именно эти люди, а не кто-то другой, являли собой правящую верхушку Калифорнии.

Они обступили ее, словно каменная стена, укрыв собой от всего остального мира. Они не боялись встречи, не сидели в доме в трепетном предвкушении, перемеженном с малодушным желанием отступить или оттянуть момент судьбоносного свидания. Они вышли к ней, они ждали ее появления.

Ее семья…

Никто не бросался друг другу на грудь, не заламывал руки, не закрывал глаза, погружая себя и топя остальных в далеком и неуместном сейчас прошлом. Они были выдержанны и решительны, и Изабелла понимала, что главным препятствием в их воссоединении могла стать она сама. С ее женским инстинктом самосохранения, неосознанным желанием оставить все как есть, с ее заложенным природой самоограждением от потрясений и подсознательным отрицанием неизвестной новизны. Именно она с ее сутью могла стать этой преградой. Если бы не он…

– Рикардо! – вновь послышался укорительный голос дона Ластиньо. – Поставь ее на место!

Изабелла выглянула из-за плеча дона Алехандро и увидела пунцовое лицо подруги, растаявшей, словно снежинка, в руках молодого человека, перенесшего на нее избыток чувств широкой и открытой души.

– Пройдемте в дом, – скомандовал губернатор и тут же улыбнулся, глядя на светящиеся счастьем и гордостью глаза друга, готового в любой момент подхватить на руки его новообретенное сокровище.

Его сын, не отпуская от себя зардевшуюся фрейлину, встал с другой стороны, и вся небольшая компания торжественно прошествовала в гасиенду.

***

Время неуклонно подходило к полуночи, а в доме губернатора из окон главного зала все еще струился яркий праздничный свет.

Дон Алехандро, во избежание ненужных взглядов, предусмотрительно распустил всех слуг, поэтому заботы по обеспечению гостей напитками и легкими закусками взяла на себя Керолайн. Мгновенно освоившись на чужой кухне, чем безотлагательно вызвала полный восторг дона Рикардо, она засновала между двумя помещениями, оставляя после себя умиротворяющий шорох юбок и аромат кулинарных изысканий.

Изабелла же, вовлеченная в оживленную беседу, была вынуждена признаться самой себе, что не ожидала от сегодняшнего вечера столько тепла и спокойствия, снизошедших на нее еще до того, как она переступила порог этого дома. К тому же именно за этим порогом ее ожидал еще один сюрприз, который окончательно ликвидировал все возможные лазейки для волнения и подсознательных тревог.

В главном зале их встретил не кто иной, как Зорро.

– Сеньор Зорро, черт возьми! – опешил дон Рикардо. – Вы же всего несколько минут назад уехали вместе с экипажем!

Молодой человек вместо ответа улыбнулся и взял бокал с вином. Дон Алехандро с усмешкой подтолкнул развеселившихся гостей к столу и закрыл входную дверь.

– Ты успела отдохнуть сегодня? – заботливо поинтересовался дон Ластиньо по пути к диванам.

– Спала, как сурок, – тут же с головой выдала подругу Керолайн.

– Кери! – прошипела Изабелла в спину моментально ретировавшейся в сторону кухни фрейлины.

– Мы были в крепости сегодня утром, – сел в кресло губернатор.

Изабелла перевела на него все внимание и обратилась в слух.

Дон Алехандро рассказал о том, как они встретились с Фионой и советниками. Как выяснилось, последние были совершенно не в курсе о том, что на самом деле произошло этой ночью с их принцессой. Фиона с королевской снисходительностью начала говорить о тяжелой судьбе всех высокопоставленных лиц, об опасностях, поджидающих их на каждом шагу, а также о встрече любого удара судьбы – особенно на чужой земле, где они представляли собой для местного населения лицо великой Британии, – с соответствующим сану достоинством и хладнокровием, однако ее позиция не нашла поддержки. Такой вопиющий случай вызвал у приближенных Георга III глубочайшее волнение за судьбу и жизнь Изабеллы, поэтому, узнав о настоящей роли Зорро в этом происшествии, они незамедлительно согласились с его вовлечением в ее опеку. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснится, каким образом и чьими руками могло быть подстроено похищение принцессы. К выводу о том, что это было именно спланированное похищение, они пришли, не сговариваясь. Фиона также выразила полное согласие с тем, что в свете недавних событий пребывание ее сестры в крепости становилось небезопасным. Таким образом, после часа переговоров было принято решение, согласно которому Изабелле следовало провести несколько дней в доме губернатора, однако для всех принцесса должна была представляться заболевшей после своих переживаний и предшествующего длительного морского пути. В связи с этим доступ в ее комнату могли иметь только советники, Фиона и Шарлотта.

Этот ход помогал обеспечить безопасность Изабеллы, а также возможность поймать злоумышленников, если с их стороны будет предпринята еще одна попытка похищения. В ее комнате должны были посменно дежурить шестеро стражей: тех самых, которые сопровождали Фиону в Пещеры и которым было настрого запрещено распространяться о том, куда они ездили в тот вечер. В связи с этим привлекать дополнительные силы не планировалось – это означало бы расширение круга посвященных людей и, как следствие, увеличение возможности утечки информации. Проведением соответствующих переговоров с вышеупомянутой группой охраны собирался заняться лично сэр Генри Освальд – старший советник британского монарха. Фиона же обещала со своей стороны предоставить полное содействие.

При этих словах дон Рикардо неоднозначно фыркнул, а Зорро звучно поставил бокал на стол. Изабелла неслышно встала и направилась на кухню к подруге, беспрестанно гремящей посудой и мурлыкающей под нос какую-то прилипчивую мелодию.

– Тебе помочь? – неуверенно спросила она.

– Чтобы потом кухню заново отстраивать? – ехидно отозвалась фрейлина.

– Ну и пожалуйста, – обиженно опустилась в кресло Изабелла.

– Ладно, как там обстановка?

– Не хочу пока ни о чем думать.

– Или не можешь? – тут же уколола Кери.

– Не смешно!

– У тебя целая ночь впереди. Ты уже должна быть к ней готова.

– К такому невозможно подготовиться…

Керолайн вздохнула, отложила кухонный арсенал в сторону и села рядом с подругой:

– Ну а вообще, все же хорошо?

– Ну да.

– И ты сейчас спокойна.

– Не знаю.

– Ты обязана быть спокойной.

– Да, – окончательно сникла Изабелла.

– Ты же сама понимаешь, для чего он тебя поцеловал.

– Не напоминай…

– Именно это я сейчас и хочу сделать. Ведь он устроил это для того, чтобы отвлечь тебя. Поэтому просто будь ему мысленно благодарна и забудь о том, что произошло.

– Тебе легко говорить.

– Предпочитаешь метаться по всем углам от одного его взгляда?

– Нет… – промямлила Изабелла.

– Тогда соберись и прими эту мысль как данность.

– Хорошо.

– Я не вижу, чтобы ты приняла ее!

– Он сделал это специально. Это ничего не значит. Я спокойна, – выдавила девушка.

– И думать об этом ты тоже больше не будешь.

– Угу…

– Изабелла!

– И думать об этом тоже не буду… больше.

– Ну вот, – Керолайн победоносно вернулась к своим делам.

Изабелла окончательно размякла в кресле и начала усиленно обдумывать слова подруги. Кери всегда могла поместить в ее голову необходимую мысль, ей же оставалось только убедить себя в ней.

"Это было спланированное заранее действие, оставленное на случай, если я не решилась бы поехать сюда. Он все просчитал и прибегнул к нему, потому что надо было торопиться, – напряженно размышляла Изабелла. – В конце концов я же не давала ему никакого повода. И не я это начала…"

– Он это сделал – пусть сам об этом и думает, – завершила ее мысль Керолайн.

Изабелла распахнула глаза и почувствовала, как с ее плеч упала по меньшей мере Пиренейская горная система.

– Ты права.

Фрейлина обернулась на звук бодрого голоса и улыбнулась:

– Интересно, о чем они там сейчас говорят? – протянула она, меняя тему разговора.

– Когда я ушла, они говорили о Фионе.

Керолайн немного помолчала.

– Не знаю, как ты, а я сейчас не очень хочу о ней вспоминать.

Изабелла ничего не ответила. Керолайн принялась сосредоточенно размешивать какой-то соус собственного изобретения.

– Помнишь, я задавала тебе вопрос? – внезапно спросила фрейлина.

– Какой?

– Ты сама все прекрасно знаешь!

– Ты задавала мне тысячу вопросов.

– Ладно, я спрошу прямо, – угрожающе развернулась Керолайн. – Ты хочешь остаться здесь?

Изабелла замерла. Она сама каждую секунду ставила перед собой этот вопрос, но даже в мыслях пыталась убежать от ответа. Хотела ли она? Был ли у нее выбор? Как она будет жить дальше, если вернется в Британию?

– Только не надо сейчас уходить в сторону.

– Ну, Кери…

– Тебе же здесь нравится?

– Да, – прошелестела подруга.

– У тебя здесь оказалось столько близких людей.

– Да.

– И он.

– Керолайн!

– Ну ладно-ладно. Так что?

– А ты?

– Что я? – прищурилась фрейлина.

– А ты уедешь обратно? – удрученно спросила Изабелла.

– А как ты думаешь?

– Ну, я не знаю.

– И кто тогда, спрашивается, будет следить за твоим поведением?

Лицо Изабеллы просияло:

– Ты останешься?

– А что делать? – притворно вздохнула Керолайн. – Придется, иначе натворишь тут без меня дел.

– Вредина! – воскликнула Изабелла, но счастливая улыбка уже играла на ее губах. – Хотя, сдается мне, у тебя есть причины поважнее.

– На что ты намекаешь?

– Да так.

– Изабелла!

– Позвать дона Рикардо продегустировать твои изыскания? – ехидно осведомилась подруга.

– Нет! Еще не готово! – не на шутку запаниковала фрейлина.

– Вот и доделаешь под чутким наблюдением.

– Тогда и Зорро позовем, – ощерилась Кери. – Поговорим о ваших планах на ночь.

– О ваших, кстати, тоже.

Фрейлина осеклась. Изабелла тут же взлетела в седло войны и продолжила наступление:

– Посоветую дону Рикардо ночную прогулку под звездами. Это очень увлекательно.

– Даже не думай.

– Ночевать, конечно, придется на улице…

– Изабелла!

– У него на руках. Иначе будет холодно.

Керолайн негодующе повернулась к своей откровенно издевающейся принцессе и остолбенела. Изабелла проследила за ее взглядом и непроизвольно прыснула: на пороге кухни стоял дон Рикардо, внимательно внюхивающийся в чарующие ароматы свежеприготовленной пищи. Заметив, что его появление произвело какой-то необъяснимый эффект, молодой человек оторвал взгляд от манящих тарелок и перевел его на оцепеневшую повариху:

– Дон Алехандро сказал, что мы через полчаса расходимся, и зовет вас в зал.

– Хорошо, сейчас будем, – отозвалась Изабелла и поднялась со своего места.

Фрейлина шумно дышала, в беспамятстве прижимая к груди столовую ложку.

– Главное – не думай об этом, – утешила ее подруга. – Это же не ты его сюда звала подслушивать, это он сам пришел. Соберись и прими эту мысль как данность.

– Изабелла, – промямлила Керолайн. – Я сейчас умру…

– Идем уже, нас заждались. К тому же, судя по его безумному взгляду в сторону твоих кулинарных шедевров, он вообще не в состоянии был что-либо слышать.

Фрейлина на подкашивающихся ногах вернулась к столу, негнущимися руками заполнила поднос ворохом тарелок и отважно направилась в зал.

– И в следующий раз – никакого французского, – донесся до Изабеллы ее дрожащий голос.

Девушка улыбнулась и, глубоко вдохнув, двинулась следом.

***

Часы давно пробили полночь, но дом дона Алехандро все еще оставался полон. За это время девушки успели вдоволь пообщаться с доном Ластиньо и доном Рикардо. Сначала они сидели вчетвером, но потом молодой человек отвел фрейлину на другой конец зала и оставил Изабеллу наедине с ее родителем.

Девушка не почувствовала никакого неудобства или страха – ей всегда был безмерно приятен этот человек и она готова была проводить с ним часы напролет. Она не называла его отцом, равно как и он ее дочерью, но они так тепло смотрели друг на друга и так совпадали в своих мыслях и настроениях, что никакие родственные слова не могли бы выразить всю полноту их чувств и состояния, в котором они пребывали.

Она не помнила его, и он понимал это, равно как и то, что не он был тем, кто ее вырастил. И сейчас уже не было смысла пытаться наверстать упущенное, вернуться в прошлое или броситься играть в воссоединившуюся семью. У них было настоящее, а, возможно, и будущее, и сейчас нужно было в первую очередь сделать все, чтобы его обеспечить. Они смеялись и шутили, говорили о разных нелепостях, перескакивали с темы на тему, задавали друг другу вопросы о жизни и даже успели немного углубиться в воспоминания почти пятнадцатилетней давности, поэтому к моменту расставания подошли в совершенно чудесном расположении духа. Дон Ластиньо лучился счастьем и гордостью, Изабелла цвела в улыбке и хорошем настроении.

Что касается Керолайн – она практически парила в небесах. Дон Рикардо осыпал ее комплиментами и, поминутно целуя то одну, то другую трепещущую ручку, изливал свои страдания от неудовлетворенности работой всех известных ему кулинаров, хваленое мастерство и опыт которых сегодня были навеки попраны белокурым ангелом, снизошедшим на бренную землю Калифорнии от божественных столов Диониса.

– Что ж, план таков, – подвел итоги губернатор после довольно продолжительного разговора с Зорро, содержание которого для большей части собрания осталось неизвестным. – На эту ночь Изабелла уходит с сеньором Зорро, Керолайн пока укроется в гасиенде Линарес. Мы с доном Ластиньо, в свою очередь, завтра утром нанесем еще один визит вежливости Фионе, а вечером вновь соберемся и решим, что делать дальше. На всякий случай, в гасиенде де ла Вега останутся гореть огни по всему первому этажу таким образом, чтобы это выглядело, будто мы все находимся именно в этом доме. Если ни у кого нет вопросов, пора расходиться.

– Интересно, как воспримут в крепости такую внезапную болезнь Изабеллы? – задумчиво протянул дон Рикардо.

– Это мы тоже узнаем завтра.

– Хотелось бы, чтобы это было единственной новостью.

– Что ж, – произнес дон Алехандро, – у каждого из нас свои планы на оставшееся время, которое нужно провести крайне осмотрительно.

– Всем спокойной ночи, – отреагировал дон Рикардо и, предложив Керолайн руку, двинулся к двери.

– Завтра же мне все расскажешь, – коротко бросила фрейлина в сторону подруги, за что немедленно получила в спину поучительный толчок.

– Еще посмотрим, кто завтра будет вещать, – прошептала в ответ Изабелла.

– Спокойной ночи, – раздался в этот момент голос Зорро, и ночное собрание очень тихо вышло в сад.

Только две фигуры остались на пороге гасиенды де ла Вега, глядя, как небольшая группа разделяется на части и исчезает в прохладной дымке.

– Странное чувство… Будто судьба наших семей незаметно переходит в его руки, – тихо сказал дон Ластиньо.

– Если бы Диего был хоть немного похож на него…

***

– Боже мой… – ошарашенно остановилась Изабелла, когда Зорро развязал ей глаза.

За потайной дверью в скале – по крайней мере, так говорили девушке ее ощущения, – скрывался самый настоящий жилой дом, состоявший, как выяснилось позже, из трех комнат, зала, кухни и шикарной библиотеки. Просторный холл был ярко освещен десятками дорогих толстых восковых свечей, расположенных в застекленных нишах так, что от них не поступало в помещение ни гари, ни копоти. Стеклянные дверцы этих ниш, по всей видимости, имели механизм для открывания, чтобы доставлять новые свечи и убирать старые. Кроме того, они препятствовали выделению жара в помещение и, одновременно, задуванию пламени от возможных сквозняков, ведь здесь был воздух. Но откуда?

– Принести тебе одеяло сюда? – осведомился молодой человек у онемевшей спутницы.

Девушка перевела на него ошеломленный взгляд.

– Идем, провожу тебя в твою комнату, – мягко подтолкнул ее Зорро и двинулся вперед.

Изабелла на заплетающихся ногах проследовала за ним. Молодой человек прошел по коридору и открыл одну из дверей:

– Прошу.

Девушка осторожно заглянула внутрь: перед ее взором открылось прелестное помещение, оформленное в персиковом и золотистом тонах. Это послужило для нее столь необходимым толчком и поводом для смены манеры поведения с ее покровителем, которую она уже окончательно для себя определила. Дрожать под его взглядом или умирать каждый раз при звуке его голоса, который неминуемо возвращал ее к недавней сцене в крепости, она больше не хотела, да и вряд ли ее хватило бы надолго. Поэтому у нее не было другого выбора, кроме как спрятаться за маску умеренной циничности и легкой надменности. В противном случае эта ночь стала бы для ее сознания последней.

Для начала она искоса взглянула на хозяина дома, но ничего не сказала и прошла внутрь, однако дорогое трюмо с огромным сияющим зеркалом, выполненное, как определил ее опытный глаз, в подлинном стиле маркетри, не смогло оставить ее равнодушной.

– Это для любования по утрам? – язвительно осведомилась полуночная гостья.

Ответа не последовало. Нервно обернувшись в сторону молодого человека, Изабелла поймала на себе его ледяной взгляд и решила, что вступила в новую роль слишком резко, поэтому в данный момент ей следовало принести свои извинения. Зорро никак не отреагировал на ее испуганный лепет и холодно произнес:

– Если Ее Высочество пожелает искупаться, пусть изволит об этом сообщить.

Девушка, определив для себя точку в его тоне, дальше которой заходить было категорически нельзя, потупила глазки и кротко ответила:

– Да, если можно.

Молодой человек покинул комнату, предоставив Изабелле возможность освоиться в новой обстановке, и предупредил, чтобы через двадцать минут она была готова. Девушка присела на стул рядом с трюмо и задумалась.

Двадцать минут, чтобы подготовить процедуру купания. Ему требовалось всего двадцать минут. Здесь, в этом каменном доме. В Британии слуги тратили на то же самое около часа. Они набирали и подносили к печам воду, грели ее в огромных железных емкостях и уже нагретой перетаскивали в королевские покои. Туда же приносили большой расписной таз для купания, два таза меньшего размера для смешивания воды, кувшины с горячей и холодной водой, ковшики для черпания и прочие аксессуары, чтобы потом Керолайн еще около получаса занималась омовением нежащегося в тепле тела своей подруги. В крепости Эль Пуэбло все было так же за исключением того, что купальня располагалась в отдельном помещении, а вместо широких тазов здесь пользовались чрезвычайно удобными деревянными бочками, в которых можно было сидеть на коленях и погружаться в теплую воду до уровня груди. Но каким образом предполагалось проведение этого процесса здесь, Изабелла не могла себе даже вообразить. Кто будет носить ей воду? Помогать входить и выходить из купальных емкостей? Кто будет поливать ее? Посторонних людей здесь быть не могло, а Зорро, хоть и носил маску, все же не позволил бы себе зайти так далеко. Изабелла вообще согласилась на данное действо лишь для того, чтобы иметь возможность выйти из комнаты и осмотреть это удивительное место, потому что только вчера она мылась в крепости и в другой ситуации не стала бы рисковать заходить в помещение неизвестного дома, требующего от нее смены одежды.

Зорро мог организовать купание за двадцать минут…

А на то, чтобы добыть карету, запряженную четверкой потрясающих лошадей, ему понадобилось и того меньше. Девушка помнила, что молодой человек был вынужден уйти из ее комнаты в крепости на поиски транспорта, когда увидел на ней и Керолайн платья, совершенно не предназначенные для верховой езды. При этом он не попросил их переодеться и даже не намекнул на их недальновидность. Он просто взял и достал посреди ночи экипаж. Конечно, он мог предусмотреть это заранее, но ведь подобное средство передвижения требовало содержания. Вряд ли столь бесподобные экземпляры просто паслись неподалеку от крепости и дали спокойно накинуть на себя узду.

А этот дом… Изабелла встала и подошла к ближайшей нише, выкрашенной изнутри, как и все остальные, в слепящий глаза белый цвет. Это действительно была стеклянная дверца, откидывающаяся вниз на двух маленьких металлических скобках. Девушка пригнулась и посмотрела на небольшой каменный свод: там было отверстие. Значит, вот куда уходил весь дым и перегоревший воздух. Это было похоже на миниатюрную каминную трубу. Но сколько же их нужно было проделать, а главным образом – как? – если только в ее комнате было четыре таких ниши, расположенных на разной высоте по одной на каждой стене? Изабелла снова выпрямилась. Свечи стояли свободно в невысоком слое практически белого морского песка, который обеспечивал быстроту уборки и вкупе с белоснежными стенами давал дополнительный отсвет. Потрясающее решение! Она никогда в жизни такого не видела. Во дворце в Великобритании были такие же дорогие высокие свечи, но они все были расположены в открытых канделябрах и люстрах, в результате чего слуги постоянно занимались отскабливанием пятен воска с ковров и паркетов.

Дворец в Великобритании. Будто далекий сон.

Изабелла вздохнула – сейчас ей категорически нельзя было об этом думать. Правда, новая мысль не заставила себя ждать: Зорро моментально отреагировал на смену ее поведения и сразу же ответил на ее выпад относительно утреннего самолюбования напоминанием об утерянном статусе принцессы. Так галантно и так колко. Ей следовало быть с ним очень осторожной…

А еще, глядя на вздрагивающие огоньки свечей, она вспомнила его рассказ о нападении пиратов, которого сегодня успела коснуться в своем разговоре с доном Ластиньо. Но почему же последний, в отличие от Зорро, ни слова не сказал про появление в прибрежных водах пиратских кораблей, из-за которых Изабелла и ее мать не смогли вернуться домой? Казалось, для него этот момент оставался загадкой, равно как, по всей видимости, и для остальных. А молодой человек откуда-то знал то, о чем не был в курсе родной отец.

Так незаметно пролетели двадцать минут одиноких размышлений, пока перед взором Изабеллы не появился хозяин дома с сообщением о том, что некая "ванная" была готова. Девушка снисходительно поблагодарила его за причиненное беспокойство и, ежась от молчаливого взгляда себе в затылок, гордо покинула комнату.

Следующий сюрприз преподнесла так называемая "ванная", оказавшаяся просторным помещением, вдвое большим, чем в крепости. Она была устелена пушистыми коврами, снабжена несколькими зеркалами, включая два в полный рост, и содержала в самом центре огромную, по меркам всех известных до этого купальных приспособлений, круглую чашу, прочно закрепленную на полу.

– Располагайся, – пропустил внутрь гостью Зорро и закрыл за собой дверь.

Этот дом был совершенно невероятен, и Изабелла сполна отдавала себе отчет в том, что никогда в жизни не только не видела, но даже и не подозревала о возможности существования подобного рода сооружений. И все же показывать свое удивление и восхищение ей было нельзя даже самой себе – это сразу отбросило бы ее сначала к благоговению, а потом к страху, от которого она так усиленно пыталась избавиться.

Поэтому Изабелла не спеша подошла к белоснежной емкости, к ее удивлению уже наполненной теплой водой, и оценила высоту бортика: он свободно позволял ей забраться внутрь и вылезти обратно без посторонней помощи. Рядом на расстоянии вытянутой руки располагались дымящиеся кувшины с узкими горлышками, препятствующими быстрому охлаждению запаса подогретой воды. Девушка подняла один из них за витиеватую ручку – он был ровно такого веса и размера, чтобы она могла воспользоваться им самостоятельно.

Он все предусмотрел…

Изабелла вздохнула и принялась за одежду. Задача оказалась не из легких – ее платья всегда развязывала Керолайн, которая сейчас уже, наверное, витала в облаках рядом со своим обожаемым доном Рикардо, – поэтому, кое-как обхватив себя руками, девушка поймала концы шнуровки и с силой дернула в стороны. Узел оказался очень крепким и, словно на зло, напомнил ей о том, кто его сегодня затягивал. Мысленно обругав себя за моментально онемевшие пальцы, Изабелла стянула наряд и, избавившись также от полупрозрачной шелковой сорочки, в блаженстве опустилась в теплую воду.

Удобно расположившись в столь потрясающем предмете интерьера, который освобождал ее от потребности в помощниках и позволял расслабить тело, вытянувшись во весь рост, девушка откинула голову на широкий бортик и занялась внимательным изучением содержимого комнаты.

Быстро окинув взглядом помещение и прикинув в уме, во сколько это все могло обойтись хозяину, учитывая, что она успела увидеть в коридоре еще несколько дверей, Изабелла подсчитала, что его состояние должно было быть примерно таким же, как одного из министра британских палат. Особое внимание она сразу же уделила различным мелочам повседневного употребления, прекрасно зная, что именно по ним определяется принадлежность владельца к тому или иному классу.

Оценив серебряные пуговицы ослепительно белого халата, явно сшитого на заказ у весьма искусного по безупречному внешнему виду изделия портного; несколько золотых цепочек, небрежно брошенных на трюмо; четыре пары золотых запонок, украшенных драгоценными камнями, которые принцесса сразу же безошибочно определила, как топаз, изумруд и рубин; и прочие мелочи, штучные цены которых могли составить месячный бюджет более чем обеспеченной семьи, исследовательница на всякий случай сравняла состояние их владельца с состоянием председателя палаты.

Зорро не играл в шпионов и прочие детские забавы, пытаясь замести следы и убрать компрометирующие предметы его обихода. И хотя в глубине души Изабелле очень хотелось верить в то, что с его стороны это был крохотный шаг на установление доверия, она с сожалением понимала, что его обеспеченность была неоспоримым фактом, поэтому он просто не тратил время на то, чтобы пытаться спрятать очевидные вещи.

Проведя около получаса в размышлениях о том, кто мог скрываться под его маской и у кого она могла бы увидеть подобные украшения, Изабелла ни на шаг не приблизилась к разгадке. Зато она могла разнежено вытягивать руку, добавлять горячую воду и сквозь полуприкрытые глаза любоваться причудливыми плясками свечей.

Ей было так хорошо здесь, что она сама удивилась своему состоянию. Зорро обеспечил ей уют и спокойствие, хотя был ей совершенно посторонним человеком.

Но об этом ей думать было тоже нельзя.

Девушка с волосами окунулась в воду, смыв напоследок из своего сознания все ненужные мысли, и покинула райский уголок. И лишь когда она расслабленно промокнула себя мягким полотенцем и по привычке потянулась за ночной одеждой, отсутствие последней моментально вернуло ее в суровую реальность противостояния с хозяином дома: он прекрасно знал, что она столкнется с этой проблемой, но ничего не предпринял, вынуждая ее прийти к нему с нижайшей просьбой.

Изабелла вспыхнула от справедливого негодования, но тут же вынужденно осадила саму себя. Ей категорически нельзя было показывать ему никаких эмоций, ни при каких условиях. А в данном конкретном случае следовало сделать вид, что ничего не произошло. Поэтому, с трудом обуздывая воинственный настрой, она сняла со стены белый халат с дорогой серебряной вышивкой и свирепо накинула его на плечи, о чем, впрочем, пожалела уже через секунду.

Халат Зорро оказался вдвое больше ее самой. Длинный узкий пояс спускался гораздо ниже талии, полы одеяния волочились по земле, и Изабелла трижды чуть не упала, запутавшись в уютной ткани. Рукава оказались настолько длинными, что она не могла высунуть из них руки, а сам материал был для нее таким тяжелым, что девушка с трудом доползла до кухни, где и предполагала найти хозяина дома.

Ее догадка о том, что он ждал ее появления, подтвердилась, потому что дверь на кухню была единственной открытой из всех помещений, расположенных по обе стороны светлого каменного коридора.

Он знал, что она придет к нему за одеждой! И умышленно не предпринял никаких действий заранее! Изабелла сжала кулачки и переступила порог.

Молодой человек вольготно расположился в большом кресле с книгой в одной руке и хрустальным бокалом с какой-то подозрительной жидкостью в другой. Он издевался над ней одним своим видом! Можно подумать, он не слышал, что она стоит в паре шагов от него. Можно подумать, он действительно читает в данный момент и ему это интересно!

Девушка яростно поскреблась в дверь и наконец привлекла к себе внимание. Молодой человек отреагировал на посторонний шорох и поднял голову.

– Все прошло хорошо? – без эмоций поинтересовался он.

– Да, благодарю, – поддержала его тон Изабелла. – Но, к сожалению, я не взяла никакой сменной ночной одежды.

Зорро не спеша встал со своего места, подошел к двери и, взглянув сверху на намокшую и ожесточенно дышащую сожительницу, поманил за собой.

– Тяжелый, – пожаловалась Изабелла, плетясь сзади.

– Сними.

– Очень смешно!

Зорро открыл еще одну дверь и вошел внутрь. Изабелла оглянулась – эта комната была почти напротив ее собственной. Она осторожно заглянула внутрь – спальня. Его спальня. Вот так запросто. Прямо напротив ее двери. Никаких секретов и попыток укрыться от ее любопытного взора. Девушка на миг даже испытала некоторое чувство досады. Он был настолько уверен в том, что его личность было невозможно установить? Он полагался на ее честность? Или он просто принял ее игру в отрешенного и циничного наблюдателя, которого ничем невозможно было удивить или зацепить, и вел себя так, словно не замечал в своем доме постороннего присутствия?

Молодой человек тем временем подошел к одному из шкафов и раскрыл резные дверцы, также выполненные в стиле маркетри: перед взором Изабеллы открылись аккуратные разноцветные стопки рубашек.

Моментально отвернувшись в противоположную от хозяина дома сторону в попытке выказать полное отсутствие заинтересованности в происходящем, девушка боковым зрением за несколько секунд изучила его комнату вдоль и поперек. Она уже успела сделать вывод о том, что Зорро питал большую слабость к растениям, которыми были со вкусом обставлена ее комната, коридор, кухня и ванная, поэтому не удивилась, когда увидела с двух сторон его кровати две объемные пальмы, соприкасавшиеся листьями над изголовьем наподобие зеленого бархатного балдахина.

Хозяин дома повернулся к гордо глядящему вдаль созданию, измерил его взглядом и вновь занялся изучением содержимого полок.

– Желтая, белая, синяя, черная, зеленая? – безучастно поинтересовался он

– Белая, – предательски дрогнувшим голосом ответила Изабелла.

Зорро извлек ее будущий ночной костюм, представлявший из себя легкую белую шелковую рубашку с длинными свободными рукавами на широких манжетах, передал ей в руки и закрыл шкаф.

– Меньше нет.

– Спасибо, – выдавила из себя Изабелла и тут же исчезла.

Влетев в отданную в ее распоряжении комнату, она отдышалась и с облегчением скинула тяжеленный халат. Утопая ногами в пушистом ковре, девушка подошла к зеркалу и натянула шелковую рубашку. Критически осмотревшись со всех сторон и оставшись на редкость довольной своим видом, она принялась за сушку длинных влажных волос захваченным специально для этой процедуры полотенцем из ванной.

Это оказалось совсем непросто – держаться намеченной роли. Она дрогнула в первый же момент, стоило ему обернуться в ее сторону. Дрогнула в прямом смысле – и телом, и душой. Хотя он всего лишь оценил ее размеры, чтобы найти подходящую одежду. Спокойствие и невозмутимость по отношению к тому, кого боялась вся Калифорния, давались крайне тяжело. Не говоря уже о том, что она была одной из немногих, а может, и единственной, кто, по стечению обстоятельств, попал в его обитель. Дом героя в маске…

Еще несколько месяцев назад она не могла сказать с уверенностью о реальности его существования, а сейчас он находился в одном из соседних помещений. Возможно, отдыхал, возможно, снова читал, в общем, вел себя, как совершенно обычный человек. И это при том, что весь гарнизон Эль Пуэбло уже несколько лет подряд лез из кожи вон, чтобы попытаться хотя бы на миг задержать его. А она принимала ванну, заходила в его спальню, делала язвительные замечания и изучала устройство его дома.

Изабелла перевела взгляд с зеркала на трюмо и заострила внимание на изящно вырезанных ящичках. Воровато осмотревшись по сторонам, она открыла один из них и обнаружила в нем то, что и надеялась найти, – расческу.

Задумчиво проводя мягким гребнем по волосам, она никак не могла избавить свою голову от мыслей о том, почему в доме Зорро оказалась комната, оборудованная специально для женщины и оснащенная всеми необходимыми женскими принадлежностями. Не придя ни к какому выводу и закончив за это время процедуру расчесывания, девушка отодвинулась от трюмо и еще раз осмотрела помещение.

Почему-то оно ей смутно что-то напоминало. Все здесь казалось ей знакомым: тон, в котором была отделана комната; сделанные из одного материала, в одном стиле и явно одним мастером дорогое трюмо с большим зеркалом, ночной столик, шкаф для книг и просторная кровать; даже растения, возвышавшиеся в разных местах комнаты, стояли именно там, куда она сама бы их поставила.

Не придумав никакого объяснения данному феномену, Изабелла еще раз встряхнула волосами и встала со стула, также выполненного в стиле остального гарнитура. Шелковая рубашка приятно скользнула по спине и опустилась почти до уровня колен. Оставив расстегнутым ворот, от которого блестящим водопадом спадали на грудь ряды невесомой ткани, девушка повертелась перед зеркалом и вдруг поняла, что хочет пить.

Местоположение кухни она уже знала, поэтому помощь хозяина дома ей не требовалась. К тому же в свете недавних событий она совсем не хотела с ним сейчас пересекаться. Но если это все же произойдет, то она будет твердой как кремень, и неприступной как скала. А дополнительным подтверждением ее безразличию к происходящему должен был послужить ее внешний вид – распущенные волосы и вольная одежда. В конце концов она готовится ко сну. А если он ведет себя так, будто ее здесь нет, то и она будет вести себя так, словно не замечает его.

С этим настроем она неслышно выскользнула из комнаты и решительно поплыла по очередному густому ковру. По дороге к цели она не преминула засунуть свой любопытный нос в слегка приоткрытую дверь и с неописуемым восторгом обнаружила, что за ней скрывалась обширная библиотека. Она прекрасно помнила, что это помещение было закрыто, когда она шла из ванной на кухню, а потом – в спальню молодого человека. Значит, он открыл эту дверь совсем недавно. Изабелла оценила его шаг и, порадовавшись удачной находке, решила взять этот факт на заметку в случае непредвиденных обстоятельств.

На кухне никого не было.

Оглядевшись по сторонам, девушка обнаружила на столе несколько хрустальных графинов. Придвинув поближе один из них и ознакомительно потянув носом, разведчица поняла, что это было вино. Следующие попытки тоже не увенчались успехом: в других графинах оказались вина разных сортов и еще какие-то крепкие, судя по более резкому запаху, напитки. Огорченно вздохнув, Изабелла вернула их на прежнее место и в нерешительности встала посреди кухни.

– Что изволит Ее Высочество? – внезапно раздалось за спиной.

Изабелла вздрогнула, но тут же собралась. Сейчас или никогда. Она должна показать ему свое полное бесстрашие и независимость. Никаких эмоций. Только спокойствие и легкая небрежность, свойственная королевским особам, к которым он только что снова колко ее причислил.

Она натянула снисходительную улыбку и развернулась.

– Видите ли…

И вдруг из ее губ вырвался истошный визг. Она судорожно закрыла лицо руками и вслепую отступила назад.

В дверном проеме, уперевшись руками в косяки и небрежно закинув одну ногу за другую, стоял хозяин дома. Обнаженный по пояс.

Девушка почувствовала, как у нее зашумело в голове, а перед глазами запрыгали разноцветные круги. Она уткнулась спиной в какой-то шкаф и застыла.

Это был удар на поражение. Он принял ее правила, которые она сама же без объяснений установила. Он вступил в ее игру. Спокойно, без слов. Она ведь сама этого добивалась – невозмутимого поведения и легкой пренебрежительности к окружающей действительности. И вот, к чему это привело. Он вел себя так, словно их совместное присутствие в его доме было самим собой разумеющимся, а следовательно с полным правом мог позволить себе обычную жизнь. Ведь он не всегда ходил в своем костюме. И в конечном счете это был его дом.

– Сок, мате, вино?

– Воды, – одними губами произнесла Изабелла.

Сквозь гул в голове она услышала, как он прошел мимо нее к одному из шкафов и распахнул дверцы. Раздался характерный всплеск, и через мгновение ее руки коснулось холодное стекло. Девушка приняла бокал и уставилась в противоположную стену. Она всем телом ощущала, что молодой человек стоит рядом с ней и внимательно смотрит на ее подрагивающие плечи.

– Может, вино было бы уместнее? – вновь раздался его голос.

Ну почему он это сейчас сказал? Неужели он понимает совершенно все, что с ней происходит? А если понимает, то почему не промолчит? Он ведь совсем не похож на того, кто будет танцевать на останках поверженного врага. Неужели он, понимая, как ей сейчас страшно, так безжалостно усугубляет ее состояние? Неужели он так жесток, что будет указывать ей на ее ошибки?

Изабелла тяжело дышала, лихорадочно отгоняя от себя уничтожающие ее мысли. У нее очень сильно кружилась голова.

Он не потерпит неуважения, не даст ей возможности вести себя так, как она планировала, не даст ей свободы. Он вновь и вновь будет осаждать ее, укрощать, пока не сломает окончательно…

– У тебя была тяжелая неделя.

Изабелла от неожиданности разжала руки и выронила бокал, однако ничего не услышала. С трудом опустив вниз онемевшую голову, она увидела свой бокал в его руке.

Да что с ней происходит?! Что за дурацкие мысли сразу лезут ей в голову, стоит ему хоть немного неодобрительно приподнять кончик брови? Она даже не дослушала его до конца, как уже практически успела себя похоронить.

Девушка протянула руку, забрала бокал и залпом выпила все содержимое. Холодная вода быстро возымела свое освежающее действие и привела Изабеллу в чувство.

Ничего ненормального в том, что он разделся, нет. Это южная страна, здесь всегда очень тепло, и в связи с этим местные порядки не такие пуританские как в Европе. Это продиктовано соображениями климата и элементарного удобства. Она ведь уже успела заметить и не раз обсудить с Керолайн, что нравы здесь намного свободнее, а население относится ко многим вещам значительно проще и снисходительнее. Это была другая страна, другой мир. И она не имела никакого права требовать от него жизни по ее устоям. Ведь не он находился на ее территории, а она на его. Она была на его земле и, более того, в его доме.

– Спасибо, – девушка громко поставила бокал на стол и твердо посмотрела ему в глаза.

– Точно не будешь вино?

– Точно.

– Почему так категорично?

– Я не пью крепкие напитки, – гордо задрала носик Изабелла.

– Это же виноградный сок.

Девушка проигнорировала его довод и судорожно отвернула голову. Он был первым настоящим мужчиной в ее жизни, которого она увидела раздетым по пояс. Все, чем ограничивались до этого ее знания, были статуи и картины. И она лишь догадывалась по смутным очертаниям тел придворных под редкими легкими рубашками, перенося туда свои вынесенные образы из предметов искусства, как в действительности может выглядеть мужчина. И хотя она видела Зорро лишь долю секунду, его великолепная фигура впечаталась в ее память лучше, чем Акт об Унии 1800 года. Она могла закрыть глаза и воспроизвести каждый его изгиб, каждую линию, каждый отсвет на его коже…

– У Ее Высочества будут еще какие-нибудь пожелания?

Девушка вздрогнула.

– Да, я хотела бы почитать перед сном, – произнесла она заранее заготовленную фразу.

– Библиотека направо по коридору. Моя помощь понадобится?

– Спасибо, я справлюсь.

– В таком случае – спокойной ночи.

– Спокойной…

Изабелла осеклась на полуслове. Зорро повернулся в сторону выхода и открыл ей с этим жестом невероятное зрелище. На его сильной спине, извиваясь при каждом движении, темнел великолепный рисунок, напоминавший огромный вензель в человеческий рост. Он брал начало едва заметными штрихами от самых кончиков его широких плеч, постепенно разрастаясь и охватывая все большую площадь, и затем соединялся чуть ниже шеи в восхитительную вязь, изливающуюся вниз причудливым плетением тончайших узоров. Они вились по самой середине его спины, словно стебель диковинного растения, утоньшаясь с каждым сантиметром и маняще исчезая под поясом его черных брюк.

На сегодня это было полное и безоговорочное поражение в неравной войне, которую Изабелла сама же развязала. Сквозь вновь воцарившийся туман в голове она услышала, как закрылась дверь его спальни, как, возможно, щелкнула пряжка его ремня и даже, наверное, как он разделся и лег в кровать.

Она бездумно и бездвижно простояла несколько минут на одном месте и на негнущихся ногах покинула кухню. Медленно пройдя по коридору, Изабелла отшатнулась, как от огня, от двери в его комнату и, даже не закрыв до конца собственную спальню, бросилась в постель.

Это все было похоже на какой-то безумный сон. Ее пребывание здесь. Этот вечер. Этот дом и его хозяин. Его тело… Столь великолепное, что на него можно было любоваться часами. Он был похож на статую древнегреческого бога. Казалось, что его вытесали из мрамора или отлили из металла.

Она запомнила все его движения, все его изгибы и узоры, пляшущие в свете десятков свечей. Она и сейчас смотрела на застекленное пламя и видела там его облик.

Ей показалось, что кто-то едва слышно зашел в ее комнату, постоял над ее кроватью и, мягко проведя рукой по ее волосам, укрыл одеялом. А потом почудились два голоса – женский и мужской. Они тихо обменялись несколькими фразами за закрытой дверью и растворились в темноте. Свечи почему-то сами погасли, стало тепло и уютно.

Завтра наступит новый день, она вновь встретится со своей семьей и с Керолайн. А сейчас ей просто нужно было отдохнуть и забыться. Забыть обо всем… О его руках, о его пылающем взгляде, о его жарких поцелуях и прикосновениях, о его голосе и значении. О первом мужчине, который перевернул всю ее жизнь.

Глава 10

Новый день начался более чем приятно. Девушка сладко потянулась в невесомых подушках, повернулась на другой бок и открыла глаза. В комнате царил приятный полумрак, разбавляемый одной светящейся нишей. Значит, кто-то был здесь с утра, потому что Изабелла помнила, как один раз просыпалась в почти совершенной темноте: свет пробивался только из под двери в коридор, где, по-видимому, горел постоянно.

Зорро заходил сюда, когда она спала. Эта мысль моментально прогнала из ее головы остатки сна. Зачем он приходил? Почему не разбудил ее? И что они будут здесь делать до вечера? Вчера она об этом не подумала.

Изабелла еще раз потянулась и села на кровати. Надо было освежиться и найти хозяина дома: может, он внес бы ясность в грядущий день.

Она осторожно выглянула в пустой коридор и двинулась в сторону ванны. Отметив по дороге запертую дверь в спальню молодого человека, из-за которой не доносилось ни звука, и, на всякий случай, осмотревшись по сторонам, она благополучно добралась до места назначения.

Все было так же как вчера. За исключением отсутствия горячей воды в белоснежной чаше. Таким же ровным светом горели свечи; так же висел халат Зорро, который он, скорее всего, забрал из ее комнаты со своим визитом; так же лежали на темной столешнице трюмо драгоценные аксессуары. Она быстро окинула их взглядом: все было на месте. Значит, в обычной одежде – по крайней мере, той, для которой предназначались эти украшения, – она его не увидит.

Освежившись прохладной водой из кувшина, место которому не грех было бы определить и в британском дворце, Изабелла уложила волосы, расправила рубашку и, с разных ракурсов бросив на себя в зеркало несколько многозначительных взглядов, покинула помещение.

Дверь в библиотеку снова оказались приоткрытой, равно как и дверь в кухню. Изабелла еще вчера успела понять, что этим жестом хозяин дома разрешает ей доступ к тому или иному помещению. Но ни в одной, ни в другой комнате она его не нашла. Вместо этого, правда, она обнаружила на кухонном столе завтрак. У нее язык не повернулся бы назвать его скромным, однако для таких габаритов, которыми обладал Зорро, этого явно было недостаточно. Отсюда девушка сделала вывод, что эти блюда предназначались ей.

Означало ли это, что сейчас она была в доме одна? Изабелла снова высунулась в коридор, чтобы проверить свою догадку, и внезапно обнаружила еще одну приоткрытую дверь. Проворно шмыгнув в новое помещение, она оказалась в шикарной гостиной: красное дерево по периметру зала, роскошная мебель, массивный овальный стол и… камин. Камин внутри этой непробиваемой каменной глыбы! Это уже было сродни издевательству! Он бросал вызов всем законам физики и строительства!

Изабелла вышла из зала и прошла до конца коридора, завернув за угол. Отсюда началось ее знакомство с этим невероятным сооружением. Она внимательно осмотрела большой прямоугольный обелиск, который, видимо, являлся дверью, и, не придя ни к каким выводам относительно того, как можно было сдвинуть его с места, вернулась на кухню.

За раздумьями завтрак исчез моментально. Источник снабжения этого дома пищей девушка уже обнаружила: в углу кухни в паркетном полу блестело бронзовое кольцо на небольшой деревянной дверце. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что здесь располагался погреб. Но вот кто мог приготовить из этих продуктов завтрак, оставалось для Изабеллы загадкой. Мысль о Зорро, спешащем с утра пораньше на кухню, чтобы накормить высокопоставленную гостью, выглядела абсурдной. Следовательно, здесь должен был быть кто-то еще. Хотя наличие прислуги и так с каждой минутой становилось все более очевидным: поддержание подобного сооружения в столь идеальном состоянии явно требовало привлечения посторонних сил.

Но это означало, что кто-то из населения Эль Пуэбло имел сюда доступ и – что самое главное, – мог знать… кто скрывается под маской Зорро.

Было около двух часов дня, когда Изабелла завершила запоздалую утреннюю трапезу и направилась в библиотеку. Бездумно скользнув взором по книжным переплетам, располагавшимся на уровне глаз, она внезапно остановилась на знакомом золотисто-коричневом томике Мольера. Она знала все его произведения, кажется, наизусть на своем языке и на языке оригинала, потому что всегда читала его в часы духовного напряжения. А сейчас он так неожиданно встретил ее здесь, на другом конце света.

Изабелла улыбнулась зачитанному до дыр комедиографу и без дальнейших раздумий взялась за дорогой кожаный переплет.

Большое бархатное кресло в зале оказалось мягче пуха, и девушка моментально провалилась в него, едва успев поставить на стол блюдо с фруктами, которое прихватила с кухни по дороге в гостиную. Она открыла первую страницу и заскользила взглядом по знакомым строчкам, смешивая их с нескончаемым потоком мыслей в своей голове…

Зорро знал ее всего несколько дней, однако спас ей жизнь, рискуя своей. Он предоставил ей защиту и покровительство. Он забрал ее к себе, распахнул перед ней двери собственного дома, отдав его практически в ее полное распоряжение. Она сидела в его гостиной, под укрытием непроницаемых каменных стен, лакомилась фруктами, читала любимого автора и была предоставлена самой себе. Никто не контролировал ее, не следил за ее действиями. Ей ничто не угрожало, и она ни в чем не нуждалась. Она никогда еще не чувствовала себя в такой безопасности как здесь. Этот удивительный дом был точной копией его хозяина, неся на себе отпечаток его силы, воли и характера.

Ее комната здесь была в разы богаче той, которую ей отвели в крепости, хотя последняя считалась лучшим помещением во всем здании. Даже ее покои во дворце меркли на фоне шикарных восточных тканей и ковров, которыми была устелена ее спальня.

Это было такое новое удивительное чувство, что время от времени Изабелла даже ощущала дрожь в своем теле. Дав ей все, Зорро ничего не потребовал взамен.

Девушка перевернула страницу. Она уже тысячу раз давала себе слово не думать о том, что ее окружает, чтобы не вернуться к тем чувствам трепетного благоговения, которые вызывал у нее хозяин дома, однако столько же раз нарушала его, ошеломленная тем или иным открытием. Вновь и вновь она взирала на стены, на мебель, на ковры, камин, часы, картины, растения и на эти десятки, если не сотни свечей, которые позволяли ей читать без солнечного света или стоящего рядом подсвечника.

Погруженная попеременно в книгу и свои мысли, Изабелла не заметила, как наступило пять часов вечера. Значит, она просидела здесь больше трех часов. Ей давно не было так спокойно и уютно.

Девушка отложила чтение и еще немного побродила по дому, вновь посетив невероятную ванную комнату и кухню. В последней, открыв деревянную дверцу в полу, Изабелла обнаружила на первой ступеньке погреба обед. Если бы она была Керолайн, то уже разревелась бы в три ручья от умиления, однако привычка смирять эмоции вкупе с решением о непоколебимой стратегии поведения не дали ей преступить запретный порог.

Тем не менее улыбку сдержать она не смогла…

Так за трапезой, чтением и отдыхом она провела еще пару часов, пока сквозь плен мягкой дремоты, в который уже успела попасть на облюбованном кресле, не услышала со стороны коридора странный тяжелый звук. От страха и неожиданности девушка подскочила с места и, выронив книгу из рук, выскочила из зала.

В лицо ударил поток свежего воздуха, а из-за поворота показалась огромная черная тень. Изабелла знала, что это Зорро, но все равно почувствовала в ногах неприятную слабость. Словно каменный исполин, он выходил из-за угла, возвышаясь непреодолимой темной горой в дрожащем пламени свечей. Изабелла с замирающим сердцем смотрела, как он приближается, и понимала, что не может сдвинуться с места.

– Добрый вечер, – раздался его голос.

Девушка вздрогнула и, очнувшись от цепенящего видения, отступила назад.

– Добрый вечер, – еле слышно прошептала она в ответ.

– Все в порядке?

– Да, спасибо.

Молодой человек остановился напротив нее:

– Через полчаса выходим.

– Что?

– Тебе хватит этого времени?

Изабелла почувствовала, как наконец пришла в себя:

– Мы пойдем в гасиенду дона Алехандро?

– И туда тоже.

– В смысле?

– У тебя полчаса.

По всей видимости, больше вопросов задавать не следовало, поэтому девушка осторожно развернулась и поспешила к себе комнату.

Войдя в помещение и закрыв дверь, она судорожно выдохнула и присела на стул перед трюмо. От голоса и холода во взгляде ее покровителя, под которые на свою голову попадал какой-нибудь несчастный, можно было сойти с ума. Сегодня она испытала это на себе. А ведь он просто сказал ей пару слов. Ее запланированная линия поведения рассыпалась в прах от одного его присутствия…

Изабелла достала расческу и провела ей по черным волнистым волосам. Куда они могли сейчас поехать? К кому? А главное, было ли это решением домом губернатора? Ведь она ничего об этом не знала.

А еще ей было очень интересно, куда он уходил на целый день. Неужели вел повседневную жизнь без маски? Все же нетронутые аксессуары не означали, что он не переодевался в обычную одежду.

Девушка перевела взгляд на собственные вещи и внезапно замерла. Керолайн не было рядом. Кто же тогда поможет ей одеться? Эта мысль врезалась в ее сознание, словно вспышка молнии. Более жуткого продолжения столь прекрасно проведенного дня невозможно было придумать. Прийти с такой просьбой к хозяину дома. Чудовищно.

Но выбора все равно не было.

До выхода оставалось пятнадцать минут, а сердить Зорро опозданиями Изабелле сейчас очень не хотелось, поэтому она со вздохом отложила расческу, переоделась в полупрозрачную сорочку и взялась за платье. Затянув его на себе настолько плотно, насколько это было возможно, и понежив напоследок ноги в мягком ковре, она с некоторым сожалением обулась, облачилась в немногочисленные украшения и, перекинув волосы на грудь, которые в случае непредвиденного падения нещадно соскальзывающей с плеч одежды могли хоть немного ее прикрыть, протянула руку к двери.

Однако открыть ее у нее не получилось. Вместо этого она скользнула пальцами по воздуху и оказалась лицом к лицу с тем, на поиски которого собиралась идти.

Девушка смутно помнила, как пролепетала что-то относительно его помощи, как молодой человек развернул ее спиной и быстро затянул шнуровку. Потом она обнаружила себя в полной темноте и поняла, что он, как и в прошлый раз, надел ей на глаза повязку. А после этого она внезапно оказалась в воздухе, подхваченная сильными руками.

Через несколько мгновений Изабелла услышала уже знакомый шум открывающейся двери и по прохладному вечернему дуновению ветра поняла, что они вышли на улицу. Зорро закинул ее в седло, вскочил следом и пришпорил коня. Такой способ передвижения, усугубляемый влиянием повязки, вызывал у Изабеллы внутренний протест, потому что вынуждал ее приникать к телу ее спутника и держаться за его плечо. Кроме того, он ни в какой форме не отвечал на ее закономерный вопрос о том, куда они все-таки направляются. Это злило и вместе с тем настораживало, но в данной ситуации она не в состоянии была что-либо изменить, поэтому ей оставалось лишь смириться со сложившимся положением дел и ждать.

Ждать, правда, долго не пришлось. По ее внутренним ощущениям уже через десять минут Зорро замедлил Торнадо и освободил ее от повязки. Девушка поспешно осмотрелась и распахнула глаза от удивления – они стояли напротив крепости.

– Зачем мы сюда приехали?

– За информацией, – спрыгнул Зорро с лошади.

– Какой?

– Полезной.

– Я уйду, если Вы не скажете, куда и зачем мы направляемся, – подначиваемая собственными обидами и оскорбительной повязкой, категорично сложила руки Изабелла и отвернулась в противоположную сторону.

– Интересно будет посмотреть, – молодой человек облокотился на послушно замершее животное и обратился в издевательское созерцание прикованной к седлу скандалистки.

– А мне – послушать, – не сдалась собеседница.

– Не исключено, что ты многое сегодня услышишь.

Изабелле очень не нравился его миролюбивый настрой. Чутье подсказывало ей, что он неспроста игнорировал все ее выпады.

– Я жду объяснений, – сделала она еще одну попытку, но в ответ услышала все тот же спокойный тон.

– У нас мало времени.

– И Вы сокращаете его своими загадками, – сделала она ударение на втором слове.

– Помочь?

Он не реагировал ни на одно ее заявление. Это становилось крайне подозрительным.

– Сама справлюсь, – огрызнулась Изабелла, успев осознать, что приговорена к седлу.

– Тогда догоняй, – невозмутимо заявил молодой человек и двинулся в сторону крепости.

Девушка ошарашено посмотрела ему в след и с шумной яростью набросилась на длинную юбку платья. Торнадо продолжал стоять без движения, однако он был слишком высоким, а несносное платье слишком скользким, чтобы Изабелла рискнула сама спуститься вниз. Поэтому, безрезультатно провозившись около минуты, она сдалась и ожесточенно взглянула в направлении удалившегося спутника.

– Мы опаздываем, – одновременно с этим раздалось за ее спиной.

Девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась на звук:

– Джентльмены не подкрадываются, – вызывающе отметила одна.

– Предлагаешь передвигаться, как стадо слонов?

– Хватит и одного.

– В платье.

– К сожалению, мне не сообщили, что необходимо захватить с собой хотя бы один верховой костюм!

– Можно было ехать в рубашке.

– Такие шутки могут не пройти даром!

– Что же случится?

– Не буду пугать Вас раньше времени, – буркнула Изабелла и, гордо отвернувшись, уставилась в сторону крепости, но в ту же минуту почувствовала, как ее подняли над седлом и поставили на землю.

– И когда же наступит это страшное время? – насмешливо осведомился Зорро.

– Когда надо, тогда и наступит, – выдавила Изабелла, пытаясь уклониться от его прямого взгляда.

Когда она сидела на Торнадо и таким образом была выше собеседника, храбрости в ней было значительно больше…

Воцарилась давящая тишина. Где-то раздался звук закрывающегося окна, вслед за ним послышалось ржание лошади в конюшне, порыв ветра протащил несколько листочков по земле, затем все вновь стихло. Девушка почувствовала, что если пройдет еще хотя бы пять секунд, то она умрет прямо на руках Зорро. Его молчание было еще страшнее его слов. Равно как и привычка появляться из ниоткуда.

– Иди за мной и никуда не сворачивай, – внезапно услышала она.

Изабелла увидела свет, проливающийся с небес, и на подгибающихся ногах последовала за своим спутником.

На улице было совсем темно – только ярко горящие крепостные окна отбрасывали на землю желто-оранжевые отсветы. Молодые люди, удивительным образом ни разу не встретившись с караулом, неслышно обошли почти половину периметра здания и углубились в арку. В одном из окон первого этажа брезжило на столе несколько свечей. Именно к этому месту Зорро и направился.

– Ни слова, – предупредил он и слился с темными каменными стенами.

– Я не привыкла получать информацию подобным способом! – возмутилась девушка и уже было развернулась, собираясь уйти, как вдруг услышала:

– Добрый вечер, сеньор Маркус. Вы до невозможности точны.

– Это же Фиона, – прошептала Изабелла.

Зорро ничего не ответил. Девушка замерла на месте, раздираемая противоречивыми чувствами. Она уже поняла, почему он привел ее сюда. Все ее подозрения, от которых она так усиленно пыталась отмахнуться и о которых старалась не думать, чтобы не увести саму себя в запутанные лабиринты необоснованных домыслов, сейчас могли или подтвердиться, или исчезнуть. Зорро дал ей возможность избежать посредничества или необъективных выводов, сделав ее саму главным свидетелем. И она уже втайне догадывалась о том, подтверждение каким именно мыслям она может услышать. Ведь Зорро неспроста был так спокоен и снисходителен к ней несколько минут назад. Он уже что-то знал и понимал, что это будет тяжелая информация. Он берег ее…

– Рад угодить Ее Высочеству, – ответил грубый мужской голос.

У Изабеллы перехватило дыхание. Она непроизвольно отступила назад и панически развернулась. Это был он. Это был голос из Пещер. Не видя ничего вокруг, девушка сделала шаг в сторону, но в тот же миг почувствовала, как ее обхватили горячие объятия. Зорро прижал ее к себе и укрыл плащом.

– Это он… – прошептала Изабелла, в беспамятстве хватаясь за крепкое плечо.

В ее голову одно за другим начали врываться жуткие воспоминания той проклятой ночи. Она узнала бы этот голос из тысячи. Голос, который мог за один миг перенести ее в другое место и в другое время и свести с ума, если бы ее тело не было так сильно объято теплом и защитой другого мужчины, а ее сознание не понимало, что он никому не позволит причинить ей вред.

Она слышала, как Фиона и ее собеседник обменялись еще несколькими любезными репликами, осведомились о состоянии здоровья друг друга и как в конечном счете удобно расположились в креслах по обе стороны стола. На этом сдержанное поведение Фионы закончилось.

Она в довольно резкой форме высказала Монте свои ощущения после провала обоих ее планов: выброшенного в океан кольца Изабеллы и похищения последней "Клубом адского огня"; а затем вкратце обрисовала сложившуюся ситуацию и собственное положение в этой пучине интриг, искусно обозначив к концу повествования в качестве причины поражения неслаженную работу лиц, которым было оказано Высочайшее доверие. При этом она довольно посредственно отнеслась к заявлению собеседника о том, что они действовали согласно ее распоряжениям и понесли невосполнимые потери как в отношении людей, так и в плане помещения центрального укрытия. Более того, она не преминула напомнить об ожидаемых ею рвении и исполнительности равно пропорциональных ее щедрому денежному вознаграждению и бесценной королевской милости.

Странное вмешательство дома губернатора и, главным образом, Зорро в судьбу Изабеллы она также не оставила без внимания, на что получила ответ, заключавшийся в том, что дон Алехандро, как представитель принимающей стороны, не мог поступить иным способом, а Зорро, по всей видимости, был просто заинтересован в красивой и юной принцессе. Последний довод незамедлительно вызвал ледяную интонацию и сухие обрывистые фразы на все оставшееся время разговора, который в итоге свелся к главной проблеме – изысканию способа добраться до Изабеллы.

Все, что происходило в те минуты, было такой бессмысленной дикостью, что Изабелле иногда хотелось рассмеяться во весь голос. Она, принцесса Британии, стояла под чужим окном. Она, словно простолюдинка, позволяла обнимать себя постороннему мужчине, о котором не знала ничего, включая даже имя и происхождение. И при этом она подслушивала! Подслушивала планы собственного уничтожения, которые строила против нее ее же сестра. Знала бы последняя, что ее столь вожделенный объект находится от нее на расстоянии вытянутой руки, она, наверное, рассмеялась бы таким же нервно-болезненным смехом, который сейчас готов был вырваться из груди Изабеллы.

Каждая новая фраза вызывала в ней конвульсивное содрогание плеч. Она слышала, что Монте за понесенные потери требовал увеличение гонорара. Она слышала, как Фиона противопоставила возросшим аппетитам собеседника условие поимки и передачи ей Зорро для вполне однозначных личных целей. Слышала, как сообщники размышляли над тем, как обмануть бдительность дома губернатора и достать оттуда свою цель. Над тем, какое объяснение будет лучше всем предоставить, когда Изабелла в конце концов исчезнет…

Девушке было невыносимо смешно. Она беззвучно тряслась под непроницаемым плащом, изредка перенося ощутимое встряхивание сильными руками, которое ненадолго возвращало ее к действительности. У нее нещадно кружилась голова. Она не понимала ничего, кроме того что попала в какой-то жуткий балаган, единственным лучом света в котором было ощущение тепла и защищенности.

Изабелла не знала, сколько еще смогла бы так сдерживать себя, как вдруг посреди этой вертящейся и оголтелой клоунады раздался стук в дверь и голос Шарлотты сообщил о том, что сэр Генри хочет поговорить с принцессой.

– Очень надеюсь, что это время не пройдет для Вас зря и мы сразу начнем со здравых идей и дельных предложений, – произнесла Фиона.

– С Вашего позволения я также отлучусь.

– Встретимся через полчаса.

Дверь в помещение закрылась, и на весь двор навалилась гнетущая тишина. Изабелла еще несколько раз истерично вздрогнула и, подняв голову с груди молодого человека, приложила пальцы к вискам. Через озвученные ее сестрой полчаса она хотела бы оказаться на другом конце света, если такое, учитывая ее нынешнее географическое положение, было вообще возможным. Пусть они здесь планируют все, что угодно, вплоть до новой Буржуазной Революции, – она больше ничего не хотела знать.

– Думаю, нас уже заждались, – произнесла она абсолютно ровным и спокойным голосом и, высвободившись из спасительных объятий, двинулась в обратный путь.

Зорро неслышно встал за ней каменной стеной, и через минуту внутренний двор опустел.

***

Изабелла в блаженстве лежала в горячей воде и смотрела на танцы свечей. У нее хватило сил дождаться этой благословенной минуты. Полчаса назад они вернулись в дом Зорро после совета в гасиенде.

Девушка вспоминала все, что произошло сегодня, резкими и яркими обрывками. Она помнила, как Зорро подхватил ее на руки и донес до лошади. Как она всю дорогу смеялась и уговаривала молодого человека вернуться к крепости и напугать Фиону, появившись в окне в тот момент, когда она в очередной раз назовет ее имя. Помнила, как Зорро был вынужден остановить Торнадо и крепко прижать ее к себе, потому что она начала вырываться и пытаться на ходу соскочить на землю. Она помнила, как в бессилии уронила голову ему на грудь, физически ощутив на своих плечах неимоверную тяжесть бытия, которое именно в ту минуту встало перед ней во всей своей силе и неизбежности.

А потом они оказались в доме губернатора, и Керолайн, перехватив взгляд молодого человека, моментально увела подругу на кухню. Изабелла слушала непрерывное щебетание фрейлины, словно музыку, которая успокаивала и расслабляла растревоженное сознание. Кери так восторженно рассказывала о том, как провела эти сутки в доме дона Ластиньо, что Изабелла несколько раз даже смогла задать какие-то попутные вопросы, получив в ответ не только исчерпывающие ответы, но и бурю неподдельных эмоций.

Керолайн ни о чем не спрашивала. Они всегда понимали друг друга без слов, с одного взгляда. А в тот момент для Изабеллы главным было не остаться в одиночестве и тишине, поэтому фрейлина с головой бросилась в повествование. Они обе знали, что в тот момент в соседней комнате Зорро рассказывает все, что они узнали во время поездки в крепость, но идти в гостиную не собирались, да и мужчины вряд ли позволили бы им участвовать в столь напряженной и тяжелой беседе. Керолайн потом все выяснит у дона Рикардо, поэтому можно было ни о чем не говорить, не думать и стараться ничего не вспоминать, а только лишь слушать родной мелодичный голос…

Но Изабелла понимала, что они пропустили самое главное. Понимала, что дом губернатора мог бы сейчас иметь на руках все карты, если бы они остались там еще некоторое время и подождали, к чему придут в своих рассуждениях Фиона и Монте. Она понимала также и то, что Зорро вполне хватало времени отвезти ее в гасиенду, а потом вернуться в крепость и узнать дальнейшие шаги врагов. Ведь с его умом и опытом ему достаточно было услышать всего пару слов, чтобы понять, что их ждет и что делать дальше. Но он не уехал. Он остался с ней. Пусть даже в другой комнате, пусть он был в обществе губернатора, дона Ластиньо и дона Рикардо, а она была с Керолайн, но все равно он был рядом. Она понимала это так ясно как никогда.

Как и то, что она жаждала вернуться в его дом. Оказаться под защитой непроницаемых стен. Она рвалась туда душой и телом, почти осязаемо представляя себя в той великолепной спальне, которую он ей предоставил. На невесомых подушках, на тончайших простынях, под ласковым одеялом, в мерцающем свете белоснежных свечей. А главное – всего в одном шаге от его комнаты. Изабелла втайне лелеяла надежду, что он и сегодня будет спать там, почти напротив нее, усиливая и укрепляя своим присутствием и без того несокрушимое строение. Его физическое пребывание в том или ином месте служило для нее большей гарантией защищенности, чем вся мыслимая охрана, собранная из лучших воинов своего времени; а в купе с таким невероятным сооружением, коим являлась его обитель, было единственным, что могло пересилить и вытеснить из ее пошатнувшегося сознания весь ужас накинувшейся на нее реальности.

И она наконец вновь оказалась здесь. Он снова забрал ее к себе.

Мужской совет решил подождать дальнейших шагов Фионы без собственных инициатив и рисков, поэтому они не стали предпринимать на эти сутки ничего нового, и Керолайн вернулась в гасиенду дона Ластиньо, а Зорро еще раз открыл перед Изабеллой двери своего дома.

Девушка поднялась из ванны и, осушив тело знакомым полотенцем, облачилась в очередную рубашку, на этот раз черную, потому что ни она, ни Керолайн, ни кто-либо другой не задумался о такой мелочи как ночной костюм. Да и это было совсем не важно. Более незначительной детали в тот вечер невозможно было представить.

Они договорились встретиться в зале через полчаса. Она не знала зачем. Может, Зорро собирался передать ей что-то из беседы с губернатором, может, хотел сам что-то ей сказать, может, ему было интересно услышать ее мысли. Так или иначе, он ждал ее. И пусть даже она вынуждена будет говорить о том, что сегодня произошло. Это стоило того. Лишний раз убедиться в том, что он рядом, было для нее сейчас важнее всего остального.

***

Прошло около часа с того момента, как Изабелла покинула свой излюбленный уголок в доме Зорро и отважно пришла в зал на встречу.

Это время она провела в совершенно другом мире. Девушка была ошеломлена и полностью обескуражена. Она не могла раньше даже представить себе, что с этим столь опасным и непредсказуемым человеком можно было говорить абсолютно на любые темы.

Изабелла уже давно забыла, с чего они начали общение, но готова была поклясться, что никогда прежде не встречала такого начитанного и образованного собеседника. Он знал все: историю, право, богословие, медицину, астрономию… Она сидела и слушала его с открытым ртом. И хотя Изабелла сама изучала многие науки и могла похвастаться весьма обширным багажом знаний, рядом с Зорро она ощущала себя новорожденным младенцем. А больше всего поразило ее то, что он совершенно свободно говорил на семи языках, не считая относящихся к ним диалектов.

Тема иностранных языков прошла через их общение красной нитью в прямом смысле этого выражения. Молодой человек без предупреждения начал говорить по-испански. Конечно, простыми словами и на легкие темы. Но Изабелла понимала его. Где-то она догадывалась о значении того или иного слова из общего контекста предложения, где-то Зорро сам, замечая ее недоумение, подбирал синонимы, но так или иначе он вынудил ее провести это время в непосредственном контакте с ее родным языком. Сама Изабелла отвечала ему по-английски, и столь странное речевое взаимодействие ничуть не мешало их общению. Девушка несколько раз ловила себя на ощущении полного стирания каких бы то ни были межъязыковых границ. Они разговаривали на языке общих интересов и знаний, и это было так потрясающе, что Изабелла забыла обо всем на свете.

Они ни разу не коснулись темы ее семьи, ее сестры и ее планов, оставив все тяжелые и неприятные моменты за порогом этого дома. Изабелла была так спокойна и умиротворена, что в конце концов совершенно осмелела и посредством переключения обсуждения на предмет архитектуры вывела разговор на столь животрепещущую для нее тему дома молодого человека.

– Я хотела кое-что спросить, – безразлично отведя глаза в сторону и при этом внутренне оцепенев от предвкушения, произнесла она. – Вы здесь живете?

– Это одно из временных места обитания.

– То есть как?

– То есть я здесь временно обитаю.

– Хотите сказать, у Вас есть еще что-то подобное? – чуть не задохнулась девушка, понимая, что Зорро был готов к диалогу даже на такую тему.

– Почему нет?

– Тогда меня кое-что смущает, – Изабелла медленно подняла руку, нарочито лениво подтянула к себе подушку и спрятала за нее собственное тело, начавшее неистово вздрагивать от частого дыхания и усилившегося биения сердца. – Если отбросить некоторые мелочи и говорить согласно общепринятому о Вас мнению, то Вы борец за справедливость.

– Пусть так, – усмехнулся Зорро.

– И, по идее, Вы должны быть бедным человеком, воспротивившимся угнетению простых людей и выступающим против власти зажиточных эксплуататоров.

– Тебе прямая дорога в ораторы, детка, – элегантно поаплодировал Зорро разгоряченной собеседнице.

– Но если Вы сами относитесь к высшему сословию, зачем действуете против него же? – проигнорировала Изабелла и вольное обращение в свой адрес, и издевательский жест.

– Разве я не могу преследовать собственные цели, прикрываясь статусом борца за справедливость?

– В любом случае Вы должны были его чем-то заслужить.

– Иногда достаточно лишь несколько раз оказаться в нужном месте в нужное время. И на каком основании ты определила мое положение?

– Вас провести по Вашему временному месту обитания?

– Обеспеченность – дело наживное. Разве я не мог кого-нибудь ограбить и заполучить его деньги?

– Никакие деньги не способны пробудить в ком бы то ни было те манеры, которыми Вы обладаете. Я еще в состоянии узнать человека высшего общества.

– Боюсь, детка, у тебя слишком романтические представления о борцах за справедливость. Начиталась книжек про Робина Гуда?

– Да, я читала. И он, кстати, обращался с дамами так, как подобает мужчине.

– Секунду назад ты воспевала мои манеры.

– Не все аспекты характера выдерживают давление богатства, – хмыкнула девушка.

– И что же в моем поведении так возмутило твою женскую натуру? – насмешливо вскинул Зорро брови под черной маской.

– Вы слишком многое себе позволяете, – отрезала Изабелла, тут же настороженно взглянув в его сторону.

Молодой человек откинул голову на кресло и задумчиво произнес:

– Давай для начала обрисуем границы того, что значит "многое себе позволять".

– Это излишне, поскольку я уже вижу это в Вашем исполнении.

Зорро немного помолчал, словно обдумывая фразу собеседницы, и вдруг рассмеялся. Судорожно оглянувшись в сторону двери на случай молниеносного отступления, Изабелла немного подалась вперед и застыла на месте, оказавшись лицом к лицу с внезапно материализовавшимся напротив нее хозяином дома. За ее секундный поворот головы он оторвался от спинки кресла и наклонился вперед так, что, вернувшись обратно, она неминуемо столкнулась с горящим взглядом его зеленых глаз.

– И все же я предпочел бы определенность в терминологии.

Девушка понимала, что ей всего лишь нужно было сказать "не надо" и постараться вернуть разговор в прежнее русло, но принятая ею линия поведения сорвала с ее губ вызывающий вопрос:

– И как Вы планируете это осуществить?

Она не поняла, успела ли договорить до конца, потому что в следующий миг оказалась в воздухе.

– Отпустите меня! – завизжала Изабелла, в панике задергавшись на широком плече и моментально отбив обе руки о сильную спину, но тут же услышала звук открывающейся двери.

Внизу мелькнул мраморный пол, и девушка оказалась с головой погружена в воду. Подскочив от холода и мысли о том, что ее хотят утопить, она ошарашено осмотрелась по сторонам и с трудом сосредоточила внимание на Зорро, оперевшегося двумя руками на бортик ванны и удовлетворенно вглядывающегося в выражение ее лица.

Все произошло так быстро, что Изабелла ничего не могла понять. Мгновение назад она говорила с ним в зале, нежась в мягких подушках дивана, а сейчас сидела на дне холодной ванны в мокрой одежде и с намокшими волосами. Она не успевала ни за его действиями, ни за его мыслями. Он со звериной скоростью реагировал на любые отклонения в ее поведении, удовлетворительную модель которого он определил самостоятельно.

Холодная вода оказала настолько отрезвляющее действие на ее сознание, что эта мысль встала перед ней с такой ясностью, словно он сам ей об этом сообщил. Он тоже придумал для нее рамки поведения и теперь загонял ее в них. Для этого ему необходимо было изменить ее характер, переделать под себя, сделать ее такой, какой ему было нужно. Это было ответом на ее негласное решение вести себя с ним так, будто она всегда была хозяйкой положения. Он однозначно принял ее неозвученный вызов. И не просто принял, а поставил собственные условия игры. И теперь в случае проигрыша она вынуждена была не только отказаться от своих установок, но и стать такой, как он хотел…

– Остыла? – поинтересовался Зорро.

Изабелла вздрогнула и вернулась в реальность. Его взгляд вызывал в ней совершенно ненормальные мысли. Она не знала, прочитал ли он это в ее глазах, но ответа от нее он ждать не стал.

– Чай, кофе, мате?

– Чай, – выдавила Изабелла. – Горячий.

***

Через пятнадцать минут Изабелла, высушенная, согретая и переодевшаяся, цедила на кухне вожделенный напиток. Зорро там не было. Когда она, раздобыв у него очередную рубашку, облачившись в нее и приведя себя в более-менее пристойный вид, вошла в помещение, на столе стояла дымящаяся чашка. В зале хозяина дома не наблюдалось, звука каменной двери девушка также не слышала, поэтому она решила, что Зорро лег спать, ведь он, в отличие от нее, не отдыхал первую половину дня в компании книг и мягких кресел и вполне мог устать, учитывая, что уже было около двух часов ночи.

Мысль о книгах зародила в ее голове идею посетить библиотеку по дороге в спальню и почитать перед сном что-нибудь успокаивающее после столь неожиданного купания. К тому же было неизвестно, представится ли ей еще один шанс вернуться в этот дом и повнимательнее ознакомиться со всем объемом литературы, который здесь хранился. В прошлый раз она сразу обнаружила Мольера и, обрадованная неожиданной находкой, не удосужилась посмотреть, какие еще книги хранились на многочисленных полках. Сейчас у нее появилась возможность исправить этот промах.

Зайдя в обширное помещение, стены которого были полностью заставлены шкафами, Изабелла осмотрелась по сторонам и сразу же отметила, что все книги были расположены по группам в соответствии с языком издания. Каждому из этих языковых разделов было отведено определенное место. Побродив вдоль стеллажей минут пять и наткнувшись взглядом на английское название, девушка запрокинула голову и оказалась лицом к лицу с английской литературой, которая затем уступала место латыни. Здесь ее ждал следующий сюрприз: она обнаружила, что две или три полки были полностью заняты запрещенной несколько веков назад литературой, о которой в то время говорила вся Европа. И хотя эти книги давно перестали быть запрещенными, она все равно не имела возможности их прочитать, вынужденная слушать внушения своих наставников о том, что нужно жить не прошлым, а настоящим.

А сейчас перед ее глазами стояло не что иное, как труд Коперника "О вращении небесных сфер". Глаза Изабеллы загорелись лихорадочным блеском, когда она увидела год издания – 1543 – то есть один из самых первых экземпляров, напечатанных еще при жизни автора! Безусловно, она знала идею и концепцию книги, но не могла даже представить себе, что когда-нибудь сможет воочию увидеть оригинал. Латынью она владела не очень свободно, однако мысль о том, что почти триста лет истории могли оказаться в ее руках, вытеснила из головы все сомнения.

Девушка в отчаянии топнула ногой – слишком высоко для нее. В помещении не было никакой скамеечки, допрыгнуть до полки ей тоже не удавалось, поэтому, охваченная трепетным предвкушением, Изабелла без дальнейших раздумий рванула из библиотеки.

Она оказалась перед спальней Зорро через пару секунд и, даже не дождавшись ответа на стук, влетела внутрь. Дверь закрылась, и девушка оказалась в кромешной темноте.

– Зорро, – тихо позвала она, на ощупь приблизившись к кровати хозяина дома и наклонившись над одеялом.

Ответа не последовало.

– Зорро, – повторила она погромче и протянула руку.

Кровать была пуста.

Как же так? Он ведь никуда не мог уйти – она бы услышала это. Конечно, оставалась еще одна закрытая дверь, за которую она так и не смогла попасть, но внутреннее чутье подсказывало ей, что это, скорее всего, была комната слуги или, в крайнем случае, подсобное помещение. Тогда куда он мог исчезнуть? И еще в тот момент, когда он был так нужен.

Изабелла огорченно вздохнула и уже было развернулась обратно в сторону двери, как внезапно какая-то неведомая сила схватила ее за плечи и, в одно мгновение опрокинув на спину, прижала к кровати.

– Правило первое, – послышалась ледяная интонация. – Никогда не входи одна в темную комнату. Мало ли, что там может находиться.

Девушка судорожно выдохнула, осознав, что молодой человек ничего не собирался с ней делать и, запинаясь, прошептала:

– Зачем так пугать?

– Чтобы лучше запомнила, – тем же тоном пояснил Зорро, отпуская ее руки.

– С какой стати Вы собрались меня воспитывать?! – неуверенно огрызнулась Изабелла.

– Правило номер два, – стальные тиски вновь прижали ее к кровати. – Никогда не спорь с тем, кто сильнее тебя, если ты одна.

Девушка почувствовала сквозь шелковую рубашку мускулатуру его тела и сочла разумным больше не возникать. Зорро снова отпустил ее, и она поспешно сползла с кровати.

– Правило номер три, – раздалось у нее за спиной. Изабелла отскочила в сторону. – Всегда будь бдительна. Следи за тем, что происходит вокруг.

– Как Вы здесь оказались? – пролепетала девушка.

– Правило номер четыре. Никогда не задавай лишних вопросов. – Голос вновь растворился в темноте.

– Перестаньте, – затравленно огляделась по сторонам Изабелла, не представляя, откуда молодой человек мог появиться в следующий раз.

Она стояла на месте без движения, пытаясь сообразить, как можно было спрятаться в относительно небольшой комнате, в которой до каждого предмета она могла дотянуться рукой.

По спине пробежал неприятный холодок. В звенящей тишине было слышно ее учащенное дыхание, легкий шорох шелковой рубашки и даже едва уловимый звук пересыпавшихся по ее плечам волос. Но больше ничего. Изабелла не могла поверить, что кому-нибудь было под силу свободно перемещаться по комнате, не издавая при этом ни звука. Однако Зорро словно испарился.

Стало совсем не по себе. Она инстинктивно обхватила себя руками и медленно двинулась к двери.

– Зорро, – тихо позвала Изабелла.

Ответа не последовало. Девушка резко обернулась, но сзади тоже никого не было.

– Зорро, – дрогнувшим голосом повторила она, почувствовав, как по телу пробежала легкая дрожь. – Прекратите, слышите?

И вновь тишина.

– Пожалуйста, хватит, – Изабелла резко повернулась в сторону двери и, истошно завизжав, чуть не потеряла сознание.

Она попала прямо в его руки.

– Правило номер пять. Никогда не выходи на открытое пространство.

Девушка, судорожно дыша, недвижно повисла на его плече.

– И правило номер шесть. Не показывай, что тебе страшно.

Кого она выбрала себе в соперники? Зачем она устроила эту негласную борьбу? Его боялся даже дом губернатора, а она вздумала выступить против него в одиночку. Еще несколько недель назад более осторожного и вдумчивого человека, коим она являлась на протяжении жизни, сложно было найти. Куда же сейчас делись эти столь ценные качества? Что за опрометчивость? Что за безрассудство? Вспомнить хотя бы ее ночную вылазку в костюме Дымки…

Молодой человек молча открыл комнату и подтолкнул обескураженную сожительницу к выходу. Изабелла зажмурилась от яркого света и на ощупь выбралась из страшного помещения. Она немного задержалась на пороге, привыкая к освещению, и уже было повернулась в сторону своей спальни, спеша укрыться за спасительной дверью, как вдруг почувствовала на талии руку молодого человека и вынужденно обернулась. Перед ее глазами внезапно оказалась та самая книга, которая послужила причиной столь прикладного занятия по выживанию. Девушка широко распахнула глаза и перевела на хозяина дома потрясенный взгляд.

– Судя по звукам в коридоре, после кухни ты направилась в библиотеку выбрать себе книгу для чтения перед сном. Из всех наук наибольшей популярностью у тебя пользуется астрономия. Основная часть представленных в библиотеке книг достаточно распространена, чтобы ты их не читала. Очевидно, ты присмотрела себе что-то запрещенное. Насколько я понял, кроме английского, ты свободно владеешь французским и немецким, однако на этих языках интересующих тебя книг по астрономии нет. Следовательно, ты могла найти только издание на латыни. Единственной запрещенной книгой по астрономии, написанной на вышеупомянутом языке, является "О вращении небесных сфер". Дополнительным подтверждением твоего выбора именно этого издания служит его чрезвычайно неудобное для тебя расположение. В противном случае, тебе не пришлось бы врываться посреди ночи в закрытую и неосвещенную спальню постороннего мужчины.

– Спасибо, – ошеломленно выдавила Изабелла.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – прошептала девушка и, переняв негнущимися пальцами вожделенный объект, юркнула в отведенную ей обитель.

Вот так просто. Он объяснил ей ход своих мыслей без ее закономерных вопросов и намеков. Ей иногда начинало казаться, что он видит этот мир и его обитателей насквозь и что от него ничего нельзя скрыть и нельзя скрыться.

Изабелла ничком упала на кровать и закопалась в одеяло.

Он снова сделал это. Снова поиграл с ее сознанием: увлек в дебри наук, сразил ее глубиной своих знаний, выхватил из суровой реальности, заставил отвлечься от тяжелых мыслей и погрузил в ее родную культуру и язык, а затем в очередной раз устроил ей встряску столь неожиданным ночным купанием и представлением в спальне. И, надо отдать ему должное, изрядно ее этим утомил. Она испытала столько впечатлений за этот вечер, что сейчас у нее не было сил даже на то, чтобы думать.

Девушка закрыла глаза и уткнулась в подушку.

Эта земля меняла ее. Этот воздух, этот бескрайний океан, эта свобода. И он… такой невероятный, но такой важный в ее жизни.

Глава 11

Изабелла открыла глаза посреди ночи. Часы показывали половину четвертого. Она сама не поняла, почему проснулась, ведь она была так утомлена недавними представлениями, что заснула, едва коснувшись головой подушки. Более того, ее ложе было настолько мягким и удобным, что в него можно было упасть и не шевелиться до самого утра.

В комнате было темно: значит, Зорро снова заходил к ней и потушил свечи. Девушка села на кровати и задумалась. Спать не хотелось совершенно. Надо было срочно чем-то занять голову.

Книга! Зорро отдал ей книгу в последний момент, и теперь та спокойно дожидалась свою читательницу на трюмо.

Изабелла выскользнула из кровати, на ощупь пробралась к зеркалу, схватила добычу и осторожно выглянула в коридор. Дверь в комнату Зорро была ожидаемо закрыта, зато приветливо манили помещения кухни и гостиной.

Девушка неслышно проплыла по ковру в сторону зала и с ногами запрыгнула в облюбованное кресло. Здесь, по всей видимости, свечи горели постоянно. Равно как в коридоре, в ванной и на кухне. Редкостная расточительность. Даже во дворце на ночь гасили светильники и канделябры, оставляя лишь факелы в самых темных местах. Неужели столь дорогой расходный материал использовался здесь в таких количествах и непрерывно?

Благоговейно открыв первую страницу, Изабелла погладила шершавый шрифт. "Nicolai Copernici torinensis De revolutionibus orbium coelestium: libri VI". 1543 год.

Эта книга была выпущена в числе первых изданий за несколько месяцев до смерти автора. Девушка чуть не задохнулась от археологического восторга: быть может, именно этот экземпляр держал Коперник в последние минуты своей жизни!

Откуда Зорро мог достать эту книгу?

Как ему вообще все это удается? Все, что она видит вокруг себя. Кто он такой? Откуда ее знает? И, главное, знает ли она его? Его ли рука тринадцать лет назад держала ту самую жемчужину?..

Она не услышала – почувствовала, как он вошел. Тихо и мягко, словно дикий зверь.

Он появился перед ней, как прошлым вечером, обнаженным по пояс. Она смотрела на него снизу-вверх и ничего не говорила. Он стоял в свете сотни свечей, своими бликами рисующих на его теле безумные узоры.

Если бы сила и власть были видимыми, наверное, сейчас Изабелла не смогла бы разглядеть даже вытянутую руку за той невероятной энергией, которой он заполнял все помещение.

Он поднял ее к себе без слов, без предупреждения, неотрывно глядя в глаза. Она ничего не смогла сделать: ни возразить, ни оказать сопротивление. Она отдалась в его плен так покорно, так безропотно… Он обжигал своими поцелуями ее плечи и шею, сводил с ума вымеренными ласками и собственническими прикосновениями. Изабелла чувствовала, что теряет саму себя. Она растворялась в его руках, в его сильных объятиях, в его власти…

Девушка вздрогнула и открыла глаза. "Nicolai Copernici torinensis De revolutionibus orbium coelestium: libri VI", – замелькали черные буквы. Ничего не понимая, она смотрела на пожелтевший от времени царственный лист бумаги и судорожно собирала по всем закоулкам собственной головы рассыпавшиеся в пыль мысли и ощущения.

Она заснула? Это же был сон?

– Кое-кто еще слишком мал, чтобы не спать по ночам, – услышала она и резко подняла голову.

Он. Как в ее сиюсекундном видении. В пламени свечей, без одежды.

Изабелла поднесла руку к вискам – там невыносимо остро бились одновременным аккордом тысячи предположений и догадок. Что это было: сон или нет?

– Я проснулась и решила почитать, – прошептала она.

– Думаешь, не будет другого случая? – усмехнулся Зорро и сел в кресло напротив.

– В последнее время я ни в чем не уверена.

Молодой человек ничего не ответил и откинулся на мягкую спинку.

– Простите, если разбудила, – тихо произнесла Изабелла.

– Я мало сплю.

Девушка опустила глаза и вновь наткнулась на знакомые строки.

– Смотрю, ты сильно продвинулась, – оценивающе взглянул молодой человек на титульный лист издания.

– Я, кажется, заснула.

– Столь утомительный текст?

Изабелла почувствовала легкое бурление.

– Просто он навел меня на ряд любопытных мыслей, – огрызнулась она.

– Длинный ряд, полагаю.

– Очень.

Ей хотелось бы сейчас поднять голову и твердо посмотреть ему в глаза, но тогда она неминуемо увидела бы его обнаженную фигуру.

"Nicolai Copernici torinensis De revolutionibus orbium coelestium: libri VI".

Девушка яростно перелистнула страницу.

– Делаешь успехи, – услышала она.

Бархатная подушечка, давно сжимаемая изящными хрупкими пальцами, замерла в сантиметре от головы Зорро, пойманная его верной рукой.

– Эмоциональное произведение, – небрежно откинул снаряд в сторону молодой человек.

Изабелла глубоко вздохнула и захлопнула книгу:

– А откуда она у Вас?

– От друзей.

– Они коллекционеры?

– Они умеют доставать редкие вещи.

– И Вы заказали у них эту книгу?

– Можно сказать и так.

– Зачем?

– На случай, если какая-нибудь коронованная особа однажды ночью обратит на нее свой высокопоставленный взор.

Девушка сделала еще один глубокий вдох.

– И много у Вас таких друзей?

– Достаточно для получения желаемых вещей.

– И сколь многого Вы желаете?

– Одно желание всегда сменяет другое при его достижении.

– Вы всегда получаете то, что хотите?

Молодой человек усмехнулся и пристально посмотрел ей в глаза. Девушка моментально заледенела.

– Я всегда к этому стремлюсь.

– А если на Вашем пути что-то встает? – у Изабеллы дрогнул голос, и она закончила почти шепотом.

– Спать не хочешь?

– Что?

– Неизвестно, что тебя ждет завтра. Нужно быть отдохнувшей и готовой ко всему.

Девушка с трудом перевела свое сознание в русло так неожиданно сменившегося предмета разговора:

– Честно говоря, нет.

Ее ответ не был ошибкой, и благодаря этому она провела в компании хозяина дома еще два ошеломительных часа.

Она без перерыва осыпала Зорро вопросами из области всех известных ей наук, намеренно меняя темы и строя незаметные ловушки, при этом каждый раз втайне надеясь, что ее оппонент рано или поздно столкнется с отраслью знаний, не охваченной его кругозором. Однако с каждым его ответом ее коварный план становился все призрачнее, а жажда обогащения информацией все сильнее, поэтому в конце концов она отступила от своего замысла и обратилась в слух и внимание.

Они все так же говорили на двух языках, но Изабелла уже перестала это замечать.

Он вновь поразил ее. Он знал, казалось, больше, чем все ее учителя вместе взятые, и в какой-то момент девушка подумала, что такое образование он мог получить, пожалуй, только в Великобритании. При этом она не преминула наивно озвучить этот животрепещущий вопрос, получив в ответ вместо слов многозначительный взгляд.

Изабелла наигранно огорченно вздохнула и, осмелев, перевела взгляд на тело собеседника:

– А что у Вас с рукой?

Белая повязка на его плече не давала ей покоя с его прошлого появления перед ее взором без одежды, но тогда его облик сразил ее до такой степени, что у нее не возникло даже отблеска мысли поинтересоваться ее назначением.

– Боевые раны, – отмахнулся первой же банальной фразой молодой человек.

Девушка что-то понимающе протянула и сосредоточено замолчала.

– А давно Вы сделали рисунок на спине? – выпалила она и прикусила язык, понимая, что опоздала с действием.

– Давно.

– Больно?

– Неприятно.

– А зачем?

Еще один взгляд остудил ее пыл и заставил отвернуться в сторону в поисках предмета вынужденного исследования.

– Шесть утра, – услышала она и непроизвольно взглянула на часы.

Зорро не обманул. Уже действительно наступило утро.

Изабелла с сожалением посмотрела на книгу, чувствуя, что голова требует отдыха, а еще лучше – успокаивающего сна, и встала с кресла.

– Можешь взять себе, – снова услышала она и удивленно подняла глаза.

– Правда?

Молодой человек вместо ответа поднялся со своего места и подошел к двери, невесомо положив руку на спину застывшей от восторга гостье.

– Дочитаешь при случае. А сейчас – спать. Я не горю желанием объяснять дону Ластиньо твой усталый вид.

– Почему?

Зорро в третий раз одарил ее молчаливым взглядом и легко подтолкнул к двери. Девушка судорожно выдохнула и, радуясь тому, как быстро и беспрепятственно освободилась от его зеленых глаз, упорхнула к себе в комнату с королевским подарком.

Она упала на подушку и прикрыла ресницы. Оказывается, от удивления можно было устать. А удивлялась она эти два часа непрерывно. Ее невероятный покровитель раскрывался перед ней с каждый днем все глубже и многограннее. Кто бы мог подумать, что у этого аристократа с атлетическим телом и стратегическим мышлением воина обнаружится, кроме прочего, такой взыскательный к наукам разум, прихоти которого он удовлетворял, по всей видимости, сполна и немедленно. Он был словно гигантская энциклопедия с дополнительными пустыми страницами, которые он заполнял ежесекундно. Изабелла еще в первую их недавнюю беседу почувствовала, что во время общения он изучает не только своего собеседника и его поведение, но даже воздух, который их окружает, и его изменения от звуков, производимых их голосами; а его взгляд, казалось бы, сосредоточенный исключительно на оппоненте, в тоже время охватывал все помещение, а может, и пространство за его пределами.

Она не знала, сколько ему лет и каждую минуту меняла мнение. На вид и по той иногда употребляемой им непосредственной манере общения, которой он выбивал ее из колеи, Изабелла могла бы дать ему около тридцати и сделать его немногим старше дона Рикардо. Однако наступали моменты, когда она не могла назначить ему… человеческий возраст. Он был непостижим. Его речь, его мысли, его невероятный объем знаний загоняли ее в тупик. Обычному человеку такой груз информации вкупе с подобным образом жизни был бы не под силу.

Изабелла старалась как можно реже пересекаться с ним взглядом, но в те мгновения, когда это случалось, она видела в его глазах бездну. Словно бы он прожил уже несколько жизней и постиг все тайны мироздания…

Девушка почувствовала, как начинает куда-то уплывать.

Где она окажется завтра? Какие новости преподнесет ей следующий день? И будет ли он рядом в эту минуту? Прикоснется к ней так же, как сегодня, как будто она была сделана из стекла? И как долго все это продлится? Не может ведь он оставить ее в этом доме. Он и так сделал для нее столько, сколько не сделали ее самые близкие люди за всю ее жизнь. Но почему? И, главное, что она может дать ему взамен?

Последняя мысль вызвала в груди холодную дрожь, и Изабелла поспешила вытеснить ее из головы. Об этом нельзя было думать – слишком много усилий она тратила на свое невозмутимое состояние в его присутствии, пусть даже только внешнее. А подобные мысли разбивали в прах все ее старания. В конце концов она не просила его о помощи. Это он решил так, основываясь на исключительно ему одному ведомых причинах.

Девушка поплотнее завернулась в одеяло и уткнулась в подушку. Мысли стали тягучими и непоследовательными, образы – тонкими и размытыми. Он был прав: ей следовало отдохнуть. Неизвестно, что ждало их завтра.

***

– Поздравляю, ты побила рекорд самой Катрин Родригес, – легко поаплодировал Зорро своей еще не переодевшейся подопечной.

– Перед тем, как входить в комнату к даме, необходимо не только стучать, но и озвучить свое имя, – процедила девушка.

Двадцать минут назад молодой человек вырвал ее из объятий Морфея и оставил собираться. Она посмотрела на часы сразу после пробуждения и долго не могла понять, почему он разбудил ее меньше, чем через час после того, как она ушла в свою комнату. Лишь его ироничное замечание о том, что дольше способны проспать только студенты после экзаменов, пролило свет на печальную действительность: она заснула на двенадцать часов. Приступ всеобъемлющего смятения совершенно выбил ее из колеи, поэтому молодой человек нашел ее через отведенное время почти в том же состоянии, в котором оставил.

Он ничего не ответил на замечание своей разобранной гостьи и, бесцеремонно облокотившись на дверной проем, погрузился в неоднозначное созерцание собеседницы.

– Если не секрет, кто такая Катрин Родригес? – расслабленно и без участия в голосе поинтересовалась девушка, с трудом справляясь с дрожащими руками, намертво сжавшими серебряную расческу и бесчувственно совершавшими ею поступательные движения по волосам.

– Катрин… – протянул Зорро, – скажем, это калифорнийская Терезия Тальен.

Изабелла отметила для себя изменившуюся интонацию молодого человека и далеко не официальное упоминание имени первой красавицы Эль Пуэбло.

– Она была среди приглашенных на торжественный обед?

Зорро рассмеялся.

– Боюсь, она вращается в несколько иных кругах, чем ты, детка.

– И в каких же?

– Об этом в другой раз. У тебя есть последние десять минут.

– А если я не буду готова? – неожиданно даже для себя огрызнулась Изабелла.

– Пойдешь в том виде, в котором я тебя застану.

– Между прочим, кое-кто сам еще стоит в одних штанах, – хмыкнула девушка, одновременно с этим настороженно покосившись на отражение молодого человека в зеркале.

– Кое-кто в отличие от кое-кого может собраться за пять минут.

– По Вашим вещам в ванной я бы так не сказала, – заметила Изабелла.

– Приготовления к посещению разных мест требуют разную затрату времени и усилий.

– Если поход к дону Алехандро Вы оцениваете на пять минут сборов, куда же Вам надо собираться часами? – агрессивно перекинула девушка гриву волос с одного плеча на другое.

– У тебя десять минут.

Дверь закрылась.

"Посмотреть бы на эту Катрин!" – яростно провела расческой по густым блестящим локонам Изабелла, однако тут же с удивлением поймала себя на мысли, что, еще даже не познакомившись с этой женщиной, уже умудрилась сформировать к ней предвзятое отношение. Немедленно отогнав в сторону странные ощущения, она поспешила завершить парикмахерские изыскания, которые без участия Керолайн к тому же были бессмысленны, и потянулась к платью. Но как только ее рука коснулась шелковистой ткани, осознание отсутствия фрейлины озарило ее разум, словно вспышка молнии: ей снова нужно было идти к хозяину дома с этой нелепой просьбой.

Девушка обреченно вздохнула и решила предварительно найти животрепещущую тему, которую она будет усиленно обдумывать во время проведения нескромной операции. Поэтому она в сотый раз окинула взглядом предоставленные ей покои и вдруг чуть не задохнулась от изумления. Это трюмо, шкаф, кровать и остальная мебель, выполненная в стиле маркетри, являлась творением ни кого иного, как Андре Шарля Буля – известнейшего французского мебельщика, заказы которому во времена его расцвета делали даже королевские особы. Перед глазами моментально всплыл кабинет Георга III: стол, за которым монарх проводил так много времени, был как раз одним из выкупленных у коллекционеров произведений Буля и, насколько помнила Изабелла, обошелся казне весьма недешево. Но это был стол, а здесь целый гарнитур…

Девушка выдохнула и с ожесточением признала, что попытка найти в этом доме отвлеченный предмет для размышления была заведомо обречена на провал. Мысль теперь была, но лишь усугубляла и без того нелегкое положение.

Изабелла медленно натянула двухдневное платье и, пытаясь хоть немного зафиксировать ленты, двинулась в сторону двери. Через секунду в каменном доме раздался душераздирающий визг: Зорро стоял в проходе в комнату и держал свою сожительницу за талию.

– Разве уже прошло десять минут? – пролепетала Изабелла, понимая, что повисла на плече молодого человека, не чувствуя собственных ног.

– Нет, – развернул он ее спиной и выверенным движением затянул корсет.

Изабелла, мерно пошатываясь на ватных конечностях, оторопело приросла взглядом к трюмо и даже не заметила, как Зорро подхватил ее на руки и, перенеся через порог, поставил лицом к выходу.

– Нас ждут через пятнадцать минут.

– Через пятнадцать? – эхом повторила девушка.

В опустевшем коридоре раздался звук задвигающейся каменной двери. Еще мгновение – и все стихло.

***

– Ну ты и копуша! – налетела Керолайн на Изабеллу, едва завидев на пороге двух полуночных гостей. – Заставляешь джентльмена так долго ждать! Могу представить, сколько он простоял у тебя под дверью, пока ты соизволила выйти! Хоть бы заранее начала собираться!

– Здравствуй, Кери.

– Никакой дисциплины!

Зорро благоразумно покинул поле боя и прошел в главный зал, оставив спутницу на растерзание подруги. Изабелла мстительно посмотрела ему в спину и перевела взгляд на бушующую фрейлину:

– Керолайн, я хочу пить.

– А если бы я несла тебе воду столько, сколько ты собираешься?! Ты бы умерла от жажды!

– Мы пришли позже всего на семь минут.

– Всего?! За семь минут можно перечитать и подписать семь деклараций, которые будут вершить судьбу человечества!

– Кери, если ты не принесешь мне воды, численность этого человечества сократится как минимум на одного его представителя.

Фрейлина с яростным придыханием открыла рот, чтобы дать полный праведного гнева ответ, но ее порыв был остановлен призывом дона Алехандро присоединиться к остальной компании в гостиной. Сверкнув огромными голубыми глазами, Керолайн демонстративно развернулась и проследовала в сторону кухни.

Изабелла перевела дух и, пошатываясь, направилась в главный зал. Она еще не успела отойти от поездки с молодым человеком, который вновь обрек ее на повязку на глаза и, как следствие, на вынужденное сближение с его телом, как через минуту невыносимая подруга вылила на нее ушат холодной воды со своими моралями о пунктуальности и порядке.

Мужчины уже сидели на привычных местах, обращенные в слух: губернатор приступил к докладу результатов утреннего визита к Фионе. О них пока не знал никто, даже дон Ластиньо, который не смог сопровождать сегодня друга в крепость из-за накопившихся на плантациях дел. Керолайн успела проскочить в зал до начала повествования и, многозначительно брякнув перед Изабеллой стакан воды, заняла место слева от нее. Таким образом, вся небольшая коалиция оказалась в сборе.

Новость была одна, однако таила в себе такие последствия, о которых присутствующие не могли раньше и помыслить.

– Этой ночью на покои принцессы Изабеллы было совершено нападение, – доложил дон Алехандро. – Теми же людьми, которые ворвались в главный зал крепости в вечер знакомства британского двора с населением Эль Пуэбло.

Ночное собрание замерло.

Как минимум пять разноречивых моментов сразу всплывали на поверхность.

Во-первых, эти разбойники были схвачены в тот же вечер и посажены под стражу. На допросе они сказали, что нападение было совершено с целью наживы, так как в тот момент в крепости находился весь свет калифорнийского общества. Сегодня же в ходе нового допроса они отказались от прошлых показаний и признались, что и в этот, и в прошлый раз они действовали по указанию одного и того же лица. В первый раз он сам нашел их и за весьма щедрое вознаграждение предложил похитить принцессу прямо во время праздника, сегодня же он поспособствовал их выходу из тюрьмы и, дав значительный аванс, повторил заказ. На предмет аванса они не солгали: у каждого из них при обыске обнаружилась значительная сумма средств. Кроме того, по их словам, первую неудачную попытку заказчик предвидел и, не исключено, что она являлась частью его плана, поскольку он приказал им, в случае осечки, называть причиной нападения жажду наживы. Однако относительно повторного провала он никаких указаний не давал. Более того, – нагло заявляли допрашиваемые, – в случае его третьего появления и предложения их освобождения, они откажутся с ними работать.

На вопрос о личности заказчика они ответили, что не располагают почти никакой информацией. Это был некий незнакомый им мужчина, очень высокий, крепкого телосложения, с сильным низким голосом. Его лицо они не рассмотрели из-за капюшона, однако под грубой тканью плаща они явно усмотрели подобие темной маски.

При этих словах Керолайн ахнула, а дон Рикардо закашлялся.

На приговор о ссылке на рудные работы разбойники отреагировали спокойно и без возражений.

Вторым моментом – пожалуй, наименее значимым, однако самым щекотливым – была насмешливая демонстрация несовершенства охраны и тюремной системы, что на первый взгляд свидетельствовало о промахе Монтесеро, а тем временем между строк указывало на недоработки действовавшей власти. Это был мелкий колючий укол, который не решал хода противостояния, однако оставлял очень неприятную царапину на авторитете дома губернатора. Более того, столь вольное поведение подсудимых явно давало понять, что заключения и наказания они не боятся, поскольку на собственном опыте уже успели убедиться в наличии брешей и недоработок существующего режима.

В-третьих, поимка разбойников в покоях принцессы подняла на ноги всю крепость, и теперь Эль Пуэбло был в курсе, что болезнь Изабеллы являлась прикрытием, а сама она скрывается в гасиенде де ла Вега. Советники были вынуждены поддержать Фиону в ее намерении открыть людям правду, поскольку скрывать настоящее положение дел и дальше уже не представлялось возможным. Причиной ухода принцессы из крепости назвали то самое повторное нападение разбойников на Изабеллу, подозрение о котором высказал дом губернатора. Что именно послужило источником подобных предположений, никто не знал. Однако Фиона посчитала разумным не спорить с местной властью, которая однозначно была осведомлена о положении вещей на этой земле лучше, чем она сама, и была несказанно счастлива, что прислушалась к мудрому совету губернатора, согласившись отдать свою сестру под опеку дона Алехандро как раз накануне вопиющего вторжения бандитов в покои Изабеллы.

Единственное, о чем они продолжали умалчивать, это о происшествии с "Клубом", вместо которого все так же выдавалась информация о ночном свидании Зорро и принцессы. Кроме того, оказалось невозможным укрыть от жаждущей подробностей публики сведения о том, что Зорро, никогда не переступавший порог чьего-либо дома, с некоторых пор стал у губернатора частым и, по всей видимости, желанным гостем.

В-четвертых, в крепости теперь знали о том, что вместе с принцессой ушла и первая фрейлина, которой было предоставлено место в доме Линарес, что в свете настоящих событий, бросало тень и на дона Ластиньо с его сыном.

И, в-пятых, нарочито вынужденное откровение Фионы относительно судьбы ее сестры вызвало такое количество слухов в поселении, что полуостров бурлил уже с самого утра, и дон Алехандро лишь благодаря многолетнему опыту и собственному положению сумел беспрепятственно добраться после крепости домой и завершить рабочий день. К вечеру же не осталось ни одного дома, где не обсуждались бы эти невероятные новости. Эль Пуэбло в одночасье превратился в замерший вулкан, готовый в любую минуту вырваться наружу и в смертоносном извержении сплетен и пересудов увлечь за собой все, что попалось бы ему на пути.

Это был гениальный выпад со стороны Фионы, за который она единовременно поразила несколько целей, и при этом на данном этапе ее причастие к происходящему невозможно было доказать. Единственным свидетельством, подтачивающим корень ее стратегии, был факт не причастия Зорро к истории с "Клубом", а именно то, что он не писал той пресловутой записки. Однако о настоящем ходе событий, кроме нее, знали лишь советники и несколько доверенных стражей. Рассказать же правду всему населению устами губернатора означало начать открытую войну.

Конечно, это можно было осуществить. Более того, именно сейчас у дона Алехандро и дона Ластиньо был последний шанс сделать это – они представляли собой правящую верхушку полуострова со всеми сопутствующими правами и преимуществами. Но было то, что не позволяло им пойти на подобный шаг, вынуждая принимать королевские удары: кто-то имел доступ в тюрьму. Настолько легкий, что перед ним открывались все двери. Это не мог быть слуга или охранник. Это был человек с большим влиянием. Личность, к которой сводились все нити последних событий.

Безусловно, это его нашла Шарлотта, когда отправилась в Калифорнию с первыми кораблями. Это он организовал нападение разбойников и в первый, и во второй раз. Это он стоял во главе "Клуба". И он же имел доступ к тюрьме и крепости. Начни дом губернатора открытое противостояние – и он затаится на неопределенный срок, и тогда представить его к суду будет практически невозможно. А именно это наряду с разоблачением Фионы было главной целью ночного собрания.

Ведь их противник, прятавшийся под темным капюшоном, был не кто иной, как бывший губернатор Эль Пуэбло, офицер Маркус Монте.

***

Изабелла и Керолайн сидели на кухне и смотрели на ночное небо.

Фрейлина уже успела поделиться с подругой всей имеющейся у нее информацией, которую она получила за минувшие сутки от дона Рикардо. В частности, именно от нее Изабелла только что узнала, кем являлся ее похититель, так внезапно обретший с приездом британской свиты возможность восстановиться в своем положении, потому что на собрании в большом зале его имя не озвучивали.

– Сейчас я уже даже начинаю думать о том, что было бы неплохо, если бы он тогда не выбрался из Пещер, – в сердцах произнесла Керолайн.

– Что значит "не выбрался"?

– Пещеры ведь обрушились тогда.

– Как?

– Ты не помнишь?

– Смутно…

– Зорро взорвал деревянные опоры, и вся конструкция обвалилась.

– Но там ведь…

– Как сказал Рикардо, – фрейлина уже незаметно для себя отбросила официальную приставку и без зазрения совести начала называть свою пассию по имени, – там были какие-то люди у входа, – она остановилась и на всякий случай взглянула в сторону зала. – Люди Зорро.

– Что?!

– Да тише ты! – зашипела Керолайн. – Зорро об этом не распространялся, и никто его ни о чем не спрашивает. Все ведут себя так, как будто ничего не видели.

– Но тебе твой Рикардо не преминул об этом рассказать.

– Он случайно начал об этом говорить, а потом уже было поздно отнекиваться.

– Охотно верю.

– В общем, насколько я поняла, сподвижники Зорро достали из Пещер людей Монте, но он сам и, возможно, еще несколько участников сумели скрыться через запасной выход.

– И где сейчас те люди? – прошептала Изабелла.

– Никто не знает, – сделала страшное выражение лица фрейлина.

Изабелла почувствовала холодок на спине и невольно обернулась в сторону зала.

Там находился тот, благодаря кому она сейчас сидела рядом со своей подругой, а власть в Калифорнии сосредоточилась под этой крышей. Это была самая сильная и опасная фигура дома губернатора. И Фиона с Монте делали все возможное, чтобы убрать ее с поля боя.

Они уже негласно признали, что не в состоянии сделать это своими методами, поэтому прибегли к одному из самых мощных оружий – слухам. Необъяснимая связь Зорро с британской принцессой и его таинственное сближение с губернатором теперь дополнились неоднозначными намеками на заказавшего двойное нападение разбойников мужчину в капюшоне, под которым виднелась черная маска. Эти происшествия никак не вязались друг с другом с точки зрения логики, и именно на это была сделана основная ставка Фионы и Монте: охотники до сплетен с усиленным рвением начнут искать объяснения и недостающие звенья несуществующей цепи, ставя под сомнение любые действия Зорро, губернатора и его окружения.

Первым делом все свяжут между собой подозрение дона Алехандро о повторном нападении разбойников и его моментальное подтверждение. После этого все перейдут на личность таинственного заказчика, которым за неимением других сведений неминуемо окажется Зорро. А после этого все столкнулся с тем, что Зорро и губернатор с некоторых пор являются союзниками, и с этого момента в массах начнутся разногласия. Кому-то покажется, что Зорро осуществляет собственные планы за спиной де ла Вега и посему предпочитает быть ближе к нему, чтобы оставаться в курсе всех событий; а кто-то будет думать, что Зорро и губернатор действуют сообща и тогда их совместные планы однозначно направлены на то, чтобы заполучить принцессу Великобритании. Но зачем?

Над этим и другими вопросами люди начнут ломать себе головы, строить невероятные предположения, возможно, даже следить за тем, что происходит в гасиенде, и тем самым постепенно загонять дом губернатора в узкие рамки народных сомнений и недоверий.

Их противники сделали все, чтобы британский двор потребовал возвращения принцессы в крепость и отказался от содействия Зорро, а возможно, и дона Алехандро.

Изабелла с горечью вспомнила первый вечер на новой земле, когда она познакомилась с этими солнечными и улыбающимися людьми. Неужели всего два человека смогут втянуть их в свои мерзкие интриги? Казалось бы, именно сейчас нужно было попытаться рассказать населению всю правду, даже пожертвовав тем, что Монте сразу уйдет на дно.

Но была и еще одна причина, из-за которой дом губернатора не мог открыто заявить о махинациях противников: при малейшей ошибке заявление дона Алехандро и дона Ластиньо могло быть воспринято, как попытка перестраховаться с собственным положением, чтобы очернить в глазах народа их самого главного преследователя в политической гонке. Ведь Монте, хоть и был отстранен от власти, все еще имел значительное влияние в Эль Пуэбло, и в этом они уже имели возможность убедиться. Более того, этот человек умел падать и подниматься, начиная все с нуля. В свое время он добился поста губернатора, сделав первый шаг именно с места офицера гарнизона, поэтому пройти по проторенному пути для него не составило бы особого труда. Ему лишь нужно было изыскать для этого повод. И он приплыл к нему в руки в буквальном смысле.

Это были очень серьезные игры власти, и Изабелла осознавала, что они не имели права на ошибку, равно как и то, что ее противостояние с Фионой переходило в другие руки. Вряд ли Фиона предполагала такое развитие событий, еще будучи в Британии, когда посылала доверенную служанку с первым рейсом… Ведь именно Шарлотта каким-то невероятным образом стала связующим звеном между ее госпожой и Монте.

Дон Алехандро выполнил свое поручение на следующий же день, пересмотрев списки прибывших от британского двора на первых кораблях. Имя Шарлотты Марии Мейнфилд сразу расставило все по местам.

Изабелла в сотый раз подумала о том, что бы с ней было сейчас, не найди она на этой судьбоносной земле свою семью. И где бы она была сейчас, не встань за ее спиной непреодолимой преградой столь сильный и влиятельный герой в маске. Ведь он единственный мог сейчас прекратить это противостояние и разоблачить Монте и Фиону: его сподвижники вытащили из горящей пещеры членов "Клуба", а кто как не они являли собой безупречное доказательство причастности Монте к похищению Изабеллы.

Один жест его руки в черной перчатке – и заговорщики предстанут перед судом. Ведь только ему была известна их судьба и местонахождение. И все присутствующие в гасиенде де ла Вега знали об этом.

Но никто не посмел ему об этом сказать.

Изабелла встряхнула головой. Думать о том, что сейчас обсуждалось в соседнем помещении, больше не было сил, поэтому она легко толкнула подругу в бок и зацепила животрепещущую тему:

– Что вы сегодня делали?

Фрейлина встрепенулась и моментально взлетела в седло единоличного повествования.

Она так упоенно рассказывала о том, как они с доном Рикардо гуляли все утро и болтали обо всяких глупостях, что Изабелле на миг показалось, будто она сама была всему этому свидетелем.

– Между прочим, – щебетала подруга, – у них очаровательный сад, и он продолжается на территории гасиенды дона Алехандро. Рикардо показал мне все самые интересные места и рассказал о том, как вы играли там в детстве. Представляешь, за кустами сохранился даже тайный ход, через который дон Диего приходил к вам по ночам, когда вы были маленькими! – она замолчала, чтобы немного передохнуть. – Кстати, Рикардо очень много рассказал мне о вас. У тебя и дона Диего были удивительные отношения. Впервые увидев тебя в колыбели, он долго ничего не говорил, а ты практически не шевелилась. Вы неотрывно смотрели друг на друга несколько минут, хотя ему тогда было всего десять лет, а ты вообще еще ничего не могла понимать. Ты практически выросла у него на руках. Рикардо иногда начинало казаться, что не он, а дон Диего твой брат. Он играл с тобой, следил, что ты ешь и чем занимаешься, по ночам приходил укладывать тебя спать, потому что ты не могла уснуть, если его не было рядом, – рассмеялась фрейлина. – Он был грозой всех мальчишек в округе, самым главным заводилой, на которого не было управы. Он был силен и умен не по годам. Дон Алехандро ничего не мог с ним сделать. Но стоило тебе хоть на миг показаться в поле его зрения, как он сразу становился мягким и спокойным. Он повсюду таскал тебя с собой на руках, на плечах, чуть ли не на голове, а когда ты немного подросла, вы стали вместе кататься на лошади. Он был превосходным наездником и мог дать фору любому взрослому. Вас троих видели повсюду: на плантациях, на побережье, на скалах. Твои родители никогда не боялись за тебя, если знали, что ты будешь с ним. Он готов был разорвать на части того, кто тебя обидит. Он баловал тебя, как принцессу, всегда доставал удивительные подарки, делал на заказ украшения, покупал самые дорогие и красивые ткани. Ваши семьи только разводили руками. Тебе еще не было четырех лет, а ему – четырнадцати, но все в округе уже были уверены, что вы поженитесь, – радостно сообщила Керолайн. – А еще Рикардо сказал, что ты и в детстве была очень красивой, – с гордостью заявила она, – и очень многие мальчики на свою голову смотрели в твою сторону, но уже на следующий день боялись выходить из дома, а вашу гасиенду обходили за километр. Были, конечно, и особо настойчивые, но с ними у дона Диего был особый разговор. Одним словом, у вас были совершенно уникальные отношения и, завидев вашу компанию еще вдалеке, никто не мог сдержать улыбку. – Фрейлина фыркнула, – ты была шкетом, едва достающим ему до пояса, и при этом вертела им, как тебе хотелось. Ты могла ткнуть пальчиком на самое высокое дерево и указать там самый недосягаемый фрукт, и он скорее свернул бы себе голову, чем не достал бы тебе желаемое. Или ты могла сказать ему, что хочешь манго фиолетового цвета, и получала его. Он появлялся рядом с тобой по первому твоему жесту, никого к тебе не подпускал, и ваши родители уже начинали думать, что он вполне осознанно растит тебя для себя. Один раз они попытались разделить вас, отправив дона Диего на пару дней вместе с его отцом в Ла Пас, но на свою голову умудрились не досмотреть за тобой и ты простудилась. Если бы ты знала, что он устроил по возвращении… Весь дом стоял на ушах. Бедные няньки и служанки сбились с ног, таская к вам все, что он называл. А сам он двое суток неотлучно просидел с тобой на руках в кресле у камина. И ты выздоровела за эти два дня, представляешь? – Фрейлина замолчала и вздохнула. – А потом случилось это нападение. Он словно чувствовал, что что-то произойдет, и остался ночевать в комнате Рикардо. Когда они услышали странный шум и выскочили в зал, ты и твоя мать были схвачены. Рикардо сказал, что никогда не подозревал в своем друге столько сил. Он бросался на разбойников, словно лев. Но он был один, а бандитов четверо. Рикардо тогда было одиннадцать лет, и один из нападавших сразу откинул его к стене. Оба охранника были давно обездвижены, дона Ластиньо и дона Алехандро в поселении не было, прислуга же находилась в дальнем крыле, а когда поняла, что что-то произошло, оказалось слишком поздно. Один из нападавших со всей силы ударил дона Диего сзади по голове каким-то длинным предметом, и он упал. Рикардо помнит, как ты звала дона Диего и тянула к нему руки, когда вас уносили из дома. Он пытался встать, но его ударили еще раз. И еще, когда он и после этого остался в сознании, – дрогнувшим голосом произнесла Кери. – А когда он очнулся и понял, что произошло, то исчез на несколько дней. Никто не знал, где он, даже Рикардо. Его искал весь Эль Пуэбло. Начали думать, что его уже нет в живых. А потом одним утром он внезапно вернулся. Но его словно подменили. Ему было все равно, что происходит вокруг, он перестал заниматься конной ездой и фехтованием, начал много читать и в конце концов объявил, что едет учиться в Европу. Дон Алехандро не стал противиться – его сыну требовались лучшие учителя, ведь рано или поздно он должен был занять его место. Да и было понятно, что ему срочно требовалось сменить обстановку. Так он отправился в Британию и в итоге стал тем, кого ты видела. – Фрейлина снова вздохнула. – А сейчас ты вернулась, но его с нами нет. Хотя он первым узнал тебя…

– Он ведь наследник дел своего отца, нам не представить, сколько у него работы, – прошептала Изабелла.

– Но здесь же такое происходит, что…

– Девочки, – внезапно послышался из зала голос дона Алехандро. – Подойдите к нам.

Подруги переглянулись и покинули помещение.

***

Изабелла сидела без движения, пытаясь осмыслить услышанное. Им только что объявили о решении мужского собрания: Зорро забирает Изабеллу на несколько дней в какое-то отдаленное место. К такому заключению они пришли в результате почти часового совещания.

Во-первых и главным образом, это делалось для ее безопасности, поскольку ее местонахождение теперь ни для кого не являлось секретом.

Во-вторых, если кто-то и решит следить за гасиендой, то принцессу и Зорро он здесь не увидит, а следовательно будет лишен почвы для лишних размышлений.

В-третьих, в случае требования Фионой немедленного возвращения своей сестры в крепость, у них будет повод оттянуть момент воссоединения, мотивировав это далеким местонахождением Изабеллы. И это время, быть может, даст им возможность подготовиться к очередному выпаду.

В-четвертых, дом губернатора обеспечивает дополнительный гарант безопасности принцессы, дав ей сопровождение в лице дона Рикардо и Керолайн.

И, в-пятых, это будет маленьким ответным уколом, показывающим, что дом губернатора больше уверен в безопасности Изабеллы, когда она находится под защитой Зорро, нежели если ее вернут в крепость под бдительное наблюдение ее сестры.

Изабелла все прекрасно понимала и, пытаясь взглянуть на озвученное решение со стороны, видела, что оно являлось на тот момент единственно-правильным. Однако мысль о том, что ей придется провести с молодым человеком бок о бок целую неделю, пусть и в компании дона Рикардо и Керолайн, приводила ее в ужас.

Она приросла взглядом к полу, не решаясь поднять глаза и посмотреть, в каком расположении духа находился Зорро. Ведь теперь он оказывался связан ею по рукам и ногам. Он, всегда столь независимый в своих действиях и передвижениях. Изабелла готова была провалиться сквозь землю: общее обсуждение привело мужское собрание к этому решению и молодой человек в своем благородстве не отказал им.

Ей хотелось думать, что он пошел на это, потому что у него появились дела именно в том месте, в которое он собирался их увезти, однако здравый смысл подсказывал, что ему, скорее, теперь придется все свои дела переместить туда или, что еще хуже, каждый день уезжать в Эль Пуэбло, а вечером возвращаться к ним.

– Девочки, какие вещи вам понадобятся на это время? – перебил ее мысли дон Алехандро.

– Это же не на один день, – протянула Керолайн. – Надо подумать.

– Времени мало.

– А как мы их заберем?

– Скажите сеньору Зорро, что вам необходимо.

Изабелла почувствовала, как у нее поплыла земля под ногами. Мало того, что он будет нянчиться с ними столько времени, так они еще и делают из него гувернантку, занимающуюся женскими вещами…

– Изабелла, как ты думаешь, мне взять то белое муслиновое платье, которое сшила миссис Грейс? – задумчиво посмотрела в потолок фрейлина, не видя направленного в ее сторону взгляда огромных синих глаз.

– Никаких платьев, – отрезал дон Ластиньо. – Вы там медведей собрались очаровывать? Только костюмы и только темных цветов.

– Косметика?

– Не пропускается.

Керолайн разочарованно насупилась.

– Вы и так великолепно выглядите, – поспешил вставить веское слово дон Рикардо.

Фрейлина моментально растаяла и начала объяснять Зорро расположение их одежды.

Изабелла продолжала сидеть без движения. Ей все это снится. Она сейчас проснется в укрытии Зорро и поймет, что все это было несуразным сновидением…

– Изабелла, я ничего не забыла? – ворвался в ее сознание голос Керолайн. И не обращая внимания на ошеломленное молчание со стороны подруги, фрейлина понеслась дальше. – А мы пока приготовим побольше еды.

– Еды нам понадобится всего на полтора часа. Дальше в ней недостатка не будет, – раздался сильный низкий голос.

– Значит, мы будем жить в таком же каменном доме?! – взвизгнула Кери.

– Каком доме? – тут же вцепился в ее слова дон Рикардо.

Фрейлина ойкнула и прикусила язык. Изабелла сжалась в неподвижный комок и попыталась слиться со спинкой дивана.

– Там, куда мы направляемся, будет не хуже, – улыбнулся Зорро.

И в тот же момент Изабелла почувствовала, как тревожное напряжение начало медленно покидать помещение зала.

– Сколько времени Вам понадобится, чтобы вернуться сюда, сеньор Зорро? – спросил губернатор.

– Не больше сорока минут.

– Если мы чем-то можем Вам помочь, мы в Вашем распоряжении.

– Думаю, его одного в покоях Изабеллы хватит сполна, – фыркнул дон Рикардо. – Особенно, если кто-нибудь его там заметит. Такой наглости даже Фиона вряд ли ожидает, – затрясся он. – Мало того, что он забирает Изабеллу, так еще и ее вещи…

– Рикардо! – прикрикнул дон Ластиньо.

Линарес молча повалился на ручку кресла, пытаясь справиться с возникшей перед его глазами красочной картиной.

– Думаю, больше нельзя терять ни минуты, – поднялся с места губернатор.

Мужчины последовали его примеру.

– Не позже, чем через час необходимо выезжать отсюда, – посмотрел в окно Зорро и подошел к двери.

– Мы Вас ждем.

***

Молодой человек появился точно в срок. Его возвращение было воспринято так естественно, что Изабелле начало казаться, будто все доподлинно знают, что он умеет проходить сквозь каменные стены, закрытые двери и любую охрану.

Она видела, как дон Ластиньо позвал Зорро и зачем-то увел его в кабинет дона Алехандро.

– По-моему, твой отец начинает волноваться, – шепнула Кери, проследив за взглядом подруги и увидев закрывающуюся дверь.

– В смысле?

– Сейчас будет брать с Зорро слово джентльмена, – прыснула фрейлина.

– Что?

– Да что непонятного! – цокнула подруга. – Ты уезжаешь с совершенно чужим тебе мужчиной на неопределенный срок. Из отчего дома, можно сказать. О чем он еще может с ним говорить?

– Какой ужас! – прошептала Изабелла.

– Что значит "ужас"? Все правильно. Вдруг мы где-нибудь задержимся и вы останетесь наедине?

– Вы нигде не будете задерживаться! – зашипела Изабелла, схватившись за руку Керолайн.

– Ну мало ли…

– Никаких мало ли!

– А может ты сама захочешь остаться с ним наедине? – с хитрым прищуром выдернула руку фрейлина.

– Керолайн!

– Ну ладно-ладно, пойдем.

Девушки вышли во двор и увидели там дона Алехандро и дона Рикардо, упоенно гладивших трех великолепных лошадей. Вороной конь Зорро стоял в стороне, и мужчины не решались к нему приблизиться. Зато два гнедых жеребца и одна изящная иссиня-черная кобылица вызвали у них неподдельную бурю восторга.

– Какая красавица! – всплеснула руками фрейлина и подбежала поближе.

Животное было восхитительно: бархатная шерсть, шелковая грива, грациозный наклон головы, огромные карие глаза. Эта молодая лошадь была гибкой и легкой, словно ветка лозы.

– Бьюсь об заклад, это твоя, – обернулся к Изабелле дон Рикардо.

Девушка на подкашивающихся ногах подошла ближе и протянула руку. Вороное чудо наклонило голову, внимательно посмотрело на открытую ладонь и осторожно ткнулось в нее мордой. Изабелла воспарила на седьмое небо. Никогда в жизни она еще не видела такого совершенства.

– Ее зовут Арабика. Привезена по заказу с Востока, – раздался сзади голос Зорро.

Девушка резко обернулась и увидела молодого человека и дона Ластиньо, выходящих из дверей гасиенды.

– Пора двигаться, – снова поторопил губернатор.

Изабелла обратила на Зорро полный мольбы взгляд.

– Она твоя, – ответил молодой человек на ее пламенный взор и коротко свистнул.

Торнадо тут же сорвался с места и оказался рядом с хозяином.

Ночное собрание невольно отшатнулось от этого дьявольского коня, о котором в Калифорнии было сложено не меньше легенд, чем о его всаднике. Чудовищная мощь и скорость виделись во всех его изгибах. Он бил копытом и нетерпеливо грыз удила в предвкушении ночной прогулки. Он не знал усталости и времени. От него веяло таким жаром, что, казалось, воздух вокруг вот-вот воспламенится.

– Черт побери, можно, я его наконец потрогаю? – не выдержал дон Рикардо.

– Вперед, – усмехнулся Зорро.

Линарес сделал шаг в сторону Торнадо и вытянул руку, но животное в тот же момент встало на дыбы и агрессивно мотнуло гривой.

– Да уж, – прискорбно произнес дон Рикардо, однако тут же сделал еще одну попытку пойти на сближение.

Торнадо резко отпрыгнул назад и презрительно фыркнул, вызвав в рядах наблюдателей приступ безудержного смеха.

– Будешь выпендриваться – перегружу все вещи на тебя, – свирепо предупредил Линарес.

– Для этого тебе придется его сначала поймать, – напомнил дон Алехандро.

Дон Рикардо сделал третью безуспешную попытку дотронуться до неприступного животного, после чего грозно посмотрел ему в глаза:

– У нас впереди много времени. Не расслабляйся.

Торнадо фыркнул еще раз и наградил оппонента вызывающим взмахом хвоста.

– Вы все нашли? – утирая слезы, обратилась Керолайн к Зорро.

– Да, – он посмотрел в сторону Изабеллы, выронившей узду Арабики из моментально онемевших пальцев. – И прихватил еще кое-что на свой вкус.

– Интересно будет посмотреть, – удивилась фрейлина.

– Посмотреть действительно будет интересно.

Эта интонация вдруг вернула Изабеллу в суровую действительность. Она не знала, что молодой человек подразумевал под этой фразой, однако перед ее глазами вдруг четко встала картина ее недалекого будущего. Впереди предстояла тяжелая неделя противостояния, из которого победителем мог выйти только один. Ведь признай она его силу – и от нее ничего не останется после первого же его взгляда в ее сторону. А значит, у нее снова была только одна возможность сохранить себя: бросать ему вызов каждую минуту совместного пребывания, чтобы показать ему, друзьям и, в первую очередь, самой себе, что она, хоть и бывшая, но принцесса. Выросшая при дворе и закаленная нелегкими перипетиями королевской жизни…

– Следи за ним, пожалуйста, Керолайн, – тихо произнес дон Ластиньо, глядя в сторону сына.

Фрейлина моментально зарделась и расплылась в счастливой улыбке.

Зорро запрыгнул в седло, дон Рикардо последовал его примеру.

Девушкам не дали время на переодевание, поэтому дон Алехандро и дон Ластиньо помогли им забраться на лошадей. Изабелла почувствовала, как отец на миг задержал ее в своих объятиях и с едва уловимым вздохом поднял в седло.

Торнадо от нетерпения начал гарцевать по ночному саду, и лишь сильная рука хозяина не давала ему сорваться с места.

– Сеньор Зорро, – негромко позвал дон Ластиньо, отойдя от дочери. Молодой человек обернулся к нему так, что никто кроме него не мог их слышать. – Простите мне наш разговор, но она… еще такая маленькая.

Зорро вместо ответа молча наклонил голову и посмотрел в сторону ворот.

– Пора, – скомандовал дон Алехандро, убедившись, что Керолайн надежно расположилась в седле.

Губернатор и его друг отошли в сторону и освободили дорогу.

– В добрый путь.

Небольшая конная группа мягко отделилась от тени деревьев и быстрым шагом вышла на главную дорогу. В последний раз обернувшись в сторону гасиенды, Изабелла услышала, как Зорро пришпорил коня и увидела промелькнувший мимо нее темный вихрь.

Четверо наездников стремительно исчезали в ночной темноте.

– Смотри! – хлопнул по плечу дон Алехандро своего друга.

На фоне полной луны взвился образ черного коня и всадника в плаще, сорвавшего шляпу и вознесшего ее в прощальном жесте над головой.

– В добрый путь.

Конец первой части

Часть 2

Глава 1

Прошло около часа с того момента, как отряд из четырех всадников неслышно покинул Эль Пуэбло. Ночное небо сегодня было особенно темным, дорога представляла собой невнятные тропинки, поэтому если бы не полная бело-желтая луна, услужливо освещавшая спящие поля и рощицы, путешествие могло значительно осложниться.

Главным отягощающим обстоятельством в передвижении являлась Керолайн, которая за свою придворную жизнь садилась на лошадь всего несколько раз и поэтому сейчас очень неуверенно держалась в седле: группа всадников была вынуждена идти в самом тихом темпе, чтобы вымотанная фрейлина чувствовала себя более-менее комфортно.

Дон Рикардо не отходил от его белокурой нимфы ни на шаг, и Изабелла не без иронии думала о том, что он скорее сам бы вывалился из седла и упал на землю под копыта лошади Керолайн, лишь бы и без того чрезмерно осторожное животное не оступилось и не заставило девушку пошатнуться хоть на миллиметр. Кери же пустилась во все тяжкие и каждый новый шаг сопровождала легким вздохом, музыкальным взмахом грациозной ручки и едва заметным вздрагиванием плеч. Линарес прирос взглядом к своей музе окончательно и бесповоротно и последние полчаса ехал со свернутой на сторону головой и опущенными удилами, чтобы в случае вселенской опасности успеть подхватить ненаглядное сокровище такими же свернутыми на сторону руками.

Сначала Изабелла пыталась передвигаться рядом, но волочащийся темп и огромные потемневшие глаза ее родственника, не видящие ничего кроме размеренно пошатывающейся в шаге от него миниатюрной фигурки, вынудили ее ускорить ход и оторваться на несколько метров.

Впереди на таком же расстоянии ехал Зорро. Он возглавлял небольшой отряд и указывал дорогу, одновременно с этим контролируя обстановку на пути. Кроме того, он давал возможность порезвиться верному четвероногому товарищу, ошеломленному столь медленной ездой, и периодически переходил на галоп, описывая большие окружности вокруг остальных всадников.

В одиночестве слушая грохот земли, дрожащей под копытами черного вихря и наблюдая бешеную скорость его передвижения, Изабелла вынужденно погрузилась в тревожные мысли. Она никак не могла отделаться от воспоминания о том, что Зорро появился в крепости именно в тот момент ее разговора с Керолайн, когда она под натиском подруги потеряла бдительность и имела неосторожность кивнуть в ответ на компрометирующий вопрос. Она до сих пор не понимала, как ее голова могла совершить тот жест…

Девушка исподлобья посмотрела вперед и тут же отвела глаза. Даже отделенный расстоянием Зорро представлял собой опасную и несокрушимую силу. Он словно излучал невидимую энергию, которая так пугала окружавших его людей. Изабелла передернулась: с этим человеком ей предстояло провести несколько дней; возможно, неделю; возможно, еще больше. Керолайн теперь не станет находиться все время рядом – дон Рикардо будет носить ее на руках даже во сне. И хотя он был братом Изабеллы, не могла же она постоянно быть третьей.

В ее грудь ворвался судорожный вздох. Зорро тратил столько времени на решение ее проблем, поступаясь собственными, в то время как у него самого была масса других дел…

А вдруг он сердится? Изабелла моментально заледенела. Осознание того, что этот зеленоглазый демон по ее же милости может находиться в мрачном состоянии духа забрало вокруг нее весь воздух и ощущение земли под ногами ее лошади. Он ведь мог хоть на минуту приблизиться к их растянувшемуся трио и перекинуться парой слов, однако он не делал этого. Только лишь из-за Торнадо, которому требовалась активная прогулка? Или все же… Она опять сжалась в седле.

– Эй вы там! Впереди! – вдруг донесся голос дона Рикардо. Изабелла чуть не упала от неожиданности. – Подождите нас!

Девушка придержала лошадь:

– Что случилось?

– Керолайн устала.

– В таком случае, можно отдохнуть, – вдруг раздался низкий голос у нее за спиной.

Изабелла поежилась от молниеносного перемещения молодого человека и осторожно посмотрела в его сторону, пытаясь разобрать, в каком настроении он все же пребывал, однако его красивое лицо оставалось совершенно непроницаемым.

– Остановимся прямо здесь? – поинтересовалась Керолайн.

– Почему нет? – отозвался Зорро и спрыгнул на землю.

Дон Рикардо же помог спешиться фрейлине, не преминувшей возможностью невзначай подвернуть ногу и лишний раз оказаться в объятиях дождавшегося звездного часа трубадура. Но ей это было простительно: весь последний час она так мужественно воевала с чуждой ее существованию верховой ездой, что подобная женская слабость на фоне затраченных ею сил и не сходящей с лица безропотной улыбки казалась каплей в море.

– Это у нас Изабелла любительница лошадей и конных прогулок, – смущенно произнесла Кери, неверно истолковав случайно перехваченный взгляд Зорро. – У меня как-то с этим не заладилось. С детства.

Линарес тут же бросился ее утешать, осыпая пламенными поцелуями дрожащие пальчики.

– А сколько еще ехать? – решилась подать голос Изабелла.

– Минут тридцать.

– Так долго, – негромко вздохнула Керолайн. – Целых полтора часа от поселения.

Изабелла отметила про себя, что в обычном темпе расстояние, которое они сейчас преодолели, можно было проехать вдвое быстрее. Следовательно, место их будущего пребывания находилось примерно в сорока – пятидесяти минутах быстрой езды от Эль Пуэбло.

– Если уж у нас привал, никто не хочет перекусить? – осведомилась фрейлина.

Ее воздыхатель оживился сверх меры и единолично проголосовал "за", своим голодным взглядом никому не оставив шанса на возражение. Под деревом, которое было избрано в качестве укрытия, тут же появилась скатерть и заботливо подготовленная Керолайн пища.

– Изабелла! – позвал дон Рикардо. – Иди есть.

– Я не буду! – крикнула Изабелла, успев отойти на несколько метров, чтобы поворковать со своей ненаглядной Арабикой.

– Тогда просто иди к нам.

– Я пока побуду тут.

– Потом наиграешься, иди сюда.

– Не хочу.

– В свете сложившихся событий я бы посоветовал начинать учиться слушать старших, – внезапно раздался голос Зорро.

– Но я не хочу есть! – возмутилась Изабелла.

– Разве тебя об этом спрашивали?

– То есть мои предпочтения ничего не значат? – вспылила девушка.

– В ближайшее время.

– Вы будете указывать, что мне делать?!

Рука, подносившая бокал ко рту, опустилась вниз. Красное вино пролилось на траву. Молодой человек медленно поднялся с плаща и направился в сторону мятежницы. Дон Рикардо и Керолайн замерли. Изабелла, жестоко скинутая в реальность с воображаемого седла войны, на миг ощутила отсутствие воздуха и на подгибающихся ногах поспешила ретироваться за животных.

Зорро медленно обошел Арабику – девушка тут же зашла за лошадь фрейлины. Молодой человек обошел и ее, вытеснив таким образом Изабеллу еще дальше. Жеребца дона Рикардо постигла та же участь. Теперь молодых людей разделял Торнадо. Зорро сделал шаг вправо – Изабелла моментально повторила его движение. Еще один шаг – еще один уход.

И вдруг молодой человек ударил своего помощника по спине. Животное молниеносно отреагировало на команду и рвануло вперед. Преграда исчезла. Девушка метнулась в сторону, однако в мгновение ока была закована в стальные объятия.

– Если тебе сказали подойти, значит, нужно это сделать.

Изабелла сжалась в трясущийся комок, ожидая расплаты из самых глубин ада, но в следующий миг внезапно повисла в воздухе и оказалась перекинутой через плечо. Очнувшись от кошмарных картин, секунду назад заполонивших ее сознание, девушка задергалась на плече молодого человека и неистово заколотила кулачками по его спине.

– Немедленно поставьте меня обратно! – возмущенно закричала она, забыв недавний опыт и вновь отбив о тело обидчика обе руки.

Дон Рикардо с невозмутимым видом доедал бутерброд, Керолайн была безумно увлечена куриным крылышком, а Зорро, как ни в чем не бывало, донес трофей до намеченного места, снял его с плеча, налил вино в опрокинутый бокал и продолжил трапезу. Изабелла сложила руки на груди, отвернула голову и застыла в этой позе, всем своим существом выражая оскорбленную независимость. Хотя истинной причиной ее замершего положения было то, что она все еще не чувствовала собственного тела, за долю секунды онемевшего от ледяных глаз и интонации молодого человека.

– Тебя кормят с руки? – без какого либо участия в голосе уточнил ее надсмотрщик.

– Я ведь сказала, что не хочу есть.

– Керолайн, она ела в гасиенде?

– Нет, – с готовностью ответила фрейлина и выжидающе воззрилась на подругу.

Зорро последовал ее примеру и внимательно посмотрел на Изабеллу, под его взглядом тут же обмякшую на землю.

– Ну съешь хоть одну лапку, – вмешался дон Рикардо, искренне не понимавший, как можно было остаться равнодушной при виде такого аппетитного стола, который за считанные минуты воздвигла перед ними фрейлина.

На самом деле Изабелла не отказалась бы сейчас и от двух лапок, но в присутствии Зорро у нее не получалось даже поднести бокал к губам.

Словно разгадав причину отсутствия ее аппетита, молодой человек встал и покинул их общество. Недоуменно и несколько тревожно обернувшись, Керолайн и дон Рикардо с облегчением увидели объяснение его жесту: все лошади были хорошо обучены, поэтому их решили не привязывать на время стоянки, однако, потревоженные борьбой молодых людей, животные отошли от своих мест и разбрелись по поляне.

Изабелла вздохнула и взяла крохотную цыплячью лапку, за которой в следующую минуту последовали вторая и третья. Кери и дон Рикардо, ревностно отследив ее действие и убедившись, что венценосная особа наконец приступила к трапезе, с умиротворенными лицами продолжили запоздалый ужин.

За это время Зорро справился с лошадьми и вновь присоединился к маленькому отряду.

– На деревья, за которые ты ушла, открывается прекрасный вид с ближайшего холма, – произнес он, проходя к своему месту мимо Изабеллы.

Девушка почувствовала, что те несколько кусочков пищи, которые она успела съесть, встали поперек: молодой человек не собирался демонстрировать его доминирующее положение – она вышла тогда на опасную позицию.

– Полагаю, кое-кто сейчас потребует отдых после еды? – тем временем продолжил общение Зорро.

– Совершенно верно, – расплывшись в улыбке, подтвердила фрейлина.

– Здесь не безлюдно. Это расстояние можно проехать за полчаса, поэтому вероятность натолкнуться на людей Монтесеро остается.

– Сомневаюсь, что бравая армия бодрствует в такое время, – усмехнулся дон Рикардо. – Готов поспорить, сейчас спит даже охрана на постах.

– В таком случае, объявляется отдых, – победоносно озвучила Керолайн.

– Желание дамы – закон, – безмерно обрадовался дон Рикардо и, закинув руки за голову, прилег на душистую траву.

Девушка тут же воспользовалась случаем и, опираясь спиной на своего защитника, села рядом. Зорро, судя по всему, решил не отставать и, подставив плечо, вольготно расположился на боку.

Если бы еще неделю назад кто-то сказал им, что они в таком немыслимом составе будут возлежать на траве после совместного пикника в нескольких километрах от Эль Пуэбло, они приняли бы этого вестника за сумасшедшего и в лучшем случае поспешили пройти мимо. Британская принцесса, нашедшая на этой земле свой дом, первая фрейлина двора Георга III, калифорнийский герой в маске и сын одного из самых влиятельных и богатых людей полуострова – подошедшие к точке объединения иронией судьбы четыре столь разные жизни…

Наступила недолгая, но умиротворенная пауза: лучшее, что можно было придумать после вкусного застолья, это приятный отдых. Правда, Изабелла все еще не могла вернуться в спокойное состояние, чтобы оценить происходящее по достоинству.

– Зорро, – внезапно позвал дон Рикардо.

Молодой человек поднял голову.

– Можно задать тебе один вопрос?

– Не обещаю, что отвечу.

– И все же, – не уступил Линарес, – если уж так случилось, что мы проведем вместе некоторое время, может, расскажешь что-нибудь о себе?

Молодые люди негласно решили отбросить формальности и, убрав обременяющие речь "дон" и "сеньор", перешли на "ты". То же, надо сказать, относилось ко взаимоотношениям Рикардо и Керолайн, едва они покинули гасиенду де ла Вега, и это одновременно удивило и обрадовало Изабеллу. Удивило, потому что фрейлина всегда стояла до последнего в вопросах официализации общения; обрадовало, потому что их диалоги стали такими легкими и непринужденными, что почти каждое предложение невольно вызывало столь необходимую в сложившейся ситуации улыбку. Тем не менее в адрес Зорро Кери сохранила и обращение "сеньор", и подчеркнуто-уважительное "Вы". Что же касалось Изабеллы, то к Рикардо она уже почти готова была обратиться на "ты" и выжидала еще буквально пару дней, чтобы свыкнуться с этой мыслью, поскольку сам Рикардо уже это сделал в ее отношении; но применительно к Зорро этот шаг оставался для нее невозможным. Произнести в его сторону "ты" девушка была не в состоянии. Ее речь запнулась бы при первой же попытке. Более того, ее отношение к нему словно бы развивалось в обратном направлении, потому что уже несколько раз она готова была сказать ему "сеньор", и этому в немалой степени способствовал пример дона Алехандро, являвшегося в ее глазах эталоном этики и порядочности, который даже с высоты своего положения обращался к молодому человеку именно так. В связи с этим Изабелла в данный момент находилась в состоянии опасного для нее балансирования: называть молодого человека по имени, то есть по тому, что представлял из себя его псевдоним, с ее стороны могло выглядеть, как проявление неуважения, однако признание его "сеньором" сразу ставило точку в их не озвученном противостоянии…

Зорро откинул плащ с плеча и перевернулся на спину, приняв позу идентичную с его собеседником.

– Вам пока еще рано знать об этом.

– Ну хоть немножко, – присоединилась Керолайн.

Зорро с усмешкой посмотрел на нее через плечо:

– Немножко? – переспросил он, скорее, сам себя. – Боюсь, что нет таких сведений, которые я мог бы сообщить и не бросить тень догадок на свое имя.

– Должно же быть хоть что-то, – не отступал Рикардо.

– А давайте мы будем задавать наводящие вопросы, – внезапно воскликнула Кери, – а Вы будете отвечать на них, если сочтете подходящими.

– Слишком легко.

– Поставь условия, – загорелся Линарес.

– Мы на все согласны! – задохнулась от восхищения фрейлина.

Молодой человек немного помолчал и посмотрел на темно-фиолетовое звездное небо:

– Ну что ж. У вас есть десять вопросов, на каждый из которых я отвечу только "да" или "нет". При этом, если один вопрос будет уточнять предыдущий и тем сужать рамки вокруг моего имени, я не дам на него ответа.

– Хорошо! – в один голос восторженно выдохнули Кери и Рикардо.

Зорро едва уловимо улыбнулся и закрыл глаза.

– Тогда я начну, – ринулся в бой Линарес. – Ты родился в Калифорнии?

– Да.

– В Эль Пуэбло? – подпрыгнула Керолайн.

– На этот вопрос я не отвечу, так как он уточняет предыдущий.

– Надо было спрашивать по-другому. Мы теперь просто так потеряли вопрос, – с упреком произнес Рикардо. Керолайн обиженно насупилась. – Ладно, продолжим. Ты живешь в Эль Пуэбло?

– И да, и нет.

– Значит, Вы везде бываете? – встряла Керолайн, но тут же прикусила язык.

– Осталось шесть вопросов.

– Мы узнали только один ответ, а спросили четыре раза, – со вздохом повернулся Рикардо к своей музе. Керолайн виновато опустила глаза. – Хорошо. Есть ли кто-нибудь, кто знает твое настоящее имя, и знаем ли мы этого человека?

– Хитрый ход, Линарес, но у тебя все равно получилось два вопроса. – Керолайн победоносно посмотрела на притихшего трубадура. – Тем не менее я дважды отвечаю положительно.

– Значит, есть человек, который знает, кто Вы? – воскликнула Керолайн.

– Да, – с улыбкой ответил Зорро.

– Нет! – подскочил Рикардо. – Это нечестно! Ты не должен был отвечать на этот вопрос!

– Но она ведь задала его.

– Ну, сеньор Зорро, – заныла фрейлина, – ну не считайте его, пожалуйста.

Молодой человек смилостивился и подарил еще одну попытку.

– У нас есть еще четыре вопроса, – оптимистично заявил Рикардо.

– За которые можно легко установить мою личность.

– А как?! – загорелась девушка.

Зорро поднял бровь и искоса посмотрел в сторону замершей фрейлины.

– Этот вопрос не засчитывается! – воскликнул Рикардо. – На него нельзя было ответить "да" или "нет"!

– Ну хорошо.

Керолайн замолкла, формулируя предложение. Рикардо последовал ее примеру.

– Вы ведь появляетесь на улице тем, кто Вы есть на самом деле, без маски? – осторожно предположила фрейлина.

– Да.

– Мы лично тебя видели? – воодушевленно подался в сторону собеседника Рикардо.

– Этот вопрос уточняет предыдущий, но все же – да.

Наступила тишина. Рикардо и Керолайн сосредоточенно размышляли над оставшимися двумя вопросами. Зорро вновь расположился на боку и теперь что-то царапал острым концом кинжала на лежащем рядом с ним зеленом листке. Не принимала участия в общей беседе только Изабелла. Желая показать, что ей совершенно неинтересен предмет разговора, она положила голову на колени и демонстративно смотрела в другую сторону. Однако ее тело уже было сведено от напряжения до предела.

Она не могла поверить в происходящее: вот так запросто Зорро, личность которого в течение нескольких лет безуспешно пытается установить все население Калифорнии, сейчас согласился на эту детскую игру. И не просто согласился, а начал выдавать о себе сведения. Это было так непостижимо, что у нее все шло кругом перед глазами. Зорро ведь принял участие в этой затее не потому лишь, что Рикардо и Керолайн стало скучно, и он решил развлечь их подобным образом. Он никогда не делал ничего просто так. А это значило, что он собирался достичь этой игрой какую-то цель. Причем эта цель должна была носить определенно значимый характер, иначе ему не было смысла так рисковать.

– Изабелла, – позвала ее подруга, – может, присоединишься?

Девушка дернулась от неожиданности и попыталась приподнять онемевшую голову:

– У вас вдвоем так замечательно получается, что я боюсь вам мешать, – выдавила она, падая обратно.

Керолайн хмыкнула и снова погрузилась в мысли.

– Я, кажется, понял, кто это может быть, – произнес Рикардо.

– В смысле? – не поняла Керолайн.

– Ну, тот, кто может знать его личность, – он кивнул в сторону Зорро.

– И кто же это?!

– Имени назвать не могу, но, возможно, догадываюсь о категории, к которой этот человек принадлежит.

– И?!

– Ну, – замялся Рикардо, – это не совсем корректный вопрос.

– То есть?

– То есть совсем не корректный, – пошел на попятную молодой человек.

– Ну и что? – Керолайн вцепилась мертвой хваткой.

– Давай, я у него как-нибудь спрошу, и если догадка окажется верной, потом скажу тебе.

– Ну а я сообщу Изабелле, – гневно надвинулась фрейлина. – Какой смысл молчать сейчас, если об этом все равно все узнают?

Рикардо с надеждой во взоре посмотрел на Зорро, но тот был так отрешен и спокоен, словно речь шла не о нем и тайне его маски, а о погоде или ежедневных новостях урожая.

– Ну так что? – свирепо задышала Керолайн.

– Похоже, это была плохая идея.

– Согласен, – внезапно отозвался Зорро.

– И что мне теперь делать?

– Сейчас – выкручиваться, а в следующий раз – сначала думать.

– Так дай совет, как выкрутиться.

– Вряд ли я сообщу тебе что-то новое по части обращения с прекрасным полом, – усмехнулся Зорро.

– Уверен? – засмеялся Линарес. – Ты единственный, к чьим советам я бы прислушался.

Молодые люди переглянулись, чем вызвали взрыв негодований со стороны окончательно вскипевшей за время их диалога Керолайн:

– Я требую постановки данного вопроса!

– Этот вопрос не для ваших ушей, – из последних сил пытался отбиться Рикардо.

– Это намек на то, что мы еще слишком маленькие, чтобы говорить о подобных вещах?!

– Это открытое заявление.

– Изабелле, между прочим, уже целых семнадцать лет!

– Послушай, Линарес, – вдруг раздался голос Зорро, – если им так хочется быть взрослыми, пусть поживут взрослой жизнью. Думаю, через пару дней они пересмотрят свои взгляды.

Изабелле показалось, что ей в спину вбили раскаленный кол.

– Помнится, мы за них отвечаем, – многозначительно пошевелил бровями Рикардо.

– Мы же вернем их в том виде, в котором забрали.

– В каком-то смысле, – не выдержав, фыркнул от смеха Линарес.

Изабелла перестала дышать. О самом предмете разговора она понимала не больше разгорячившейся подруги, однако, в отличие от последней, она совершенно точно читала собственную судьбу между строк. Этого не понял даже ее брат. Вернее, он не воспринял всерьез, поэтому сейчас с такой готовностью начал пускать наперекрест с Зорро искрометные замечания и полуфразы. Но он ведь не знал… И Кери не знала о негласной войне своих спутников.

– Как думаешь, на сколько их хватит? – тщетно пытаясь принять серьезный вид защитника, вопросил Рикардо.

– Ставлю на двое суток.

Изабелле сидела, не шевелясь. Ну зачем она все это затеяла? Из гордости? Из упрямства? Через минуту она уже готова была бы отказаться и от того и от другого, если бы ее не останавливал страх перед тем, что в случае поражения ее жизнь может стать еще страшнее.

– Мы вам не мешаем? – вспылила фрейлина, не имея больше возможности выслушивать непонятные намеки, каким-то подозрительным образом касающиеся ее подруги и собственной персоны.

– Керолайн, – почти прошептала Изабелла, – давай обойдемся без нововведений.

– А я не хочу, чтобы нам все время что-то не договаривали!

– Можно тебя на пару слов?

– Есть план? – оживилась фрейлина.

– Почти…

Кери тут же подскочила со своего места и двинулась за пошатывающейся предводительницей, не преминув кинуть при этом полный злорадного торжества взгляд на притихшего воздыхателя.

– Выкладывай, – вцепилась она, не успели они отойти и на десять шагов.

– Я говорила вполне серьезно, – попыталась обойтись общими словами Изабелла, понимая, что фрейлина сейчас пустит в ход все свои силы, чтобы добыть из нее истину.

– Это не смешно.

– Я и не шучу.

– В чем дело?

– Кери, все гораздо сложнее, чем ты сейчас себе представляешь.

– Что тут сложного?

– Это долго объяснять.

– Ты привела меня сюда – я тебя внимательно слушаю, – Керолайн демонстративно сложила ручки на груди и уставилась на подругу.

Изабелла тяжело вздохнула:

– Поверь, будет гораздо лучше оставить все, как есть.

– К нам будут относиться как к детям!

– Пусть.

Фрейлина впала в подозрительное молчание. Изабелла опустилась на землю и уткнулась головой в колени.

– Не пытайся меня обмануть. Я знаю, что ты чего-то не договариваешь.

– Давайте просто все забудем этот разговор.

– Почему ты не хочешь мне рассказать? – Керолайн опустилась рядом со своей принцессой и, обняв за руку, положила ей голову на плечо.

– Ты будешь волноваться.

– И ты думаешь, я позволю переживать тебе одной? – тут же оживилась фрейлина. – Если ты со мной поделишься, мы вместе обязательно что-нибудь придумаем.

Изабелла вздохнула и собралась с мыслями:

– Ты разве не слышала, о чем они говорили?

– Ну тебя! – махнула рукой белокурая нимфа. – Они дурака валяют, а ты воспринимаешь их всерьез.

– Что-то мне подсказывает…

– Рикардо никогда не обидит нас!

– Рикардо – нет.

Керолайн обреченно села рядом.

– Зорро дал слово дону Ластиньо, – начала она терпеливо, словно ребенку, разъяснять Изабелле текущее положение вещей. – Он никогда не преступит его.

– Пока какие-нибудь обстоятельства это слово не отменят.

– Такого не бывает.

– С ним – выделила голосом многозначительное местоимение Изабелла, – может быть все, что угодно.

– Прекрати! Ты просто переволновалась за прошлые дни.

– Дни грядущие меня волнуют еще больше.

– Мы спокойно проведем это время вдали от опасности.

– Рядом с нами находится человек, по сравнению с которым любая опасность будет казаться детским лепетом.

– Перестань паниковать без причины.

– Я уже успела кое-что о нем узнать.

– С каких пор ты начала доверять слухам?

– Я тоже сначала думала, что это сказки, но потом пару раз осталась с ним одна.

– Изабелла…

– Кери, ты хоть раз оставалась с ним наедине?

– Ну нет, но…

– Говорила с ним?

– Ну…

– Смотрела ему в глаза?

– Нет…

– Тогда как ты можешь что-то предполагать?

– Но он ведь ничего плохого тебе не сделал, – притихшим голосом попыталась возразить фрейлина.

– Тогда он нам помогал.

– Он и сейчас помогает.

– Тогда были еще два человека, с которыми он разделял все заботы. А сейчас он полностью взял наши проблемы на себя.

– Да, но…

– Он предоставляет нам крышу над головой, обеспечивает едой, средством передвижения, дает защиту и спокойствие, поступаясь при этом собственными делами и удобством. Мы ворвались в его образ жизни, переложив на него весь груз ответственности за наши судьбы. Разве не так?

– Ну да…

– Так почему бы ему не потребовать что-то взамен?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты прекрасно понимаешь, – перешла на шепот Изабелла, отлично зная, что ее подруга разбирается в данном вопросе ровно в такой же степени, как она сама.

– Он человек слова. Если он пообещал, что не тронет тебя, он не сделает этого.

– Как бы то ни было, мы все сейчас в его руках.

Керолайн замолчала. Изабелла тяжело вздохнула и запустила руки в темные густые волосы.

– Неужели ты думаешь, мы с Рикардо дадим тебя в обиду? – наконец подала голос фрейлина.

– Не смеши меня, – отмахнулась подруга.

Девушки снова притихли.

– Мы не оставим тебя наедине с ним.

– Я не хочу портить тебе жизнь, – усмехнулась Изабелла. – Быть может, тебя впереди ждут лучшие дни твоей жизни.

– Я не брошу тебя в беде!

– Беды не будет, если все останется по-прежнему.

Фрейлина медленно поднялась со своего места:

– Ты точно уверена в том, что ход твоих мыслей верен?

– Он сам подтвердил его своими словами.

– Хорошо. Тогда я скажу, что передумала.

– За этим я тебя сюда и привела.

Керолайн сделала шаг вперед, но тут же в задумчивости остановилась:

– Все же, ты абсолютно точно в этом уверена?

– Да.

– Ты чего-то не договариваешь.

– С чего ты взяла?

– В этой твоей цепочке умозаключений не хватает какого-то звена. Его взглядов, ваших разговоров и твоих знаний о ряде его жизненных происшествий явно недостаточно для того, чтобы так волноваться. Что-то ведь происходит, да?

Изабелла отвернулась в другую сторону.

– Ты боишься его, – отчеканила Кери.

Девушка вздрогнула:

– Его все боятся.

– Но ты боишься в особенности. Почему? Он же… Вы же… – Керолайн осмотрелась и заговорчески пошевелила бровями, явно намекая на те жаркие сцены, которые уже успели произойти между ее подругой и ее покровителем. – Он не желает тебе плохого, иначе он не помогал бы нам.

– Он был вынужден, – поджала губы Изабелла, надеясь, что Кери не будет вдаваться в воспоминания и ей не придется объяснять, что на все, что произошло, у Зорро были какие-то скрытые мотивы.

– Перестань! Он мог отказаться.

– Не мог.

– Нет, мог! И тем не менее не сделал этого. Так что скажи ему за это спасибо и не думай больше.

– Это не так просто.

– Идем. Нам уже надо выезжать.

Изабелла медленно поднялась вслед за подругой.

– Такие перспективы были, – сокрушенно покачала головой Кери и двинулась в сторону молодых людей. – А все из-за того, что тебе что-то там кажется.

– Ничего мне не кажется, – буркнула Изабелла, чувствуя, как с ее плеч падает огромная каменная гора.

– Если ты так его боишься, зачем сама напрашиваешься на неприятности?

– Чтобы он не догадался.

– Отличный ход, – фыркнула фрейлина.

– А ты бы что сделала на моем месте?

Кери остановилась и немного помолчала:

– Попробовала бы с ним поговорить.

– И умереть в первую же секунду.

– Попытка – не пытка.

– В данном случае, я бы не согласилась.

– Ладно, делай, что хочешь, только не волнуйся так сильно.

Девушки подошли к дереву, под которым отдыхала на траве их охрана.

– Я передумала, – заявила Керолайн, усаживаясь возле Рикардо.

– Я уже все равно задал оставшиеся два вопроса.

– И что?!

– Ничего, – развел руками Линарес.

– Понятно, – разочарованно протянула фрейлина и с непередаваемым мучением в глазах посмотрела в сторону лошадей. – Тогда пора выезжать.

Переносной "стол" был тут же собран, и через десять минут отряд был вновь готов к движению. Жеребец Рикардо одобрительно забил копытом: от самого дома дона Алехандро вся провизия была возложена на него, но сейчас от поклажи осталась лишь скатерть и пустые обертки от еды.

Теперь расположение всадников поменялось. Впереди ехали молодые люди, за ними через несколько десятков метров следовали их подопечные. Керолайн после разговора с Изабеллой решила ни на минуту не оставлять ее одну, мужественно сообщив своему опекуну, что успела привыкнуть к седлу, и отказав ему таким образом в его неустанном бдении.

Девушкам не был слышен разговор Зорро и Рикардо, но судя по довольно размашистым жестам Линареса, предмет для обсуждения у них был.

– Они ведь ничего не могли слышать? – внезапно спросила Изабелла.

– Когда мы вернулись, я посмотрела на Зорро: он был абсолютно спокоен.

– Он будет спокоен, даже если случится извержение вулкана. Надо было следить за Рикардо. У него все на лбу написано, – вздохнула Изабелла, вспоминая, как по возвращении не смогла даже поднять глаз в сторону спутников.

– Я это учла, – похвасталась фрейлина своей догадливостью. – Он выглядел так же, как до нашего ухода.

– Это ободряет.

– Да все хорошо! Мы сидели далеко, к тому же лицом к ним. Они за это время не двигались с места. Следовательно, Зорро слышать нас не мог.

– Если только по губам не читал.

– Вечно тебе в голову что-то взбредет!

Девушки ненадолго замолчали, осматривая открывающиеся перед ними пейзажи.

– Расскажи мне поподробнее про тот дом, в котором ты была, – первой нарушила тишину Керолайн. – Все, что я поняла, это то, что он был в какой-то горе.

Изабелла безмерно оживилась и направила лошадь поближе к подруге.

– Это что-то невероятное! Там было три комнаты, зал, библиотека, кухня и ванная.

– Ванная? – недоуменно переспросила Кери.

– О, это будет отдельным сюрпризом. В общем, все, как в настоящем доме. Только в скале. – Она задумалась. – Вернее, это было в пещере.

– В пещере?! – чуть не задохнулась фрейлина, от восхищения даже забыв о том, что ее нещадно мотало в седле из стороны в сторону, словно тростинку на ветру.

– Я о подобном даже не слышала. Это невозможно представить. Там есть абсолютно все! – Изабелла прикрыла глаза, вспоминая каменное чудо. – А если бы ты видела, какая у него библиотека! О таких книгах можно только мечтать.

– А запрещенная литература?

– Полно!

– Вот это да! – запищала Керолайн. И хотя, в отличие от Изабеллы, ее совершенно нельзя было назвать книжным червем, мысль о том, что можно было читать что-то запрещенное, ввела ее в полный восторг. – Вот бы он привел нас в нечто подобное! Мне безумно хочется увидеть все самой!

– Если он приведет нас в нечто подобное, то заставит серьезно задуматься о роде его занятий…

– Но это было бы так здорово!

– Не спорю.

– Расскажи еще.

– Ну, слушай…

***

В подобных разговорах прошла оставшаяся часть пути. Время пролетело незаметно, вдали замаячила какая-то горная гряда, и вскоре взору девушек открылось неземное зрелище. Это было небольшое озеро, гладкое как зеркало и прозрачное как слеза, окруженное с одной стороны деревьями, а с другой – скалистыми холмами, которые подруги уже успели заметить.

– Приехали, – послышался голос Зорро.

Девушки приблизились к Рикардо, остановившему своего жеребца, чтобы полюбоваться увиденным пейзажем, и замерли рядом. Надо было отдать должное вкусу их провожатого – место было великолепным.

– Мне уже нравится, – заявил Рикардо, во все глаза рассматривая окрестности.

– Мне тоже, – поддержала его Керолайн.

Все трое вместе с лошадьми стояли без движения как зачарованные. Немного подергивалась под седлом только Арабика: по-видимому, это место было для нее не ново и она чувствовала приближение дома.

– Если вы будете ночевать здесь, могу вынести одеяла, – оценивающе посмотрел на обездвиженное трио Зорро и направил Торнадо объезжать озеро с правой стороны.

– Вынести? Откуда…

Рикардо не успел договорить, как внезапно на них, словно из под земли, с громким лаем выскочил огромный черный зверь. Лошади Рикардо и Керолайн отпрянули назад: такие габариты противника представляли значительную угрозу. И вновь на месте осталась лишь Арабика, не обращая на происходящее никакого внимания. Изабелла только успела подумать о странном поведении своего животного, как ее догадка оправдалась:

– Тито, оставь их. Это свои, – донесся голос Зорро.

Он успел немного отдалиться от друзей, но, услышав грозный лай, развернул Торнадо и двинулся обратно. Собака же, припав на передние лапы, держала незнакомцев в поле зрения до тех пор, пока не приблизился хозяин.

– Все в порядке, Тито, – произнес Зорро, покинув своего великолепного жеребца и протянув вперед одну руку. Пес тут же кинулся к нему. – Ну привет, малыш, – засмеялся молодой человек, пытаясь удержать с разбегу прыгнувшего ему на руки необъятного питомца. – Ты скоро будешь весить, как Торнадо! – Животное вернулось на землю. – Как дела? Сторожишь? – Собака радостно гавкнула и начала прыгать вокруг хозяина, все время игриво пригибаясь к земле. – Что-нибудь произошло, пока меня не было? – Залп непрерывного лая. – Серьезно? Потом расскажешь. – Верный друг, улыбаясь до ушей, встал во весь рост и положил передние лапы на грудь хозяина, сравнявшись с его головой. – Знакомься, – снял с себя Зорро неистовое животное, – это сын дона Ластиньо – дон Рикардо Линарес. – Пес с одобрением гавкнул в сторону молодого человека, к этому времени успевшего покинуть своего коня. – Мисс Керолайн Лайт, – продолжил Зорро, – фрейлина британского двора. – К огромному удивлению присутствующих и под бурные аплодисменты девушек собака выставила вперед одну лапу и наклонила голову, не забыв при этом с достоинством гавкнуть. – Сеньорита Изабелла Линарес – дочь дона Ластиньо, по совместительству – британская принцесса.

Тито немного подумал и вновь сделал поклон, но на этот раз выставил вперед обе лапы, затем под несмолкаемые аплодисменты присел на траву, наклонил голову вбок и внимательно посмотрел на Изабеллу, которая тут же спрыгнула с лошади и протянула ему навстречу руку.

– Может, не надо? – на всякий случай предостерег Рикардо.

– Да ладно, – отмахнулась девушка. – Он такой красивый!

Она была очарована породистым животным и его великолепным воспитанием. Пес тут же подскочил к прекрасной незнакомке и, не долго думая, подал ей лапу. Через секунду Изабелла упоенно теребила за уши грозное создание.

– Предатель, – бросил в его сторону Зорро.

Необъятный черный ком виновато посмотрел в сторону прозвучавшего комментария и, оторвавшись от нежных женских рук, нерешительно подошел к хозяину. Девушки и Рикардо не смогли не засмеяться, глядя на смущенное выражение морды несчастного воспитанника, его прижатые уши и перетаптывающиеся с места на место передние лапы.

– Ты уж не ругай его сильно, – хохотал Рикардо. – Ему здесь, наверное, скучно было, а тут вдруг британская принцесса заявилась со своей фрейлиной.

– Да, не наказывайте его, пожалуйста, – вступилась за Тито Керолайн, влюбившись в мохнатое чудо с первым же его грациозным поклоном.

– Умеешь ты завоевывать расположение аудитории, – потрепал Зорро за ухо верного друга. Тито взвизгнул от восторга и поспешил положить лапы на грудь хозяина, снова сравнявшись с ним в росте. – И не подлизывайся, – строго произнес молодой человек, но пес продолжал сиять. – Мы остановились на одеялах, – продолжил Зорро теперь уже в сторону спутников, тщетно пытаясь снять с себя шумно дышащего питомца.

Рикардо осмотрелся:

– Ты начал говорить о том, что вынесешь их сюда. Напрашивается вопрос – откуда?

– Из дома.

– Какого дома? – не понял Рикардо.

– А я знаю, – вдруг подпрыгнула Керолайн и произнесла торжественно низким голосом, – из Подземелья!

Так девушки уже окрестили диво, о котором в красках рассказала Изабелла.

– Смотрю, информация у вас поставлена хорошо, – улыбнулся Зорро.

Керолайн, жутко довольная тем, что знает больше Рикардо, горделиво приосанилась.

– Значит, у Вас два таких дома?! – не успев подумать, ошеломленно выпалила Изабелла.

– Почему нет?

Девушки с огромными глазами незаметно переглянулись за спинами опекунов.

– Так, может, покажешь, где он? – осторожно предложил Рикардо.

– Перед тобой, – усмехнулся собеседник.

– В смысле? – опешил Линарес.

– Идем, – махнул рукой молодой человек, с трудом скинув с себя в полной мере осчастливленного четвероногого товарища.

Рикардо в недоумении посмотрел на спутниц и, взяв под уздцы вверенного ему гнедого коня, двинулся вслед за провожатым. Изабелла и Керолайн, замирая от восторга, последовали за ним.

– И что? – поинтересовался Рикардо, когда они вчетвером вплотную подошли к скале.

Зорро вместо ответа поднял руку и протянул ее куда-то под спадающие со скальных выступов ветви растений. В тот же момент послышался нарастающий глухой шум, и перед замершим трио прямо в каменной глыбе образовался широкий светлый проход. Подтолкнув внутрь всех троих остолбеневших полуночных гостей, Зорро последним зашел внутрь и обернулся назад: спящая природа ответила ему ненарушенной тишиной и спокойствием.

Еще через миг каменная дверь задвинулась, и весь отряд исчез в глубине пещеры.

Глава 2

– Елки-палки! – присвистнул Рикардо, когда оказался внутри пещеры и, оглянувшись, увидел закрывающуюся дверь.

– Идем, – вновь подтолкнул его Зорро. – Коридоров не видел?

– Таких не видел, – честно признался молодой человек.

Изабелла шла в самом конце, во все глаза глядя на стены и встроенные в них свечные арки.

– С ума сойти! – прошептала Керолайн, застыв на месте во второй раз за последние двадцать секунд. – Как Вам все это удалось?!

– Вот бы Диего сюда, – мечтательно произнес Линарес. – Он бы мигом сообразил, как все это делалось. Ты же, как я понимаю, – он обратился к Зорро, – не раскроешь своих секретов?

– Именно, – подтвердил его догадки хозяин дома.

– Ну вот, – огорченно протянула Керолайн, – а нам было бы так интересно узнать.

Она с надеждой в глазах воззрилась на Зорро, однако была ожидаемо оставлена без ответа.

– Интересно, сколько сейчас времени? – произнес Рикардо.

– Полночь. Может, кто-то желает отужинать?

– Я не против! – тут же встрепенулся Линарес.

– Мы же только что ели! – возмутилась Керолайн.

– Это было почти час назад, – попытался оправдаться молодой человек.

– Ужин через полчаса, – произнес хозяин дома.

– У меня вопрос, – поднял руку Рикардо. – А кто будет готовить?

– Я пойду, что-нибудь сделаю, – поспешила предложить помощь Керолайн. – Только покажите мне, где кухня.

– У тебя была тяжелая дорога, – улыбнулся Зорро. – Отдохни.

– Хочешь сказать, ты сам будешь готовить? – прыснул Рикардо.

– Тебе важна пища или процесс ее приготовления? – уточнил хозяин Подземелья.

Линарес тут же затих. Зорро тем временем обернулся к девушкам.

– Понимаю, что разделять вас может быть чревато последствиями, поэтому, – он толкнул рукой первую же дверь от входа, – как и в крепости, будете жить в смежных помещениях. – Подруги, полыхая от любопытства, заглянули внутрь. – Внутри они соединены.

– Здорово! – взвизгнула Керолайн и первая вбежала в предоставленные апартаменты. – Просто невероятно! – донесся из глубины ее голос. – Изабелла, иди сюда!

– Пускай осваиваются, – обратился Зорро к Рикардо, только что скинувшему на порог два мешка женских вещей. – Пойдем, тебя тоже надо разместить. Ужин через полчаса, – напомнил он в сторону оживленного шуршания в комнатах.

– Это что-то сверхъестественное! – Керолайн в изумлении застыла в проходе между двумя комнатами. – Как ему все это удается?!

– Меня больше интересует, кто он такой, что ему это все удается, – задумчиво произнесла Изабелла и присела на краешек кровати.

Керолайн за это время облюбовала кресло и через минуту, светясь счастливой улыбкой, восседала на нем, поджав ноги.

– У нас есть полчаса, – прокомментировала сложившуюся ситуацию Изабелла.

– Мне не терпится осмотреть все помещения, – призналась фрейлина.

– Еще успеем. Уверена, Рикардо тоже был бы не против.

– Кстати, это Подземелье похоже на то?

– Здесь должно быть по крайней мере на одну комнату больше.

– Почему ты так решила?

– Там было две спальни, кухня, зал, библиотека и еще одна закрытая дверь, которая могла быть или спальней или подсобным помещением.

– И?

– А здесь комнат получается как минимум четыре. Две наши, одна для Рикардо и комната Зорро.

– Логично, – согласилась Керолайн.

– Надеюсь, здесь у него тоже есть книги, – мечтательно протянула Изабелла.

– Надеюсь, запрещенные, – поддакнула фрейлина.

Девушки немного помолчали.

– Интересно, а он вообще живет где-нибудь постоянно?

– Сомневаюсь, – ответила Изабелла. – Судя по тому, что у него два таких сооружения, он должен часто менять места пребывания.

– А если у него есть еще одно такое же?

– Ну нет. Это было бы слишком.

– А вдруг?

– Тогда совершенно не представляю, чем он занимается.

– Может, он грабитель?

– Зачем грабителю строить подобные укрытия?

– Хранить добычу, – понизила голос Кери.

– У грабителей должен быть тайник, в котором они прячут деньги, – серьезно заявила Изабелла, точь-в-точь повторяя сказку, прочитанную когда-то в детстве. – А этот дом совсем не похож на тайник.

– Это обычные грабители. А Зорро так невероятен…

– Все равно сомневаюсь. Ему пришлось бы обчистить все дома на центральной улице Эль Пуэбло, чтобы соорудить хоть одно такое Подземелье.

– Тогда что?

– Сдается мне, он занимается чем-то гораздо более масштабным.

– И чем?

– Не представляю.

Подруги вновь замолчали.

– Что мы будем делать эти дни?

– Что угодно, лишь бы ему не мешать, – отреагировала Изабелла.

– Началось… – вздохнула Керолайн.

– Я серьезно.

– Может, он не так уж и занят именно эту неделю, – фрейлина сделала очередную попытку ободрить свою принцессу, однако в начале следующей фразы поймала непередаваемый взгляд и с новым вздохом откинулась в кресло.

Она уже не только чувствовала, но и видела, как Изабелла постепенно начинала угасать, словно маленький хрупкий цветок, попавший в холодную тень гигантского дерева.

– Но мы же в любом случае найдем, чем заняться, – ненавязчиво бросила Кери и лениво отвела в сторону глаза, намертво вцепившись взглядом в отраженную царственно-золотым зеркалом чуть приподнявшуюся от ее слов тонкую бровь подруги. – Даже сейчас.

– Сейчас? – переспросила Изабелла.

– Ну да, – почти зевая, кивнула фрейлина, уже выстроив в своей очаровательной головке короткий, но действенный, по ее мнению, план воскрешения из пепла суровой реальности ее ненаглядной наследницы престола.

– И что же это?

Кери на всякий случай обернулась в сторону двери, потом подалась вперед из кресла, вынудив Изабеллу повторить ее движение со стороны кровати, и, оказавшись в непосредственной близости от огромных посиневших глаз, заговорчески прошептала:

– Идем на разведку.

Изабелла обмерла и с трудом выдохнула:

– Что?!

– Идем на разведку, говорю.

– Зорро был прав: дорога оказалась для тебя тяжелой, – Изабелла провела рукой по лбу и отсела подальше.

– Разве тебе не интересно было бы…

– Мы и так не сегодня – завтра все увидим. Только не самовольно, а с его разрешения. Ведь Рикардо все равно попросит показать весь дом.

– Дом – да, – хмыкнула фрейлина, приподнимаясь с кресла, – а вот повара – вряд ли, – и она, потягиваясь, прошла мимо оцепеневшей подруги в сторону своей спальни. – Что ж, дом это действительно интересно. Пойду, полежу минут десять до ужина.

Керолайн демонстративно ослабила на спине тугой бант платья и принялась взбивать подушки на кровати, однако через пару секунд почувствовала, как ленты ее корсета быстро затянулись обратно в надежный узел, а на плечо легла невесомая рука.

– Только туда и обратно.

– Само собой, – заверила фрейлина.

***

– По-моему, кухня здесь находится в другом месте, – прошептала Изабелла, по привычке повернув направо от предоставленного в их пользование помещения и осознав, что единственной соседней дверью является расположенная в нескольких метрах каменная глыба, служившая входом в Подземелье.

– Значит, нам в другую сторону, – еле слышно ответила Кери, на всякий случай закрывая за собой комнату.

Девушки развернулись и замерли: еще около пяти или шести дверей, не считая тех двух, которые принадлежали им, расположились по обе стороны коридора. В прошлый раз они этого не увидели, потому что шли за могучими спинами своих спутников; сейчас же высокий, светлый и просторный холл открыл перед ними все великолепие габаритов и трепетное предвкушение потрясающих открытий.

– Какой огромный дом! – с придыханием воскликнула фрейлина.

– Да не шуми ты так! – зашипела Изабелла на подругу, тем не менее ощущая легкий холодок на спине и неприятную мягкость в ногах, увеличивающуюся с каждой секундой ошеломленного созерцания этого неподвластного человеческому уму исполинского сооружения, покорно склонившего неприступные каменные своды перед железной волей его хозяина.

– И все закрыто, – проигнорировала последнюю обращенную к ней реплику Керолайн, с тревогой понимая, что задача их сильно усложнилась.

– Сама предложила – теперь отступаешь? – мстительно хмыкнула подруга.

– Еще чего! Когда еще представится такая возможность?

– Тогда надо торопиться.

– Предлагаешь врываться во все комнаты по очереди?

– Предлагаю очень осторожно постоять рядом с каждой из них.

– Хорошая мысль, – ободрилась фрейлина.

– Ты иди по правой стороне, я – по левой.

– Ясно, – моментально восприняла команду Кери, наконец заметив столь желанный блеск в глазах своей принцессы.

Разведчицы бесшумными тенями двинулись вдоль стен и в мгновение ока добрались до первой цели.

– Ничего не слышно, – прошептала Керолайн.

– У меня тоже, – призналась Изабелла. – Очень массивные двери.

– Что же делать? – всплеснула руками Кери, но в следующую же секунду с восторгом заметила, как гибкая фигурка подруги опустилась на уровень замочной скважины. – Ну что там? – чуть не задохнулась фрейлина.

– Похоже, там нет света.

Керолайн быстро повторила столь логичное действие около своей двери, однако получила такой же результат.

– Дальше, – скомандовала Изабелла.

Девушки миновали еще несколько метров.

– Ничего, – прошептала Кери. – А у тебя?

Ее соратница застыла со странным напряжением во всем естестве.

– Кажется, у меня – гостиная.

– Да ты что! Дай посмотреть!

Фрейлина прильнула к скважине и ахнула.

– Боже мой! Диваны, кресла, стол, часы. Камин!

– Мы еще это увидим. Надо торопиться.

Следующие две двери не принесли ничего нового, хотя девушки видели под ними тонкие яркие полоски света. Видимо, скважины были закрыты фирменными заслонками или же в них были вставлены ключи с внутренней стороны.

– Смотри! – прошептала Изабелла.

– Вижу. Оказывается, коридор заворачивает за угол.

– Там развилка: он уходит налево и направо.

– Невероятно! Неужели там еще что-то есть?

– Одна нога там – другая здесь. И сразу обратно.

– Там почему-то намного темнее, – сбавила темп Керолайн.

– Правда… – остановилась Изабелла в нескольких шагах от поворота. – Не нравится мне это. Зачем я только поддалась на твои провокации?

– Отступаешь, значит?

– Трезво оцениваю ситуацию.

Девушки молча постояли еще несколько секунд.

– Как-то не по себе, – одними губами произнесла фрейлина.

– Давай, ты – направо, я – налево. Заглянем на секунду – и сразу к нам в комнату.

Подруги одновременно глубоко вдохнули и отважно ступили в затемненное пространство.

– Боже правый, еще две двери. Но там совсем темно, – дрожащим голосом доложила фрейлина. – Все, бежим обратно.

Но Изабелла уже приросла взглядом к массивной каменной глыбе, лицом к лицу с которой она оказалась, пройдя несколько шагов по короткому коридору и повернув с него направо. Это была дверь. Однозначно. Точно такая же, как входная. Но куда же она могла вести? Девушка на подкашивающихся ногах подошла поближе и припала к каменной стене. Ее волосы слегка колыхнулись от сквозняка. За этой стеной был или запасной выход или… Сквозь тонкие щели донесся какой-то приглушенный звук. Изабелла вмиг оцепенела, однако поняла: там было еще какое-то помещение. Но почему же его нужно было прятать за потайной дверью? Что там могло быть? И, главное, кто?

Сквозь собственное порывистое дыхание ей вдруг показалось, что сзади раздался какой-то шум, сходный со щелчком двери.

Керолайн! Она же оставила ее там одну!

Изабелла отпрянула от заколдованного прямоугольного обелиска и в тот же миг с оборвавшимся сердцем услышала истошный вопль подруги. Резко развернувшись и выскочив из-за угла, она с таким же диким визгом ощутила чью-то стальную хватку у себя на плечах. У нее подкосились ноги, и она медленно опустилась на пол.

– Мне казалось, ваши комнаты были в другой стороне, – подмял под себя своды Подземелья холодный и сильный баритон Зорро.

В лицо внезапно ударил свет, и Изабелла увидела в нескольких шагах от себя белую как простыню Керолайн. Фрейлина безвольно висела на руке Рикардо.

– Что вы здесь делаете? – до дрожи чужим голосом произнес он.

Девушка пошатнулась от его интонации. То же самое произошло с Керолайн. Они еще никогда не слышали, чтобы в голосе Рикардо звучали такие тяжелые ноты.

– Вам задали вопрос.

Керолайн, боясь вздохнуть, замерла в его руках. Изабелла, трепеща у ног своего покровителя, судорожно пыталась составить хоть одно соответствующее ситуации предложение, перебирая в голове слова, которые остались невыжжеными из сознания горящим взором зеленых глаз.

– Решительно, в Калифорнии не европейские манеры поведения, – обмирая от ужаса, услышала она со стороны собственный голос.

– Какую же черту мы переступили? – холодно осведомился Рикардо.

– Подкрадываться к девушкам в темноте и набрасываться на них без предупреждения – по меньшей мере, неэтично.

– Подозреваю, верхом этичности в Британии считается ходить по чужому дому и заглядывать без разрешения во все двери?

Изабелла поняла, что наступила кульминационная минута. Другого выхода у нее не было, равно как и пути назад. С трудом удерживая под собой дрожащие ноги, она медленно поднялась с пола и, надев отточенную годами королевскую осанку, отчеканила:

– Помнится, через полчаса мы собирались встретиться за ужином, который, как принято в Британии, обычно проходит в зале. – Изабелла гордо закинула назад прелестно оформленную головку и, вопреки тому, что едва доставала до плеч обоим оппонентам, умудрилась посмотреть на них сверху-вниз. – Однако о его местоположение нам не сообщили.

Последовавшая за этим минута тишины показалась для нее вечностью.

– Гостиная находится через одну дверь от вас, – услышала она у себя за спиной.

– Нижайше благодарим, но сегодня эти сведения нам не понадобится, – девушка решительным жестом откинула волосы назад и, не торопясь, подошла к подруге. – Пойдем, Керолайн. Обойдемся сегодня без ужина.

Фрейлина нечеловеческим усилием сделала шаг в сторону и освободилась от непривычно жестких объятий своего недавнего воздыхателя. Тем не менее даже в таком состоянии она успела заметить, что после ошеломляющего выпада Изабеллы, сильные руки Рикардо стали значительно мягче.

– Могли бы сразу спросить, где гостиная, – постепенно стала принимать привычное звучание интонация Линареса.

– Местоположение ваших апартаментов так же осталось за рамками нашей информированности, – отрезала Изабелла и взяла Керолайн под руку. – Спокойной ночи. Надеемся, для вас она будет действительно спокойной.

Девушки покинули страшный коридор и в лучших традициях британского двора направились в сторону спален. И хотя Изабелла была более чем уверена, что Зорро не поверил ни единому слову, она одержала первую победу: ее слова воспринял Рикардо. Вероятность же того, что Зорро станет его переубеждать, она сразу приравняла к нулю. Следовательно, сейчас женская половина компании не только осталась в выигрыше, но и приобрела значительное преимущество на ближайшее время.

Керолайн тихонько брела рядом, боясь взглянуть на подругу.

– Ну спасибо, выручила, – выдохнула Изабелла, когда они вновь оказались в своих комнатах и закрыли обе двери на надежные замки.

– Просто я так перепугалась, когда он сзади подкрался…

Изабелла с ногами забралась в кресло и закопалась в теплый плед, словно по заказу висевший на спинке избранного предмета мебели.

– Интересно, в какой момент они нас увидели? – прошептала фрейлина.

– Если Рикардо начал сомневаться, значит, это произошло не раньше, чем когда мы завернули за угол. К тому же мне тогда послышалось, что открывалась какая-то дверь, – произнесла Изабелла, с содроганием вспоминая опустившиеся ей на плечи и в момент обездвижившие ее тело руки молодого человека.

– Я в тот момент уже вышла обратно в большой коридор, – залезла Кери на второе кресло.

– И никого перед собой не увидела?

– Нет.

– Значит, они оказались сзади тебя, а за теми двумя дверьми, которые ты видела последними, были их комнаты.

– Какой ужас! – всплеснула руками фрейлина. – Они ведь могли выйти в тот момент, когда я была совсем рядом! – Она немного помолчала и произнесла, уткнувшись в большую подушку, которую минуту назад успела утащить со своей кровати. – Хорошо хоть не стала в скважины смотреть, когда они дверь открывали…

– Это был бы грандиозный финал.

– Да уж.

Девушки замолчали. Изабелла по десятому разу вспоминала в мельчайших подробностях недавнее происшествие и пыталась установить, не совершила ли она какой-либо промах, который, без сомнения, не остался бы без внимания Зорро. Керолайн же мяла подушку, пытаясь подобрать слова, чтобы поблагодарить подругу за их обоюдное спасение и при этом случайно не подтолкнуть ее к паническому состоянию напоминанием о текущем положении.

– И как тебя осенило? – осторожно начала фрейлина. – Я вообще ничего не соображала.

– Повезло, – отмахнулась Изабелла.

Кери виновато ткнула пальчиком ноги пушистый ковер:

– Извини, – сосредоточенно засопела она, – если бы мне не взбрела в голову эта идея, уже спокойно сидели бы на ужине. А так ничего не узнали и еще чуть не поссорились.

Изабелла вдруг оторвалась от внимательного изучения трюмо и хитро прищурилась:

– Не совсем.

Керолайн перевела на нее вопросительный взгляд:

– В смысле?

– Этот дом значительно больше, чем тот. И у него, похоже, есть свой секрет.

– Что?!

Изабелла наклонилась в сторону подруги, чуть не выпавшей из кресла ей навстречу, и прошептала:

– Там была потайная дверь.

– Потайная?! – взвизгнула Кери.

– Да тише ты!

– И что за ней было?!

– На то она и потайная, чтобы за ней была тайна, о которой знает только хозяин дома.

– С ума сойти!

Изабелла выдержала театральную паузу:

– Там кто-то был.

Кери застыла в неестественной позе.

– И, как ты понимаешь, это был не Зорро.

Девушки уставились друг на друга в полной тишине, чувствуя, как по их спинам одновременно начинают ползать гигантские мурашки.

Казалось бы, наличие в этом доме человека, занимающегося приготовлением пищи, являлось вполне обоснованным и предсказуемым, и тем не менее практически неопровержимое доказательство его существования, которое они смогли добыть сами, сейчас повергло их в трепет, которые должны испытывать политические шпионы, оказавшиеся лицом к лицу со столь желанной им государственной тайной.

Напряжение в комнате достигло такой силы, что, казалось, свечи сейчас потухнут и расплавятся, поэтому, когда посреди этого апогея в дверь кто-то постучал, девушкам показалось, что прямо перед ними разорвался пороховой заряд. Изабелла, словно испуганное дикое животное, подскочила над креслом и воззрилась на массивный деревянный прямоугольник, который отделял их от каких-то непредсказуемых событий.

Кери, бледнея и дрожа с головы до ног, сползла со своего места и мелкими шагами направилась в сторону источника звука.

– Кто там? – произнесла она в щелку между стеной и дверью.

– Рикардо, – раздался приглушенный голос из коридора.

Девушки переглянулись, и фрейлина осторожно повернула ключ. На пороге действительно стоял Линарес.

– Вы отказались от ужина, но про вечерний чай ничего не сказали, – неотразимо улыбнулся он и вымеренным движением поднес к губам руку моментально обмякшей собеседницы. – Можем ли мы рассчитывать на столь прелестное украшение нашей скромной компании?

Его бездонные темно-карие глаза с запечатанным в них истинно мужским эротизмом за долю секунды проникли в сознание прекрасной фрейлины, вынудив ее согласно кивнуть в ответ на предложение, смысл которого она даже не успела постигнуть. Изабелла проследила за движением Керолайн и обреченно вздохнула: вечер затягивался. Впрочем, она не могла винить в этом свою полыхающую подругу. На ее месте любая девушка поступила бы точно так же. Рикардо прекрасно знал все свои преимущества и умело пользовался ими с небрежностью, достойной королей.

Дверь тем временем закрылась, и фрейлина с опущенными плечами медленно повернулась к своей принцессе.

– Спать все равно невозможно, – махнула рукой Изабелла и поднялась с кресла. – Пойдем.

Кери просияла:

– Будем переодеваться?

– Чтобы они подумали, что нам так важна эта встреча? Вот еще.

– Действительно. Да вообще-то и не во что…

– Тем лучше.

– Значит, пяти минут будет достаточно?

– Вполне.

Девушки одновременно двинулись к зеркалу поправить волосы и платья.

– Достоинство и снисхождение, – отчеканила Изабелла, обмеряя себя со всех сторон оценивающим взглядом.

– Безусловно.

– Умеренная холодность.

– Да.

– Не больше трех фраз подряд.

– Естественно.

– Только поверхностные светские темы.

Керолайн довольно хмыкнула.

– Ладно, пора.

– Но еще не прошло пяти минут.

– Значит, проявим снисходительность на две минуты раньше, – повела предательски дрогнувшим плечом Изабелла.

Но правда был в том, что даже если бы случилось невозможное и Керолайн отклонила приглашение Рикардо, Изабелла сама приняла бы его. Как никогда раньше она боялась сейчас рассердить Зорро. Ведь отказ от этого ночного чаепития означал бы проявление неуважения прежде всего к хозяину дома, чего в данную минуту нельзя было делать ни при каких обстоятельствах. Сдержанное или даже, возможно, немного вызывающее поведение, умеренная резкость, снисходительное кокетство – все что угодно в рамках разумного, кроме непочтения и открытого непослушания.

– Тогда идем? – за редким исключением не представляя, что творится на душе подруги, предложила Кери.

– Идем, – кивнула Изабелла.

Они вышли из своего убежища и отважно двинулись в сторону уже обследованной ими через замочную скважину гостиной.

– Не забудь, – напомнила Изабелла.

– Помню.

– Мы исполнены достоинства.

– Да.

– И снисхождения.

– Непременно.

– Мы оскорблены.

– Безусловно.

– Но простили их.

– Именно.

– Виноваты они, а не мы.

– Абсолютно верно.

– И мы никого не боимся, – Изабелла толкнула дверь в зал.

– Соверше… – Кери запнулась на середине слова, еще не успев перейти через порог.

Изабелла в безысходности замерла рядом. Оба молодых человека сидели за столом, обнаженные по пояс, не спеша пили чай и что-то мирно обсуждали. Зорро с леденящей стремительностью перевел взгляд в сторону полуночных гостий и только после этого с непередаваемым, едва уловимым жестом дикого зверя повернул к ним голову.

– Лишь ваше присутствие могло сделать эту чудную ночь еще более прекрасной, – слетело в гостеприимной улыбке с его безупречно очерченных губ.

Изабелла почувствовала слабость в ногах: его невероятные зеленые глаза даже при таких радушных словах все равно оставались жесткими и холодными. Она интуитивно потянулась к руке Керолайн, краснеющей, словно зрелая морковка, только что вытащенная из земли, однако ее попытка облегчить собственное положение была тут же безжалостно пресечена одновременным движением молодых людей в их сторону, вставших со своих мест, чтобы помочь девушкам пройти к столу. И хотя они поднялись в один и тот же миг, Изабелла знала, что Рикардо лишь неосознанно последовал за хозяином дома, начавшего движение на долю секунды раньше и именно в тот момент, когда она обратилась к своему единственному источнику поддержки и спокойствия, лишив ее таким образом времени и возможности вернуть себе состояние равновесия.

Он не поверил… Не поверил ни одному ее слову.

Она уже видела сквозь обволакивающий ее тело вязкий туман, как неотвратимо сокращается между ними и без того небольшое расстояние.

Дверь сзади них до сих пор оставалось открытой. Может, еще не поздно отказаться от чаепития и, воспользовавшись так дорого доставшимся преимуществом, сослаться на усталость и разбитое состояние? Изабелла безотчетно сделала шаг назад, но в тот же момент почувствовала, как ее пальцы легли в сильную руку, и вынужденно остановилась.

– Примите наши нижайшие извинения за столь бурно начавшийся вечер, – услышала она сквозь плотный воздух голос хозяина дома, одновременно с тем ощутив на коже ожог от его поцелуя.

Девушка бессознательно попыталась высвободиться, но вместо столь желанной свободы почувствовала, как молодой человек еще крепче обхватил ее запястье. Ей ничего не оставалось сделать, кроме как поднять глаза и встретить его горящий взор.

Изабелле показалось, что между двумя истошными ударами ее сердца он успел не только пересмотреть в ней все ее недавние передвижения по его дому, но и прослушать ее диалоги с Керолайн, которые этому сопутствовали. Он видел, как они вышли из комнаты, как исследовали каждую дверь и как она, в конце концов, завернула в тот отрезок коридора. Он прочитал в ее глазах, как она обнаружила потайной выход, как попыталась понять его назначение, как услышала там посторонний шум и как, в результате всего происшедшего, убедилась в том, что они были в этом доме не одни. Он вытащил из ее сознания столь удачно осенившую ее идею с местонахождением зала и всю последовавшую за этим речь. Он просмотрел ее всю насквозь, не оставив ей ни шанса спрятать хоть какую-нибудь мысль.

Девушка панически забилась в его руках, сходя с ума от осознания собственной беспомощности и нечеловеческой силы, исходившей от его великолепного золотистого тела. Ей становилось нечем дышать, ноги отказывались держать ее, и она уже почти падала на пол, как вдруг почувствовала рядом какое-то движение и увидела Рикардо, подошедшего к Керолайн. Прошла лишь доля секунды с того момента, как Зорро взял ее за руку, но в такие мгновения, как этот, Изабелле казалось, что она попадала в другое время, в другой мир – туда, где не было никого, кроме нее и человека, который ее туда переносил. Все вокруг переставало существовать: ее подруга, ее брат, дом, в котором они остановились, и зал, в котором они собрались. Все стиралось и становилось призрачным и ненастоящим, стоило ей попасть под влияние этих демонических глаз.

Рикардо к тому времени со всеми почестями проводил к столу Керолайн, впавшую после открывшегося ее взору зрелища в состояние полного оцепенения. Несмотря на то, что фрейлина, в отличие от Изабеллы, видела обнаженное мужское тело далеко не в первый раз – при дворе она нередко помогала слугам, охотно доверявшим ее умелым рукам, штопать или застирывать камзолы и рубашки, – столь безупречное сложение, коим обладал Рикардо, она еще никогда не встречала.

Изабелла не поняла, как оказалась сидящей рядом со своей пунцовой компаньонкой, моментально схватившейся за чайник и чашки, чтобы иметь возможность перевести на них взгляд. Молодые люди же расположились на другой стороне стола и, напротив, были крайне расслаблены и даже небрежны. Непринужденная беседа, которую они приостановили на время встречи их спутниц, неспешно потекла дальше, и всего через пару минут они очень умело ввели в нее Керолайн.

Изабелла молча приходила в себя и цедила, как на зло, горячий чай. Ее самые страшные опасения подтвердились вновь и, на этот раз, окончательно: негласная война набирала обороты. Она вслушивалась в спокойный низкий голос оппонента, с замиранием сердца ожидая обнаружить в каждом его последующем слове отклонение от привычной интонации, намек на иронию или злость, но он был совершенно неприступен.

Девушка не увидела, но почувствовала, как он задержал взгляд на ее сцепленных на дорогом фарфоре тонких пальцах, и всей кожей уловила вибрацию от звука его голоса:

– Мы так жаждали провести этот вечер в вашем обществе, что совсем не подумали о вашей усталости и необходимости отдыха. Быть может, вы хотели бы принять ванну перед сном?

– Да, если можно, – кивнула Изабелла, не поднимая глаз.

– Через двадцать минут вас устроит?

– Спасибо.

Кери, значительно успокоившаяся к этому времени, о чем-то безостановочно щебетала с Рикардо, простившему ей все ее прегрешения еще в тот момент, когда она гордо покидала поле брани под руку с Изабеллой, и теперь последняя, нетерпеливо сжимая чашку, пыталась вставить в непрекращающийся поток свое веское слово. В конечном счете фрейлина заметила сии робкие попытки и, бросив взгляд на часы, подтвердила готовность отойти ко сну.

Изабелла слишком поспешно для особы королевского сана вошла к себе в комнату и в бессилии повалилась на кровать.

– Ты это видела?! – заламывая руки, подлетела к ней подруга. – С ума сойти! Видела?

– Они же сидели напротив…

– Ну и как?!

Изабелла никак не отреагировала на пламенный вопрос, однако фрейлина, решившая, что молчание было самым многозначительным ответом, понеслась дальше. Полуобнаженный Линарес, которого в таком образе, несомненно, видела подавляющая часть женского населения Эль Пуэбло, произвела на кроткое и невинное сознание Керолайн эффект появления тайфуна на самом спокойном побережье мира.

– Ты хоть представляешь, как тебе повезло с братом? Такой красивый! И такой умный! Он всегда знает, о чем поговорить, и он так воспитан! – восторженно пищала фрейлина. – С ним так интересно! Ты даже не понимаешь собственного счастья! Мне бы так… – вздохнула она, однако тут же остановилась. – Хотя нет. – Она еще немного подумала. – Как хорошо, что он именно твой брат, а не мой. – Девушка ткнула изящным пальчиком недвижно лежащую на кровати фигурку. – Ты со мной согласна? – В ответ донеслось нечленоразборное мычание. – Ой, ну ладно-ладно, до твоего Зорро ему, конечно, далеко.

– Он не мой, – глухо донеслось из подушки.

– Хочешь об этом поговорить? – моментально воодушевилась Кери.

Ответом ей послужило нервозное сопение в белоснежную наволочку.

– Ну и не собираюсь я тебя уговаривать, – хмыкнула подруга, безмерно радуясь возможности не менять будоражившую ее тему.

Окрыленная томными взглядами Линареса и его жаркими мольбами о прощении за свое недоверие и непристойное поведение, которые он перемежал с беспрестанными лобызаниями ее руки, фрейлина взлетела в розовые облака и оставалась бы там, наверное, всю ближайшую ночь, если бы в их дверь снова не постучали и голосом воспетого на все лады Рикардо не сообщили, что ванна готова.

"Двадцать минут", – отрешенно проконстатировала про себя Изабелла.

И опять каких-то двадцать минут для столь невообразимо сложного в данных условиях процесса. Было ли что-нибудь неподвластное ему? Что-то, что он не смог бы осуществить?..

– Как быстро! – озвучила мысли подруги Керолайн, метнувшись к мешкам с вещами и сразу найдя там сменные ночные костюмы. – Идем скорее, я так хочу на это посмотреть!

***

– С ума сойти! – всплеснула руками фрейлина, замерев на пороге неподдающегося человеческому пониманию помещения. – Лучше, чем во дворце! – Она еще раз огляделась. – Невероятно…

Сзади не доносилось ни звука, но Керолайн, не замечая этого, с закинутой в изучении высокого светлого потолка головой медленно приближалась к расписанной замысловатыми узорами белоснежной чаше.

Изабелла молча застыла в дверях. Но не от восторга или потрясения. Ее взгляд был прикован к правой стене: на соседних крючках висели два халата. Она не придала бы этому такого большого значения, если бы они столь разительно не отличались размерами. Один из них очень большой, угольно-черного цвета, несомненно, принадлежал Зорро. Но второй, темно-синий, был гораздо меньше. Зорро он пришелся бы только по колено, да и рукава не дошли бы ему даже до запястий. Это принадлежало слуге Зорро? Неужели они оба могли забыть о такой очевидной вещи? Или этим жестом молодой человек лишний раз давал Изабелле понять, что он в курсе о ее полуночной вылазке и полученных в результате этого сведений?

Нет, это было совсем не похоже на него. Он никогда не стал бы дважды указывать на одну и ту же ошибку – его взгляда ей тогда вполне хватило. В таком случае, что?

Изабелла вспомнила про запонки на трюмо в первом доме молодого человека: он не тратил тогда времени и сил на попытки скрыть собственную обеспеченность, являющуюся неоспоримым фактом. Значило ли это сейчас то же самое? Ведь наличие прислуги здесь и так было ожидаемым…

И зачем только она пошла в тот коридор? Он ведь и так не собирался скрывать, что они здесь не одни. Девушка почувствовала себя хуже некуда. Он столько сделал для нее, а она снова…

– Изабелла! Ты здесь? – донесся до нее возмущенный высокий голосок. Изабелла вздрогнула. – Ты что застыла, как олимпийская статуя? Вода горячая, давай быстрее.

Девушка на заплетающихся ногах двинулась к фрейлине, в мгновение ока стянувшей с нее платье и почти на руках внесшей ее в ванну.

– Как же здесь здорово, – мечтательно протянула Кери, упоенно намыливая плечи своей принцессы, расслабленно откинувшей голову на бортик и предоставившей себя в полное распоряжение подруги, потому что сейчас ей надо было стараться ни о чем не думать, иначе она не смогла бы заснуть в ближайшее время.

– Немножко левее, – промурлыкала Изабелла. Мочалка послушно проследовала в указанное место на шее. – И ниже.

Чувство банного блаженства начало постепенно вытеснять из ее сознания тревожные мысли, накопившиеся за вечер. Она открыла глаза и лениво провела помутневшим взором по периметру светлых сводов комнаты. Керолайн была совершенно права: здесь так здорово. Так красиво, так светло, так безопасно… Девушка почувствовала, как ее переворачивают на бок, чтобы намылить спину, и податливо двинулась с места. Взгляд зацепил большое зеркало с позолоченной рамой и замысловатыми вензелями. Словно в игрушечном лабиринте, она начала медленно искать глазами выход из этого переплетения ветвей и узоров и, дойдя до конца одного из них, случайно перескочила на трюмо.

Цепочки. На шею и на руки. Подвеска. Запонки с каким-то искусственным камнем…

Искусственным? Изабелла дернулась от неожиданности, чем тут же вызвала взрыв негодования со стороны подруги, сосредоточенно растирающей ей спину:

– Ах ты, соня! – массажные движение участились и стали более резкими. – Подожди хоть, пока дойдешь до кровати!

Но Изабелла ничего не слышала.

Искусственный камень в запонке. Ее верный глаз невозможно было обмануть: он ненастоящий. Лежит вместе с остальными великолепными экземплярами. И еще один! Изабелла судорожно перебрала глазами все украшения на дорогом трюмо. Две пары запонок с искусственными камнями. Без сомнения, это принадлежало слуге Зорро.

Он, в самом деле, не собирался ничего от них скрывать…

– Ты слушаешь меня или нет?! – гневно проверещала на ухо Керолайн.

Изабелла перевела взгляд в сторону источника шума:

– Что?

– Все, тебе пора в кровать, – махнула рукой фрейлина и быстро опрокинула на разнежившуюся фигурку кувшин с чистой водой. – Уходим.

***

Через несколько минут Изабелла уже нежилась в кровати и с полным правом могла бы называться одной из счастливейших представительниц прекрасного пола на земле, только что принявшей расслабляющие водные процедуры, если бы гнетущее чувство вины не начинало исподтишка подцарапывать ее сознание.

Может, признаться Зорро завтра во всем и попросить прощения? Ведь ничего страшного в итоге не случилось. К тому же ей не следовало портить отношения: это было глупо и необоснованно.

Девушка вздохнула и перевернулась на другой бок. В соседней комнате уже мирно посапывала Керолайн, успевшая освежиться за то время, пока Изабелла, спотыкаясь и пошатываясь от очередного открытия, пыталась надеть на себя спальный костюм.

"А жаль, – подумалось ей, – что Рикардо не увидел рисунок на спине Зорро".

Без сомнения, для Линареса это стало бы целым откровением, однако, случайно или нет, этим вечером Зорро неизменно оказывался ко всем своим гостям лицом.

"Вряд ли случайно…"

Видимо, пока было рано для этого.

А еще девушка снова обратила внимание на белую повязку на его правом плече, скрывавшую по его словам "боевые раны". Разве под силу было кому-то ранить его? И к тому же – когда? – если все последние дни они проводили вместе.

Удивительно… Столько времени рядом…

Ей почему-то вспомнилось, как несколько дней назад они стояли на берегу океана. И даже показалось, что она вновь почувствовала его руки – сильные, но ласковые. Совсем не такие как сегодня.

Все же, наверное, лучше быть послушной. И тогда все будет в порядке. Быть послушной. Это же так просто. И так правильно…

Глава 3

Изабелле показалось, что она проснулась через пять минут. Недавние мысли о перемирии, смирении и послушании выдуло из ее головы, словно перекати-поле. Девушка перевернулась на другой бок и умиротворенно потянулась. Из соседней комнаты донеслось недовольное ворчание: кажется, и фрейлине было не заснуть.

– Кери, – сонным голосом позвала Изабелла.

– Чего? – прошелестело из подушки.

– Не спишь?

– Не знаю, вроде только начала засыпать – и вдруг совсем расхотелось, – пожаловалась подруга.

– И мне тоже, – вздохнула Изабелла. – Странно, мы ведь так долго ехали и еще потом не сразу легли, – ее взгляд упал на два дорожных мешка. – Может, вещи пока разобрать?

– У кого-то вдруг началась мания порядка? – язвительно хмыкнула подруга.

Изабелла оскорблено фыркнула и вновь уткнулась в мягкую как пух подушку. В комнатах воцарилась приятная тишина.

– Какая у него необыкновенная постель! – глухо донесся откуда-то из-под одеяла голос Кери. – Не могу оторвать голову.

– Лишь бы вещи не разбирать, – мстительно отреагировала Изабелла.

Маленькая диванная подушечка, воинственно поднятая изящной рукой фрейлины, ненадолго задержалась в воздухе и, лениво пролетев сквозь дверной проем, брякнулась в противоположной стороне от предполагаемой жертвы.

– Ну и пожалуйста, – бросила Кери и закопалась своим хорошеньким носиком в белоснежную наволочку.

– Вот зайдет Рикардо пожелать спокойной ночи, увидит, какой тут разгром, и сразу сбежит от тебя, – зевнула Изабелла.

– Зорро может зайти сюда с равной вероятностью, – парировала Керолайн.

Девушки одновременно оторвали головы от кроватей и судорожно осмотрели помещения: скинутые на пол шикарные покрывала, полотенца на спинках кресел, кое-как повешенные сонными руками платья и два мешка вещей рядом со входом.

– Какой кошмар, – в ужасе воззрилась на открывшееся ей бедствие фрейлина и скатилась с кровати, лишь на секунду опереженная Изабеллой, кинувшейся в сторону фривольно расположившихся рядом с дверью дорожных мешков.

В целом картина совсем не выглядела катастрофично, и на то, чтобы навести порядок, потребовалась бы несколько минут, однако мысль о том, что хозяин дома может в любой момент появиться на пороге и не обнаружить комнаты в том идеальном состоянии, в котором он их передал, привела девушек в состояние безотчетной паники.

– Надо быстрее разобрать одежду, – выдохнула Изабелла, подтаскивая один из мешков к шкафу с искусно вырезанными узорами на дверцах.

– Тебе-то что переживать? Следить за порядком – моя обязанность, тебе вменяется только пожинать ее плоды, – отчеканила Кери, выверенными движениями складывая бесконечные покрывала. – К тебе вообще никогда не бывает претензий.

– Кроме того, что я умудрилась выбрать себе такую непутевую служанку и теперь пожинаю плоды ее безалаберности, – ядовито ввернула Изабелла, вцепившись во второй мешок.

Бархатная подушечка наконец достигла своей цели и отскочила от гривы густых иссиня-черных волос. Воинственное молчание предупредительно повисло над комнатой. Кери ожесточенно вытряхивала второе покрывало, Изабелла с грохотом вешала в шкаф наряды, скинутые после ванной на оба кресла.

– Вот и пусть Зорро узнает об уровне твоего интеллекта, – процедила фрейлина.

– А Рикардо – о твоей расхлябанности, – отреагировала Изабелла.

– А Зорро – о том, какая ты леняйка.

– А Рикардо – о том, какая ты болтунья.

– Копуша!

– Зануда!

– Соня! Можешь спать до умопомрачения!

– Я хотя бы ориентируюсь во времени!

– Я тоже!

– Ты, как пенек с глазами, мчишься к окну и проверяешь, темно ли там, вместо того, чтобы посмотреть на часы, – проконстатировала Изабелла и демонстративно повернула голову в сторону застекленного круглого циферблата на дорогом пьедестале из темно-красного дерева. – А здесь окон нет, что будешь делать? – фыркнула она и вдруг резко замолкла, огромными глазами изучая расположение стрелок.

Керолайн, ощетинившись от негодования, уже подкрадывалась к макушке подруги с очередным снарядом, но, заметив напряженное состояние последней, невольно остановилась в двух шагах от цели.

– Что, забыла, где часовая, где минутная? – на всякий случай сделала она очередной выпад, однако, не получив соответствующего ответа на саркастическое замечание, с замирающим сердцем подскочила к своей принцессе.

Изабелла продолжала ошарашенно смотреть на часы:

– Кери, сколько мы уже не спим?

– Минут пятнадцать.

– Я точно помню, что мы пришли после ванной без четверти два. Пусть мы укладывались десять минут – значит, должны были заснуть около двух часов ночи. Но мы в итоге подремали не больше десяти минут и снова встали. С того момента прошло пятнадцать минут. Таким образом, сейчас должно быть около половины третьего.

– Но сейчас два часа.

– Ты очень внимательна.

– А ты чудесно ориентируешься во времени, – огрызнулась фрейлина.

Подруги снова замолчали. Резные стрелки неумолимо показывали два часа.

– Какие есть варианты? – Изабелла почувствовала, как внутри зашевелились неприятные подозрения.

– Часы встали?

Девушки одновременно прислушались, но четкий ритм внутри корпуса из красного дерева в миг разрушил их иллюзии.

– Это ведь не то, что я думаю? – чуть не плача, произнесла Кери.

– Кошмар…

Они проспали двенадцать часов. И сейчас уже было два часа дня.

– Просто катастрофа, – села на пол рядом с кроватью фрейлина. – Они ведь, наверное, заходили сюда несколько раз, а мы дрыхли без задних ног. Ужас какой! Мы проспали все на свете. Не появились ни на завтраке, ни, похоже, на обеде.

– Надо поскорее выйти, – решила Изабелла, засовывая мешки в шкаф. – Вещи разберем, когда вернемся.

Керолайн молниеносно заправила обе кровати и снова извлекла из шкафов многострадальные платья.

– Придется пока идти в старом.

Подруги быстро облачились в свои наряды и осмотрели комнаты: безукоризненные чистота и порядок.

– Можно идти, – оценила обстановку Изабелла.

– Через ванну, – подхватила полотенца Кери.

***

– Рикардо! – в один голос воскликнули девушки, заглянув после укороченных ванных процедур в гостиную.

– Добрый день, – оторвался от каких-то карт Линарес и улыбнулся в своей неотразимой манере. – Отдохнули?

Керолайн тут же залилась пунцовой краской.

– Да, мы что-то заговорились с утра, – без зазрения совести прочирикала Изабелла.

– Вам лишь бы болтать. Лучше бы спали, такой длинный день вчера был. – Подруги незаметно переглянулись. – Ну раз уж вы здесь, пора бы и пообедать, – воодушевленно откинул бумаги молодой человек, прозрачно намекая на кулинарные способности Керолайн. – Зорро просил передать, что кухня в твоем распоряжении.

Фрейлина радостно всплеснула руками:

– Идем, посмотрим, где она находится.

Небольшая компания покинула гостиную и проследовала в дверь, расположенную по-диагонали. Изабелла помнила, что это помещение они пытались исследовать во время своей вылазки, однако там не было света. А это могло означать не что иное, как наличие в этом доме еще одной кухни, на которой безымянный повар готовил им вчера несостоявшийся ужин. Вернее, не состоялся он только для нее и Керолайн, отказавшихся от приема пищи в знак протеста. Молодые люди же вряд ли упустили возможность перекусить после долгой дороги. Девушка передернулась: это в свою очередь неизбежно приводило к выводу о том, что за каменной дверью в углу коридора скрывалась вторая половина дома. Возможно, она была не такая большая, как та, в которой они расположились, но она была. Ведь именно там, скорее всего, жил слуга Зорро.

А еще лошади и Тито! Ведь они должны были где-то остановиться!

Вчера Изабелла забыла о животных сразу, как только переступила порог Подземелья, но сейчас эта мысль озарила ее сознание словно молния.

В этом доме должна была быть конюшня! С ума сойти. Каковы же истинные размеры этого сооружения? Невероятно… Просто невероятно.

– Невероятно… Просто невероятно, – прошептала Кери, оказавшись в заветном помещении. Столы, шкафчики, полочки, ящички. О, это был ее рай. – Смотри-смотри! – подлетела она к противоположной от входа стене, – Мраморная печь! Белая! Какое чудо! Ой, она еще горячая. Видимо, чтобы мы могли разогреть еду.

– Зорро сказал, еда в этом погребе, – с готовностью сообщил Рикардо, вцепившись голодным взглядом в заветную дверцу в полу.

– Тогда открываем, – скомандовала Кери. Молодой человек поспешил выполнить ее поручение. Девушка с замашками заправского повара оценила открывшиеся ее глазам заготовки, расположенные на верхних ступеньках. – Кажется, кто-то сегодня лопнет от обжорства, – вздохнула она.

Линарес заурчал от предвкушения.

Фрейлина каким-то мифическим способом обнаружила в одном из шкафов поднос и выученными движениями накидала на него холодные закуски, которые Рикардо трепетно перенес на стол, указанный тоненьким пальчиком. Изабелла молча сидела в стороне и ехидно наблюдала за робкими передвижениями по кухне своего почти двухметрового брата, ведомого по любой желаемой траектории едва заметными взмахами ресниц белокурой нимфы.

– А что мы сегодня будем делать? – решила она хоть на секунду отвлечь обреченного трубадура от его непреступной девы, ибо Керолайн за долю секунды успела понять, что Линарес все еще чувствует угрызения совести за вчерашнюю повышенную интонацию, и вцепилась в свое преимущество мертвой хваткой.

– Зорро сказал, что придет только вечером, поэтому оставил дом в нашем распоряжении. Велел мне вас развлекать, – с отверженным видом ответил молодой человек.

– А запасной вариант он не предусмотрел? – не удержавшись, фыркнула Изабелла.

– Предусмотрел, – оскорбленно заявил собеседник. – Еще он показал библиотеку и вторую гостиную.

– Мы тоже хотим посмотреть! – в один голос взвизгнули подруги.

– Сначала обед… – попытался утвердить свои позиции Линарес, однако, увидев мечущий взор фрейлины, поспешил ретироваться, – поставим греться и пойдем.

Керолайн тут же перетащила все необходимые ингредиенты на горячую поверхность и выжидающе уткнула руки в осиную талию.

– Идем, – махнув рукой, сдался Рикардо.

Сегодня был явно не его день.

***

Молодые люди увлеченно поглощали без ложной скромности королевский обед, непрерывно обсуждая все, что их окружало. Изабелла и Керолайн за несколько минут полностью обследовали обе открытые для их любопытного взора комнаты и тут же решили устроить обед в новой гостиной. Она была значительно меньше, чем та, в которой они вчера появились на ночном чаепитии, но очень светлая и уютная и совсем не уступала предыдущей в роскоши и удобстве.

Здесь тоже присутствовали дорогие диваны и кресла, приветливо расположившиеся вокруг янтарно-золотого овального стола, а также часы, зеркала, картины и растения в изумительных кашпо, которые являлись, по всей видимости, неотъемлемым атрибутом каждого помещения и обязательно наличествовали в тех или иных сочетаниях по всему дому.

Библиотека же вызвала у Изабеллы невольный вздох восхищения: ее площадь была по крайней мере в полтора раза больше, чем в первом доме, а стеллажи стояли не только вдоль стен, но и тремя поперечными рядами, так что тут вполне можно было провести несколько захватывающих часов в изучении материала, своим качеством и разнообразием удовлетворившим бы самый взыскательный вкус. Керолайн с трудом оторвала подругу от жадного созерцания вкупе с адмиральскими планами по завоеванию содержимого новой территории и утащила ее на обед. От хватательного рефлекса по дороге мимо полок Изабеллу удержала лишь мысль о том, что у нее в комнате еще лежал почти не начатый Коперник, с которым она не расставалась уже больше суток, но никак не могла изыскать возможности продолжить его изучение. Твердо дав себе слово вернуться к нему в самое ближайшее время, Изабелла печально скользнула пальцами по воздуху мимо манящих разноцветных корешков и проследовала за стремительно умчавшейся в сторону гостиной фрейлиной.

Итак, она уже узнала назначение практически всех комнат в этом доме. Если бы она встала сейчас спиной к главному входу, то по левую руку от нее расположилось бы пять дверей. Первые две являлись отданными в их ведение смежными женскими спальнями. За следующей скрывалась большая гостиная. Далее находилась одна все еще закрытая комната и после нее следовала библиотека. На правой стороне коридора было три двери, при этом первая из них находилась на противоположной стороне от гостиной. Таким образом, напротив их собственных комнат не было ни одной двери. Возможно, это обусловливалось тем, что каменный массив в этом месте имел другую структуру или здесь не было уже готовых пещер, ведь разветвленная сеть гротов внутри скалы представлялась наиболее логичным объяснением самой возможности существования этого сооружения.

После кухни, которая являлась первым помещением на правой стороне коридора, следовала вторая гостиная – малый зал, негласно закрепивший за собой это название. Завершала череду дверей ванная. То есть неизведанной оставалась всего одна комната, но Изабелла чувствовала, что в ней не скрывалось ничего серьезного. Там могла быть или еще одна спальня, или какое-то небольшое подсобное помещение, потому что соседние двери располагались достаточно близко. Эту же догадку подтверждало и ее воспоминание о схеме устройства первого Подземелья: там также осталось одно закрытое помещение, по предварительным оценкам сходного размера с этим.

Впрочем, это было неважно, потому что самое главное скрывалось во второй части коридора. Там была спальня Зорро и, по какой-то причине, Рикардо. Первым же приходящим в голову объяснением являлся тот факт, что за единственной закрытой дверью располагалось хозяйственно-бытовое помещение, и поэтому Линареса просто больше некуда было положить. Но вторым страшно щекочущим воспаленное воображение вариантом было наличие за этой закрытой дверью именно спальни. Тогда почему бы Зорро не поместить своего гостя туда?

У Изабеллы пробежал по спине приятный шпионский холодок: быть может, хозяин дома расположил Рикардо рядом с собой намеренно? Чтобы слышать все его возможные передвижения по коридору. Чтобы быть в курсе о его действиях и в любой момент быть готовым появиться перед ним и отвлечь его внимание от страшных тайн, скрывающихся под покровом этого дома. В конце концов Рикардо, как и сам Зорро, представлял собой средоточие мужской физической силы, что вкупе с его внезапным приступом любопытства могло привести к ощутимым неприятностям.

"Зорро есть что скрывать!" – безмолвно потирая руки и увлеченно уничтожая обед, лелеяла вдохновляющую теорию Изабелла.

Мысль же о том, что главной проблемой для Зорро являлась повышенная активность, исходящая от нее самой и ее ненаглядной подруги, в этот момент обошла прелестную головку далеко за пределами американского континента.

– Вкусно? – вкрадчиво произнесла девушка, наблюдая, как четвертая по счету тарелка исчезла в бездонной фигуре Рикардо, все время приготовления обеда вынужденного дежурить на улице – чтобы в случае появления в поле зрения непрошенных гостей сразу закрыть дымовую заслонку в печи и скрыть следы своего пребывания, – и, как следствие, раздразнившего собственный аппетит до невероятных размеров.

Удовлетворенное урчание послужило исчерпывающим ответом.

– А что это были за бумаги?

– Зорро дал карты посмотреть, – отмахнулся Линарес, за один укус прикончив поджаренную конечность воистину гигантского индюка.

– Карты? Какие? – лениво глядя в сторону, бросила Изабелла.

– Утром во время завтрака мы разговорились о том, у кого сколько времени занимает дорога из Эль Пуэбло в Ла Пас, – потянулся за свежим салатом Рикардо. – Зорро тратит на это на час меньше времени, чем я. Ну я и спросил, как ему это удается. Если, конечно, не брать в расчет скорость Торнадо, – вывалил к себе на тарелку все содержимое большой миски молодой человек. – Он сказал, что есть другой путь, но поворот на него совсем незаметный. В итоге все свелось к тому, что он дал мне посмотреть его карты.

– И как?

Линарес, успев набить рот едой, безмолвно воздел руки к небу, что не могло означать ничего иного, как полный восторг и удовлетворение.

Значит, завтрак. Интересно, Зорро вышел из своей комнаты после того, как услышал шевеление Рикардо, или уже поджидал его в зале? А, может, в это время он находился за той самой каменной дверью, занятый тайными делами? И у него есть там специальные приспособления, чтобы узнать, покинул ли его гость свою спальню?!

Изабелла чуть не задохнулась от моментально заполонивших ее безграничную фантазию картин.

– Карты у него, надо признаться, блеск, – бросил на ее спину последнюю соломинку Рикардо, за несколько взмахов ложки расправившись с ворохом свежих овощей.

Тайная дверь, карты, совместный завтрак, конечно же, устроенный для того, чтобы иметь возможность убедиться в спокойном расположении духа Рикардо и отвлечь его внимание кипой захватывающих рисунков. Да и сам факт завтрака, снова кем-то приготовленного…

– Мне одной кажется, что здесь немного жарко? – забросила удочку Изабелла.

Линарес отрицательно дернул плечом и подтянул кувшин с каким-то красным напитком.

– Да нет, вроде бы здесь очень свежо, – подключилась наконец фрейлина, все это время тщетно пытавшаяся скрыть удовлетворенные взгляды в сторону ненасытного ухажера, с таким лестным ей удовольствием поглощавшего содержимое приготовленного и сервированного ею обеда.

– Конечно, здесь же такая потрясающая система хода воздуха, – отдышался молодой человек после первого бокала и тут же налил второй.

Изабелла почти расплавилась на кресле.

– А что в ней особенного? – едва сдерживая дрожь в голосе, отвлеченно поинтересовалась она, понимая, что Рикардо незаметно для самого себя превратился в бесценный источник информации.

– Хотя бы то, что благодаря ей мы можем дышать в полностью замкнутом пространстве, – в голосе собеседника наконец послышались подозрительные ноты.

– А как? – с придыханием придвинулась к нему фрейлина, перехватив многозначительный взгляд подруги.

Линарес опрометчиво повернулся в сторону бездонных голубых глаз, удивленно распахнутых ему навстречу, и тут же размяк:

– Говоря простыми словами, у каждого помещения есть по несколько каналов для подвода воздуха. Если вы заметили, то все комнаты без исключения заложены по верхнему периметру деревом. В данном случае это не просто декоративный элемент. Под потолком к каждой стене подходят довольно широкие шахты, по которым сюда поступает воздух с улицы. Деревянные планки расположены под специальным углом и на определенном расстоянии, чтобы пропускать воздух и при этом не свистеть, когда на улице поднимается ветер. Планки подобраны под общий цветовой тон комнат и, кроме того, расположены достаточно высоко, чтобы быть детально освещенными, поэтому, если не знать об этой системе, кажется, что это часть интерьера. Такие подводы воздуха расположены строго друг напротив друга, чтобы создавался сквозняк и воздух мог как поступать, так и вытягиваться отсюда. Мы не чувствуем этого движения, потому что все происходит наверху. Но если вы встанете на стол и поднимете руку, то почувствуете легкий ветер. Это понятно?

Девушки ошарашено выдохнули.

Линарес с чувством выполненного долга потянулся за гроздью винограда.

– А как получилось, что все шахты расположены в правильных местах? – почти шепотом спросила Изабелла.

– Большинство прокладывалось динамитом, но некоторые уже были. Зорро умеет выбирать места, – хмыкнул Рикардо, набирая полную горсть сочных ягод.

– А когда он это рассказал?

– Пока вы изволили болтать у себя в комнате вместо того, чтобы спать или прийти на завтрак, – отрезал Линарес и в полном умиротворении откинулся в гостеприимное кресло.

Девушки молчали, не в силах произнести ни слова. Молодой человек моментально оценил приятную тишину и, устроившись поудобнее, словно огромный сытый кот, довольно прикрыл глаза.

Неужели Зорро мог бы рассказать это и при них тоже? Изабелла впала в отчаяние: если бы она спросила его сама, он ведь тоже ответил бы ей. Он ничего не собирался скрывать, а она все еще нагромождала в своей голове тысячи планов по его разоблачению.

Ей стало ужасно не по себе. Она никогда себя так не вела. Хладнокровие, спокойствие, снисходительный наклон головы, влившиеся в кровь, и до боли заученные дворцовые манеры и жесты, встречи высокого уровня, учеба, занятия – это было ее жизнью в Британии, и она всегда думала, что это было правильно. Вернее, она даже не могла помыслить о том, что бывает как-то по-другому. Конечно, она уставала от этой ноши королевской дочери, но в особо тяжелые минуты у нее была Керолайн.

Политика, уроки, сотни книг, беспрестанные проверки на истинно королевскую прочность со стороны всего окружения, ибо каждый считал долгом чести внести свою лепту в воспитание юной принцессы. И хотя она знала, что ее многочисленные братья и сестры оставили за своей спиной точно такое же детство, иногда, в моменты полного отсутствия сил и эмоций, она задумывалась о том, что его, возможно, у них и не было. По крайней мере у нее.

Она была самым младшим ребенком, ее обожали и лелеяли, но именно поэтому требовали от нее чуть ли не больше всех. Она была обязана являть собой средоточие красоты, грациозности, ума, начитанности, воспитания и рассудительности. Ей по умолчанию вменялось быть лучшей. Самой лучшей. Самой спокойной, самой самостоятельной, самой смелой. Вопреки ее интересам, желаниям, возрасту и возможностям.

И вдруг этот взгляд зеленых глаз. Сжигающий, пронзительный, властный, непреклонный, исполненный мужской силы и духа. О, какую защиту она нашла за спиной этого мужчины…

С какой легкостью он снял с ее плеч весь ее жизненный груз! Он являл собой такую непоколебимую мощь, что рядом с ним можно было делать любые глупости. Ведь он все равно решил бы их последствия. С ним ни о чем не нужно было думать. Он отвел в сторону все ее проблемы одним движением руки. С ним можно было быть такой… маленькой. Можно было давать волю эмоциям, злиться, удивляться, спорить. Можно было вытворить что-нибудь совсем из рук вон выходящее, и он все равно оказался бы рядом в нужный момент. Уберег, спас, защитил. Он был так опытен, так умен и силен. Он был такой выдержан и спокоен.

Изабелла судорожно вздохнула и опустила голову. Она никогда еще не чувствовала себя более свободно, чем сейчас – в момент, казалось бы, совершенной жизненной растерянности и безысходности. Он снял с нее железные оковы бесчисленных обязательств и доведенного до исступления самоконтроля. Он подарил ей такую легкость, что она забыла обо всем, кроме того, чем он ее окружил. Она словно попала в беззаботное детство без печали и тревог и вдруг начала играть. В слежку, в шпионов, в приключения. Она в один миг нафантазировала себе бесчисленные развлечения и сполна отдалась им. Ведь он позволял ей.

А если это и являлось плодом ее разгулявшегося воображения, то почему тогда Керолайн, всегда столь уравновешенная, послушная и воспитанная, вдруг с таким непривычным огнем в глазах предложила ей совершить эту вылазку на разведку? Ведь у нее имелась в запасе тысяча приемов, которыми она в любой момент могла отвлечь свою принцессу от тяжелых мыслей.

Значит, и она тоже это почувствовала? Эту свободу действий, обусловленную несокрушимой защитой их покровителей.

– Не знаю как вы, а я, пожалуй, прилягу и почитаю, – уютно потянулся в кресле Линарес.

Изабелла вздрогнула от неожиданности.

– А во сколько ты встал? – поинтересовалась Керолайн.

– Часов в восемь.

– Ого, – смущенно отреагировала фрейлина, – и чем потом занимался?

– Честно говоря, провалялся минут двадцать, потом зашел на кухню и случайно опрокинул кувшин. Зорро, видимо, услышал шум и через минуту присоединился ко мне.

– Значит, ты его разбудил?

– Нет, по нему не было похоже, что он только что встал, – задумался молодой человек. – Да и вообще у меня сложилось впечатление, что он сегодня не ложился.

У Изабеллы что-то неприятно потянуло в груди.

– А потом вы позавтракали и он ушел? – продолжила допрос Кери.

– Ну да.

– И когда вернется, не сказал?

– Вечером.

– Ясно. Тогда мы, пожалуй, зайдем в библиотеку, – определила ближайшие планы фрейлина и легко встала из-за стола.

– Спасибо, – послышался бархатный голос Линареса, сопровожденный волнующим взглядом бесконечных карих глаз.

Кери тут же вспыхнула и поскорее унеслась на кухню, позвякивая чашками и тарелками, быстро перемещенными на поднос выученными руками.

Рикардо не собирался сдавать позиции. Он был слишком опытным воином в извечных битвах с прекрасным полом и вполне мог позволить себе несколько незначительных проигрышей, тем более что при детальном изучении они таковыми не являлись. Напротив, любые его уступки были лишь маленькими шагами из стороны в сторону в поисках наиболее устойчивого положения, позволявшего ему в любой момент оказаться хозяином ситуации. При этом он с восхитительной легкостью мог дать почувствовать несчастной жертве обманчивое превосходство, вводя ее тем самым в состояние воодушевленной расслабленности победителя. А то, что следовало за этим, юная фрейлина уже успела испытать на себе. Молниеносный выпад – и вот, нежное женское сердце уже готово выскочить из груди. Сколько таких отважных воительниц полегло у ног Рикардо, было страшно даже предположить.

– Ты чего такая притихшая? – перевел Линарес взгляд на сестру.

– Да так, думаю, – отмахнулась Изабелла.

– Без Зорро белый свет не мил уже? – бросил любящий родственник и поднялся со своего места.

Девушке показалось, что ее чем-то со всей силы ударили сзади по голове. Она уже смирилась и вполне ждала этих фраз от несносной подруги, но Рикардо… Изабелла даже не смогла ничего ответить, ошарашенно провожая недвижным взором широкоплечую фигуру.

– Нет, – выдавила она в пустоту.

– Не мил, значит? – донеслось из коридора.

– Да нет же! – разъярилась Изабелла.

– А я что говорю, – захохотал Рикардо и захлопнул за собой дверь спальни.

Девушка, тяжело и свирепо дыша, вцепилась в мягкие ручки кресла, не веря в то, что попалась в такую дурацкую словесную ловушку.

Да как ему в голову вообще такое пришло?! И не просто пришло, а еще хватило наглости озвучить! О, это нельзя было оставить безнаказанным! Облить его водой, растянуть веревку перед дверью, связать в тугой узел его вещи, когда он будет спать! Феерические планы мести моментально заполонили ее взбунтовавшийся разум.

За дверью что-то нерешительно прошуршало.

– Ну что, в библиотеку? – осторожно заглянула в гостиную фрейлина, ставшая невольной свидетельницей нежной семейной сцены.

– Случайно не знаешь, как вяжутся морские узлы? – ядовито прошипела Изабелла.

– Там и узнаем.

***

Все еще ожесточенно дыша, Изабелла промчалась мимо библиотеки, ввалилась в комнату и направилась к кровати, чтобы немного отлежаться и прийти в себя после беспрецедентного выпада Рикардо. Керолайн, яростно кусая губы, ежесекундно расползавшиеся в предательской улыбке, впорхнула следом.

– Да как у него ума хватило такое сказать?! – немилосердно взбив подушку, упала на покрывало Изабелла.

– Да.

– Свет мне, видите ли, не мил!

– Не говори.

– Еда совсем в голову ударила!

– Точно.

– Как он не путает право и лево?!

– Действительно.

– Он же после еды собственного имени не помнит!

– Именно.

– И городит потом невесть что!

– Несомненно.

– Керолайн!

– Бесспорно.

– Кери!

– Что?

Изабелла зарычала и еще глубже уткнулась в подушку:

– Ничего. Надо наконец разобрать вещи и переодеться.

– Однозначно.

– Керолайн!

– Ну что?

Изабелла тяжело вздохнула и повернула голову:

– Доставай мешки.

Подруга, все еще пряча за белокурыми локонами покрасневшие от кусания губки, направилась к шкафам:

– Давай я буду раскладывать, а ты – подавать.

– Хорошо, – поднялась с кровати Изабелла.

Девушки удобно расположились на ковре и погрузились в методичное наведение порядка на своей территории.

– Он-то сам, можно подумать, лучше, – проворчала Изабелла.

– Кто?

– Ненаглядный твой.

– Что?

– Не что, а кто.

– Кто?!

– Вы оба сегодня какие-то невменяемые.

Керолайн, полыхая как маковое поле, несколько раз уронила из рук одну и ту же зеленую бархатную амазонку.

– И что с ним не так? – еле слышно выдавила она.

– Сам ходит, спотыкается. Трубадур нашелся.

– Спотыкается?

– Конечно, голова-то все время свернута в сторону.

– Какую? – прижала к груди многострадальную амазонку фрейлина.

– Твою. Какую еще? Менестрель несчастный.

– Мою? – пролепетала Кери.

– О, Господи, еще одна… Ты как будто не знаешь?

– Чего? – в беспамятстве прошептала подруга.

– Что влюбился он в тебя по уши!

– Кто?

– Ненаглядный твой.

– Мой? – эхом повторила Кери.

– Все ясно с вами.

– Все?

– Все.

Керолайн медленно протянула руку к шкафу и положила амазонку мимо полки.

– Изабелла, – заныла она, не заметив свалившего ей на ногу костюма, – это что, так видно?

– Ему – нет, – вздохнула подруга и, подняв амазонку, в очередной раз повесила ее на протянутую ей безжизненную ручку.

– Кому?

Изабелла уже открыла было рот для ответа, однако внезапно онемела и вцепилась взглядом в содержимое мешка: на самом дне лежал ее костюм Дымки.

– Изабелла, – донесся до нее голос Кери. – Кому?

– Что – кому?

– Кому не видно?

– Не видно?

– Ты сказала, что ему – нет.

– Что – нет?

– Что кому-то не видно.

– Что не видно?

– Изабелла!

– Ну что?

– Отвечай.

– Давай, я лучше буду раскладывать, а ты – подавать, – Изабелла судорожно схватила мешок и оккупировала шкаф.

В другой раз Керолайн непременно почуяла бы неладное, но сейчас бедная фрейлина пребывала в таком смятенном состоянии, что, похоже, даже не заметила смены своей деятельности.

– Ну так ты мне ответишь? – промямлила она. – Кому этого не видно?

– Да Рикардо самому этого и не видно, – ухватила маячащую в ее памяти мысль Изабелла.

– Почему?

– Потому что со стороны это всегда больше заметно. Нам, например.

– Кому вам?

– Кто тут еще есть кроме тебя, меня и Рикардо?

– Какой кошмар… – прошептала Кери.

– Какой? – напряженно высматривая место, куда можно было спрятать маску и плащ, пыталась поддержать разговор Изабелла.

– Значит, и Зорро тоже все знает?

– Ну да, и Зорро тоже.

– Ужас!

– Почему?

– А вдруг он против?

– Да ему-то, собственно, какая разница, – молниеносным броском руки закопала Изабелла опасные предметы в стопку из трех своих амазонок и со вздохом облегчения повернулась за следующей партией одежды.

– Мы ведь уже не в Эль Пуэбло, а в его доме.

– В любом случае, об этом нужно волноваться Рикардо, а не тебе.

– Хорошо тебе говорить.

Девушки ненадолго замолчали и сосредоточились на гардеробе.

– Все-таки интересно, чем мы будем заниматься все это время, – поспешила поменять тему Керолайн и, со свойственной ей педантичностью решив перепроверить багаж, вывернула наизнанку свой мешок.

– У тебя есть Рикардо, пусть он тебя развлекает. А я планировала почитать пару часиков.

– Я тогда тоже. Сходишь со мной в библиотеку?

– У меня пока есть книга.

– Тогда мне что-нибудь выберем.

– Ну хорошо.

– Спас… – Керолайн осеклась на полуслове.

– В чем дело? – осведомилась Изабелла, любовно разглаживая на полках упорядоченные стопки одежды.

– Что-то я не припомню, чтобы у тебя такое было, – с какой-то странной интонацией произнесла Кери.

Изабелла обернулась и застыла. В руках у подруги висел чей-то ночной пеньюар огненно-красного цвета и невероятно сложного переплетения шелковой ткани, лент и кружев.

– Что это? – выдавила Изабелла.

– Это у тебя надо спросить. В твоих же вещах оказалось.

– Но это не мое.

– Но размер-то твой.

Изабелла села прямо на пол. Вытащив из своего мешка черную амазонку и маску и найдя для последней более-менее безопасное место, она даже не подумала о том, что под ними могли находиться еще вещи.

– Откуда это в моем мешке?

– Подумай-подумай, – застонала Керолайн.

Изабелле вдруг что-то стукнуло в голову, и она вспомнила, как Зорро перед отъездом из дома губернатора говорил о чем-то, на что было бы интересно посмотреть.

– Срочно в библиотеку за книгами про морские узлы! – прошипела она.

Керолайн каталась по полу, умирая от душившего ее смеха:

– Я бы до такого в жизни не додумалась!

– Если ты сейчас же не прекратишь валяться, я надену это на тебя и выставлю в коридор под дверь Рикардо!

– Ой, не могу, – завывала фрейлина. – Рикардо тоже такое в голову бы не пришло-о-о.

– Я ему покажу! Я ему такое устрою, что он в жизни не забудет! Последний день Помпеи покажется ему праздничным салютом!

– Да ладно тебе, – закашлявшись, попыталась установить мир Кери. – Он же пошутил.

– Пошутить ему захотелось!

– Пойдем лучше в библиотеку, – поднялась с пола Кери.

– Слушай, – отвлеклась на минуту Изабелла, – у тебя ведь в комнате стоит собственный шкаф?

– Да.

– Тогда почему мы все вещи сложили ко мне?

Фрейлина перевела взгляд в сторону своей спальни и обреченно пожала плечами.

– Что за день?.. – возвела глаза к потолку Изабелла.

Подруги одновременно посмотрели друг на друга, потом на шкаф и в полной тишине за две минуты осуществили перемещение гардероба Керолайн.

– Никогда еще не тратила столько времени на то, чтобы разобрать две несчастные тряпки, – заметила Изабелла, закрывая красивые резные створки.

– Да ты, кажется, никогда их и не разбирала, – многозначительно кашлянула Керолайн.

Подруга метнула в ее сторону предупредительный взгляд:

– Если тебе больше нечего сказать, идем в библиотеку, в конце концов, – процедила она сквозь зубы.

– Вообще-то есть, – неожиданно произнесла фрейлина. – Это тебе на какую полочку положить?

Изабелла, успевшая было направиться в сторону двери, повернула голову и встретилась взглядом с огненным пеньюаром, вызывающе потряхиваемым рукой Керолайн. Несколько секунд зловещей тишины опустились на уютную спальню.

– К себе, – прорычала Изабелла и рывком открыла дверь.

– Но это же твое, – нарочито разочарованно протянула подруга.

– Это – не мое.

– Теперь твое.

– Не было и не будет моим.

– Это же подарок, – наивно надула губки несносная служанка.

– Дарю, – рявкнула Изабелла и вылетела из комнаты.

– Не мой размер, – вздохнула Кери в одиночестве и, аккуратно сложив шикарное одеяние, закрыла шкаф. – Вообще-то мы так и не переоделись, – тихо произнесла она и с еще одним вздохом покинула помещение.

Глава 4

Прошло около часа с того момента, как девушки разобрали вещи, посетили библиотеку и вернулись в спальни с добытым трофеем.

Упорядоченный вид стеллажей и манящих переплетов постепенно поселил в душе Изабеллы спокойствие и умиротворение. Она бродила между полок в поисках подходящей литературы для подруги, мысленно ставя галочки на заинтересовавших ее произведениях и восторженно составляя список будущих литературных побед, пока внезапно не услышала счастливый возглас Керолайн. Фрейлина наткнулась на "Робинзона Крузо" Даниэля Дефо, которую последний раз читала в безоблачном детстве, и теперь, вызывающе прижимая добычу к груди, всем видом давала понять, что выйдет из этого помещения или с "Робинзоном", или с пустыми руками.

Изабелла столкнулась с категорическим взглядом и предпочла отступить: серьезно настроенную фрейлину свернуть с ее пути не представлялось возможным. Керолайн же, осознав свою победу, на крыльях счастья выпорхнула из помещения и унеслась в спальню.

Итак, подруги уютно возлежали на кроватях и предавались упоенному чтению. По крайней мере Керолайн, распластавшаяся на животе и уткнувшаяся носом в будоражившие ее фантазию ровные строчки. Она моментально растворилась в необитаемых островах, кораблекрушениях, дикарях и пещерах и на несколько ближайших часов была потеряна для всего мира.

Изабелла, в свою очередь, тоже смотрела на ровные черные строчки многострадального Коперника, однако ничего не видела…

Зорро положил ей костюм Дымки. Неужели он планирует, чтобы она надела маску? Но зачем? И когда? И что скажут Рикардо и Керолайн? Ведь они не были в курсе об этом. Значит, он скажет им? Вернее, это она должна будет им сказать – она же предстанет перед их ошеломлёнными взорами в этом образе. Значит, он хочет заставить ее раскрыть свой секрет? Даже не спросив ее мнения!

Изящные длинные ноготки вцепилась в кожаный переплет.

Он опять вертит ее судьбой, как ему заблагорассудится! И еще этот пеньюар! Да как он посмел! Что за намеки? За кого он ее принимает?

Изабелла метнула грозный взгляд в сторону шкафа. Она не знала, куда именно несносная фрейлина запихнула столь восхитивший ее предмет одежды, однако чувствовала его присутствие даже сквозь закрытые дверцы.

Глубокий вздох помог разогнать концентрированный вихрь возмущенных мыслей, перемеженных с кипящими планами мести, и Изабелла, махнув волосами, откинула голову на подушку. Ее глаза тут же встретились с приветливым светлым обрамлением потолка. Где-то там, благодаря чуду инженерной мысли и ее претворения в жизнь, проходил воздух. Недолго думая, девушка вскочила на кровати и вытянула руку. Прохладный ветерок коснулся кончиков ее пальцев.

Как же ему все это удавалось? И кто те люди, которые помогали ему? Ведь в такое сооружение нужно было вложить невообразимое количество сил и времени. Не говоря уже о средствах.

Изабелла вернулась на место и снова взяла книгу, обратив в нее невидящий взгляд. Наглая выходка брата и бесцеремонный выпад Зорро постепенно начали таять в пучине впечатлений и трепетного благоговения перед возможностями хозяина этого дома.

Есть ли для него что-то невыполнимое? Может ли он остановиться перед чем-то? Где заканчиваются границы его влияния? И заканчиваются ли вообще?..

Резкое фырканье в соседней комнате застало девушку врасплох, и Изабелла, всплеснув руками, выронила книгу.

– Керолайн! – не сдержалась она.

Источник звука, по всей видимости, перевернулся на спину и снова затих. Девушка перевела дух и уставилась в первую попавшуюся строчку: "Nicolai Copernici torinensis De revolutionibus orbium coelestium: libri VI". 1543 год.

Это уже становилось невыносимым. Изабелла обреченно отложила издание и закрыла глаза. Надо было срочно чем-то заняться.

– Керолайн!

Из открытой двери донеслось недовольное ворчание.

– У меня к тебе предложение.

– Я читаю, – отмахнулась подруга.

– Успеешь еще. У меня есть более интересная мысль.

– Дочитаю – расскажешь.

Судя по звукам, вредная служанка отвернулась на другой бок и, в довершении, отгородилась подушкой.

– Это связано с Рикардо.

Послышался приглушенный стук: скорее всего, лелеемая книга упала с кровати на пол. Изабелла довольно потерла руки.

– Что ты сказала?

– Говорю, это связано с Рикардо. Хочешь его удивить?

– Чем?

– Я спрашиваю – хочешь?

– Хочу, конечно! Зачем спрашиваешь?

– Тебе нужно начинать учить испанский.

– Что?!

– Ну, представляешь, зайдет он сегодня позвать нас к ужину, а ты ему не "привет, Рикардо", а "buenas noches, señor".[42]

– Кто?

– Не кто, а "buenas noches".

– Я опять должна называть его сеньором?

– Это общая фраза. Я сказала ее для примера.

– А ты сама когда успела испанский выучить? – послышались подозрительные ноты из соседней спальни.

– Что-то, оказывается, я помню, что-то слышала от людей. А вообще Зорро говорил со мной на испанском, когда забрал меня в свой дом в Эль Пуэбло.

– И ты его понимала?

– В целом, да.

– Понимала все, что он говорил на другом языке?!

– Ну… да. Конечно, он использовал легкие слова и фразы, но зато мы затронули много разных тем.

– Ладно, как будет "Меня зовут Керолайн"?

– Можешь сказать "Me llamo Carolina".[43]

– Ух ты! Меня зовут Каролина?

– Здесь – да.

– Ой, как мне нравится! Называй меня Каролина.

– Только если будем говорить на испанском, – надавила подруга.

Фрейлина ненадолго задумалась и с хитрым прищуром, который Изабелла почувствовала даже из своей комнаты, осведомилась:

– А почему я должна быть уверена, что ты говоришь мне именно те значения слов, которые я тебя спрашиваю? Вдруг ты сама ошибаешься?

– Тогда Рикардо будет над чем посмеяться.

– Я читаю – меня не беспокоить, – отрезала Кери и, подняв книгу, резко повернулась на другой бок.

– И он, конечно, бросится помогать тебе исправлять ошибки, – зевнула Изабелла. В соседнем помещении повисло напряженное молчание. – Будет проводить с тобой день и ночь напролет, учить, переводить, показывать. Впрочем, на нет – и суда нет.

– Me llamo Carolina, говоришь?

– Какое прекрасное произношение, – вздохнула Изабелла. – Жаль, что у Рикардо не будет возможности оценить. Ну что ж делать. Мы, кстати, до сих пор не переоделись. Я, пожалуй, этим сейчас и займусь.

Девушка не спеша поднялась с кровати и прошествовала к шкафу: на свет явились две кофточки от ее амазонок. Она критические осмотрела обе находки и наклонила голову набок.

– Керолайн, – позвала она. – Как думаешь, какую лучше надеть?

– Me llamo Carolina, – донеслось сзади.

Изабелла обернулась и увидела подругу, восседавшую на кресле с упрямо сложенными на груди руками и закинутой одну на другую изящной ножкой. Несчастный "Робинзон" проиграл Рикардо в пух и прах и теперь одиноко лежал в опустевшей спальне на прикроватном столике.

– Azul o verde?[44] – невозмутимо потрясла обоими нарядами Изабелла.

– Сама такая, – насупилась Кери.

– С этого и начнем.

***

Часы в спальне Изабеллы недавно пробили семь часов вечера и наконец обратили на себя внимание девушек:

– Son las siete de la tarde,[45] – прокомментировала Изабелла.

– Son las siete de la tarde, – тут же повторила Кери, неожиданно для себя и своей наставницы обнаружившая удивительные способности к запоминанию новых слов, и если бы нее ее дикий английский акцент, сквозящий в каждом втором слоге, можно было бы с уверенностью сказать, что Керолайн обладала врожденным талантом к изучению иностранных языков.

Девушки уже успели выучить и использовать во всех возможных словесных комбинациях каждый предмет в их комнатах, на который падал испытующий взгляд, за несколькими исключениями, перевод которых не знала сама Изабелла. Кроме того, в процессе обучения они успели переодеться, сделать прически и подобрать украшения к новым образам.

Дотошная Керолайн всегда следила за тем, чтобы их украшения аккуратно и неизменно лежали в одних и те же шкатулках в строго определенном месте, впрочем, как и все остальные предметы гардероба, поэтому Зорро, вооруженному перед походом в крепость исключительно точной дислокацией каждого названного предмета, не составило труда собрать багаж за считанные минуты. Результатом извечной педантичности фрейлины стало наличие у девушек на руках практически всего арсенала заколок, шпилек, сережек, кулонов, колец и прочих женских радостей жизни.

Изабелла по безоговорочному настоянию подруги была вынуждена надеть темно-синюю бархатную амазонку – ту самую, в которой она несколько дней назад была похищена приспешниками Фионы и которую, как ей ошибочно казалось до сегодняшнего вечера, она зареклась даже примерять. Керолайн же облачилась в практически идентичный наряд светло-зеленого цвета и теперь совершенно сравнялась с какой-нибудь порхающей белокурой лесной феей. В целом, у зашедшего сейчас на свою голову неподготовленного гостя должно было бы перехватить дыхание и потемнеть в глазах от вида двух открывшихся его взору гурий, однако, на его счастье, этого не могло произойти, ибо девушки были надежно укрыты от посторонних взглядов в самом сердце каменной скалы, как если бы являли собой бесценные бриллианты, спрятанные в неприступной сокровищнице арабского шейха.

Керолайн методично водила расческой по бесконечным волнам иссиня-темных волос своей принцессы и послушно вспоминала вслух все, что они сегодня успели выучить. Изабелла же озвучивала каждое новое слово ученицы ободрительными восклицаниями и согласными киваниями головы. Она была в полном восторге от способностей ненаглядной подруги и ежеминутно давала ей это понять жестами, словами или просто движением глаз.

Однако даже это приятное впечатление сейчас начинало постепенно исчезать от осознания неумолимого приближения встречи с тем, чье имя она, порой, боялась произносить. Девушки ни разу не затронули тему, из-за которой Изабелла вчера была вынуждена отвести Керолайн в сторону и излить ей свои страхи, и тем не менее с каждым новым ударом часов ощущение безысходности становилось все сильнее.

Изабелла знала, что Зорро не сделает ей ничего плохого; сама мысль о том, что он мог поднять на нее руку, была абсурдной. Она знала, что он защитит ее, знала, что убережет и укроет, но от этого ей почему-то становилось еще страшнее. Ощущение не просто полной зависимости, а необъяснимой принадлежности затягивало ее с каждым днем все больше. Это было похоже на неизбежный рок, который овладел ею с первого взгляда его зеленых глаз. Она помнила это ощущение – его поворот головы в ее сторону, когда она в образе Дымки пряталась в деревьях от солдат Монтесеро, его взгляд и свое пронзенное сознание…

– … а тебе наденем этот кулон и сережки, – донеслось до нее издалека. – Согласна?

Изабелла инстинктивно кивнула и, кажется, угадала, потому что Керолайн тут же начала водружать на нее избранные ее взыскательным вкусом украшения.

– Готово, – отрапортовала фрейлина.

Изабелла встретилась в зеркале с собственным взглядом огромных синих глаз и поспешила уступить место подруге, тщетно пытавшейся сопоставить в своей памяти слова "серебряный" и "сережки" и потому не заметившей несколько отрешенного вида наставницы.

– Может, тебе тоже оставим волосы распущенными? – предложила Изабелла, аккуратно распределяя по изящным плечикам белокурые локоны.

– Ну, не знаю… – протянула Кери. – Кстати, как будет "я не знаю?"

– No se.

– А "ну"?

– Pues.

– Pues, no se, – тут же выдала фрейлина и выжидающе уставилась на подругу.

– Рикардо потеряет сознание от восторга, – заверила Изабелла.

Керолайн довольно зарделась и критически уставилась на себя в зеркало.

– Bueno,[46] – согласилась она.

Одновременно с этим раздался стук в дверь и послышался голос Рикардо, осведомившегося о состоянии девушек.

– Todo esta bien, muchas gracias, señor, – продекламировала Керолайн, тщательно повторяя нашептываемые ей на ухо слова. – Entre, por favor.[47]

Дверь медленно открылась, и в проеме показалось несколько ошалелое лицо Линареса.

– Так у вас все хорошо? – повторил он, почти полностью засунувшись в комнату.

– Si, no pasa nada[48], – небрежно бросила Кери и перекинула волосы на одно плечо.

Дверь в комнату начала медленно закрываться под собственным весом и через пару секунд ожидаемо стукнула Рикардо по голове.

– Там Зорро пришел, – выдавил молодой человек, – через десять минут собираемся в зале.

– Bueno, – махнула ручкой фрейлина, давая понять, что аудиенция закончена.

Дверь снова не спеша вернулась на место, оставив за собой безвозвратно озадаченного трубадура.

– Сдается, вам будет, о чем поговорить, – хмыкнула Изабелла, застегивая на шее подруги заранее приготовленное ожерелье.

– Если у него хватит словарного запаса, – фыркнула Керолайн.

– Vamos?[49]

– Vamos.

***

Девушки и Рикардо собрались за столом большого зала в ожидании появления их покровителя.

Линарес на этот раз предстал облаченным в какую-то новую светлую рубашку, чем втайне немало огорчил Керолайн, а Изабелле дал повод задуматься о том, не принадлежал ли этот предмет гардеробу Зорро, ведь ее брат, насколько она помнила, ничего не успел взять из Эль Пуэбло. По всей видимости, хозяин дома обеспечил своего гостя не только крышей над головой, но и одеждой на ближайшие дни.

Говоря об одежде, нельзя было не упомянуть, что девушки по дороге в зал на несколько минут зашли в ванную комнату, чтобы освежиться, и Изабелла сразу же заметила отсутствие небольшого синего халата на стене. Были ли он убран оттуда умышленно, чтобы лишний раз не смущать гостей каменного дома своим видом, или просто перенесен в другую часть дома за ненадобностью в этом помещении, девушка не знала, однако этот момент почему-то немало ее взволновал.

Итак, Рикардо сидел на самом кончике кресла, почти падая в сторону своей нимфы, и сопровождал каждое ее новое слово восхищенными репликами и томными взглядами. Керолайн же, взлетев на победный трон, наугад тыкала тоненьким пальчиком в очередной предмет и произносила его название на испанском. И хотя в большинстве случаев она путала все мыслимые артикли и ударения, ее изящные ручки всенепременно осыпались поцелуями еще до того, как она заканчивала фразу.

Изабелла в очередной раз улыбнулась абсолютной идиллии столь колоритной пары, кою являли собой ее двухметровый брат чистокровного испанского происхождения и ее миниатюрная голубоглазая подруга, прибывшая с другого конца света со своим жутким акцентом и ворохом белокурых волос, и, подавляя легкий смешок, произнесла:

– Рикардо, на тебе письменная часть.

Линарес, не отрывая взгляда от гипнотизирующих его взмахов ресниц дамы сердца, усердно кивнул.

Изабелла удовлетворенно отметила его движение и успокоилась, ведь письменность сейчас была ее слабым местом. Она многое могла сказать и еще больше – понять, но никаких орфографических правил она не знала. Ее похитили с этой земли, когда ей было четыре года; в этом возрасте дети еще не знали букв, поэтому у нее даже не было шансов что-либо вспомнить.

– Устроим вечернюю школу, – предложила Керолайн. – Ну, или дневную. А Рикардо будет нашим учителем, – с придыханием произнесла она последнее слово, без боя опрокинув Линареса на лопатки.

Изабелла с воодушевлением поддержала задумку подруги, в результате чего молодой человек был за минуту определен на роль, которую никогда в жизни даже не думал на себя примерять.

– А Зорро разве уже не должен был присоединиться к нам? – поинтересовалась Кери, ненадолго отвлекшись от судьбы ее воздыхателя.

– Подойдет, как сможет. Ему, наверное, надо переодеться после дороги, – повел плечом Рикардо. – И еще он сказал, что собирался завершить пару каких-то дел.

– А он не сказал, что мы будем делать, когда он придет?

– Может, выйдем на улицу, – предположил Рикардо. – По крайней мере уже темнеет, и, в случае чего, нас никто не заметит.

– А ты сам чем занимался после обеда? – спросила Изабелла.

– Вообще-то после обеда у нас сиеста.

– Четыре часа?! – всплеснула руками Кери.

– Да нет, всего один, – поспешил оправдаться молодой человек, затем немного подумал и добавил, – ну, может, полтора.

– Как можно столько спать?

– Мне снились очень интересные сны, – многозначительно поднял бровь Рикардо, одновременно с этим понизив голос и опасно приблизившись к моментально зардевшейся фрейлине. – Я не хотел просыпаться.

– Ясно, – пролепетала Керолайн и тут же поспешила ткнуть пальчиком в сторону свечей. – La luz.[50]

Линарес восторженно закивал. Изабелла поняла, что снова осталась в одиночестве.

Как Зорро попал в дом? Девушка не слышала, чтобы открывалась каменная дверь, а ведь ее спальня находилась ко входу ближе всего и, следовательно, она не могла не уловить шума работы потайных механизмов. Выходит, он зашел через второй вход? То есть сначала он зашел в конюшню, а оттуда попал в дом. И, скорее всего, через ту скрытую в углу коридора дверь, которую она обнаружила во время своей вылазки на разведку.

Но ведь она тоже должна шуметь, и, более того, она располагалась в двух шагах от комнаты Рикардо… Хотя Рикардо мог в это время находиться в другом месте. Например, в библиотеке или в зале. Или страдать около входа на кухню.

Изабелла глубоко вздохнула: все, что касалось Зорро, было окутано плотной завесой тайны и, даже если бы удалось отодвинуть ее хоть на миллиметр, за ней неизменно оказалась бы еще одна, поэтому догадаться самостоятельно об объяснении такого простого действия молодого человека, как его возвращение домой, было невозможно.

А еще его дела, которые ему нужно было завершить. Девушке с трудом верилось, что он занимался ими в зале, библиотеке или даже собственной спальне, которая, хоть и могла теоретически быть самым большим помещением во всем доме, но все же не настолько, чтобы там можно было пропасть бесследно. Оставался последний вариант: он был сейчас во второй части дома, потайной. Возможно, даже не один, а со своим слугой. А, может, их там больше?! И они сейчас, в этот самый момент, обсуждают какие-то архиважные вопросы!

– Добрый вечер, – заполнил помещение низкий бархатный голос.

– Rojo,[51] – тут же вытянула ручку Керолайн в сторону источника звука.

Изабелла проследила за ее движением и замерла.

В дверях стояло неземное создание. Привычная черная рубашка куда-то исчезла – на ее месте появилась полыхающе-красная. Небрежно распахнутые отвороты воротника обнажали сильную загорелую грудь, свободные рукава невесомой шелковой ткани струились с широких плеч алым водопадом. Прекрасный, как молодой бог, Зорро с иронией отвесил легкий поклон и извлек из-за спины два великолепных букета роз.

– Прошу прощения за свое опоздание, – произнес он и вручил девушкам цветы.

Нежно-розовые розы, как выяснилось, предназначались для Керолайн, которая тут же слилась с их цветом, а ярко-алые были преподнесены Изабелле.

– Эй! – рассмеялся Рикардо, указывая на букет фрейлины. – Ты отнимаешь мою работу!

– Сюда теперь невозможно приходить с пустыми руками, – улыбнулся Зорро. – Que es?[52] – обратился он к Керолайн.

– Las flores,[53] – моментально отреагировала фрейлина.

– Que flores son?[54]

– Las rosas,[55] – наморщила лобик фрейлина.

– Cuales son las rosas?[56]

– Bon… bonitas. Las – rosas – son – muy – bonitas,[57] – в невероятном умственном напряжении почти по слогам произнесла Керолайн и с облегчением выдохнула на последнем слове.

– Bravo![58] – оценил молодой человек.

– Это Изабелла меня научила, – надулась от гордости фрейлина.

– Tienes la profesora perfecta.[59]

У Изабеллы что-то оглушительно стукнуло в груди, и на мгновение перед глазами все потемнело.

– Что? – не поняла Керолайн и беспомощно посмотрела на Рикардо.

– Он сказал, что у тебя великолепный педагог.

– А, это да, – расплылась в улыбке фрейлина. – Мы сегодня несколько часов подряд занимались.

Изабелла судорожно восстанавливала дыхание, одновременно с этим тщетно пытаясь спрятать куда-нибудь дрожащие руки, отягощенные увесистым букетом прекрасных алых роз.

– Если не секрет, где ты был? – поинтересовался Рикардо.

Зорро сел в кресло напротив Изабеллы:

– Секрет.

– Ну хоть намекни.

– Ни за что, – молодой человек вновь улыбнулся.

– Тогда ответь на наш животрепещущий вопрос. – Зорро вопросительно поднял бровь под черной маской. – Что мы будем делать?

– Устроим пикник.

– Здорово! – взвизгнула Керолайн. – А когда пойдем?

Хозяин дома посмотрел на часы:

– Думаю, уже пора. Если вы готовы.

– Мы готовы! – радостно ответила за всех фрейлина, нетерпеливо елозившая на диване с первых секунд потрясающего предложения.

– Вообще-то пикник подразумевает под собой легкие закуски, а мы до сих пор не ужинали, – упрямо сложив руки на груди, отрезал Линарес.

Керолайн уже собиралась высказать все сопутствующие сложившейся ситуации мысли, но была опережена фразой, волшебным образом вернувшей Рикардо счастье человеческого бытия.

– У нас будет ужин на природе.

– Идем! – подскочил Рикардо.

– Я соберу еду, – тут же отреагировала Керолайн. – Поможешь? – обернулась она в сторону подруги.

– Конечно… – прошелестела Изабелла. – Хотя, честно говоря, я уже хочу спать и предпочла бы…

– Еще чего! Сейчас выйдешь на улицу и развеешься.

– Да, наверное…

Керолайн схватила свой размякший светоч и потащила его в сторону кухни. Изабелла, не сопротивляясь, вяло ползла сзади, в ужасе представляя всю тяжесть сегодняшней прогулки, отказаться о которой она все еще малодушно надеялась.

Она уже давно уяснила для себя, что каждая встреча с молодым человеком будет для нее сложнее от раза к разу, но этот неожиданный удар несколько минут назад после его, казалось бы, совершенно уместных слов, потряс ее до самого основания. Почему его слова попали ей прямо в сердце? Это ведь был обычный комплимент и, без ложной скромности, вполне заслуженный: девушки сегодня очень много занимались, и Изабелла сделала все возможное, чтобы помочь фрейлине понять и запомнить такой большой объем нового материала. И все же это короткое предложение из его губ заставило ее полностью потерять ощущение земли под ногами.

– Выберешь фрукты, пока я соберу основные блюда? – пронеслась мимо нее фрейлина, звякая тарелками и блюдцами.

– Да…

И еще, почему он сказал "думаю, уже пора"? Пора для чего? Что-то должно было произойти? В противном случае, зачем бы ему было смотреть на часы? Сейчас было восемь вечера. Он имел в виду, что солнце уже село и наступила дружественная им темнота? Или все их действия должны были строго соответствовать ему одному ведомому графику?

– Ну что ты висишь над этим несчастным виноградом?! – возмутилась фрейлина. – Я уже почти все собрала!

– Выбираю покруглее, – промямлила Изабелла.

– Что – покруглее? – вздохнула Кери.

– Виноград, – совсем сникла подруга.

– Букет играет в этом процессе какую-то сакральную роль? – фрейлина встряхнула оцепеневшую кисть своей принцессы и с трудом извлекла из нее чудесные цветы.

– Кери, я, пожалуй, останусь в спальне, почитаю.

– Даже не думай! Целый день не выходили на улицу.

– Но я, правда, хочу почитать…

Фрейлина приняла боевую стойку и хищно уставилась на подругу:

– Еще пару минут назад все было в порядке.

Изабелла молчала.

– А стоило ему появиться, как тебя, словно, подменили. Что случилось? Я все время была рядом: он просто зашел, подарил цветы и определил наши планы на вечер.

Снова тишина.

– Или это его внешний вид так на тебя подействовал? – внезапно хитро прищурилась Кери. – А? Признавайся.

– Нет, – тут же выпалила подруга.

– Да неужели?

– Ему же надо в конце концов расслабиться. Из-за нас он и так вынужден все время носить маску. А в этой рубашке ему, наверное, свободнее, – моментально нагородила Изабелла.

Керолайн скептически подняла одну бровь, однако пожалела жертву и прекратила допрос.

– Рикардо! – позвала она. – Забирай еду!

Линарес материализовался незамедлительно:

– Что берем?

– Все, – отодвинулась в сторону фрейлина, открывая чарующий вид переполненных подносов.

Молодой человек воодушевленно подставил обе руки и, навьюченный словно караван верблюдов, поспешил на улицу. Зорро уже открыл входную дверь и вышел проверить обстановку, поэтому запах свободы вкупе с ароматами будущего пиршества унесли Рикардо на волю в мгновение ока.

– Бери уже свой виноград, – вздохнула фрейлина. Изабелла протянула руки и, приняв увесистую вазу с десертом, развернулась к выходу. – Стой! – остановила ее Керолайн. – Возьми-ка еще персики и манго. – Блюдо неумолимо начало тянуть вниз, однако Изабелла даже не попыталась возразить. Спорить с фрейлиной относительно объемов и вида пищи было априори невозможно, а, учитывая, что она находилась на своей территории – ибо любая кухня любого дома сразу же становилась ее территорией, – эта затея вполне могла быть чревата последствиями.

Итак, почти сгибаясь под тяжестью своей ноши, Изабелла была милостиво отпущена на улицу. Девушка собралась с силами и, откинув легким взмахом головы рассыпавшиеся по плечам длинные волосы, повернулась к двери. Огненно-красная шелковая рубашка сразу же остановила ее взгляд и дыхание…

– Как хорошо, что Вы пришли! – донеслось сзади. – Сейчас я приготовлю еще подносы, их тоже надо будет отнести. – Керолайн загрохотала посудой и дверцами шкафов.

– Боюсь, Рикардо по возвращении домой не влезет ни в одни свои штаны, – усмехнулся Зорро.

– Это просто легкий ужин, – отмахнулась Керолайн.

Изабелла, чуть дыша, сделала небольшой шаг в сторону, чтобы обойти неожиданную преграду, как вдруг почувствовала, что ее руки освободились от тяжести фруктовой вазы, а сама она потеряла ощущение земли под ногами и оказалась в воздухе.

– Я сейчас вернусь. Оставь на столе все, что нужно будет забрать, – произнес молодой человек в сторону фрейлины и вышел из кухни.

У Изабеллы потемнело перед глазами. Она почувствовала его тело – такое сильное, такое горячее… Зорро легко обхватил ее за бедра и прижал к себе, кажется, даже не ощутив ее веса, хотя держал ее на одной руке. В его второй руке девушка сквозь мельтешащие в воздухе серые точки увидела свою вазу с фруктами.

Они вышли из каменных стен и оказались перед чудесным зеркально-ровным озером, окруженным изумрудной зеленью листвы засыпающих деревьев и кустарников.

Она не сразу поняла, что обняла его за плечо – это получилось инстинктивно, как у детей, которых берут в крепкие, но осторожные объятия. А когда поняла, уже не смогла убрать рук… Она хотела, но ей некуда было их деть: в любом положении они бы неминуемо касались его тела. К тому же сквозь сотрясающееся сознание у нее металась мысль о том, что, опираясь на его плечо, она перекладывала туда часть своего веса с его руки. Хотя, судя по всему, Зорро все равно этого не чувствовал.

О, сколько силы было в его теле! Сколько огня, сколько власти, сколько непреклонной воли. Изабелла сейчас со всей ясностью осознавала трепет в душах его врагов. И в своей тоже.

– Кому пришла в голову идея обучать Керолайн испанскому? – почувствовала она его голос у себя в груди.

Девушка судорожно выдохнула и еще сильнее обвила одной ногой другую.

– Я предложила – Кери была не против, – прошептала она.

– Очень хорошая мысль. Уча ее, ты будешь учиться сама.

Ее снова ударило, словно молнией.

Ничье одобрение никогда в жизни еще не имело для такого значения. Ее всегда хвалили педагоги за успехи в науках, в литературе, в музыке. Учеба давалась ей очень легко, она всегда все быстро схватывала и усваивала, поэтому похвалы учителей скоро стали неотъемлемой частью ее обучения, и она перестала обращать на них внимание. И вдруг эти несколько слов, произнесенных низким сильным голосом, от которых становилось нечем дышать.

– Десерт! – послышалось радостное восклицание Линареса.

– Это для разминки, – передал ему вазу Зорро.

– Даже так? – поднял бровь Рикардо. – А основная часть?

Изабелла почувствовала легкую встряску.

– Вот моя, – произнес Зорро, демонстрируя в легком броске сжавшийся на его плече кулек.

– А моя где? – разочарованно протянул Линарес.

– На кухне. Сейчас выйдет.

Девушка поняла, что оказалась на земле, только когда сквозь плотный туман увидела Зорро, удаляющегося в сторону дома за следующей партией провизии.

Моя?.. Что значит "моя"? Почему он показал ее Рикардо и сказал "моя"?

Изабелла покачнулась в сторону и тут же почувствовала на плече руку брата.

– Надо сказать, чтобы Зорро разрешил тебе чаще выходить на воздух, иначе однажды ты совсем упадешь, – услышала она. – В доме, конечно, просторно и не жарко, но все же это четыре стены. Садись пока, подыши, а то так и будем носить тебя на руках.

Девушка в очередной раз почувствовала себя в воздухе и через мгновение очутилась на каком-то мягком покрывале.

– Пойду – помогу, – удаляясь, сообщил Рикардо.

О, если бы он только знал истинную причину ее падения…

"Моя", – билось у нее в сознании, в теле и в крови.

Его? Она – его? Она принадлежит ему?

Внутри все сжалось от страха и необъяснимых ощущений.

Почему он это сказал? Что он имел в виду? Они ведь вообще говорили о фруктах. Как потом получилось так, что она стала – его? От одного его слова она перестала принадлежать самой себе и стала – его.

А ведь Рикардо подумал, что Зорро взял ее на руки, потому что она плохо себя чувствовала. Он же, на самом деле, просто не позволил ей нести тяжелую вазу. Он ограждал ее от всего, даже от таких мелочей…

Девушка вздрогнула: над озером разлился звонкий смех Керолайн. Молодые люди втроем выходили из каменного укрытия, неся на себе оставшиеся подносы, подушки и покрывала.

Подземелье опустело. В главном коридоре раздался вздох облегчения, и чья-то тень, приведя в движение потайной механизм, скрылась за каменной дверью.

***

Небольшая компания расположилась под кроной широкого дерева, лакомясь после восхитительного ужина свежайшими фруктами. Девушки никогда еще не встречали такого удобства на природе. Они сидели словно в какой-нибудь шикарной гостиной, только вокруг росла трава, дул легкий прохладный ветер и шелестела ночная листва.

Из каменного дома вынесли около десятка дорогих плотных покрывал и расположили их на земле в несколько рядов, образовав таким образом широкую мягкую кровать. Кроме того, обустроенное пространство было сплошь усыпано подушками всевозможных размеров и даже из них одних уже можно было сложить целый диван. В довершении, на случай непредвиденного похолодания, девушкам были предоставлены теплые одеяла, которые тут же были взяты в оборот и превращены в подобие спинок от кресел.

Керолайн уже успела по секрету шепнуть Изабелле о том, что все эти вещи были вынесены из той самой единственной закрытой двери. Следовательно, предположения Изабеллы оправдались, и последняя необследованная комната являлась хозяйственным помещением, скрывающим, впрочем, в себе отнюдь не дешевые и простые предметы повседневного обихода.

Девушкам было очень весело. Молодые люди постоянно перешучивались и поддевали друг друга, хотя и с самым серьезным видом, но Изабелле и Керолайн было от этого еще смешнее, поэтому к концу ужина они уже не могли спокойно дышать без того, чтобы не схватиться за немилосердно болевшие животы.

Откровенно, Изабелла удивилась тому, как быстро нашли общий язык Зорро и Рикардо. Между ними почти физически ощущалось крепкое мужское взаимоуважение и поддержка. Они понимали друг друга с полуслова, у них было одинаково тонкое чувство юмора и схожие интересы, что, несомненно, проистекало из примерной общности их возраста и, по-видимому, происхождения. Ведь высокий род хозяина Подземелья был очевиден…

– Как здесь здорово, – светясь счастливой улыбкой, тихо призналась Керолайн подруге.

Изабелла улыбнулась в ответ. Смех снял напряжение и отогнал волнующие ее мысли, освободив место для атмосферы умиротворения и безопасности, которые витали над этим озером.

Взаимное доверие, сначала осторожное, но теперь безостановочно растущее с каждым днем, было сейчас, пожалуй, наиболее верным словом, которое могло объяснить уют и спокойствие, ощущаемое ими всеми в присутствии друг друга. По крайней мере Изабелла могла с уверенностью сказать это относительно себя, Кери и Рикардо. Мысли и чувства Зорро оставались для нее закрытой книгой.

Конечно, необходимо было брать в расчет тот факт, что Рикардо являлся родным братом Изабеллы. Но ведь они обрели друг друга лишь несколько дней назад и пока их отношения еще были скорее дружескими, чем кровными. И все же Изабелла была абсолютно уверена, что, не окажись они по иронии судьбы самыми близкими родственниками, она все равно нашла бы в нем поддержку и защиту. То же касалось и взаимоотношений Зорро и Керолайн. Их нельзя было назвать похожими на братские, однако покровительство, которое молодой человек оказывал Керолайн, было совершенно не связано с тем, что она являлась подругой Изабеллы и предметом обожания Линареса.

– Я вот, что думаю, – прищурилась фрейлина и выжидающе воззрилась на Изабеллу.

– Что?

– Как думаешь, его красная рубашка – это намек?

– Чья рубашка?

– Зорро.

– И что за намек?

– Что пора сменить одежду?

– Кому?

– Тебе.

– Мне?!

– Да.

– В смысле?

– Этот цвет тебе ничего не напоминает?

– Нет, – повела плечом Изабелла.

– А если подумать?

В воздух тут же взмыла подушка и через мгновение опустилась на голову несносной подруге.

– Даже не начинай! – прошипела Изабелла.

– Эй! – возник Рикардо. – Вы не объяснили нам правила игры.

– Это не игра, – Изабелла угрожающе взяла в руки очередной снаряд.

– Я просто предложила ей переодеться, – давясь от смеха, поспешила ретироваться Кери.

– Во что, если не секрет?

– Уже не секрет, – фыркнула фрейлина.

Рикардо захохотал следом:

– Феерическое будет зрелище.

Изабелла остолбенела.

Откуда он мог знать? Неужели эта вредная служанка умудрилась ему рассказать о той выходке Зорро? Но когда?

– Принести? – повалилась на покрывало Керолайн, успев однако отползти под прикрытие своего защитника.

Изабелла, схватив по две подушки в каждую руку, бросилась за спину брата. Так вот, над чем они смеялись, когда выходили из дома! Ведь другой возможности у Керолайн не было. И эта невыносимая девчонка моментально ею воспользовалась!

Кери с визгом шмыгнула в сторону Зорро, пока Рикардо, трясясь от душивших его красочных сцен, пытался удержать разбушевавшуюся сестру. Изабелла метко бросила маленькую диванную подушечку в цель и попала фрейлине в затылок. Кери пискнула и пробралась Зорро за спину. Рикардо тем временем попытался отодвинуть в сторону многострадальную вазу с фруктами, чтобы случайно не повредить ее завязавшимся сражением, и выпустил Изабеллу из крепких братских объятий. Последняя сразу воспользовалась его упущением и в кошачьем броске почти схватила свою верещащую в притворном ужасе жертву, если бы в тот же самый момент не оказалась крепко обхваченной и прижатой сильными руками к телу Зорро.

– Не горячись, детка, а то действительно придется переодеваться. Ночь слишком жаркая.

Рикардо и Керолайн упали на покрывала, сотрясаясь в беззвучных конвульсиях.

Изабелла, дрожа одновременно от страха и негодования, замерла на месте.

– Все же придется принести, – простонала фрейлина.

Подруга метнула в нее уничтожающий взгляд.

– Предлагаю прогуляться, – раздался сзади чуть хриплый от смеха голос Рикардо.

– Согласна, – выдохнула Кери.

Зорро все еще держал Изабеллу одной рукой у своего плеча. Вторая его рука была занята бокалом вина.

– Я тоже, – поспешила поддержать идею Изабелла, видя в ней единственное на данный момент спасение.

– Тогда давайте играть в прятки! – восторженно воскликнула Керолайн.

– Я – за, – тут же откликнулся Рикардо и довольно резво для человека, уничтожившего почти половину приготовленного ужина, вскочил с покрывала. – Мы прячемся первые.

– Вы? – запнулась Изабелла.

– Тебе же еще переодеться надо, а мы и так готовы, – бросила фрейлина, молниеносно перебравшись за спину Линареса.

Изабелла дернулась вслед за в конец отбившейся от рук служанкой, но тут же почувствовала на себе стальные оковы.

– У вас есть минута, – обжег ее спину голос молодого человека.

– Не подсматривайте! – бросила через плечо фрейлина, и они с Рикардо моментально исчезли за деревьями.

Изабелла ничего не успела понять, как оказалась наедине с Зорро.

Он подождал, пока стихнет шорох передвижения их оппонентов по игре, и освободил жертву. Девушка отползла на безопасное расстояние, поспешно вцепилась в подушку и наигранно расслабленно занялась разглаживанием покрывала вокруг себя.

"Как же глупо ему все это должно казаться", – отчаянно сжала она кулачки.

Рикардо и Керолайн вели себя словно дети, а ему теперь придется за ними бегать. Они не могли даже вообразить себе масштабов его деятельности, а из-за их прихотей он вынужден был заниматься подобной ерундой…

Хотя, с другой стороны, это играло Изабелле на руку. Она все еще с леденящей душу ясностью помнила вчерашние слова Зорро о "взрослой жизни" и всех вытекающих последствиях. Конечно, молодой человек никогда не сделал бы ей ничего плохого, но она до сих пор балансировала на тончайшей грани между его отношением к ней или как к его подопечной, или как к юной одинокой девушке. И она была вынуждена признать, что тот или иной перевес зависел от ее поведения.

Он дал ей свободу выбора: ее послушание и восприятие его как своего покровителя давало ей гарантированное спокойствие, которое к тому же было закреплено его собственным словом, данным дону Ластиньо. Но стоило ей пошатнуть это равновесие своим своеволием, как она сразу же попадала в его полную и безграничную власть…

Изабелла случайно подняла на него взгляд и окаменела: он сидел ровно напротив нее и пристально смотрел ей в глаза. Девушка готова была поклясться, что он только что читал ее мысли.

Дьявол во плоти.

– Как думаешь, уже можно идти? – произнес он, кажется, даже не раскрыв губ.

– Да, – выпалила Изабелла и попыталась подняться с покрывала, однако в следующий миг с ужасом поняла, что не может пошевелиться.

Молодой человек молча встал со своего места и прислушался. Легкий ночной ветерок, пригнув траву к земле, пробежался по ногам.

– Пойдем искать? – дрожащим голосом произнесла Изабелла.

Зорро медленно повернул к ней голову и, поймав в сети своего взгляда, произнес:

– Тебя что-то пугает?

Ее тело пронзило насквозь.

Она отшатнулась и вдруг сквозь тяжелую серую пелену увидела, как он двинулся в ее сторону.

"Я буду послушной…" – тут же сошло с ума ее сознание. – "Всегда… всегда буду послушной…" – задохнулись ее мысли. – "Буду послушной каждому Вашему слову…" – умоляла она его приближающийся облик, пытаясь отодвинуться хоть на шаг.

Он подошел к ее сотрясающейся фигурке и поднял к себе ее лицо.

– Я не хочу, чтобы они успели хорошо спрятаться, – услышала Изабелла со стороны собственный голос.

– Разве так не будет интереснее? – прозвучало в ответ.

Она сидела у его ног и, трепеща всем своим существом, смотрела на него снизу-вверх.

Ни перед одним мужчиной она еще не преклонялась так низко, ни перед одним не стояла на коленях. Она, принцесса Британии, сейчас готова была броситься к его ногам и просить о прощении! О, она была готова на все, лишь бы не сердить его, лишь бы избежать этого холода в его взгляде. Ведь она только что соврала ему.

Признания в покорности и смирении уже почти зазвенели у нее на губах, как вдруг он неуловимо быстро обхватил ее за талию и поднял на ноги. Девушка пошатнулась в сторону и снова ощутила на своем теле его руку. Она посмотрела перед собой и увидела огненный воротник его рубашки.

Боги… Она едва доставала ему до плеча. Именно сегодня она почему-то поняла это так ясно, как никогда прежде. Туфлей на ней не было: они с Керолайн скинули обувь сразу же, как только очутились на мягких покрывалах, поэтому сейчас она оказалась еще ниже ростом, чем обычно.

Никогда еще она не чувствовала себя такой крохотной. У нее шла кругом голова: он был такой сильный и такой большой. В сравнении с ним она была словно маленькая веточка рядом с гигантским деревом. Какое сопротивление она могла оказать?

О, зачем она ему только что соврала? Надо было просто признаться в своем страхе после его вопроса. Ведь Керолайн говорила вчера об этом. Быть может, он понял бы ее… И это противостояние, вызванное ее собственной глупостью, закончилось бы. Быть может, и сейчас еще не поздно? Если бы только она могла произнести хоть слово…

– Слышишь их? – вдруг донеслось до нее.

Девушка ничего не смогла ответить, пытаясь отдышаться от звука его голоса. Зорро молчал, ожидая ее ответа. Изабелла с трудом покачала головой.

– Они недалеко. Есть предположения?

– Нет, – прошептала Изабелла.

– А если подумать?

– Я не знаю…

– Тогда сосредоточься и слушай.

– Что?

– Все, что происходит вокруг.

Его голос звучал спокойно и уверенно. Изабелла осмелилась поднять взгляд на уровень его груди.

– Здесь ничего не происходит.

– Поэтому ты не можешь сказать, где Рикардо и Керолайн.

– А где они?

– За скалой.

Изабелла распахнула глаза:

– Но они ушли в противоположном направлении.

– А потом Рикардо сделал крюк, и они снова прошли мимо нас в сторону дома.

– Когда?

– Почти сразу.

Девушка почувствовала холод в ногах.

Каким опасным противником он являлся… Как же страшно было осознать себя его врагом. Эти его невероятные знания и навыки никому не оставляли шансов. Он использовал не только свою немыслимую физическую силу, ловкость и умения, но и необъяснимые скрытые возможности, идущие из самой глубины его сути. Он был словно дикий зверь: осторожный, чуткий, связанный с природой невидимыми тонкими нитями. Он чувствовал воздух и землю, улавливал мельчайшие перемены окружения, эмоции, помыслы. Он читал природу, людей, животных, знал их реакцию, мог предсказать их поведение.

Его противники были обречены.

– В сложившейся ситуации тебе следует кое-чему научиться, – произнес молодой человек, все еще держа девушку своим взглядом. – Хотя бы слушать.

Где-то в глубине сознания у Изабеллы мелькнули воспоминания о недавнем уроке по выживанию.

– Как? – беззвучно прошептала она.

– Закрой глаза.

Изабелла, вся объятая его голосом и силой, прикрыла дрожащие ресницы.

– Что ты слышишь?

Девушка почувствовала, как он медленно наклонил голову к ее плечу.

– Ничего, – пролепетала она, оглушенная суматошным биением собственного сердца.

– Не бойся, – раздался его низкий голос где-то в глубине ее сознания.

Ее правая рука внезапно оказалась согретой его прикосновением. Зорро положил ее невесомые пальцы себе на плечо и едва ощутимо коснулся губами ее шеи.

– Успокойся, – его дыхание обожгло ей плечи.

Он наклонил ее голову к себе и обнял, укрыв на груди.

– И послушай.

Изабелла, растворяясь в тепле и ласке, спряталась в его объятиях и глубоко вздохнула. Она услышала, как колыхнулись от легкого ночного ветра ее волосы. Затем вдруг отчетливо услышала спокойные удары его сердца. Первый раз в жизни она слышала ритм его существования. Она чувствовала его дыхание, жар его тела, непостижимые масштабы его силы.

По земле едва уловимо прошелестел опавший листок и пропал. Что-то просвистело в воздухе рядом с ней и тоже исчезло. Затем раздался чей-то голос, такой же спокойный и осторожный, каким было все вокруг:

– Теперь слушай то, что находится рядом с озером.

Сразу зашуршала густая листва, послышался легкий шум качающихся веток и едва уловимое течение воды. Неожиданно громко захлопала крыльями потревоженная птица. И вдруг упорно сопротивляющийся происходящему слух уловил шорох листка, который мгновение назад куда-то исчез.

– Сосредоточься на скале.

Со скрипом качнулась ветка дерева. Издалека донесся протяжный вой вышедшего на охоту ночного зверя. Отчетливо донесся шум каменной крошки и песка, скользящих по молчаливым непреступным скальным стенам…

Вдруг под чьей-то ногой хрустнула ветка, и прямо в лицо рассмеялась Керолайн.

– Кери! – воскликнула Изабелла и открыла глаза.

– Ее здесь нет, – донесся сверху голос Зорро.

Девушка вскинула голову и встретилась с его горящим взором. Внутри все сжалось, как тогда, на берегу океана.

– Я слышала Керолайн. Мне показалось, что она здесь, – чуть дыша, произнесла Изабелла.

– Она все еще прячется, – молодой человек запустил руку ей в волосы и придержал голову.

– Но это, словно, было рядом, – прошептала девушка, пытаясь отодвинуться назад. Она, как и тогда, уже не видела ничего кроме его зеленых завораживающих глаз.

– Ты быстро учишься.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Чему?

– Всему.

Она закрыла глаза, чувствуя, что теряет землю под ногами.

– Потому что мой учитель – Вы… – прошептала Изабелла, исчезая в его жарких сильных объятиях и плавящем разум дыхании у себя на губах.

Ей показалось, что время остановилось и все вокруг замерло, не издавая ни звука. Было страшно. Очень страшно от неумолимо растущего ощущения потери собственной принадлежности, от осознания того, что рядом больше никого не было, от неизвестности, которую таила в себе каждая последующая секунда, от собственной неопытности и его выверенных действий.

Долгий жаркий поцелуй обжигал ее губы. Изабелла перестала что-либо понимать, лишь из глубины сознания продолжая чувствовать его движения.

Он осторожно коснулся ее левой руки и положил себе на второе плечо. Ее обожгло с ног до головы: он учил ее даже этому. Учил поцелую.

Она таяла в его руках, словно первая утренняя снежинка, рассыпаясь мириадами дрожащих капель и обрываясь вниз с высоты его объятий. Он прижимал ее к себе так сильно, что она почти слилась с ним в одно целое, всем телом чувствуя каждый изгиб его великолепной атлетической фигуры. Она задыхалась от переполнявших ее ощущений, сходила с ума от безысходности, от будоражившего ее смутного желания быть еще ближе. Ей так хотелось самой обнять его, коснуться его густых блестящих волос, провести хоть одной рукой по его сильному плечу, спине, но ей не хватало смелости…

И вдруг она в ужасе отпрянула назад, почувствовав его движение у себя во рту. Она не поняла, что произошло и судорожно попыталась вырваться из его рук, но они моментально обездвижили ее тело и голову.

Ее бросало в жар и в холод одновременно, онемевшее самоощущение рассыпалось на тысячи крохотных трепещущих осколков. У нее подкашивались ноги, заходился пульс, дыхание остановилось в момент его касания. От нее ничего не осталось: ни воли, ни гордости, ни самообладания. Она билась в его объятиях, пытаясь освободиться, но тиски были неумолимы. А его внутреннее прикосновение становилось все сильнее, плотнее и глубже.

Он не отпускал ее; значит, ее сопротивление было ошибкой. А оступиться она боялась сейчас больше всего. Снова попасть под его холодный взгляд, лишиться тепла его рук, его объятий. Но она не знала… Совершенно не знала, что значит его движение и как на него ответить.

Изабелла в отчаянии скользнула руками вниз по его груди и, сжавшись в комок, прекратила заведомо напрасное сопротивление. В тот же момент железная хватка ослабилась, и недавно требовательные губы вновь стали мягкими и аккуратными.

Она не знала, сколько времени прошло. И не заметила того момента, когда он оторвался от ее губ и наклонил голову, чтобы осыпать ее шею и плечи десятками или сотнями обжигающих поцелуев.

Сколько чуткости было в его прикосновениях, сколько ласки, сколько нежности. Как они могли сочетаться с его силой, его строгим голосом, его уничтожающим взглядом?

– Рикардо! Изабелла! – донесся издалека чей-то знакомый голос.

Девушка вздрогнула от неожиданности и открыла глаза.

– Зорро! Керолайн!

Неужели она не ослышалась? Изабелла в ошеломлении повернулась в сторону источника звука.

– Где вы? – раздалось совсем рядом.

Послышался глухой звук удара подков о мягкую землю. Сильные руки отпустили вздрагивающую фигурку, и девушка поспешила отдалиться и сделать несколько шагов в сторону просвета между деревьями.

– Мы же не ошиблись? – послышалась озабоченная интонация.

На поляну выехали губернатор и дон Ластиньо. Изабелла от неожиданности замерла на месте.

– Изабелла! – воскликнул дон Ластиньо, останавливая свою лошадь.

– Отец, что вы тут делаете? – донеслось сзади.

Девушка с напряжением во всем теле обернулась: к месту недавнего пикника быстро подходили Рикардо и Керолайн. Дон Ластиньо и дон Алехандро молча переглянулись.

– Что-то случилось? – со странным предчувствием произнесла Изабелла.

Губернатор посмотрел ей за спину – туда, где стоял Зорро, – потом медленно спешился и достал из потайного кармана небольшой конверт.

– Мы привезли письмо, – произнес он. – Из Великобритании.

Глава 5

"Любимая моя доченька, моя маленькая королева. Мне очень многого стоило решиться написать тебе. Я знаю, что был неправ, ибо мне следовало сделать это раньше, но даже у монархов порой не хватает смелости.

Прошло всего несколько часов с того момента, как я проводил тебя в твой далекий и столь непростой путь, а я уже сижу в своем кабинете и пишу тебе эти строки.

Все время твоей подготовки к путешествию я думал, что мне снится странный сон и рано или поздно он прервется, однако, увидев тебя на борту уходящего корабля, я понял, что подобный исход был единственно верным…

Я знаю, что к тому времени, как дойдет мое письмо, ты уже должна быть в Калифорнии на протяжении нескольких дней. И также я знаю, что эти дни должны стать для тебя началом совершенно другой жизни.

Я изорвал, по-моему, сотню листов, пытаясь выразить свои мысли и чувства, и в конечном счете пришел к тому, что мне следует изъясниться со всей прямотой, как бы тяжело это ни было для нас обоих, ведь ты не заслуживаешь ни единой секунды мучений в размышлениях о том, что есть правда, а что – ложь, поэтому я вынужден сообщать тебе столь важные и серьезные вещи в первую же минуту.

Дон Ластиньо – твой настоящий отец. И твоя родина – Калифорния.

Мне страшно даже вообразить, с какими чувствами ты читаешь мои слова, и каждый миг хочется все прекратить, но лишь одно не дает мне сделать этого – ты уже должна была обо всем узнать. Я обещал себе быть по возможности кратким и не давать воли эмоциям и отвлеченным мыслям, поэтому я вынужден продолжать так официально и сухо.

Тринадцать лет назад ты впервые ступила на землю Туманного Альбиона. Твоя мать – сеньора Камелия – непостижимым образом сумела сбежать вместе с тобой от разбойников, несколько месяцев назад совершивших набег на ваше поселение на другом конце света. Я был тогда на прогулке в нижних лесах с сэром Ричардом, когда вдруг увидел между деревьев странные тени. Мы решили выяснить, что это значило, и через пару минут обнаружили тебя в сопровождении пожилой женщины.

Я заинтересовался тем, откуда у одинокой старушки была такая маленькая девочка, и вскоре мы вчетвером уже сидели в ее хижине. Маргарет – так звали ту пожилую женщину – рассказала, что тебя ей передала твоя мать несколько дней назад. Сеньора Камелия была очень взволнована и умоляла ее спрятать тебя. Они не понимали друг друга, поскольку говорили на разных языках, и в их распоряжении были лишь жесты и эмоции, но судьба распорядилась так, что слов в ту минуту им было не нужно. Маргарет схватила тебя и отнесла в дом, а когда вернулась, сеньоры Камелии уже не было. Она убежала подальше от того места, увлекая за собой группу преследователей, которая была послана вам вдогонку. И больше та старушка ее не видела.

Не успела Маргарет закончить ее короткое повествование, как я уже знал, что мне делать. У нас с твоей… теперь уже приемной матерью, королевой Шарлоттой, около четырех лет назад родилась девочка. Мы назвали ее Викторией и никому не хотели сообщать ее имя до тех пор, пока не перевезем во дворец. Но она родилась очень слабой и не дожила даже до твоего возраста, покинув нас за несколько месяцев до этих событий. Все ее детство она провела в деревне, вдалеке от городского шума и суеты, где к ней были приставлены самые лучшие врачи. Тем не менее они в конечном итоге оказались бессильны…

Шарлотта осталась в деревне и за это время ни разу не показывалась при дворе. Она была в таком тяжелом состоянии, что при ней невозможно было даже упоминать о случившемся, поэтому во избежание лишних разговоров, которые каким-либо образом могли достигнуть ее слуха, мы решили некоторое время никому об этом не говорить. Посвященных было всего несколько человек, включая сэра Ричарда.

Мы понимали, что скрывать происшедшее с каждым днем становилось все сложнее, но Шарлотта все еще не могла смириться с утратой. Ей исполнилось сорок три года, и она уже знала, что Виктория была для нее последним ребенком, поэтому она ждала ее больше всех остальных своих детей.

День проходил за днем, но мы ничего не могли изменить. Наше ожидание стало в конце концов похожим на надежду на чудо. И оно пришло. В твоем лице.

У меня не было никаких сомнений: как только я увидел такого прелестного ангелочка, я уже знал, что двор будет от тебя без ума.

Старушка согласилась. Она понимала, что жизнь во дворце даст тебе все: состояние, связи, безопасность, блестящее образование, воспитание и манеры, ведь по тебе было видно, что ты дитя благородного происхождения.

Шарлотта приняла тебя незамедлительно: для нее твое появление стало ответом на все ее молитвы. После чего потребовалось еще полгода, чтобы успокоить тебя после разлуки с твоей родной матерью, обучить тебя английскому языку и занять твою голову учебой до такой степени, чтобы в твоей памяти не оставалось места даже для отголоска воспоминаний. Конечно, ты невыносимо тосковала первое время, но Шарлотта не оставляла тебя ни на секунду и вскоре ты начала привыкать к новой жизни. На все твои вопросы о прошлом нам приходилось говорить, что тебе это приснилось…

Так ты появилась при дворе. Никто не заподозрил обмана, и ты стала полноправным членом королевской семьи.

Шли годы, и нам уже начинало казаться, что та далекая история – наш общий необъяснимый сон, а ты наша родная дочь, и, быть может, мы так и унесли бы эту тайну с собой в могилу, если бы около года назад к нам ночью во дворец не пришел один человек.

Он знал правду.

Это было подобно грому среди ясного неба. В первую минуту мы решили, что он пришел с целью шантажа и собирались все отрицать, тем более что подтвердить его слова никто не мог: врач, который последним лечил Викторию и знал о ее смерти, к тому времени скончался; Маргарет тоже давно покинула этот мир; сэр Ричард всегда был нашей каменной стеной; а ты сама уже ничего не помнила.

Однако он не угрожал и не запугивал. Он не собирался нас шантажировать или использовать эти сведения в личных интересах. Он лишь сказал, что твое место на твоей земле и что нам следовало предпринять все возможное, чтобы тебя вернуть.

Моя девочка, бывают такие моменты в жизни, когда ты понимаешь, что спорить с судьбой дольше невозможно. А твою судьбу в тот миг мы ясно читали в его глазах… Он собирался вернуть тебя, и ничто в этом мире не стало бы преградой на его пути.

Я покривлю душой, если скажу, что за все тринадцать лет твоей жизни с нами у меня никогда не возникало потаенного чувства о том, что рано или поздно твоя прошлая жизнь напомнит нам о себе. Я не знал, как это произойдет, но сама твоя удивительная судьба каждый раз наталкивала меня на такие размышления. Безусловно, я пытался отогнать их подальше и радоваться каждому новому дню, тем более, что время шло, а, как ты знаешь, оно притупляет любые ощущения, но в то мгновение, как я услышал его голос, я понял, что наши жизненные пути, которые сошлись однажды и столько лет шли рядом, скоро снова разойдутся.

Предложение о переговорах с губернатором Калифорнии относительно британского флота также поступило от этого человека, и это было наиболее логичным поводом для твоего путешествия.

Я до сих пор не знаю, следовало ли нам хоть немного подготовить тебя к тому, что ты должна была узнать в Калифорнии, но в тот момент мы сошлись на мысли, что отправлять тебя в такой далекий путь обремененной тысячами догадок, было неправильным. Да и, быть может, сама земля уже с первых шагов начала бы дарить тебе воспоминания.

Поэтому, ничего не подозревая, ты села на корабль.

Я уверен, что твоя семья сразу же узнала тебя, и твоя жизнь на том отдаленном конце света сложится самым лучшим образом.

Знаю, что ты задаешься вопросом о том, что за человек пришел к нам той ночью, откуда он знает тебя и как нашел, однако он взял с нас слово, что мы не раскроем его имени. Лишь благодаря его участию нам удалось совершить все таким образом, что наши действия никому не показались подозрительными.

Сейчас, наверное, ты считаешь его виноватым в том, что твоя жизнь повернулась таким немыслимым образом, но со временем ты поймешь, что он был прав. Поверь мне, дитя мое, это благороднейший человек, и когда придет время, ты узнаешь его имя.

Отныне твоя судьба в твоих собственных руках. Тебе решать, остаться ли в Калифорнии или вернуться обратно, ведь Британия всегда будет твоим домом, что бы ни случилось.

Если ты все же захочешь принять свою забытую жизнь, но думаешь о том, чем мы объясним твое решение остаться в Калифорнии, то тебе следует знать, что в данном случае мы объявим о твоем намерении сочетаться узами брака с кем-нибудь из представителей калифорнийской власти ради укрепления отношений наших государств. Моя принцесса, я знаю, что ты не принимаешь ложь ни в каком виде, но пока британская свита находится в Калифорнии, тебе придется подтверждать эту информацию, ведь ты сама понимаешь, что другого правдоподобного объяснения нам не найти.

Более подробно я написал об этом губернатору Эль Пуэбло и дону Ластиньо. Думаю, они сделают все от них зависящее, чтобы устроить твою судьбу и не вызвать никаких слухов в теперь дружественном им Соединенном Королевстве.

Надеюсь, ты не забудешь твоего престарелого отца и напишешь о своем решении. Я буду непередаваемо счастлив вновь увидеть твой почерк и узнать, как встретила тебя твоя родина.

Спешу также сообщить, что на этом корабле прибыл знакомый тебе с детства сэр Ричард Филл. Он уже так же стар, как и я, но все еще помнит, как мы нашли тебя. Ему ты сможешь рассказать все, что посчитаешь нужным. Ты же знаешь, он никогда не проболтается и ничего не забудет, а вечера, которые мы проведем с ним в разговорах о тебе по его возвращении из Калифорнии, сгладят все мои печали и тревоги.

Прости твою приемную мать за ее холодное отношение к тебе в последние дни перед твоим отъездом. Ты ведь уже, наверное, поняла, что ее болезнь, из-за которой она не смогла присутствовать на дне твоего рождения, была вызвана не чем иным, как вашим грядущим расставанием. Она забрала тебя на целую неделю, пытаясь хотя бы насмотреться на тебя перед разлукой, ведь она ничего не могла сказать… Вы расстались с ней там же, где и обрели друг друга – в загородной резиденции, в той самой деревне. Прости ей ее молчание и нежелание приехать на церемонию прощания. Ты должна ее понять.

Но Высшие Силы не оставляют ее. Сразу после твоего отправления пришло письмо из Франции о том, что твоя старшая сестра – Шарлотта Великобританская – ждет ребенка. Эта новость окрылила мою несчастную супругу, поэтому сейчас ей несравненно легче, и при первой же возможности она направится туда.

Фиона также должна была получить мое письмо. К нашему общему сожалению мы не можем сообщить ей тайну твоего происхождения, и жизнь распорядилась так, что, возможно, вы скоро расстанетесь, поэтому я очень надеюсь, что вы сейчас хорошо проводите время вместе.

Моя маленькая королева, я вынужден на этом закончить свое повествование, зная, что тебе понадобится немалое количество времени, чтобы до конца осознать все мои слова.

И запомни: что бы ни случилось, Британия всегда будет твоим домом, и мы с моей королевой всегда с радостью примем свою доченьку.

С безмерной любовью к тебе и уважением к дону Ластиньо, король Соединенного Королевства Георг III".

Изабелла, не шевелясь, сидела под деревом, откинув голову назад и закрыв глаза.

Это все было сном. Нелепым, странным, неправдоподобным. Скоро она проснется во дворце и расскажет обо всех проделках своей разгулявшейся фантазии Керолайн. Они, конечно, посмеются, нагородят еще какое-нибудь продолжение и весь вечер будут перемигиваться и перешептываться, получая от гувернанток по несколько выговоров в минуту.

Девушка открыла глаза.

Теплая южная ночь, безоблачное звездное небо, идущая на убыль луна, мягкая трава под рукой и шорох листвы. Это не Британия. Это Калифорния.

Тогда, может, не эта земля – плод ее фантазии, а письмо?

Изабелла опустила голову: шуршащие листы бумаги с гербовой королевской печатью и пометкой о высочайшей важности.

Эти два столь несочетаемых в ее сознании явления сейчас невозмутимо сосуществовали в одно время и в одном месте. И, пожалуй, эта несовместимость была в данный момент единственным волнующим ее предметом, как если бы она назубок выучила некую аксиоматическую формулу, а потом вдруг узнала ее опровержение. Что касалось всего остального: Изабелла, как и в первый раз, почти ничего не чувствовала, словно прочитала книгу или услышала чей-то интересный, но далекий от известной ей истины рассказ.

Она помнила, как, не касаясь земли, подошла к дону Алехандро, как, не говоря ни слова, забрала конверт и пришла на это место. Она вообще все отлично помнила, включая ход своих мыслей относительно содержимого письма. Описаний каких-то страшных событий при дворе оно не должно было содержать, в противном случае печальные вести передали бы устами глашатая. Обычным письмом с рассказом о повседневной жизни это тоже быть не могло, иначе зачем было высылать его почти сразу после ее отбытия? Оставалось единственное логичное объяснение: письмо содержало сведения, касающиеся исключительно ее персоны.

Изабелла помнила, как тянула время. Пока она держала это письмо в руках в нераспечатанном виде, все было по-старому: непонятно, странно, на другом конце света и похоже на вымысел. Но все же ее сознание еще полностью принадлежало Британии. А теперь одно движение руки должно было вырвать ее оттуда, безвозвратно превратив безумный сон в невероятную реальность.

Она долго сидела на земле и смотрела на печать. Руки не слушались, словно принадлежали не ей. Она откладывала письмо, снова брала его тонкими пальцами и снова убирала в сторону…

Неужели это письмо подтвердит все его слова? Все, что он говорил ей. Ведь он первым пошатнул ее жизнь. Хотя он же первым и протянул ей в этот момент свою сильную руку. Неужели он во всем был прав?

Девушка, не глядя, нашла конверт и сломала гербовую печать. Перед глазами замаячили ровные мелкие строки, выведенные родным и далеким почерком…

Послышались негромкие спокойные шаги, остановившиеся в нескольких метрах от нее. Изабелла сложила листы бумаги и, закрыв глаза, откинула голову.

Значит, все, что он сказал ей, правда. И та жемчужина ей не приснилась. И "Клуб", и цветы, и записка. И этот каменный дом, и озеро. Все это не сон. А самая ее главная действительность стоит сейчас в нескольких шагах. Или уже ближе. Или уже не стоит, а обнимает ее… Руки обожглись от жара его плеч. Она сидела у него на коленях, спрятав лицо на его груди и вцепившись в шелковую ткань рукавов его рубашки. Перед глазами расплывалось черно-красное пятно.

Изабелла не поняла, как почти неслышным шепотом и совершенно по-детски спросила, что ей делать. Она почувствовала движение своих губ, увидела, как легко колыхнулась ткань его одежды от ее дыхания, но все равно не осознала, что произнесла эти слова вслух.

Она никогда и никого не просила о том, чтобы ей подсказали ответ на сложную задачу. Королевской дочери не к лицу было показывать неуверенность и неспособность самостоятельно решить сложившиеся проблемы.

А сейчас она так наивно задала этот вопрос…

– Из любой ситуации есть выход, – услышала она будоражащий ее спокойствие низкий бархатный голос.

Изабелла направила невидящий взгляд в сторону сложенных листов бумаги, оставленных ею на траве, и интуитивно направила к ним руку. Ее единственный выход из любой ситуации был сейчас рядом с ней. Поэтому она протянула Зорро королевское письмо, словно передав вместе с ним весь непомерный груз его содержимого, и еще сильнее уткнулась в надежное плечо. Сейчас хотя бы несколько минут, пока он читает, можно было ни о чем не думать. Ведь если он рядом, ничего плохого произойти не может. Она глубоко вздохнула и затихла у него на руках.

Молодой человек быстро пробежал глазами сакральные строки и убрал письмо в конверт.

– Реши, чего ты хочешь, – произнес он.

– Не знаю… – прошептала Изабелла, едва уловимо качнув головой.

– Тогда подумай о том, что ждет тебя по возвращении в Британию.

Чужая судьба, чужая семья, жизнь, наполненная ложью. Ведь теперь, зная правду, она будет вынуждена существовать в нескончаемом обмане и сама же его ежеминутно подтверждать. Девушка вжалась молодому человеку в грудь:

– А здесь?

Она почувствовала прикосновение к своему лицу и подняла голову вслед за его рукой.

– Здесь твой дом.

Изабелла не знала, сколько времени провела, утопая в бесконечной бездне его взора и сотню раз прослушав в своей голове его спокойный голос, так уверенно произнесший три судьбоносных слова.

– Далее тебе следует написать письмо королю Георгу, – все тот же голос вырвал ее из состояния странного оцепенения. – Почти всю сознательную жизнь ты провела рядом с ним, и, что бы ни случилось дальше, для тебя он был самым настоящим отцом. То же относится и к королеве.

– А что писать?

Изабелла, не дыша, замерла на месте, приросши взглядом к безукоризненно очерченным губам, из которых сейчас исходил четкий план всех ее последующих действий.

– Все, что хочешь, кроме того, что могло бы разволновать любого близкого тебе человека.

– Может, потом? – прошептала Изабелла.

– Об этом не может быть и речи.

Девушка тут же свернулась в трепещущий комок.

– Я не знаю, что писать, – пролепетала она.

– Что угодно. Как ты добралась до Калифорнии, как тебя здесь встретили, как ты поселилась в крепости, как вы с Керолайн проводите время, что ты здесь увидела. Исключи все плохое, что с тобой произошло.

– О Вас тоже написать?

– Если ты считаешь это положительной стороной твоего пребывания здесь, можешь написать и обо мне, – усмехнулся молодой человек.

Изабелла еще сильнее сцепила и без того напряженные пальцы:

– Если бы не Вы, меня бы уже не было.

Она увидела его улыбку и почувствовала, как он накрыл своей рукой ее сжатые кулачки.

– Относительно встречи с твоей семьей можешь написать, что, когда к тебе подошел твой брат, ты его вспомнила, – предложил Зорро. – Этот момент нужно тщательно обдумать и согласовать с доном Алехандро и доном Ластиньо, потому что они также направят письма британскому монарху и ни одно из них не должно нести в себе разногласие с остальными.

Девушка едва уловимо кивнула.

– Чем раньше ты соберешься с мыслями и напишешь, тем лучше.

– До отбытия корабля еще много времени.

– Если ты напишешь письмо сегодня, оно будет отправлено сегодня.

– Но корабль прибыл совсем недавно и простоит здесь не меньше двух недель, – в недоумении подняла голову Изабелла.

– Эти послания слишком важны, чтобы отправлять их столь ненадежным путем.

– Но другого ведь нет, – изумилась девушка.

– Скажи мне, когда письмо будет написано.

– И что?

– Ты меня слушаешь?

– Да.

– Ты понимаешь, что тебе надо сделать?

– Да, но…

– Делай.

Изабелла немного отстранилась в сторону и воззрилась на собеседника:

– Для этого ведь нужен корабль.

– Для многих вещей нужен корабль.

– И он у Вас есть, – прошептала Изабелла.

Она не задавала вопроса, это было утверждение.

– Кроме того, тебе следует встретиться с сэром Ричардом. Верных и близких людей нельзя оставлять в стороне. Подумай, когда ты будешь готова его увидеть.

Девушка безмолвно кивнула.

– Однако для начала я бы посоветовал тебе заняться письмом.

Изабелла снова наклонила голову.

– Осталось что-то нерешенное?

– Подозреваю, что в Великобритании письмо также самостоятельно найдет своего адресата? – Изабелла не смогла сдержать странный смешок, вырвавшийся из скованной холодом груди.

– Это детали, о которых тебе не нужно думать.

– Значит, у Вас есть не только корабль, но и люди в Великобритании, которые доставят письмо…

– Тебе следует отдохнуть.

– Это так? – девушка подняла голову.

Строгий взгляд зеленых глаз не позволил ей повторить свой вопрос.

– Сейчас тебе лучше лечь спать, а завтра нужно собраться с мыслями и написать письмо. Если ты не против того варианта о встрече с семьей, я передам его губернатору и твоему отцу. Они возьмут его за основу своих посланий королю Георгу.

Изабелла смотрела в его глаза и снова чувствовала, как ее оплетают прочные невидимые нити. Вся ее жизнь была в его руках, вся ее судьба. И она ничего не могла с этим сделать.

– Я все поняла, – тихо произнесла она.

Молодой человек больше ничего не сказал. Вместо этого он легко поднялся, подхватил девушку на руки и направился в сторону дома, обойдя озеро с противоположной стороны так, чтобы они ни с кем не встретились по дороге. Изабелла в изнеможении прислонила голову к его плечу: он подумал и об этом – угадал, что она была не в состоянии с кем-либо говорить или даже находиться рядом, ибо столкновение двух ее жизней сейчас могло оставить серьезный след в ее расшатанном сознании.

Она не заметила, как Зорро открыл каменную дверь, как они прошли по коридору и как вошли в ее комнату. Там царил мягкий полумрак, было тепло, уютно и безопасно.

Молодой человек осторожно опустил ее на пол и подвел к кровати.

– Отдыхай, детка, – донеслось до ее слуха.

Изабелла кивнула и онемевшими руками откинула покрывало. Дверь в комнату неслышно закрылась, лишь коротко колыхнулось пламя свечей в изящных арках.

Девушка безотчетно сняла с себя амазонку, повесила ее на ручку кресла и переоделась в ночной костюм. Зорро прав: ей нужно отдохнуть.

Невесомая подушка приняла ее уставшую голову, нежный шелк одеяла опустился на спину и плечи.

Ей ни о чем не нужно думать. Просто отдохнуть. А завтра будет понятно, что делать дальше. Ведь он не оставит ее, не бросит, не отвернется. Ее покровитель, ее спасение, ее герой… Зорро.

***

– Шарлотта, что может быть в этом письме? – ходила из одного угла своей комнаты в другой Фиона. – Почему нужно было писать его через неделю после нашего отъезда? Неужели это нельзя было сказать раньше?

– Да, очень странно. Его передали в руки советникам, а потом о нем каким-то образом сразу узнал губернатор.

– Такое ощущение, что он знал об этом письме еще до прибытия корабля, иначе как тогда объяснить его незамедлительное появление в крепости?

– Но как такое возможно?

– Не понимаю. Ничего не понимаю… Я только узнала о том, что в порт прибыл корабль из Британии, и мне еще не передали письмо, которое предназначалось для меня, как письмо, которое предназначалось Изабелле, уже было в руках у губернатора. Что происходит?

– Если бы случилось что-то важное при дворе, нам объявили бы об этом.

– Но этого не сделали. Значит, это все из-за письма Изабеллы? Но почему? Почему нужно было высылать целый корабль? Неужели нельзя было дождаться возвращения домой?

– Ума не приложу.

– Мы не знаем чего-то очень важного, и даже Монте не может раздобыть никакой информации.

– Надо признать, дом губернатора стал непреодолимой стеной.

– Они были бы повержены, если бы не он. Он их главная сила.

– Успокойся, моя госпожа.

– Но это так. Его невозможно обойти, невозможно обмануть. Монте ни черта не может ему противопоставить! Как такое вообще могло получиться? Я могу понять участие дома губернатора в судьбе Изабеллы – это их прямая обязанность, – но он!

– Вероятно, он преследует свои интересы.

– Как она смогла переманить его на свою сторону?! – Принцесса резко выпрямилась и со всей силы стукнула кулаком по прикроватному столику. – Он спасает ее, уводит куда-то на несколько ночей, а сейчас они исчезают вчетвером! Куда? Шарлотта, ты понимаешь, что им некуда было спрятаться? Монте нашел бы их под землей, но он каждый день приходит с пустыми руками. А что это значит? Что это Зорро спрятал их! Они живут вместе, понимаешь?! Спят рядом! Где-то в одном доме!

– Нам необходимо сохранять спокойствие.

– Она смогла чем-то завлечь его! Чем?!

– Моя госпожа, лучше подумать обо всем с холодной головой.

– Да-да, ты права, – Фиона провела вздрагивающей рукой по бледному лбу. – Надо успокоиться… И подумать, как отвадить его от сестры.

– Ваше Высочество!

– Ты хоть представляешь, как быстро все закончится, если он будет с нами? Ему никто не может противостоять, никто не может выступить против него. Его боятся все. Даже губернатор. Следишь за мыслью?

– Боюсь, что да.

– Ведь он великолепен… – сдавленно произнесла принцесса.

– Не слишком ли много места он стал занимать во всех планах?

– Эталон мужской красоты…

– Ваше Высочество.

– Сколько в нем силы…

– Мне кажется…

– А его взгляд! О, Шарлотта, ты видела его глаза? Сколько страсти, сколько опыта!

– Думаю, мне лучше удалиться.

– В его объятиях можно умереть. Умереть, Шарлотта…

– Спокойной ночи, моя госпожа.

– О, я бы все отдала ему. Все, что у меня есть. Все, что он захотел бы, понимаешь?

Ответом послужил звук закрывшейся двери.

– Я бы отдала ему душу, если бы он приказал…

***

Кто он? Кто он такой? Есть ли что-то неподвластное ему в этом мире? Сколько у него людей? Сколько связей? Сколько средств?

Изабелла металась в кровати словно в лихорадке.

Она слышала, что через полчаса после того, как Зорро принес ее в дом, в соседнюю комнату почти бесшумно зашла Керолайн, постояла несколько минут около смежной двери и с непроизвольно вырвавшимся из взволнованной груди вздохом покинула помещение.

Но у Изабеллы не было сил даже посмотреть в ту сторону…

Чем он занимается? То, что они успели увидеть, уже казалось невероятным. А сейчас выяснялось, что это было лишь частью его возможностей.

Корабль? Связи в Британии? Или во всей Европе? Прямой выход на правителя Соединенного королевства? Как? Как ему это удавалось?

Девушка перевернулась на спину и приросла невидящим взором к затемненному потолку.

Он сказал тогда: "Пора". Посмотрел на часы в ответ на их вопрос и произнес: "Пора". Еще тогда она задумалась над этим словом, но не могла найти подходящего объяснения. Сейчас же с холодящей очевидностью все стало на свои места.

Зорро знал, что в скором времени после выхода на прогулку приедет губернатор и ее отец. Уже это одно ставило ее в тупик: ведь он появился почти за два часа до их визита. Никаким мыслимым способом он не мог увидеть дона Алехандро и дона Ластиньо выезжающими из гасиенды – в противном случае все трое приехали бы практически одновременно.

Изабелла рывком легла на бок.

Даже если прибегнуть к дотошным вычислениям и взять в расчет скорость лошади молодого человека, а также его осведомленность обо всех коротких путях, связывающих Эль Пуэбло и место их нахождения, все равно получалось, что он мог обогнать губернатора не больше, чем на двадцать-тридцать минут. Но никак не на два часа. Поэтому далее вступал в силу единственный вариант объяснения случившегося: Зорро знал, что у дона Алехандро будет причина для того, чтобы приехать. А это значило, что он был в курсе о скором прибытия корабля, о котором не знал никто в Эль Пуэбло. Ни даже британский двор, ни Фиона, ни советники.

Конечно, можно было предположить, что молодой человек был осведомлен о приближении постороннего судна, ведь с его связями, которые, по-видимому, охватывали весь полуостров и прибрежные воды, это было нетрудно. Он все узнавал первым. За день, а, может, и за несколько дней до того или иного события. Но письмо… Как он мог узнать о письме? Ведь в конце концов все вышеизложенные выводы вели к неопровержимому факту о том, что он знал о его существовании.

У Изабеллы нещадно кружилась голова, и ей казалось, что она вот-вот упадет, хотя в тот момент она лежала на кровати без единого движения.

Хорошо, пусть каким-нибудь собственным методом исключения, он мог об этом догадаться. Но оставался еще один, пожалуй, главный вопрос: как такой богатый корабль, коим обладал британский флот, мог беспрепятственно миновать всю Атлантику без военного сопровождения? Один! За столько недель плавания совершенно одинокому и беззащитному судну ни разу не встретить на пути пиратов было почти столь же невероятно, как солнцу взойти на ночном небе или реке повернуть течение вспять.

Но ведь он пришел. И с каким содержанием! Да если бы кто-нибудь перехватил это письмо…

Девушка почувствовала, что ей не хватает воздуха, и снова перевернулась на спину.

Но ведь все получилось. Все. Словно по чьему-то тщательно разработанному плану. Все двигалось в своем порядке, в своей очереди, без сбоев, без отклонений.

Складывалась устрашающая по непостижимости картина: Зорро знал, что Георг III напишет письмо; знал, что оно будет отправлено примерно через неделю после отбытия британского двора в Калифорнию; знал, что корабль пройдет свой путь беспрепятственно и поэтому знал точный день его прибытия. Он рассчитал время, которое нужно было губернатору и дону Ластиньо, чтобы получить письмо от сэра Ричарда – ведь именно он, по всей видимости, был связующим звеном между монархом и домом губернатора, – и за это время занялся подготовкой своей протеже к тому, что ее ждало по прочтению письма. Он все просчитал.

В груди все болезненно сжалось. Его руки, его поцелуи, жаркие объятия – все это было направлено лишь на то, чтобы отвлечь ее от невероятного содержимого письма, которое везли ее отец и крестный…

Хотя он раскинул свои сети много ранее. Когда сказал "моя". И она сразу же сделала в них первый шаг.

С какой легкостью он переносил ее в совершенно другое время и место! Он выкрадывал ее сознание из этого мира, сосредоточивая все ее мысли на собственных ощущениях. И хотя она понимала, что все это он делал исключительно для ее блага, что-то сильное и горькое постоянно перехватывало дыхание.

Ведь сегодня он довел ее до исступления, до потери самой себя. Он почти свел ее с ума. Она называла его своим учителем, умирала в его руках. А на деле являлась лишь еще одной в его бесконечном списке мужских побед…

Девушка с головой спряталась под одеяло и свернулась в маленький калачик.

О чем она думала? О чем она – хоть и бывшая, но королевская дочь – думала?

Она не обнаружила в своей голове ни единой мысли, и все, на что оказалась способна, это в очередной раз, уже словно само собой разумеющееся, взвалить все свои заботы на его плечи. К ощущению полной разбитости в довершение прибавилось чувство невероятного отвращения. Более мерзко она, кажется, никогда еще себя не чувствовала. Превратиться в такое безмозглое создание после его объятий и поцелуев. Даже половая тряпка была более собранной, чем она. Насколько можно было ничего не соображать, чтобы читать письмо, способное устроить политический переворот, и ничего при этом не чувствовать?

А потом она еще и дала прочитать это письмо ему.

Изабелла в изнеможении свесилась с края кровати.

Это было сродни раскрытию государственной тайны. Получи она сходное известие в Великобритании, она должна была бы уничтожить его незамедлительно. А она вместо этого как ребенок протянула молодому человеку источник своих бед… И он разрешил все ее проблемы, терпеливо объяснив дальнейшие действия. И даже после этого не оставил ее. Снова взял на руки и донес до кровати. И ушел лишь тогда, когда убедился, что она была в состоянии сама лечь в постель.

Но она знала, что в тот момент, пока она отдыхала в своей комнате, молодой человек находился в обществе ее отца и крестного, разрабатывая все их совместные последующие шаги.

"Если бы не он…" – с этой фразы начиналась каждая ее последующая мысль.

– Изабелла, – раздался тихий шепот прямо у нее над головой.

Девушка резко дернулась в сторону и увидела бледное лицо подруги.

– Что? – услышала Изабелла собственный осипший голос.

– Ты не спишь?

– Нет.

Кери осторожно села на краешек кровати:

– Дон Алехандро и дон Ластиньо уехали. Мы тоже вернулись домой.

– Понятно.

В нависшей над комнатой тишине раздалось мягкое потрескивание свечей.

– Что-нибудь хочешь?

– Нет.

Снова тишина.

– Ты поспала?

– Не знаю.

– Зорро передал нам примерное содержание письма.

– Ясно.

– Кстати, куда ты его положила?

– Что?

– Письмо.

Изабелла в недоумении приподнялась над подушкой и беспомощно осмотрелась по сторонам.

– Кажется, он забрал его…

– С ума сойти! Ты что, забыла письмо?!

Изабелла ничего не ответила и, медленно вернувшись на свое место, спрятала голову.

Он, как всегда, обо всем подумал…

– Остался очень вкусный виноград, будешь? – попыталась сменить тему фрейлина.

Изабелла отрицательно мотнула головой под одеялом. Керолайн напряженно сжала пальцы.

– Будешь спать?

Под одеялом снова что-то шелохнулось.

– Ну, раз ты не хочешь услышать кое-что интересное, я тоже пойду спать, – медленно поднялась с кровати фрейлина, гипнотизируя замершее одеяло. – Мне просто Рикардо рассказал историю появления Зорро, пока мы от вас прятались, но здоровый сон важнее.

Над комнатой повисла гнетущая тишина.

– Завтрашний день вроде бы обещает быть спокойным, поэтому можно не вставать рано и как следует выспаться, – наигранно зевнула Кери, направляясь в сторону своей комнаты.

За спиной послышалось подозрительное шевеление.

– Спокойной ночи, – бросила фрейлина через плечо и переступила порог спальни.

– Не думай, что я на это куплюсь, – донеслось из под одеяла.

– Что?

– Можно подумать, ты хочешь спать.

– Я – нет, но ты так утомилась…

– Ничего я не утомилась.

– Ты же хотела спать.

– Перехотела.

– Тебе принести книжку?

– Кери!

– Виноград?

– Это не смешно!

– Тогда не знаю, чем тебя развлечь.

– Выкладывай.

– Ой, мы так хорошо провели с Рикардо время, пока вы нас искали! – тут же защебетала подруга.

– Керолайн!

– Ну что?

– Что рассказал тебе о нем Рикардо?

– О ком? – наивно захлопала ресницами несносная служанка.

Изабелла глубоко вздохнула и, обжегши губы, выдавила:

– О Зорро.

– Ах, об этой истории?

Угрожающее молчание.

– Ну ладно, слушай, – как ни в чем не бывало, запрыгнула в ворох подушек Кери, обустроила там удобное место и начала вещать. – Это случилось три года назад. 13 ноября в крепости проходил бал-маскарад. Он празднуется ежегодно с самого основания Эль Пуэбло и посвящен, соответственно, его основанию. Праздник не предвещал ничего необычного. И даже после него не все поняли, что произошло. А произошло следующее. В самый разгар празднества среди толпы людей появился какой-то новый гость. Это был невероятно красивый мужчина с тонкими европейскими манерами и завидным чувством юмора. Думаю, тебе не сложно догадаться, кто это был. – Керолайн бросила взгляд в дверной проем, однако оттуда не донеслось ни звука. – Он постоянно находился в самом центре внимания, показывал удивительные вещи и рассказывал последние новости из Европы. Кроме того, он великолепно танцевал и поражал сведущих в науке людей своими глубокими познаниями и неординарными идеями. И хотя он был полностью одет в черное, ни его плащ, ни шляпа, ни маска не вызвали никаких подозрений. Напротив, уже после пары часов пребывания в крепости все присутствующие единогласно присудили ему титул короля бала и признали его маскарадный костюм лучшим из представленных.

Возможно, на этом бы все и закончилось, но когда одному из распалившихся спором оппонентов понадобилось обратиться к загадочному гостю за помощью в разрешении возникнувшего вопроса, он не смог его найти. Все участники бала были невероятно взволнованы, особенно группа дам в карнавальных платьях фей, с которыми он сидел секунду назад. Они готовы были поклясться, что все это время они вели с ним интереснейшую беседу. Однако факт остался фактом. Мужчина в черной маске растворился в воздухе.

Разговоров хватило бы на целый месяц, однако Зорро почти сразу появился вновь. В том же костюме, в котором его видели на балу. По крайней мере, так утверждал Монте.

– Монте?! – раздалось из соседней комнаты.

– Именно. Он был первым человеком, который столкнулся с Зорро вне карнавальной ночи. Угадай, при каких обстоятельствах?

– При каких?! – чуть не задохнулась Изабелла.

– Ты ведь помнишь, что Монте раньше занимал пост губернатора?

– Конечно.

– И, конечно, ты помнишь ту историю, которую тебе рассказал твой отец. О том, что Зорро играл какую-то роль в смене правящего режима.

– Помню… – прошептала Изабелла.

– В общем, Монте сложил свои полномочия сразу же после их первой очной встречи. Никто не знает, как Зорро этого добился, а сам Монте до сих пор хранит полнейшее молчание, но результат был налицо: каким-то невероятным способом Зорро заставил Монте отречься от власти. Памятуя все усилия, которые прилагались ранее, и узнав, что Зорро понадобилась для этого всего одна ночь, люди тут же приписали ему сверхъестественные возможности, с помощью которых он, якобы, и добился своей цели. Хотя, должна признать, не все здесь выдумка. Какие-то способности у него определенно есть… – протянула Керолайн.

– А дальше-то что было? – уже почти стоя на кровати, спросила Изабелла.

– На следующий день, расписав все мыслимые достоинства своего преемника и сославшись на невероятную усталость от правления, Монте торжественно передал полномочия дону Алехандро. Возможно, никто бы ничего и не заподозрил, однако дон Алехандро и Монте находились в очень натянутых отношениях. Поэтому люди начали догадываться, что отречение от власти произошло не по доброй воле. А когда кто-то из охранников крепости ненароком обмолвился, что видел в ту ночь странную тень с плащом, сомнений не осталось.

– Неужели не пошли слухи о том, что Зорро был подослан доном Алехандро?

– Естественно, в начале только об этом и говорили. Но когда население Эль Пуэбло увидело разницу в методах правления, об этом быстро забыли.

Керолайн замолчала. Молчала и Изабелла.

– Ну, вопросов о том, почему Зорро выбрал именно дона Алехандро, нет, – произнесла Изабелла.

– Да, он достойнейший человек, – согласилась подруга.

– Но как он заставил такую личность как Монте безоговорочно выполнить его требования?..

– Не представляю… Но это не все. После всех этих событий Зорро не пропал. Он словно стал невидимым защитником Калифорнии.

– Темным, – буркнула Изабелла.

– Всегда появлялся там, где требуется помощь, – не обратила внимания на реплику подруги Керолайн. – И еще говорят, что раз в год он надолго пропадает. Однако неизменно появляется 13 ноября на маскараде. Между прочим, единственный раз в году, когда он появляется в помещении и открыто общается с людьми. Но и это еще не все, – понизила голос фрейлина. – Ходят слухи, что Зорро как-то связан…– девушка осмотрелась по сторонам, – с Лукардом.

– Боже мой! – взвизгнула Изабелла. – Значит, Лукард заплывает и сюда!

– Насчет него, – почти шепотом произнесла Керолайн. – Недавно он и его Армада разгромили корабли Вальдемара.

– С ума сойти! – подавилась от хлынувших через край эмоций Изабелла, тщетно пытаясь понизить голос и говорить так же тихо как подруга. – Все-таки они наконец померялись силами. Невероятно! Неужели это случилось? И когда Рикардо успел тебе все рассказать?

– Вы слишком долго нас искали, – подозрительно покосилась в дверной проем Керолайн.

– Вас не было минут пять.

– Тридцать.

– Что?

– Мы прятались полчаса. Вернее, прятались мы всего минут десять, а когда поняли, что вы не собираетесь нас искать, просто гуляли с другой стороны скалы. И, кстати, угадай, что мы там нашли?

Из соседней комнаты не донеслось ни звука.

– Дверь. Почти такая же как входная. Наверное, это запасной выход. И, надо отдать должное, если бы мы не знали, что именно искать, мы бы никогда в жизни ее не заметили.

– Ясно… Кажется, мне надо поспать.

– Точно?

– Теперь да.

– Ну ладно. Я тоже устала.

Керолайн высунулась с кровати в сторону дверного проема и внимательно посмотрела на недвижный комок, с головой укутавшийся одеялом.

– Спокойной ночи, – произнесла она.

В ответ донеслось что-то нечленораздельное.

Кери облегченно вздохнула и с чувством выполненного долга вернулась на место. Одинокий "Робинзон" ждал ее на прикроватном столике.

Глава 6

– Ау! Подъем! – истошно колотил кулаком о дверной косяк какой-то утренний гость.

Изабелла с трудом открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Рядом с дверью ни жива ни мертва стояла Керолайн. Она выскочила из кровати, заслышав оглушительный стук, и теперь мерно шаталась из стороны в сторону, все еще не понимая спросонья, что происходит.

– Рикардо… – простонала Изабелла и откинулась обратно на подушку.

Фрейлина перевела дух и присела на кресло.

– Сони, подъем! Вы меня голодом решили уморить?! – снова загрохотал за стеной Линарес.

Керолайн вскипела и, спрыгнув с ручки кресла, резко открыла дверь:

– С добрым утром!

Рикардо застыл на месте и прирос взглядом к стройной фигурке. Девушка вышла из себя до такой степени, что не удосужилась укрыться ни платьем, ни накидкой, ни хотя бы одеялом, поэтому взору громогласного смутьяна открылась облаченная в темно-синий шелк пеньюара разъяренная гурия, неистово откидывающая с плеч разметавшиеся после сна бесконечные белокурые локоны. Ее и без того огромные голубые глаза стали еще больше и таили в глубине своей страшное возмездие за все жизненные грехи онемевшего оппонента.

– Полдень уже… – промямлил Рикардо.

Керолайн, ожесточенно дыша, приблизилась к притихшему трубадуру и угрожающе поднялась на носочки. Ее движение, правда, почти не прибавило ей роста, и она, как и прежде, едва доставала молодому человеку до подбородка, однако Рикардо съежил широченные плечи и виновато уставился в пол.

– Значит, добрый день, – отчеканила фрейлина, задрав очаровательную головку и практически уткнувшись носом в грудь окончательно сникшего воздыхателя.

– Обед вот… скоро должен быть.

– И что? – ощетинилась Керолайн.

– Я думал, может, вы забыли… – завилял Рикардо.

Керолайн одарила его свирепым молчанием.

– Зорро уехал совсем рано без завтрака.

– И что?!

– И у меня тоже не было завтрака.

– И что?!?!

– Я так проголодался, – Линарес понизил голос и незаметно, со свойственной ему кошачьей игривостью, взял фрейлину за руку.

Кери капитулировала незамедлительно, за долю секунды растворившись в бесконечных карих глазах.

– А что бы тебе хотелось? – задрожал ее серебристый голос.

Изабелла вздохнула и перевернулась на другой бок. Грядущий день она, очевидно, проведет одна. Впрочем, сегодня это действительно было необходимо. Ей предстояло тяжелейшее свершение: написать письмо в Британию. И чем быстрее она приступит к этому делу, тем лучше. Зорро сказал, что письмо будет отправлено безотлагательно, а значит, к его приходу вечером оно должно быть завершено.

– Через полчаса все будет готово, – донесся до ее слуха пламенный шепот подруги с последующим звуком закрывающейся двери.

Кери, светясь как прибрежный маяк, упорхнула в свою спальню и закопалась в шкаф с одеждой. Изабелла сделала еще один глубокий вдох и поднялась с кровати.

– Как думаешь, что мне надеть? – раздался из глубины соседней комнаты голос фрейлины.

– Зеленую, – вяло отмахнулась подруга.

– Я вчера в ней была.

– Наш выбор не велик.

– Может, хотя бы платье? – заскулила Керолайн.

– В нем ты больше всего здесь ходила.

– Что же делать? – совсем упала духом фрейлина.

– По-моему, я видела у тебя голубой костюм.

– Он мне не нравится!

– Он тебе очень идет.

– Я в нем как кукла, – презрительно задрала носик подруга. – Только гольфы с лентами останется надеть.

– Зато он подходит к твоим глазам.

– Правда? – недоверчиво протянула Кери.

– Да. Рикардо оценит.

– Ты так считаешь?

– Несомненно, – старательно закивала Изабелла.

– Ну ладно, – сдалась фрейлина, вытаскивая на свет искомый объект. – А ты что наденешь?

– Не знаю.

Керолайн тут же переместилась в соседнюю комнату и открыла шкаф своей принцессы.

– Синяя уже была, в похожей зеленой – я была… – начала перебирать она сложенные в стопку амазонки.

Изабелла похолодела и метнулась к шкафу:

– Вот, бордовая, – выпалила она и, ловко втиснувшись между полками и фрейлиной, негнущимися пальцами выцарапала из-под низа бархатный комплект.

Керолайн прищурила глаза и уставилась на подругу:

– Ты же всегда ее недолюбливала.

– Да нет, отчего же, она очень удобная, – поспешно прикрыла резные дверцы Изабелла и натянула очаровательную улыбку.

– Нет, я однозначно помню, что ты считала этот цвет очень вызывающим.

– Кери, ты ошибаешься.

– Я помню это совершенно точно! – начала распаляться Керолайн, чрезвычайно болезненно реагировавшая на любые сомнения относительно ее компетентности в гардеробе Изабеллы.

– Ну, может, раньше мне так казалось, а сейчас уже нет, – вымученно выдавила подруга.

Фрейлина отступила на пару шагов назад и хищно уставилась на вжавшуюся в шкаф жертву. Она всем телом чувствовала гигантский подвох, но не могла ухватить суть.

– Ты чего-то не договариваешь, – предупреждающе произнесла она.

– Я просто хочу надеть этот костюм.

– Нет, не просто, – Кери отодвинулась еще на метр, окинула подозрительным взглядом замершую фигуру с намертво зажатой в руках бордовой кофточкой и медленно двинулась в сторону двери, заложив руки за спину. – Почему ты не дала мне выбрать тебе одежду? – размеренно задала она вопрос самой себе. – Наверное, потому что у тебя уже были определенные планы на свой внешний вид, и ты подумала, что я могу тебе их перебить своими предложениями. – Фрейлина резко провернулась на одной ноге и направилась в обратную сторону. – Если бы я начала предлагать тебе другие варианты, то, по всей видимости, нарушила бы твой настрой, который – она подняла палец к потолку и на мгновение застыла на месте, – тебе очень важен. – Она снова провернулась на одной ноге и снова пошла к двери. – По какой-то причине тебе необходимо, чтобы твое состояние духа было непоколебимо, поэтому тебя ничто не должно свернуть со взятого тобой на сегодня курса. – Заговорившись, Кери чуть не упала во внезапно подвернувшееся под ноги кресло, однако вовремя выкрутилась и восстановила начальную траекторию передвижения по комнате. – На основании вышеизложенного назревает вопрос: почему ты хочешь выглядеть исключительно определенным образом и при этом быть абсолютно уверенной в том, что делаешь?

Она встала посреди спальни и уткнула руки в тонкую талию.

Изабелла приложила пальцы ко лбу и закрыла глаза: ее ненаглядная подруга, хоть и ушла от сути проблемы в совершеннейшие дебри, умудрилась неожиданно для них обеих завести их в другие, еще более густые.

– Я же правильно понимаю, что ты все еще считаешь этот костюм вызывающим и именно поэтому хочешь его надеть? – поставила вопрос ребром Керолайн.

– Да, – обреченно кивнула Изабелла.

Она уже поняла, к чему клонит фрейлина, и осознала, что у нее не будет шанса на возражения; во-первых, потому что иначе придется выложить правду, а, во-вторых, потому что втемяшившую себе какую-либо мысль Керолайн переубедить все равно не представлялось возможным.

– Следовательно, ты хочешь обратить на себя чье-то внимание? – замерла в охотничьей стойке подруга.

– Да.

– И не просто обратить, а обратить – вызывающе! – задохнулась Кери, восторженно лелея чувственную мысль.

– Да.

Фрейлина упоенно запищала и подлетела к недвижному изваянию:

– А почему? – прошептала она, заслонив своими огромными голубыми глазами всю видимую часть комнаты.

Изабелла хранила гробовое молчание.

– Потому что он тебе нравится, да? – чуть дыша пролепетала Кери.

– Да, – убитым голосом подтвердила Изабелла, откинув голову на дверцу шкафа.

– Очень?

– Да.

– Очень-очень?

– Да.

– А за что он тебе нравится? – приподнялась Кери на цыпочки.

– За все, – лишенным каких-либо эмоций голосом произнесла Изабелла, не меняя позы.

– А за что больше всего?

– Он сильный.

– Самый?

– Самый.

– А еще? – фрейлина поджала руки к груди и замерла тонкой стрункой.

– И умный.

– Самый?

– Самый.

– А еще?

– Он самый смелый, самый красивый, самый воспитанный, самый благородный, – начала механически перечислять Изабелла.

– И самый ласковый?

– И самый ласковый.

– И самый нежный?

– И самый нежный.

– Лучше всех?

– Да, лучше всех!

– И таких, как он, больше нет?

– Да, он один такой!

– И он совершенно невероятный?

– Да, Зорро самый потрясающий мужчина, которого я встречала в своей жизни! – не выдержав, рявкнула Изабелла.

– Ну ни хрена себе! – вдруг прогрохотал чей-то голос со стороны коридора.

Изабелле показалось, что ей в спину всадили раскаленный кол, и она с округлившимися глазами медленно повернула голову вправо. На пороге стоял ее брат.

– Я стучал-стучал, думал, может, вы опять заснули, а тут вон что.

– Да! – радостно заявила Керолайн.

– Рикардо, это не то, что ты подумал, – побледневшими губами выдавила из себя Изабелла.

– Да тут даже думать не надо.

– Это совсем не то…

– Ну конечно, – хмыкнула фрейлина. – Яснее и сказать было невозможно.

Изабелла закрыла лицо и застонала.

– Да вернется скоро твой ненаглядный, – фыркнул Линарес. – Не надо так стенать.

Со стороны шкафа повеяло могильной тишиной.

– Ой, обед! – внезапно всплеснула руками Керолайн и бросилась к себе в спальню, где, побив все мыслимые рекорды по скорости, натянула голубую амазонку, и, промчавшись мимо подруги, выскочила в коридор, утаскивая следом и невероятно оживившегося трубадура.

Изабелла, не чувствуя ни тела, ни рук, ни ног, подплыла аморфной массой к кровати и упала на нее ничком.

Это конец. Теперь она забудет, что такое покой, ведь ее любящие брат и подруга при каждом удобном случае будут делать многозначительные лица, перемигиваться и перешептываться у нее за спиной.

Но что еще она могла сделать? Да если бы Керолайн успела выхватить ее черную амазонку, и оттуда выпали бы плащ и маска…

Изабелла почувствовала, как по спине прошлась леденящая волна.

Это было бы пострашнее урагана или извержения вулкана. Ведь Керолайн умудрилась раздобыть рассказ о Дымке на следующий же день после ее явления свету. Более того, она успела нашептать эту историю на ухо драгоценной подруге по дороге на прогулку к океану, пока они вчетвером с Фионой и Шарлоттой ехали в карете. При этом фрейлина очень скептически отнеслась к поступку "какой-то пустоголовой девицы, явно желающей обратить на себя внимание Зорро", и Изабелле пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы убедить ее в том, что это лишь очередная сказка, коими в изобилии было окутано имя героя в маске.

И если бы после этого Керолайн прямо на ногу свалилась подобный реквизит… Изабелла снова содрогнулась. Наверное, даже этот дом не устоял бы.

Сделать такую невероятную вылазку и оставить лучшую подругу в неведении. Да еще потом и отрицать сам факт достоверности ночного похождения. Пусть лучше они шепчутся. В конце концов все население Эль Пуэбло сейчас думает точно так же.

Девушка перевернулась на спину.

Как у нее тогда хватило смелости на такой поступок? Что с ней произошло? Ей казалось, что она спит и с ней ничего не случится? Или она почувствовала эту свойственную южной теплой ночи атмосферу безопасности и уюта? Или ее поманил этот непередаваемый шелест и запах бесконечного океана? Или воздух родной земли потянул ее на свободу?

Она, ни на минуту не задумавшись, взяла свою легкую прогулочную накидку, надеваемую обычно во время дождя, отрезала от нее капюшон и сделала себе плащ и маску. Это было решение, принятое за долю секунды.

Она так неистово рвалась на волю, словно кто-то звал ее и ждал там… Была ли она так уверена, что встретит его? Ведь они не договаривались о встрече. Они никогда не виделись, не общались и даже не были знакомы. И все же ее тянуло туда, в просторы выжженных солнцем равнин, прерываемых грядами черных скалистых холмов, к теплому ночному ветру, к запаху океанской воды, навстречу этому невероятному взгляду бесконечных зеленых глаз…

Господи, ну надо же было Рикардо появиться именно в тот момент! Более точного попадания даже представить себе было невозможно.

"Самый сильный, самый умный, самый смелый, самый воспитанный, самый благородный…"

И это говорила она. Про него! С ума сойти. Она говорила это вслух.

Девушка закрыла лицо руками.

"Самый ласковый, самый нежный…" – стучало у нее в голове.

Она резко села. Следовало срочно отвлечься от этих мыслей.

В подтверждение ее настроя со стороны кухни послышался манящий звон посуды и распевный голос Керолайн, возвещавший о том, что обед готов. Изабелла соскочила с кровати и, стремительно переодевшись в многострадальную амазонку, поспешила в зал.

***

Рикардо и Керолайн, не сговариваясь, тут же отметили совсем несвойственную Изабелле скорость появления за обеденным столом, спровоцированную, по их авторитетному мнению, сильным чувством голода, который, в свою очередь, являлся следствием глубоких эмоциональных переживаний, связанных с отсутствием небезызвестной им всем личности.

Линарес, погруженный практически с головой в увесистую мисочку паэльи, изредка выглядывал наружу и пытался то приободрить сестру увещеваниями о скором возвращении Зорро, то напомнить, что сильная сердечная тоска у женщин плохо влияет на их внешний вид. Керолайн, едва успевая глотать, непрестанно щебетала о том, как к лицу был ее подруге этот бордовый костюм и как она правильно поступила, что выбрала именно его. При этом она не преминула заметить Рикардо, что у его ненаглядной сестры сегодня планировался какой-то особенный день, потому что она хотела выглядеть совершенно неотразимо, чего, собственно, и добилась этим "волшебным сочетанием темно-красного бархата и блестящего водопада черных волнистых волос". Изабелла отрешенно жевала свою порцию обеда, усиленно рассматривая висящие напротив нее картины, занимаясь одновременно тщательным поиском прообразов геометрических фигур и подсчетом использованных на каждом полотне оттенков.

Тем не менее можно было сказать, что обед прошел достаточно безобидно, и по его окончании Изабелла объявила, что идет писать письмо британскому монарху, в связи с чем ближайшие несколько часов ее не следовало беспокоить. При этих словах Рикардо и Керолайн поутихли и понимающе закивали, заверив, что все это время будут усиленно заниматься изучением испанского языка.

На этом моменте они довольно миролюбиво расстались.

Изабелла по наитию направилась в малую гостиную и увидела там на столе свитки бумаг и письменные принадлежности. На мгновение ей даже стало холодно от осознания их необъяснимой ментальной связи с хозяином дома. Она ни на минуту не задумалась о том, где возьмет все необходимые вещи для письма. Она не спросила Зорро об этом вчера, не поинтересовалась у Рикардо, не попадались ли ему где-нибудь на глаза чернильницы, не попыталась поискать самостоятельно в ящичках трюмо в своей комнате или в комнате Керолайн. Она лишь бездумно выбрала малый зал и нашла там то, что ей было нужно. Он оставил ей бумагу и перья именно в малой гостиной – там, куда она сама пришла бы, чтобы написать самое важное и самое сложное в ее жизни письмо.

Ей было страшно и удивительно одновременно: их, столь разных и далеких друг от друга, посетила одна и та же мысль, приведя их к одинаковым действиям без каких-либо переговоров.

Она не стала закрывать дверь, чтобы слышать ободряющие звуки жизни из коридора. Низкий голос брата и серебряный смех подруги, приглушаемые расстоянием между комнатами и толстыми стенами, служили ей лучшим фоном, не позволявшим полностью окунуться в воспоминания недавней жизни и при этом не сильно отвлекавшим ее от роившихся в голове бесконечных обрывков фраз и предложений.

Изабелла долго сидела над чистым листом, глядя в ровные высветленные волокна бумаги и теребя кончик шикарного пера из хвоста какой-то неизвестной ей птицы. Она совсем не представляла, как ей начать. Могла ли она раньше предположить, что написание письма станет для нее таким невыполнимым заданием? Все когда-либо составленные ею сочинения, даже по самым трудным произведениям литературного искусства, сейчас меркли в своей простоте по сравнению с этими будущими двумя или тремя страницами до сих пор неизвестного ей текста.

Первые полчаса она провела в совершенных мучениях, исписав убористым почерком и исчеркав два листа с обеих сторон. И при этом она даже не довела до конца первый абзац!

Ей никак не удавалось поймать общий характер письма. Оно не должно было сквозить отчаянием, иначе ее и без того удрученные монаршие родители совсем пали бы духом; но и искрометную радость вложить в свои слова она тоже не могла – ее послание тогда можно было бы отнести к верху цинизма и неуважения.

Изабелла пыталась подойти к сути с разных сторон, но что-то постоянно становилось преградой на ее пути, поэтому, когда ее обычное вдохновение исчерпало себя и не принесло никаких плодов, она решила обратиться к суровому математическому способу.

Первым делом она проработала четкий план разделов с подпунктами, куда, в частности, вошло ее путешествие через океан, встреча с населением Эль Пуэбло, ее размещение в крепости, первая прогулка и общие впечатления от устройства поселения. При этом она не забывала делать краткие заметки, чтобы не потерять наиболее удачные мысли, и держала в уме все трагические события последних дней, чтобы ненароком не написать какую-нибудь неосторожную фразу, которая могла бы послужить отсылкой к настоящему положению дел.

Составив таким образом общее представление о письме, она приступила к облечению сухих тезисов в красивые витиеватые предложения.

Она написала, что чувствует себя на удивление хорошо и что этот климат подошел ей как нельзя лучше. У нее все время приподнятое настроение, потому что здесь постоянно тепло и светит солнце. Здесь нет городской пыли и суеты, люди очень доброжелательны и улыбчивы. У них красивые светлые дома, а в садах культивируются невиданные цветы и растения. В целом ей очень нравится это место и ей до сих пор кажется, что она уехала на прекрасный курорт. Она еще не совсем понимает, что происходит, но дон Ластиньо, дон Рикардо и губернатор не отходят от нее ни на шаг и практически носят ее на руках. Они каждый день сопровождают ее к океану на прогулку, а также приглашают к себе домой, где она имеет интереснейшие беседы со многими представителями местной знати.

Также она не преминула написать, что Керолайн очень быстро нашла общий язык с доном Рикардо, и теперь, судя по всему, у фрейлины появился повод для изучения испанского языка.

С Фионой они видятся реже, чем с доном Ластиньо и его сыном, но у ее сестры все хорошо и она замечательно проводит время…

Изабелла ненадолго оторвалась от бумаги и с удивлением обнаружила, что исписала целую страницу. Перечитав свое творение и оставшись удовлетворенной его содержимым, девушка обмакнула перо в чернильницу и с новыми силами ринулась в бой.

"Это место уникально и похоже на рай на земле. А еще здесь совсем безопасно по ночам, потому что поселение находится под защитой таинственного героя в маске. О его подвигах уже несколько лет ходят легенды, но никто так и не знает его имени. Он силен и отважен, он защищает слабых и обиженных и всегда появляется в нужный момент, и все возмутители спокойствия знают, что им придется иметь дело с Зорро".

Изабелла пробежала глазами последний абзац и ойкнула. Она сама не заметила, как, увлекшись, отошла от темы повествования. Сложилось ощущение, что ее рука сама по себе написала эти несколько фраз. Но это была уже оборотная сторона листа, и переписывать весь предыдущий текст девушке очень не хотелось, поэтому, лишь посетовав, что в такой ответственный момент она забыла воспользовалась услугами черновика, Изабелла снова макнула перо в чернила и заскользила по бумаге.

Последний абзац будто придал ей сил и снял невидимый барьер, потому что меньше, чем за час она умудрилась без помарки исписать еще целых два листа. Она писала обо всем: о флоре и фауне, о системе управления, об образе жизни, о местной кухне, об обычаях и традициях, о системе образования, об известных здесь писателях, о том, что на таком краю света население Калифорнии было в курсе всех последних новостей Европы, и о многих других вещах, которые она узнала еще в первые дни своего пребывания на этой земле. В итоге письмо, на ее взгляд, учитывая сложившуюся ситуацию, вышло крайне удачным. Изабелла перечитала его несколько раз и осталась весьма довольной. Пусть оно было написано немного по-детски, но зато несло в себе главное: дух удивления путешественника, то есть то, что и было нужно, чтобы обойти стороной самую сложную тему и не выказать в своем повествовании ни неуместной радости, ни угнетающей тоски.

Часы пробили три раза. Значит, сейчас было три часа дня.

Девушка встала с гостеприимно принявшего ее кресла, потянулась и почувствовала невероятную легкость во всем теле. Она выполнила одно из сложнейших в ее жизни заданий и заведомо знала, что оно получит высшую оценку при прочтении. Сегодня она отдаст это письмо Зорро, и это ознаменует, в первую очередь для нее самой, ее окончательное решение остаться в Калифорнии. Ведь она уже смутно понимала это, но боялась признать. А сейчас ее решение было отражено в письменном виде, и теперь ничто уже не могло его изменить.

Изабелла сложила листы пополам и отодвинула в сторону. У нее впереди был целый день в обществе самых близких и, несмотря на отвратительное поведение, любимых людей, которые, хоть и смеялись в соседнем помещении, переживали за нее чуть ли не больше, чем она сама. Она сделала свой самый значимый шаг, а дальше время покажет, была ли она права. В конечном счете она всегда сможет вернуться обратно…

***

Почти весь оставшийся день молодые люди провели за усиленным изучением испанского языка. Рикардо оказался великолепным педагогом, и тесная компания вот уже пятый час всего лишь с тремя перерывами читала, писала, слушала, запоминала и пересказывала все, что только приходило в голову.

Линарес несколько раз отлучался в библиотеку и неизменно приносил с собой по несколько книжных изданий, которые моментально пускались в дело. Девушки были совершенно ошарашены строгостью и требовательностью своего новообретенного учителя. Он дотошно и практически на пальцах объяснял им правила, внимательно следил за написанием букв, расстановкой ударений и знаков препинания, а также за произношением и правильным порядком слов в предложении.

Изабелле этот процесс давался несравненно легче, чем ее несчастной подруге, сразу по трем причинам. Во-первых, она начала заниматься на два часа позже, поэтому ее голова была относительно свежа. Во-вторых, она уже имела богатый опыт изучения иностранных языков, что теперь давало ей огромное преимущество в скорости восприятия и усвоения информации, ведь для Кери испанский язык был всего лишь вторым иностранным языком после французского, а для ее подруги – уже четвертым. И, в-третьих, само происхождение Изабеллы позволяло ей не задумываться о произношении, интонации и артикуляции. Это была ее родная речь, и она высочайшими темпами вставала в ее голове на правильное место. Фрейлине же только оставалось всегда находиться в сильнейшем сосредоточении и стоически переносить все тяготы студенческой жизни.

Оценив объем изученного материала, Рикардо около семи часов вечера не отказал себе в удовольствие и устроил вымотанным подопечным контрольную. Он рассадил учениц по разным сторонам стола и, несмотря на протесты, отобрал у них все записи и заметки. Девушки, дрожа как осиновые листы, попросились выйти в коридор, чтобы проветрить головы перед последним на сегодня испытанием, и, получив в ответ суровое согласие, вылетели из зала, не касаясь пола.

– Изабелла! – едва ступив за порог, прижала подругу к стене Керолайн. – Мне же нельзя ошибаться! Он подумает, что я ничего не соображаю! Что делать?!

– Кому здесь однозначно нельзя ошибаться, так это мне! – зашептала в ответ Изабелла. – Он же мне жизни потом не даст, будет говорить, что я собственной речи не знаю!

– Может, успеем написать шпаргалки? – с надеждой заскулила фрейлина.

– Все записи остались в зале.

– В библиотеке что-нибудь найдем.

– Как ты собираешься ими воспользоваться? Он будет ходить между нами как цербер.

– Ой, я боюсь.

– Давай ты скажешь, что плохо себя чувствуешь.

– Он вообще ни на что не обращает внимания. Я уже все перепробовала.

Фрейлина была права. Сегодня она впервые не увидела ни тени сочувствия во всегда столь нежно смотрящих на нее глазах. Она уже прибегла ко всем своим обычным женским ухищрениям: от томных вздохов до почти всамделишных обид, но результат был одинаков. Рикардо оставался непробиваем, и это повергло Керолайн в настоящий ужас. Ее самый страшный сон превратился в реальность: Линарес мог оставаться равнодушным к ее чарам, а она к его – нет. От этого открытия ее бросало в жар и в холод, а юное неопытное сознание трепетало от любого, даже самого крохотного отголоска неприятной мысли.

– Может, в обморок упадешь?

– По-моему, и это не подействует. Он подождет, когда я очнусь, и для бодрости устроит сразу две контрольных.

– Тогда давай тянуть время. Он ведь тоже устал.

– Не могу, мне страшно, – всхлипнула Кери. – Я даже не думала, что он может быть таким строгим. У него голос сейчас такой же холодный, как тогда, после нашей вылазки на разве…

– Да тише ты!

– Ой!

– А, может, мы сейчас зайдем, и ты сделаешь вид, что подвернула ногу на пороге?

– Не знаю. А вдруг неубедительно получится, и он поймет, что мы его обманули?! – Кери заломила руки. – Я так боюсь его рассердить. Может, лучше ты сделаешь вид, что споткнулась?

– Тебя он быстрее простит, чем меня.

– Нет, я боюсь его обманывать.

Если бы Изабелла сама не пребывала в таком же паническом состоянии, она бы непременно воспользовалась моментом и указала Керолайн на то, что теперь и последняя знала, каково это было – постоянно бояться рассердить или сделать неправильный шаг в присутствии своего покровителя. Однако это замечание еще больше усугубило бы ситуацию, поэтому она была вынуждена оставить его до лучших времен.

– Время вышло! – донесся из открытой двери голос Рикардо.

– Ой-ой, – сжалась фрейлина. – Я боюсь. Что же делать?

– Может, Зорро отвлек бы Рикардо. Хоть бы он быстрее… – прошептала Изабелла и вдруг с округлившимися глазами услышала глухой механический гул.

Девушки одновременно развернули головы в сторону двери и увидели на фоне красного от заходящего солнца неба высокий темный силуэт.

– …пришел, – беззвучно завершила Изабелла.

– Ты откуда знала? – шепотом спросила Кери.

– Ничего я не знала.

– Добрый вечер, – спустился по лестнице Зорро, на ходу снимая шляпу.

– Здравствуйте, – пролепетала Изабелла.

– Все в порядке? – невозмутимо поинтересовался молодой человек, словно вид двух трясущихся и вжавшихся в стену его дома представительниц британского двора был буднично-привычным.

– Там Рикардо, – ткнула дрожащим пальчиком Кери в сторону зала, – нам испанский преподает.

– Судя по всему, у него действенные методы.

– Он нам экзамен устроил, – прошептала Изабелла, с мольбой воззрившись на хозяина дома.

– Сделайте что-нибудь, – жалобно пискнула фрейлина.

Зорро внимательно посмотрел на две пары глаз, направленных на него в последней надежде, и расстегнул чудовищно дорогую пряжку плаща.

– Рикардо, приготовь чистые листы, – произнес он поверх двух прижавшихся друг к другу аккуратных головок. – Я тебе помогу.

– Отлично! – донесся в ответ бодрый голос Линареса. – Ты очень вовремя!

Молодой человек с присущим ему одному тончайшим аристократическим наклоном головы прошел мимо остолбеневшей скульптурной группы и скрылся в дверях большого зала.

– Конец, – подвела итог Изабелла.

Девушки ошеломленно посмотрели ему в след, затем друг на друга. Путь к отступлению был отрезан.

– Идем, – мужественно взяла Кери за руку онемевшую подругу и они вместе направилась в сторону страшного дверного проема.

Судя по оживленным голосам, которые доносились до девушек сквозь туман отчаяния и безысходности, Зорро и Рикардо нашли, о чем поговорить, поэтому подруги не удивились, когда, войдя в помещение, увидели в руках у молодых людей сразу по несколько книг: их учителя готовили им нешуточное испытание.

У Изабеллы подкосились ноги, потому что она уже поняла, что ее новый экзаменатор будет в разы страшнее прежнего. В подтверждение своих мыслей она услышала голос Рикардо, объявивший, что девушкам было бы несправедливо давать одинаковые задания, потому что уровень знаний Изабеллы по объективным причинам выше, чем у Керолайн. В связи с этим, а также для полной ликвидации любого поползновения в сторону подсказки, у каждой ученицы планировался личный педагог.

Девушек, успевших сесть практически на колени друг к другу, тут же рассадили по разным углам комнаты, снабдив всеми необходимыми предметами для контрольной. Фрейлина осталась за привычным овальным столом, Изабеллу же переместили к небольшому письменному трюмо.

Подруги остекленевшим взглядом наблюдали за последними приготовлениями молодых людей, что-то оживленно показывающих друг другу в книгах, и периодически затравленно смотрели в сторону спасительной двери. Керолайн сидела пунцовая с ног до головы, Изабелла же, напротив, умудрилась побледнеть даже сквозь свою от природы смуглую и уже успевшую загореть кожу.

Наконец их мучители обо всем договорились и, вооруженные стопками книг, подсели к испытуемым.

Экзамен должен был пройти в три этапа. Первый – письменный перевод с французского на испанский десяти-пятнадцати предложений, отражающих все выученные сегодня правила. Второй – прочтение и пересказ текста на испанском с ответами на сопутствующие вопросы. И третий – свободное общение на тему, выбранную экзаменатором.

Изабелла сидела ни жива ни мертва. У нее не было шанса не то, что ошибиться, но даже ошибочно подумать. С такой страшной контрольной работой она еще никогда не сталкивалась. И если бы дело было только в этом противном предэкзаменационном мандраже, тысячелетиями изматывающим учеников всех времен и народов… Тот, кто находился рядом с ней и собирался проверять ее знания, внушал ей несравненно больше трепета, чем какая бы то ни была проверка.

Изабелла забыла обо всем: о письме из Британии, о собственном ответе Георгу III, о своей новой жизни и даже о том, как умудрилась сегодня утром ляпнуть Керолайн такую несусветную фразу, причем в полный голос и, как следствие, во всеуслышание чуткого и любящего брата. Все, что она видела и слышала и чем жила в данную минуту, были взгляд и речь сидевшего напротив нее молодого человека.

Ориентируясь на записи пройденного материала, которые Рикардо набросал на скорую руку, Зорро предложил своей подопечной десять обычных фраз и еще пять усложненных, сочетающих сразу несколько правил. Девушка за эти несколько минут практически вросла в развернутый перед ней лист бумаги, боясь даже вздохнуть, чтобы ненароком не пропустить ни единого звука из губ своего учителя. При этом в моменты, когда он замолкал, можно было услышать не только звук пересыпания волос по плечам Изабеллы, но и ожесточенный скрежет пера Керолайн на другом конце зала.

Изабелла была так напряжена, что даже не поняла, как закончилась первая часть ее экзамена, и едва она успела поставить последнюю точку, как Зорро изъял у нее бумагу и положил перед ней раскрытую книгу. По всей видимости, проверка письменного задания планировалась в конце.

Текст был жутко сложным для восприятия, потому что незнакомым было практически каждое второе слово. Если говорить обобщенно, предложенная страница содержала краткое описание социально-экономического устройства Японии в 1338-1563 годах. Этот период истории страны назывался Муромати и характеризовался качественным изменением в сельском хозяйстве, торговле, производстве и уровне жизни…

В общем, Зорро выбрал именно ту часть земного шара и такой период времени, который Изабелла ни при каких обстоятельствах не могла затронуть в своем курсе изучения истории и, следовательно, не могла прибегнуть к услугам собственных знаний и памяти. Молодой человек дал ей прочитать отрывок текста лишь раз и тут же потребовал его пересказать. Бледнея и запинаясь, Изабелла судорожно начала заменять простыми синонимами все незнакомые ей слова, о смысле которых во время прочтения она догадывалась лишь интуитивно. Ее педагоги хорошо натаскали ее на запоминание текстов, поэтому для нее не составило труда следовать четкому плану изложения в своей голове, но эти незнакомые сложные слова… Она вертелась как уж на сковородке, пытаясь обойтись имеющимся в ее распоряжении словарным запасом, и пару раз ей пришлось городить целое сочинение, чтобы объяснить такие выражения как "тягловая сила животных" и "процветание ростовщичества".

Она потратила на это столько сил и времени, что Зорро, похоже, сжалился над ней и не стал задавать никаких вопросов. Хотя, с другой стороны, она так подробно обмусолила весь текст, пытаясь пересказать его слово в слово, что вопросов по нему, скорее всего, не должно было остаться.

Что касалось третьей части, то молодой человек, напротив, взял до боли известную ей тему политического устройства Британии позапрошлого века, чтобы дать экзаменуемой возможность свободно вести диалог.

В целом проверка знаний продлилась едва ли больше получаса, но девушки свалились на диван равномерно позеленевшие и совершенно измотанные.

– У тебя о чем был текст? – с трудом ворочая языком, прошептала Керолайн, пока молодые люди просматривали их письменные работы.

– Период Муромати, – выдавила Изабелла. – А у тебя?

– М-м-м… про овечек.

– Что?!

– Ну там была сказка про овечек. Рассказать?

Изабелла в бессилии откинула голову на спинку дивана.

– Не надо.

– Вообще-то там смешной конец был, – попыталась поддержать разговор Керолайн.

– Я верю.

Девушки замолчали и одновременно перевели взгляд на письменный стол, где сдавала экзамен Керолайн, а сейчас расположились молодые люди, проверяя их работы.

– Может, успеем убежать, пока они заняты? – страдальческим голосом предложила фрейлина.

Изабелла промычала в ответ что-то неопределенное и уже собиралась перевернуться на другой бок, как со стороны трюмо послышался шум и молодые люди направились в их сторону.

Девушки подскочили как ужаленные и сели так напряженно, словно к спине каждой из них было примотано по связке железных прутов. Рикардо с гробовым лицом приблизился к столу и со вздохом сел в кресло напротив посиневших от ужаса учениц. Зорро собрал все книги и направился из комнаты в сторону библиотеки. Гнетущая тишина повисла над главным залом.

Изабелла застывшим взором проводила спину молодого человека и почувствовала, как сердце резко оборвалось куда-то вниз.

– Ну что я могу сказать, – откашлявшись, начал Рикардо. – Конечно, надо брать в расчет, что самостоятельных занятий у вас было не так много, а с преподавателем – всего один раз. И экзамен был очень сложный, и день был длинный и насыщенный. Темы, надо отметить, тоже подобрались специфические, и тексты были объемные…

Изабелла никогда еще так сильно не жаждала провалиться сквозь землю. Она уже почти перестала слышать размеренный голос брата, перечисляющего все возможные оправдания их результатам, когда в зал вернулся Зорро.

– В общем, поскольку у нас близится время ужина… – вздохнул Рикардо.

– Я не буду есть, – простонала Изабелла.

– Почему? – приблизился к ней Зорро.

Изабелла подняла на него затравленный взгляд, полный стыда и угрызений совести, как вдруг, не веря собственным глазам, увидела на его лице открытую улыбку. Он поднес ее заледеневшую руку к своим губам и негромко произнес:

– Моя умница.

У Изабеллы все поплыло перед глазами. В ушах мелко застучал сорвавшийся пульс, дыхание перехватило и куда-то исчезло, а в груди, до этого совершенно опустошенной, сейчас вдруг что-то неистово затрепетало. И хотя за секунду до его фразы комната огласилась исполненным счастья визгом подруги, которой, по все видимости, Рикардо показал листок с высшей оценкой, Изабелла не только смогла услышать его слова, но и впитать их кончиками онемевших пальцев, которые он согрел своим дыханием…

Ужин прошел на ура.

Керолайн безмерно оживилась после своей оценки и тут же стремглав умчалась на кухню. От усталости и переживаний, растворившихся в восхищенном взгляде Линареса, а также от помыслов о страшном возмездии за столь долгое и мучительное объявление результатов, не осталось и следа. Фрейлина бегала из угла в угол, создавая все новые гастрономические шедевры, и Изабелла, всегда безошибочно ловившая ритм подруги, сейчас едва успевала подавать требуемые предметы и ингредиенты. Хотя ее замедленным движениям была и другая причина: она все еще слышала в своей голове его слова и видела его улыбку.

Трапеза получилась поистине праздничной, под стать завершению знаменательного дня, и продлилась около часа. Линарес не отходил от своей "самой талантливой в мире ученицы" ни на шаг и даже после ужина не расстался с ней, вызвавшись сопровождать на кухню.

Изабелла дождалась, пока Рикардо переступит порог с последней партией тарелок, и негромко произнесла:

– Я написала письмо.

Бокал вина на миг задержался в воздухе и затем твердо опустился на стол.

– В таком случае, через полчаса выезжаем.

– Что? – запнулась девушка

– Собирайся.

– Почему "в таком случае"?

– Ты знаешь, что надеть.

Девушка вынужденно проглотила с десяток взъерошившихся в голове вопросов и ограничилась самым лаконичным:

– А куда?

– На встречу.

– С кем? – похолодела Изабелла.

– Это ты тоже знаешь.

Девушка в который раз за вечер перестала чувствовать пальцы рук. Неужели с сэром Ричардом? Ближайшим другом британского монарха, непробиваемым тылом королевской семьи, единственным служащим, которого не выгнали из дворца после неприятного инцидента с прислугой. Неужели сегодня она встретит олицетворение своей придворной жизни?

Зорро поднялся с места:

– У тебя полчаса.

Девушка проводила его взглядом до двери и попыталась встать.

Сэр Ричард… Когда этот милый поседевший старичок проходил мимо в своем черном, до скрипа выглаженном фраке, блестящих туфлях и пенсне, у любого, кто видел его в тот момент, непременно улучшалось настроение. Изабелла любила его безмерно и всегда улыбалась от одного его вида, но сейчас…

Неужели молодой человек договорился с сэром Ричардом о встрече? Но когда? Почему он не мог сказать об этом раньше? И почему он сказал "в таком случае"? То есть, если бы она не написала письмо, этой встречи бы не было?

Ноги не слушались ее. Она немного приподнялась над креслом и вынужденно села обратно.

По всей видимости, Зорро ставил написание письма на первое место и не хотел, чтобы какие бы то ни было переживания отвлекали ее от этого процесса. Но ведь о встрече надо было договориться заранее, а он не знал, что она написала письмо. Выходит, сэру Ричарду придет эта информация только сейчас.

Но как?!

Девушка наконец встала из-за стола и направилась к себе комнату. Несомненно, Зорро так быстро ушел из зала, потому что должен был каким-то образом передать новые сведения адресату.

Изабелла мельком заглянула на кухню: Рикардо и Керолайн ворковали, словно голубки, около мраморной плиты. Ладно, она сообщит им о своем уходе позже.

Господи, ну конечно! Голуби! Это же так очевидно!

Почему-то Изабелла никак не могла свыкнуться с мыслью, что Зорро необязательно должны были окружать исключительно таинственные и непонятные вещи. Что может быть проще и быстрее голубиной почты? Ну а на крайний случай это мог быть гонец. Например, невидимый слуга этого дома. Ведь он вполне мог выехать сейчас, за полчаса до них, и успеть предупредить сэра Ричарда.

Изабелла вошла в спальню и подошла к шкафу. Черный костюм лежал на своем месте, надежно укрытый стопкой амазонок. Девушка осторожно извлекла его на свет. Маску и плащ она незаметно пронесет с собой, чтобы Керолайн, не дай Бог, не застукала ее в таком виде и ничего не заподозрила. Ее черную шляпу Зорро почему-то не взял, когда забирал вещи из крепости, но сейчас это было только на руку.

Оставшееся время пролетело как один миг, и Изабелла только успела переодеться, перехватить волосы лентой и достать из трюмо письмо, как в дверь раздался стук и Зорро сообщил, что им пора выходить. Обмотав плащ вокруг локтя и засунув маску в рукав амазонки, Изабелла проскользнула в сторону главного входа.

Молодой человек зашел на кухню и сообщил, что он уходит вместе с Изабеллой, поэтому дом оставался в распоряжении неразлучных кулинаров. Из помещения тут же донеслось едва сдерживаемое фырканье, и сдавленный голос Рикардо поинтересовался, ждать ли сегодня их новых сожителей. На что Зорро ответил, чтобы Керолайн ложилась спать без Изабеллы, потому что она вернется поздно ночью. Еще один приглушенный всхлип смеха послужил ему ответом, после чего Керолайн с самой серьезной интонацией заверила, что в отсутствие хозяина дома все будет в порядке.

Изабелла, сжав кулачки от желания настучать ненаглядному брату по голове, а подруге – сообщить все соответствующие ситуации мысли, отошла в сторону и пропустила Зорро к двери. При этом от возмущения она даже забыла посмотреть, каким образом действовал тот невероятный механизм, который отодвигал каменную глыбу в сторону, хотя сейчас у нее была как никогда прекрасная возможность.

– Я же говорила, что у Изабеллы планируется какой-то особенный день, – хмыкнула Кери, дождавшись звука закрывшейся двери.

– Ночь, – гоготнул Рикардо, явно догадывавшийся, что внезапный отъезд его сестры был как-то связан с письмом из Великобритании, и потому отнесшийся к этому факту как к должному.

– Ой, а что же она с волосами сделала? – всплеснула руками фрейлина и, побросав все дела, побежала из кухни в комнату.

На кресле ее принцессы висела бордовая амазонка…

– Рикардо, – неуверенно позвала Кери.

Линарес, напуганный странной интонацией, тут же примчался к спальне.

– Что?

– Костюм-то здесь.

Молодой человек проследил за направлением тоненького пальчика.

– А зачем она его тогда так отвоевывала? – хмыкнул он.

– Здесь происходит что-то странное, – прищурилась Кери, угрожающе уперев руки в тонкую талию. – И как только она вернется, я все узнаю.

***

Тем временем Зорро и Изабелла вышли из каменного дома. На лужайке около входа их ждали две лошади.

– Арабика! – обрадовалась Изабелла и поспешила к прекрасному животному, вверенному ее владению. Кобылица, по-видимому, узнав новую хозяйку, приветливо закивала головой. – Я тебя целых два дня не видела, как ты? – потрепала девушка гриву своего сокровища и легко запрыгнула в седло.

Торнадо, почуяв на спине хозяина, уже собирался рвануть вокруг озера, но был осажен сильной рукой.

– Одевайся, – скомандовал Зорро.

Изабелла покосилась в его сторону, но без разговоров накинула плащ и повязала маску.

– Готова?

– Да.

– Тогда в путь.

Оба животных тут же сорвались с места, хотя Изабелла не могла не заметить, насколько внимательно следила Арабика за движениями Торнадо. А двинулась она лишь после того, как жеребец молодого человека сделал первые несколько шагов.

"Странно", – подумала Изабелла, и, словно в ответ на ее немой вопрос, Зорро, немного сбавив ход Торнадо, произнес:

– Они часто остаются без присмотра, поэтому, в случае опасности, им надо быть вместе. – Он усмехнулся. – А чтобы избежать семейных разногласий, Торнадо решает, что делать.

– А почему семейных? – крикнула Изабелла, набирая скорость.

– Арабику привезли два года назад, они успели привыкнуть друг к другу.

– Ясно, а где Тито?

– У него дела.

Девушка хмыкнула, но не посмела вставить что-нибудь язвительное.

– А можно вопрос?

– Попробуй.

Лошади понеслись еще быстрее.

– Вы передадите письмо сегодня?

– Да.

– А еще вопрос?

– Какой?

– Где будет встреча?

– На берегу.

Изабелле непроизвольно ударили в голову воспоминания о ее первом поцелуе и черной жемчужине, которая и сейчас, словно оберег, лежала у нее в кармане. Она даже немного сжала бока Арабики, на что животное с новой силой рвануло вперед.

– Неплохо катаешься, детка, – крикнул Зорро, когда Изабелла почти вышла с ним на одну линию.

– Дайте нам с Арабикой привыкнуть друг к другу, и мы будем быстрее ветра.

– Это ниша уже занята Торнадо.

– Ничто не вечно.

– Нет ничего проще, чем проверить это.

– Я согласна!

– Назначай день.

– Хоть завтра.

– Не боишься проиграть?

Изабелла презрительно фыркнула, Зорро рассмеялся. И девушка сама не поняла, как слово за слово они договорились о самых настоящих соревнованиях, назначенных на завтрашний вечер, куда входил конный забег, поединок на шпагах и метание ножа в цель. При этом, с точки зрения Изабеллы, она все продумала: ни один из видов состязаний не требовал от нее применения силы, потому что Зорро пообещал, что поединок на шпагах будет отражать исключительно ловкость и навыки фехтования, а не физическую подготовку.

Несомненно, если бы не эта бешеная скачка и не воздух свободного края, она бы даже не подумала заикнуться о таком необычном времяпрепровождении, но ощущение полета и надежного плеча в нескольких метрах от нее вытеснили из головы все страхи и сомнения. Более того, молодой человек практически окрылил ее, признав, что эта бесшабашная идея насчет Дымки сослужила им в конечном итоге хорошую службу. Ведь даже если кто-то и увидел бы рядом с ним юную особу, своим видом напоминающую британскую принцессу, он ничего не смог бы доказать, ибо маска, скрывавшая половину лица, перевешивала все возможные аргументы.

Лошади парили над землей, почти не касаясь ее.

– А долго еще? – крикнула Изабелла.

– Видишь впереди темную ровную полосу? Это океан.

– Но это же так далеко.

– Не больше десяти минут. – Зорро посмотрел в сторону спутницы. – Если, конечно, ты не устала.

Девушка ничего не ответила, почти слившись со спиной Арабики.

– Молчание, полагаю, означает согласие?

– Никогда.

– Упрямая девочка.

– Это поможет мне выиграть.

– Готов поспорить об обратном.

– Принимаю.

– На что спор?

– Как в первый раз.

Зорро от неожиданности придержал Торнадо.

– Уже готова к столь близкому знакомству?

– Уже готова снять с Вас маску, – вырвалась вперед Изабелла.

– Ты не первая, кто этого хочет.

– Но я первая, кто это сделает. Поэтому советую Вам не надевать маску уже на соревнования.

– А тебе советую вообще ничего не надевать.

Изабелла, пролетая мимо отяжелевшей ветки какого-то дерева, сорвала увесистый плод и запустила им в обидчика. Зорро со смехом увернулся и, на всякий случай, сохраняя дистанцию, прокричал:

– Мне нравится, когда ты злишься.

– Вам не повезет, если я разозлюсь по-настоящему.

– Побереги эмоции для подходящего случая.

"Разбойник в шкуре аристократа!" – разгневанно подумала про себя Изабелла.

Так, препираясь и перекрикиваясь, молодые люди домчались до побережья, за оставшуюся часть пути оговорив и значительно расширив предполагаемые награды победителей. Зорро в случае проигрыша обещал больше не называть Изабеллу "деткой", а также обязался дать исчерпывающие ответы на любые три вопроса, касавшиеся его деятельности. Изабелла же, в случае выигрыша своего противника, должна была выполнять все его желания в течение любых трех дней, которые им предстояло провести вместе.

– Стой! – скомандовал Зорро и, осадив Торнадо, спрыгнул на землю.

Изабелла остановила Арабику и последовала его примеру.

Вокруг было тихо. Слышался шорох листвы, всплески ночного прибоя и даже легкий шум брызг, изредка долетавших до середины скал.

Девушка отдышалась от невероятного галопа, который она могла испытать лишь на этой земле и лишь на лошади, предоставленной ей ее покровителем, и осмотрелась. Казалось, кроме них двоих здесь никого не было.

– Я оставлю вас часа на три. Возможно, больше, – предупредил Зорро. – Старайтесь держаться в тени деревьев.

Девушка интуитивно подвинулась ближе к нему и еще раз изучила знакомую прибрежную поляну. Ей стало не по себе. Но не потому, что они были сейчас одни, и не потому, что она должна была встретиться с человеком из другой жизни. Какое-то смутное предчувствие бередило ее душу. Такое необъяснимое и такое сильное, что у нее начали подрагивать ноги. Ей не было страшно, но она чуть не задохнулась от избытка воздуха, внезапно заполонившего ей грудь.

Зорро был так легок и общителен всю дорогу. Он препирался с ней словно подросток, чье поведение было ему явно чуждо как по возрасту, так и по положению. Он вывел ее на эту будоражащую мысль о соревнованиях, уступил во всех ее требованиях и правилах. Он… неужели он снова отвлекал ее? От чего? От встречи с сэром Ричардом, к которой она и так подсознательно была готова со вчерашнего дня? Но зачем? Это были явно лишние действия, а молодой человек никогда не тратил слов и времени впустую.

– А он точно придет? – выдавила Изабелла, не в силах больше выносить гнетущую тишину.

Зорро вместо ответа отошел ей за спину и обхватил рукой за талию. Изабелла затрепетала. Она совершенно не понимала, что происходит, но происходило что-то значимое, и это всецело подтверждалось действиями молодого человека.

– Зорро, – едва слышно позвала она, вжимаясь спиной в его сильное тело.

И вдруг в этот же момент из гущи деревьев раздался до дрожи знакомый голос:

– Добрый вечер, сеньор Зорро.

Изабелла резко повернула голову в сторону источника звука. На условленную поляну вышел тот самый знакомый с детства невысокий седой старичок в неизменном черном фраке, до блеска вычищенных туфлях и аккуратном пенсне. Он деловито осмотрелся по сторонам и достал из нагрудного кармашка позолоченный медальон.

– По Вам можно сверять время, молодой человек. Ровно одиннадцать, – доложил сэр Ричард и, убрав часы, поклонился в сторону сжавшейся фигурки. – Ваше Высочество, несказанно рад видеть Вас вновь.

Изабелла, как ей показалось, кивнула, но ничего не смогла произнести. Сэр Ричард по-стариковски протяжно вздохнул и посмотрел за плечо, в глубину тенистой рощицы, куда был направлен взгляд огромных посиневших глаз его принцессы.

Рука Зорро еще сильнее сжала хрупкое тело, но Изабелла уже ничего не чувствовала.

– Моя девочка… – зажурчал по поляне ее собственной серебристый голос и, отразившись от скалистого берега, унесся с волнами бесконечного ночного океана.

Девушка была уверена, что услышала саму себя, но она ведь даже не разомкнула губ… Ее застывший взор прирос к медленно проявляющемуся на фоне темной листвы грациозному облику. На залитую лунным светом поляну осторожно вышла женщина необыкновенной красоты.

Изабелла пошатнулась. Луна осветила два одинаковых лица и две одинаковые фигуры, недвижно стоявшие друг напротив друга.

– Счастлив вновь видеть Вас дома, сеньора Камелия, – раздался сверху голос Зорро.

Изабелла почувствовала, как теряет землю под ногами.

– Мама… – прошептала она.

– Мой цветочек…

Сильные руки в последний момент подхватили ее в воздух и растворились в темноте.

Глава 7

Изабелла открыла глаза: мягкий свет свечей на противоположной стене, размеренный ход маятника напольных часов, шкаф, привычное дорогое трюмо, одеяло, простыня… Она дома? Вернее, она в доме Зорро?

– Кери, – едва слышно позвала девушка.

Ей никто не ответил. Наверное, фрейлина проводила время в гостиной вместе с Рикардо.

Изабелла приложила пальцы к вискам. У нее очень редко болела голова, но сейчас она просто раскалывалась. И не столько от боли, сколько от теснившихся в ней мыслей.

Мама… Неужели это был не сон?

Изабелла резко повернулась в сторону бархатного кресла и тут же со стоном легла обратно. Перед глазами все моментально поплыло, а на обратной стороне прикрытых век заплясали разноцветные круги. Но все же она успела зацепить быстрым взглядом черную кофту своей амазонки.

Не сон…

Мама…

Девушка накрылась одеялом с головой и свернулась клубком.

Она ведь сразу узнала ее, словно перенесясь сквозь временную трубу на тринадцать лет назад.

Зорро привел ее к маме…

Вот почему он вывел ее на эту безумную тему соревнований. Это был ее последний вздох, наполненный свободой бесшабашных помыслов и эмоций, перед очередным выпадом судьбы. И вот зачем он встал у нее за спиной: чтобы принять ее в свои объятия, когда она потеряет сознание.

Изабелла в бессилии расслабила до этого насмерть сжатые пальцы.

Вся сегодняшняя ночь исчезала и выглядывала из глубин воспаленной памяти, словно Остров Пряток. Она и мама говорили очень мало, больше смотрели друг на друга, а повествование вел сэр Ричард, мастерски подготовленный по долгу дипломатической службы к любым поворотам судьбы. Он, в частности, поведал продолжение истории избавления сеньоры Камелии из рук захватчиков, и девушка сейчас предпочла сосредоточить все свои мысли на ней и на ее деталях, лишь бы не думать о главном.

Оказалось, что после того, как сеньора Камелия передала дочь Маргарет, ее печальные приключения только начались. Несколько месяцев она пыталась спрятать следы от разбойника, которому приглянулась еще в Калифорнии и который собирался насильно сделать ее своей женой. Она переезжала из города в город, меняла имена и внешний вид, но все было тщетно. Ее преследователь постоянно дышал ей в спину. А когда ей все же удалось ненадолго оторваться и вернуться в дом Маргарет, ее ждал сильнейший удар: старушка умерла и единственная связь с дочерью таким образом была потеряна. В связи с этим, а также потому, что ее след вновь был обнаружен, она приняла отчаянное решение бежать в Европу.

Там последовали годы упрочения репутации, что в сложившейся ситуации было практически невозможным: она не могла раскрыть свое имя и происхождение из-за страха огласки и распространения слухов, могущих дойти до ее врага, уязвленная гордость и самолюбие которого требовали уже только смерти бывшей возлюбленной. Тем не менее ее природное очарование и светские манеры позволили ей добиться определенного расположения и поддержки некоторых немаловажных в Париже лиц.

Каждый год по несколько раз она ездила в Британию и продолжала розыски дочери, но каждый раз возвращалась с пустыми руками. Недостаток информации и опасность раскрытия личности ставили перед ней непреодолимые барьеры. Мысль же о том, чтобы написать письмо мужу и сообщить о своей судьбе, она не допускала. Дон Ластиньо сразу попытался бы вернуть ее в Калифорнию, что ставило под угрозу розыски Изабеллы.

Ситуация казалась безвыходной. У сеньоры Камелии заканчивались силы, средства и протекция, и при этом не появилось ни единой зацепки. Но одной тихой ночью к ней пришел загадочный человек, знавший все о ее прошлой жизни. Он сумел избавить женщину от вновь замаячившего к тому времени на горизонте врага и поклялся отыскать ее дочь.

Сеньора Камелия не знала его имени и происхождения и считала его появление лишь отсрочкой неизбежного, однако он сдержал свое слово и однажды принес весть о чуде. Ее дочь – принцесса Британии. И ей было тогда уже шестнадцать лет.

Сеньора Линарес не представляла, каким образом британский монарх согласился отпустить Изабеллу домой, но факт оставался фактом: ее дочь всего год спустя после того, как была найдена, должна была отправиться на родину. Кроме того, этот безымянный человек устроил ей встречу с королевской четой, в результате чего сеньора Камелия выплыла в Калифорнию на одном из военных кораблей, сопровождавших королевский фрегат.

Конечно, она рвалась воссоединиться с дочерью, но небольшой совет в лице монарших родителей, сэра Ричарда и их тайного союзника решили, что для Изабеллы было бы слишком большим ударом узнать правду в один момент. Поэтому принцесса, ничего не подозревая, отправилась в Калифорнию бок о бок со своей матерью.

Что касалось сэра Ричарда, то он до последнего оставался рядом с британским правителем и был тайно, в парике и костюме, под вымышленным именем отправлен следующим кораблем с посланием для Изабеллы.

По прибытии в Калифорнию как сеньору Линарес, так и спустя неделю сэра Ричарда уже ждали люди делового товарища того загадочного мужчины. Сеньору Камелию отвели в невероятный каменный дом в скале, а для сэра Ричарда была сразу же организована встреча с первым советником, который забрал письмо и немедленно передал его губернатору. После этого обоих тайных гостей Калифорнии перевели в новое каменное укрытие, в котором они находились вот уже вторые сутки.

В общих чертах так выглядела недостающая часть истории жизни Изабеллы.

Ее мама и сэр Ричард досконально знали содержание каждой минуты пребывания девушки на этой земле и были в курсе всех событий, которые успели с ней произойти. Ведь их главным информатором, а также товарищем того загадочного ночного гостя сеньоры Линарес и британских монархов был… Зорро.

Сэр Ричард пояснил, что мужчин связывали давние предпринимательские отношения, и они были многим друг другу обязаны. Кроме того, Зорро родился и вырос в Калифорнии и знал весь род Линарес, поэтому не смог остаться в стороне исторических событий и, как следствие, к прибытию сеньоры Камелии и сэра Ричарда здесь все было готово.

Но кроме Зорро об этом никто не знал. И не должен был узнать. Даже дон Ластиньо и Рикардо. До тех пор пока не разрешится ситуация с Фионой, возвращение сеньоры Камелии должно было умалчиваться любыми способами. Во-первых, это ставило под угрозу тайну происхождения Изабеллы, а следовательно кидало тень на имена Георга III и Шарлотты Меклинбург-Стрелицкой, а во-вторых, это было бы ударом на поражение для дона Ластиньо и Рикардо, которые всегда должны были находиться в полной боевой готовности и моральном равновесии.

Обратный путь Изабелла проделала на Торнадо вместе с Зорро, потому что не могла сама держаться в седле. В спальню она вошла как была: в маске, плаще и черной амазонке, и под ошеломленный взгляд Керолайн, упрямо дожидавшейся возвращения подруги, упала на кровать, едва успев скинуть одежду.

Фрейлина, увидев состояние своей принцессы, тут же поспешила к Зорро, который сообщил, что Изабелле нелегко далась сегодняшняя встреча, вкупе с написанием письма и экзаменом вымотавшая ее окончательно; после чего Кери еще почти час просидела над кроватью подруги, вслушиваясь в ее мерное дыхание и ревностно охраняя ее сон.

Изабелла откинула одеяло и уставилась в потолок. Керолайн дала ей возможность отдохнуть. Впрочем, не только Керолайн, но и все обитатели дома, потому что стрелки показывали пять часов. И по всей видимости, пять часов вечера, так как молодой человек привез ее домой около трех часов ночи, и вряд ли она спала после всех перипетий всего два часа.

Девушка медленно приподнялась и села на кровать.

Она наконец в полной мере поняла, чем был вызван столь неожиданный приступ безумия Георга III во время его выступления. Несчастный и больной монарх столько вынес за последний год, что у него совершенно не оставалось сил на самоконтроль. Ведь он держался до последнего. Устроил незабываемый праздник, подарил прекрасный корабль…

Только это был не праздник, а прощание, а корабль был не подарком, а инструментом разлуки. Конечно, он не совладал со своей болезнью и в горячечном порыве объявил Изабеллу первым претендентом на трон, а Кери – первой фрейлиной. Ведь для него это был последний шанс ухватиться за соломинку. Попытаться создать хоть какую-то, пусть безумную, но причину, чтобы его дочь вернулась на Туманный Альбион…

Девушка приложила руку к занывшей груди.

А еще оказалось, что ее настоящая мать плыла на соседнем корабле. А она ничего не знала.

Изабелла вдруг вспомнила женский голос, который слышала в первую ночь в доме Зорро. Значит, молодой человек позволил исстрадавшемуся материнскому сердцу хоть на миг приблизиться к своему ребенку. Могла ли она предположить в тот момент..?

А этот загадочный человек… Товарищ Зорро. Предприниматель. Который знал семью Линарес и каким-то невообразимым образом нашел и ее, и сеньору Камелию. Который проник во дворец и добился того, чтобы ее отпустили. И при этом сумел сделать так, что Георг III ничего не написал ей в своем письме о матери. Воистину, они с Зорро стоили друг друга.

Изабелла встала с кровати и, сжав тонкими пальцами виски, подошла к зеркалу. Обо всем этом нельзя было думать. Более того, сейчас в первую очередь требовалось собраться с силами, чтобы пережить остаток дня. А он вырисовывался весьма многообещающим.

Кроме того, что она, в свете недавних событий, совершенно потеряла ориентацию во времени и пространстве, впереди уже маячил теплый разговор с Керолайн на предмет ее неоднозначного костюма и заверений в неправдоподобности существования Дымки. Также не позднее, чем сегодня вечером у нее должно было состояться состязание с хозяином дома со всеми вытекающими обязательствами в случае ее проигрыша. При этом ближайшие несколько дней, а может, и недель ее ожидали бесконечные подмигивания и многозначительные вздохи со стороны любящего брата и чуткой подруги на предмет ее жаркой фразы об отношении к Зорро. И в довершении ей необходимо было ежесекундно помнить о том, что для всех, кроме Зорро, ее встречи с матерью не было. И не могло быть.

Девушка встряхнула головой и, проигнорировав боль и мгновенно расплывшиеся очертания окружавших ее предметов, подошла к шкафу. В стороне мелькнула черная ткань ее костюма, исправно висевшего на ручке кресла.

Очень хотелось принять теплую ванну. Но для этого нужно было увидеться с хозяином дома… Изабелла механически надела очередную амазонку, на этот раз зеленую, и, сделав неуверенный шаг в сторону двери, остановилась.

Деловые товарищи. Вот, значит, каким образом письмо будет доставлено прямо во дворец. Ее догадки о связях молодого человека с Европой подтвердились.

По этой же причине у него есть и корабль.

Девушка запустила пальцы в густые, перепутавшиеся во время беспокойного сна локоны. Неужели собственный корабль? Не маленькое судно местного значения, а самый настоящий межконтинентальный фрегат. Другой корабль просто не смог бы гарантированно пересечь Атлантику. А может, не один? Вдруг у него не один корабль? Как иначе можно не бояться пиратов? Если только…

Она судорожно выдохнула: Зорро был связан с ними. Он или этот деловой товарищ. В конце концов Керолайн на днях сообщила ей то же самое. Выходит, фрейлина принесла на своем хвосте совсем не кухонные сплетни.

– Изабелла, – раздался чей-то настороженный шепот прямо рядом с ее лицом.

Девушка ошеломленно сфокусировала взгляд перед собой и увидела огромные голубые глаза.

– Кери, – выдавила она.

– Я уже минуту торчу перед твоим носом и не могу тебя дозваться.

– Извини, я задумалась.

– Нельзя столько думать, – фрейлина озабоченно ткнула пальцем в плечо своей принцессы. – Тебе надо поесть. Посмотри на себя в зеркало, тебя скоро сдует.

– Я не хочу есть.

– Тебя никто не спрашивает, – воинственно уткнула руки в бока Керолайн.

– Но у меня совсем нет аппетита.

– Меня это не волнует!

– Может, через пару часов?

– Через пять минут! – угрожающе надвинулась подруга.

– Ну, Кери…

– Ужин уже готов. Я, собственно, за этим и пришла сюда.

– Но…

– Никаких "но"!

– Ладно, – сдалась Изабелла. – Только я сначала хотела принять ванну. А… он дома?

– Кто – он?

– Ну, он.

– Рикардо дома, – хмыкнула подруга.

– Не Рикардо.

– А кто?

– Керолайн!

– Научись хотя бы имя его выговаривать.

– Не могу… – промямлила Изабелла.

– Почему?

– Ну, Кери… – девушка обратила к подруге взор полный мольбы.

– Нет, Зорро еще не пришел, – сжалилась фрейлина. – Он принес тебя домой, кстати сказать, в очень интересном костюме, о котором у нас еще будет с тобой отдельный разговор, и почти сразу ушел. Сказал, что вернется вечером. И сказал не будить тебя, пока ты сама не проснешься, потому что тебе надо отдохнуть перед соревнованиями. И об этом я тоже вообще-то собиралась с тобой поговорить, – едко выплеснула весь информационный поток Керолайн и уставилась на онемевшую подругу.

– О, Боже… – простонала Изабелла, в очередной раз запустив руки в волосы, и медленно повернулась в сторону кровати.

– Тебя не было дома всего несколько часов, и за это время ты, поехавшая на столь важную встречу, умудрилась оказаться той самой пресловутой Дымкой и вляпаться в соревнования не с кем-нибудь, а с легендой всего Североамериканского континента! Как тебе это удалось?!

– Кери…

– Чтобы я тебя хоть раз еще куда-нибудь отпустила!

– Пойдем есть, – махнула рукой Изабелла. – Ванну, видимо, мне сегодня принять не суждено.

– Примешь после соревнований, – ядовито выплюнула фрейлина.

– Если доживу.

– Я лично прослежу за этим.

– Ну спасибо.

– Я не могу позволить тебе проиграть.

– В смысле?

– Если проиграешь ты – проиграю и я.

– Что?

– Мы с Рикардо тоже поспорили. Если выигрываешь ты, то он выполняет все мои желания в течение трех дней. Если выигрывает Зорро, тогда я три дня выполняю все желания Рикардо.

Изабелла округлила глаза и открыла рот для соответствующей реплики, однако Кери уже унеслась вперед и остановить ее не представлялось возможным.

– Поэтому, как ты понимаешь, у тебя нет никаких прав на проигрыш. В связи с этим все разговоры откладываются, а за ближайшие пару часов нам надо привести тебя к победному состоянию духа. Начнем немедленно с твоей физической кондиции. Первый пункт – ужин. Вопросы есть?

– Нет…

– Тогда – вперед.

И Кери триумфально прошествовала из комнаты в коридор. Изабелла неслышной тенью двинулась за ней.

– Кстати, а вы на что спорили? – притормозила фрейлина.

– Он снимает маску, – отрешенно произнесла подруга и медленно прошла вперед.

Керолайн ахнула и остановилась.

– А что делаешь ты, если проиграешь?

Изабелла сжала кулачки и твердо посмотрела перед собой:

– Как и ты, три дня выполняю все его желания.

– Ну теперь-то ты понимаешь, что совершенно не можешь проиграть?

– Да.

– Иди в зал, сейчас я вынесу тебе чемпионский ужин.

И Керолайн, оптимистично мурлыча себе под нос, прошла на кухню; Изабелла же свернула в гостиную и наткнулась на Рикардо. Вид открытой и теплой улыбки брата, оторвавшегося при ее появлении от какой-то книги, больно резанул по сердцу. Он смотрел на нее таким умилительным взором, что в искренности его родственных чувств не могло быть никаких сомнений. Если бы он только знал, что спустя тринадцать лет обрел не только свою младшую сестру, но и мать, которая находилась всего в каких-то тридцати-сорока минутах езды…

– Как съездили? – прервал ее мысли молодой человек.

– Информативно.

– Ясно. Утомительно, судя по всему?

– Да. Очень много новостей.

– Ладно, скоро развлечемся, – Рикардо довольно потер руки. – Отличная мысль, надо сказать, про соревнования? Кому пришла в голову?

– Не помню.

– В любом случае, чудесная идея. Будете обе ходить на задних лапках и делать все, что мы скажем.

Изабелла вросла в пол и перевела застывший взгляд в сторону оратора:

– Что?

– Говорю, будете бегать по всему дому, сталкиваться и снова мчаться исполнять наши желания, – не убирая с лица неотразимой улыбки, продекламировал ненаглядный родственник.

Все жизненные перипетии стерлись из сознания Изабеллы за долю секунды.

– Это вы будете бегать и сталкиваться! – взвилась она на дыбы.

– Ты что, действительно рассчитываешь выиграть у Зорро? – прыснул Линарес. – Даже я бы не рискнул.

– Это соревнования не на силу, а на ловкость, поэтому победа будет за мной!

– Считай, что в тот момент, когда он вытащит шпагу, ты уже проиграла, – захохотал Рикардо. – Не родился еще фехтовальщик, способный продержаться против него хотя бы минуту.

– Он перед тобой! – фыркнула Изабелла и демонстративно расхлябанно села в кресло.

Молодой человек снова зашелся от хохота:

– Выступить против Зорро в поединке на шпагах…

– А еще в метании ножей и скачках на лошадях, – поддакнула Изабелла, показательно сложив руки на груди.

– Калифорния еще не видела подобного светопреставления. Хоть билеты продавай на такой спектакль. Жаль нельзя людей сюда приглашать. Уверен, от зрителей не было бы отбоя.

– Конечно, не каждый же день увидишь Зорро без маски, – повела тонким плечиком Изабелла.

Рикардо на секунду замер и уставился на сестру. Изабелла же, втайне торжествуя от произведенного впечатления, закинула ногу на ногу и взяла со стола книгу, которую ее оппонент положил туда пару минут назад. По всей видимости, молодой человек уже спросил у Зорро условия пари и последний озвучил именно выполнение всех желаний в течение трех дней. Про маску, выходит, он ничего не сказал, и это сейчас оказалось ей очень на руку, чтобы осадить несносного брата.

– А почему это он должен быть без маски?

– Он проиграет и снимет ее, – хмыкнула девушка, развязно листая страницы.

– А, ну тогда он точно унесет свою тайну в могилу, – успокоился Рикардо и откинулся на диван. – Лучше скажи, что ты должна сделать в случае проигрыша?

– Три дня выполнять всего его желания, – отмахнулась Изабелла.

– Странно, – протянул Рикардо. – Это очень неравнозначные условия.

– Почему?

– В случае проигрыша каждый из вас должен выполнять желания другого в течение трех дней – это равноценно. Но тому факту, что Зорро должен будет снять маску, обязано быть какое-то противопоставление. Причем очень основательное, – Линарес перевел взгляд на сестру и пристально посмотрел ей в глаза.

Девушка застыла от неожиданности. Она не могла даже представить, заводя речь о маске Зорро, что Рикардо дойдет в своих умозаключениях до нехватающего звена.

– Да нет, – пробормотала она. – Больше ничего.

– Очень странно.

Изабелла сцепила пальцы под столом. Как она могла озвучить подобные вещи собственному брату? Да, они могли шутить на эту тему, когда находились вчетвером, и все происходило у всех на глазах и на слуху, а следовательно под контролем Рикардо. Но сейчас вышло так, что этот инцидент имел место у него за спиной. И это могло быть очень опасно. Ведь какого бы невыносимого старшего брата он из себя периодически не строил, чтобы позлить ее и повеселиться самому, в случае какой бы то ни было угрозы, он моментально встал бы на ее защиту.

Конечно, она помнила о слове Зорро, данном ее отцу, и знала, что Зорро в своем благородстве никогда не воспользовался бы ее беззащитностью и неопытностью. Более того, она уже не раз имела возможность убедиться, что все его разговоры на запретную тему, а также действия, с ней связанные, были нацелены исключительно на то, чтобы забросить ее в пучину эмоций, свойственных любой невинной семнадцатилетней девушке при столкновении с данным предметом, и тем самым отвлечь ее от тяжелых мыслей и событий.

Но сам факт того, что этот вопрос обсуждался за спиной Рикардо и остался вне его ведения, мог повлечь за собой очень неприятные последствия. Неминуемое зарождение напряженных отношений между молодыми людьми казалось в таком свете еще очень легким исходом. А о том, что могло последовать после ссоры Зорро с домом губернатора, вообще было страшно помыслить.

Это была очень щекотливая ситуация, и Изабелла не без облегчения подумала о том, как хорошо поступила, что решила оставить Керолайн в таком же неведении как и ее трубадура. Если она будет хранить молчание, об этом никто не узнает, потому что Зорро, даже в случае его победы, никогда не вынесет данную тему за пределы их диалога.

Но проблема была в том, что Рикардо явно не удовлетворился ее неуверенными оправданиями и взял этот момент себе на заметку. Поэтому в случае ее проигрыша он неминуемо вернется к вопросу о полном изложении ее обязательств. Следовательно…

Ей нужно было победить! Ведь к победителю нет вопросов. Да и при таком исходе никому уже будет не до деталей, потому что она узнает имя Зорро.

Изабелла почувствовала, как у нее побежали по телу мурашки, и непроизвольно передернулась. Только сейчас к ней в полной мере пришло осознание предмета спора. Неужели Зорро снял бы маску? Пусть не в присутствии Керолайн и Рикардо, пусть даже только перед ней… Но неужели он открыл бы ей свое лицо? Неужели сегодня у нее был шанс узнать, кто он?

– Еда! – протрубил Рикардо и вскочил с дивана, чтобы встретить заваленную нескончаемыми подносами фрейлину.

Изабелла перевела дух от нахлынувших картин и вцепилась в предоставленную ей порцию ужина с не меньшим рвением, чем ее брат. У нее теперь было слишком много поводов для победы. Керолайн же, моментально перехватившая настрой обожаемой подруги, принялась громогласно прочить проигрыш Зорро и прозрачно намекать Линаресу на то, чтобы он уже начинал записывать перечень ее желаний.

Рикардо, несколько прибитый неожиданным всплеском активности прекрасной половины человечества, явно превышавшей в количественном плане его единоличное представительство, предпочел тихо закончить трапезу и ретироваться в свою спальню в ожидании пополнения мужского состава. Его осторожный и почти бесшумный уход из гостиной был воспринят девушками, как капитуляция мужской части населения Подземелья и, конечно, тут же послужил для разошедшихся воительниц предзнаменованием победы Изабеллы.

Спасительный для Линареса звук открывающейся входной двери раздался только через пару часов, за которые Керолайн и Изабелла умудрились устроить своей несчастной жертве настоящую травлю. Они расположились перед входом в спальню Рикардо и занялись списком желаний фрейлины, которая отчеканенно оглашала их в замочную скважину, а Изабелла, повторяя каждую фразу и громко переспрашивая почти каждое слово, старательно записывала на бумагу.

Приход хозяина дома моментально расставил все по местам. Девушек сдуло в свои комнаты, а Рикардо наконец вырвался в кухню, где еще два часа назад собирался полакомиться приглянувшейся ему бутылкой красного вина какой-то европейской марки.

Вид совершенно измотанного сожителя вызвал у Зорро ряд вопросов и привел к определенному и, судя по всему, приятному для Линареса диалогу, потому что из кухни он вышел таким же настроенным на победу как и его белокурая гурия, дававшая своей подруге последние наставления перед грядущим поединком.

В общем, за последние несколько часов заинтересованность практически всех участников небольшой компании в исходе соревнований возросла в несколько раз, и на улицу они выскочили с таким рвением, что их одних сейчас хватило бы на проведение целого цикла Олимпийских игр Древней Греции.

Изабелла рвалась в бой больше всех, стремясь как можно быстрее пустить в ход запал, который смогла разжечь в себе с помощью подруги и собственных идей, до того момента, когда он неминуемо начнет угасать от трезвого осознания превосходства ее противника. Зорро, впрочем, не старался ее как-либо осадить. Напротив, он уступчиво присоединился к ритму ее замыслов и без лишних разговоров согласился назначить судьей как Рикардо, так и Керолайн. Единственным предложением, которое он внес, было проведение конного забега первым из ряда соревнований. Торнадо сегодня провел много часов в пути, и молодой человек хотел прибегнуть к его услугам сейчас, чтобы потом не дергать верное животное и дать ему отдохнуть.

Изабелла вдохновленно приняла его запрос и многозначительно переглянулась с Керолайн, когда Зорро сказал им проследовать на знакомую поляну, где предполагался старт, а сам направился в сторону дома, чтобы вывести лошадей.

– Слышала? – шепнула Кери. – Торнадо сегодня много часов провел в пути. Это значит, что не только он, но и сам Зорро должен быть уставшим. А еще я посчитала, что он должен был очень мало спать последние несколько суток. Сегодня он привел тебя домой в три часа ночи и сразу ушел. Вчера, по словам Рикардо, он тоже ушел очень рано, а позавчера, опять-таки по словам Рикардо, он вроде бы вообще не спал. Таким образом, он провел три дня без сна. Представляешь, как он должен быть измотан? Не упусти шанс.

– Не упущу, – пообещала Изабелла, одновременно с этим чувствуя, как после слов подруги об отсутствии у молодого человека возможности отдыха в груди что-то тяжело шевельнулось.

Он совсем не спал…

– Готова? – раздался сверху его сильный голос.

Изабелла вздрогнула и, подняв голову, встретила его взгляд. В его глазах не было ни обвинения, ни недовольства, ни усталости. Лишь спокойствие и холодная уверенность в каждом шаге.

– Конечно, готова! – послышалась с другой стороны воинственная интонация Керолайн.

– Где финиш? – присоединился к разговору низкий голос брата.

Зорро, не отрываясь от глаз соперницы, махнул куда-то за деревья. Изабелла услышала протяжное хмыканье, должно быть означавшее приличное расстояние, и удаляющийся шорох шагов будущих судей, двинувшихся к местам для наблюдения, однако сама так и продолжала смотреть ему в глаза.

Как ей хотелось сейчас все бросить, сказать, что это была ее наиглупейшая выдумка за всю ее жизнь. Как ей хотелось взять все свои слова обратно и признать его силу и опыт, а вместе с ними и его победу. Ведь это было так очевидно.

– Ты сегодня отдохнула? – вдруг увидела она движение его губ.

– Да.

– Тогда начнем.

И Зорро, дернув невидимых до этого для Изабеллы лошадей за уздцы, бесшумно последовал за Рикардо и Керолайн.

Он спросил, отдохнула ли она. Конечно, отдохнула, ведь она проспала больше двенадцати часов! Выходит, его это волновало? А если бы она сказала "нет"? Он бы все отменил? Снова отнес бы ее в кровать на руках?

Он спросил, а она нет… Ведь они только что говорили с Керолайн о том, каким он должен быть уставшим. Почему она не спросила его в ответ? Даже зная, что он скажет, что у него все в порядке, она должна была поинтересоваться его состоянием. Это элементарное проявление вежливости.

Но почему-то этот вопрос о его самочувствии показался ей сейчас слишком личным. Спросить его, не устал ли он, было для Изабеллы сродни тому, как Керолайн с блестящими глазами спрашивала Рикардо, чего бы он желал отведать, после чего всенепременно бросалась на кухню и делала что-нибудь умопомрачительное. А чем она могла бы помочь Зорро? Ничем. Да это и не потребовалось бы. Он никогда ни о чем не попросил бы ее, и, кроме того, из них двоих помощь каждый день неизменно нужна была только ей.

А если бы вдруг он сказал ей, что устал? Признался в этом только ей? Ей одной…

У Изабеллы закололо кончики пальцев.

– Ну вы где? – раздался нетерпеливый голос Кери.

"Вы?"

Изабелла повернула голову в сторону, в которую ушел молодой человек, и вздрогнула: он стоял между деревьев и пристально следил за всеми ее движениями. Кажется, он снова читал ее мысли.

– Давайте быстрее! – донесся следом баритон Рикардо.

Девушка встряхнула головой и поспешила к месту старта.

– Я же говорил тебе ничего не надевать на соревнования, – внезапно услышала она насмешливое замечание Зорро, поравнявшись с ним и лошадьми.

– А Вам я говорила не надевать маску, – тут же отрезала Изабелла и гордо прошествовала вперед.

Он не только вернул ей весь утерянный запал, но и умножил его десятикратно одной своей фразой. Все его благородство мгновенно ушло на второй план, и в сознании Изабеллы остался лишь образ развязного разбойника, победить которого и наказать за его наглость она должна была всенепременно.

– Ну наконец-то! – возвела руки к небу фрейлина. – Финиш вон там! – махнула она в направлении двух едва видимых вдалеке деревьев.

– Это неправильно! – возмутилась Изабелла. – Вы же не увидите, чья лошадь придет первой.

– Это будем знать мы, – услышала она голос Зорро у себя за спиной.

Изабелла, едва успев прикусить язык, чтобы не сказать, что ее сопернику ничего не будет стоить заставить ее замолчать в случае его проигрыша, молча переняла поводья Арабики и вскочила в седло. После чего кинула взгляд в сторону, где стоял Торнадо, и тут же передернулась: Зорро исчез. Буквально за секунду, на которую она отвлеклась на свою лошадь.

– Готова, детка? – донеслось до нее с противоположной стороны.

Девушка резко обернулась и несколько обескураженно увидела своего оппонента верхом на рвущемся в бой жеребце. Торнадо был явно готов к бешеной скачке. Он метал из под копыт траву, нетерпеливо закидывал голову и яростно грыз удила.

– Он догадывается о соревнованиях? – предположила Керолайн.

– Готовится к вечерней прогулке.

Изабелла от неожиданности попала ногой мимо стремени, одновременно с этим услышав позади себя одобрительное хмыканье Рикардо, послужившее реакцией на заявление Зорро.

– К старту, – скомандовал молодой человек и оба всадника тронули лошадей по бокам.

Торнадо, почувствовав, что можно двигаться, рванул вперед, но тут же был осажен и поставлен на дыбы.

– Спокойно, малыш, – похлопал его по шее молодой человек. Животное пошевелило ушами и, наклонив голову, ожесточенно фыркнуло. – Сейчас поедем.

Изабелла только сильнее сжала поводья, представив, сколько сил нужно было, чтобы удержать этого монстра. Ее Арабика между тем легко и с достоинством подошла к утоптанной в траве линии старта. Девушка погладила ее по шелковой гриве и с облегчением подумала о том, как ей повезло, что у нее было не такое чудовище как у Зорро.

– У тебя есть последний шанс отказаться, – произнес молодой человека, выравнивая Торнадо под Арабику. – Мы все равно быстрее.

– Зато мы легче, – парировала Изабелла.

– Смотрите, чтобы вас ветром не сдуло.

– Смотрите, чтобы Вас не выдуло из седла, когда мы пролетим вперед!

– Готовы? – послышался сзади голос Рикардо.

– Да! – хором ответили Зорро и Изабелла.

– Тогда на старт! – девушка увидела, как насторожились точеные уши ее лошади при звуке знакомых слов.

– Внимание! – она с неприятным холодком почувствовала, что тело Арабики напряглось так же, как до этого был напряжен Торнадо.

"В тихом омуте черти…"

Додумать Изабелла не успела.

– Марш!

Арабика рванула с места с такой силой, что всадница от неожиданности чуть не вылетела с седла.

– В тихом омуте черти водятся! – крикнул ей Зорро. – Эта малышка самого дьявола обгонит!

– Значит, Вас она обгонит тем более! – задохнувшись от удара воздуха, через слово прокричала Изабелла.

– Но Торнадо еще хуже! – рассмеялся Зорро и ударил своего коня по бокам.

Обезумевший от свободы жеребец взмыл над землей и резко вырвался вперед.

"Ну нет!" – пронеслось в сознании Изабеллы.

Видимо, та же мысль пришла в голову Арабике, потому что она вытянула морду и, дождавшись, пока хозяйка прильнет к ее шее, взлетела над травой. Один миг – и всадники вновь сравнялись. Молодой человек еще сильнее натянул удила и в очередной раз вышел вперед. Арабика не уступила и, сделав рывок, через пару секунд догнала соперников.

Так прошла первая минута. Ни одна лошадь не уступала другой: если одна вырывалась вперед, другая ее обязательно догоняла. Это были эталоны животной красоты, силы и грации. Изабелла нигде не встречала подобных экземпляров. Они парили над травой словно птицы, быстрее звука и, кажется, даже света, покрывая десятки метров за пару касаний поверхности земли.

Изабелла еще никогда не испытывала подобных ощущений. Ее вчерашняя прогулка, которая до этого момента казалась пределом скорости, уже стерлась из памяти. Такого бешеного темпа, растущего с каждой секундой от ощущения всеобъемлющего духа соревнований, она не могла себе даже представить. Невообразимая свобода и абсолютный восторг захлестнули ее с головой.

Все четверо будто сошли с ума. Они мчались словно ветер, оставляя позади воздушные вихри и испепеленную землю, и к исходу намеченного пути никто не чувствовал усталости. Наоборот, когда до финиша оставалось не более пятиста метров, и у лошадей, и у всадников открылось второе дыхание, хотя Изабелле, слившейся со своей Арабикой в единое целое, под конец начало казаться, что она, вопреки логике, задохнется от избытка воздуха, который ураганом несся навстречу и вышибал ее из седла.

Теперь все решали доли секунды.

Впереди замаячила красная ленточка. Девушка сразу поняла, что Зорро уже был здесь и во избежание разногласий точно отметил финиш.

Сто метров.

Лошади мчались наравне.

Пятьдесят.

Изабелла перестала дышать.

Десять!

Пять!

Финиш!

Изабелла заорала от захлестнувших ее чувств. Грудь Торнадо первой коснулось красной отметки.

Едва дождавшись, пока лошади, пролетев финишные ворота между двух деревьев, начнут сбавлять темп, девушка на ходу соскочила с Арабики и бросилась к сопернику.

– Так нечестно! – вопила она, метая гром и молнии, в тщетной попытке стащить с седла своего раздражающе ловко уворачивающегося оппонента.

– И что же нечестного я совершил? – насмешливо поинтересовался Зорро, спрыгнув на землю с противоположного бока Торнадо. – Выиграл?

Девушка мгновенно проскочила на другую сторону и накинулась на обидчика, даже не отдышавшись после неистового полета лошадей.

– Вы хорошо знали эту дорогу! – яростно застучала она кулачками по груди молодого человека.

– Арабика тоже знает эти места. Мы были в равных условиях, – отреагировал Зорро, снимая с себя беснующуюся гурию.

– Торнадо быстрее!

– Арабика легче и маневренней.

– Я требую реванша!

– Впереди еще два соревнования, – взял в оборот спутницу Зорро и завел ей руки за спину еще до того, как она успела понять, что произошло.

Девушка исступленно зашипела, почувствовав, что обездвижена, и попыталась вывернуться из стальных оков, однако ее живая тюрьма была непреклонна.

– Ветер дул слишком сильно, – отрезала Изабелла, оставив бесплодные попытки.

– Конечно.

– И у нас дорога была вся в кочках.

– Само собой.

– И луна светила прямо в глаза.

– Бесспорно.

– А так мы бы точно выиграли.

– Кто бы возражал.

Изабелла злобно подняла взгляд на откровенно издевающегося молодого человека и на мгновение замерла.

Только сейчас, ненадолго остановившись в своем эмоциональном порыве, она заметила его растрепавшиеся от встречного ветра волосы, расширившиеся зрачки и едва видимую цепочку блестящих капель по линии роста волос. Она услышала его участившееся после бешеной скачки дыхание и усилившееся биение сердца. Он был разгорячен и физически собран. Неужели ему были свойственны обычные человеческие реакции?

Изабелла так привыкла к мысли о его непоколебимости, что сейчас воспринимала эти проявления утомления как восьмое чудо света.

Она чувствовала напряжение его тела, видела его и без того всегда великолепно оформленные, а сейчас словно вытесанные в камне мышцы рук и плеч. И его дыхание… С каждым углубленным вдохом на миг сокращавшее расстояние между их телами…

"Он провел три дня без сна", – зазвенел в голове голос Керолайн.

Господи, неужели он действительно мог устать? Как совершенно обычный человек. Изабелла даже забыла о том, что сама пребывала в точно таком же состоянии и до сих пор не могла выровнять собственный пульс.

Но он был сейчас такой горячий, такой близкий, такой… земной.

– Что следующее? – раздался его голос.

Изабелла вздрогнула и поторопилась вернуть себя в боевое состояние:

– Поединок на шпагах. Предлагаю Вам сдаться еще до начала.

Зорро посмотрел ей за спину, в сторону, где остались Рикардо и Керолайн, и после секундной паузы произнес:

– Проиграешь – с тебя уже четыре ночи.

– Что?! – отпрянула Изабелла.

– Я пока помню исход прошлого сражения.

Девушка ошарашенно замерла, но сцена баталии с Зорро в образе Дымки, когда она проиграла молодому человеку три раза, уже запрыгала в ее памяти.

Надо сказать, что спустя некоторое время она была даже рада этому опыту, потому что в результате него у нее появились определенные знания о навыках ее противника. Более того, именно памятуя результаты прошлого сражения, она установила правила грядущего поединка, которые не позволяли Зорро использовать его физическую силу, что в совокупности с предыдущим фактором существенно увеличивали ее шансы на победу.

Но этот бессовестный разбойник сейчас взял и напомнил ей о делах минувших дней! Ей! Беззащитной девушке! Да как он посмел?!

Она интуитивно дернулась в сторону и с удивлением обнаружила, что молодой человек освободил ее из плена железных объятий.

– Не уверена, что встречала более злопамятного человека, – отчеканила Изабелла, направляясь к Арабике.

– У меня вообще отвратительный характер, – усмехнулся Зорро ей вслед.

– Бесцеремонный.

– Не буду отрицать.

– Дерзкий и эгоцентричный.

– Именно.

Он опять открыто издевался! Но Изабелла уже втайне знала, чем парировать его нахальное поведение.

– Тем не менее находятся люди, которые Вас выдерживают, – выждала она драматическую, на ее взгляд, паузу. – Например, Катрин.

– Откуда бы такие мысли?

– Она ведь самая красивая женщина Эль Пуэбло.

– Это так.

– А Вы привыкли быть окруженным лучшим.

– Катрин не предмет.

– Значит, не отрицаете?

– Почему я должен отрицать?

Его слова остро и быстро полоснули где-то глубоко в груди. Изабелла поспешила запрыгнуть в седло и легко стукнула по бокам своей лошади.

– И как относится к этому ее муж? – с отсутствующим видом осведомилась она, вальяжно двинувшись в сторону старта.

– Катрин не замужем, – вскочил Зорро в седло следом за ней и дернул Торнадо за поводья.

– Почему?

– Надоело.

– Она так спокойно разбрасывается мужьями? – колко отреагировала Изабелла.

– Претендентов можно разгонять неделями, – усмехнулся молодой человек.

– Вас, однако, она принимает с распростертыми объятьями, – ехидно произнесла собеседница.

– Видимо, я дал ей то, что не смогли другие.

– И что это?

Зорро вместо ответа рассмеялся.

– Что здесь веселого?

– Ничего.

– Что значит "ничего"?

– Тебе непонятно значение этого слова?

– Все мне понятно, – огрызнулась Изабелла. – Я не понимаю, почему Вы не отвечаете на мой вопрос.

– Это тема не для твоих ушей.

– На что Вы намекаете?

– На твой возраст и соответствующий ему ум.

– Что?! – опешила Изабелла.

Зорро молча стукнул Торнадо по бокам и обогнал ошеломленную спутницу. Изабелла стеклянным взглядом проводила его спину и резко дернула Арабику. Животное повиновалось незамедлительно и, сделав скачок вперед, стало на пути Торнадо.

– Я требую ответа на свой вопрос! – вконец разошлась Изабелла.

– Ничем не могу помочь, – спокойно направил коня в обход преграды молодой человек и двинулся дальше.

– Вам всего лишь надо ответить!

– Этого я сделать не могу.

– Не можете, потому что дали слово моему отцу! Так пусть оно будет недействительным!

– Что, прости?

– Я снимаю с Вас слово, данное моему отцу! – выкрикнула девушка и тут же осеклась, услышав свой голос, несколько раз повторившийся в ночной тишине.

Зорро беззвучно продолжил путь.

У Изабеллы выпали поводья из рук. Наступило жуткое молчание

Кажется, она только что разбила собственный оберег.

"Нужно победить. Непременно нужно победить!" – забилось в висках.

Изабелла подхватила опущенные удила и вцепилась в них мертвой хваткой. Как она только что называла его? Бесцеремонным эгоистом… О, Боги! Она говорила это ему в лицо! Что теперь с ней будет в случае проигрыша?

Ей нужно было победить. Всенепременно.

Изабелла сдавила бока Арабики и рванула вперед. Судя по звукам, молодой человек решил не загонять Торнадо и не спеша поехал следом.

Впереди замаячила стартовая поляна.

– Ну как? – одновременно воскликнули Рикардо и Керолайн, вскакивая со своих мест под раскидистым деревом, где пару дней назад проходил пикник.

– Торнадо повезло больше, – бросила Изабелла, чувствуя, как в преддверии очередного поединка, несущего в себе неминуемое сближение с соперником, у нее начинают неметь руки.

– Вот видишь! – торжествующе объявил Рикардо Керолайн.

– Ну и что? – осадила его фрейлина. – Впереди еще два поединка.

Сзади раздался глухой стук копыт Торнадо, и Зорро, знаком показав Изабелле, чтобы она направила к нему Арабику, увел животных, не покидая спины своего жеребца.

– Можете обе начинать готовиться к исполнению наших желаний! – довольно ухмыльнулся Рикардо.

– Можете приносить краски и мольберт, чтобы запечатлеть Зорро без маски! – парировала Керолайн, направляясь к подруге с твердым намерением прибавить ей чемпионского настроя.

Девушки отошли подальше от любопытного слуха Линареса и занялись необходимыми наставлениями, и поскольку фрейлина была единственным признанным Изабеллой мастером поднятия боевого духа, а сама Изабелла и так не представляла другого исхода кроме победного, через пару минут она снова была в форме и готова к сражению.

– Лови, детка! – раздалось сзади.

Изабелла развернулась и играючи поймала брошенное верной рукой оружие.

– Начнем прямо сейчас или Ее Высочеству нужен отдых? – осведомился Зорро.

– Зачем откладывать Ваше поражение? – повела плечом Изабелла, проигнорировав как его обращение, так и избранный тон.

– Тогда начинайте! – азартно потер руки Рикардо.

Изабелла встала напротив соперника и, подняв шпагу, заметила защитный наконечник на острие. Покосясь на сверкающее оружие Зорро, она обнаружила, что его шпага тоже была закрыта металлической насадкой.

– Это лишнее, – хмыкнула Изабелла, помахав перед носом безупречно отлитым клинком. – По крайней мере на моей шпаге. Я не планирую Вас ранить.

– Это не для меня, – услышала она в ответ.

– А для кого еще?

– Вдруг поцарапаешься, – пожал плечами молодой человек.

Линарес фыркнул и загоготал, Керолайн моментально взвилась и стукнула его кулачком, а Изабелла в тот же момент с визгом набросилась на обидчика.

Сталь сверкнула в воздухе подобно молнии, но удар был отражен. Следующие неистовые попытки принесли аналогичный результат. Девушка поспешила взять себя в руки и, абстрагировавшись от всхлипываний несносного брата, на мгновение отступила назад в попытке обнаружить слабое место в позиции соперника.

– Не ищи! – услышала она голос Рикардо, прочитавшего ее мысли. – Не найдешь.

Изабелла бросила злобный взгляд на оратора, однако в глубине души осознавала правдивость его слов. Ее оппонент был неуязвим, поэтому все, что ей оставалось, это разить наудачу.

Да, она прекрасно владела шпагой, потому что провела при дворе не один год с лучшими педагогами, совершенствуя свое мастерство; у нее было хорошее видение и оценка поля боя; ее реакция превосходила многих соперников; но рука, державшая клинок напротив нее, была непоколебима.

Поединок принимал все более напряженный характер, а в голову не приходило никакой обнадеживающей идеи. Зорро был верен своему слову и не применял силу, но с первых же выпадов Изабелла убедилась, что и без физической составляющей его умения и навыки значительно превышали ее собственный опыт. Она сражалась на грани возможностей, в то время как ее противник лишь держался заданного ею уровня, поэтому было неудивительным, что через некоторое время у нее, как и в прошлый раз, начала ощутимо побаливать рука.

Изабелла понимала, что, проиграв в этом туре, она проигрывала соревнования полностью, а допускать это было категорически нельзя. После всего, что произошло, проигрыш виделся ей сродни смертному приговору.

Но время шло, а сил оставалось все меньше, и чуда в этой битве не предвиделось.

Если она сейчас проиграет… Изабелла похолодела от ужаса. Она проследила взглядом за сверкающим наконечником… И вдруг ее осенило.

Девушка сделала обход по полукругу и встала спиной к Керолайн и Рикардо. Молодой человек вынужденно повторил ее движение и оказался напротив нее таким образом, что зрители на некоторое время теряли визуальный контакт с оружием. Убедившись, что конец шпаги молодого человека в случае его выпада был закрыт от взгляда судей ее собственным телом, юная воительница сделала шаг вперед и нанесла удар. Зорро моментально отразил его и сделал ответный ход.

– Ай! – тихо, чтобы не вызвать подозрений у зрителей, вскрикнула Изабелла.

Зорро тут же отпрянул назад и стремительно перевел взгляд на защитную насадку. Она была на месте, однако… Его секундной заминки хватило для того, чтобы Изабелла в одном кошачьем броске выбила шпагу из его на миг ослабевшей руки.

– Ура! – донесся из-под деревьев радостный вопль Керолайн.

Рикардо подскочил со своего места и ошеломленно воззрился на Зорро:

– Быть не может! – воскликнул он.

– Еще как может! – набросилась на него Кери. – С применением силы сеньору Зорро нет равных, а без нее Изабелла оказалась более ловкой!

Изабелла тем временем поспешила покинуть поле боя. Ее самообладания хватило лишь на то, чтобы небрежно воткнуть шпагу в землю и гордо задрать аккуратно убранную дотошной подругой головку. После этих манипуляций она стремительно ретировалась под дерево, где ее ждала сияющая Кери и совершенно дезориентированный брат.

– Признайся, что ты поддался! – налетел Линарес на подошедшего следом Зорро.

– Нет, – улыбнулся в ответ молодой человек.

– Я тебе не верю!

– Ты сам все видел.

– У вас там произошло что-то, о чем мы не знаем, – нажимал Линарес.

– Не нужно искать оправданий! – возникла Керолайн. – В этом поединке выиграла Изабелла. – Она хитро прищурилась. – И можете начинать готовиться к исполнению наших желаний.

– Рано радуетесь, – отрезал Рикардо. – Впереди еще одно соревнование. Где цель?

Поражение Зорро грянуло в сознании Линареса громом посреди ясного неба. Вся его расслабленность вмиг улетучилась, и он решил принять в финальном соревновании максимальное участие. Пока Зорро убирал оружие, а девушки вновь занялись приведением Изабеллы в боевую готовность, Рикардо посвятил себя поискам и обнаружил неподалеку дерево с небольшим овальным углублением в коре. Его выбор не встретил возражений, и через несколько минут небольшой отряд расположился на гостеприимной полянке в ожидании завершающего поединка.

Зорро неуловимым движением извлек откуда-то два обоюдоострых ножа с черными рукоятками и, легко прокрутив их в руках, предложил один Изабелле. Девушка с некоторой тревогой проследила за его манипуляцией и, приняв, по-видимому, грозное в руках молодого человека оружие, посмотрела на брата.

Рикардо достал из кармана монетку.

– Орел – первый кидает Зорро, – произнес Линарес.

Противники согласно кивнули. Металл сверкнул в лунном свете и упал на открытую ладонь.

– Решка, – озвучил Рикардо.

Девушка глубоко вздохнула и подошла к отметке. Ей нельзя было торопиться. Результат ее броска сейчас решал все. Не попади она точно в цель – она уже проиграла, потому что Зорро никогда не промахивался. Во что бы то ни стало, она должна была попасть в самую сердцевину обнаженного ствола.

Девушка замерла, оценивая расстояние, силу броска и траекторию полета.

Кто бы мог подумать несколько лет назад, когда она в шутку согласилась учиться у сэра Ричарда метанию ножей, что когда-нибудь ей это пригодится…

Зрители позади затихли, напряжение выросло до предела. Керолайн судорожно вцепилась Рикардо в плечо и приподнялась на носочки.

Выровнять дыхание и унять дрожь в руках и ногах.

Дышать глубоко и спокойно.

Изабелла подняла руку и тщательно примерилась к мишени.

Смотреть не на нож, а на цель.

Дышать спокойно.

До мишени примерно десять метров. В замах не нужно вкладывать много сил. Значит, есть все шансы на победу.

Видеть цель.

Дышать спокойно.

Ветра нет, никто не мешает.

Дыхание ровное.

Цель прямо перед глазами.

В такие мишени она всегда попадала с первого раза.

Дышать ровно…

Держать цель взглядом…

Одно резкое движение – и, со свистом разрезав воздух, лезвие вонзилось точно в середину обрисованного корой круга.

– Победа!!! – взорвал спящий ночной воздух ликующий клич. – Видели?! Вы это видели?! – восторженно верещала фрейлина. – Итак, во-первых, мне нужно море цветов в моей комнате! Во-вторых, хочу утренний чай в постель! В-третьих, хочу два, нет, три новых платья! В-четвертых, хочу погулять по побережью ночью. В-пятых…

– Соревнование еще не закончено, – осадил Рикардо стрекочущую музу.

– Какая разница! Точнее уже не попасть!

– Надо довести все до конца, – заявил Линарес, однако в его голосе предательски мелькнула неуверенная интонация.

Изабелла, чувствуя, как постепенно проходит онемение, до этого почти полностью овладевшее ее телом, сделала долгий выдох и победоносно направилась к дереву, чтобы освободить мишень для следующего удара. Но в тот же момент в опасной близости от ее плеча беззвучно сверкнула металлическая полоса… Девушка остановилась, не успев дойти до цели.

Сзади послышались возмущенные голоса, требующие, чтобы она отошла и открыла обзор. Изабелла на негнущихся ногах отодвинулась в сторону. Повисла звенящая тишина.

Перед глазами зрителей возникло дерево и два ножа, последний из которых своим острием вошел в самый конец рукоятки предыдущего. Изабелла почувствовала, как почва под ногами начала расползаться в разные стороны…

– Керолайн, – вдруг раздался сильный низкий голос.

Фрейлина испуганно посмотрела в его сторону:

– Да?

– Кухня в твоем распоряжении. У тебя есть по ней вопросы?

– Нет. А что?

– Мне необходимо уехать на несколько дней. Рикардо, дом на тебе.

– Хорошо, – пробормотал Линарес. – Но ты же говорил, что хотел дать Торнадо отдохнуть.

– Он отдохнул. – Зорро подошел к дереву и извлек ножи из мишени. – Сейчас есть какие-то срочные дела?

– Изабелла хотела принять ванну, – неуверенно произнесла Керолайн.

Изабелле показалось, что она начинает медленно уходить под землю.

– Через двадцать минут. Это все?

– Да, наверное.

– В таком случае лучше пойти в дом. Скоро начнется гроза.

Рикардо и Керолайн одновременно задрали головы и недоуменно посмотрели на ясный участок неба, который открывался им сквозь верхушки деревьев.

– Вы поужинаете перед отъездом? – робко спросила Кери.

– Нет, спасибо, – улыбнулся Зорро, двинувшись в сторону озера. – Через двадцать минут меня здесь не будет.

– Я быстро что-нибудь приготовлю, – проследовала за ним фрейлина.

– Не волнуйся, я поем в другом месте.

– Я могу поесть за него, – вдруг оживился Рикардо, взяв в охапку окаменевшую сестру.

– Кто бы сомневался, – вздохнула Кери.

– Слушай, если ты уезжаешь, как быть с твоими желаниями? – обратился Линарес к Зорро. – Изабелла ведь проиграла.

– Будешь моим заместителем.

– Отлично! Двойное исполнение желаний! – возликовал Рикардо.

– Есть тоже будешь за двоих? – едко вставила его муза.

– Надо как-то спасать ситуацию.

Изабелла, практически повиснув на плече брата и едва шевеля ногами, ползла к дому. Зорро трижды за сегодняшнюю ночь простил ее. Он не воспользовался тем, что она сгоряча наговорила про слово, данное ее отцу. Он ничего не сказал и не подал вида ни ей, ни Керолайн, ни Рикардо относительно ее нечестного поединка на шпагах. И, наконец, он ничего не сделал даже после того, как, вопреки ее обману, вышел победителем из соревнований. Напротив, он уехал на несколько дней и предоставил ей не только свой дом, но и полную свободу.

– А когда ты вернешься? – послышался голос Рикардо.

– Не раньше, чем через неделю.

Молодые люди подошли к Подземелью.

– А вдруг мы тут что-нибудь натворим?

– Приеду – буду ругаться.

– Сильно? – пискнула фрейлина.

– Сильно.

Массивный блок с характерным звуком отошел в сторону.

– Очень-очень?

– Очень-очень.

– А мы успеем убежать? – донеслось из глубины дома.

– Вряд ли.

Каменная дверь начала возвращаться на свое место.

– А если будем бежать очень быстро?

– Это не поможет.

– А если мы побежим в разные стороны?

Дверь закрылась. По верхушкам деревьев пробежал легкий ветерок. Со стороны океана на ясное небо надвигались грозовые тучи.

Глава 8

Всю оставшуюся ночь Изабелла чувствовала себя хуже некуда. Она извертелась так, что кровать к утру, казалось, должна была протереться насквозь.

Зорро организовал девушкам прием ванны и быстро ушел в надвигающуюся грозу, оставив Изабеллу в совершенно смятенном состоянии. Она не находила себе места от терзавшей ее мысли о том, что она лежала в блаженном тепле и уюте, освобожденная от каких бы то ни было обязательств и предоставленная самой себе и своим самым близким людям, а он, развлекавший их высокопоставленное общество и не спавший три дня, в это же время ехал на загнанном коне в холодный проливной дождь и свистящий ураган.

– Хватит елозить! – то и дело одергивала ее Керолайн, тщетно пытаясь намылить голову своей принцессы.

Однако эти окрики имели краткосрочное воздействие, потому что уже через несколько секунд Изабелла вновь начинала наматывать взъерошенные волосы на тонкие пальцы.

За стенами неприступного каменного дома царствовала настоящая буря. Это подтвердила и Кери, на минуту отлучившаяся в спальню за халатами и подбежавшая к главной двери, напуганная звуками разбушевавшейся природы.

А он был там. Один. Такой уставший…

Изабелла почувствовала тянущую пустоту глубоко внутри.

Куда ему понадобилось уехать? Почему нельзя было переждать хотя бы эту ночь в теплом доме? Мог ли его уход быть связан с тем самым его заокеанским другом, который имел доступ ко дворцу в Британии? А вдруг это все опять из-за нее? Может, Зорро не успел вчера отдать ее письмо, пока она была на встрече с мамой и сэром Ричардом, и поехал делать это сегодня?

Она судорожно перевернулась на другой бок и свесила с кровати обе руки.

Ее вчерашняя встреча сейчас казалась ей плодом ее фантазии. Но ведь она точно знала, что это не могло быть сном. Так неужели она действительно видела свою маму? Да если бы ей сказали о том, что она встретит на этой земле свою настоящую семью, она бы сошла с ума еще на корабле по пути в Калифорнию.

Но этого не допустили. Этот деловой товарищ Зорро. Который нашел ее спустя столько лет.

Кто он такой? Откуда он мог знать ее? Как он нашел ее и почему вообще взялся искать? Кто мог помнить ее с детства и потратить столько сил и времени на то, чтобы вернуть домой? Кто мог встретиться с британскими монархами и убедить в том, что им следует отпустить ее? Кто обеспечил ей начало ее новой жизни здесь, на настоящей родине под непрестанным вниманием и защитой Зорро, в чьи руки и под чье покровительство она попала с первых же минут пребывания на этой земле? Чем они могли быть столь обязаны друг другу? Что за величину являла собой эта загадочная личность, которой был обязан сам Зорро? Одна только мысль о том, что Зорро мог быть кому-то обязан, вызывала у Изабеллы благоговейный трепет перед этим человеком. Какое же влияние тогда должен был он иметь? Какое место занимать? Сколько у него было средств, возможностей и связей, если одной из них являлся Зорро?

Зорро… Чем серьезнее и тяжелее было ее положение, тем сильнее он выводил ее из равновесия, вытряхивая очередной сгусток эмоций, привычно загнанный в самую глубь сознания. От него ничего невозможно было скрыть. Он смог сломать ее годами заученное поведение королевской дочери, требовавшее ледяного спокойствия и невозмутимости при любых обстоятельствах. Он доставал из нее все ее страхи и тревоги. В его руках и под взглядом его зеленых глаз она раскрывалась словно книга, в которой он читал все мысли и чувства.

Но ни разу за все это время он не сделал так, чтобы ее переживания вышли за рамки их общения. Все, что он находил в ней и умело вытаскивал из самой потаенной темницы ее сознания, оставалось только между ними. Он встал непреодолимой стеной между ее внутренним миром и миром, в который она попала. Он все принимал на себя.

А сегодня была кульминация. Никогда еще она с ним так себя не вела. Изабелла не могла даже вообразить, что такое поведение было возможным. Она не узнавала саму себя. Ей казалось, что ее подменили. Девушка холодела от одних только воспоминаний о собственных словах, брошенных в его адрес. Она дошла до того, что умудрилась влезть в его личную жизнь. Это было просто немыслимо.

Но он ни на секунду не вышел из себя, не повысил на нее голос, не сменил взгляд, не ужесточил движения. Он все позволял ей.

– Кери… – слабо позвала Изабелла.

Из соседней комнаты послышалось что-то нечленораздельное. Керолайн зашла в свою спальню только через час после подруги, успев за это время, в числе прочего, приготовить Рикардо "легкий" ужин, почитать книжку, уложить спать и спеть на ночь колыбельную. Позвать погромче и разбудить фрейлину Изабелле не позволила и без того истерзавшая ей всю душу совесть. Она скреблась так, что, казалось, должна была быть слышна даже из соседнего помещения, и если бы Кери не заснула практически на ходу, едва успев положить голову на подушку, то она всенепременно заинтересовалась бы страшными звуками, доносящимися со стороны кровати ее ненаглядной принцессы.

Девушка закрыла глаза.

Если бы только Зорро вернулся. Хоть на несколько минут. Она без раздумий упала бы ему на грудь и призналась во всех своих смертных грехах. А потом что-нибудь почитала ему, рассказала, приготовила, в конце концов. Ведь ее наставником была сама Керолайн Лайт, непревзойденное кулинарное мастерство которой было признано не только вечно страждущим Линаресом, но и всем британским двором.

О, если бы он пришел… Она бросилась бы выполнить любое его желание с не меньшим рвением, чем Кери, расцветавшая от каждой новой прихоти своего Рикардо, словно он осыпал ее мехами и бриллиантами, а не выдавал очередные фантазии избалованного женским вниманием сердцееда. Она сделала бы для него все, что угодно.

Но его не было. И она не знала, когда он вернется. Даже он сам не дал более-менее определенного ответа.

Изабелла почти полностью вылезла из кровати, уронив на мягкий ковер гриву иссиня-черных волос. Это было сродни медленной и мучительной пытке. Только он мог так наказать ее за непослушание и отвратительное поведение. И для этого ему не понадобилось ни слова.

"Надо обо всем рассказать Рикардо", – мелькнуло в голове.

И эта мысль вдруг засверкала словно путеводная звезда. Подруге Изабелла и так собиралась рассказать настоящий ход событий, но осознание того, что в эту проблему можно посвятить брата, внезапно сняло с ее плеч несколько увесистых каменных глыб. Это будет первое, что она сделает, как только проснется!

Девушка забралась обратно под одеяло, чувствуя первые признаки облегчения. Она обо всем расскажет Рикардо и посоветуется с ним о дальнейших действиях.

По всей видимости, это решение было единственно-верным, потому что через несколько минут Изабелла почувствовала, что кровать вместе с ней медленно поплыла куда-то в сторону. Она признается в своем обмане всем, кто поверил в него. А когда вернется Зорро, она сделает все, чтобы загладить перед ним вину.

Изабелла глубоко вздохнула.

Ведь он простит ее. Он всегда прощает ее. И когда-то давно он тоже всегда ее прощал…

***

– А ну, подъем! – чьи-то руки крепко вцепились Изабелле в плечо сквозь одеяло и ощутимо встряхивали ее уже на протяжении минуты. – Сколько можно спать? На дворе полдень! Ты уже завтрак пропустила!

– Кери, – простонала Изабелла, прячась в глубину спасительной подушки, – я заснула несколько минут назад.

– Никогда не слышала более гнусной лжи! – возмутилась фрейлина. – Когда я вошла в комнату, ты уже дрыхла как сурок!

– Ничего я не дрыхла, – огрызнулась Изабелла из под одеяла.

– Значит, этот сосредоточенное сопение мне послышалось?!

– Кери, я не спала!

– Что же ты делала, если не секрет?

– Я думала.

– И какими мыслями было наполнено твое ночное бдение? – ядовито поинтересовалась подруга.

– Я думала о Зорро и о вчерашнем…

Договорить Изабелла не смогла, потому что несносная фрейлина оглушительно фыркнула и повалилась на ковер рядом с кроватью.

– И как я сама не догадалась? – завыла Кери. – Уехал твой ненаглядный и не сказал, куда.

– Керолайн! – подпрыгнула в кровати Изабелла, ошеломленная заявлением подруги, окончательно и бесповоротно спевшейся с ее трубадуром.

– Больше же не о чем думать, кроме как о том, что… Как ты там говорила? Зорро самый потрясающий мужчина, которого ты встречала в своей жизни? – гудела фрейлина.

– Я думала о вчерашних соревнованиях! – холодно объяснила Изабелла, скинув одеяло на пол и с головой накрыв им сотрясающуюся собеседницу.

– И о Зорро, само собой, – глухо донеслось с пола.

– Все не так радужно, как тебе представляется.

Одеяло зашевелилось, и из под него показалась пара азартно поблескивающих голубых глаз:

– Я чего-то не знаю?

– Да.

– И что же это?

Изабелла на секунду замолчала и села на кровати, подложив под спину невесомую пуховую подушку.

– Это непосредственно связано со вчерашними состязаниями.

– Вы ведь надолго остались одни, когда оказались на финише, – прищурилась Кери. – Там что-то успело произойти?

– Да, вообще-то и там тоже. Но это не то, о чем я сейчас хотела…

– Он снова поцеловал тебя?!

– Нет.

– Страстно обнимал?!

– Да нет же.

– Что-то сказал?!

– Вообще-то я кое-что ему сказала, но сейчас я хотела о другом…

– Ты сказала?!

– Кери, ты не даешь слова вставить!

– А ты слишком долго рассказываешь! – нахохлилась фрейлина.

– Проблема заключается в поединке на шпагах. Дело в том, что он был…

– Таким захватывающим! – понеслась Керолайн. – Довели до ничьей и так накалили события, что…

– Там не было ничьей, Кери…

– … мы уже не знали, к чему и готовиться. Что?

– Там не было ничьей, – тихо повторила Изабелла. – Зорро должен был победить.

– Какая разница? Победила ведь ты.

– Нет. Я обманула его…

– В смысле?

– И вас тоже.

– Не путай меня. Я все видела собственными глазами.

– Я сделала вид, что он ранил меня. А он испугался, что это правда, и ослабил руку. Выбить из нее шпагу не составило труда.

Изабелла замолчала. Подруга тоже не издавала ни звука.

– А еще я умудрилась опровергнуть слово, данное им моему отцу.

Керолайн изумленно воззрилась на свою принцессу.

– Не спрашивай меня, как это вышло, – отмахнулась Изабелла. – И в довершении он уехал на несколько дней и снял с меня все обязательства перед ним. Я не знаю, что теперь делать.

Девушки снова замолчали.

– Извинись, когда он вернется, – через некоторое время твердо произнесла фрейлина. – Я думаю, этого будет достаточно.

– Одних извинений?

– Вряд ли Зорро допустит мысль об усугублении положения проигравшего.

– Я еще думала о том, чтобы вернуть ему три для желаний…

– Тяжелая ночь была, я смотрю, – вздохнула подруга.

– Я места себе не находила, – жалобно протянула Изабелла, нещадно терзая маленькую шелковую подушечку.

– Лучше расскажи об этом Рикардо, – поднялась с ковра Керолайн. – Посмотрим, что он скажет.

– Я тоже об этом думала.

– Тогда я пойду приготовлю обед, а когда он поест и станет добрый, поговоришь с ним.

Изабелла наклонилась за скинутым на пол одеялом.

– Тебе помочь?

– Хочешь еще и за сожженную кухню перед Зорро извиняться?

– Почему это она должна сгореть?

– Уже забыла, как решила приготовить Софие пирог на день рождения?

– Кери, это было восемь лет назад.

– Но кухню-то я отскабливала.

– Пол, между прочим, я отмывала.

– А я – мебель, стены и потолок, – выдала вредная служанка и шмыгнула к себе в спальню.

– Вруша! – взвилась Изабелла и подскочила с королевского ложа, сжимая в руках шелковый снаряд. – Я тебе покажу, как сказки придумывать!

Она ворвалась в соседнее помещение, однако увидела лишь спину несносной подруги, стрелой вылетевшей в распахнувшуюся дверь. Ожесточенно брякнув многострадальную подушку ровно посередине кровати, наподобие знамени средневековых завоевателей, Изабелла быстро вернулась в свою комнату, переоделась в синюю амазонку и исчезла в коридоре.

***

Керолайн весь день была поглощена заботами о Рикардо, который с утра полновластно вступил в законные права и теперь гонял девушку по всему дому, ежеминутно озвучивая новую причуду. Поэтому Изабелла, несмотря на недавние заявления о ее некомпетентности в области кулинарии, взвалила на себя львиную долю процесса приготовления обеда. Фрейлина иногда забегала на кухню, наметанным глазом осматривала ход работы, давала полезные советы и, хлопая дверьми, снова исчезала в стороне гостиной. Изабелла только удивлялась тому, с каким восторгом в конечном итоге ее подруга восприняла их общий проигрыш.

– Совсем уморить меня решили! – недовольно прорычал Рикардо, когда девушки притащили из кухни несколько подносов еды. – У меня уже полчаса назад должна была начаться сиеста!

– Иногда голодание бывает полезным, – робко вставила Кери.

– Моему растущему организму требуется регулярное питание! – отрезал Линарес, вываливая к себе в тарелку содержимое салатной вазы.

Девушки молча продолжили трапезу.

Рикардо был похож на бездонный колодец. Все, что в течение часа наготовила Изабелла, было уничтожено им за несколько минут. Но при этом, надо отдать ему должное, он сразу же заметил смену готовящей руки и в знак одобрения подлизал все тарелки.

Керолайн, с трудом осилившая индюшачью лапку, уже давилась единственным оставшимся куриным крылышком, а Изабелла никак не могла справиться с крохотной цыплячьей грудкой, когда Рикардо обвел мутным взглядом опустевший стол и в сытом блаженстве откинулся на мягкую спинку. Девушки невольно посмотрели на развалившуюся в кресле фигуру и негласно пришли к выводу о том, что еды молодому человеку действительно было нужно много. Он был очень высок и широк в плечах, а сквозь белоснежную шелковую рубашку, которая, как догадывалась Изабелла, снова была предоставлена ему хозяином дома, просвечивали упругие рельефные мышцы, один вид которых давал четкое понимание масштаба физических возможностей их обладателя.

Керолайн с трудом перевела взгляд на стол и с потаенным вздохом начала собирать тарелки.

– Рикардо, – дождавшись, когда подруга исчезнет за дверью с ворохом посуды, позвала Изабелла.

– Чего? – Линарес лениво приоткрыл один глаз.

– Мне надо с тобой кое о чем поговорить.

– Весь во внимании.

– Это касается вчерашних соревнований…

– Мои желания в силе! – тут же отрезал Рикардо, предупредительно воззрившись на сестру.

– Да, конечно. Но там есть один нюанс…

– Если он не касается моих желаний, тогда он не столь важен.

– Он как раз касается. Но они, безусловно, действительны, – поспешила заверить Изабелла, поймав недобрый взгляд из глубины кресла.

– Значит, вопрос решен, – поставил точку молодой человек и снова погрузился в послеобеденную дремоту.

Надо было признать, с братом Изабелле повезло несказанно.

Девушка еще немного помялась и сделала очередную попытку начать диалог.

– То, о чем я хотела с тобой поговорить, касается поединка на шпагах.

Рикардо распахнул гипнотически-глубокие карие глаза и пристально посмотрел в сторону собеседницы. Девушка тут же почувствовала легкое покалывание в руках и ногах.

– И что ты хотела о нем рассказать?

– Видишь ли… – запнулась воинственная амазонка, – есть одна проблема.

– Значит, тогда что-то произошло, – не дождавшись окончания фразы, утвердительно произнес Линарес и выдвинулся вперед.

– Да, – дрожащим голосом призналась Изабелла.

Рикардо выжидающе замолчал. Девушка втянула в себя побольше воздуха и отодвинулась в самый дальний угол дивана.

– В поединке на шпагах должен был победить Зорро.

– Это и индюку понятно. Как получилось так, что победила ты?

– Я… обманула его.

– Обманула Зорро? – вскинул брови Линарес.

– Да.

– Как?

– Я сделала вид, что он ранил меня, и он отступил.

Рикардо нахмурился и сел обратно вглубь кресла:

– Вот оно что.

Изабелла сидела молча без движения, боясь издать лишний звук.

– И что собираешься делать дальше? – донеслась до нее пугающе серьезная интонация.

– Не знаю, – пролепетала девушка, опустив глаза в пол и сцепив между собой тонкие пальцы. – Хотела извиниться, когда он придет, и вернуть ему три дня желаний.

– Разумно, – сурово согласился молодой человек.

Они снова замолчали.

– Как думаешь, он обиделся? – срывающимся голосом спросила Изабелла.

– Не думаю. Для него это не больше, чем игра. Хотя было бы интересно знать, как долго он еще собирается терпеть твои выходки.

– Какие? – замерла Изабелла.

– Да взять хотя бы вашу вылазку на разведку.

– Это была не моя идея, – от неожиданности выпалила девушка, даже не сообразив, что в первый раз в жизни с головой выдала ненаглядную подругу.

– Тем не менее ты умудрилась узнать намного больше, чем Керолайн.

– Так ты тоже знаешь про дверь?! – задохнулась Изабелла.

Она воззрилась на Рикардо как на пришельца с другого мира, и моментально забыла обо всех ночных бдениях.

– Зорро сам сказал о ней после того, как мне стала интересна причина твоего исчезновения за углом, – внимательно глядя на чрезмерно оживившуюся собеседницу, пояснил молодой человек.

– И что там?!

– Не знаю.

– То есть как? Он же показал тебе дверь!

– Во-первых, он не показал, а сказал, а во-вторых, он сказал только о двери, а не о том, что за ней.

– И ты не пытался узнать, что там находится?

– Мне это не нужно.

– А вдруг там что-нибудь интересное?!

– Зорро разрешил мне пользоваться всем, что находится в его доме, но о том, что находится за дверью, он ничего не говорил. Значит, он не считает, что мне нужно это знать. Равно как и вам.

Девушка немного поутихла, однако от допроса не отступила.

– А как ты узнал о том, что мы пошли на разведку?

– Я не знал.

– Тогда почему оказался в коридоре в тот же момент, когда там были мы?

– Пока ты скреблась у двери за углом, а Керолайн вилась около замочной скважины в подсобку, ко мне заглянул Зорро и спросил, не хочу ли я развлечься.

– Развлечься?! Он меня до смерти напугал!

– И правильно сделал, – отрезал Рикардо. – Чтобы в следующий раз думала, прежде чем вытворять подобное. Надо сказать, ты еще легко отделалась. Будь я на его месте, тебе бы так просто это с рук не сошло. Зорро предоставил тебе свой дом и свое время, он оградил тебя ото всех тревог, спрятал за свою спину как за каменную стену. Последнее время он только и делает, что занимается твоей жизнью, хотя, я более чем уверен, у него масса других забот. Он увез тебя из эпицентра опасности, организовал твой досуг, разрешив приехать мне и Керолайн, и еще тратит свое время на то, чтобы развлечь твою высокопоставленную особу. А ты вместо благодарности устраиваешь игры в шпионов и рыцарские поединки.

Слова брата вонзились в сознание подобно раскаленным иглам. Изабелла сама уже тысячу раз повторила их в собственной голове и сдерживала последствия только мыслью о том, что все исправит, когда Зорро вернется. Но сейчас обманчиво затаившаяся совесть взметнулась, словно катастрофический пожар, поглощая все сущее на своем пути.

– Ты точно не знаешь, когда он вернется? – еле слышно прошептала она.

– Нет, – вздохнул Рикардо и поднялся с места.

Девушка почувствовала сдавленность в груди и острую нехватку воздуха. Перед глазами все заблестело, а вокруг тела неумолимо поползли невидимые удушающие тиски. Поэтому она не заметила, как ее брат медленно обошел стол и, опустившись рядом, прижал к могучему плечу.

– Участие Зорро в твоей судьбе сродни чуду, – тихо произнес он. – Тебя не было здесь три года назад, когда произошла смена власти, и ты не знаешь, сколько подводных камней до сих пор осталось на пути отца и дона Алехандро. Им ни на минуту нельзя свернуть со взятого ими курса, иначе они неминуемо сорвутся вниз. Монте все еще силен в своих позициях, и любая наша ошибка может оказаться роковой. А этот приезд Фионы стал для него манной небесной. Не окажись Зорро на нашей стороне, уже сейчас все могло быть по-другому. Страшно даже подумать, что могло произойти, если бы тогда… – Рикардо запнулся и, посмотрев на прижавшуюся к его груди аккуратную головку с ареалом густых, поблескивающих в свете свечей иссиня-черных волос, еще сильнее обнял хрупкую фигурку. – Забрав тебя сюда, он не только обеспечил твою безопасность, но и развязал руки дону Алехандро, для которого любое движение в сторону может оказаться фатальным.

Изабелла едва уловимо кивнула.

– Никто из нас не виноват в том, что случилось. А ты меньше всех. Но именно на тебя легла вся тяжесть произошедшего, и Зорро это понимает. Поэтому он столько позволяет тебе. Он делает все возможное, чтобы отвлечь тебя от жуткой реальности, в которую ты попала. В ущерб собственным интересам, времени и планам. И я более чем уверен, что столько, сколько он сделал для тебя за эти несколько дней, не сделал никто за всю твою жизнь.

Рикардо видел то же самое… Значит, ей не казалось это, и не снилось, и не являлось плодом расшатавшейся фантазии. А ведь ее брат знал далеко не все. И все же он понял это. Зорро вытаскивал ее из омута собственных мыслей, в котором она неминуемо потонула бы, если бы он не протянул ей руку в первый же миг падения.

– Поэтому отдыхай и ни о чем не думай, – произнес Линарес и размашисто потянулся.

Его губы подернула присущая ему одному легкая небрежная улыбка, лицо приняло неизменный полушутливый вид, а в глубине бесконечного взора заплясал опасный потаенный огонек, способный за долю секунды разжечь любое женское сердце. Он изменился прямо на глазах, и если бы Изабелла не подозревала в своем брате намеренно скрытую остроту мышления и надежно запрятанную душевную чуткость, пожалуй, она была бы весьма удивлена его столь стремительной сменой состояния.

– Ну спасибо, – прошептала Изабелла и откинулась на диван.

– Обращайся, – отмахнулся Рикардо.

В это время сквозь непрестанное звяканье посуды, со стороны входа вдруг прорвался сильнейший раскат грома. Буря не сдавала позиции.

– Давно такой погодки не было, – присвистнул молодой человек. – На месте Зорро я бы поехал куда-нибудь развлечься. – Он наигранно зевнул и исподтишка глянул в сторону сестры. Изабелла хранила молчание. – Хотя… кто знает. Может, он так и сделал. – Девушка сидела на своем месте каменным изваянием. Рикардо брякнулся обратно в кресло и занялся недопитым бокалом вина. – Действительно, что ему тут с нами делать, если есть общества поинтереснее? – протянул он, однако его заявление вновь осталось без ответа. – И судя по тому, что он уехал в такую грозу, его там очень сильно ждут. – Снова тишина. – А он, по всей видимости, очень хочет туда попасть. – Бокал вина звонко встал на стол. – Интересно, к кому он так спешил?

– К Катрин, видимо, – хмыкнула Изабелла и развязно положила голову на руку. Линарес от неожиданности подавился. – Куда ему еще ехать в такую погоду? – Она подняла пальцы к свету и внимательно посмотрела на аккуратные розовые ноготки. – Не по делам же, в конце концов.

– И откуда у тебя такие сведения, если не секрет?

– Из первых рук.

– Боюсь предположить, как ты заставила Зорро поделиться с тобой информацией о его пассиях.

– Он сам мне сказал.

– Вот так говорил с тобой о политическом устройстве Японии, а потом почувствовал, что ему срочно нужно рассказать тебе о Катрин?

– Нет, просто зашел разговор.

– И, само собой, не ты была инициатором.

– Это было частью общения.

– Так и вижу эту непринужденную светскую беседу.

– Именно так все и было.

– И, конечно, ты не преследовала в этот момент никаких личных целей.

– И в мыслях не было.

– И это не было попыткой установить круг его общения.

– Нет.

– Или выйти на след его имени.

– Нет.

– Или иметь точные сведения о своих противницах, – Линарес расслабленно возвел глаза к потолку.

– Каких противницах? – насторожилась Изабелла.

– Прямых.

– В смысле?

– В прямом, – отрезал Рикардо.

– С кем и по какому поводу я должна быть во вражде?

– Повод только один.

– Какой?

– Который уехал в неизвестном направлении и не сказал, когда вернется.

– Ты на что намекаешь?! – взвилась Изабелла.

– Еще скажи, что не ревнуешь.

Изабелла зарычала от нехватки слов и яростно смяла подушку, лежащую у нее под рукой.

– Да ладно уж, брату можно об этом сказать.

– Что сказать?!

– Что он тебе нравится.

– Мне?!

– Ну не мне же.

– Это плод твоего воображения!

– Кульминацией которого были твои стенания о том, что он самый умный, самый красивый, самый сильный и…

Договорить он не смог, потому что бархатная подушечка метко достигла цели и, отскочив от мишени, упала на пол.

– Я была вынуждена это сказать!

– Кто же тебя вынудил открыть свои сердечные тайны?

– У меня нет никаких сердечных тайн! А пришлось сказать из-за Керолайн, которая могла раньше времени обнаружить мой костюм Дымки.

– Вот-вот, у меня как раз накопились по нему вопросы, – раздался в дверях голос Кери, и фрейлина, сложив руки на груди, вошла в помещение.

Изабелла со отчаянным стоном откинулась на ручку дивана.

– Постой, сначала она должна мне рассказать все, что узнала о Катрин, – приостановил свою музу Линарес.

– Кто такая Катрин? – тут же оживилась Керолайн.

– Самая давняя и постоянная связь Зорро, – с готовностью отозвался Рикардо.

– Ах, да-да, я о ней кое-что слышала!

– Изабелла слышала значительно больше.

– А я почему не в курсе?!

– Наверное, она собиралась ликвидировать соперницу без шума и пыли, – пожал плечами молодой человек.

– Никого я не собираюсь ликвидировать! – вцепилась Изабелла в очередной снаряд.

– Видишь, схватила подушку, как будто это Катрин, – заговорщически шепнул Линарес в сторону фрейлины. – Наверное, планирует ее задушить.

– Мне абсолютно все равно, кто такая Катрин и что ее связывает с Зорро! – во весь голос заявила Изабелла.

– И поэтому ты с ним общалась на эту тему.

– Общалась с Зорро про Катрин? – округлила глаза Кери.

– Это просто было частью беседы!

– По выяснению информации о принципиальных противницах, – подлил масла в огонь Рикардо.

– Кери, не слушай его! Он слишком много съел и теперь бредит!

– Значит, ты уже все выведала о его предметах ухаживания и придумала, как от них избавиться, а мне ничего не сказала?! – завелась фрейлина.

Изабелла схватилась за голову: Кери и Рикардо всего за несколько дней успели поделиться друг с другом своими мыслительными процессами и теперь представляли собой единую неодолимую силу, выступать против которой было совершенно бессмысленно.

– Я в библиотеку, – процедила Изабелла и быстро вышла из комнаты.

– Постой! Ты еще не все рассказала мне про Катрин! – донеслось ей в спину.

– А мне – про костюм Дымки!

Девушка ускорила шаги и практически влетела в книжную цитадель. Поспешно закрыв дверь на ключ, она на всякий случай подвинула к проходу кресло и только после этого присела на небольшой диванчик, приветливо расположившийся перед стройными рядами стеллажей.

Остаток дня ей, по всей видимости, придется провести здесь. Хотя, может, это было и к лучшему.

***

Прошла пара часов с тех пор, как Изабелла забаррикадировалась в своем литературном оплоте. Первые тридцать минут были не менее беспокойными, чем послеобеденное время, потому что Рикардо и Керолайн осадили вход в библиотеку и то вместе, то по очереди просили прощения за свое непристойное поведение, сводя все в конечном итоге к тому, что они не должны вмешиваться в тайные переживания Изабеллы, в ее коварные планы по устранению Катрин и прочих зловредных соперниц, а также ее ночные фантазии относительно героя в маске. Девушка упорно старалась не замечать двухголосного завывания за дверью, однако после шестого или седьмого захода ее силы закончились и она сдалась. Компания книг не давала ей такой моральной и физической поддержки, кою представляли друг для друга Рикардо и Керолайн, поэтому шансов на победу у нее заведомо не было. В связи с этим, даже не пытаясь опровергнуть ни одно из услышанных заявлений относительно ее чувств к Зорро, она заняла серединную позицию и снисходительно объявила о помиловании, не забыв при этом упомянуть о нанесенной глубокой душевной травме и, как следствие, потребовав оставить ее одну.

За дверью наступила приятная тишина, а непрестанно гудящий до этого на протяжении получаса коридор наконец опустел. Рикардо с чистой совестью удалился на запоздалую сиесту, Керолайн же, по всей видимости, вернулась к Робинзону.

Добившись желаемого, Изабелла отложила в сторону так и не начатую книгу и погрузилась в невеселые думы.

Разговор с братом, с одной стороны, принес ей облегчение, потому что она убедилась в правильном ходе своих мыслей, а также нашла успокоение в словах Рикардо о том, что для Зорро эти соревнования были не более чем игра. Но, с другой стороны, ее совесть, которую она еще с ночи закармливала обещаниями исправить все тотчас по возвращении Зорро, после обвинительной интонации брата вышла из берегов и сейчас захлестывала ее с головой.

Но еще больше ей не давали покоя воспоминания о том, с каким выражением лица Зорро воспринял свою победу. На нем не было видно ни радости от собственного выигрыша, ни снисходительной усмешки от абсолютной уверенности Изабеллы в своих силах. Он был непроницаем и хладнокровен. Он знал, что он выиграет; он знал, что уедет после этого; он знал, что будет делать дальше. Он все знал. Каждую минуту собственной и чужой жизни. Поэтому всегда был так спокоен.

Кроме вчерашнего вечера. Когда Изабелла смогла разглядеть за плотной тканью его легендарной маски и холодящим душу взором зеленых глаз обычную человеческую усталость…

К груди опять подкатила сжимающая дыхание невидимая волна.

Но сейчас ей ни в коем случае нельзя было думать об этом. Следовало найти отвлеченную тему и полностью занять ею голову.

Изабелла быстро вспомнила все события еще незавершенного дня, начиная с момента пробуждения, и почему-то остановилась на том моменте, когда Линарес, насытившись приготовленным королевской рукой обедом, откинулся на кресло и дал возможность внимательно рассмотреть свою внешность.

Обладая выдающимся испанским типажом, Рикардо был потрясающе красив. Густые темные волосы, небрежно уложенные назад легкой волной; длинные остроконечные брови; правильные черты лица; большие карие глаза, обрамленные длинными угольно-черными ресницами, ежесекундно ловившими на себя десятки восхищенных женских взглядов; красиво очерченные, вызывающе приоткрытые губы, обнажающие чарующую белоснежную улыбку, – в его внешности все было идеально.

При этом Линарес был тем счастливым обладателем широких плеч, которые, даже имей он невысокий рост, все равно делали бы его заметным и подтянутым. А, принимая во внимание далеко не низкую фигуру молодого человека, можно было представить, какое впечатление он производил на противоположный пол своим набором физических данных.

Он был по-мужски изящен и, насколько это позволяли его внушительные габариты, легок, а кроме того обладал великолепной походкой и манерами. Поэтому разногласий о том, кто считался первым красавчиком в Эль Пуэбло, быть не могло.

Изабелла прикрыла глаза. Неудивительно, что первое время многие думали, будто Рикардо и являлся знаменитым всадником на неуловимом коне.

И все же перепутать их было невозможно… Все их сходные на первый взгляд черты приобретали на герое в маске совершенные линии. Зорро был еще выше, а его плечи – еще шире, и его бедра – еще уже, а ноги – еще длиннее, стройнее и атлетичнее. Его великолепная мускулатура всегда была словно отлита из стали, а изгибы тела могли взбудоражить фантазию даже самых закостенелых монашек. Его воспитание было тоньше, а манеры еще изысканней, и они были даны ему от рождения, а не выработаны годами. Его наклон головы был еще аристократичнее, а его походка – еще небрежнее, словно у вальяжно выступающего дикого зверя.

Какими бы темными ни были волосы Рикардо, у Зорро они все равно оказывались темнее, доходя иногда до смоляного оттенка. Они были еще гуще и отражали еще больше света. Его губы были не просто красивы. Они были безумно желанны. Они притягивали взоры и сводили с ума потаенным отпечатком мужской страсти и неги. А его глаза… Они были бесконечны. В его взгляде можно было пропасть, утонуть, сгореть дотла. Если бы только он захотел, за ним пошли бы в саму Преисподнюю, продали бы ему душу, отказались от самих себя. Не было еще в жизни ни одной из женщин зрелища более манящего и страшного, чем взгляд его демонических глаз.

Его голос был сильнее и ниже, и слышалось в нем больше оттенков, и звучал он более властно. А когда он произносил ее имя… Сердце начинало так бешено стучать в груди…

Изабелла вздрогнула и открыла глаза. Кто-то настойчиво стучал в дверь библиотеки.

– Кто?

– Ты что там, заснула? – донесся до нее возмущенный голос Кери.

Изабелла осмотрелась по сторонам и встряхнула головой. Неужели она, правда, спала?

Девушка перевела взгляд на часы: ровно десять.

Десять часов?! Быть такого не может! Она пришла сюда около двух и еще тридцать минут пыталась выдворить из коридора Рикардо и Керолайн. А задремать она могла не больше чем на половину часа. Но не на семь!

– Ты чем там занимаешься? – бушевала фрейлина. – Закрылась на весь день на сто замков! Мы вдвоем с Рикардо будим тебя целый час!

– Я читала, – ошеломленно отозвалась Изабелла.

– Зорро пришел, а ты там забаррикадировалась!

Изабелла, моментально задохнувшись, подлетела к двери.

– Когда? – прошептала она, за секунду отодвинув в сторону кресло и отперев надежный засов неприступной обители.

– Мы уже успели поужинать, – хмыкнула подруга, скептически оценив ошарашенный вид своей принцессы. – Думали, может, тебя книжные тролли утащи…

– А он где? – тяжело дыша, перебила Изабелла.

– Пока ушел к себе в комнату, – доложила Кери. – Предложил через пятнадцать минут выйти на улицу, прогуляться.

"Он здесь", – неистово забилось в висках.

Как же так? Почему? Он ведь сказал, что уедет на несколько дней. И как она умудрилась проспать семь часов? Она же всего на миг закрыла глаза. Что происходит?

– Добрый вечер, – вдруг мягко, словно шелк, вошел в ее сознание низкий голос.

Изабелла, ничего не понимая, выглянула из-за плеча подруги в сторону короткой части коридора. Там действительно стоял Зорро, по всей видимости, только что вышедший из своей спальни, и что-то обсуждал с Рикардо. На его губах читалась едва уловимая усмешка. Еще бы! Ведь Керолайн и Рикардо, скорее всего, не преминули рассказать ему, что его подопечная умудрилась заснуть почти на весь день, да еще так крепко, что они вдвоем будили ее целый час!

– Здравствуйте, – пролепетала она в ответ.

– Поступило предложение посидеть у озера, – довольно заявил Рикардо.

– Принимается! – тут же отозвалась Кери. – Мы сейчас переоденемся и подойдем в зал.

И она выволокла из библиотеки полностью дезориентированное изваяние.

– Вот, наденешь мою зеленую амазонку, а волосы уберем наверх, чтобы не мешались, – распорядилась фрейлина, забегав от одного шкафа к другому, как только девушки попали в свои спальни.

Изабелла стояла посреди комнаты, не имея никаких физических возможностей даже пошевелиться.

Да, она ждала возвращения Зорро и, более того, мечтала о его сиюсекундном появлении, чтобы сразу же снять с себя бремя нечестного соревнования. Но когда это произошло, она оказалась совершенно не готова…

– Садись, я быстро сделаю тебе прическу, – запыхавшись, скомандовала фрейлина.

Изабелла машинально подошла к стулу и села напротив трюмо. В зеркале отразились ее огромные посиневшие глаза. Она никак не могла прийти в себя, ведь всего несколько минут назад она проводила от дверей библиотеки подругу и брата, а потом задумалась о Зорро… И вдруг он оказался здесь, а за эти несколько минут пролетели семь часов.

– Смотри, какая ты красивая! – восхитилась Кери.

Изабелла сфокусировала взгляд на собственной голове: аккуратно убранные в ракушку густые локоны, перехваченные ее любимой золотой заколкой. Когда Керолайн успела это сделать? Сегодня с ее временными ощущениями явно происходило что-то странное. Неужели даже мысли он нем теперь выбивают ее из колеи?

– Одевайся – и выходим, – донеслась до нее очередная команда.

Изабелла, пошатываясь, поднялась со стула и приняла в бесчувственные пальцы бархатный костюм.

– Ну, ты и копуша! – процедила подруга, успевшая переодеться и завершить ворожбу над собственной прической за время вялых попыток Изабеллы водружения причитавшегося ей наряда.

После чего она за считанные минуты облачила обмякшую подругу в прогулочную одежду, дополнив композицию изящными золотыми сережками и маленьким кулоном с изумрудом. При этом она не забыла пошире распахнуть воротник кофточки на груди и как следует затянуть шелковый шнурок на штанах, чтобы сделать и без того осиную талию Изабеллы еще тоньше. Завершив сии манипуляции, она, словно заправский художник, отступила на несколько шагов назад и, по-видимому, оставшись довольной результатом, утащила недвижимое творение из комнаты.

***

– Как тепло, – довольно промурлыкала Керолайн, уютно устроившись на облюбованном ею еще в прошлый раз пестром шерстяном одеяле.

После дневного палящего солнца воздух был прогрет до сих пор, а вступающая в свои права ночь еще только начала веять умиротворяющей прохладой, поэтому вся небольшая компания расположилась на этот раз прямо на берегу озера, чтобы чувствовать его освежающую близость. При этом Керолайн предусмотрительно позаботилась о пропитании, в результате чего центр бескрайнего дивана, вновь собранного из множества дорогих покрывал, сейчас украшало несколько ваз со всевозможными комбинациями фруктов.

– Да, искупаться бы, – поддакнул Рикардо.

– Озеро рядом, – безразлично ткнула тонким пальчиком фрейлина в зеркальную гладь воды, при этом внутренне взлетев до небес в ожидании ответа своего ухажера, ведь в случае его положительного решения…

– Да, пожалуй, – согласился Линарес, не дав ей довести до конца ее трепетную мысль.

Фрейлина ликующе вцепилась в руку подруги.

– Ты пойдешь? – повернулся Линарес в сторону их невероятного сожителя.

Зорро не спеша перевел взгляд на хрустально чистую воду и, немного подумав, утвердительно кивнул.

Все дальнейшее Изабелла помнила смутно…

Она вновь увидела его фигуру, отблески яркого лунного света на его коже, игру теней в его изгибах. Она уловила всплеск воды, когда он вошел в нее, и почувствовала, как озеро словно вскипело от жара его тела. Она видела, как молодые люди почти одновременно исчезли на дне и по очереди появились над взволновавшейся поверхностью. И хотя при этом она понимала, что ее оцепенение вряд ли осталось без внимания, у нее не было сил оторвать взгляд от его облика, когда он стоял обнаженным по пояс и перевязывал ослабевший узел намокшей маски.

А потом она услышала восклицание брата и Кери, увидевших наконец рисунок на его спине. Его улыбка, послужившая ответом на их немой вопрос, забрала ее дыхание; а короткий жест руки, которым он откинул назад упавшие на глаза волосы, кажется, остановил ее сердце. Поэтому она не поняла, как молодые люди оказались перед ней и чем был вызван столь возмущенный тон подруги, доносившийся до нее словно сквозь одно из гостеприимно принявших их одеял.

– Сеньор Зорро! Ну, скажите ему, что это совершенно сумасшедшая мысль! – негодовала Кери, усиленно тыкая в сторону ухмыляющегося трубадура. – Порядочные девушки по ночам не купаются! И вообще я не умею плавать! Изабелла! – затрясла подругу фрейлина. – Ты умеешь плавать? Вот я, например, боюсь воды!

– Что?

– Ты опять спишь? – взвилась Керолайн. – Нас тут утопить хотят! Или это не заслуживает твоего внимания?!

– Что?!

– Сдается мне, ей надо освежиться, – опасно потер руки Рикардо.

– Не надо мне ничего, – в ужасе отползла в сторону Изабелла, наконец осознав масштаб нависшей над ними опасности.

– Вот и я говорю. Мы просто посидим тут и поедим фрукты, – намертво вцепилась Кери в первую попавшуюся под руку вазу.

– У нас тут все умеют плавать, – отрезал Рикардо. – Это первое условие проживания на океане. А сейчас у вас прекрасный повод этому научиться.

– Я умею, – выпалила Изабелла. – И Кери научу. Потом.

– Значит, у тебя нет повода отказываться, – фыркнул чуткий родственник. – В такую теплую ночь грех не искупаться.

И он сделал шаг в сторону замершей словно кролик перед удавом фрейлины.

– Подождите! – вскинула руку Изабелла. – Линарес остановился. Кери перевела на нее полный надежды взор. – Нам надо переодеться, – выдала Изабелла, еще секунду назад не зная, что будет говорить.

– Это можно, – смилостивился палач. – У вас пять минут. Только туда и обратно.

Изабелла судорожно кивнула и поволокла розовую, как редиска, Керолайн в сторону Подземелья.

– Ты что, серьезно решила утонуть? – заикаясь от ужаса, прошептала фрейлина, когда они уже почти обогнули ровный край озера.

– Еще чего.

– Зачем тогда переодеваться?

– Никаких переодеваний.

– Что?

– Бежим!

Изабелла, обманчиво замедлившая было шаг, выждала, пока молодые люди начнут что-то обсуждать и, схватив за руку Керолайн, рванула за каменный выступ.

– За скалой роща! – задыхаясь, прокричала она. – Там спрячемся!

– Ясно!

И подруги стрелой помчались в заданном направлении.

– Держи их! – раздался вдалеке голос Рикардо, обнаружившего измену.

Девушки побежали еще быстрее.

– Нам же там ночевать придется! – крикнула Кери.

– Да хоть бы и так! Дождемся утра! Потом Рикардо проголодается и забудет обо всем на свете!

– Шикарный план!

– Месть будет жестокой! – донеслось из-за скалы.

Беглянки от ужаса почти взлетели над землей.

– Хорошо хоть не в платьях! – еле выдавила Керолайн.

– Кто-то, помнится, возмущался, что мы их не взяли! – задыхаясь, огрызнулась Изабелла.

– О, Господи, они догоняют! – взвизгнула фрейлина.

Изабелла бросила через плечо быстрый взгляд: их преследователи сокращали расстояние с невероятной скоростью. До рощи оставалось не больше полусотни метров, однако шансов на то, чтобы успеть скрыться под сенью кустарника и деревьев уже практически не оставалось.

– Если они нас поймают, нам конец, – запищала фрейлина.

– Разделяемся, – внезапно скомандовала Изабелла и побежала наперерез.

Это была единственная возможность потянуть время.

Молодые люди, явно не ожидавшие подобного маневра, немного сбавили темп, помешав друг другу при попытке изменить направление, но их жертвам хватило этой заминки, чтобы ворваться в спасительную тень и за счет своих малых габаритов и верткости проскочить сквозь плотные заросли.

Изабелла метнулась в сторону частокола деревьев и моментально потеряла подругу из виду, но это ее сейчас беспокоило меньше всего, ведь они с Кери всегда угадывали мысли друг друга, поэтому, если им обеим повезет и они оторвутся от своих преследователей, то непременно найдут друг друга и переждут вдвоем эту ночь. Гораздо страшнее ей сейчас было от осознания того, кто шел по ее следам.

От него было невозможно скрыться. Что с ней будет? Он же, несомненно, понял, чья это была идея с побегом. Ведь послушной Керолайн никогда в жизни не пришла бы в голову такая мысль.

А еще она так и не извинилась за свой обман с поединком на шпагах…

Девушка затряслась как осиновый лист. Рикардо не было рядом. И Кери… Хотя у фрейлины сейчас было не меньше проблем.

Может, позвать его, выйти из-за дерева и сдаться? Изабелла осторожно выглянула из укрытия. Жуткая тишина и пустота. А еще ветер в высоте, из-за которого стал неслышен даже непрерывный гудеж брата, обещающего страшное возмездие за вопиющую ложь.

О, Небо! Выходит она снова соврала Зорро! Сказала, что они пойдут переодеваться, а сама устроила побег. Нет, ей нельзя сейчас показываться. Надо бежать дальше.

Девушка быстро оценила примерный путь, проложив его мимо деревьев с самыми толстыми стволами: первое было всего в двух-трех десятках метров от ее текущей позиции. Она неслышно отделилась от широкой тени и поспешила к новому убежищу, но в этот же момент вдалеке раздался протяжный визг подруги. Изабелла на секунду застыла на месте.

Поспешить ей на выручку? А чем она может помочь? Гораздо скорее Кери сама решит все проблемы, возведя на своего покровителя небесно-голубые очи, полные мольбы и извинений. Хотя, как они уже успели установить, этот прием не всегда действовал безотказно.

Изабелла шмыгнула за дерево и перевела дух. Рикардо, может, и макнет свою музу в воду, но потом будет целый день носить ее на руках. В ее же собственном случае все было гораздо сложнее. Ведь стоит ей попасть в руки ее преследователя…

Девушка порывисто вздрогнула и молча забилась в железных объятиях. Она не смогла ни взвизгнуть, ни позвать на помощь. Зорро зажал ей рот и моментально обездвижил. Его жертва глубоко и часто задышала в бесплодных попытках вырваться на свободу.

– Разве я не говорил тебе не выходить на открытое пространство? – обжег он ее плечо.

У Изабелла потемнело в глазах. Его дыхание снова на ее коже. И она чувствует спиной его тело. Она сейчас сойдет с ума…

Его губы припали к ее шее, но она не может произнести ни слова, потому что он все еще закрывает ей рот; и она не может оттолкнуть его, потому что он продолжает держать ее руки за спиной. Или он уже развернул ее к себе? Он освободил ее? Он приподнял ее над землей и его губы на ее груди? А она обнимает его за плечи?

Она никогда не дотрагивалась до него без одежды. Он обнажен по пояс. Можно притронуться к его рукам, к его спине. Сколько в нем силы…

Он уже целует ее, она снова чувствует его прикосновение к своему языку…

Он снял кофточку ее амазонки? Голова кружится так сильно, что уже ничего не видно. Хотя перед глазами и так беспросветный мрак. А ее шелковая сорочка, которую она надела под амазонку? Он тоже снял ее?

Изабелла застонала. Он прикоснулся губами к ее груди… Нет, не к коже чуть ниже шеи, не к ключицам, не к бархатистой ложбинке. Она сейчас потеряет сознание.

Кажется, она уже лежит на земле, в высокой траве, под сенью вековых деревьев. Он осыпает поцелуями ее тело, требовательно и собственнически припадает к ее губам. Она ничего не может сделать. Она вся его, как и каждый раз, когда он так властно приближает ее к себе.

– Придешь ко мне сегодня ночью, – слышит она в темноте его искушающий голос. – Наденешь то, что я дал тебе. – Его губы снова на ее губах. – И будешь всю ночь делать то, что я захочу. – Изабелла падает куда-то в пропасть… – Будешь послушной и покорной. – Его взгляд прожигает даже непроглядную тьму. – Будешь моей…

Изабелла в последний раз дернулась в его руках и открыла глаза.

Разноцветные прыгающие фонарики. Или флажки? На полках? Все вертится и неистово скачет из стороны в сторону.

Какой-то гулкий звук раздался три раза. Часы?

Изабелла протянула вперед дрожащие руки: они несколько раз раздвоились у нее перед глазами и приняли обычный вид.

Сейчас три часа ночи? Девушка, задохнувшись, подскочила с дивана. Он же приказал ей прийти к нему! А она до сих пор здесь!

Здесь?

Она осмотрелась.

Библиотека. Стеллажи. Кресло рядом с дверью. Упавшая книга на полу.

Приказал? О чем это она? Изабелла встряхнула головой. Что за глупость? Приказал.

Девушка в изнеможении опустилась обратно на диван. Это сон? Зорро здесь? Рикардо научил Кери плавать? Или все это ей тоже приснилось? И его слова, и его взгляд…

В голове постепенно стало проясняться.

Сейчас три часа дня. Рикардо отдыхает после обеда, Кери читает в спальне "Робинзона". А сама она, кажется, ненадолго заснула после тревожной ночи. Зорро нет дома, он уехал вчера вечером. А это значит, что ничего не было. Не было…

Изабелла инстинктивно проверила на себе одежду.

Да, это сон. Он снова ей приснился.

А несколько дней назад, когда она проснулась, он оказался рядом и успокоил ее. Обнял, защитил от страшных видений…

Да сколько можно! Девушка вскочила с дивана и в сердцах оттолкнула ногой толстую книгу. Даже во сне он занимает все ее сознание! Неужели она не может думать о чем-то другом?! Больше ни одной минуты в мыслях о нем! Его нет в поле ее зрения, а значит – и в голове!

Приказал… Она принцесса Великобритании! Никто не имеет права приказывать ей!

Изабелла резко отодвинула в сторону внушительных размеров кресло.

Приказал ей прийти к нему в спальню! В этом красном кусочке ткани! Да там и ткани почти не было! Сплошные ленты и кружева! Выполнять все его желания! Всю ночь! Быть покорной!!! Его!!!

Нет, она опять думает о нем! Это невозможно! Девушка распахнула вход в помещение и обернулась. Все мысли, связанные с ним, она оставит здесь! Ничто больше не заставит ее думать о нем!

И, со всей силы хлопнув дверью, Изабелла стремительно покинула библиотеку.

Глава 9

Вся следующая неделя прошла под эгидой углубленного изучения испанской речи и письменности.

Изабелла, хоть и имела уже возможность убедиться в умышленной непосредственности новообретенного брата и его умелом напуске образа неотразимого ловеласа, все равно была до глубины души поражена истинным положением дел, которое применительно к данным обстоятельствам выразилось в жутком тоталитаризме. Рикардо не давал своим подопечным даже вздохнуть и выматывал их так, что вечером они падали на кровать не в силах больше произнести ни слова. Он ежесекундно пичкал подруг новыми фразами и правилами, заставляя заучивать и повторять пройденный материал в его присутствии, и отпускал их только в том случае, если его несчастные ученицы вспоминали все до последней буквы. Более того, если раньше он разрешал в особо затруднительных ситуациях прибегать к французскому или английскому языкам, то сейчас был непробиваем, словно скала, и требовал объяснить неизвестное или – что еще страшнее – забытое слово всеми известными способами. В связи с этим общение в формате всех мыслимых шарад с перманентным размахиванием руками и выпучиванием глаз за эти несколько дней вошло в норму и стало естественным способом обмена информацией.

Между собой девушки тоже говорили исключительно на испанском, потому что Рикардо запретил им даже думать о каких бы то ни было альтернативах. Впрочем, они и без того были так напуганы его подавляющей авторитарностью, что и сами не посмели бы издать никакой другой звук даже в те редкие минуты, когда оставались без его контроля.

Изабелла наверстывала упущенные годы гигантскими шагами, не забывая тянуть за собой измотанную до полуобморочного состояния подругу. Они изрисовали кипу бумажек с правилами и словами и развесили их по всему дому, так что, куда бы ни упал их взгляд, очередная записка неминуемо напомнила бы им тот или иной материал. В конечном итоге коридор стал походить на бескрайнюю стену объявлений, а девушки могли проснуться посреди ночи и без подготовки повторить наизусть последние несколько уроков.

В их распоряжении по-прежнему оставались все помещения кроме спальни хозяина дома. Кроме того, Зорро перед отъездом показал Рикардо всю подсобку, оказавшуюся за счет своей глубины в два раза больше предполагаемых размеров, и теперь гости Подземелья имели доступ к нескончаемым запасам белоснежных свечей, покрывалам, посуде и прочей необходимой в хозяйстве утвари. А также Линаресу был открыт вселенский, по меркам девушек, секрет пользования ванной, наполнение которой происходило… из кухни!

В одной из стен находилась искусно декорированная дверца, скрывавшая за собой широкую металлическую воронку с уходящим вглубь скалы и закрытым со всех сторон желобом. Все, что необходимо было сделать, это поднести емкость с холодной или разогретой на печи водой и влить ее в эту воронку. Поток воды бесшумно устремлялся в зияющую темноту и через секунду оказывался в чаше ванны, куда предварительно был выведен второй конец того же желоба. Как только уровень и температуры воды в ванной достигали желаемых параметров, желоб в помещении ванны убирался под тумбы, а дверца в кухне зарывалась.

Когда Изабелла и Керолайн в первый раз увидели это изобретение, они целый час бегали между кухней и ванной, разговаривая через трубу и кидая в нее все возможные предметы, и только лишь строгий взгляд их надзирателя и его суровое напоминание об окончании перерыва в уроке испанского спасло систему подачи воды от разорения.

Источник же снабжения холодной водой находился прямо перед домом, и молодой человек меньше чем за час мог в одиночку натаскать почти трехдневный запас. Вода хранилась в специальной нише на кухне в двух огромных отполированных бочках, верхний край которых приходился самому Рикардо почти по плечо. Но при этом достать воду из этих пугающих своими размерами предметов было очень просто: около дна каждой емкости находился металлический кран, открыть который могла даже хрупкая женская рука. Более того, учитывая, что бочки стояли в нише на некотором возвышении, исчезала сама необходимость наклоняться к полу или приседать, чтобы набрать стакан воды.

Запасов провизии в погребе было предостаточно для безоблачного существования даже двух Линаресов, а расположение дома давало возможность совершать чудесные прогулки как вечером перед сном, так и ранним утром перед завтраком.

Изабелла за эти дни внезапно для себя открыла, что подъем в семь часов утра может быть крайне приятен, если ложиться до полуночи и сразу засыпать. А с этим нюансом у нее не было проблем, потому что уроки испанского забирали все ее силы, и она попадала в объятия Морфея еще раньше, чем ее голова касалась подушки. Кроме того, девушки несколько раз последовали примеру Рикардо и попробовали присоединиться к культуре сиесты, потому что вследствие непрекращающейся учебы они почувствовали острую потребность как в физическом, так и в дополнительном моральном отдыхе.

В остальном же их существование с отъездом Зорро, передавшего Рикардо бразды правления, совершенно не изменилось. Они были все также защищены и обеспечены всеми мыслимыми благами и жили здесь едва ли не комфортнее, чем во дворце, а, принимая в расчет теплый климат и экзотические фрукты, это место можно было по праву назвать раем на земле, если бы…

Если бы и Зорро был с ними.

В те редкие минуты, когда разум уже отказывался воспринимать новую информацию и вынужденно блуждал по задворкам сознания, Изабелла понимала, что скучает. Несмотря на обещание, которое она дала себе в дверях библиотеки, несмотря на непрекращающиеся подначивания брата и подруги, несмотря на собственные уверения в том, что это все отголоски ее недремлющей совести.

Из тех неполных трех недель, которые она уже провела в Калифорнии, девять дней Зорро непременно был рядом, даже в самую первую ночь, когда она в костюме Дымки совершила свою знаменитую вылазку. Он был с ней все шесть дней, которые она провела в Эль Пуэбло в качестве британской принцессы, и еще три дня – в его доме, в который она приехала в качестве дочери заместителя губернатора. После этого он исчез, и она ничего не слышала о нем уже больше недели.

Изабелла лежала в ванной, предоставив собственное тело заботам Керолайн, непрерывно бубнившей самой себе новые слова, и расслабляла измотанный учебой разум примитивными математическими вычислениями. Сегодня был восьмой день, который она проводила без Зорро, двенадцатый день в его доме и семнадцатый день ее новой жизни. Одиннадцать дней назад она имела последнюю связь с Великобританией в виде письма от короля Георга, а тринадцать дней назад последний раз видела Фиону через окно. На протяжении ровно двух недель у нее были новый отец, крестный и брат, и прошло уже десять дней, как она в первый и в последний раз видела свою маму. Пятнадцать дней она носила при себе черную жемчужину, и столько же времени до сих пор горел на губах ее первый поцелуй. Что касалось второго, предшествовавшего приезду ее отца и губернатора…

– Ну так что? – донеслась до нее повышенная интонация.

– Что? – дернулась Изабелла.

– Я спрашивала тебя, как по-испански называется эта маленькая штучка, которую используют, чтобы незаметно закрепить волосы?

– Шпилька?

– Да!

И Кери, вспомнив заветное слово, вновь принялась что-то неистово нашептывать себе под нос. Изабелла же, вынужденно вернувшаяся к мыслям о занятиях, поспешила сменить их на что-нибудь более отвлеченное.

Она вспомнила, как Керолайн потребовала выложить ей историю о костюме Дымки и как Рикардо тут же распорядился рассказать все на испанском… Вспомнила, как фрейлина, хоть и не понимая доброй половины слов, в ужасе заломила руки, внимая ее рассказу, и как Рикардо иронично заметил, что тоже слышал об этой истории, но думал, что это очередное поползновение какой-нибудь малявки завоевать внимание Зорро, и как сурово добавил, что если бы он был в этот момент рядом, Изабелла и шагу не ступила бы за порог крепости. Вспомнила, как они говорили о взрыве в Пещерах и о том, что никто до сих пор так и не был в курсе о судьбе пойманных сподвижников Монте. Вспомнила, как они предположили, что отъезд Зорро вполне мог быть частично связан с теми событиями, и как Рикардо в конечном счете запретил им разговоры на эту тему, потому что девушек унесло в невообразимые дебри фантазий. Еще она вспомнила, что на следующий день после отъезда Зорро ванна была убрана, хотя Рикардо сказал, что он не имел к этому отношения, а следовательно это мог сделать лишь слуга, который был так же неуловим, как и его хозяин. Она вспомнила, как они с Кери вполне серьезно начали думать, что на службе у Зорро состоит человек-невидимка, потому что его рука чувствовалась повсюду, но его самого никогда не было заметно, и что, возможно, в тот момент, когда они сидели в гостиной и зубрили новые слова, он незримо ходил по дому и занимался своими обычными делами. Она вспомнила Тито и Торнадо с Арабикой, дорогу к Подземелью, последнюю совместную вечернюю прогулку… Словом, все, о чем она начинала думать, неизменно сводилось к личности ее покровителя.

Было около одиннадцати часов вечера, когда подруги закончили обоюдное омовение и, попрощавшись с Рикардо, направились в свои спальни. Керолайн засопела, едва коснувшись кровати, и оставила подругу в полном одиночестве. Изабелла поворочалась под одеялом и несколько раз поменяла позу, однако сон упрямо обходил ее стороной и не давал столь желаемого ее разуму отдыха. Девушка лежала и смотрела в потолок, не понимая, почему она не хотела спать, ведь их учитель внедрил сегодня в их головы целую гору новой информации и еще умудрился устроить очередную контрольную по пройденному материалу.

Может, ей не удается заснуть из-за переутомления? Такое с ней, хоть и редко, но случалось.

Изабелла еще немного повертелась и в конце концов поднялась с кровати. Лучшим способом против бессонницы было чтение. Нужно было найти какую-нибудь очень скучную книгу, желательно с формулами и сложной терминологией, и попытаться вникнуть в ее содержание.

Девушка неслышно выскользнула в коридор и направилась в библиотеку. Она возьмет первое попавшееся издание – лучше, если оно будет на латыни – и обустроится на диване в малой гостиной. Это помещение нравилось ей больше всех остальных. Оно было одним из самых небольших в Подземелье, но очень светлым и домашним.

Рикардо тоже удалился на покой, разобравшись со сливом ванны после водных процедур своих подопечных, поэтому в доме царила умиротворенная тишина, изредка нарушаемая уютным потрескиванием свечей.

Вопреки первоначальным намерениям Изабелла выбрала труд бывшего соотечественника, Уильяма Петти, и переместилась в малый зал с английским изданием "Политической арифметики". Широкое кресло дружелюбно приняло ее в мягкие объятия и уже через пятнадцать минут подарило столь желанное состояние сонливости. Девушка лениво скользила рассредоточенным взглядом по причудливо изгибающимся строчкам и, не вникая в их суть, механически переворачивала страницу за страницей.

Она не поняла, заснула ли в конце первой главы или все еще продолжала смотреть в расплывающиеся буквы, как вдруг сквозь приятную покачивающуюся дымку до нее донесся какой-то приглушенный шум.

Изабелла распахнула глаза и прислушалась. Все было тихо. Все так же слышался легкий треск свечей, все так же в ее руках лежала книга в темном кожаном переплете. Но ведь она точно слышала. Этот шум был такой знакомый… Словно кто-то открыл дверь.

Изабелла встряхнула головой в попытке сбросить с себя столь ожидаемое недавно сонное оцепенение. Это определенно был звук открывающейся двери. Но Рикардо точно ушел в свою спальню и больше не выходил, а Кери в это время уже видела десятые сны. Что тогда? Неужели слуга?! Не мог же он, в самом деле, быть невидимкой! Изабелла дрожащей рукой отложила в сторону книгу и осторожно поднялась с кресла.

Как хорошо, что она оставила вход в помещение открытым и сейчас не поднимет шума движением двери! Девушка неслышно скользнула по дорогому пушистому ковру и, затаив дыхание, подобралась к дверному проему.

Состояние ночного покоя в ее сознании упорно не сдавало позиции, и картинка перед глазами все еще оставалась размытой, поэтому Изабелла не поняла, как он оказался перед ней… Она интуитивно подняла голову в ответ на отрезавшую ей путь черную преграду и замерла.

Зорро вернулся.

***

Она лежала у него на груди и чувствовала, как засыпает. Его дыхание обжигало ей плечи, его поцелуи горели на ее лице… Она смутно верила в то, что происходит. Судя по часам, он пришел около сорока минут назад, но Изабелле представлялось, что прошла уже целая жизнь.

Никогда еще она не видела его таким уставшим. Казалось, что с того момента, как они расстались, он так и не отдыхал. Его всегда столь пронзительный взгляд был сейчас померкшим и отрешенным, а на безупречном лице даже сквозь маску угадывались следы напряженных дней и бессонных ночей.

Он смотрел на нее и ничего не говорил.

– Добрый вечер, – прошептала Изабелла.

– Добрый, – тихо и мягко раздался в ответ его голос. – Почему ты не спишь так поздно?

– Мне было не заснуть.

Молодой человек медленно поднял руку и коснулся ее волос:

– Как прошла неделя?

Изабелла почувствовала, как у нее подкосились ноги.

– Рикардо не дает нам покоя с испанским, – дрожащим голосом сообщила она.

– Но это дает свои плоды.

– Да, Вы правы, – почти неслышно отозвалась Изабелла.

Ей было так страшно от его близости и вместе с тем так невыносимо тяжело из-за его состояния, что она сама не поняла, как из ее губ вырвался еще несколько дней назад застывший на них вопрос:

– А как прошло это время для Вас?

Зорро улыбнулся:

– Здесь было лучше.

Он никогда не сказал бы, что ему плохо, но Изабелла уже со всей очевидностью понимала, что даже эта улыбка далась ему с трудом. Кроме них никого не было. Все та же мягкая тишина и такое домашнее потрескивание свечей… Изабелла подняла руку и едва уловимо коснулась кончиками пальцев его плеча:

– Вы устали?

Она не была уверена, услышал ли он ее голос, потому что сама не отличила бы его от шепота ветра за стенами дома, но он вместо ответа снова улыбнулся и молча поднес ее вздрагивающую руку к своим губам. Она почувствовала его поцелуй, а потом сквозь туман увидела, как он приложил ее ладонь к своему лбу и закрыл глаза.

– Вам нужно отдохнуть, – снова едва слышно произнесла она. – Если я чем-то могу помочь, скажите… – Она глубоко вздохнула. – Я ведь все еще должна Вам три дня желаний.

Он снова ничего не ответил. Изабелла смотрела на него и понимала, что ему невыносимо тяжело, но не представляла, что может сделать. Да и возможно ли было помочь тому, от кого зависела не только ее собственная судьба, но и, без преувеличения, жизнь целого полуострова? О том, какой объем проблем он должен был сейчас в одиночку нести на своих сильных плечах, она боялась даже подумать. Если они довели его до такого состояния, то любого другого они уже давно должны были раздавить своим непомерным весом.

Она почувствовала его движение в свою сторону и через мгновение осознала, что он прижал ее к себе. Так крепко, что она почти слилась с ним в одно целое. Он наклонил голову к ее плечу и коснулся губами ее шеи… Он не отпускал ее ни на секунду, словно не мог оторваться. Он осыпал ее плечи поцелуями, но при этом даже не отодвинул в сторону тонкие лямки ее пеньюара. Он не раздевал ее, не заставлял сгорать от смущения будоражащими прикосновениями. Изабелле даже показалось, что он хотел одеть ее. Она интуитивно чувствовала, как он жаждал укрыть ее, спрятать от всего мира, сберечь от посторонних взглядов. Он закрывал ее даже от каменных стен собственного дома, от света свечей, от воздуха. В этот миг она понимала, что он никому ее не отдаст. Никогда. Он сохранит ее для себя…

А потом он подхватил ее на руки, и они оказались на диване. Она лежала у него на груди и грелась теплом его сильного тела, уткнувшись лицом ему в шею и вдыхая запах ночи, звезд, необъятных степей и бескрайнего океана, который впитали в себя его волосы. Он целовал ее лицо, губы и руки. Беспрестанно. Обнимал так нежно, что она почти растаяла в его объятиях.

Изабелла не чувствовала в нем ни настойчивости, ни жадных порывов, ни всегда столь пугающего ее превосходства его силы. Она не знала, сколько минут или часов провела у него на руках, утопая в его тепле и ласке. Не знала, что может сделать, кроме как отвечать на бездну его поцелуев и объятий собственными робкими прикосновениями. Но почему-то ей казалось, что ему становилось легче. Она помнила его неровное дыхание и сбивчивые удары сердца, когда он прижал ее к себе на пороге комнаты. Сейчас же они становились тише и размеренней. Это было смешно, но он словно нашел покой на ее хрупком плече. Он не отрывался от нее ни на миг, дышал ее дыханием и не прекращал целовать.

Изабелла все еще замирала от каждого его движения, но смутно понимала, что помочь ему, хотя бы сняв напряжение с его тела, было в ее силах. Осторожно, словно перед ней полыхало неукротимое пламя, она скользнула по его груди и обвила руками за шею.

– Моя малышка… – донесся до нее его тихий шепот.

Изабелла вздрогнула и тут же почувствовала, как он прижал ее к себе еще сильнее.

– Мне нужно Вам кое-что сказать, – судорожно выпалила она, понимая, что если сейчас не отвлечется, то потеряет себя безвозвратно.

– Что?

– Это связано с соревнованиями, – пролепетала Изабелла, часто и глубоко задышав. – Я не должна была так поступать. Пожалуйста, простите меня.

Она не услышала его ответа, но почувствовала его улыбку.

– Прошу Вас, скажите, что простили меня, – едва уловимо прошептала она.

– Простил.

– И не сердитесь?

– Не сержусь, – отозвался он и прикоснулся губами к ее лбу.

Изабелла потерялась во времени.

Они говорили так тихо, что их речь стала похожей на шорох пламени.

– Ты напугала меня, – прошептал он ее волосам. – Я действительно подумал, что ранил тебя.

– Простите…

Он снова обжег ее шею своим дыханием.

– Что я могу сделать для Вас? Пожалуйста, скажите.

– Будь рядом.

Изабелла подняла глаза и тут же исчезла в его поцелуе.

– Засыпай, если ты устала, – через минуту услышала она его голос.

Она хотела ответить, что из них двоих отдохнуть необходимо было ему, но вместо этого у нее внезапно вырвалось:

– Вы больше не уедете?

– Уеду.

У Изабеллы внутри все сжалось.

– Когда?

– Утром.

Она опустила голову и спряталась у него на груди.

– А когда вернетесь?

– Не раньше, чем в этот раз.

– Так долго, – прошептала Изабелла.

– Рикардо не даст вам скучать.

– Да…

Они замолчали. Отсвет свечей рисовал на стенах загадочные узоры, тихий шорох воска, стекающего на белоснежный песок, играл неповторимые природные мотивы.

– А куда Вы поедете? – наконец произнесла Изабелла.

– В разные места, – в который раз за эту ночь улыбнулся молодой человек.

– Далеко?

– В пределах Калифорнии.

– Вы поедете один?

– Смотря, в какое место.

– В первое.

Зорро усмехнулся и снова поцеловал ее в лоб.

– Возвращайтесь скорее, – прошептала Изабелла.

– Постараюсь.

Шелест пламени заполнил помещение.

– А давно у Вас этот дом? – дрогнувшим голосом произнесла Изабелла в крохотной надежде отогнать охватившие ее тяжелые мысли.

– Несколько лет.

– А с кем Вы его строили?

– С друзьями.

– Они из Калифорнии?

– Нет.

Молодой человек запустил руку в ее волосы и прижал ее голову к своей груди.

– А кто-нибудь в Эль Пуэбло еще знает о нем?

– Пара человек.

– А сколько у Вас таких домов?

– Больше двух.

– Они все такие же? – снова подняла глаза Изабелла.

– Этот самый большой.

Он был так спокоен и так нежен, что девушка иногда переставала верить происходящему. Но теперь она со всей очевидностью понимала, что ему становилось легче от того, что она была рядом. С каждым словом, с каждым поцелуем, с каждым прикосновением к ней напряжение его сильного тела постепенно исчезало. Его дыхание окончательно выровнялось, пульс вошел в свой обычный неспешный ритм, а во взгляде осталась лишь усталость от бессонных ночей.

– Извините, что не даю спать. Вам нужно отдохнуть. До утра осталось совсем немного времени, – Изабелла слегка приподнялась над его плечом. – Здесь мало места, я Вам мешаю. Скажите, если Вы что-то хотите. Я принесу.

– Не нужно.

– Тогда я пойду.

Девушка отстранилась от его груди и начала выбираться с дивана.

– Я хочу, чтобы ты осталась, – внезапно услышала она и почувствовала, как ее быстро вернули обратно. – Это мое первое желание.

Изабелла, распахнув глаза, замерла от неожиданности. Молодой человек уложил ее к себе на плечо и, на миг коснувшись ее губ, произнес:

– Хочу, чтобы ты спала здесь, со мной. Это второе желание.

Девушка затрепетала, но послушно осталась на месте.

– Хочу, чтобы ты помогла мне раздеться.

Изабелла судорожно дернулась, однако уже через секунду поняла, что он поднес ее руки к воротнику своей рубашки. Сквозь истошно замельтешившие серые точки она увидела, как ее пальцы медленно расстегнули одну за другой пуговицы его черного костюма. Зорро поцеловал ее ладонь и неуловимым движением накинул на нее свою одежду. Изабелла почувствовала, как на ее спину и плечи опустилась легчайшая, нагретая теплом его тела ткань.

А потом он снова взял ее руку и приложил к своему виску. Девушка интуитивно пошевелила пальцами и тут же коснулась его волос. Они были такими же густыми и упругими как в прошлый раз. Они скользили по ее ладони, словно шелк. Изабелла осторожно запустила руку в его смолянисто-черную гриву и прошлась по голове, уловив в нем легкий мандраж, который обычно возникает при внезапном касании чувствительный участков тела. Молодой человек сдвинулся ниже, чтобы дать свободу ее рукам, и, обняв за талию, прижал к себе. Его дыхание обожгло ее грудь…

– Хочу, чтобы ты гладила меня, пока я не засну, – произнес он.

Изабелла не могла поверить собственному слуху, но готова была поклясться, что разобрала в его голосе капризные ноты. Это было так невероятно, что она чуть не рассмеялась. Он был сейчас такой тихий, такой… домашний. Она инстинктивно продолжала перебирать его волосы и невольно прислушивалась к его дыханию. Неужели он, правда, заснет? Вот так: без тайн, без закрытых дверей. Заснет у нее на руках. Вся Калифорния терялась в догадках о том, где мог скрываться Зорро, куда он исчезал, где были его секретные укрытия и на что они могли быть похожи, а он сейчас лежал рядом и обнимал ее. Живая легенда мирно почивала у нее на руках. Это было полным безумием, но он действительно спал. Она видела это, слышала и чувствовала.

Изабелла обнимала его за шею, почти касаясь губами его лба, и гладила его по волосам. Никогда еще ей не было так тепло и уютно. Его сильные объятия защищали ее даже во сне, его одежда грела ее тело и сознание, а его дыхание у нее на груди, кажется, стало ее собственным, потому что она забывала дышать…

Она готова была лежать так вечно, лишь бы он не уходил, не выпускал ее из своих рук. Сколько ночей она готова была бы не спать в собственной волшебной постели, лишь бы он отдыхал так рядом с ней, спрятав лицо от света у нее на груди и касаясь губами ее кожи.

Ей на мгновение показалось, что в стороне двери раздался какой-то шорох, но она не позволила себе повернуть голову, боясь разбудить мирно дремлющего покровителя. Она уже поняла, что это была Керолайн, которая, даже во сне инстинктивно почувствовав отсутствие своей принцессы, выскочила на поиски.

Потом она разобрала еще чьи-то шаги, замершие на пороге комнаты. Скорее всего, это был Рикардо, к которому фрейлина ворвалась посреди ночи с шокирующими новостями. Изабелла не слышала, но чувствовала, что они оба стояли в дверном проеме, не решаясь подойти ближе.

А потом все стихло. Огни свечей расплылись в одно переливающееся зарево, тени на стенах совсем исчезли. Не осталось ничего кроме него, его дыхания и его объятий…

***

– Сколько можно валяться? – зудел над ухом чей-то высокий настойчивый голос. – Завтрак пропустила, теперь собралась обед проспать?!

Изабелла начала медленно натягивать на лицо одеяло, однако тут же была безжалостно лишена его покрова. Недовольно перевернувшись на другой бок и уткнувшись в подушку, она вдруг почувствовала, как кто-то начал стягивать ее за ногу с кровати. Девушка зарычала и попыталась забраться обратно, но в этот момент ей на голову вылился поток ледяной воды. Она подскочила на месте и округлившимися глазами ошарашено осмотрелась по сторонам.

– Даже не думай не выйти к обеду! – уперев одну руку в осиную талию и угрожающе покачивая другой рукой еще один стакан воды с душераздирающим акцентом предупредила Кери. – Меня не волнует, чем вы занимались всю ночь и почему ты такая сонная, но к обеду ты должна появиться через десять минут!

Изабелла замерла. Она в своей комнате? Но ведь она заснула в малом зале. Она одна? Его нет? Когда она вернулась к себе? Это он ее принес? Она не слышала, как он ушел?

– Ты меня слушаешь? – бушевала фрейлина. Она придвинулась к самому уху своей принцессы и широко жестикулируя, повторила назревшие претензии. – Я говорю, меня не волнует, что вы делали! Вообще! Понимаешь?! Совсем! Целую ночь! Вдвоем! В другой комнате! Мне совершенно неинтересно, почему он был без рубашки! И еще больше неинтересно, почему вы лежали в обнимку! А ты была в одном пеньюаре! Мне-аб-со-лют-но-все-рав-но!!!

– Кери… – простонала Изабелла и упала обратно.

– Шестнадцать лет как Кери! Чем вы занимались, я спрашиваю?!

– Спали…

– Рикардо будешь рассказывать, как вы спали! А мне сейчас быстро все выложишь!

– Тебе же неинтересно, – фыркнула Изабелла, однако тут же с визгом подскочила над подушкой, окаченная вторым стаканом воды.

Фрейлина, ожесточенно дыша, ткнула пальцем в сторону комода, и Изабелла, проследив за ее жестом, увидела рядом с зеркалом внушительный таз. Керолайн подошла к пробуждению подруги во всеоружии, и сейчас один неверный ответ Изабеллы мог стать залогом ледяного душа.

– Говорю же, мы спали, – опасливо косясь на трюмо, потрясла намокшими волосами допрашиваемая.

Керолайн решительно двинулась в сторону емкости.

– Это правда! Я ушла вечером в малый зал почитать перед сном, а он пришел и заставил лечь с ним.

– Прямо-таки заставил? – недобро прищурилась фрейлина.

– Он взял меня на руки и лег со мной на диван. А потом сказал, что хочет, чтобы я спала с ним. Это было одно из его желаний, которые я ему осталась должна после соревнований.

– И, конечно, разделись вы просто так!

– Он сказал… Вернее, он попросил… В общем, я сняла с него рубашку.

– Сняла с него рубашку!

– Это он попросил! Это тоже было одним из его желаний.

– И обнимала ты его, безусловно, потому что он попросил.

– Да.

Кери резко обернулась назад и одним движением зачерпнула стакан воды.

– Ну, правда! И он попросил меня гладить его по голове, пока он не заснет.

– Гладить его по голове, пока не заснет! Он попросил! Ты думаешь, в это кто-нибудь поверит?

– Но так и было…

– И вы просто лежали полуголые, обнимаясь и наглаживая друг друга по голове!

– Гладила его только я…

– Ты и Рикардо собралась эти сказки рассказывать?

– Но это же не сказки…

Фрейлина глубоко вздохнула и поставила стакан:

– И с чего он вдруг так себя повел?

– Не знаю. Он был очень уставший, когда вернулся.

– И поэтому он пошел не к себе в спальню, а в малый зал.

– Кери, не спрашивай меня ни о чем. Я уже рассказала все, что могла.

Керолайн молчала, сосредоточенно изучая замерший посередине кровати объект допроса.

– Еще скажи, что вы ни разу не поцеловались, – хмыкнула она после продолжительно паузы.

– Ну, не то чтобы ни разу…

– Выкладывай!

Изабелла судорожно сжала простыню, всем телом вспомнив, как молодой человек беспрестанно обнимал ее и осыпал поцелуями.

– Чего затихла? Со счета сбилась?

– Да… – прошептала Изабелла и упала лицом в подушки.

– Он снова тебя целовал? – задохнулась Кери и в мгновение ока вскарабкалась на царственное ложе.

– Да…

– Много?!

– Да…

Фрейлина восторженно запищала.

– А говорил что-нибудь?

– Сказал, чтобы я была рядом.

– А еще?

– Сказал, что простил меня за соревнования и не сердится.

– А еще?

– Мы не очень долго говорили.

– Но что-то же еще он сказал?

– Ну… он рассказал про дом.

– Про этот дом?!

– Да, но совсем немного.

– И что?!

– Сказал, что у него таких домов несколько. А этот самый большой, и он строил его со своими иностранными друзьями.

– С ума сойти! У него есть еще такие дома! А сколько?

– Он не сказал.

– А что за друзья…

Кери не смогла договорить, потому что в этот момент кто-то неистово заколотил кулаком по двери.

– Вы хотите моей голодной смерти?! – словно раненый бизон, заревел по ту сторону стены Линарес.

– О, Господи! – всплеснув руками от неожиданности, скатилась Кери с кровати. – Обед должен был начаться пять минут назад. Уже идем! – крикнула она в направлении двери. Судя по звукам, Рикардо слоноподобно удалился в гостиную. – Давай быстрее одевайся и выходи к столу, – кинула фрейлина через плечо и выскочила из комнаты.

Изабелла проследила за перемещением подруги и с трудом поднялась над подушкой. Впереди, судя по всему, ее ждал нелегкий разговор с братом…

***

Несмотря на все опасения, обед и последующая беседа прошли очень мирно. В основном это было связано с тем, что изголодавшийся Линарес в первую же секунду набросился на еду, не дав ни себе, ни подопечным произнести ни слова, а потом блаженно откинулся на диван и, успев в падении прихватить увесистый бокал вина, ввел себя при помощью последнего в самое что ни на есть миролюбивое расположение духа. Изабелла, в свою очередь, не спешила с началом разговора и на пару с подругой пристально следила за тем, чтобы тарелка брата на протяжении всей трапезы оставалась полной.

В целом общение построилось на язвительном замечании Линареса о том, не померещился ли ему сегодня приход Зорро, и ответе Изабеллы, что она просила у него прощения. Рикардо саркастически заметил, что метод она выбрала действенный и, скорее всего, своей цели должна была добиться, на что получил утвердительный ответ и занялся вазой с фруктами.

Диалог прошел совершенно безобидно и с немалой долей иронии с обеих сторон, однако Изабелла в глубине души понимала, что Рикардо просто был вынужден перевести все случившееся в фарс. А это означало то, что влияние Зорро на всю их небольшую компанию, равно как и признание его роли в ее жизни с каждым днем становилось все сильнее. Девушка помнила, как еще совсем недавно Рикардо высказывал свои подозрения относительно условий соревнований и как она чудом сумела выкрутиться из того разговора. Сейчас же ее брат собственными глазами видел ее полуобнаженной в объятиях чужого мужчины и ничего не сказал… Он уже не мог. Какие бы сильные, хоть и умело замаскированные, родственные чувства не испытывал Рикардо к своей единственной сестре, даже он уже был не в состоянии оспорить действия Зорро. По крайней мере пока они находились в его доме. Это осознание ежесекундно возрастающего влияния ее покровителя на все, что его окружало, вырвало Изабеллу из трепетных воспоминаний о сегодняшней ночи и поместило в суровую реальность ее существования под его началом…

Впрочем, разговоры о Зорро на этом не закончились, потому что Линарес, ушедший было на сиесту после обеда, почти сразу вернулся в зал с запиской от хозяина дома, которая лежала на тумбе в его комнате и которую он не заметил утром. В записке коротко сообщалось о том, что сейчас им можно было выходить на улицу в любое время, потому что отряды Монте, тайно разосланные по всей округе Эль Пуэбло, сменили вектор наблюдений и искали принцессу в другом направлении. Тем не менее, если что-то изменится за время отсутствия Зорро и люди Монте по какой-либо причине вновь обратят взгляды в эту сторону, Рикардо и девушки будут предупреждены.

Будет ли это слуга, незримое соседство которого для них уже стало в порядке вещей, или новые лица, они не знали, но из этих двух коротких предложений молодые люди негласно сделали выводы о том, что, несмотря на кажущуюся безлюдность их места пребывания, они все находились под бдительным наблюдением людей Зорро.

Изабелла не могла однозначно ответить для себя на вопрос о том, какие чувства вызывало в ней это осознание своего положения. С одной стороны, она трезво понимала, что Зорро жертвовал временем его людей ради ее собственной безопасности, но с другой стороны, ее продолжало угнетать ощущение всеобъемлющей зависимости.

Нет, она не могла сказать, что ей было невыносимо существовать с этой мыслью. Более того, иногда по ночам размышления о том, что ее жизнь и она сама всецело находились в руках сильнейшего мужчины, которого она когда-либо встречала, вызывали в ее теле какой-то потаенный трепет… И, быть может, она в конце концов закрыла бы глаза на свое королевское воспитание, внедрившее в саму ее суть гордость и самостоятельность, потому что в глубине души она давно признала его превосходство. И тогда все стало бы так правильно и просто.

Если бы только она знала его имя.

Да, она видела его благородное происхождение и его обеспеченность. Это было так же очевидно как то, что ее звали Изабелла и ей было семнадцать лет. Это знали и понимали все. Его речь, его манеры и навыки, его образование, даже его одежда, хоть и предназначенная в основном для верховой езды, но сшитая из баснословно дорогих тканей, – все это говорило о его высочайшем статусе. Но он носил маску. И это лишало его рода. А следовательно она фактически жила под одной крышей с разбойником или преступником.

– Занятия через час, – внезапно услышала она голос брата.

– Хорошо, – вздохнула Кери.

Линарес был несгибаем. Сразу после сиесты Рикардо девушек ждал очередной урок.

– Вспомните все правила, которые мы прошли вчера. Начнем с них.

И, обведя генеральским взором своих подопечных, молодой человек удалился из зала.

– Может, спрячемся за бочками с водой? – безнадежно предложила фрейлина.

– Найдет – устроит контрольную, – отмахнулась Изабелла. – Пойдем лучше, повторим.

Керолайн вздохнула еще раз и поднялась со своего места:

– Перед смертью не надышишься. Лучше тоже вздремну.

– Ладно, я тогда почитаю в библиотеке.

– Разбуди меня через час.

– Хорошо.

***

Так прошла еще неделя. Керолайн уже начало казаться, что она родилась как минимум в Испании, а в Великобритании оказалась, как и Изабелла, по иронии судьбы…

Уроки испанского были длинною в день и продолжались даже во сне, потому что девушкам снилось, что они говорят по-испански, пишут на испанском, читают на испанском, поют испанские песни, танцуют испанские танцы и ходят в испанский театр. Кери уже могла рассказать на испанском любой из своих неисчислимых рецептов, а Изабелла перевести любую книгу, включая многострадального Коперника, который наконец дождался своей очереди, хоть и в качестве учебного пособия. Но Линарес не давал им расслабиться ни на секунду. Ему было мало даже того, что он уже почти убрал у своей музы ее английский акцент, а Изабелла могла с ходу написать любое предложение с правильными ударениями и знаками препинания. Занятия продолжались, и конца им не было видно… Подруги учились в доме и на улице, на диване и на покрывалах на траве, при свете солнца, луны и звезд или пляшущих огней белоснежных свечей. Учились сидя, лежа, стоя, вслух и про себя.

У девушек была только одна возможность отдохнуть: сбежать на кухню и заняться приготовлением очередной трапезы, поэтому Изабелла за последнюю неделю, дабы хоть немного отвлечь истерзанный разум, почти не подпускала Керолайн к этому процессу и полностью оккупировала кухонные столы и плиту. Впрочем, фрейлина была совершенно не против. Выжатая, словно лимон, после уроков ее трубадура, она растекалась по креслу рядом с кухонной дверью и, одним глазом отслеживая действия своей принцессы, апатично раздавала ценные указания. Изабелла же, напротив, носилась по кухне словно ужаленная и выпытывала из вяло сопротивляющейся подруги самые сложные рецепты. В целом, если бы они провели в таком режиме еще две-три недели, то Изабелла вполне смогла бы сравняться в кулинарном мастерстве со своей наставницей, потому что уже приблизилась к ней настолько, что Линарес практически перестал различать смену поваров.

Вот и сейчас, доедая таявшую во рту индейку, он не преминул отметить очередной восхитительный ужин.

Надо заметить, что Рикардо был очень справедлив и всегда равно как указывал на промахи, так и хвалил за достижения, поэтому Кери удалилась на кухню с горой опустошенной посуды красная, как морковка, после восторженного замечания молодого человека о ее преподавательских способностях. Изабелла, в свою очередь, тоже была осыпана комплиментами относительно ее кулинарных успехов и, наверное, так и ушла бы сегодня в спальню в приподнятом расположении духа, если бы Рикардо и Керолайн независимо друг от друга и с разницей в десять минут не посетовали на то, что Зорро не попробовал столь изысканное блюдо.

Они вновь непреднамеренно напомнили ей о его отсутствии и о том, что она не знала, когда он вернется…

– Через пятнадцать минут выходим на улицу, – раздался голос Рикардо. – Весь учебный материал берем с собой.

Кери медленно осела в кресло:

– Давай сделаем вид, что заболели? – прошептала она.

– Обе одновременно?

– Да.

– И чем?

– Чем угодно…

– Потом хуже будет.

– Хуже уже не будет…

– Соберись.

– Не могу. Давай скажем, что решили устроить на кухне генеральную уборку?

– Здесь и так все блестит.

– Тогда в комнатах?

– Там тоже полный порядок.

– Ну, придумай что-нибудь. Он же твой брат. Ты должна знать, как его отвлечь.

– По-моему, ты провела с ним намного больше времени, чем я, и тебе он уступит гораздо скорее.

– Не получается, – чуть не плача, простонала фрейлина. – Он ужасно строгий. Вот Зорро бы тебе уступил, если бы ты попросила.

– Именно поэтому он тогда встал на сторону Рикардо и присоединился к проведению контрольной, – хмыкнула Изабелла.

– Это потому, что я была рядом. А если бы ты наедине попросила его о чем-нибудь, он бы сделал это.

– С чего ты взяла?

– Ну, потому что он тебе все прощает.

В груди внезапно разлилось давящее чувство одиночества.

– Тебе так кажется, – дрогнувшим голосом возразила Изабелла.

– Ничего не кажется, – фыркнула Кери.

– Лучше подавай тарелки. Через пятнадцать минут надо быть на улице.

Фрейлина откинулась на спинку кресла.

– Может, все-таки заболеем?

– Не сработает.

– Обморок?

– Не поверит.

– Уборка?

– Везде порядок.

– Готовка?

– Только что обедали.

– Может, сбежим в лес?

– Найдет.

– Еще дальше?

– Догонит.

– Ну, Изабелла, – заныла Керолайн.

– Иди, проси его. Наедине.

– Он мне за отлынивание еще дополнительный экзамен устроит.

– Тогда подавай тарелки.

– Вот уж семейка, – прошипела Кери.

– Я пошел, – донесся из коридора голос Рикардо. – Подготовлю место. У вас десять минут.

– Хорошо! – крикнула фрейлина в сторону двери.

– И фрукты прихватите, – засунулся Линарес на кухню, навьюченный как верблюд.

– Хорошо.

– Десять минут!

– Хорошо…

***

Изабелла в очередной раз оставила подругу, впавшую после интенсивного урока в спячку, наедине с ее подушкой и одеялом и выбралась на полчаса в библиотеку. Она уже чувствовала приближение Морфея и только ждала подходящего момента, чтобы собрать волю в кулак и вылезти из нагретого кресла.

Тепло бархатной ткани напомнило ей тепло тела ее покровителя, и она никак не могла заставить себя отказаться от этого ощущения…

Кери сказала сегодня, что он все ей прощал. Что она могла попросить у него что угодно, и он сделал бы. Что он ни в чем ей не отказывал. Почему? Это было плодом романтического воображения ее подруги или действительно правдой?

Изабелла вздрогнула от неожиданной мысли и открыла глаза. Что за глупости?

Она попыталась отмахнуться от неправдоподобных образов и резко встала с кресла. Можно было найти с десяток причин, по которым она оказалась под его покровительством. Он дал слово ее отцу, он в ответе за нее перед ее братом и матерью, он защищает ее как высокопоставленную гостью Калифорнии, ему необходимо очистить свое имя, на которое все равно пала тень после истории с "Клубом". И, в конце концов, он всего лишь выполняет поручение своего заокеанского друга.

Девушка открыла дверь библиотеки и встала на пороге.

Его участие в ее жизни носит исключительно политический и социальный характер.

– Рикардо ведь сделал бы то же самое для Керолайн, даже не будучи так близко знакомым с ней, – шептала она самой себе.

Но в груди уже все горело и трепетало… Изабелла прислонилась к дверному проему и обхватила себя руками.

"Моя малышка…" – слышался ей отовсюду его голос.

Она всем телом чувствовала его поцелуи и объятия. Вспоминала, как он пришел к ней, как не отпустил. Разве могло это быть просто так? Все задрожало перед глазами. Девушка качнулась в сторону и схватилась за стену. Надо было срочно лечь спать и перестать думать об этом.

Она сделала шаг вперед.

А вдруг это все не просто так? Вдруг…

Она сама не поняла, как пошла не в ту сторону и оказалась в коридоре мужских спален. Ее руки натолкнулись на холодный камень, и Изабелла увидела очертания потайной двери. Она часто дышала и судорожно пыталась сообразить, каким образом попала в это место. В голове все еще звучал голос Зорро. Она никак не могла заставить себя отвлечься от него. Его нежные слова, его интонация, его низкий тембр. Она слышала его, словно он говорил с ней и сейчас. Слышала так ясно, словно он стоял где-то в коридоре или в соседнем помещении.

В соседнем помещении… Его голос…

Изабелла почувствовала, как у нее забрали из груди весь воздух. Это был его голос! Там, за каменной дверью!

– Я все понял, сеньор. В таком случае, когда Вы уезжаете? – отчетливо прозвучал в ночной тишине чей-то вопрос.

Слуга! Это слуга Зорро!

– Сразу же после того, как ты приготовишь мне кофе.

Раздался звон посуды.

Судя по всему, за потайной дверью располагалась кухня. Изабелла, с трудом удерживая себя на дрожащих ногах, легла всем телом на каменную глыбу.

– Когда Вас ждать обратно, сеньор? – раздалось через минуту.

– Дня через три.

– Будут какие-нибудь поручения?

– Да, Берни. Отведи шестерых лошадей в четвертый сектор.

– Хорошо, сеньор. Что-то еще?

– По дороге назад заскочи в Исток, проверь обстановку.

– Мне выехать с Вами?

– Как хочешь.

Девушка, бледнея, опустилась на пол. Он был здесь, но не зашел. После недели разлуки. И он сейчас уезжает. Не сказав ни слова…

– Вы зайдете наверх к сеньорите?

Изабелла окаменела.

– Нет. Мне уже нужно выезжать.

Он не зайдет…

– Хорошо, сеньор. Я приготовлю лошадей и выеду вместе с Вами.

– Буду через пять минут.

Вновь наступила тишина, но Изабелле казалось, что от ударов ее сердца сейчас обрушатся каменные своды.

– Прошу прощения, сеньор, – вдруг снова раздался голос слуги. – Меня спросят в секторе, через сколько Вы приедете. Что мне ответить?

– Не раньше полудня.

– Я буду вынужден сказать, почему Вы не появитесь там сегодня.

– Я буду занят.

– Вы едете в Пещеры, сеньор?

– Нет. Эту ночь я проведу с Катрин.

Глава 10

Изабелла, тяжело дыша, стояла перед приоткрытой дверью в комнату Зорро. Это был тот редкий момент ее жизни, который не поддавался никакому разумному объяснению и в который она просто следовала знакам. Потому что искать взаимосвязи событий, предпосылки вставших перед ней явлений, да и смысл всего происходящего было бесполезно.

Девушка толкнула дверь и вошла внутрь.

Она была не в состоянии объяснить, почему его всегда закрытая комната, сейчас вдруг оказалась не на замке и почему она вообще решила это проверить. Она просто вернулась от Катрин и пошла в его комнату.

Она вернулась от Катрин.

Даже если бы ее сейчас держали за решеткой под угрозой лишения жизни на следующий день, она все равно не смогла бы ответить, почему поехала в тот дом. Но когда она услышала это имя из его губ, у нее внутри что-то сорвалось. Ее всегда столь спокойный нрав сгорел до тла в собственном пламени, а вдумчивость и рассудительность рассыпались в прах на пороге каменной двери. Через долю секунды после того, как звук имени этой женщины перестал звенеть в воздухе под скалистыми сводами, Изабелла уже знала, что не останется здесь.

Она быстрее ветра заскочила в спальню, переодела амазонку и беспрепятственно вышла на улицу через главный вход, не разбудив при этом ни Рикардо, ни Керолайн, потому что, когда она пришла обратно, никто не метался по коридору в ожидании ее возвращения и не перевернул весь дом вверх ногами в попытке обнаружить ее местонахождение.

Все, что происходило дальше в ту ночь, было на ее стороне.

Ни Зорро, ни его слуга Бернардо также не услышали шума отодвигающейся двери. Изабелла спряталась за лиственный занавес, который был призван скрывать часть входа и прямоугольный блок, приводящий в движение скрытый механизм, и дождалась, пока оба всадника исчезнут каждый в своем направлении. Бернардо она так и не смогла увидеть, потому что он сразу же повернул направо от конюшни и скрылся с небольшим табуном за обратной стороной Подземелья. По всей видимости, те места, о которых говорил Зорро, находились еще дальше от поселения. Впрочем, это было вполне ожидаемо. В противном случае, Зорро и его сподвижники ежеминутно рисковали быть обнаруженными солдатами гарнизона, работниками плантаций, рыбаками, праздными гуляками и – что самое вероятное – детьми. Кроме того, знакомый басовитый лай возвестил о том, что Бернардо забрал и Тито в качестве помощника при перегоне лошадей, а это значило, что постороннее вторжение в конную обитель не будет сопровождено охранным воем, который услышали бы, наверное, даже в Эль Пуэбло.

Изабелла хорошо знала местоположение входа в конюшню, и в этом, как ни странно, был повинен Рикардо, который во время учебных прогулок заставлял девушек рассказывать на испанском обо всем, что они видели вокруг. Поэтому неудивительно, что вся близлежащая местность, включая их каменный дом со всеми его стенами, выступами, дверями и, главное, прямоугольными ключами-блоками, была изучена до миллиметра.

Девушка подошла ко входу в конюшню и впервые нажала на столь знакомый ей прямоугольный контур. Раздался характерный глухой рокот.

Если бы Изабелла не пребывала в том состоянии, которое захватило ее разум десять минут назад, она без сомнения застыла бы на пороге нового помещения, ошеломленная его габаритами и оснащением. Высокий потолок, полностью покрытые белоснежной краской стены, в каждой из которых располагалось по две свечные арки, почти вдвое больших, чем во всех жилых комнатах, запасная дверь на противоположной стороне от главного входа – по всей видимости, та самая, которую Керолайн и Рикардо обнаружили во время их прогулки, – а также стеллажи со свежескошенной травой, необъятные запасы кормового зерна и восемь стойл на каждой стороне широкого прохода. Это была конюшня на шестнадцать лошадей. Девять мест были заняты девятью великолепными животными, тремя из которых были Арабика и гнедые лошади Рикардо и Керолайн. Еще семь стойл пустовали. При этом по размеру одного из стойл было видно, откуда только что вывели Торнадо. Но самым примечательным было то, что одно место было занято еще одним черным жеребцом. Это определенно был не Торнадо, потому что он явно уступал в росте, развитии груди и глубине окраса, однако издалека его вполне можно было принять за легендарного коня Зорро. Подтверждением тому, что хозяин дома должен был из-за внешнего сходства нередко прибегать к его услугам, служило то, что жеребец жадно пил воду и был весь покрыт испариной.

Пятеро лошадей сразу отпрянули к стенам при виде постороннего человека. На местах остались лишь двое гнедых, Арабика, приветливо закивавшая в сторону хозяйки и безымянный черный жеребец, загнанный до дрожи в ногах и увлеченный трапезой до такой степени, что не удосужился даже повернуть голову в сторону открывающейся двери.

Арабика спокойно дала надеть на себя сбрую, начищенную до блеска и висевшую в ее же стойле, и в предвкушении ночной прогулки радостно загарцевала по проходу.

С момента исчезновения Зорро за ближайшими деревьями и до вывода Арабики на улицу прошло не больше двух минут, поэтому Изабелла рассчитывала на то, что, миновав небольшую рощицу, вполне сможет обнаружить молодого человека в поле своего зрения. И ее ожидания оправдались: на дальнем краю голубоватой от лунного света равнины на короткий миг мелькнул черный плащ Зорро. Это означало, что он как минимум направлялся в сторону Эль Пуэбло.

Изабелла не думала о том, что Катрин могла жить в другом поселении, что в разы увеличивало время ее путешествия, или о том, что Бернардо мог вернуться раньше ее самой и обнаружить отсутствие Арабики. Все, что ей нужно было – увидеть ту женщину. Все прочее оставалось за пределами ее волнений.

Она ни на миг не усомнилась в своих действиях и остановилась всего один раз, когда перед ней возникла знакомая развилка. Изабелла ни разу не слышала и, тем более, не видела, где находился дом Катрин, поэтому, если бы Зорро уехал не на Торнадо, отличавшегося невероятными размерами подков, выделявшихся из всех остальных следов на дороге, ее замысел был бы обречен на провал. Однако, как и все остальное в ту ночь – и дорога, и шаг Торнадо, и малое количество свежих следов на пути – позволили ей безошибочно добраться до места назначения.

Девушка сразу же заметила гуляющего между деревьев жеребца и, прислушиваясь, замедлила ход. Арабика тоже учуяла своего товарища и уже собиралась направиться к нему, однако была отведена в сторону и привязана к самому дальнему дереву. Окажись на ее месте любая другая лошадь, она, несомненно, выказала бы признаки сопротивления и подняла шум, который мог бы быть услышан из располагавшейся посреди шикарного сада двухэтажной гасиенды, но Арабика являла собой эталон конного воспитания и терпимости, поэтому она послушно встала на определенном ей месте и занялась ароматной травой под ногами.

Изабелла вышла из тени деревьев и расположилась за полосой фигурно постриженных розовых кустов, ограждавших с трех сторон площадку с качелями, щедро обвитыми цветущим плющом. Это позволяло ей видеть все происходящее как на ладони, однако расстояние все же было достаточно велико, чтобы можно было беспрепятственно слышать речь. Те обрывки фраз, которые иногда доносил до Изабеллы прохладный ночной ветер, не давали ей составить полную картину. Да она и не смогла бы. Потому что все, что случилось после того, как из дома вышла Катрин Родригес, уже было неважно.

Это была прекраснейшая из женщин, равная по прелести сеньоре Камелии Линарес, в свое время считавшейся самой красивой женщиной Эль Пуэбло. Они даже были несколько схожи, и от них обеих невозможно было отвести взгляд. Катрин была женщиной с картины, гордая, строгая, с безукоризненной фигурой и чертами лица. У нее был мелодичный, поставленный голос, очаровательная улыбка и мягкие, струящиеся движения. Она вся была олицетворение достоинства и женской грации. Ее аристократический наклон головы, ее поистине королевская осанка, походка, выверенный взгляд – в ней все было идеально. Это была женщина Зорро.

Она была старше его. Намного. Возможно, что больше, чем на десять лет, как сообщила в свое время Керолайн. Но она была потрясающе красива и притягательна, и не было смысла пытаться это отрицать. Она знала себе цену и цену мужчине, который сейчас находился рядом. Она не пыталась выглядеть моложе или отвлечь внимание от возраста нелепыми нарядами, прическами и горой драгоценностей. Катрин вышла на встречу к Зорро в длинном темно-синем платье обычного облегающего покроя со скромным пятиугольным вырезом. Ее черные волосы были убраны в аккуратную прическу, а шею и руки украшала пара цепочек. Но она была великолепна. Как картина, как безупречная статуя…

Изабелла смутно слышала их разговор, пару раз уловив в нем среди прочего знакомые "сектора", "Исток", "Пещеры" и "Бернардо". Было также что-то похожее на "Гранит", "Закат" и "Пять углов". Катрин назвала имя Лукарда и еще какого-то Хуана дель Мар в одном предложении с Шарлоттой. Зорро упомянул Монте, Фиону и некоего Бенджамина. В общем же и целом Изабелла не поняла совершенно ничего. В отличие от той, которую сейчас целовал ее покровитель… Женщина Зорро была в курсе всех его дел.

Она легко обнимала его одной рукой за шею, другую же Зорро не отдалял от своих губ дольше, чем на несколько секунд.

Они поговорили об известных лишь им двоим вещах около десяти минут и затем, похоже, переключились на исключительно личные темы. Не нужно было слышать всего разговора, чтобы понять по легкому наклону головы Катрин и произнесенному ею "сеньорита Мария Гонсалес" о том, что она иронично упрекает Зорро в какой-то посторонней связи, на что молодой человек парировал неким "Паоло Пуэртас" и ознаменовал этим окончание так и не развернувшейся семейной драмы.

Они были потрясающей парой – яркой, красивой, опытной, – и Зорро не мог бы выбрать себе более подходящую спутницу. Они понимали друг друга с полуслова, казались единой командой без скрытых друг от друга личных интересов и, как ненароком обронил Рикардо, являли собой долгие и весьма прочные отношения. Хотя чего еще можно было ожидать от того, малейшая ошибка которого могла стоить жизни не только ему самому, но и безразмерному количеству связанных с ним людей?

Изабелла уже давно хотела уехать обратно, потому что увидела то, что в глубине подсознания и так ожидала увидеть, однако ее движение не могло остаться незамеченным, поэтому она была вынуждена сохранять свою позицию еще немалое время. Девушка пыталась отвернуться, закрыть глаза, смотреть на то же звездное небо, на которое смотрели и расположившиеся перед ней любовники и которое именно сегодня было чрезвычайно красочным и разнообразным, но всеобъемлющий страх перед собственным обнаружением вынуждал ее ежеминутно возвращаться к объектам наблюдения и продолжать держать их в поле зрения.

Они играли, ловили взгляды, губы и руки друг друга, о чем-то шутили, смеялись, в общем, прекрасно проводили время и имели на это полное право, являясь друг для друга столь значимыми и красивыми партнерами.

Изабелла не была уверена, показалось ли ей, что она услышала от Катрин какое-то возражение, однако в следующий момент качели уже были пусты, а пара оказалась на душистой траве в опасной близости от границы розовых кустов. Девушка практически окаменела, осознав, что взгляд Зорро за долю секунды до того, как он надолго заставил замолчать Катрин жарким поцелуем, скользнул по благоухающим кустам именно в том направлении, где располагалась шпионская засада. Изабелла почувствовала, что у нее отнялись ноги. Мог ли он заметить ее? Ведь она сидела на своем месте совершенно без движения и, кажется, даже не дышала.

Впрочем, еще через пару мгновений и это стало неважно.

– Была ли хоть одна женщина, не поддавшаяся этим глазам? – донесся вместе с легким дуновением ветра тихий задумчивый голос Катрин.

Изабелла не услышала, что сказал молодой человек, зато еще через некоторое время его голос низко и бархатно произнес, что он ни с кем не собирался ее делить. Видимо, это было ответом на заявление Катрин о том, что кто-нибудь мог увидеть их из окон гасиенды. Они еще о чем-то негромко поговорили, перемежая слова с чувственными ласками, и когда Изабелле уже начало казаться, что она останется здесь до скончания веков, потому что любовники не могли оторваться друг от друга ни на миг, Зорро наконец подхватил Катрин на руки и удалился в сторону дома…

Изабелла закрыла за собой дверь его комнаты и уткнулась невидящим взором в одну из стен затемненного помещения.

Неужели он был таким со всеми? Таким же нежным, таким же чутким, таким же осторожным. Изабелла помнила, как он позволил Катрин опрокинуть себя на спину в ответ на какое-то собственное заявление, которое, по всей видимости, должно было не понравиться его избраннице. Это смотрелось частью игры, однако девушка понимала, что он сделал это лишь для того, чтобы дать возможность Катрин лечь к нему на грудь и не дать ей коснуться рукой земли. Он скинул свой плащ и во время все тех же любовных соревнований незаметно переместил на него прекрасную соперницу, чтобы какая-нибудь острая травинка не могла ее поранить. И он снял с ее волос заколку не ради красивого жеста, а чтобы, коснувшись ее головы, случайно не сделать ей больно. Он обращался с ней так, словно она была сделана из стекла и одно неверное движение могло причинить ей непоправимый вред.

Почти на ощупь из-за расплывающейся перед глазами картины девушка дошла до Арабики и запрыгнула в седло, неожиданно сильно сжав бока верной помощнице. Кобылица испуганно заржала и рванула вперед. Этот звук вполне мог быть услышан из гасиенды через открытое окно, но Изабелле было уже все равно. Через несколько секунд она оказалась на главной дороге, а еще через полчаса Арабика сама привезла ее домой…

В комнате Зорро горела всего одна свечная арка из четырех. Скорее всего, Бернардо собирался сделать здесь уборку, потому что, судя по сгоревшей части свечей, они были зажжены практически перед его уходом. Этим же, наверное, можно было объяснить и незапертую дверь в комнату молодого человека. По всей видимости, у слуги было столько обязанностей и заданий и часть из них совершенно спонтанных, как, например, то, которое Зорро дал ему перед отъездом, что иногда Бернардо был не в состоянии завершить все свои начинания.

Света одной арки было вполне достаточно для того, чтобы рассмотреть спальню хозяина дома. Все еще смутно оценивая происходящее, Изабелла сделала один полный оборот вокруг себя и получила первое впечатление от объекта исследования. На первый взгляд ничего необычного в помещении не было, если, конечно, не учитывать его приблизительную стоимость, и оно имело много общего со спальней, отведенной Рикардо, а также главным залом. Красное дерево от пола и до середины стен, затем идеально ровный белый периметр со свечными арками и потолок из такого же дерева, как нижняя отделка помещения. От потолка на несколько сантиметров вниз уходили идентичные с ним по цвету планки, которые скрывали за собой воздуховоды. Это было типичное для этого дома помещение, сделанное по общей для всех жилых комнат схеме.

Спальни девушек были немного меньше, и в их интерьере использовалось какое-то светлое дерево типа клена. Изабелла не могла с уверенностью определить его породу, потому что, по всей видимости, оно было местного происхождения, а флору своей родной земли она еще не имела возможности хорошо изучить.

Что касалось остальных помещений – а теперь Изабелла имела возможность сравнить между собой все части дома, – то полностью отшлифованными и побеленными прямо по камню были: кухня – чтобы исключить возможность попадания на дерево искры от расположенной у одной из стен плиты, подсобка и коридор – за ненадобностью художественных изысканий; а также ванная, в которой, скорее всего, отказались от отделки из соображений порчи дерева испарением горячей воды. Единственным деревянным элементам во всех вышеуказанных помещениях был периметр из светлого дерева под потолком, маскировавший отверстия для подвода воздуха.

Библиотека и малый зал были оформлены по такому же принципу как спальни, только тон дерева был максимально приближен к янтарю.

В целом весь дом был очень светлым и белый цвет использовался повсеместно, в результате чего, несмотря на отсутствие окон, здесь всегда было ясно как днем.

Спальня Зорро, вопреки ожиданиям, была совсем ненамного больше спальни Рикардо и поэтому являла собой третье по величине помещение после гостиной и кухни. Здесь все было строго, чисто и вымерено и вполне соответствовало характеру отсутствовавшего хозяина.

Справа от двери, как и в первом Подземелье, стояла широкая массивная кровать, застеленная шикарным темно-синим покрывалом и окаймленная с обеих сторон точно такими же пальмами, которые создавали над подушками знакомый зеленый альков, и из-за этого вся правая половина помещения была едва ли не точной копией того, что Изабелла уже видела в прошлом каменном укрытии. Зато левая часть спальни была иной. Здесь было два высоких и объемных шкафа, расположенных вдоль одной и той же стены, но в двух разных ее углах, а между ними помещался стол ровно таким образом, что все три предмета вместе с подвинутым к столу стулом, который можно было, без сомнения, определить в коллекцию британского дворца, образовывали передними краями одну идеально ровную линию. Кроме того, над столом находилось три полки, верхняя из которых своим верхним краем была выровнена по высоте шкафов.

Эта геометрическая выдержанность внезапно напомнила Изабелле строгость характера ее покровителя и взбодрила ее до этого отрешенное состояние легким передергиванием. Все помещение свидетельствовало о систематичности и математическом складе ума его жильца, а также подчеркивало его твердые убеждения, жесткость и пунктуальность, потому что даже те немногочисленные предметы, за которые любой настоящий ценитель антиквариата продал бы душу, казалось, боялись отбросить неверную тень, чтобы не нарушить царивший в спальне порядок.

Изабелла осторожно сдвинулась с места и, сделав крохотный шаг, тут же остановилась. Осознание происходящего еще не пришло к ней окончательно, и своими мыслями она до сих пор находилась, скорее, в саду Катрин, чем в комнате Зорро… Быть может, и эта женщина тоже была здесь? В конце концов, неспроста в обоих домах Зорро присутствовали сугубо женские спальни, одна из которых так и не давала Изабелле покоя своим смутно знакомым обликом.

Девушка сделала еще один шаг и вышла на середину помещения. Она сама не знала, что собиралась здесь найти. Вернее сказать, она вообще не понимала, что здесь делает и зачем пришла сюда. Просто Катрин была в курсе всех дел Зорро и они сейчас были вместе, а она до сих пор не знала совершенно ничего и была одна…

Никаких подозрительных изгибов в увиденных предметах интерьера Изабелла не увидела, равно как и каких бы то ни было тайников в двух свободных от мебели стенах, одна из которых, тем более, была смежной с коридором и ничего кроме входной двери и свечной арки в себе не несла. Противоположная же стена была занята тремя рядами недлинных полок, расположенных ближе к кровати, двумя картинами слева и справа от свечной арки и дорогим вертикальным зеркалом во весь рост, обрамленного то ли бронзой, то ли темным деревом под цвет нижнего периметра спальни. Больше здесь ничего не было.

Обычная дорогая комната педантичного аристократа.

Изабелла никогда в жизни не заглянула бы ни в шкафы, ни в ящики стола, но она и так понимала, что ничего секретного там быть не могло. И это было вполне ожидаемо, учитывая наличие второй потайной части дома, оба прохода в которую девушка уже знала. Первый лежал через конюшню, однако несколько минут назад, находясь там, она не смогла этого проверить, потому что подсознательно торопилась быстрее вернуться в дом и убедиться в том, что ее никто не ищет; а вторая – за углом мужского коридора, но она не могла ее сейчас открыть, потому что этот звук, в отличие от звука входной двери, Рикардо услышал бы непременно. Все это означало лишь то, что ей нужно было скорее вернуться к себе в спальню и забыть обо всем, что произошло.

Изабелла скользнула взглядом по искусно выполненным подставкам для раскинувших широкие листья зеленых пальм и напоследок подошла к ним поближе. Наверное, все растения периодически выносили на солнце, потому что на них не было ни одного желтого пятнышка, зачастую вызываемого недостатком солнечного света. Но когда? Ведь девушки ревностно следили за своими зелеными сожителями, поливая их в определенные дни и часы, и могли с уверенностью заявить, что за все время их пребывания в этом доме ни одно из растений ни разу не было сдвинуто с места. Но как тогда было возможно, что они не увядали? Слуга Зорро был джинном и обладал нечеловеческими способностями или такими способностями обладал его хозяин? Впрочем, второе в свете минувших дней было намного больше похоже на правду.

Изабелла вздрогнула и застыла: ей показалось, что за дверью в спальню раздался какой-то шорох. Она прислушалась. Тишина. Только собственное дикое сердцебиение. Надо было скорее выбираться отсюда.

Девушка быстро повернулась в сторону выхода и почувствовала, как острый лист растения, зацепив ее волосы, вытащил из заколки целую прядь. Судорожно сняв с себя украшение, Изабелла поспешила к зеркалу поправить прическу. Она сама не поняла, почему пошатнулась и положила руку на холодную раму, оказавшуюся выполненной из старинной бронзы. Может, она мало спала, может, испугалась постороннего звука, может, эта безумная ночь забрала из нее все силы, но холодный кусок металла вдруг провалился под ее ладонью, а отражение побледневшего лица с огромными посиневшими глазами исчезло из поля зрения. Впереди зиял темный проход, утягивающий в себя свет и душу.

***

– Ваше Высочество, у нас гости, – оповестила служанка свою принцессу, судя по расслабленной позе, блуждавшую по задворкам полуночных фантазий.

– Сколько времени? – от неожиданности вздрогнула Фиона.

– Час.

– Да, действительно… – принцесса поднесла руку к вискам и посмотрела в сторону шкафа, на дверце которого висело будуарное платье. – Пусть войдет.

Шарлотта перехватила ее взгляд, быстро подала одежду и выглянула за дверь. В комнату бесшумно вошла мужская фигура, облаченная в темный плащ с капюшоном.

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – послышался низкий мужской голос. – О! Теперь я вполне понимаю, из-за чего началась Троянская война.

– Пожалуйста, без прелюдий, – легким движением поправила упавший рукав Фиона.

– Ну почему Вы так жестоки?

– Мы оба знаем, что не нужны друг другу.

– Вы, как всегда, неприступны, Ваше Высочество.

– А Вы, как всегда, попусту тратите слова. Какие новости?

Монте не спеша прошел к креслу и, удобно откинувшись на его спинку, фривольно закинул руки за голову:

– Боюсь Вас огорчить, но относительно их местоположения ничего нового нет.

– Что за черт?! Они же не могли провалиться сквозь землю!

– Этому мальчишке там самое место.

Фиона проигнорировала последнюю реплику и нервно подошла к окну:

– Пятнадцать человек днем и ночью ищут их по всей округе и не могут найти.

– Вероятно, они значительно дальше, потому что Зорро уже давно не видели в Эль Пуэбло.

– Не думаю, что Зорро так запросто уедет из центрального поселения страны. Ему нужно быть в курсе всех событий. – Принцесса откинула с лица волосы, растрепавшиеся от короткого порыва ветра, и развернулась обратно к собеседнику. – У меня сложилось твердое убеждение, что Вы чем-то обеспокоены.

– От Вашего проницательного взгляда невозможно укрыться, Ваше Высочество, – криво улыбнулся Монте и вышел из обманчиво небрежной позы.

– Рискну предположить, что Вы попутно узнали что-то еще и оно, отнюдь, не играет нам на руку.

– Вашей прозорливости остается только удивляться.

– Так почему я до сих пор не в курсе об этом?!

– Это весьма нелегкая информация для такого хрупкого цветка как Ваше…

– Ближе к делу! – рявкнула Фиона.

– Это непроверенные сведения, потому что их свидетелю всего десять лет и никто не может подтвердить его слова, однако то, что он сообщает, вполне вяжется со сложившейся ситуацией.

Монте протянул руку и снял с ночного столика блюдце с виноградом. Фиона напряженно вернулась в кресло и выжидающе замолчала.

– Если коротко, то вчерашней ночью младший брат моего помощника шатался по округе и забрел в заброшенную бухту, расположенную в нескольких километрах от поселения. Пару лет назад в результате тайфуна там случился обвал и сейчас это место непригодно для использования, поэтому оно совершенно безлюдно…

– Короче, – сжала пальцы принцесса.

– Предположите, кого он там увидел? – довольно резко сменил интонацию офицер.

– Полагаю, Зорро?

– Вы правы. И с кем?

– Это я у Вас должна спросить!

– Может, Ваша проницательность и в этот раз…

– Вы меня в могилу сведете!

– К сожалению, однозначного ответа я Вам дать не смогу, поскольку лицо собеседника Зорро было скрыто капюшоном, однако мальчишка клянется, что в нескольких сотнях метров от берега сквозь ночной туман проступал контур корабля. Как оказалось, сопляк увлекается судостроением, поэтому он моментально узнал неповторимые очертания. Как Вы думаете, что это был за корабль?

– К черту Ваши загадки!

– Не что иное, как фрегат Лукарда, Ваше Высочество.

Послышался звук битого стекла: на пороге комнаты стояла Шарлотта с пустым подносом. На несколько секунд в комнате все стихло. Фиона неуверенно поднялась со своего места и во второй раз за ночь подошла к окну. Она пошире распахнула деревянные ставни и сделала несколько глубоких вдохов.

– Лукард… – еле слышно произнесла она. – Шарлотта, принеси что-нибудь покрепче, чем этот виноградный компот.

– Да, Ваше Высочество, – прошептала служанка и, собрав дрожащими руками осколки бокалов, исчезла в коридоре.

– В связи с этим напрашивается вопрос, – подал голос Монте, дождавшись пока Шарлотта закроет за собой дверь и исключит постороннее вмешательство в разговор, – не могло же присутствие кораблей Лукарда и встреча Зорро с каким-то безымянным человеком в одном и том же месте быть совпадением?

– Только этого не хватало… Почему именно сейчас? – Фиона опять подошла к креслу и в бессилии опустилась в мягкие подушки. – Час от часу нелегче. Если Лукард действительно здесь, то у Зорро появилось невероятное подкрепление.

Монте промолчал. Принцесса лихорадочно застучала пальцами по ночному столику.

– Нельзя давать им время. Нужно действовать незамедлительно. Вдвоем они будут слишком сильны.

– Мы еще не готовы для открытого противостояния, Ваше Высочество.

– Зато они успеют подготовиться и собрать весь свой флот с его командой. Мы должны нанести удар первыми.

– Это полное безрассудство. Сейчас у нас даже не хватит для этого людей. Мы до сих пор не можем освободить тех, кто был захвачен в Пещерах.

– Вы сами говорили, что они простые пешки. Главное, что Вы и… – Фиона запнулась, предпочтя не произносить вслух лишних имен, – все, кто нужен, остались невредимы.

– Ваше Высочество, мы потеряли тринадцать человек. Это целый отряд, который можно было бросить в бой в первых рядах. Сейчас мы остались без прикрытия.

– Офицер Монте! Нам нельзя медлить!

– Ваше Высочество, я прошу Вас прислушаться. Мы не можем выступать…

– Он обратился за помощью к Лукарду! Вы это понимаете?! У него большая и невероятно обученная команда, которая наводит ужас на всю Атлантику, а вместе со сподвижниками Зорро они раскидают вас как котят.

– Именно поэтому нам следует подождать. За это время мы не только накопим силы, но и дождемся отплытия Лукарда. Он не может ждать несколько недель и позволить простаивать своим кораблям, сколь многим бы он ни был обязан Зорро. Рано или поздно, но он будет вынужден покинуть Калифорнию.

– К этому времени Калифорнию покинет и британский флот. А я собираюсь закончить все свои дела здесь и с Вашей помощью.

Дверь в комнату снова открылась, и через порог неслышно переступила Шарлотта с закупоренной бутылкой и двумя хрустальными бокалами на овальном подносе.

– Что это? – резко спросила Фиона.

– Бренди, моя госпожа.

– Пойдет, – махнула рукой принцесса и взглядом приказала наполнить бокалы.

– Благодарю, но я воздержусь, – поднял вверх руку офицер. – Мне уже пора уходить.

– Понимаю, что это все новости на сегодня, – бросила принцесса.

– Так точно, – мужчина встал с кресла и направился к выходу.

– И ни одной хорошей.

– К величайшему сожалению.

– Тогда подготовьте всех, кто у Вас остался, – Фиона отпила половину бокала. – Начнем действовать завтра же, пока сюда не нагрянула вся Армада Лукарда.

– Ваше Высочество! – Монте резко обернулся в дверях. – Это полное безумие! Вполне вероятно, что корабли Лукарда уже на подходе в полном составе.

– Я не могу больше ждать.

– Принцесса, послушайте меня…

– На этом все. Вы свободны.

– Это большая ошибка.

– Спокойной ночи.

Дверь закрылась с нервным стуком, и девушки остались одни.

– Фиона, на твоем месте я бы прислушалась к его словам, – произнесла Шарлотта, закрывая окно и задвигая портьеры. – Он старше тебя в два раза, он бывший губернатор, он знает, о чем говорит. Он в курсе происходящего намного лучше нас. Если он уверен в том, что надо подождать, значит, надо подождать.

– Так мы дождемся отплытия в Британию.

– Его мы всегда сможем отложить.

– Не больше, чем на несколько дней. А планы Монте рассчитаны на недели.

– Ты же слышала, что здесь сейчас находится сам Лукард. Нельзя действовать, пока на стороне Зорро такая сила.

– Неизвестно, на сколько он здесь обосновался.

– Маркус все успеет, – тихо произнесла служанка.

– У нас нет никаких гарантий.

– Это в его интересах.

– Если бы не я, он бы до сих пор сидел со своими интересами в должности офицера. Сейчас у него появился шанс восстановить утерянные позиции.

– Ты же знаешь, что иногда на это уходят годы. А ты пытаешься заставить его сделать все за один день.

– Я дала ему самое главное – толчок, который столько лет был ему необходим.

– Проблема не только в Зорро. На пути Монте есть еще дон Алехандро.

– Что с этим делать – решать офицеру, – дернула плечом Фиона. – У нас другая задача.

– Да, но для всего этого необходимо время.

– Я не могу больше ждать!

– Но, Фиона, ведь Монте во всем прав!

Принцесса резко повернула голову в сторону подруги.

– С каких пор ты его так защищаешь?

– Я не защищаю, я просто говорю, что он прав.

Фиона в третий раз за ночь поднялась на ноги.

– Ты считаешь его более правым, чем я?

Звенящая тишина повисла над покоями.

– Он очень умен, Фиона, и он знает, что делает, – едва слышно произнесла Шарлотта. – Он выдержан и опытен. Он…

Служанка перевела взгляд на принцессу и запнулась.

– Не слишком ли много комплиментов в его адрес за одну ночь, Шарлотта?

Девушка сделала шаг назад:

– Что ты имеешь в виду?

– Он так умен, так выдержан, так опытен. Он знает, что делает. Он во всем прав.

Шарлотта опустила глаза:

– Но это действительно так.

Принцесса ничего не ответила и вдруг рассмеялась:

– Шарли, он же старик! Ему больше сорока лет! Что ты в нем нашла?

– Фиона, ты неправильно меня поняла.

– Правда?

– Я просто согласна со всем, что он говорит и делает.

– Ни один мужчина на моей памяти еще не был для тебя так прав во всем подряд как Маркус Монте.

– Фиона…

– О, неужели наше неприступное холодное сердце наконец кто-то растопил? – не могла остановиться принцесса. – Только боюсь огорчить тебя напоминанием о том, что все, что его интересует, это деньги и власть. Забудь его, пока не поздно.

И, захохотав в очередной раз, она залпом допила свой бокал.

– Он не заслуживает тебя, Шарли, – задумчиво произнесла Фиона через минуту полной тишины.

– Это не то, о чем ты думаешь…

– Ну конечно, – принцесса звучно поставила бокал на стол и запустила руку в густые темно-каштановые волосы. – В любом случае, к делу это не относится. Надо быстрее выманивать мою сестренку из ее убежища. Слишком надолго они там задержались вместе.

– Фиона, – возвела глаза к потолку Шарлотта. – Если это ответная шутка, то это не смешно.

– А я и не шучу. Он уделяет ей слишком много времени.

– У меня сложилось твердое убеждение, что ты забыла о том, что по возвращении из Калифорнии тебя ожидает знакомство с претендентом на твою руку, герцогом Нордфолком.

– К черту Нордфолка! – принцесса наполнила бокал и снова залпом выпила его до половины. – В гробу я видела это знакомство. Ни один герцог мира не сможет сравниться с ним…

– Ты ведешь себя как ребенок. Тебе следует взять себя в руки.

– Я бы намного охотнее отдалась в руки ему, – опять рассмеялась Фиона.

– Это становится невозможным…

– Ах, Шарли, разве ты не понимаешь меня теперь? Ты бы не хотела, чтобы твой офицер был рядом с тобой?

– Моя госпожа, по-моему, бренди здесь больше не нужен, и тебе уже пора спать.

– Он связан с самим Лукардом, – дрожащим голосом произнесла принцесса, отворачиваясь в сторону задернутых портьер. Ее хищный взгляд вдруг неожиданно мягко заблестел, а на лице появился едва заметный румянец. – Ты хоть можешь представить себе его власть? – прошептала она. – Какой герцог может этим похвастаться? Они все ничтожества перед ним, не стоящие кончика его плаща.

– Лукард – пират, а Зорро – его сообщник. Они бандиты и разбойники. Они вне закона. Фиона, очнись!

– О, что за мужчина! Он невероятен. Он вне досягаемости. Все остальные – лишь его жалкое подобие.

– Фиона, ты сошла с ума.

– А разве возможно не сойти с ума от одного его облика? Шарлотта, ты же видела его. Он бог этого мира. Он мой бог…

– Фиона, остановись. Твое увлечение становится слишком опасным.

– Я бы отказалась от всего и пошла за этим мужчиной на край света, если бы он захотел…

Служанка тихо села на край дивана и округлившимися глазами посмотрела на свою госпожу.

– Фиона, только не говори, что ты все это всерьез.

– Мне плевать на Изабеллу, – едва уловимо прошептала Фиона побледневшими губами. – Жива она или мертва, претендент она на трон Британии или нет… Мне все равно…

– Моя госпожа…

– Я готова провести жизнь у его ног… Я вся его…

***

Изабелла стояла в начале каменного коридора, освещенного высокими факелами, прикрепленными по обеим сторонам темно-серых сводчатых стен.

За дорогим старинным зеркалом в спальне Зорро скрывался проход в потайную часть дома. Девушка очень хорошо помнила тот овальный рисунок на бронзовой раме, в центр которого она случайно нажала рукой. Он врезался в ее сознание так сильно, что вытеснил из головы все остальные события, увиденные и услышанные ею за ту ночь. Зеркало отодвинулось практически бесшумно, и Изабелла, потеряв дыхание и пульс, оказалась на запретном пороге…

Быть может, она так и оставила бы все как есть, убежав из комнаты Зорро и спрятавшись в своей кровати под одеялом, но воспаленному зрению и слуху внезапно почудилось, что ручка входной двери в спальню зашевелилась, а сотрясающийся разум решил, что кто-то сейчас войдет в помещение и обнаружит ее стоящей перед распахнутым проходом, поэтому она с закрытыми глазами шагнула в пустоту и с убийственной ясностью поняла, что зеркальная дверь закрылась следом за ней.

Изабелла в беспамятстве бросилась на стену, неистово царапаясь с обратной стороны прохода, однако холодная бронзовая преграда была непреклонна. Она не реагировала ни на одно прикосновение, а сдвинуть ее с места обычным физическим усилием не представлялось возможным.

Девушка опустилась на пол и закрыла лицо руками. Как только Зорро узнает об этом… Изабелла судорожно дернулась. Было страшно даже помыслить о том, что ее ждало.

Может, сделать еще одну попытку открыть проход? Отдышаться и снова попытать счастья? В конце концов, как-то же эта дверь открывалась! К тому же рама была не такой большой и тщательное исследование рано или поздно принесло бы плоды.

Изабелла уже начала отдавать себе отчет в том, что массивная дверь в спальню Зорро открылась лишь в ее расшатанном воображении, потому что, будь там Бернардо, он бы уже стоял рядом с ней, не позволяя углубиться в потайную часть дома. Но она была одна…

Девушка открыла глаза и попыталась осмотреть место, в которое попала. Она находилась на небольшой площадке, вниз от которой вело шесть или семь ступенек, поэтому если бы она выпрямилась и подпрыгнула, то вполне могла бы дотронуться руками до потолка. Здесь было темно и жутко из-за того, что стены не были окрашены в привычный белый цвет. Шипение и треск факелов отдавались леденящим душу эхом по всей длине коридора. Изабелла дрожала как травинка на ветру и не могла сдвинуться ни на шаг со своего хоть и страшного, но зато привычного места.

Этот коридор, холодный и темный, как и несколько минут назад спальня за неприступной дверью, тоже напомнил ей хозяина дома. Только сейчас все было иначе. Выдержанность, терпение, строгость и порядок, отпечатанные, кажется, на самих стенах его комнаты, сейчас были поглощены ледяным спокойствием, каменной непреклонностью, несокрушимой силой и самим его темным началом. Он мог раздавить кого угодно своим лишь присутствием, уничтожить одним взглядом, забрать душу и волю осознанием собственной беспомощности перед его силой и властью.

И эта каменная площадка с лестницей. Как в Пещерах…

Конечно, будь Изабелла в более спокойном состоянии, естественный оттенок скалы, к тому же щедро освещенной многочисленными факелами, отнюдь не показался бы ей столь мрачным, а красивые сводчатые потолки – такими бесконечными и пугающими. К тому же эта часть дома предназначалась исключительно для пользования хозяина и его слуги, не предполагая присутствия каких бы то ни было посторонних лиц, поэтому архитектурные изыски были здесь совершенно излишними. Но сейчас Изабелле, до бесчувствия вцепившейся в саму себя руками и сжавшейся в трясущийся комок на пороге темной обители Зорро, казалось, что она попала в самое зарождение Преисподней, и с минуты на минуту из-за угла, а может, и прямо из воздуха, перед ней должен был явиться сам чернокрылый князь тьмы с испепеляющим сознание взором изумрудно-зеленых глаз.

Надо было немедленно что-то предпринять, иначе она так и умерла бы тут от ужаса, не дождавшись спасения извне. Или наоборот…

Страх перед гневом ее покровителя быстро поднял девушку на ноги и до онемения в голове обострил зрение и слух. Она проползла вверх по стене и еще раз осмотрела раму. Быть может, с этой стороны дверь открывалась совершенно иначе, ведь ее не нужно было прятать от чужих взглядов. Изабелла перевела взгляд влево и тут же наткнулась на рычаг, расположенный в самом углу.

Нужно было брать себя в руки и избавляться от состояния паники.

Бернардо в доме не было. Ни наверху, ни внизу. Потому что и в том и в другом случае он бы уже непременно стоял здесь. Следовательно, ее догадка была верна, и те места, о которых шла речь, действительно располагались далеко, а значит, для выполнения всех поручений слуге требовалось немало времени. Рикардо и Керолайн спали беспробудно в своих спальнях, но даже если они и хватятся ее в течение ближайшего получаса, то, в отличие от поездки в дом Катрин, занявшей больше двух часов, сейчас она сможет сказать, что ненадолго вышла подышать ночным воздухом и ее просто не было видно из-за деревьев. Что касалось самого хозяина дома, то он приедет не раньше, чем через три дня, потому что с завтрашнего полудня у него намечались дела в каком-то "секторе". Сейчас он тоже не мог появиться, потому что был с…

Изабелла решительно отпустила намертво зажатый в оледеневшей руке рычаг и повернулась в сторону запретной части дома.

Проход из спальни Зорро находился в самом углу коридора, и по правую руку располагалась цельная стена без каких бы то ни было секретов. Значит, когда молодой человек спускается по этой самой лестнице, то сразу же поворачивает налево. Изабелла сделала глубокий вдох. Она уже тоже повернула налево от бронзовой двери, и теперь все, что ей было доступно, это спуститься по лестнице и идти вперед.

Было невыносимо страшно, но в глубине сознания билось неистовое желание узнать его имя. Кто мог скрываться под его маской? Кем он являлся днем? Чем он мог быть обязан дону Алехандро? И откуда у него эта черная жемчужина из ее прошлой жизни?.. И хотя Изабелла понимала, что вряд ли на одном из столов будет лежать бумажное свидетельство о его рождении, а на какой-нибудь стене висеть картина с генеалогическим древом его рода, все же она могла обнаружить немало подсказок о его деятельности или о его связях.

Лестница, к счастью, была невысокой, потому что каждое сгибание дрожащего колена грозило подкосить обе ноги и уронить их обладательницу на каменный пол. Изабелла прошла еще несколько шагов вперед, перевела дух, прислонившись к стене, и вновь осмотрелась. Положение было не таким ужасающим, как казалось вначале. Может оттого, что она приблизилась к помещениям, а может, потому, что страх понемногу начал отпускать ее до этого намертво скованное тело, стало гораздо светлее. Девушка насчитала всего пять дверей, до первой из которых оставалось не больше трех метров.

Прижавшись к стене, Изабелла затаила дыхание и взялась за ручку. Факелы в коридоре высветили в образовавшейся щели часть кровати и шкаф. Это была спальня. Совсем небольшая. Еще меньше, чем спальня Керолайн, являвшаяся самым маленьким помещением в верхней части дома. Девушка открыла дверь пошире и, осмелев, засунула внутрь голову и плечи. В левом ближнем ко входу углу стояло кресло и письменный стол. Определенно, это была спальня Бернардо. Светлая и уютная. Примерно как ее собственная. Здесь тоже царил идеальный порядок и не было ни одного лишнего предмета.

Хозяину дома явно повезло со слугой, имевшим с ним схожие воззрения и черты характера. Впрочем, могло ли у Зорро быть как-то по-другому?..

Бесшумно закрыв за собой помещение, Изабелла скользнула дальше. Ванная. Тоже совсем небольшая. А значит, за соседней дверью должна скрываться кухня, ведь, как она уже имела возможность убедиться, именно оттуда велась подача воды.

Ее ожидания оправдались, и соседней комнатой оказалась именно кухня. Здесь горела всего одна масляная лампа, однако из-за привычного белоснежного цвета стен, словно бы создающего дополнительное освещение, все было видно как на ладони. В частности, ее взгляд сразу же впился в четыре лестничные ступеньки, которые вели в никуда. То есть они, как и положено любой лестнице, начинались с пола, но упирались в глухую скалу…

Если бы Изабелла два раза собственными глазами не видела тот каменный блок за углом коридора мужских спален, она бы подумала, что Зорро и Бернардо имеют обыкновение проходить сквозь стены, однако сейчас ее наученный взгляд безошибочно различил ровный прямоугольный контур, являвшийся не чем иным, как проходом в верхнюю часть дома. Девушка подошла к нему вплотную и в очередной раз почувствовала слабость в ногах. Ювелирная работа. Ни одного скола, ни одной царапины. И главное: ни одного намека на скрытый механизм.

Изабелла уже знала на примере главной двери, что стена с одной из сторон была полая и именно в нее на металлических рельсах уходил тяжелый обелиск, однако сама система оставалась скрытой и увидеть это чудо инженерной мысли было невозможно. Но теперь, по крайней мере, девушка понимала, откуда в первый день их пребывания появилась еда. Бернардо приготовил ее здесь и вынес сам или передал Зорро.

Рычаг для приведения устройства в движение находился тут же в углу слева от двери. В этой части дома не было надобности прибегать к каким-либо ухищрениям и маскировке, поэтому здесь все было на виду. Изабелла могла хоть сейчас открыть ход и попасть в верхнюю часть дома, но это было невозможным по двум причинам. Первым камнем преткновения снова оказывался Рикардо с опасным расположением его спальни. А вторым… Уйти сейчас, в такой момент, когда дом Зорро лежал перед ней, словно раскрытая книга?

Девушка обернулась. На правой стороне коридора было всего две двери, первая из которых к тому же оказалась приоткрытой. Совершенно осмелев, Изабелла шагнула через порог и застыла. Здесь не было света, однако факелы в коридоре и привычный белый цвет стен довольно отчетливо дали разглядеть содержимое помещения…

Первой мыслью, метнувшейся в моментально онемевшем сознании, стало наличие в этом доме комнаты пыток. Изабеллу замутило, перед глазами поползли разноцветные круги, внутри все сжало ледяными обручами, а тело перестало реагировать на приказы разума. Девушка почувствовала, как у нее подкосились ноги, и она в ужасе повисла на дверной ручке.

По всему помещению были расположены какие-то перекладины, палки, блоки различных форм и размеров, шары, круглые и плоские диски… И все это из жуткого темного металла.

Изабелла попыталась встать, но колени противно подгибались и вынуждали ее продолжать висеть на двери в полусогнутом состоянии. Она уже вполне отчетливо видела саму себя, прикованную к одному из этих чудовищных предметов, и Зорро, стоящего над ней и готовящего ей страшную расплату за ее самоволие… Встряхнув головой в попытке отогнать картину собственной кончины, девушка открыла глаза и относительно свежим взглядом повторно оценила обстановку. Ничего не изменилось. За исключением внезапно восставшей в ее памяти статуи древне-греческого атлета, одной рукой державшего диск, а другой – совершавшего замах для олимпийского броска.

Это были спортивные инструменты.

Изабелла много слышала, но никогда не видела, как готовят спортсменов, борцов и в том числе цирковых силачей, которые обладали уникальными фигурами и могли поднимать невероятные тяжести. Конечно, вряд ли Зорро был каким-либо образом связан с последними, но в происхождении его силы и великолепного атлетического тела, словно изваянного из камня, несомненно, был задействован весь разнообразный ряд этих предметов.

Под ногами постепенно стал нащупываться до этого совершенно вязкий пол, и девушка смогла отпустить дверную ручку. Колени все еще дрожали и грозились подломиться, но сейчас, по крайней мере, Изабелла понимала, что расправа на железном распятии обошла ее стороной. Она переместила себя на несколько шагов вперед и осторожно дотронулась до какого-то шара с ручкой.

Господи, неужели, это можно было поднять?.. Казалось, нужно было пол гарнизона, чтобы сдвинуть с места этот литой кусок свинца. А Зорро мог сделать это в одиночку…

Изабелла, часто дыша, выскочила из комнаты. Мысли о физических возможностях ее покровителя всегда доводили ее до состояния паники. А учитывая все, что она натворила…

Последняя комната. Здесь горела одна свечная арка из трех, расположенных на каждой стене, кроме входной. Это его спальня.

Изабелла могла безошибочно угадать все места, которые принадлежали молодому человеку. То же ощущение подтвердил и висящий на спинке кресла угольно-черный халат, который она видела наверху в ванной в первый вечер.

Кровать, шкаф, стол, неизменная пальма в углу. Эта комната была отделана красным деревом и больше остальных походила на те, что располагались на пресловутом втором этаже.

Начинало складываться впечатление, что нижние комнаты были проверкой возможностей их хозяина, потому что с каждым следующим помещением Изабелла все яснее видела приближение дома к той форме, которую он имел наверху. Проба нового вида освещения, несомненно, была произведена на спальне Зорро и оказалась настолько удачной, что на втором этаже его использовали повсеместно. Кроме того, здесь экспериментировали с типами оформления: обычные серые скальные стены, лишь приведенные к нужным линиям; шлифовка и покраска поверхности в белый цвет; а также деревянный периметр. Последние два варианта были приняты и перенесены наверх.

Все было продумано, выверено и взвешено.

Изабелла осторожно переступила порог и остановилась. На столе ничего не было. Ни писем, ни записок, ни даже крохотного обрывка бумаги. Только высокие стройные перья в подставке и две очередные музейные чернильницы.

Исследовательница перевела взгляд на кресло и снова увидела небрежно кинутый черный халат. Значит, Зорро приехал, принял ванную, выпил кофе и, дав указания, поспешил к своей… Она непроизвольно сжала кулачки. Так торопился, что не нашел даже секунды, чтобы убрать одежду в шкаф? Со всей его педантичностью и приверженностью к порядку. Можно подумать, Катрин не подождала бы лишнюю минуту!

Девушка резко подняла к себе рукав рубашки, выглядывающей из-под халата.

Все бросил и уехал! Эту невесомую белую шелковую рубашку, дорогущий синий жилет с умопомрачительной вышивкой и штаны такого же цвета и стиля. Не отстегнул ни одной цепочки, которые запросто могли свалиться с пуговиц и затеряться в подушках кресла! А потом бедному Бернардо нужно будет…

Изабелла почувствовала, как у нее отнялись пальцы. Она держала одежду Зорро. Ту, в которой он ходил без маски.

У нее перехватило дыхание. Видела ли она это у кого-нибудь? У кого? Где? В крепости? По дороге в дом губернатора, когда ее приветствовали жители Эль Пуэбло? В гасиенде дона Алехандро перед прогулкой среди приглашенной знати поселения? На самой прогулке по обрывистому океанскому побережью?

От напряжения у нее заболела голова. Неужели он ни разу не появлялся перед ней в этом костюме? Изабелла гипнотизировала жилет, словно пытаясь рассмотреть в нем отражение его хозяина.

Неужели она не видела эту одежду? Ну неужели ни разу? Хоть бы одно мгновение, хоть бы один взгляд… Она за долю секунды перебрала все лица, все мыслимые одеяния, все их цвета, все поцелуи ее рук, все слова, все, что только возможно было восстановить в голове после почти полумесяца отсутствия в поселении. Но ни одного воспоминания не всплыло в ее воспаленной памяти. Ни одной встречи, ни одной фигуры, ни одного голоса, связанного с этим цветом ткани. Ни одних глаз. Ничего.

Изабелла медленно опустила руку с намертво зажатым в ней жилетом.

Она запомнила его. Запомнила каждый шов, каждый завиток строгого и дорогого узора. Она узнает его из сотни, из тысячи других. Днем и ночью, в любом сочетании, даже под сюртуком. Ей хватило бы крохотного кусочка, лишь бы он хоть на миг появился перед ее глазами.

Девушка положила одежду на место и осторожно привела все в точно такой же вид как до ее вторжения.

Кто бы мог подумать… Ведь если бы по совершенной случайности Зорро однажды появился перед ней в этой одежде, сейчас она уже могла знать его имя.

Она бы знала его имя…

Девушка на мягких ногах отошла от кресла. Надо было возвращаться. Через конюшню, рычаг от двери в которую она уже успела рассмотреть по мере приближения к концу коридора. Она с трудом повернулась в сторону выхода и вдруг замерла.

Дверь! Еще одна. Прямо в спальне. Ее не было видно с порога, потому что она располагалась за шкафом, но при этом Изабелла была абсолютно уверена, что в коридор помещение, находящееся за этой дверью, выхода не имело. Значит, доступ туда был только из этой комнаты?

Вихрем подлетев к невероятной находке, Изабелла протянула руку. Сердце бешено билось в груди, в голове что-то неистово стучало. Одежда? Жилет? Рубашка? Она уже не помнила об этом. Почему эта дверь расположена именно в его спальне? Почему она совсем незаметная: задекорированная темным деревом снизу в тон общему периметру и покрашенная в белый цвет сверху? Почему она не имела связи с коридором? Она принадлежала исключительно этому помещению? А значит, и… Зорро?

Девушка дрожащими пальцами взялась за ручку и…

Чуть не обрушилась на нее от отчаяния всем своим хрупким телом. Дверь была заперта на ключ. Изабелла практически сползла на пол и встала на колени перед замочной скважиной.

Свет! Там был свет от одной свечной арки, расположенной прямо над столом. А на столе?..

Глава 11

Изабелла лежала в своей кровати, кутаясь в одеяло и пытаясь осознать то, что она смогла рассмотреть в крохотную замочную скважину.

Зорро был неопровержимо связан с Лукардом. Это она поняла в первую же минуту, как только окинула взглядом всю видимую часть комнаты. Подтверждение того, что население Калифорнии искало годами, лежало перед ней на столе как на ладони.

Карты континентов и океанов, каких-то стран, городов или портов, перемеженные с многочисленными письмами и заметками, конечно, могли натолкнуть ее на подобные мысли, однако они все же остались бы лишь догадками, если бы в соседстве с ними на этом же столе не лежали чертежи.

Это были чертежи кораблей.

Безусловно, это можно было бы принять за определенный интерес, за склонность к морскому делу или за изучение предмета вложения денег… Если бы они были завершены. Но Изабелла совершенно ясно видела, что некоторые из них находились в стадии проектирования. А это могло означать только то, что их созданием занимался тот, в чьем кабинете они находились.

Да, она могла бы списать подобные выводы на собственную фантазию и растревоженный разум, если бы это был обычный стол, и все, что на нем находилось, виделось бы в неудобной горизонтальной плоскости, однако стол имел рабочий уклон и, самое главное, вертикальную подставку, на которой и была расположена часть незавершенных проектов.

Зорро занимался созданием кораблей. И не для кого-нибудь, а для Лукарда, флот которого славился своей легкостью, быстрым ходом и невероятной маневренностью.

Это можно было назвать уникальным случаем в истории мореплавания, когда пират не прибегал к захвату чужих кораблей и являлся законным собственником судов. Впрочем, если разобрать его положение с законодательной точки зрения, то он не был пиратом, потому что, несмотря на черный флаг, реявший на его мачтах, за ним не было замечено грабежей и нападений на торговые корабли. Он не числился и корсаром, потому что за все время славы его имени ни одно из государств Европы не было уличено в подписании с ним каперского соглашения. Лукард работал в своих интересах и не принадлежал ни к одной стране. При этом он не боялся ни агрессоров, ни государственных арестов, ведь его Армада, кроме торговых судов, имела и военные единицы с потрясающе обученной командой, и это вынудило страны Европы неофициально примириться с его деятельностью, а пиратское сообщество – обходить его корабли далеко стороной. И хотя время от времени до населения суши доходили слухи о его сражениях, как правило, это было переделом водного пространства с последующим увеличением площади контроля.

Он был живой легендой Атлантики, а после победы в схватке с Вальдемаром – уходящей грозой морей – стал практически единоличным властителем водных просторов. Его боялись до судорог в голове и старались не попадать в сферу его влияния, наиболее сильно утвержденную в области Карибского бассейна. Многие капитаны, получая информацию о его близком местонахождении, предпочитали стоять неделями в ожидании его ухода с данной территории и нести головокружительные убытки, нежели проплыть в нескольких километрах от его фрегатов. И это несмотря на то, что все знали о его поведении ненападения.

По факту Лукард являлся богатейшим торговцем своего времени с широчайшей сетью установленных и защищенных его именем морских путей, однако пресловутый черный флаг и страх моряков, замечавших его в своем поле зрения, со временем сделали из него жестокого тирана и захватчика.

А корабли для его Армады проектировал Зорро…

Изабелла почти полностью залезла под подушку и попыталась согреть сбивающимся дыханием заледеневшие пальцы. Теперь она со всей ясностью понимала, откуда у ее покровителя были эти каменные дома, люди, лошади, одежда и баснословно дорогие предметы обихода. Она и раньше чувствовала, что средства Зорро имели более масштабное происхождение, чем Эль Пуэбло или даже Калифорния, но такое развитие событий не могло ей даже присниться. Тем более, что это было не все, что она смогла рассмотреть на его столе.

Кроме готовых чертежей и незавершенных проектов, там были еще наброски каких-то предметов, сгруппированные по неизвестному принципу. Возможно, Изабелла и не обратила бы на них внимания, если бы вокруг этих объектов не были изображены контуры островов, точно скопированные с расположенных рядом многочисленных карт.

Это были планы расстановки кораблей.

Девушка тщетно пыталась остановить прыгающую перед глазами картинку, несмотря на то, что ее окружала полная темнота. Неужели Зорро не только проектировал корабли, но и являлся интеллектуальным центром их союза с Лукардом? Бесспорно, он был очень умен. Хотя, что скрывать, он был гением, выдающимся стратегом, и в его ментальных способностях Изабелла успела убедиться лично. Но чтобы участвовать в подобных действиях как водное сражение… Ведь теперь было понятно, что недавняя триумфальная победа Лукарда над Вальдемаром была проведена согласно подобным схемам. А возможно даже по одной из тех, которые она смогла рассмотреть.

Этот дом был игрушкой в сравнении с тем, чем он должен был обладать, а доставка ее письма в Великобританию была лишь детской забавой. Ведь в таком свете выходило, что ее покровитель мог контролировать… Атлантику.

Изабелла дрожала как в лихорадке и ничего не могла понять.

Если именно Лукард являлся тем самым заокеанским другом, о котором говорил сэр Ричард, тогда кто нашел ее? Кто разыскал ее мать? Не сам же Лукард? Зачем ему это было нужно? Он даже не мог быть с ней знаком, потому что все говорили о его европейском происхождении. Получалось, что этим деловым товарищем был не Лукард, а еще кто-то? Столь же могущественный, сколь и прославленный пират, потому что ему был обязан сам Зорро с его связями и средствами. Неужели появлялся кто-то третий? Кто-то, кто знал ее с самого детства и вернул домой?..

Сегодня Изабелла запуталась окончательно. Все ее смутные догадки и варианты развития событий тех давних лет рассыпались в прах, и перед ней осталась совершенная пустота без какой-либо зацепки. Ее жизнь не принадлежала ей самой. Кто-то вел ее за руку, но скрывался за черной маской, за темным капюшоном, за океанскими просторами, за отсутствием имени, за десятками лет.

Неужели она ничего не вспомнит? Никого? Ни одного лица?

И неужели кроме Зорро в ее жизни теперь появлялись еще два невероятных человека? Лукард, о котором она столько слышала в Британии, и тот самый загадочный деловой товарищ, предприниматель, о котором она не знала совершенно ничего.

Значит, их было трое. И всех их что-то объединяло.

Первые две фигуры были связаны друг с другом в прямом смысле, потому что Лукард зависел от флота, который Зорро вполне мог не только проектировать, но и строить или ремонтировать после морских баталий с пиратами, противящимися господству Лукарда над водными просторами, где-то в отдаленных верфях, куда не ступала нога калифорнийцев, ведь не просто так он упоминал в своих разговорах такие странные названия. Сам же Зорро зависел от Лукарда, потому что тот являлся его главным источником дохода. Но каким образом мог быть связан с ними обоими этот деловой товарищ, который и нашел ее в Британии, для Изабеллы оставалось за гранью понимания.

Несмотря на то, что она лежала недвижно как камень, у нее начала кружиться голова. Это все казалось сном. Такого просто не могло быть. Здесь, практически на краю света, в месте, которое по праву должно было называться раем на земле… И вдруг такие игры фортуны.

Быть может, она зашла слишком далеко в своих измышлениях, и ее расшатанная после всех событий этой ночи фантазия увела ее в совершеннейшие дебри? Но ведь она все видела собственными глазами. Как иначе можно было это объяснить?

Конечно, следовало брать в расчет то, что она многого не знала, и для нее экономическая и политическая ситуация в Калифорнии до сих пор оставалась закрытой, однако никаких альтернативных трактовок на ум больше не приходило.

Девушка наконец поняла, что ее головокружение было вызвано нехваткой воздуха и выбралась из под подушек.

Кери мирно посапывала в своей комнате; в коридоре было тихо, только виделись приветливые отсветы свечей, проникающие под дверь. Никаких посторонних шорохов, никаких страшных теней, никаких пиратов и морских сражений. Никаких серых каменных стен, скрежета лебедок, спускающих корабли на воду. Ничего. Все было спокойно и безмятежно.

Изабелла глубоко вздохнула и почувствовала, как внутри что-то постепенно начало разжиматься. Здесь ей ничто не угрожало. Она была спрятана от всего мира. Более надежного места, чем стены Подземелья, невозможно было даже представить. И эти стены дали ей не только защиту, но и все мыслимые удобства.

Девушка даже рассердилась сама на себя за то, что сразу не догадалась вылезти на воздух и дошла до такого панического состояния. Она еще раз осмотрела спальню: тепло, уютно и безопасно.

Это совершенно не ее дело, чем занимается Зорро и с кем и каким образом он связан. Он спас ей жизнь, он дал ей крышу над головой, он тратил на нее свое время и силы, он столько сделал для нее. Кто она ему такая, чтобы вмешиваться в его дела, пусть даже только в мыслях? Ей просто нужно быть ему за все благодарной и больше ни о чем не думать. В конце концов, если бы он не оказался связан с Лукардом, возможно, она так до сих пор и оставалась бы принцессой Британии. Кери никогда не познакомилась бы с Рикардо, а она сама продолжала бы жить чужой жизнью на чужой земле. Она не встретила бы своего отца, своего крестного, своего брата, свою маму…

Изабелла вздрогнула. Встреча с мамой сейчас казалась ей самым ненастоящим воспоминанием. Прошло столько времени, а Зорро ничего не говорил. Что они сейчас делают? Живут ли все в том же каменном доме? Кто им там помогает? Или они полностью предоставлены сами себе? Не видел ли их кто-нибудь? Ведь тот дом расположен совсем недалеко от гасиенды губернатора. Как ее мама выдерживает эту разлуку с ней и с собственным мужем, который находится так близко и ничего не знает? Что будет с отцом и братом, когда они все встретятся? Когда все это закончится?

Изабелла сделала еще один глубокий вдох и завернулась в одеяло. У нее была слишком нелегкая ночь, а до предполагаемого пробуждения оставалась всего несколько часов. Надо было перестать думать и заснуть. В конце концов, утром свежая голова воспринимает окружающую действительность значительно правильнее и спокойнее. Быть может, она в чем-то заблуждается, не зная истинного положения вещей и полагаясь исключительно на свою интуицию? Лучше она вернется ко всем размышлениям завтра, а сейчас нужно было заснуть и ни о чем не думать.

***

– Тебя не смущает, что на дворе уже семь часов вечера? – гудел кто-то Изабелле прямо под одеяло, в котором она тщетно пыталась спрятаться. – Я все могу понять, но оставить меня один на один с контрольной по субхунтиву – это верх цинизма!

– Кери, – простонала Изабелла, пытаясь собрать разбежавшиеся по всем уголкам головы мысли.

– Ты чем ночью занималась, что тебя из пушек было не поднять? Рикардо даже решил было, что ты отлыниваешь, и поверил только, когда сам попытался тебя разбудить. Мы уже хотели Зорро позвать, может, у него бы получилось, но ты наконец соизволила сама…

Кери осеклась, увидев неестественно увеличившееся глаза напротив.

– Он здесь? – прошептала Изабелла.

– Это его дом, если ты еще помнишь.

– Он давно пришел?

– Минут пятнадцать назад.

– И что сказал?

Одно за другим воспоминания о ночных похождениях начали беспощадно врезаться в ее память.

– Поздоровался и сказал, что через пятнадцать минут подойдет на ужин, – подозрительно покосилась Кери.

– А в каком он настроении?

– В обычном. Ты встаешь или нет?

– Он не сердитый?

– Да откуда я знаю!

– А так не видно?

– Нет. Быстро переодевайся и выходи к ужину.

– Не сказал, хочет ли меня видеть?

Фрейлина сощурилась и придвинулась к значительно побледневшему лицу своей принцессы:

– С каждым разом его появление волнует тебя все больше и больше. Ты увидишь его через пятнадцать минут. Или это для тебя уже слишком долго?

– Нет, я просто…

– Не могла проснуться, потому что тебе снился он? – Кери сделала ударение на последнем слове и уставилась на уткнувшую взгляд в пол подругу.

Она бы, наверное, прожгла ее насквозь, если бы дверь не затряслась под натиском Линареса и его голос, словно иерихонская труба, не возвестил, что на печи сейчас что-то подгорит. Фрейлина испарилась незамедлительно, оставив Изабеллу в леденящем оцепенении.

Он же не должен был сегодня прийти. Он должен быть сейчас в этом "секторе". Почему вдруг так резко поменялись его планы? Она же четко слышала, что он вернется не раньше, чем через три дня. Значит, случилось что-то из ряда вон выходящее?

Изабелла, вопреки здравому смыслу, молила небеса, чтобы это было связано с Фионой или домом губернатора, потому что, если на их военном фронте все было по-старому, то единственной причиной его внезапного возвращения могла быть только… она.

Девушка не представляла, что будет делать, когда увидит его. О том, что она будет говорить, Изабелла даже не думала, потому что сейчас судорожно пыталась вспомнить, как надо ходить и держать столовые приборы. Но появляться последней ей было категорически нельзя. Она уже должна сидеть на своем месте к тому моменту, как он подойдет, чтобы ее опоздание ни в коем случае не расценилось как неуважение. Да и, кроме того, она не сможет пройти к дивану и не упасть по дороге, если он уже будет находиться там и невзначай посмотрит в ее сторону.

Последняя мысль практически приподняла ее над землей и, вихрем пронесши мимо шкафа с одеждой, увлекла в главный зал.

***

Молодые люди сидели под излюбленным деревом на берегу небольшого озера и слушали баллады Рикардо. Изабелла до сих пор не могла поверить, что все обернулось таким благоприятным для нее образом.

Она не ошиблась в расчетах и успела проскочить к своему месту до того, как туда пришел Зорро. Фрейлине также, по счастью, не потребовалась ее помощь, потому что весь ужин перетаскал из кухни в зал сияющий Рикардо. Он уже давно унюхал аромат любимой паэльи, рецепт которой Кери умудрилась стащить на кухне в крепости в первый же день пребывания там, и вился около кухонной двери последние двадцать минут.

Время за столом пролетело быстро и спокойно. Зорро весь ужин отвечал на вопросы Линареса о последних новостях из Эль Пуэбло и о ситуации в целом, и Кери даже несколько раз сделала Рикардо замечание, чтобы он дал Зорро спокойно поесть. Изабелла сидела тише воды, ниже травы, чтобы не издать лишний звук и ненароком не напомнить о своем присутствии, а когда трапеза закончилась, оказалась в первых рядах желающих удалиться на кухню с переполненными подносами тарелок и бокалов.

В конце концов молодые люди приняли решение выбраться на воздух с фруктами и напитками и в течение получаса обосновались на покрывалах. Рикардо, довольный, как объевшийся кот, что-то непрерывно мурчал под нос и таким образом навел себя на мысль о том, что недавно видел на одной из стен подсобки гитару. Керолайн, до этого в качестве упражнения сосредоточенно рассказывавшая Зорро в мельчайших деталях рецепт недавно уничтоженной паэльи, тут же уцепилась за идею своего трубадура и выказала сильнейшее желание послушать испанские песни.

Зорро без каких-либо возражений принял их замысел и принес инструмент. Изабелла же только и успевала, что ежеминутно ловить себя на воспоминаниях о ночных похождениях и немедленно выкидывать их из головы, потому что ей казалось, что, стоит Зорро в подобный момент посмотреть ей в глаза, как он непременно все увидит и узнает. Ее покровитель ничего не подозревал, а значит, ей нужно было делать вид, что ничего не произошло.

Он ничего не подозревал. Это было так невероятно! Изабелла никак не могла заглушить чувство непередаваемого торжества, затаившегося где-то в глубине сознания. Неужели она столько узнала о нем, а он даже не имел об этом представления? Он, бывший в курсе всех событий и явлений полуострова. Или теперь уже – всей Атлантики?

У нее побежали мурашки. Если бы только Рикардо и Кери знали, кто сейчас сидит рядом с ними и потакает их прихотям…

– Вечерняя, ободрительная, – внезапно объявил Рикардо и тут же забегал пальцами по грифу.

Боже правый, кто бы мог подумать, что Линарес умел играть на гитаре и обладал таким красивым голосом! У него был прекрасный слух, отличная техника и невероятный запас музыкальных приемов, которые вкупе с лукавыми подмигиваниями и неоднозначными взглядами растопили его музу почти до основания. Если бы вокруг росли цветы, Кери сейчас забросала бы его с головой букетами и венками, но и без этого восторг в ее бесконечных небесно-голубых глазах захлестнул, кажется, не только исполнителя, но и все озеро вместе с Подземельем.

Изабелла моментально забыла обо всем на свете и только и смогла, что открыть рот и во все глаза смотреть на такое неожиданное амплуа своего брата.

Не успела прозвучать последняя нота, как девушки разразились аплодисментами и тут же потребовали продолжения.

– Лесная, лирическая, – без лишних уговоров возвестил Рикардо и снова заиграл.

Кери прижала руки к груди и, не дыша, обратилась в слух, а Изабелла вдруг с удивлением поняла, что знает эту мелодию. Она не представляла как и где, но была абсолютно уверена, что слышала ее. Эти ноты так странно отдавались в ее голове, что на минуту ей даже стало не по себе, и она с трудом дождалась окончания песни, чтобы задать животрепещущий вопрос.

Слова уже почти было сорвались с ее губ, как вдруг Рикардо, проведя рукой по струнам в последнем аккорде, сам произнес:

– Не помнишь?

Изабелла замерла.

– Помню, – выдохнула она через несколько секунд. – Но не понимаю, откуда.

– Эту песню мы придумали в детстве. Втроем, – усмехнулся Рик. – По большей части ее сочинил Диего, у него были великолепные слух и голос. Только сейчас он уже не поет…

Он неслышно положил гитару на колени и посмотрел на водную гладь. Какая-то давящая тишина разлилась над озером.

– Очень красиво, – тут же проникновенно прошептала Кери, не позволив гнетущему молчанию опуститься на их уютную поляну и отогнав блестящим взором тяжелое дыхание грусти. – А почему ты ее сейчас вспомнил?

– Да просто они оба такие зеленые, что сразу подумалось про лес, – тут же улыбнулся Линарес и кивнул в сторону Зорро и Изабеллы.

Сегодня за ужином действительно произошло забавное совпадение, которое также внесло свою лепту в атмосферу хорошего настроения. Изабелла и Зорро, не сговариваясь, появились к столу в одинаковых костюмах: девушка надела зеленую амазонку, а молодой человек – рубашку точно такого же зеленого оттенка. Казалось, что молодые люди намеренно заказали одежду у одного портного и предупредили, чтобы он сделал ее похожей, а он не придумал ничего нагляднее, чем применить один цвет. Кери тут же начала нашептывать Изабелле на ухо о том, что они с Зорро начинают одинаково мыслить, и о том, что они чудесно смотрятся вместе, в результате чего получила несколько незаметных толчков под столом и закопалась в мисочку с паэльей, с трудом сдерживая неоднозначное подергивание бровей и томные взгляды.

– Спой еще что-нибудь, – тем временем с придыханием попросила Керолайн.

– Надо подумать, – сосредоточенно произнес Линарес.

– Может, стоит еще раз посмотреть по сторонам? – с хитрым прищуром задрала хорошенькую головку фрейлина и призывно обратила вдаль взор сияющих глаз.

Линарес моментально воспринял намек и взял гитару в руки:

– Баллада о прекрасной сеньорите.

Кери закусила губки и вцепилась в руку Изабеллы.

Может, именно для этого нужно было, чтобы тринадцать лет назад произошло то нападение?.. Рикардо и Керолайн были созданы друг для друга, но как бы они встретились, если бы не та страшная ночь? Изабелла смотрела на свою светящуюся подругу и понимала, что совершенно ни о чем не жалеет. Кери всю сознательную жизнь была ее несокрушимым оплотом. Единственным человеком, которому она могла открыть душу. Если бы не она…

– А еще что-нибудь? – услышала девушка сквозь плавный поток воспоминаний голос подруги.

Неужели Рикардо уже успел спеть свою балладу? Изабелла перевела вопросительный взгляд на брата и увидела, что он действительно перестал играть. Кажется, она опять начала теряться во времени.

– До меня доходили слухи, что ты неплохо поешь серенады, – между тем послышался голос Линареса.

– Тебя дезинформировали, – раздался вызывающий в груди трепет бархатный баритон.

– Ну, пожалуйста, – тут же присоединилась к диалогу высокая звенящая интонация Керолайн.

Изабелла ничего не видела. Перед глазами стало пусто и темно. Неужели они сейчас будут упрашивать его что-нибудь спеть?

– Боюсь тебя огорчить, но я далеко не так искусен как Рикардо.

– Но гитара у тебя для чего-то висит, – снова возник Линарес.

– В качестве украшения.

– В подсобке? Не смеши меня.

– Она была не нужна, поэтому пришлось ее убрать.

– В твоем доме нет места ненужным вещам, – давил Рикардо.

– Ну, пожалуйста, – уже почти шептала фрейлина.

Изабелла никак не могла прогнать ватную темноту из своей головы.

– Играй, – потребовал Линарес и, судя по звукам, протянул гитару в сторону Зорро.

Как он может говорить с ним в таком тоне?

– Ну, хоть один куплет, – пламенно просила Кери.

Она никогда не стала бы так настаивать… Что с ними со всеми случилось сегодня?

– Мы ждем.

– Очень-очень.

Они хоть понимают, с кем говорят?! Если они рассердят его? Что тогда будет?

– Хочешь, я тебя объявлю?

– Или я?

Он молчит. Надо срочно что-то предпринять. Если бы только хоть немного освободиться из этого мрака…

– Ну же!

– Рикардо уже спел, теперь Ваша очередь.

Надо одернуть Керолайн. Только руки онемели…

– Тебя уже все просят.

– Изабелла, поддержи нас!

Они оба сошли с ума.

– Зорро!

– Ну, сеньор Зорро!

Сейчас они выведут его из себя и тогда…

И вдруг что-то, звеня и переливаясь, устремилось вверх в дрожащий призрачный воздух, унося с собой в небо божественный голос, сильный и тихий, проникающий в самую глубину души. Перебор гитары или мотив певца – невозможно было разъединить в сознании это слияние, незримо превращающееся в звуки замершей вокруг лунной ночи. Казалось, природа перестала дышать, чтобы не пропустить ни единой ноты чарующей повести о прекрасном ангеле, превращенном за ослушание в одинокого демона, могущественного, но обреченного на вечные страдания от воспоминаний о неразделенной любви, послужившей причиной отчуждения с небес…

Все исчезло, все стало ненастоящим. Весь мир растворился. Все мысли, все желания, все порывы. Все рассыпалось у его ног. И свет и тьма, и высокое небо с безбрежным океаном, и вся ее жизнь, и возвращение на эту землю – все существовало только в его голосе, в его руках, в его движении, в его ритме…

О, сколь многое сейчас можно было отдать за то, чтобы он прикоснулся к ее заледеневшей руке и согрел своими объятиями и дыханием! Чтобы хоть на миг почувствовать его тепло и ласку…

– Он так и остался один? – задрожал голос Кери.

– Если ты придумаешь продолжение, возможно, он снова будет счастлив, – улыбнулся молодой человек, накрывая рукой последний трепет струны.

Он давно перестал петь, но его голос, подхваченный легким ветром, все еще брезжил над кронами деревьев, вновь и вновь напоминая историю тысячелетней давности.

– Скажи, – внезапно произнес Рикардо, – ведь этот демон – ты?

– Да, – ударил в голову его ответ.

– А кто та девушка, из-за которой тебя прогнали с неба?

Изабелла сквозь вязкую темноту почувствовала, как кто-то взял ее руку и притянул к себе… Она обожглась его объятиями и близостью его тела. Она ничего не видела, но все слышала и осязала. Он запустил руку в ее волосы и приблизил губы к ее шее.

– Ну же, кто та прекрасная принцесса? – зудела Керолайн.

– Такая, что ты отказался от всего? – вторил ей Рикардо.

Изабелла, потеряв дыхание, увидела сквозь темную пелену яркую вспышку его зеленых глаз. Он припал к ее губам и низко прошептал:

– Катрин.

***

Изабелла лежала и смотрела в потолок. За дверью было тихо, в соседней комнате тоже, хотя она явно чувствовала в своей спальне чье-то присутствие. Наверное, Кери ждала ее пробуждения и бесшумно читала в кресле у двери.

Катрин… Билось у нее в висках.

Это было вчера? Или еще раньше? Или это был сон? Изабелла закрыла глаза.

Его голос и имя этой женщины, произносимое его жарким шепотом.

Катрин…

Неужели ей все это приснилось, и он не приходил? А их совместный ужин? Одинаковая одежда? Прогулка? И эта песня. Девушка вздрогнула. Его голос… Откуда она может знать, как он поет?

Изабелла снова приросла взглядом к потолку. Но ведь песня Рикардо – не ночная фантазия. Она действительно помнила ее. Эти слова и мелодия вырвались откуда-то из глубины ее сознания. Она вспомнила все, до последней ноты, до последнего слога. Спустя тринадцать лет. Во сне.

Кажется, даже этот дом в отсутствии своего хозяина начинал действовать на нее совершенно необъяснимым образом, вызывая столь странные мысли и сны. Девушка зажмурилась. Этот дом. Еще вчера она ничего о нем не знала, а сейчас…

Катрин…

– Кери, – простонала Изабелла.

В стороне кресла раздалось ожидаемое шуршание, однако ответа не последовало. Изабелла с трудом оторвала голову от подушки и с отдающей в висках болью посмотрела в угол спальни.

– Кери, ты там заснула? Что ты там вообще… – девушка осеклась на половине фразы, поймав наконец взглядом пунцовое лицо подруги, на котором из-за невероятно огромных глаз, казалось, больше ни для чего не осталось места. – Кери, у тебя все хорошо?

Фрейлина остекленело смотрела в ее сторону и, глубоко дыша, продолжала сохранять гробовое молчание. Изабелла напуганно приподнялась над кроватью и попыталась заострить на себе внимание, однако вновь потерпела поражение. Керолайн сидела в кресле каменным истуканом. Забыв обо всем на свете, Изабелла сорвалась с кровати и, подбежав к подруге, вцепилась ей в плечи.

– Кери, что случилось? – неистово затрясла она неподвижную фигурку. – Слышишь меня? Что произошло?!

Фрейлина продолжала ошарашенно смотреть в одну точку. Господи, да что же могло случиться?! Неужели, пока она спала, здесь что-то произошло? Вдруг Зорро действительно приезжал и принес какие-то страшные новости?

– Кери! – Изабелла опустилась на пол и взяла ладонями тонкое личико. – Что с тобой?

Керолайн медленно перевела на подругу отрешенный взгляд и едва уловимым шепотом произнесла:

– Он меня поцеловал…

***

В итоге почти получасовых бдений Изабелле удалось выжать из своей полуобморочной сожительницы признание в том, что Рикардо сегодня забрал ее первый поцелуй. И это, пожалуй, можно было бы считать апофеозом последних суток, если бы в ходе несвязанного повествования не выявились совершенно удивительные детали. В частности, Керолайн поведала, что они с Рикардо действительно все утро пытались разбудить Изабеллу, однако последняя спала как убитая, и практически не подавала признаков жизни, в связи с чем молодые люди после ряда бесплодных попыток оставили ее в покое, и Рикардо устроил своей подопечной контрольную по субхунтиву. Вслед за этим, видимо, в качестве извинений за столь жестокий, хотя и необходимый поступок, Линарес добыл откуда-то гитару и предался музицированию, в которое неким подозрительным образом закрались баллады, серенады и прочие посвящения представительнице прекрасного пола, расположившейся рядом с ним и с блестящими глазами внимавшей каждому его слову. В конечном счете Керолайн растаяла и потеряла бдительность…

При попытках вдаться в более или менее внятные подробности фрейлина начинала заикаться, терять дыхание, путать слова и говорить на трех языках одновременно, исходя из чего Изабелла сделала вывод, что ее брат превзошел все мыслимые ожидания своей музы. Впрочем, в его умениях Изабелла не сомневалась. Достаточно было вспомнить бросаемые в его сторону томные взгляды сеньорит и даже сеньор, приглашенных в крепость и на прогулку к океану.

На вопрос о том, что же она делала после сего события, Кери пролепетала, что сразу же убежала в спальню и, заперевшись на все замки, спряталась в кресле в углу, где Изабелла ее и обнаружила. Рикардо, явно не ожидавший такого скоропалительного отступления, даже не успел ее задержать, а стучаться в двери дольше нескольких минут и пытаться вызвать ее оттуда он не стал, так как, по-видимому, не захотел беспокоить сестру, непробудное состояние которой его немало взволновало сегодня утром. Поэтому он вынужденно оставил штурм девичей цитадели и, скорее всего, обосновался в библиотеке или в гостиной, дожидаясь равно пробуждения Изабеллы, так и появления своей ненаглядной.

В таком очень приблизительном изложении представлялся пересказ событий первой половины дня.

Конечно, после подобного поворота судьбы в жизни фрейлины, все ночные похождения, а также их последствия, проявившие себя во сне, немедленно отошли на второй план. Более того, Изабелла значительно успокоилась случайно оброненной фразой Керолайн о том, что все двери между помещениями оставались открытыми на случай, если бы она проснулась от своего необъяснимо крепкого сна и вдруг позвала подругу. Это означало, что она должна была слышать сквозь сон голос Рикардо и его песни, так причудливо нашедшие отражение в ее ночных фантазиях. Вопрос о голосе Зорро, правда, оставался открытым, равно как и ряд некоторых других подробностей, но сейчас Изабеллу волновало только состояние ее невменяемой подруги.

Весь последующий час прошел в трепетных излияниях Керолайн, которая наконец обрела дар речи и безостановочно лепетала о том, какой Рикардо был нежный, как он обнимал ее, как шептал, чтобы она не боялась и клялся, что не сделает ей ничего плохого. Он говорил, что, если она захочет, он всегда будет рядом. Говорил, что никому не позволит сделать шаг в ее сторону и никогда ее не отдаст… И в это верила не только Керолайн, которой в ту минуту было дозволено верить решительно всему, но и Изабелла, которая, несмотря на минувшую ночь, все же пребывала в более трезвом уме и способности оценивать ситуацию. Ее брат не лгал, в этом она была уверена. Он действительно никому не отдал бы его сокровище, свалившееся на него как снег на голову с другого конца света. Она видела его взгляд в сторону Керолайн: чистый, открытый, без затаенных помыслов. Его нежное отношение было совершенно не надуманным, и он готов был носить маленькую флейлину на руках не из демонстративных побуждений, а потому что, в самом деле, этого хотел.

Что касалось самой Керолайн, то там все было понятно с первого дня их встречи, когда она начала щебетать о доне Рикардо, не успев переступить порог крепостных покоев.

Часы пробили четыре раза, когда девушки вынырнули из воздушных грез, и Кери с неподдельным ужасом поняла, что Линарес сегодня остался без обеда. И это не могло не восхитить Изабеллу. Ведь ее брат слышал их голоса на протяжении почти полутора часов и прекрасно понимал, что происходило за закрытыми дверями женских спален, однако ни на секунду не позволил себе приблизиться к их обители и потревожить волнующую беседу напоминанием о приближающемся времени трапезы. Это обстоятельство тем более имело повышенную ценность, потому что Рикардо обычно сходил с ума при задержке очередного приема пищи и начинал со взглядом оголодалого питона протаптывать траншеи рядом со входом на кухню или в гостиную.

Первобытный инстинкт приготовления пищи для своего мужчины незамедлительно одержал верх над всеми остальными жизненными функциями Керолайн и она, едва успев кинуть через плечо наказ о том, что Изабелла должна отвлечь Рикардо разговорами и не позволить ему встретиться с ней хотя бы взглядом, иначе она тут же упадет в обморок, бросилась к двери. Изабелла отреагировала немедленно и, наскоро переодевшись, выскочила за подругой в коридор с твердым намерением продержать брата в зале безвылазно до тех пор, пока не будет готов обед. Тем более что тема для разговора у нее уже давно созрела.

***

– Так вот, возвращаясь к Лукарду, – с нажимом произнесла Изабелла. – Ты сам когда-нибудь видел его корабли?

Девушка ворвалась в зал несколько минут назад и едва успела остановить брата, который, заслышав стук посуды на кухне, уже было решительно направился к Керолайн. Его сестра возникла перед ним прямо в дверном проеме и, словно тигрица, перегородила собой доступ в коридор и далее – к подруге. Как выяснилось, Линарес обладал очень тонким чутьем и сразу же отступил. Девушка даже удивилась тому, как с ним оказалось просто найти взаимопонимание без слов.

Они прошли к столу во взаимных вопросах и ответах на тему того, что Изабелла так долго спала, потому что всю ночь читала и вернулась в спальню только под утро, и сели на свои обычные места. Девушка видела, как ее брат то и дело бросал взгляды в сторону коридора, пытаясь хоть мельком увидеть Керолайн и понять, в каком она была состоянии, однако последняя, как и было условлено, находилась только на территории кухни и держала молодого человека в полном неведении. Изабелла понимала, что он волновался, и неподдельность его чувств была видна невооруженным глазом, однако душа и сердце ее подруги, которые могли покинуть ее в первый же момент встречи взглядом с ее воздыхателем, были превыше всего, поэтому девушка вцепилась в брата мертвой хваткой, желая как отвлечь его необычными разговорами, так и воспользоваться сложившейся ситуацией и выцарапать из него все, что он знал о связи Зорро и Лукарда.

Ближе него к дому губернатора не было никого, и он должен был быть в курсе большинства событий. А в том, что он прекрасно разбирался во всех их причинно-следственных связах, Изабелла уже не сомневалась. Рикардо подобрал себе отличное амплуа неотразимого красавца и сердцееда и умело пользовался им в присутствии посторонних лиц, однако под этим годами отточенным образом прятался острый и тонкий ум в опасном сочетании с хладнокровной выдержкой и дальновидностью. Ее брат знал намного больше, чем хотел бы показать… И все это она из него вытащит.

Вчерашнее решение о невмешательстве в сферу деятельности Зорро сегодня показалось ей нерациональным после всего того, что она узнала, поэтому сейчас она не отпустила бы Рикардо из гостиной ни при каких обстоятельствах. Удачный момент для подобной беседы заключался еще и в том, что Линарес сейчас был готов к общению на любые темы, лишь бы не идти вразрез с планами сестры, которая явно была осведомлена о состоянии Кери значительно лучше него самого и, следовательно, должна была действовать исключительно в интересах последней. Так что, даже не желай он говорить о каких-то предметах в обычное время, сейчас он не посмел бы не ответить на поставленный перед ним вопрос.

– Я не видел, – отозвался Линарес.

Изабелла уже успела выпытать из него подтверждение тому, что фрегат Лукарда не приснился ей тогда ночью по пути в Калифорнию, и прославленный пират, в самом деле, часто показывался в местных водах. Кроме того, слухи о том, что он мог прятать здесь деньги, товар и даже корабли были вполне обоснованными. Полуостров Калифорния имел много преимуществ, первым из которых являлось большое количество неприступных скал с обширнейшими пещерами внутри, не имевших к себе другого доступа, кроме как с моря. Вторым моментом Линарес справедливо назвал невероятное географическое расположение. Кто стал бы тратить столько времени, сил и средств, чтобы заплыть на край земли в поисках мифического пиратского убежища, не имея никаких реальных тому подтверждений? В-третьих, Рикардо пояснил, что Эль Пуэбло был одним из двух поселений-портов на этой стороне полуострова с прямым выходом в открытый океан, и, кроме него и Ла Пас, далее в оба направления по береговой линии из-за природного ландшафта не значилось ни одного населенного пункта. Почти все тихоокеанское побережье было занято скалами и обрывами, поэтому вряд ли кто-нибудь ради праздного интереса захотел бы сломать себе голову в поисках все тех же пресловутых укрытий и обрести могилу на неизведанных утесах вдали от родного дома.

Перед тем, как озвучить последнюю и главную причину выбора Лукардом Калифорнии, Рикардо ненадолго замолчал, однако он уже видел в глазах сестры, что она ждет от него именно этих слов. Было понятно, что эти сведения не могли обойти ее стороной, да и в каком-то смысле Изабелла имела права это знать…

Линарес признался, что у Лукарда имелась здесь прекрасная деловая связь. Зорро.

В этом месте Изабелла захотела уточнить, не видел ли ее брат Армаду Лукарда собственными глазами и, получив отрицательный ответ, возобновила допрос.

– И чем Зорро может быть полезен Лукарду?

– Вполне вероятно, что именно Зорро предоставляет Лукарду эти пещеры в качестве укрытия, – осторожно произнес Линарес.

– А почему Лукард вообще должен получать чье-либо разрешение на пользование этими территориями, если к ним никто не может даже пробраться?

– Видишь ли, – Рикардо незаметно поджал губы и откинулся на спинку кресла. – Зорро в некотором роде может контролировать эти места.

– Как?

Линарес снова ненадолго замолк, подбирая слова таким образом, чтобы дать максимально короткий ответ и при этом случайно не навести собеседницу ни на какой попутный вопрос, однако в избранной для их разговора теме это было практически невозможно, поэтому все, что ему оставалось, это глубоко вздохнуть и продолжить выдачу информации:

– Как ты уже успела убедиться, Зорро действует не один. У него есть люди. Их число неизвестно, однако именно с их помощью он держит эти области в своих руках.

– И как давно вы знали об этом?

– До твоего приезда это было лишь логически обоснованными предположениями.

– До моего приезда? – переспросила Изабелла.

– Да.

– А когда вы убедились в этом?

– В Пещерах.

Изабелла вздрогнула и тут же вспомнила рассказ Керолайн о странных тенях у Пещер, базировавшийся на случайно оброненных словах Рикардо, потерявшего осторожность в небесно-голубых глазах его музы. А ведь те люди из "Клуба" так и пропали без вести… Девушка поежилась и попыталась переменить тему.

– А разве Лукард не может захватить эти скалы?

– Рано или поздно он будет вынужден уйти в очередное плавание. И кто тогда будет охранять его завоеванные территории? Они снова перейдут в ведение Зорро, и в следующий раз Лукарду опять придется за них сражаться. Это слишком затратно, – Линарес усмехнулся. – Гораздо выгоднее найти того, кто будет следить за ними и их содержимым в его отсутствии. Тем более что такой человек есть, и он изначально контролирует эти места. Кроме того, Зорро, судя по его картам, знает каждый камень в округе, и кто как не он сможет предоставить наиболее стратегически выгодные позиции кораблям в зависимости от тех или иных погодных факторов, физической загруженности флота или общего настроения власти Калифорнии.

– Значит, власти Калифорнии не против такого соседства? – прищурилась Изабелла.

Линарес приложил руку к вискам и выдвинулся вперед, оперевшись локтем на колено.

– Можно сказать и так.

– Вы прикрываете пирата?

– Во-первых, он не пират, а во-вторых, мы никогда лично с ним не встречались, чтобы устанавливать те или иные отношения.

– Но при этом вы ничего не делаете, чтобы его обнаружить.

– И какие меры ты предлагаешь принять?

– Неужели вы не можете исследовать собственное побережье?

– Ты действительно думаешь, что мы никогда не предпринимали подобные попытки?

– Ты сам сказал, что эти скалы находятся далеко, и никто не захочет ломать там себе шею.

– Это касается любопытных гуляк, которые могут забрести куда угодно и стать нежелательными свидетелями. Что касается организованных поисков, то они, безусловно, устраивались. И не раз. Последняя попытка была около трех лет назад, но, как и все остальные, завершилась ничем.

– Три года назад? – протянула Изабелла.

– Да.

– Насколько мне известно, тогда у власти был другой человек. Это при нем проводились такие мероприятия?

– Да.

– Значит, эти вылазки прекратились со сменой губернатора?

Рикардо снова откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– А никто не начал говорить, что это все очень странно? Появление Зорро, смена власти, произошедшая при его участии, открытая дорога Лукарду?

Линарес издал нетерпеливое мычание и уставился в потолок.

– А сама как думаешь?

– Думаю, что сплетен должно было хватить на несколько лет.

– Их и хватило бы, если бы уровень жизни населения значительно не улучшился и народ сам не замолчал. Ты не видела, что здесь творилось несколько лет назад.

– И за какое время произошли такие значительные изменения?

– В течение полугода.

– Так быстро! – восхитилась Изабелла. – Как вам это удалось?

– Это не только наше достижение… Как бы тебе объяснить? – Рикардо поднял руку и взъерошил густую гриву волос. – Отречение Монте от власти произошло только на словах, негласная же борьба за ее восстановление продолжалась на протяжении нескольких месяцев. Конечно, днем он вел совершенно праведную жизнь, поэтому попытка уличения его в измене выглядела бы как желание оклеветать и быстрее посадить за решетку. Мы не могли ничего сделать законными способами, тем более что все его удары были прекрасно спланированы и прятались под покровом ночи. Поэтому единственным человеком, кто в каком-то смысле имел право противостоять ему после захода солнца, был Зорро.

– Значит, главная заслуга Зорро перед населением Калифорнии заключается в поддержании прихода нового режима?

– На тот момент – да.

– Откуда же тогда все эти легенды о его подвигах, которые дошли даже до Европы?

– Эти явления неразрывно связаны друг с другом, – Линарес бросил быстрый взгляд в сторону коридора, однако в очередной раз ничего не увидел и со вздохом продолжил. – Беззаконие, которое чинил Монте по ночам, было совершенно ужасающим, однако бездоказательным. И самое страшное таилось в том, что в его выпады всегда вовлекались невинные люди. Одним из самых ярких примеров, который может дать ответ на все вопросы, явилось прибытие к нам торговых кораблей из Перу как раз три года назад. Они везли богатые заказы из Индии и на обратном пути попали в сильнейший шторм. К счастью, все обошлось, и они вышли из бури без потерь, однако значительно отклонились от курса и в итоге совершили в нашем порту вынужденную остановку, чтобы пополнить запасы провизии и пресной еды. Мы хорошо приняли их и остались весьма довольны новым деловым знакомством, однако их появление в нашем поселении было очень умело использовано Монте и его сподвижниками. Они за один вечер организовали слухи о невероятных заморских товарах, которые везли перуанские корабли и создали такой ажиотаж в среде населения Эль Пуэбло, что утром в порту было некуда поставить ногу. В связи с этим возникли сразу две проблемы. Первая заключалась в том, что капитаны кораблей везли заказы определенным лицам в Перу и никак не могли продать их здесь, однако под нажимом толпы были вынуждены раскрыть свои трюмы и расстаться со многими уникальными вещами; а вторая – это скорое прибытие двух торговых кораблей дона Антонио, которые также курсировали по этому маршруту и возили товары из Индии и Китая. Получилась крайне некрасивая ситуация, при которой убыток терпел как дон Антонио, потенциальные покупатели которого уже приобрели желаемые вещи у перуанских торговцев, так и для наших гостей, потому что они, хоть и продали товары по ценам, превышающим те, что были бы назначены по возвращении на родину, теперь оказались вынужденными снова плыть в Индию и таким образом вдвойне увеличивать время ожидания своих заказчиков в Перу, что не могло не сказаться самым отрицательным образом на их репутации.

– Да, щекотливое положение, – задумчиво протянула Изабелла.

– Но это было только началом. Безусловно, дон Антонио с одобрения губернатора встретился с капитанами кораблей и имел с ними не совсем лицеприятные беседы. Эта встреча произошла вечером. После бурной утренней торговли в порту. Ночью же один из торговых кораблей был подожжен.

– Подожжен! – всплеснула руками Изабелла.

– И, как думаешь, на кого пало подозрение?

– На дона Антонио!

– Он был дома с женой и сыном, но кроме них никто больше не мог подтвердить его алиби, потому что слуги давно легли спать, а гостей в ту ночь в их гасиенде не было. Это происшествие, конечно, могло бы в корне подорвать его деятельность, если бы не был найден настоящий виновник.

– Монте?!

– Ты, правда, думаешь, что он настолько глуп? – Линарес усмехнулся. – Монте никогда не запачкает свое имя подобными действиями. Виновником оказался слуга некоего дона Рамона – торговца, возившего товары из Мексики.

– И он не признался при задержании, что это замысел Монте?

– Конечно, нет. В ту же ночь по официальной версии он бежал в Мексику, и мы не смогли его догнать.

– А по неофициальной?

– Он давно собирался перебраться в Мексику и, получив от Монте хороший гонорар за приказ слуге, спокойно уехал с полуострова.

– И вы все так и оставили?

– У нас не было доказательств, да и на тот момент главным было доказать непричастность дона Антонио.

– А как вы поймали того слугу?

– Не мы. Зорро.

– Зорро?!

– Если бы не он, неизвестно как сложилась бы дальнейшая судьба новой власти Эль Пуэбло, ведь дон Антонио пошел на переговоры с торговцами прямиком из гасиенды дона Алехандро.

Изабелла постепенно начала осознавать всю глубину и дальновидность замысла.

– А как Зорро поймал преступника?

– Этого я тебе не могу сказать. Но к слову о подвигах: он был тем, кто спас восьмерых человек с горящего корабля. Они спали в каютах вдалеке от общего коридора, когда от огня упала балка и перегородила две соседние двери.

– Как же они не проснулись раньше, от шума и гари?

– Здесь есть один уточняющий момент. Поскольку они невредимыми прибыли на землю после сильнейшего шторма и вслед за этим получили неплохую прибыль от торговли в нашем порту, имея определенные доли с продажи товаров, их компания решила отметить столь удачный исход путешествия и закупила вечером немалое количество местного вина.

– Понятно…

– Но, будь уверена, к берегу они добрались совершенно трезвыми.

– Не сомневаюсь.

– Безусловно, по возвращении домой, они рассказали о чудесном избавлении столь колоритной личностью, которую представляет из себя Зорро, и таким образом перенесли весть о его существовании в Южную Америку.

– Ясно.

– В наш порт нередко заглядывают южно-американские корабли и, конечно, ни один экипаж не уезжает отсюда без сведений о Зорро. Они сидят в тавернах и общаются с местным населением, увозя отсюда рассказы о его имени. А дальше… Из Южной Америки оправляются корабли в Европу и привозят туда не только товары, но и удивительные истории. Я ответил на твои вопросы?

– Пожалуй, да.

Молодые люди немного помолчали.

– Повезло же тогда торговцам из Перу, – невольно улыбнулась Изабелла. – Успели продать товары.

– Не представляешь, как радовался владелец сгоревшего корабля. Мало того, что он выскреб трюмы подчистую и отдал все по завышенным ценам, так по возвращении на родину он еще должен был получить полную компенсацию за потерю корабля, который, как оказалось, был застрахован от несчастных случаев. Он потом признался, что его посудина уже дышала на ладан, и он только и думал о том, как бы совершить на ней еще хоть два-три рейса. А с теми деньгами, которые он получил здесь и которые он собирался получить в Перу, он мог построить два новых судна.

Изабелла рассмеялась:

– Монте явно рассчитывал не на такой исход событий.

– Да. И это не считая того, что тот торговец и весь его экипаж остались живы при пожаре. Кстати, он теперь пару раз в год обязательно прокладывает маршрут через наш порт и у него, в самом деле, два новых корабля.

Они снова замолчали. Линарес прислушался к мерному звяканью посуды на кухне и захотел было встать, однако Изабелла тут же приняла хищную стойку и остановила его порыв.

– И снова возвращаясь к Лукарду.

Рикардо вымученно посмотрел в ее сторону и медленно вернулся на место.

– Неужели за все эти вылазки, которые были предприняты несколько лет назад, не нашлось ни одной зацепки, которая указывала бы на присутствие Армады?

– Ни одной.

– Совсем-совсем?

– Да.

– Как же так?

– Подумай.

Изабелла сосредоточилась.

– Это значит, что ваши домыслы либо ошибочны, либо… – она вскинула глаза на брата. – Его предупреждают!

– Именно.

– Зорро.

– Он в курсе всех событий Эль Пуэбло, а пропустить мимо себя сведения об операцию по исследованию пещер на предмет постороннего флота, не смог бы даже глухонемой.

– Да…

– У Лукарда в Калифорнии прекрасное укрытие и надежная деловая связь.

Девушка немного помолчала:

– И все же Лукард ходит под черным флагом. А вы, получается, ничего не делаете.

– Он может ходить хоть на ушах, но статуса пирата у него нет. Да и… – Рикардо внимательно посмотрел на свою собеседницу, – пойми меня правильно. Нам невыгодно, чтобы Лукард отказался от наших берегов.

– В каком смысле?

– За последние четыре года на наши торговые корабли не было совершено ни одного пиратского нападения, – доложил Линарес. – Более того, капитан дона Антонио лично рассказывал нам, что не далее как год назад, Лукард спас его от нападения.

– Чьего?!

– Какого-то пиратского судна, которое собиралось захватить его корабль, идущий из Индии, полным дорогими товарами. В двух словах: когда они уже поняли, что сближение и абордаж неизбежны, откуда-то появились два быстроходных фрегата с черным флагом и атаковали агрессоров. Они очистили дорогу для корабля дона Антонио и исчезли.

– Ничего себе…

– Это очень хрупкий нейтралитет между нами и Лукардом, основанный на его взаимоотношениях с Зорро и, как ты уже должна была понять, было бы очень глупо рушить его, не имея, в общем-то, никаких доказательств о преступной деятельности Армады.

Изабелла задумалась. Все, что сказал Рикардо, хоть и выдавая это в качестве собственных догадок, несомненно, соответствовало действительности и расставило около двух третей ее разбросанных мыслей по местам. Единственное, о чем Линарес не упомянул, это о том, что Зорро предоставляет Лукарду куда более важную услугу, чем просто контроль побережья. Однако то, что проектировщиком и строителем знаменитых фрегатов был его временный сосед по дому, Рикардо не могло бы привидиться даже во сне. Не говоря уже об интеллектуальном участии Зорро в морских сражениях.

А она знала.

Девушка непроизвольно улыбнулась и вдруг услышала характерное покашливание со стороны кухни. Кери приготовила обед. Линарес в третий раз подскочил с кресла, однако был остановлен метким взором и в безысходности развел руками.

Фрейлина приготовила ударное количество блюд и, захватив маленькую мисочку с курицей, ретировалась в спальню. Все дальнейшие хлопоты взяла на себя Изабелла. И хотя она понимала, что ее брат знал что-то еще, необходимо было дать ему заслуженный отдых и наградить единением с едой.

Трапеза, как обычно, принялась на ура, но была немало омрачена тем, что Линарес то и дело с нескрываемой тоской смотрел на пустое место за столом, где в любое другое время обычно располагалась Керолайн. По окончании же пиршества он сам мужественно взялся отнести тарелки на кухню и попросил передать, что все было божественно вкусно.

Изабелла доложила все слово-в-слово, чем вызвала новый прилив краски к лицу подруги и решила во что бы то ни стало ко времени ужина привести фрейлину в боевую готовность для встречи с ее трубадуром.

***

Девушки провели в спальнях почти три часа, придумывая и заучивая тексты для Керолайн в ответ на любую возможную обращенную к ней фразу Рикардо, когда в дверь кто-то робко поскребся и тихим голосом попросил Изабеллу на минуту выйти в коридор.

Фрейлина тут же исчезла в своей комнате и высунулась обратно только когда ее подруга вернулась в помещение с подносом фруктов и закрыла дверь на ключ. Отвечая на немой вопрос, затаившийся в огромных блестящих глазах, Изабелла дословно передала речь брата, которая заключалась в том, что он сегодня может обойтись без ужина, потому что он хочет, чтобы Кери провела вечер в спокойной обстановке в комнате с подругой, а не на кухне в вечных хлопотах по приготовлению еды. Он же сам может перебиться фруктами и напитками, которые он и продемонстрировал Изабелле на вышеупомянутом подносе. Однако грустно взглянув на запертую дверь, Линарес передал блюдо в руки сестре и сказал, что Керолайн это нужнее, чем ему. Еще он сказал, что помыл посуду, чтобы Кери не перетрудилась сегодня и отдыхала оставшиеся часы до сна. А еще…

Изабелла не смогла договорить, потому что у Керолайн задрожали губы и она, рыдая в три ручья, выскочила в коридор, где тут же была поймана в нежные объятия и унесена на диван в гостиную. Ее подруга же так и осталась стоять посреди комнаты с подносом фруктов и застывшими на языке фразами для всех поворотов судьбы.

Осмотревшись по сторонам, Изабелла покачала головой и с оттянутыми к полу руками потащила поднос на кухню.

Сказать, что там царил полный хаос, – значит, не сказать ничего. Сложилось ощущение, что по кухне не просто прошлось стадо слонов, а промчалась по кругу группа раненных бизонов, потому что одна часть посуды лежала на полу в виде многочисленных осколков, а вторая, видимо, для ускорения процесса сушки, расположилась равномерным слоем по всем горизонтальным поверхностям. Везде валялись полотенца и тазы, на острых выступах спинок стульев были повешены графины и бокалы, на печи жутким ершистым истуканом красовалась гора сковородок, а рядом с погребом были раскидан ворох веток и листьев от недавно извлеченных оттуда фруктов…

Если бы у Изабеллы не были заняты руки, она бы непременно схватилась ими за голову, однако все, что ей оставалось, это попытаться найти кусочек свободного пространства и пристроить туда свой ароматный натюрморт.

Керолайн хватит удар, когда она это увидит…

– Ой, всю посуду перемыл! – внезапно донеслось из-за спины.

Изабелла ошарашено повернулась назад и столкнулась с сияющим лицом подруги, восторженно глядящей на разгром в кухне и равномерный слой побитой посуды на полу.

– Я в зал, – передала ей поднос Изабелла и неслышно испарилась.

Кери была потеряна для общества безвозвратно…

Рикардо сидел на прежнем месте и увлеченно лакомился виноградной гроздью. Как выяснилось, фрейлина потратила все это время на уговоры и в конце концов упросила его согласиться на десерт, для приготовления которого и впорхнула на кухню минуту назад.

На лице Линареса царила полная идиллия, поэтому Изабелла незамедлительно взяла его в оборот.

– Я вот еще что хотела спросить, – кашлянула она. – Днем не успела.

– Ну? – Рикардо умиротворенно закинул в себя несколько сочных ягод.

По всей видимости, сейчас он готов был не только говорить на любые темы, но и, если понадобится, отправиться на край света, потому что его муза наконец вышла из комнаты и снова начала улыбаться.

– Это касается тех самых морских пещер. Ты же говорил, что туда нет доступа с суши?

– Нет.

– Но Зорро и его люди как-то должны туда попадать?

– Должны.

– Выходит, туда можно пробраться?

– Выходит, можно.

Кажется, разум Рикардо переселился куда-то в район плиты или погреба. Надо задавать вопросы, на которые он не сможет ответить одним словом. Может, тогда он снова вернется сознанием в этот зал.

– А у тебя есть предположения относительно того, какими именно товарами занимается Лукард?

– Какими угодно.

– Но ведь тогда он ничем не отличается от обычных торговцев?

– Именно.

Это было не так просто.

– И каким образом он смог так масштабно развить свое дело?

Молодой человек шумно втянул воздух и поудобнее уткнулся в спинку кресла:

– Скорость.

– Что?

– Скорость передвижения его товаров. Она должна в разы превышать сроки поставок его конкурентов.

Изабелла задумалась.

– Предположим, у него очень быстроходные фрегаты, которые сконструированы… – она запнулась и закусила губки, – по каким-то особенным чертежам, но все же они не могут совершать идентичные маршруты с Востока в Старый Свет в разы быстрее, чем все остальные.

– Могут.

– Как?!

– Для этого все должно было начаться с торговли с Новым Светом, – зевнул Линарес. Он явно был разнежен недавними объятиями своей гурии, которые вкупе с грядущим десертом окончательно победили его бдительность. – Это должно было стать их проверкой сотрудничества с Зорро. Скорее всего, Лукард закупал товары на Востоке, привозил сюда и снова отправлялся в плавание. Дальше эти трофеи переправлялись не как обычно, в обход Южной Америки на корабле – так же, как делали и вы, когда добирались до Калифорнии, – а многочисленными быстроходными экипажами по суше в основные крупные точки Мексики, Верхней, Нижней Канады и Штатов. Возможно, такая цепочка сначала была лишь одна, и она, конечно, несла в себе значительно меньший объем товаров, чем корабль, но скорость и относительная безопасность, исключавшая возможность попадания в шторм и гибель корабля, делала свое дело. Согласись, крушение судна со всем грузом и ограбление всего одного экипажа с точки зрения общих потерь – это небо и земля. К тому же не исключено, что на восточном побережье эти же экипажи загружались товарами, пусть первое время и привезенными на чужих кораблях, и отправлялись в обратный путь, который также приносил прибыль. Со временем у небезызвестных нам лиц появились собственные корабли в Атлантике, где торговых путей значительно больше, а следовательно больше и конкурентов, поэтому они построили военные корабли, которые наводили страх даже на пиратов. Ну а дальше… – Рикардо потянулся. – Первая линия – это "Восток—Калифорния" и, возможно, "Восток—Южная Америка", по которой непрерывно курсируют корабли Армады в обе стороны. Первый пункт хранения, сортировки товаров и передержки судов – это наши берега. Вторая линия – это комплекс сухопутных маршрутов "Калифорния—Мексика", "Калифорния—Канада", "Калифорния—Штаты". Не исключена северная часть Южной Америки. Вторая опорная точка – Восточное побережье, где у них также должны быть склады, схожие с нашими. Ну и третья линия – это все морские направления, которые пролегают через Атлантику, в частности, "Восточное побережье—Старый Свет", а также Карибский бассейн. Таким образом, забирая непрерывно подвозимые восточные товары со складов на Атлантическом побережье, корабли Лукарда, которым нужно пересечь одну лишь Атлантику, доходят до Европы в три раза быстрее, чем при обычном маршруте торговых судов, идущих через Индийский океан и в обход Африки. Это позволяет Лукарду давать определенные гарантии относительно постоянства сроков и объемов его поставок. Это понятно?

Изабелла сидела с открытым ртом напротив еле ворочавшего языком брата и только и могла, что хлопать глазами. Откуда он все это мог знать? Вот так взял и догадался?

– Но на такие эксперименты должны уйти годы, – дрожащим голосом произнесла она.

– Корабль Лукарда впервые увидели в наших водах четыре года назад, а Зорро – три. Представляется вполне вероятным, что первый год ушел на подготовку товарных путей, после чего потребовалось появление Зорро.

– И, как следствие, смена власти…

– Не надо пытаться найти первопричину, потому что все эти события очень тонко взаимосвязаны и идут параллельно друг другу.

Девушка на мгновение замолчала. Ей казалось, что она уже имеет представление о масштабах деятельности Зорро и его компаньона, но сейчас выяснялось, что Рикардо видит их еще шире. Может, он все-таки в чем-то ошибается? Ведь у него не было никаких возможностей подтвердить свои предположения…

Она перевела взгляд на брата и вдруг, словно вспышкой молнии, вспомнила их ночной путь в этот дом из гасиенды губернатора. Ведь именно Рикардо был инициатором той глупой игры по установлению личности Зорро. Но зачем? Зачем он это тогда устроил? Ведь, оказывается, он уже столько знал о своем спутнике к тому моменту! А сделал вид, что совершенно ни о чем не курсе.

Изабелла затаила дыхание. Сделал вид? Чтобы повеселить девушек или из других соображений? Неужели, чтобы дать понять Зорро, что он не имеет представления о его деятельности и связях? И как расценил этот шаг сам Зорро?..

Девушка вдруг осознала, что не может ухватить какой-то сути. Вроде бы еще минуту назад все встало на места, а сейчас снова перевернулось с ног на голову. Спросить об этом Рикардо? Но почему-то Изабелла сейчас не смогла отважиться на такой, казалось бы, простой поступок и вынужденно изменила ход своих мыслей.

– Ты сказал, что торговля с Новым Светом была проверкой сотрудничества Лукарда с Зорро. А при чем здесь Зорро, если, по сути, это корабли и товары Лукарда?

Рикардо внимательно посмотрел на сестру, потом на дверь и негромко произнес:

– Зорро – владелец всех конных экипажей, которые осуществляют связь между Западным и Восточным побережьями.

Изабелле что-то ударило в голову.

"Берни, отведи пятерых лошадей в сектор четыре", – услышала она его голос.

Не может быть… Она самолично слышала это, но не могла даже предположить значение этой фразы. А Рикардо не слышал и, тем не менее, попал в точку.

– А откуда ты это узнал? – почти прошептала она.

– Это было предположение, также подтвердившееся с твоим приездом.

Изабелла ничего не смогла произнести, поэтому просто направила на брата вопросительный взгляд.

– Тот экипаж из четырех лошадей, который привез вас ночью в гасиенду дона Алехандро, – произнес Линарес. – В нем не было ни Торнадо, ни Арабики, ни тех двух гнедых, на которых прибыли в этом дом я и Керолайн. За три дня я увидел у Зорро восемь совершенно разных лошадей. Зачем ему столько?

Девушка откинула голову на диван. Значит, дом губернатора был в курсе деятельности Зорро намного больше, чем можно было бы представить и чем его представители хотели показать. У нее зашумело в голове. Неужели все, что она рассмотрела в его кабинете, и то, что сказал Рикардо, правда? Это же просто невероятно.

– А как он со всем этим управляется? – прошептала она.

– Ты говоришь так, словно он все делает в одиночку, – усмехнулся Линарес. – То, что мы знаем только о Зорро и Лукарде, не означает, что кроме них больше никого нет. Вполне вероятно, что есть еще один человек. Возможно, десять. Возможно, в каждой точке этих основных цепочек есть свой Зорро и Лукард. Главное, что они все прекрасно сработаны и их система не дает сбоев.

Судя по всему, так и было…

Изабелла собиралась еще что-то сказать, как внезапно с остановившимся сердцем услышала истошный крик Керолайн.

Внутри все оборвалось, и она, как сумасшедшая, выскочила из зала, но за долю секунды до собственного рывка увидела побледневшее лицо брата, одним взмахом руки откинувшего стоявший на его пути неподъемный стол и метнувшегося в сторону кухни. Не чувствуя ног, Изабелла рванула за ним.

Она не сразу увидела, что произошло, потому что Линарес перегородил собой весь проход на кухню, но когда все же смогла проскользнуть вперед, сквозь ватную пелену увидела бесчувственную фрейлину на руках какого-то мужчины.

– Добрый вечер, – с мягкой улыбкой произнес он. – Меня зовут Бернардо. Я пришел за сеньоритой Изабеллой.

Глава 12

После столь продолжительного периода однообразных дней, заполненных нескончаемыми уроками испанского языка, события, свалившиеся на Изабеллу в течение последних суток, казались ей бешеным ураганом. Они выбивали ее из колеи, не вмещались в сознание и создавали ощущение совершенной нереальности.

Первый подобный водоворот начался с момента ее прибытия на новую землю и закончился в доме ее покровителя, забравшего ее к себе именно в тот момент, когда все ее самообладание и запасы сил были истощены до предела. Второй пришел с письмом Георга III, включил в себя ее встречу с мамой и сэром Ричардом и завершился останавливающим дыхание броском черного кортика в рукоятку ее ножа. Сейчас же, похоже, она попала в новый головокружительный жизненный виток, в котором посетила дом Катрин, исследовала потайную часть Подземелья, узнала о связях Зорро и впервые лицом к лицу встретилась с его человеком.

Бернардо вез ее на встречу с мамой.

Его появление в верхней части дома произвело на небольшую компанию эффект взрыва в двух шагах, несмотря на то, что они давно и со всей ясностью приняли его незримое присутствие. Он сообщил, что ему было поручено сопровождать Изабеллу на встречу к сэру Ричарду, хотя девушка сразу же поняла, что Зорро договорился о встрече с ее мамой.

Но почему вдруг Бернардо? Почему он вышел из укрытия? Так, словно он уже не являлся неотъемлемой тайной Подземелья. Ведь подразумевалось, что ни она, ни ее брат, ни подруга не должны были ничего знать о его существовании. Почему Зорро вдруг принял такое решение? Если только…

Нет, это было невозможно. Зорро никак не мог увидеть ее там, за розовыми кустами у гасиенды Катрин. Ведь если бы это было так, то он непременно бы понял и то, что она слышала их разговор с Бернардо. Тогда он приехал бы сам и… Девушка на минуту закрыла глаза, представляя себе страшную кару, но вслед за этим тут же вспомнила, как молодой человек подхватил свою любовницу на руки и положил на землю. Это выглядело как игра, но в таком положении он значительно приблизился к шпионской засаде.

Нет, он не мог ее видеть. Не должен был. Изабелла до онемения сцепила пальцы на поводьях. А если бы он узнал о том, что она проникла во вторую часть дома? Изабелла сжала бока Арабики. Об этом нельзя было даже думать. Вдруг Бернардо может читать мысли. Не спроста же именно его Зорро выбрал самым близким слугой.

Девушка во всех подробностях вспомнила его внезапное появление. Они с братом были так заняты разговорами о Зорро и его деятельности, что даже не услышали звука отодвигающейся каменной двери. Ни входной, ни той, которая находилась в коридоре за поворотом. Хотя Бернардо также мог подняться с первого этажа и пройти наверх через спальню своего хозяина… Так или иначе, но они ничего не заметили.

В отличие от Бернардо, который оказался свидетелем столь важного разговора. Ведь он непременно передаст это Зорро и тогда… Изабелла снова похолодела. Вряд ли Зорро забыл, с каким азартом Рикардо предложил ту игру по установлению его личности и рода занятий. Теперь же, даже если Рикардо в тот момент и удалось убедить Зорро в своем полном неведении, последний неминуемо столкнется с тем же вопросом, что и Изабелла: зачем он это сделал? Пусть Линарес и поступил таким образом для того, чтобы не стеснять Зорро своим близким к нему нахождением как человек, который не должен, и при этом был в курсе его дел, но все же, получалось, что он солгал. А с Зорро этого делать было категорически нельзя.

Изабелла одернула себя в собственных мыслях и украдкой посмотрела на спутника, который неизменно держался в нескольких метрах от нее, однако не приближался и не пытался вступить в диалог.

Бернардо на вид можно было дать около пятидесяти лет, но для его возраста он находился в потрясающей физической форме. Он был среднего роста, умеренно широкоплеч, безукоризненно одет и завидно выправлен. От него веяло спокойствием, сдержанностью и порядочностью. Каждое его движение было обдуманно и взвешенно, но при этом легко и элегантно. Он весь был олицетворением достоинства и выдержки, и его вполне можно было бы назвать эталоном европейца, вступившего во вторую половину жизни, если бы в его чертах изредка не проскальзывал едва уловимый индийский дух, несущий с собой непередаваемый отпечаток гордости и свободы. Его с трудом можно было определить на роль слуги, однако, являясь таковым, он представлял истинную элиту своего класса. Зорро не спроста доверял ему и держал так близко к себе…

Девушка время от времени бросала на него осторожные взгляды и продолжала теряться в догадках относительно такого решения ее покровителя. Почему же он открыл им лицо и имя своего помощника? Не случилось ли что-то важное у мамы и сэра Ричарда? Изабелла почувствовала, как в груди проснулось неприятное потягивание. Она ведь сама слышала, как молодой человек говорил Бернардо, что вернется не раньше, чем через три дня. Значит, и встреча должна была произойти не раньше этого времени. И вдруг сегодня, так внезапно… Неужели это было так срочно, что они не могли подождать еще пару дней? Почему?

Девушка вцепилась в поводья. Или это было запланировано, и она просто накрутила себя в свете всех недавних событий?

Впереди забрезжила знакомая темная полоса океана.

Бернардо держал хороший темп, и по ощущениям они проделали этот путь практически за такое же время как и с Зорро. Изабелла, как всегда, ехала на Арабике, ее спутник же – на одной из тех лошадей, которых девушка видела в конюшне во время вчерашней разведывательной операции, но это не был ни второй черный жеребец молодого человека, ни одна из гнедых лошадей Рикардо и Кери. Изабелла только успела подумать о вороном двойнике Торнадо, как сразу же вспомнила соревнования с Зорро. Торнадо был тогда не менее уставшим, чем его хозяин, и девушка немало удивилась тому, что молодой человек прибегнул к его услугам в их поединке, а потом, практически не дав ему отдыха, уехал из дома. Значит, вот в чем была разгадка. Он просто поменял лошадей. Изабелла сначала даже не поверила тому, как все оказалось легко.

Может, и появление Бернардо тоже было закономерно объяснимо занятостью его хозяина, который обещал встречу ее матери, но сам не мог сопровождать ее чадо? В конце концов все и так знали о существовании слуги, только не говорили об этом вслух, а тратить время на жеманные игры относительно непонимания очевидных вещей было не в духе молодого человека, тем более, если раскрытие карт несло в себе значительно больше преимуществ, чем сохранение тайны, как в данном случае, когда Бернардо смог заменить хозяина и сопроводить Изабеллу на встречу с мамой.

Мама…

Только сейчас, немного успокоившись логичными доводами и впервые со времени очного знакомства с Бернардо почувствовав некоторое облегчение, Изабелла вдруг поняла, что совершенно не готова к этой встрече. Она до сих пор не верила, что та ночь ей не приснилась. То есть она понимала, что это событие действительно имело место, подтверждением чему служил тот факт, что она снова направлялась туда, но в тот момент и до текущей минуты ей казалось, что это произошло не с ней.

Она поняла и приняла все: своего отца, своего брата, своего крестного, которые, на самом деле, стали ей таковыми и очень быстро вошли в ее жизнь. Особенно Рикардо, все прошлые годы без которого сейчас уже казались ей немыслимыми и ненастоящими. Но то, что к ней вернулся ее самый близкий человек, который, когда-то пожертвовав всем ради ее благополучия, по прихоти судьбы исчез из ее памяти, она не могла осознать.

Конечно, в отличие от других членов ее семьи, с которыми она столько пережила и провела не один вечер, с мамой она виделась всего один раз и, как и в случае со всеми остальными, уже через несколько встреч все должно было измениться. Однако сейчас это служило слишком слабым успокоением, равно как и попытка напомнить себе о волнении перед первой поездкой в дом губернатора, которое было почти таким же сильным как сегодня и о том, что оно потом прошло.

Правда, не само по себе.

Девушка с неизвестно откуда поднявшимся жаром в теле вспомнила дыхание молодого человека у себя на бедре. Тогда она забыла обо всем…

Краем глаза Изабелла заметила, что лошадь Бернардо начала сбавлять шаг, и в ответ на его движение натянула поводья Арабики. Погруженная в мысли, она даже не заметила, как они проскочили перекресток, с которого начинался Эль Пуэбло. Впрочем, даже если кто-нибудь их и увидел бы, то на ней снова был надет костюм Дымки, и она смогла бы скрыться от любой погони на своей великолепной кобылице. Что же касалось ее спутника, то его лицо, скорее всего, было никому неизвестно, а его имя, как и род занятий, он не выдал бы даже на смертном одре.

Времени до встречи оставалось все меньше, а способа избавиться от волнения Изабелла до сих пор не нашла. Она уже видела приближение знакомых мест. В голове начало стучать что-то мелкое и настойчивое. Неужели это был не сон тогда? Неужели, правда, тринадцать лет спустя…

Лошади перешли на спокойный шаг и двинулись почти бок о бок.

Тогда рядом с ней был он…

Девушка судорожно выдохнула: в тени деревьев показались два знакомых силуэта.

– Я приеду за Вами через два часа, сеньорита, – услышала она наконец голос Бернардо.

– Хорошо, – прошептала Изабелла и, не чувствуя ног, спустилась на землю.

Она не могла не заметить, что Бернардо не приблизился к широкому дереву, где находились ее мама и сэр Ричард. Наверное, чтобы не показать им своего лица. Хотя сейчас ее это совершенно не волновало. Девушка не могла не только произнести ни слова, но даже и сдвинуться с места и при этом невыносимо злилась на саму себя: ее так ждали, а она никак не могла взять себя в руки.

Сзади раздался характерный шум: Бернардо натянул поводья и развернул лошадь в сторону поселения. Сейчас он уедет и она останется одна. Изабелла смотрела в тень деревьев, в глубине души чувствуя, что хочет попасть туда, но не могла пошевелиться.

Тогда он держал ее в своих руках. Он сделал все, чтобы смягчить удар. Он практически спас ее сознание своим присутствием. А сейчас…

Послышался глухой стук подков о твердую, выжженную дневным солнцем землю. Бернардо уезжал. Еще мгновение – и ей надо будет идти. Нельзя больше стоять на одном месте. Но как же разъединить руки и отпустить поводья Арабики?

Тогда он был с ней… В груди все сжалось. Единственный, кому она доверила свою жизнь, единственный, кто стал ее неодолимой стеной, единственный, кто мог помочь ей тогда и сейчас. Единственный… Но его не было. Как она сейчас пойдет туда?

Что-то неуловимо возникло у нее за спиной. Девушка почувствовала легкое движение в свою сторону, но не смогла повернуть занемевшей головы.

– Сеньора Катрин передает Вам привет и искренние пожелания сил и терпения в Вашем нелегком положении.

***

– Ну, померь, – зудела Керолайн.

– Отстань от меня.

– Померь.

– Не буду.

– Ну, надень хоть на минутку, – трясла фрейлина в руке огненно-красный пеньюар.

– Кери, выкинь это куда-нибудь, чтобы я не видела, – страдальчески произнесла Изабелла и уронила голову в подушку.

– Вот еще, такая красота!

– Сама и мерь.

– Но это твое.

– Дарю.

– Ну, померь, померь, померь!

Изабелла улиткой завернулась в одеяло и уткнулась в изголовье кровати. Она проснулась несколько минут назад, а Керолайн уже придумала себе развлечение с ее непосредственным участием. И что ее только дернуло полезть в шкафы и навести там порядок, если все и так находилось в идеальном состоянии, потому что каждый раз, надевая новые костюмы, девушки перевешивали, разглаживали и стряхивали пылинки со всей остальной одежды? А теперь Керолайн наткнулась на этот непередаваемо вызывающий пеньюар. Как будто больше не было других забот!

Изабелла потерла виски и устремила взгляд в темноту.

Он простил ее. Снова простил…

Ведь Зорро заметил ее присутствие в саду у Катрин. И как она только могла подумать, что сможет укрыться от пронзительного взгляда его зеленых глаз за какими-то листьями и цветами? Он видел ее и понял, что она слышала его разговор с Бернардо, а следовательно, что она была в курсе о наличии второй части дома; об имени и заданиях его слуги; о тех странных названиях, которые неминуемо должны были зародить в ее голове тысячу соответствующих мыслей и предположений; о том, что она самовольно попала в конюшню и видела ее размеры и содержимое; о том, что она могла видеть и самого Бернардо и, что главное, даже поехать следом; о том, что она следила за ним; о том, что она видела его любовницу и знала, где находится ее дом; а также о том, что она вполне могла слышать какую-то часть их разговора и догадаться, что Катрин была в курсе его дел. Он все это понял.

Но вместо того, чтобы преподать ей соответствующий ее любопытству урок, он помог ей. Ведь та короткая и доброжелательная фраза Бернардо, забравшая у нее землю из под ног, была произнесена по его приказу. Чтобы осознанием ее значения выбить ее из колеи и тем самым перевернуть все положение с ног на голову. Потому что встреча с мамой теперь виделась единственным спасением от урагана мыслей, мгновенно захватившего ее разум. Она побежала туда, в тень деревьев, даже не привязав Арабику, и влетела в родные объятия, боясь только того, что они рано или поздно раскроются и ей надо будет уезжать.

Эти два часа пролетели для нее как один миг, и она сама не заметила, как подошло время расставания.

Они не говорили ни о чем серьезном, скорее, обо всяких глупостях и пустяках, но эта столь осуждаемая мужчинами женская болтовня несла в себе такой глубокий эмоциональный смысл, что ее вполне можно было причислить к сакральному действу, способному исцелить тело и душу без лекарств и священников.

Сеньора Камелия, как и ее дочь, тринадцать лет почти не говорила на своем языке, поэтому они сидели и вместе вспоминали давно забытые слова и выражения. Изабелла очень много рассказывала про уроки испанского и про Рикардо с Керолайн. Пожалуй, о них даже больше, чем о самой себе. Сеньора Камелия уже знала все, что умела готовить Кери, и все, что любил есть ее сын, подробно остановившись на расписании и объемах приемов пищи. Они обсудили все десерты и их рецепты, все сочетания напитков и фруктов, все позы сиесты, в которые необходимо было впасть, чтобы не умереть от переедания, все цветовые гаммы в спальне, которые благотворно влияли на переваривание пищи, расстановку мебели, уровень мягкости ковров в обоих каменных домах, форму листьев у растений в коридорах, толщину и высоту свечек в застекленных арках, узоры на блюдцах сервизов для чая, количество подушек на диванах в гостиной и еще тысячу других мелочей, одно упоминание о которых стразу же становилось предметом содержательной беседы.

В целом Изабелле показалось, что она только успела открыть рот, как в следующее мгновение уже раздался негромкий свист, означавший, что ей пора было возвращаться домой. Ни сэр Ричард, на время семейного общения отошедший на почти полуторачасовую прогулку, ни сеньора Камелия не стали спрашивать о том, кто был этот мужчина, сопровождавший Изабеллу на встречу с ними и обратно. По всей видимости, доверия со стороны Зорро в адрес этого человека им было достаточно.

О дате следующего свидания никто не знал. Единственное, что девушка еще успела спросить напоследок, это когда молодой человек сообщил им о сегодняшней встрече. Получив в ответ информацию о том, что не ранее как сегодня утром к ним прибежал Тито с запиской под ошейником, Изабелла впала в задумчивость и обратный путь проделала позади своего спутника.

Зорро не ошибся. Все получилось именно так, как он рассчитал. Он снова помог ей. Даже будучи где-то далеко.

– Ну, померь, померь! – гудело над одеялом.

И простил…

– Ну поме-е-е-ерь, – завывала фрейлина.

– О, Господи, Керолайн! Да померю я! Только позже! Дай мне хотя бы умыться!

– Точно?

– Точно.

– Точно-точно?

– Да!

– Не поняла.

– Точно-точно!

– Я на кухню, – прощебетала Керолайн и выпорхнула в коридор.

Иногда они с Рикардо бывали совершенно невыносимы.

– Ты пообещала, – внезапно засунулась Кери в щель не успевшей закрыться двери.

Изабелла подскочила над кроватью и, резко дернув одеяло, уронила пеньюар на пол. Дверь встала на место и оставила девушку наедине с ее предметом будущих мучений.

Неужели она пойдет на поводу несносной подруги и накинет на себя хоть одну из этих красных лент? Да ни за что на свете!

Но она же пообещала… Девушка упала обратно на подушку и, натянув край простыни на лицо, закрыла глаза. Просто катастрофическое положение.

"Наденешь то, что я дал тебе. И будешь всю ночь делать то, что я захочу. Будешь послушной и покорной. Будешь моей."

Изабелла с округлившимися глазами выскочила из постели и, на ходу запрыгнув в зеленую амазонку, стрелой умчалась в коридор.

***

Отстранив Керолайн от всех кухонных дел, дабы чем-то отвлечь голову, Изабелла меньше, чем за час приготовила и сервировала королевский завтрак, который вполне можно было отнести к обеду или ужину. Ее подруга, впрочем, расценила это как попытку отвертеться от грядущей примерки и не преминула раз десять напомнить о том, что Изабелла дала ей слово.

После трапезы Рикардо с головой окунул своих подопечных в очередной урок испанского и продержал их там около четырех часов, по истечении которых подруги, словно выжатые лимоны, вползли обратно на территорию спасительной кухни и занялись обедом, вслед за которым им был предоставлен непродолжительный отдых. Изабелла тут же скрылась в библиотеке и, пока замученная Керолайн не почувствовала подвоха, закрылась на все замки. Через несколько минут ее цитадель, правда, была яростно атакована раскусившей коварный замысел фрейлиной, однако шанс на примерку был потерян.

Механически прогоняя в голове недавний урок и невидящим взглядом изучая какую-то книгу, Изабелла то и дело вспоминала о том, что нигде не могла найти свою заколку. Она искала ее целый день вчера и пару раз возвращалась к этому действу сегодня, когда ненадолго вырывалась из гостиной во время занятий и мимоходом заскакивала в спальню, чтобы прибрать волосы, однако та словно сквозь землю провалилась. В другой раз девушка не придала бы этому никакого значения, потому что, стоило ей открыть ящичек трюмо, как на свет сразу появилась бы дюжина самых разномастных аксессуаров для ее необъятной гривы. Но сам факт того, что она не надевала ее на встречу с матерью, не выходила в ней на улицу и даже не принимала в ней ванну, а следовательно не могла потерять, не заметив, не давал ей покоя. Керолайн сегодня после завтрака даже сделала замечание по поводу излишнего реагирования на такую незначительную потерю. Впрочем, фрейлина после вчерашнего происшествия до сих пор не до конца пришла в себя и любое движение в радиусе нескольких метров воспринимала с повышенной эмоциональностью. В связи с этим Рикардо и поместил девушек в мир учебы сразу после завтрака, практически не дав им проснуться. Он снова стал строгим учителем, и Кери было в разы легче воспринимать его близкое присутствие, хотя, как догадывалась Изабелла, на первом поцелуе приключения ее подруги вчера не закончились, потому что Рикардо после потрясения от появления на кухне постороннего мужчины должен был броситься успокаивать полуобморочную музу в лучших традициях. Но об этом Кери еще не имела возможности сегодня рассказать.

Быть может, она и собиралась это сделать и в ожидании пробуждения своей принцессы начала наводить и без того идеальный порядок в их вещах, но с одной из полок на нее, как на зло, свалился этот совершенно развратный кусок ткани, и она забыла, с какой целью ждала, пока Изабелла откроет глаза после ночного сна. Пеньюар, надо сказать, так и остался лежать на ковре, если только фрейлина не обнаружила его и не водрузила на самое заметное место.

Часы пробили три раза. Короткое время, отведенное на отдых, истекло. Изабелла со вздохом отложила книгу, в которой не увидела ни строчки, и встала со своего места. Хоть впереди ее и ждала очередная учебная экзекуция, по крайней мере она открестилась от примерки как минимум до вечера, и это несколько поднимало ей настроение. А потом наступит время ужина, после которого, уже ближе ко сну, она выведет подругу на тему вчерашнего времяпрепровождения в обществе Рикардо и, возможно, на этом они заснут. А когда ее подруга действительно попадет в царство Морфея, она самолично доберется до этого красного ужаса и спрячет так далеко, что никто и никогда не сможет его найти.

С этими мыслями Изабелла подошла к двери, повернула ключ и решительно двинулась в сторону главного зала.

***

Далеко идущий план Изабеллы был, к ее неудовольствию, перебит не менее дальновидными намерениями ее подруги, которая после очередного четырехчасового урока вывалила на нее в процессе готовки ужина весь свой нескудный словарный запас на тему того, как они с Рикардо провели вчерашний вечер. Она так вдохновенно пересказала весь перечень действий, к которым прибегнул молодой человек, дабы успокоить ее растревоженное сознание после столь сильного удара, что Изабелле, как всегда, начало казаться, что она никуда не уезжала и лично была всему этому свидетелем. Фрейлина воспарила в розовые облака и, похоже, была готова непрерывно вещать оттуда свои мемуары, если бы их непосредственное действующее лицо не появилось на пороге кухни и не бросило многозначительный взгляд на все еще пустующие блюда. На этом какие бы то ни было повествования закончились, и девушки забегали между печью-камином и столом в гостиной.

Конечно, Изабелла была рада за подругу и полностью разделяла ее восторженные впечатления, однако факт оставался фактом: у нее теперь не оставалось козырей на вечер, которые можно было бы выложить вместо неумолимо приближавшейся примерки.

Ужин прошел мирно и без любого рода намеков. Учебная компания рассматривала самые сложные и непонятные моменты недавнего урока и обсуждала темы занятий на ближайшую неделю.

Возможно, этот день так и остался бы одним из самых спокойных в памяти Изабеллы и ознаменовал собой окончание третьего круга ее жизненных перипетий, если бы во время всеобщего наслаждения нежнейшим десертом и плавного полета мыслей относительно планов на ближайшее время, из коридора не раздался звук каменной двери, а через несколько секунд на пороге главного зала не появился сам хозяин дома.

Изабелла, забыв как двигаться, окаменела у спинки дивана с намертво зажатой десертной вилкой в правой руке.

"Что-то произошло", – сразу же застучало у нее в голове.

Ведь он не должен был сегодня быть здесь. Ни сегодня, ни завтра. Именно поэтому на встречу с мамой ее сопровождал Бернардо.

Может, это снова сон?!

Девушка пошевелила кончиками пальцев ног. Нет, все было слишком реально. Тогда почему она видит его?

Судорожный глоток воздуха. А вдруг он поменял свое решение относительно ее прощения и сегодня ее ждет страшное возмездие? Изабелла с повторным ужасом осознала, что он был в курсе всех ее похождений. Когда он был далеко, это не казалось таким страшным как сейчас… О, Господи, она же следила за ним! О чем она только думала? Что увидит его только через год? Что он все забудет? Что она сможет его обмануть?

Но вот он здесь и все знает.

– Сегодня возвращаемся, – заполнил гостиную его голос.

Что он сказал?

– Что? – послышался голос Рикардо.

– Через час выезжаем.

– Уже?

– Почему? – разочарованно протянула Керолайн.

Если бы Изабелла достоверно не знала, что это было незапланированное на сегодня действие, а значит, оно было вызвано каким-то неожиданным и вряд ли приятным поворотом событий, то непременно рассмеялась бы над тем, как они привыкли к жизни в этом доме. Неужели они, в самом деле, думали, что так и будут отдыхать здесь вечно как на курорте? Зорро ведь изначально предоставлял им этот дом на несколько дней, а они провели здесь больше трех недель. Двадцать два полных дня и еще вечер накануне.

Сегодня было ровно четыре недели, как они с Кери прибыли в Калифорнию, и из этих четырех недель три они прожили в доме Зорро. Без забот, без проблем, без волнений за собственную судьбу…

– Фиона проявила активность, – произнес хозяин дома, занимая место в своем кресле.

– Вы будете ужинать? Мы сейчас приготовим, – тут же спохватилась фрейлина.

Молодой человек перевел на нее взгляд и улыбнулся:

– Откровенно говоря, чертовски голоден.

Подруги одновременно вскочили с дивана и устремились на кухню, но, услышав закономерный вопрос Рикардо, задержались на пороге и обернулись в сторону стола.

– Так что случилось?

Зорро откинулся на спинку кресла и медленно перевел взгляд в их сторону. По спине побежал легкий холодок.

– Спешу доложить последние новости, с раннего утра занимающие весь Эль Пуэбло, – произнес Зорро. – Мы с Изабеллой тайно повенчаны.

***

Под предлогом сбора вещей зашатавшая от сообщения Изабелла была незамедлительно оправлена подругой в комнату. Сама же фрейлина с доступной ей одной сверхскоростью приготовила ужин и, пока он грелся на камине, примчалась следом.

Слухи о тайной помолвке Зорро и младшей британской принцессы… Удар на поражение. Сохрани они свою линию по укрытию Изабеллы – и это будет означать ничто иное, как их немое согласие с заявленным положением дел. А значит, Изабелле необходимо было вернуться в поселение и самолично опровергнуть эти сплетни.

Дом губернатора доверил ее жизнь Зорро, чтобы последний увез ее из Эль Пуэбло и тем обезопасил от нападений, которым она подверглась дважды за двое суток. И она была вынуждена прятаться по сей день, потому что таинственный заказчик в капюшоне, следы которого денно и нощно разыскивались всем гарнизоном во главе с Монтесеро, до сих не был пойман. Вот что должны были думать в поселении и в среде британской свиты.

Однако Фиона сделала невероятный выпад и поставила роль Зорро как защитника под сомнение. Прекрасный ход, не потребовавший от нее никаких усилий: принцесса Изабелла, на поиски которой было затрачено столько сил и людей Монте, будет вынуждена сама покинуть укрытие и выйти под открытый огонь. В противном же случае – Изабелла холодела при одной только мысли – международный скандал с неминуемым вовлечением действующей власти, представители которой дали свое разрешение на право Зорро увезти члена королевской семьи.

Так просто. Всего пара слов – и вот у них уже не осталось выбора.

Ей непременно нужно было вернуться, лишь бы доказать, что все это наглая ложь. Пусть даже ради этого придется жить в крепости. А ведь именно этого добивалась Фиона. Ее сестра сама придет к ней в руки. Так легко…

Рикардо остался в гостиной с Зорро, потому что он ничего не брал с собой из Эль Пуэбло и, как следствие, ему нечего было собирать. Да и, кроме того, у молодых людей имелся предмет для обсуждения.

У девушек же, пожалуй, в первый раз в жизни почти не было багажа. Кери решила сложить одежду в дорожные мешки в последнюю очередь, чтобы их костюмы не начали мяться раньше времени, и занялась шкатулками с украшениями. Здесь должен был царить идеальный порядок. И в этот сакральный процесс Изабелла не имела права вмешиваться, потому что каждая драгоценность имела в шкатулке собственное и известное лишь фрейлине место.

– Все будет хорошо, – зудела Керолайн, пытаясь привлечь внимание полуобморочной подруги и одновременно не сбиться с процесса упорядочивания стройных рядов кулонов, колец, браслетов и заколок. – Тебе нужно лишь опровергнуть эти слухи перед нашей свитой, и мы сразу же вернемся в дом дона Алехандро. Это займет не больше часа. Только туда и обратно.

С кровати в соседней комнате донеслось что-то невразумительное.

Керолайн со вздохом посмотрела в дверной проем: надо было срочно отвлечься. Но чем можно перебить такое деморализующее известие? Фрейлина задумчиво перевела взгляд на ворох украшений, возвышающийся по ее левую руку, и вдруг резко покинула свое место.

– Поднимайся, – вцепилась она в плечо подруги.

Изабелла вымученно повернула голову и тут же уткнулась лицом в какую-то нестерпимо красную тряпку.

– О нет, – простонала она, начиная медленно закапываться под одеяло. – Даже не думай.

– Ты обещала!

– Ни за что.

Фрейлина не удержалась и оглушительно фыркнула:

– Вы же теперь повенчаны, учись носить то, что ему нравится.

– Керолайн!!! – ошарашено взвизгнула Изабелла и, раскидав подушки, соскочила с кровати.

В такую минуту! Эта несносная служанка! От возмущения Изабелла не смогла связать даже двух слов.

– Да как ты..?! Этот красный ужас! – яростно задышала она, воздев руки к потолку.

– Ты теперь должна его слушаться, – согнувшись в три погибели, гудела фрейлина.

– Керолайн!

В самый критический миг всего их предприятия эта нахальная девчонка устраивает ей такое представление!

– Иначе я скажу ему, что ты плохо себя вела в его отсутствие.

– Керолайн!!! – в онемении застыла Изабелла посреди комнаты с открытым ртом и разведенными в обе стороны руками.

– Не шевелись, – метнулась фрейлина к потерявшей возможность сопротивления жертве и, стянув с нее одежду, облачила в вызывающий оторопь наряд.

Огненные ленты за считанные мгновения затянулись вокруг осиной талии и надежно скрылись в потайное отделение так, что без посторонней помощи развязать эту камеру пыток не предоставлялось возможным.

– Ты! Да как…! – путаясь в мыслях, исступленно зашипела Изабелла.

– Ну вообще! – восхищенно цокнула Кери, кажется, даже не заметив уничтожающих предъявлений в свой адрес. – Никогда такого не видела! Это невероятно красиво!

– Немедленно сними это с меня! – закрутилась вокруг своей оси Изабелла, пытаясь обнаружить концы шнуровки.

– Я еще не все рассмотрела, – отрезала Кери, останавливая подругу и волоком подтаскивая ее к зеркалу. – Смотри! – выдала она и тут же принялась любовно разглаживать изумительно тонкие кружевные узоры.

Изабелла вынужденно уставилась на собственное отражение. Вернее, на отражение какой-то жутко вульгарной девицы, потерявшей всякий стыд и остатки совести. Керолайн же, ничтоже сумняшеся, стряхнула с ее волос заколку и раскидала по плечам темные волнистые локоны.

Девушки не успели поменять свечи в двух арках, поэтому в комнате Изабеллы царил мягкий полумрак, переливаясь манящими тенями на нежной коже бедер и груди и вспыхивая яркими отсветами на красных лентах и вышивках.

– Феерично! – выдохнула фрейлина.

– Самое жуткое зрелище в моей жизни, – прошептала в ответ Изабелла и опустила руки, осознав, что в одиночку снять это кружевное мучение ей было не под силу.

– Ну что, звать Зорро? – многозначительно подняла бровь Кери и с жестом заправского художника сделала шаг назад.

Изабелла повернулась в ее сторону и ошеломленно распахнула глаза, понимая, что оказалась не в состоянии выдавить ни звука.

– Должен же он посмотреть на свой подарок в конце концов, – хмыкнула подруга.

Изабелла затряслась от негодования. Месть ее будет жестока! О, как жестока! Эта наглая служанка перешла все мыслимые границы. Как только она избавится от этого красного кошмара, она устроит ей такое…

Стук в дверь ворвался в сцены страшной расплаты и вернул девушку в спальню.

– Вот, как раз Рикардо пришел. Видимо, индейка готова. Сейчас скажу ему, чтобы Зорро позвал, – радостно упорхнула к выходу Керолайн.

Изабелла проводила ее остекленелым взглядом.

– Мы переодеваемся, что-то срочное? – спросила фрейлина через дверь.

– Да.

Изабелле показалось, что ее сердце истошно стукнуло пару раз и остановилось. Это был не Рикардо.

Кери от неожиданности отпрянула назад: Зорро никогда сам не приходил в их спальни – роль посредника была отведена Линаресу. Она медленно перевела испуганный взгляд в сторону зеркала и непроизвольно поджала руки к груди.

– Это не я, – жалобно пискнула фрейлина. – Я его не звала.

Изабелла и без этого понимала, что ее подруга никаким образом не могла быть замешана во столь внезапном появлении Зорро, но ничего не могла сказать.

– Надо открыть, – прошептала Кери.

Ответа не последовало.

Она сделала осторожный шаг вперед и протянула руку. Пламя свечей в комнате дрогнуло, и Изабелла с ознобом на спине увидела, как в узкой полосе света на полу выросла большая тень. На пороге стоял хозяин дома.

– Что-то случилось? – едва слышно произнесла Кери, вцепившись в ручку двери и не давая ей открыться дальше.

– Изабелла, подойди ко мне, – раздался голос молодого человека.

Девушка почувствовала, как земля ушла у нее из под ног, и вынужденно схватилась за трюмо.

– Я сейчас, – прошептала она. – Я переоденусь. Мне нужна минута…

– Подойди ко мне.

Керолайн с округлившимися от ужаса глазами поспешила к шкафу и, выхватив оттуда белый шелковый халат, накинула его на плечи своей окаменевшей принцессе. Впервые за все время их знакомства Зорро был рассержен. Эта мысль выдавила из помещения весь свет и воздух и заполнила его удушающей темнотой. Фрейлина дрожащими руками затянула шнурки халата на тонкой фигурке и быстро подвела Изабеллу к двери. Заставлять хозяина дома сейчас ждать хоть одну лишнюю секунду было немыслимо.

Но что могло произойти за столь короткое время? Ведь обе девушки были тут. Что-то случилось раньше? Тогда почему Зорро вспомнил об этом именно сейчас? Он ушел к себе в комнату и, видимо, собирался переодеться перед ужином, потому что его рубашка была расстегнута. И вдруг за эти несколько минут произошло что-то такое, что заставило его так срочно появиться на пороге их спальни, при этом оставив рубашку лишь наполовину вытащенной из брюк. Он никогда не позволил бы себе появиться перед ними в таком виде…

Изабелла почувствовала, как молодой человек жестко взял ее за талию и рывком вытащил из комнаты. Она вынужденно схватилась за его плечо, понимая, что иначе упадет, но он ни на йоту не замедлил шаг, резким толчком заставив ее идти дальше.

Хоть бы это было сном, только бы все это было сном…

Еще в зале даже сквозь непроницаемое выражение его лица, она смогла уловить раздраженность в его настроении, что, учитывая новости, которые он с собой принес, и их внезапность, нарушившую течение его планов, было вполне ожидаемым. Но кроме этого, он еще был уставшим и голодным. Подобную совокупность факторов мужского состояния Керолайн обычно называла критической, и это означало, что попадаться под горячую руку такому мужчине было категорически нельзя. В случае же, если встреча все-таки состоялась, необходимо было подать ему еду и не попадаться в поле зрения до конца трапезы, появляясь только для того, чтобы подлить напитки или пополнить тарелку добавкой. А если после этого ему необходимо было обсудить какие-то совместные дела, следовало молча соглашаться с каждым его словом до тех пор, пока он не успокоится окончательно.

Изабелла тогда только усмехалась жизненным выводам многолетних наблюдений подруги, прекрасно зная, что ни один мужчина, в каком бы он ни был состоянии, никогда не посмел бы обратить в ее сторону даже неправильного взгляда. Сама мысль о какой-либо агрессии в адрес принцессы Великобритании была абсурдной, и никакое мужское настроение не могло отразиться на ее неприкосновенности. Сейчас же она в первый раз в жизни осознала весь глубинный смысл слов своей фрейлины, но уже ничего не могла сделать.

Изабелла не поняла, как оказалась в его спальне. Он отпустил ее талию, и она, вырвавшись из его оков, словно загнанное животное, отскочила в сторону.

– Что ты делала в мое отсутствие? – услышала она его низкую интонацию.

Девушка отшатнулась еще дальше и тут же наткнулась спиной на угол шкафа.

– Мы занимались… Испанским… – прошептала она.

– Я спросил, что делала ты.

– Тоже занималась, – едва слышно произнесла Изабелла.

– Где?

Перед глазами замаячили разноцветные круги.

– В зале…

Молодой человек быстро подошел к ней и жестко взял рукой за лицо.

– Еще?

– Иногда на улице, – задыхаясь, ответила она, повиснув у него на локте и пытаясь вырваться.

– Еще?

– Это все.

– Уверена?

– Да, – забилась в его руках Изабелла.

– Тогда каким образом здесь оказалось это? – он до головокружения резко повернул ее в сторону кровати.

На дорогой резной подставке для пальмы ярким отблеском вспыхнула золотая заколка. Внутри все оборвалось, и девушка медленно сползла на пол. Зорро даже не попытался ее подхватить.

В голове вихрем пронеслись воспоминания о ее вторжении в эту комнату. Вот она неслышно закрывает за собой дверь и оказывается посередине помещения. Никаких подозрительных предметов, писем или одежды. Исключительный порядок в любом месте, куда ни обрати взор. Стол и стул, два шкафа, три полки – полная геометрическая выдержанность. С обеих сторон от кровати два красивых растения с удивительно свежими листьями, словно недавно принесенные с открытого воздуха… Вдруг какой-то посторонний шум! Девушка резко оборачивается и цепляется волосами за острый лист, который вытаскивает из ее прически взлохмаченную прядь. Сняв заколку и положив ее тут же на подставку для пальмы, Изабелла направляется к зеркалу, чтобы пригладить выбившийся локон, но внезапная слабость в ногах заставляет ее пошатнуться и выставить руку вперед. Ее пальцы ювелирно точно попадают на встроенный в раму рычаг и приводят в движение скрытый механизм, открывший ей путь в секретную часть дома. Ей снова мерещится чье-то присутствие в коридоре за дверью, и она шагает в темноту. Зеркало закрывается следом за ней, а заколка так и остается лежать там, куда она ее положила, но этот момент начисто стирается из ее памяти последствиями сильнейших впечатлений.

– Я задал тебе вопрос.

Его голос был убийственно холоден. Она не представляла, что ответить. В первый раз в жизни Изабелла услышала в его голосе оттенок жестокости. Если он поймет…

У нее потемнело в глазах. Надо было тянуть время: через несколько минут Рикардо, которому фрейлина уже, несомненно, все передала, не сможет больше сдерживать себя, и они вдвоем придут за ней к дверям спальни хозяина дома, после чего под предлогом какой-нибудь шутки ее брат зайдет внутрь и спасет от этого пламени зеленого взора.

– Я искала перья, – прошептала она. – Мы с Керолайн сломали почти все, пока занимались. И я подумала, что, может быть, в Вашей спальне…

– Ты прекрасно знаешь, что они лежат в кладовой.

– Они были высоко, а ночью все спали… И я не могла достать их сама, – срывающимся голосом попыталась объясниться Изабелла.

Она почувствовала, как он снова взял ее за лицо и рывком поднял голову к себе. Девушка вынужденно подалась вперед и коснулась его ног. Ну зачем она ему врет?.. Быть может, если она откроет правду и сознается в своем любопытстве, он простит ее? Ведь он не только ничего не сказал ей про ее слежку за ним во время поездки к дому Катрин, но и сумел обратить ее выходку ей же на пользу.

– Ты занималась по ночам?

– Иногда, – прошептала она, понимая, что под его взглядом слова застывают у нее на губах.

– И из всех помещений дома решила искать перья именно здесь?

– Да… мне показалось… Я не знаю, почему…

– Зато я знаю, – резко перебил ее молодой человек и направился в сторону двери.

Изабелла вросла в пол от ужаса: он собирался закрыть спальню на ключ изнутри. Если он это сделает, тогда никто не сможет ей помочь.

Она уже видела, как он поднимает руку к замку. Еще несколько секунд – и она обречена. Девушка ощутила на спине цепенящий озноб.

Она же устроила весь этот спектакль и нагородила столько вздора лишь для того, чтобы потянуть время разговорами. А сейчас получалось, что она отказалась от шанса признать свою ошибку, который он ей давал, и еще больше усугубила собственное положение ясным как день обманом… И самым страшным во всем этом являлось осознание того, что даже если Рикардо и появится теперь в коридоре, то он ничего не сможет сделать. Выломать дверь? Это отнимет время. И, кроме того, Зорро может в любой момент бесшумно забрать свою жертву во вторую часть дома. Тогда Линарес окажется на пороге пустой комнаты, и они с Керолайн оба подумают, что Зорро увел ее на улицу. Они же не знают…

Девушка задохнулась. Вторая часть дома! Потайной ход!

Она услышала характерный звук поворота ключа в замке, но уже была рядом с зеркалом. Этот бронзовый круг она не спутает ни с чем и никогда!

Механизм сработал незамедлительно и Изабелла, не чувствуя ног, практически скатилась вниз по лестнице.

Сколь быстрой бы ни была реакция ее карателя, ему все равно потребуется несколько секунд на то, чтобы прийти в себя и повторно открыть единственную самостоятельно закрывающуюся в доме дверь после закономерной паузы, вызванной осознанием происшедшего, ведь о том, что Изабелла была в курсе о наличии и устройстве второй части дома, молодой человек не мог и вообразить. И этой заминки ей тысячу раз хватит на то, чтобы промчаться в конец коридора и выбраться через конюшню на улицу, вход в которую молодому человеку так же придется закрывать самому, что дарило ей еще несколько драгоценных секунд.

Далее, если у нее будет достаточно времени, то она переберется на другую сторону маленького озера и будет ждать появления Рикардо и Керолайн там, не позволяя ее преследователю сократить расстояние между ними меньше, чем на половину окружности водоема. Это был наилучший вариант развития событий, потому что этих нескольких минут должно было хватить на то, чтобы Зорро оправился от первого приступа гнева и встретился с Линаресом и Керолайн в более спокойном состоянии, чем он, несомненно, находился сейчас.

Если же молодой человек все-таки решит догнать ее и они двинутся вокруг озера, то ей в любом случае хватит времени на то, чтобы добежать до главной двери и открыть ее.

Запас имеющихся в ее распоряжении секунд она определит по тому, как быстро Зорро появится на лестнице в тот момент, когда она уже будет стоять на пороге между коридором и конюшней. А если на ее пути встретится Бернардо, то… Изабелла почти до крови закусила губы. Он не успеет. Не успеет понять, что произошло, и поэтому не сможет задержать ее. Не должен успеть.

Самый худший вариант представлялся при катастрофическом отсутствии времени. Тогда ей придется незамедлительно ворваться в дом с криками о помощи и они все попадут в эпицентр взрыва: молодые люди, доведенные до крайности каждый собственными соображениями, при отсутствии столь ценных минут, необходимых для передышки разума, сойдутся врукопашную прямо на пороге. Изабелла холодела при одной мысли об этом и в глубине души уже ловила осознание того, как страшно ошиблась, не оставшись наверху в послушном ожидании наказания за свой обман и любопытство, но останавливаться уже было поздно.

Молодой человек отреагировал практически незамедлительно, и Изабелла с ватными ногами заметила его тень в конце коридора. Неужели ей сейчас придется бежать в дом? Неужели через несколько секунд Зорро и Рикардо впервые столкнутся в своей невероятной физической силе? Неужели именно в тот момент, в который им как никогда нужно было сплотиться против коалиции Фионы и Монте, она посеяла раздор собственными руками? Ну почему она не осталась наверху? Может, если бы она сдалась на его милость, он простил бы ее. Она обязана была отдавать себе отчет в том, что последствия ее внезапного решения будут в разы тяжелее.

Но ей было так страшно в тот миг, когда она бросилась в сторону зеркала…

Девушка в отчаянии нажала на каменный блок. Господи, ну что она натворила? Как теперь это все исправить?

В лицо ударил свежий ночной воздух, и Изабелла уже почти было переступила через порог конюшни, как вдруг, подчиняясь какой-то неведомой силе, метнулась за довольно внушительный стог свежей травы, видимо, недавно привезенной или скошенной лично всеумеющей рукой Бернардо. Это был шанс на всеобщее спасение! Молодой человек покинет помещение, справедливо полагая, что она уже на улице, а, не увидев Изабеллу в поле зрения, решит, что она побежала на другую сторону скалы и направится туда же. Тем временем как только дверь за ним закроется, она проскочит обратно в коридор и выйдет на второй этаж через проход на кухне, потому что это было значительно ближе и потому что Зорро мог взять ключ от спальни с собой, что исключало возможность вернуться в дом через его комнату. После этого она окажется с Рикардо и Керолайн и, что самое главное, выиграет ту самую передышку для сознания Зорро. Конечно, он сразу поймет, что его обманули, однако факт того, что к этому времени Изабелла уже будет находиться под защитой брата и подруги, ненадолго остановит его и даст возможность взять себя в руки.

Девушка сжалась в комок у каменной стены в попытке стать как можно более незаметной и замерла. Через мгновение раздались почти бесшумные, несмотря на высокую скорость передвижения, шаги ее преследователя, и почти сразу входная дверь с характерным звуком встала на свое место. Еще через секунду все стихло.

Все еще не веря в то, что она смогла оторваться от погони, Изабелла поднялась на подкашивающиеся ноги и подалась вперед. Действовать надо было немедленно. Она выскочила из своего укрытия, и в тот же миг помещение наполнилось ее надрывным криком.

Прямо перед ней стоял безошибочно разгадавший ее замысел Зорро.

Его глаза горели бешеным огнем. Казалось, дай ему в руки молнию, и он разнесет саму вселенную до основания. Наверное, именно так должен был начинаться конец света. Изабелла чувствовала, что еще через мгновение от нее останется горстка пепла, но сделать уже ничего не могла. И кто выдумал этот бред о том, что в подобные моменты вся жизнь пролетает перед глазами? Сейчас перед ее глазами находился совершенно определенный человек. И в сознании, и в душе, и в остановившемся сердце. В голове же не было ничего. Совершенная пустота, наполненная смертельным ужасом и полной безысходностью. Ни попытки вспомнить слова, ни намека на движение, ни осколка мысли о плане спасения. Все, что она видела, и все, чем полнился в эту минуту ее разум, был высокий темный облик вместе с жутким предчувствием того, что с минуты на минуту у ее карателя вырастут острые черные крылья, со всех сторон раздадутся оглушительные взрывы, как тогда в Пещерах, а земля разверзнется и проглотит ее в огненную пучину небытия.

Какое возмездие ждало ее? Ведь она не только обманула его, но и предоставила самую наглядную демонстрацию того, что в его отсутствие занималась исследованием его дома. Как она сейчас скажет ему, что обнаружила проход за зеркалом совершенно случайно?

О, если бы только все это оказалось сном…

Или сном была та ночь, когда он так сильно обнимал ее и не отпускал от себя ни на миг? Или тот поцелуй на берегу океана? Или его объятия, защитившие ее от страшной расправы предателей? Ведь не мог один и тот же человек являть собой как бесконечную нежность, так и само исчадие ада.

– Сеньор… – прошептала она, – пожалуйста…

– На колени.

– Сеньор, прошу Вас…

– На колени!

Медленно опустившись на каменный пол под тяжестью его взгляда, Изабелла хотела отступить назад, но Зорро схватил ее за волосы и рывком поставил перед собой.

Что бы она ни сказала, он не поверит. Он даже не станет ее слушать.

Изабелла в беспамятстве подняла руки, пытаясь освободить волосы, но в тот же момент ощутила, как он сжал обе ее кисти и дернул вперед. Она взвизгнула и вынужденно проползла еще несколько сантиметров, оказавшись прямо у его ног.

Все, что происходило позже, виделось ей очень смутно.

Она помнила, как в последней отчаянной надежде прижалась к его ногам, но по его ледяному бездействию поняла, что это ее не спасет. Помнила, как сбивчиво и непонятно даже для самой себя начала объяснить, что нашла тот рычаг на зеркале по воле случая, но, почувствовав в ответ лишь усилившуюся хватку на запястьях, принялась просить у него прощения. Осознав, что и это не гасило страшного огня в его глазах, она, почти задыхаясь, начала просить его о пощаде, обещая ему быть послушной, не переходить ему дорогу, всегда следовать его словам и никогда не проявлять самоволия. Она пролепетала весь остаток словарного запаса, прыгающего как сумасшедший где-то по задворкам ее памяти, но от этого стало еще хуже. Ее попытки оправдания лишь усилили его приступ ярости, масштабы которого оставалось только предполагать, доподлинно зная о его феноменальной выдержке и самообладании.

Изабелле казалось, что прошла уже целая вечность, хотя минутная стрелка едва ли успела обогнуть циферблат пару раз. Но эти две минуты забрали из нее все ее силы и самообладание.

Он знает о том, что она была в его спальне на нижнем этаже и что она видела его кабинет. Знает, что она может быть в курсе о его деятельности намного больше, чем Рикардо, представлявший собой весь информационный запас правящего дома Калифорнии. Знает, что она достоверно установила его связь с Лукардом, иначе она не устроила бы брату соответствующий допрос, который, без сомнения, услышал Бернардо. Знает о том, что она видела чертежи и планы расстановки кораблей. Он все это знает.

И на этот раз не простит.

Изабелла еще никогда не видела, чтобы ее покровитель был так зол. И хотя его красивое лицо оставалось все так же холодно и беспристрастно, глаза горели так сильно, что, казалось, потухни вокруг все огни, помещение все равно останется освещенным.

Девушка еще сильнее прижалась к его ногам. Что она наделала? Он был ее защитником, он был несокрушимым тылом дома губернатора, их главной силой. А сейчас превратился в первого и самого опасного врага. Хотя через пару секунд ей уже будет все равно…

Изабелла почувствовала, как он отпустил ее заледеневшие запястья, которые сразу же в изнеможении упали вниз и потянули за собой рукава развязавшейся во время быстрого бега накидки. Между распахнувшимися шелковыми полами вспыхнули огненные ленты.

Она не была уверена в том, действительно ли рука Зорро, державшая ее за волосы, на миг ослабила свой нажим, но через несколько показавшихся ей бесконечными секунд он резко сбросил с ее плеч халат и рывком запрокинул ее голову наверх.

Изабелла вновь встретилась с ним взглядом. Произойди это при других условиях, она бы сгорела со стыда, потому что оказалась в одном только красном пеньюаре, который не только ничего не скрывал, но, кажется, напротив, был призван подчеркнуть и выделить все, что должно было быть спрятанным. Однако в сложившейся ситуации у нее не осталось сил ни на то, чтобы попытаться прикрыться, ни даже на то, чтобы отвести в сторону глаза. Она дрожала как в лихорадке, часто и глубоко дыша, и с ощущением полной неибежности лишь следила за движениями своего палача.

Зорро обвел долгим горящим взором ее перевитую красным кружевом фигурку, поднял вторую руку и взял ее за лицо. Его палец медленно и жестко прошелся по ее губам, после чего раздался щелчок пряжки ремня и хриплый голос:

– Целуй, – приказал он.

– Да, мой сеньор… – прошептала Изабелла.

Она опустила голову и коснулась губами его тела. С этого момента она перестала отдавать себе отчет в происходящем.

Она чувствовала под тонкими пальцами отлитую в стали мускулатуру его великолепной фигуры. Чувствовала под своими поцелуями рельеф его пресса, его загорелую и гладкую, словно камень, кожу. Чувствовала все его изгибы, все отточенные природой линии. Чувствовала его невероятную силу и жар его тела.

Равно как и пульсирующие отзвуки вспышки гнева. Он все еще был дьявольски взбешен, и это осознание зловеще витало в воздухе над ее головой.

Вздрагивающими кончиками пальцев она вытащила из его брюк оставшийся заправленным край рубашки и осторожно обняла за узкие бедра, всем телом прильнув к его ногам.

– Ниже.

– Да, мой сеньор…

Она спустилась губами до края штанов.

– Расстегивай.

– Да, мой сеньор…

Изабелла в беспамятстве отодвинула пряжку ремня и расстегнула пуговицу на штанах. Кажется, под ними показалась черная хлопковая ткань. Но девушка видела это смутно. Перед глазами все прыгало и болезненно отдавало в виски, голова кружилась, как на карусели. Было сложно стоять даже на коленях, но останавливаться дольше, чем на несколько секунд, она не посмела.

Вывести его из себя в тот момент, когда он был голодным, уставшим и раздраженным… Лучше бы при дворе ее учили правильному поведению с мужчинами, а не философии и астрономии! Керолайн никогда не допустила бы подобной ошибки.

Она не отрывалась от него ни на миллиметр, беспрестанно покрывая его поцелуями. Осторожными, нежными, трепетными… Она сделала то, что он хотел, и, раздвинув брюки, прикоснулась губами к верхней кайме его трико. Около шеи оказалось что-то твердое и горячее. Изабелла одним пальцем потянула вниз черную ткань…

– Остановись, – вдруг услышала она его голос с охрипшим дыханием и почувствовала движение с его стороны.

Зорро медленно облокотился свободной рукой на стену. Все тело обдало жаром и холодом одновременно: он пришел в себя?

Она не могла посмотреть наверх, но и так понимала, что он положил голову к себе на выставленное вперед плечо и закрыл глаза. И где только был ее обученный всем мыслимым дисциплинам ум? Устроить ему такое представление в их и без того напряженной ситуации. Она же довела его до бешенства…

Молодой человек медленно отпустил до этого намертво схваченный плотный ком ее волос и уронил руку вдоль тела. Темные волнистые локоны, скользнув в его ладони, с легким шелковым шорохом опали вниз.

– Сеньор… – срываясь на каждом слове, прошептала Изабелла. – Прошу Вас, простите меня…

Он ничего не ответил.

Девушка сжала пальцы и тут же порывисто обняла его за бедра.

Его рубашка опустилась с одного плеча и упала на запястье. Белая повязка? Опять? На том же месте? Изабелла побоялась поднять голову, чтобы убедиться в том, что ей это не показалось, но перепутать белое пятно на руке с чем-то другим было невозможно. Почему эта повязка до сих пор там? Какой бы сильной ни была его рана, он не должен был закрывать ее столько времени…

Ее губы скользнули вбок на его талию. Два параллельных шрама. Неужели два удара ножом подряд в одно место? Она не видела этого раньше. Изабелла непроизвольно сжалась и надолго задержала поцелуй на следах ранений. А потом увидела еще один шрам… и еще…

Зорро не двигался. Его дыхание выровнялось, но все еще оставалось тяжелым и глубоким.

А если бы на его месте оказался кто-то другой? Была бы она до сих пор жива?

Изабелла попыталась еще раз прошептать извинения, но не смогла разжать губ. Они оба молчали. Стояла всепоглощающая тишина. Казалось, даже лошади замерли и спрятались вглубь своих загонов, боясь издать лишний звук.

Хоть бы это был самый страшный день в их общей жизни и он никогда не повторился…

– Изабелла! Зорро! – внезапно донеслось откуда-то из тумана.

Изабелла с трудом приподняла онемевшую голову. Голос Рикардо. Откуда он здесь?

– Вы где? Через пятнадцать минут можно выезжать! – зазвенела высокая интонация фрейлины.

Они за дверью? На улице?

Девушка ничего не могла понять.

– Ужин готов и вещи собраны! – снова раздался голос Линареса.

Если бы Изабелла все еще не находилась в другой реальности, она бы, несомненно, оценила всю глубину этих слов. Мудрый и обдуманный шаг ее брата. Замечательный повод, дававший право на открытые поиски Зорро и его жертвы и разрешавший стучаться во все помещения, голося под каждой дверью о том, что можно есть и выезжать…

Но она все еще не могла пошевелиться.

– Индейка остывает! – трубила Кери. – И десерт уже готов!

Внезапно молодой человек отстранился и быстрым шагом пошел в сторону выхода. Вновь раздался щелчок пряжки, а за ним знакомый каменный рокот. На пороге тут же появились две запыхавшиеся фигуры.

– А, вот вы, куда… – оборвался на полуслове голос Рикардо.

Зорро резко прошел мимо него и свернул налево. Кери едва успела отпрянуть назад, чтобы случайно не встать у него на пути. Послышался еще один механический шум. Слава Небу, он хотя бы пошел в дом, а не исчез в неизвестном направлении…

Изабелла подняла трясущуюся руку ко лбу и тут же почувствовала, что ее повело в сторону. Она попыталась найти точку опоры, но в следующий момент ощутила ткань халата на сведенных судорогой плечах и оказалась в воздухе. Перед глазами мелькнула серая стена, потолок, потом дверь и, наконец, темно-синее небо. Рикардо вынес ее на улицу.

– Сколько можно вас ждать? – тут же с напускным негодованием подлетела Керолайн, намертво вцепившись в руку своей принцессы и хвостом проследовав за молодым человеком и его ношей до главного входа, не отпустив безжизненный пальцы подруги даже в тот момент, когда они все втроем переступали ставший ощутимо узкий порог каменного дома.

Линарес с не менее лестными отзывами о полном отсутствии застольной дисциплины стремительно направился к женской спальне и опустил трясущийся комок на кровать, предварительно замотав его в два одеяла и захваченные по дороге плед и покрывало.

– Я накрываю ужин! – донесся из кухни голос фрейлины.

– Я готов к десерту! – тут же оповестил Линарес, выскакивая в коридор, потому что за несколько мгновений до этого со стороны комнаты хозяина дома раздался звук хлопающей двери.

У Изабеллы душа ушла в пятки. Сколько она знала Зорро, он еще никогда не позволял себе таких жестов. Неужели он не выйдет к ужину?!

– Когда ты был к нему не готов? – как можно громче крикнула из кухни Кери.

– Когда ты его не делала! – крикнул в ответ Рикардо уже откуда-то со стороны мужских спален.

– Когда это я его не делала?!

– Позавчера!

– Позавчера я делала пирог!

Изабелла услышала далекий стук в дверь.

– Значит, поза-позавчера!

– У нас был фруктовый десерт!

– Поза-поза-позавчера!

– Пирожки с абрикосами.

Зорро не открыл дверь на стук Рикардо. Девушка почувствовала сильное давление в груди.

– Поза-поза-поза-позавчера!

– Манго! У нас были манго в карамели!

Он не открыл дверь… Перед глазами потемнело.

– На прошлой неделе!

– Персики в кляре!

Он никогда не простит ее. Это конец…

***

– Что он с тобой сделал?! – влетела в спальню Кери, закончив скомканную череду кухонных дел.

– Ничего, – прошептала Изабелла.

– Ты валялась на полу! Как это "ничего"?!

– Я не валялась.

– Стояла на коленях в одном пеньюаре! Это "ничего"?!

– Да.

– Зорро ушел, хлопнув дверью, а на тебе лица нет! Это тоже "ничего"?!

– Он поел?..

– Нет.

Ей не показалось. Он так и не вышел. А был так голоден…

– Ты все собрала?

Керолайн с дрожащими губами посмотрела на подругу, недвижно лежавшую на кровати:

– Да, осталось только тебя переодеть.

– Хорошо…

Поняв, что добиться хоть каких-нибудь внятных сведений у нее не получится, Кери молча подошла к шкафу и, достав единственную висящую там синюю амазонку, вернулась к кровати.

– Надо одеваться, – предательски дрогнувшим голосом произнесла она. – Через десять минут выходим.

– Да… – прошептала Изабелла.

Фрейлина быстро вытащила ее из одеял и вороха обтягивающих кружевных лент.

– Зато продемонстрировала, – саркастически хмыкнула она, с трудом справляясь с крупной дрожью в руках.

– Кери… – простонала Изабелла.

Фрейлина упаковала остатки одежды и подтащила оба мешка к выходу.

– Идем, – вздохнула она и с некоторой грустью окинула прощальным взором свое уютное жилье, так внезапно принявшее их в самый тяжелый жизненный период.

– Идем…

Изабелла механически опустила руку в карман. Что-то круглое и прохладное коснулось ее пальцев. Черная жемчужина. Его подарок. Быть может, последний…

Она вышла из комнаты, ни на миг не задержавшись и не обернувшись назад.

У выхода из каменного дома их уже ждали двое гнедых и Арабика. Рикардо одним быстрым движением перекинул багаж через спину своей лошади.

– Зорро сказал, что догонит, – произнес он.

– Ясно, – протянула Кери, бросив незаметный взгляд на подругу.

Линарес помог ей взобраться в седло и подошел к Изабелле. Она не смогла взглянуть на него. В такой момент чуть не разрушить все собственными руками. Довести до подкашивающихся ног подругу и брата, а их покровителя – до бешенства. Ведь еще бы немного, и все, на что было затрачено столько сил и времени…

Она зажмурилась.

И в тот же момент почувствовала на себе сильные объятия. Рикардо молча прижал ее к могучей груди. Он ничего не говорил, ни о чем не спрашивал. Просто обнимал без слов. Дыхание на миг перебилось горьким комком. Ее семья действительно была здесь… Она уткнулась в его широкое плечо и зашмыгала.

Может, все обойдется? Может, у нее получится объясниться с Зорро? Пока непонятно как, но все-таки… Она попытается с ним поговорить и во всем ему признается. Что она видела, что из этого поняла, что теперь достоверно знает. Лучше она все ему скажет сама. А простит он ее или нет, решать ему.

Изабелла пошевелилась и осторожно выглянула из-за плеча брата: навстречу ей моментально засветилось улыбающееся лицо любимой подруги. Через мгновение она уже взлетела на спину Арабики. Рикардо закинул ее в седло, словно пушинку, и быстро подошел к своей лошади.

Трое всадников бесшумно удалялись от прекрасного лунного озера и темного скалистого холма. Гостеприимный дом вместе с ровной цепочкой раскидистых деревьев медленно исчезал из виду. Впереди расстилались километры оцепенелой в своем величественном сне выжженной солнцем прерии.

Вдалеке закричала какая-то испуганная птица, а земля под ногами вдруг неистово задрожала. Мимо небольшой группы вихрем промчалась черная тень и, обогнав путников на несколько десятков метров, взвилась на дыбы.

– Врешь, не уйдешь, – крикнул вдогонку Рикадро и пришпорил коня.

– У тебя наши вещи! – взвизгнула Керолайн. – Не смей их мять!

В ответ донесся многообещающий хохот. Фрейлина ожесточенно сжала бока лошади и тут же с диким воплем унеслась вперед.

Изабелла едва уловимо улыбнулась. Все будет хорошо. Они же вместе.

Конец второй части

Часть 3

Глава 1

– Ну, скажи, – зудела фрейлина, мужественно болтаясь в седле в двух шагах от подруги, в попытке избавиться от докучных расспросов намеренно ускорившей ход своей лошади.

– Кери, отстань.

– Ну, скажи, скажи-и-и, скажи-и-и-и!

– Позже.

– Когда?

– Когда-нибудь.

– Ну, скажи-и-и-и-и!

Изабелла поднесла руку ко лбу и непроизвольно сдавила бока Арабики. Верное животное тут же восприняло команду и вытянуло морду вперед. Фрейлина, сцепив пальчики на поводьях, вынужденно повторила движения своей принцессы. Несколько минут назад она угомонила Рикардо, опрометчиво рванувшего за Торнадо и его хозяином, и, придав Линаресу необходимый для сохранности гардероба темп, при котором, в частности, перестали пощелкивать и позвякивать инкрустированные шкатулки с драгоценностями, победоносно вернулась на начальную позицию. Сейчас же, по всей видимости, ей предстояло повторить свой подвиг и прибавить скорости, чтобы догнать Изабеллу, которая ни под какими уговорами не рассказывала о том, что произошло между ней и ее покровителем.

Девушка глубоко вздохнула и натянула поводья: Линареса рядом не было, потому что они по обоюдному многозначительному взгляду разделились и отправились каждый к своей цели, чтобы не позволить накалившей недавно атмосфере увеличить масштабы. В связи с этим Рикардо поехал рядом с Зорро и сумел одному ему ведомым способом замедлить движение последнего до собственного ритма, безопасного для вороха побрякушек его музы. Сама же фрейлина осталась со своей хоть и спокойной внешне, но все еще равномерно бледной принцессой.

– Я его не звала, – задыхаясь, доложила Керолайн, попытавшись подобраться к животрепещущей теме с другой стороны. – И Рикардо тоже. Я не знаю, почему он пришел. Мы тут не при чем, правда.

– Да знаю я, – отмахнулась Изабелла.

– Тогда в чем дело?

Ответом ей послужило красноречивое молчание. Фрейлина немного отдышалась и подступилась с новыми силами.

– А давай тогда я буду задавать наводящие вопросы?

"Наводящими вопросами" была детская забава девушек. Когда одна из них по определенным причинам не хотела или не могла что-то сказать, другая начинала строить всевозможные предположения, рано или поздно доходя до истины. И для подобных тренировок логики у подруг имелось две существенные причины.

Во-первых, они ничего не могли друг от друга скрывать, и, зная такую их отличительную черту, гувернантки, учителя и другие служащие дворца всегда старались брать с них слово, что, "посвященная" будет держать полученную информацию в строжайшем секрете. Это могло касаться совершенно различных сфер повседневной жизни: от подарков на праздники и незапланированных экзаменов до случайно услышанной пары фраз во время переговоров у плохо закрытого кабинета или обсуждения непотребного поведении кухарки и королевского сапожника. Однако британский двор, да и сам король Георг III недооценили изворотливые умы подруг. Узнав нечто интересное, одна из девушек тотчас начинала ходить по дворцу с загадочным видом, вторая же, моментально восприняв намек, в любом месте и в любое время начинала расследование. И хотя на предлагаемые вопросы можно было отвечать только словами "да" или "нет", а темы порой были самые непростые, девушки настолько наловчились в своем методе, что с семи-восьми заходов уже узнавали все интересующие их подробности. При этом процесс был налажен столь замечательным образом и протекал с таким непринужденным видом, что ни один международный шпион не смог бы установить, как в момент обсуждения записей очередного урока или проработки нового узора для вышивки за две-три минуты раскрывались все самые тщательно охраняемые придворные тайны.

Второй причиной служило наличие обостренного чувства совести, которая иногда совсем некстати напоминала о своем присутствии. Если бы Керолайн открыто рассказала Изабелле то, что ей было настрого запрещено, она тем самым обеспечила бы пару бессонных ночей не только себе, но и подруге. Но в случае обращения к разработанному ими еще в далеком детстве способу выходило, что ни одна из них не нарушала данного ею слова, тем более что окончательный вариант никогда не подтверждался. При озвучивании правильной догадки "посвященная" переставала отвечать на вопросы, и это служило сигналом удачного завершения кампании.

– Нет, – пресекла Изабелла хитроумный ход фрейлины.

Керолайн обиженно насупилась и уткнулась в поводья.

Ее принцесса между тем украдкой посмотрела вперед: молодые люди, судя по размашистым жестам Рикардо, что-то довольно живо обсуждали, причем Зорро занимал в дискуссии далеко не отстраненную позицию. Девушка даже передернулась. Меньше чем полчаса назад он был готов разнести на части земной шар, а сейчас был так спокоен.

Порой ей казалось, что он не человек.

Изабелла судорожно втянула воздух и непроизвольно окунула себя в воспоминания часовой давности. Она же в прямом смысле упала ему в ноги! Она, принцесса Британии, стояла перед ним на коленях, боясь поднять головы…

– Ты со мной согласна?

Девушка вздрогнула и перевела взгляд в сторону. Кажется, Кери решила временно сдать позиции и переключиться на чувственный монолог о "тех счастливых минутах, которые они провели вчетвером вдали от шумного Эль Пуэбло", что, учитывая знаменательное событие в ее жизни, в общем-то возражений не вызывало.

– Да, конечно, – наугад ответила Изабелла и, погрузившись в романтический щебет, посмотрела на небо.

Впереди предстояло еще около получаса дороги. Их ждали к определенному времени, и они не могли позволить себе выбиться из графика, поэтому двигались значительно быстрее, чем в прошлый раз, когда им некуда было спешить, и, кроме того, были лишены возможности остановиться на небольшой привал. Изабелла с грустью вспомнила эту же дорогу месяц назад: как смешны ей казались теперь ее прошлые страхи, как наивны предположения о личности ее покровителя, как опрометчивы первые попытки выведать его связи. Могла ли она представить в ту ночь, когда они впервые встретились, преследуемые отрядами Монтесеро, кем на деле окажется вставший на ее защиту герой в маске с легендарным именем?

– А ты бы хотела?

– Что?

– Говорю, хотела бы еще туда вернуться? – опасно свесилась с лошади Кери и испытующе заглянула в отрешенные глаза собеседницы.

– Не знаю.

– Ну, подумай!

– Ну, наверное.

– Я тоже! – восторженно приняла ответ фрейлина и вновь унеслась в свои фантазии.

Вскоре вокруг замаячили знакомые места, и по ощущениям до прибытия в пункт назначения осталось около пятнадцати минут. Изабелла проводила взглядом прошелестевшее в нескольких метрах от нее плодоносное дерево. Именно с него она сорвала тогда увесистую папайю и запустила ее в молодого человека, когда они направлялись на первую встречу с ее матерью. Она вспомнила его смех и лукавый взгляд, его голос с ироничной интонацией… Простит ли он ее?

Всадники, все это время ехавшие впереди, сбавили темп. Изабелла настороженно осмотрелась. Перекресток. Значит, они почти приехали. Но почему молодые люди остановились?

– Дальше пешком, – объявил Рикардо, как только девушки подъехали ближе.

– Почему? – разочарованно протянула Кери.

Как выяснилось, согласно официальной версии, озвученной домом губернатора, принцесса Туманного Альбиона должна была вернуться не раньше, чем завтра вечером, и при этом сразу же направиться в крепость, чтобы немедленно дать равно британскому двору и населению Эль Пуэбло убедиться в своем благополучии. В связи с этим с большой долей вероятности уже с завтрашнего утра все подъезды к поселению могли быть поставлены под бдительное наблюдение гарнизона. Поэтому, дабы избежать ненужных встреч, а также иметь возможность заранее обсудить все нюансы и подойти к аудиенции во всеоружии, дом губернатора и Зорро договорились о тайном прибытии Изабеллы на сутки раньше.

– Не выходите на открытое пространство, – предупредил Зорро.

Все это время они двигались в тени деревьев на значительном отдалении от основного пути, которым пользовалось население Эль Пуэбло, и, судя по тому, что вокруг было тихо и безлюдно, их приближение к поселению осталось незамеченным. Это была первая часть плана. Дальше они должны были разделиться. Зорро предстояло ехать в противоположную от Эль Пуэбло сторону по главной дороге, создавая как можно больше шума и привлекая к себе внимание на случай, если Монте разгадает их замысел и будет ожидать их сегодня. Защитник британской принцессы, куда-то направляющийся с тремя свободными лошадьми на сутки раньше оглашенного срока, несомненно, вызовет серьезные подозрения у заинтересованных в его передвижениях людей, и любая слежка, если она, конечно, есть, тут же бросит на его преследование все силы. В то же время девушки под защитой Рикардо и прикрытием ночи смогут незаметно завершить свой путь к гасиенде губернатора.

– Встречаемся в гасиенде де ла Вега через полчаса, – негромко произнес Зорро.

Изабелла с замиранием сердца проследила, как ее покровитель поставил на дыбы рвущееся на волю животное и, отдав последние распоряжения, позволил Торнадо взлететь над землей. Тройка освобожденных от тяжести наездников лошадей тут же с шумом помчалась следом.

– Подождем пять минут, потом пойдем, – тихо оповестил Рикардо, взваливая на могучие плечи оба мешка с женским гардеробом.

Они углубились в небольшую рощицу и приросли взглядом к быстро удаляющейся темной фигуре в плаще.

– Может, это лишнее? – прошептала фрейлина.

– Может. Но рисковать сейчас мы не имеем права, – ответил Линарес.

Все трое не сводили глаз с главной дороги. Она была совершенно пустынна, и, кроме небольшого табуна с единственным всадником, на ней никого не наблюдалось. Животные громко били копытами по земле, фыркали и ржали. Скорее всего, молодой человек намеренно раздражал их, чтобы издавать во время движения как можно больше шума. В остальном же вокруг стояла полнейшая тишина.

Может, это, правда, было лишним? Внутри поселения вероятность встречи практически приравнивалась к нулю: Монте не стал бы так рисковать и устраивать нападение на глазах у нескольких десятков жителей близлежащих домов. Его атака могла состояться только на подступах к Эль Пуэбло, где он был освобожден от посторонних взглядов, но для этого ему нужно было знать, с какой стороны поедет принцесса Британии. Узнать же это можно было лишь одним способом – вывести из крепости весь гарнизон и расставить стражников через каждые двести метров по периметру всего поселения. На такой шаг не пошел бы даже действующий губернатор.

И все же Зорро решил перестраховаться. Он что-то знал? Или принимал во внимание единственный козырь своего противника – его интуицию и опыт?

– Вроде никого, – выдохнула фрейлина.

– Тем лучше, – отозвался Рикардо. – Он сейчас сделает круг, оставит где-нибудь лошадей и, возможно, придет в гасиенду даже раньше нас.

– Тогда идем?

– Нет, подождем еще немного, – предупредительно поднял руку Линарес, внимательно вглядываясь в темную фигуру.

Изабелла, ненадолго было отвлекшаяся на мешок с одеждой, который стоял на земле и в самый неподходящий момент повалился на бок, внезапно вздрогнула, услышав ржание своей лошади. Арабика почему-то встала на дыбы, словно не желая идти дальше, хотя Изабелла знала, что более послушного животного, чем ее ненаглядная восточная красавица, найти было сложно. Значит, Зорро намеренно заставил ее это сделать? Но зачем? Если бы кто-то следил за ним, он бы уже давно показался.

– Да что с ними? – удивленно протянула Кери, глядя, как Торнадо внезапно начал брыкаться под своим всадником, словно дикий мустанг. – Почему они так…

Она не смогла договорить, потому что Линарес в тот же момент зажал ей рот и, схватив за руку сестру, бросился за ствол ближайшего дерева. Изабелла похолодела: что-то произошло. Но ни она, ни Керолайн ничего не видели.

– Не шевелитесь, – донесся до них напряженный голос Рикардо, выхватившего из-за пояса шпагу, предусмотрительно данную ему Зорро еще в Подземелье.

Девушки намертво вцепились друг в друга и вжались в дерево.

Торнадо все еще бесновался, заставив в конечном счете своего хозяина покинуть его спину и отойти в сторону, но как только нога Зорро коснулась земли и он оказался без средства передвижения, из рощи с ожесточенным храпом вырвалась группа лошадей со всадниками в форме калифорнийского гарнизона. Это были люди Монте.

У Изабеллы закружилась голова: они выскочили всего в какой-то паре сотен метров от того места, где находилась она сама с братом и подругой. Керолайн ахнула и тут же судорожно захлопнула рот рукой. Вот почему молодой человек был вынужден так поспешно устроить это представление. Выйдя на главную дорогу и сменив угол обзора, он сразу же заметил тайный отряд на другом конце рощи.

Они все подошли практически к одному и тому же месту с разных сторон, и, если бы Зорро не повел Рикардо и девушек другим путем, они бы непременно попали в поле зрения преследователей.

Изабелла с упавшим сердцем осознала, что Монте также должен был в первую минуту заметить свою цель, появившуюся на главной дороге, однако специально выжидал момента, когда Зорро покинет седло…

Кери всплеснула руками: Торнадо взвился в воздух и унесся в сторону прерии. Арабика сразу же последовала за ним. Одна из гнедых, испугавшись приближения вооруженного отряда, отпрянула в сторону, поэтому все, что мог сделать молодой человек, это запрыгнуть на спину последней оставшейся рядом с ним лошади и последовать за своим вороным жеребцом.

Изабелла до крови вонзила себе ногти в ладони: у него не было выбора. Он все это сделал специально. Подставил себя под огонь и, спустившись на землю, представился легкой добычей, чтобы, ослепленные почти гарантированной победой, люди Монте бросились за ним все до одного… Но даже и обратив на себя их внимание, Зорро не мог вскочить в седло своего легендарного коня. Такое внезапное послушание разъяренного животного показало бы, что это лишь ловко поставленный трюк, призванный отвлечь внимание от чего-то более важного; и тогда Монте или тот, кто сейчас возглавлял вооруженную группу, сразу понял бы, что принцесса находится рядом. Поэтому молодой человек был вынужден дать своему верному помощнику команду мчаться без седока.

Но как он теперь уйдет от них, если он был не на Торнадо?

Эта же мысль окрылила и отряд преследователей, и они, похожие на стаю шакалов, со всех сторон окруживших сильного, но раненного зверя, ринулись за потерявшим контроль над своим жеребцом героем в маске. Их было двенадцать человек, а он один…

– Идем. Быстро, – негромко, но резко скомандовал Линарес и, схватив вещи, повернулся в сторону поселения.

– Он же там один, – срывающимся голосом произнесла Изабелла, все еще держась за руку подруги.

– Он разберется. Наше дело – уйти незамеченными.

– Ему надо помочь, – со слезами на глазах пролепетала Кери, не двигаясь с места.

– Лучшая помощь – это невмешательство.

– Но он же не на Торнадо, – сдавленно прошептала Изабелла.

– Он знал, на что шел. Быстро домой! – повысил голос Рикардо. – Или вы ни во что не ставите его действия?

Его рассерженная интонация вкупе с последней фразой вывела девушек из состояния оцепенения и они, бросившись к единственному на тот момент защитнику, обступили его с двух сторон.

– Через двадцать минут мы должны быть на месте, – предупредил молодой человек и быстро направился в глубину рощи.

Девушки, вцепившись в рукава его рубашки и беспрестанно оглядываясь в сторону прерии, поспешно засеменили рядом. Сзади уже почти ничего не было слышно, только иногда свежий ночной ветер доносил свист и короткие выкрики преследователей. И от этого становилось еще страшнее. Словно все уже закончилось.

– Он же справится, – в отчаянии твердила самой себе Керолайн, ежеминутно останавливаясь и поворачиваясь назад. – Справится? – сорвавшись на шепот, потянула она Рикардо за рукав.

– Да, – отрезал Линарес.

От его короткого ответа, не дающего никаких сведений о заранее подготовленных способах ухода от преследования, стало еще тяжелее. Ведь Зорро всегда все предусматривал. Он предвидел и расчетливость Монте, и возможную засаду, и их вынужденное разделение. Значит, у него должен был быть какой-то запасной вариант отступления?

Перед глазами все сливалось в одно неразборчивое темное пятно.

Может, у него есть место, где он сможет спрятаться? Или он развернет Торнадо? Или эта гнедая лошадь Рикардо обладает какими-то скрытыми возможностями: сверхвыносливостью, способностью галопировать на большие расстояния, возрастающей скоростью? Что-то же должно быть?

Или ничего?.. Или он сам не ожидал, что засада окажется всего в нескольких шагах от их собственной позиции? Ведь это было единственным моментом, не поддающимся точному определению. Ирония судьбы. Прихоть человеческого разума. Тайный отряд мог оказаться в совершенно любом месте. Расположись он дальше хоть на сотню метров – и Зорро не нужно было бы так настойчиво привлекать к себе внимание. Он распустил бы лошадей и уехал на Торнадо в противоположную от Эль Пуэбло сторону. И никто и никогда не смог бы его догнать.

Но Монте оказался слишком близко к принцессе Великобритании. Слишком близко…

Одинокий протяжный свист раздался в ночной тишине. Рикардо непроизвольно остановился и резко посмотрел через плечо – интуитивное движение, не дающее никакого ответа на немой вопрос, застывший в его глубоких карих глазах. Ведь открытое пространство прерии, где они последний раз видели своего покровителя, давно осталось за деревьями, и сейчас невозможно было увидеть даже крохотный участок главной дороги. И все же молодой человек обернулся…

Этим свистом Зорро всегда призывал своего коня. Неужели он до сих пор не пересел на него? Неужели он до сих пор не оторвался от погони? Неужели все еще уводил преследователей британской принцессы? Жуткое предчувствие беззвучно опустилось на их головы сквозь звенящую тишину. Они все в тайне надеялись, что Торнадо уже вернулся к своему хозяину.

Еще один свист. В груди все сжалось и заныло. Рикардо замер на месте, девушки превратились в два каменных изваяния с обеих его сторон.

Далекий хор голосов, отдаваясь страшным воем, ворвался в их воспаленный слух.

Неужели догнали? Неужели не смог уйти?

Все, что угодно. Господи, все что угодно! Она готова была отдать все, что у нее было, равно небу и земле, лишь бы он был цел. Только бы он остался жив…

Один против двенадцати. И все, что у него было, это острый клинок, загнанная лошадь и собственная храбрость.

Отдающийся эхом гомон, похожий на водоворот ликующих криков, повис над деревьями, разрывая сознание и кроша на острые осколки весь видимый мир.

Путь они узнают его имя, пусть заберут все, что у него есть, лишь бы они не отняли его жизнь! О, Боже, храни его! Храни…

Почти неслышное дыхание легким всхлипыванием на короткое мгновение смягчило дикий гул разнородных голосов – Кери закрыла лицо руками и уткнулась в плечо Рикардо. Он медленно перевел взгляд на ее голову и хрипло произнес:

– Домой.

***

В окне большой гостиной главной гасиенды поселения сквозь плотно задернутые гардины на протяжении последних двадцати минут непрерывно мелькали быстрые тени. Молодые люди добрались до дома губернатора раньше срока, неся с собой не только возвращение британской принцессы, но и страшные известия.

Изабелла, свернувшись клубком, недвижно лежала в кресле, где в последний раз сидел Зорро. Керолайн билась в истерике на диване и никак не могла успокоиться. Рикардо и дон Ластиньо поочередно бегали на кухню то за водой, то за салфетками, то за нюхательной солью. Дон Алехандро молча и без единой эмоции на строгом лице измерял шагами комнату в длину и в ширину.

Зорро до сих пор не пришел. Через пять минут должно было стукнуть полчаса с того момента, как они все планировали собраться под этой крышей. Он никогда не опоздал бы так сильно… Эта мысль стучала в висках у всех, кто находился в главном зале. Равно как и мысль о том, что они сейчас были готовы пойти вразрез со всеми планами и согласиться на любые переговоры.

Изабелла до онемения в пальцах сжимала в руках черную жемчужину.

Только бы он был жив. Господи, только был бы жив…

– Давайте будем ждать его на улице, – с трудом выдавила Керолайн и, опять ударившись в слезы, повалилась на диван.

Рикардо быстро подошел к ней и, встав на одно колено, взял за руки:

– Нам не следует показываться на улице раньше времени, – тихо произнес он, поднося бледные пальчики к своим губам.

– Может, он уже рядом, только ранен и не может дойти, – разревелась фрейлина.

У Изабеллы внутри все перевернулось и упало в пустоту.

– Он дойдет в любом состоянии, – молодой человек поднялся с пола и, взяв Керолайн на руки, словно ребенка, почти неслышно начал ей шептать. – Если его нет, – значит он еще не все успел сделать. Ему нужно время.

– Но он сказал, что мы встречаемся через полчаса, – затряслась девушка, спрятав лицо у него на груди.

– Значит, ему понадобилось больше, – гладил ее по голове Рикардо.

– Давайте хотя бы откроем дверь, – донеслись с его груди ее сдавленные рыдания.

– Хорошо, я сейчас открою.

Изабелла услышала, как ее брат осторожно посадил Кери на диван и направился в сторону входной двери. В тот же момент она сама почувствовала, как кто-то подошел к ее креслу и, сев на широкий подлокотник, обнял за плечи. Это был ее отец. Девушка немного пошевелилась и снова замерла. Вся ее семья была здесь. На ее земле. Ее родители, ее брат и крестный. И даже самая близкая подруга. Все были рядом. Кроме него. Без которого этого всего могло не быть…

Раздался легкий шум открываемой двери. Из соседнего помещения сразу же ворвалась ночная прохлада. Линарес вернулся в зал и сел на диван к своей белокурой музе.

– Его нет? – прошептала она.

– Пока нет.

Кери с трудом подавила надрывный вздох и, зажмурившись, уткнулась в подушку. Ждать больше было невыносимо.

Послышались еще чьи-то шаги, остановившиеся около кресла на противоположной стороне стола.

– Что бы ни случилось, завтра британской принцессе надо будет появиться в крепости и провести аудиенцию, – твердо произнес дон Алехандро, занимая свое место.

– Но необходимо что-то делать с будущей ночью, – вступил в разговор дон Ластиньо. – Мы планировали, что Изабелла и Керолайн останутся завтра спать в крепости…

Он не стал договаривать. И так было понятно, что за крепостью должен был наблюдать Зорро или его помощники, не позволившие бы кому бы то ни было вывезти оттуда принцессу или войти и выйти незамеченным. Теперь же впереди их ждала совершенная неопределенность.

– Девушки будут спать в одной спальне, – раздался голос Рикардо. – Я ночью проберусь через окно и останусь в смежном помещении.

Губернатор негромко постучал пальцами по столу. Повисла задумчивая тишина.

– Пожалуй, сейчас это единственный способ обеспечить их безопасность, – согласился он через минуту. – Девочки, вы сможете заночевать в одной кровати?

– Мне все равно, – тихо произнесла Кери.

Изабелла ничего не ответила.

– Тогда пока остановимся на этом.

В итоге еще получаса переговоров за овальным столом было утверждено, что сразу же после аудиенции девушки под предлогом званого ужина в честь возвращения и доброго здравия британской принцессы будут на пару часов приглашены в гасиенду губернатора. Это время им понадобится для того, чтобы оценить сложившуюся в их отсутствии ситуацию в крепости, проанализировать результаты встречи с Фионой, советниками и британским двором, а также подготовиться на основании полученных сведений к грядущей ночи. На этом дон Алехандро отдал распоряжение готовиться ко сну.

Последней мерой предосторожности в эту ночь, которая, по словам губернатора, была предусмотрена Зорро, являлось их общее перемещение в гасиенду Линарес через небольшую калитку в саду. Фрейлина была доставлена туда на руках. Изабелла же, не чувствуя ног, шла рядом с отцом, почти повиснув у него на плече. Девушки, сильно замедляя движение, ежеминутно оборачивались в сторону дороги, и Керолайн уже перед входом на территорию сада дона Ластиньо попросила подождать еще хоть пару минут.

Они постояли две минуты. Потом еще две. И еще пять. Но ничто и никто не появился в их поле зрения в прохладном ночном воздухе. Ни единого звука. Ни стука подков Торнадо, ни шороха плаща, ни едва уловимых шагов.

Ничего. Его не было. Он не пришел.

***

– Чертов Монте, где его носит?! Уже три часа ночи!

– Подожди, моя госпожа. Может, он был прав, и Изабелла возвращается не завтра, как они объявили, а сегодня.

– Конечно, он у тебя все время прав, – махнула рукой принцесса и подошла к окну.

Темные крепостные стены, тени ночной охраны.

– Как в тюрьме, черт возьми, – негромко выругалась Фиона. – Не могли дать комнату получше? У Изабеллы-то окна выходят на лес и степь.

– Прерию.

Принцесса недобро обернулась в сторону служанки, сидящей за ночным столиком и внимательно читающей книгу, однако оставила ее замечание без ответа и вместо этого произнесла:

– Сейчас как никогда хотелось бы верить, что Монте прав. – Она снова повернулась к окну. – Как думаешь, Шарли, что мне завтра надеть в случае, если моя сестра вдруг не вернется? – Она дважды хмыкнула. – Сразу примерить черное или еще пару дней ходить в обычном платье в надежде на ее возвращение?

– Я уже приготовила твой бежевый наряд, – отозвалась Шарлотта, не отрываясь от чтения.

– Да? – недоверчиво протянула Фиона. – Что-то я не видела.

– Висит в левом шкафу, – вздохнула подруга.

– Ну ладно.

И принцесса снова уставилась на неизменный пейзаж за стенами ее спальни. Прошло несколько минут полной тишины, нарушаемой только потрескиванием свечей на столике Шарлотты и приносимыми ветром негромкими обрывками фраз крепостного гарнизона.

– Может, и правда, они встретились? – первой нарушила молчание Фиона. – В конце концов, если бы все было спокойно и его отряд вернулся бы с пустыми руками, Монте уже был бы здесь.

– Вполне вероятно.

– Неужели он предугадал действия Зорро?

– Я говорила тебе, он знает, что делает.

– Да-да, конечно, – бросила принцесса через плечо. – Он же твой герой.

– Моя госпожа, это уже не смешно.

– Ты можешь отказываться тысячу раз, но у тебя и так все на лице написано, когда он приходит.

Шарлотта молча вернулась к книге. Ее принцесса тем временем начала медленно ходить по комнате.

– Он с ними, – через пару минут процедила она сквозь зубы. – Он не даст Монте забрать Изабеллу.

– У Монте в распоряжении двенадцать человек, а Зорро может оказать поддержку только дон Рикардо Линарес. Двое против двенадцати. К тому же Изабелла и Керолайн будут сильно сковывать их своим присутствием. Каким бы прекрасным фехтовальщиком Зорро не являлся, он не сможет отбиться с такими отягощающими обстоятельствами. Так что, думаю, можно не волноваться. Возможно, что у Монте сейчас другие заботы и он вообще не сможет сегодня прийти.

– Да, ты абсолютно права.

Шарлотта направила в сторону подруги полный неподдельного удивления взгляд.

– Ты права, он прекрасный фехтовальщик… – прошептала принцесса.

– О, Фиона, только не это, – служанка звучно захлопнула книгу и откинула голову на спинку кресла.

– Много бы я отдала, чтобы посмотреть на это. Представляешь, Шарли? Один против двенадцати!

– Против шести, – вздохнула Шарлотта. – Все же еще есть дон Рикардо.

– Один против двенадцати… – погрузившись в собственные фантазии, едва слышно повторила Фиона. – Ты когда-нибудь встречала такое?

Ее восторженный вопрос остался без ответа, но она не обратила на это внимания и, остановившись напротив кровати, поднесла руки к груди.

– Представляешь, как они после ожесточенного сражения наконец схватывают его? Уставшего, изможденного неравным боем. Он едва стоит на ногах. Его кожа блестит, его дыхание глубоко и прерывисто. И его приводят ко мне. Связанного, полуобнаженного…

– Фиона.

– О, я бы сняла с него грязную одежду, отвела бы его в ванную, смыла бы кровь и землю с его сильных плеч, с его груди, с его спины, с его бедер…

– Фиона!

– Я бы залечила все его раны, осушила его тело и уложила в чистую кровать. Я бы развязала его и вернула ему свободу. А потом…

– Моя госпожа!

– Какое наслаждение я подарила бы ему…

– О, Боже, Фиона!

– Его долгий, сладкий, уставший стон услышали бы все. Его крик повис бы в воздухе до утра. И я была бы рядом с ним всю ночь, пока он спал, – закончила принцесса едва уловимым шепотом. – И он отдыхал бы рядом со мной столько, сколько захотел бы. Потому что ему больше никуда не нужно было бы ехать, никого не нужно было бы спасать. Все его проблемы закончились бы в моей постели. И мы провели бы в ней весь день и всю ночь. И он забыл бы обо всем… И об этой девчонке тоже!

– Моя госпожа, – осторожно начала Шарлотта, – ты уверена, что сейчас нужно думать именно об этом?

– О чем мне еще думать, черт возьми, если я так сильно хочу его?! Он сводит меня с ума! Я хочу его! Хочу! – Фиона резко подошла к окну. – Что она может дать ему? Неопытная малявка! Она даже не знает, как доставить мужчине удовольствие!

– Это уже становится невыносимым.

– Шарли, а ты бы не хотела, чтобы твой офицер умирал от наслаждения в твоей постели?

– Позволь мне не отвечать на твой вопрос.

– Когда-нибудь ты поймешь меня…

Принцесса замолчала.

– Мне кажется, нам лучше готовиться ко сну, – вставая с кресла, произнесла Шарлотта. – Три часа ночи. Скорее всего, что-то произошло, и Монте появится только завтра.

– Неужели они схватили его?

– Я уже приготовила кувшин с водой. Пойдем, умоемся и будем ложиться.

Фиона со вздохом покинула наблюдательный пункт у окна:

– Нет, Шарли, ты только подумай. А если он не смог уйти? Это значит, что он схвачен? И что скоро его приведут ко мне?

– Да, моя госпожа, скоро его к тебе приведут. Снимай платье.

– Шарлотта, приготовь мне самый красивый пеньюар!

– О, Боже…

– Он может появиться в любую минуту.

– Конечно. Только пойдем сначала умоемся.

– Ты приготовила мне пеньюар?

– Само собой.

– А украшения.

– Они на месте.

– А духи?

– Да.

– Ты ничего не забыла?

– Нет.

– Только быстрее. Вдруг они придут, а у нас что-то не готово.

– Да.

– О, Шарли, ты представляешь его без одежды?

– Нет…

Входная дверь закрылась, помещение опустело.

***

Старинные часы в главном зале гасиенды губернатора гулким эхом отмерили три отяжелевших удара сердца.

Он появился этой ночью в доме ее отца и забрал ее оттуда.

Она не помнила, как он вывел ее из дверей, как провел по спящему саду, как смог открыть гасиенду де ла Вега и как завел ее в главный зал. Они стояли в кромешной темноте: ни одной свечи, ни света звезд или луны из окон, задернутых гардинами. Непроглядный мрак и звенящая тишина.

Он не ответил ни на один из ее вопросов. Он вообще не сказал ей ни слова.

Она очнулась на коленях у его ног, смутно помня, как он заставил ее опуститься на пол. Он снова был обнажен по пояс и снова держал ее за волосы и за кисти рук. Она не видела, но чувствовала, что он рассержен. Снова… Или до сих пор?

Как он смог уйти? Чего ему это стоило? Ведь это все было из-за нее. Если бы она не пошла тогда в его комнату и не забыла там свою заколку, которую он сегодня обнаружил, то они выехали бы из его дома гораздо раньше и, возможно, не встретились бы с отрядом Монте. И ему тогда не нужно было бы брать весь удар на себя и уводить погоню.

Он освободил ее запястья. Она едва уловимо прикоснулась кончиками пальцев к его бедру и тут же ощутила, как он медленно отпустил ее сжатые до этого в единый узел волосы и запустил в них руку, прижав ее голову к своему поясу. Внутри все вспыхнуло и задрожало. Он уже не позволял ей отдалиться от себя, вынуждая непрерывно целовать свое тело и сходить с ума от осознания его жара и близости.

Сбивая собственное дыхание дрожью от взбудораживших разум ощущений, Изабелла осторожно оттянула край его брюк и поцеловала открывшийся чуть ниже пресса край диагональной линии. У нее однозначно такой не было. Ни у нее, ни у Керолайн. Это была черта исключительно мужского тела. Она припала губами к его коже не в силах сопротивляться желанию, взметнувшемуся в ее теле после твердого прикосновения к ее груди, поцеловать его еще ниже…

Смутно отслеживая его движения, она поняла, что он поднес руку к пряжке своего пояса. Девушка уткнулась лицом ему в бедро и часто задышала. Ну почему она так хочет, чтобы он быстрее расстегнул его? До дрожи, до необъяснимого исступления. Почему ей так хочется, чтобы он не давал ей подняться и вынуждал стоять на коленях у его ног? Чтобы он держал ее за волосы и заставлял касаться губами его тела. Что с ней происходит? И почему он так медлит? Ему же нужно сделать всего одно движение. Изабелла почувствовала в животе тянущий озноб и сама протянула руку к его ремню, одновременно обхватив его другой рукой за талию. Ну, чего он ждет? Она ведь уже здесь, у его ног…

Но вместо этого он вдруг подхватил ее на руки и куда-то понес.

Снова сад, снова дверь гасиенды ее отца. Снова ее спальня. Он кладет ее на кровать и исчезает. Растворяется в воздухе. А она не может произнести ни слова ему в след.

Куда он исчез? Зачем он приходил? Он вернется? Она увидит его снова? Это же был он. Что с ним случилось? И почему гасиенда губернатора? Почему не дом ее отца? Почему он перенес ее в дом де ла Вега? Он хотел ей что-то сказать там? Но почему не сказал? Ни слова, ни звука. Появился и исчез, словно тень.

Де ла Вега…

Глава 2

– Подъем, малявка! – Изабелле показалось, что она слегка качнулась вбок. – Слышишь меня? – Она качнулась в другую сторону. – Керолайн на кухне, так что мне было велено тебя разбудить!

Мягкое ложе под Изабеллой заходило ходуном. Девушка несколько ошеломленно распахнула глаза в попытке выяснить свое положение и тут же поняла, что ее ненаглядный брат не придумал ничего действеннее, как приподнять ее стокилограммовую кровать за один край и начать трясти из стороны в сторону до тех пор, пока она не проснется.

– С добрым утром, – пробасил Линарес, удовлетворенно вглядываясь в вытянувшееся лицо сестры.

– А стучаться тебя не учили? – огрызнулась Изабелла, стряхнув с себя остатки сна.

– Ты бы и пушку за дверью не услышала, – хмыкнул Рикардо, с грохотом возвращая кровать на место.

Девушка мотнулась вперед, словно кукла, и злобно воззрилась на невозмутимого родственника.

– А Кери где?

– Говорю же, занята на кухне, – сложил руки на груди молодой человек. – Мало того, что не слышишь ничего с утра, так еще и ничего не сообража..

Метко брошенная подушка не дала довести ему мысль до конца.

– Сколько времени? – сменила тему Изабелла.

– Одиннадцать, – подкинул ей обратно оружие мести Линарес. – На три часа дня назначено твое триумфальное возвращение в крепость. До этого времени на улице нам показываться нельзя. Когда подойдет время, выедем отсюда все вместе. С отцом и доном Алехандро. – Рикардо посмотрел в окно и на всякий случай отошел от него подальше. – Будем говорить, что сразу же по приезду направились в дом губернатора, так как в крепости мы должны появиться в полном составе. Если нас будут спрашивать о том, каким путем мы добирались, говорим, что ехали издалека на лошадях по главной дороге, а уже в поселении – по главной улице. То, что нас никто не увидел, не наша забота. Не исключено, что рано или поздно выяснится, что мы были здесь уже с ночи, но по прошествии времени это будет неважным. Сейчас мы всем сообщаем, что прибыли в Эль Пуэбло около половины третьего дня. Это ясно?

– Он не вернулся?.. – едва слышно прошептала Изабелла.

Она уже поняла, почему Керолайн не пришла ее будить. Ее подруга не нашла бы в себе сил ответить на этот вопрос.

– Пока нет, – коротко произнес молодой человек и двинулся в сторону выхода. – Как будешь готова, спускайся к завтраку. Кери нашаманила там что-то чрезвычайно вкусное.

Дверь закрылась.

Яркое, почти уже полуденное солнце радостно освещало спальню Изабеллы. Это была ее спальня. Комната, в которой она начала свою жизнь. Изабелла не помнила ни ее размеров, ни формы, ни вида из окна, ни цвета стен, ни мебели. Она не помнила ничего. Только что-то очень смутное. Совсем далекое. Совершенно не укладывающееся в рамки помещения, в котором она проснулась. Наверное, потому что за тринадцать лет с тех пор здесь уже ничего не осталось.

Но даже если бы что-то и вспыхнуло в ее сознании, даже если бы она перевела взгляд и внезапно столкнулась с какой-то прошедшей сквозь времена частью прошлой жизни, она бы все равно ничего не почувствовала. Ничего… Ни восторга от совпадения своих крохотных осколков с целостной картиной бытия, ни благоговейного трепета многолетнего странника, проснувшегося одним утром под крышей отчего дома, ни тепла родных стен, ни ощущения надежности дверей и замков. Ничего.

Это был сон. Он не вернулся.

***

Завтрак действительно был великолепен. Кери получила собственный штат помощников в лице совмещенной кухонной прислуги домов дона Алехандро и дона Ластиньо, упоенно бросавшейся выполнять любое ее поручение по первому движению кончика ее брови, поэтому еды было наготовлено на обе гасиенды в таких количествах, что ее теперь хватало на обед и ужин не только хозяевам, но еще их слугам и, вполне вероятно, их семьям.

За восхитительной трапезой тем не менее пришлось обратиться к тяжелым насущным вопросам и обсудить стратегию общего поведения на те пару часов, которые им предстояло провести в крепости перед возвращением в гасиенду на ужин и на очередное собрание.

Основных положений было пять.

Первое: место их укрытия в течение последних четырех недель не могло быть выдано ни под каким предлогом, включая направление, с которого они приехали. Это, впрочем, было бы очевидно даже для Фионы, британского двора и всего поселения, однако, на всякий случай оговорилось еще раз.

Второе: исчезновение Зорро также должно было сохраняться в секрете, и нужно было делать вид, что ничего не произошло. Одновременно с этим всей небольшой группе вменялось внимательнейшим образом следить за эмоциями на лице Фионы при упоминании имени молодого человека. Вполне вероятно, что она располагала какой-либо информацией, и любой ее неосторожный взгляд мог дать им определенную подсказку.

Третьим пунктом числилось опровержение всех возможных намеков о неофициальных отношениях Зорро и принцессы Изабеллы. Что бы ни было сказано и какие бы доводы ни были приведены, единственным ответом должно было стать заявление о сохранности жизни дочери британского монарха, ответственность за которую взял на себя Зорро. Кроме того, необходимо было подчеркнуть, что на тот момент он являлся единственным человеком, который, располагая отдаленным и безопасным местом жительства, мог в экстренном порядке предоставить его в безграничное пользование принцессы, и она собиралась пробыть там еще дольше, если бы не вызванные необоснованными фантазиями сплетни, вынудившие ее покинуть надежное укрытие, в то время как покушавшийся на ее жизнь преступник все еще не был схвачен.

В-четвертых, их компании следовало подчеркнуть, что принцесса теперь остается в крепости под бдительным наблюдением ее старшей сестры, поскольку дом губернатора не может больше злоупотреблять благородством Зорро, чье имя после всего, что он для них сделал, было так отвратительно оклеветано. Этим выпадом они решали сразу две задачи. Первая – очевидная, заключалась в том, что Изабелла попадала под непосредственную опеку своей сестры, и в случае любого покушения вся ответственность ложилась на Фиону. Вторая – скрытая. Или, скорее, запасная, рассчитанная на долгосрочное отсутствие Зорро в поселении, которое должно было расцениваться, как негласное освобождение молодого человека домом губернатора от какого бы то ни было содействия в их проблеме из этических соображений.

Изабелла не могла не заметить, что отсутствие молодого человека подразумевалось временным. Они ждали его. Не сегодня, так через несколько дней.

Но ведь Рикардо видел все то же самое, что и она: убежавшего в прерию Торнадо, единственную гнедую лошадь и отряд из двенадцати преследователей. А потом слышал призыв молодым человеком своего верного помощника и те ликующие крики, наполнившие воздух над их головами. Больше ее брат ничего не мог пересказать дому губернатора, а из тех сведений, которые он принес, сделать выводы, на которые они сейчас опирались, было невозможно. Значит, они так сильно верили в его непобедимость? В его ловкость? В его ум, смелость и опыт?

Но все, чем они располагали, была их вера.

У нее же было нечто намного большее. Она знала, что он тоже мог устать. Она была этому свидетелем. Она чувствовала его неровный пульс, его тяжелое дыхание у себя на груди. Ведь она ни на минуту не отпустила его, пока он спал… Это видел и Линарес, но он не знал, чем это было вызвано. Равно как не знал достоверно и о том, что Зорро приходилось бодрствовать по несколько суток.

Никому не было известно, что он делал до того, как пришел к ним вчера вечером с внезапной вестью о возвращении домой. Быть может, он подвергался таким физическим и моральным нагрузкам, которые им и не снились. И после этого он оказался один против двенадцати. Никто не в состоянии был бы справиться с таким отрядом. Никто. А они воспринимали это как временные затруднения, которые рано или поздно он должен был решить…

Последним же моментом, вынесенным из утреннего совещания, должно было стать оповещение всего двора об ужине принцессы Изабеллы в доме губернатора перед ее окончательным возвращением в крепость.

На этом поздний завтрак закончился и небольшая компания разошлась по гасиендам. Керолайн, избегая взгляда подруги и собственных слез, убежала на кухню; Рикардо отправился с отцом в кабинет дома Линарес; губернатор исчез в кабинете дома де ла Вега; Изабелла же, оставшись наедине со своими мыслями, поспешила в библиотеку.

Через два часа им опять предстояло собраться и с новыми силами направиться в крепость на аудиенцию.

***

– О, моя дорогая!

С этого трогательного сестринского восклицания, сопровожденного довольно ощутимыми родственными объятиями, полтора часа назад началась долгожданная встреча.

Вопреки всем ожиданиям – и за это Изабелла была весьма благодарна Фионе – на аудиенции присутствовало чуть больше десяти представителей британского двора, включая саму старшую принцессу и трех советников. Поэтому собственные силы дома губернатора оказались всего в два раза меньше состава их оппонентов, в то время как они морально были готовы отражать атаки целой свиты придворных. Такой поступок Фионы, который дарил ее сестре неоспоримое спокойствие и уверенность в своих действиях, вызывал целый ряд немых вопросов, задать которые не было возможности, поэтому для их небольшой коалиции причина этого действия так и осталось тайной за семью печатями.

В связи с этим первый час и половина второго прошли под флагом линии дома дона Алехандро. Они впятером, заранее подготовившиеся к любым выпадам судьбы, действовали как единый мощный механизм, ведя политику безостановочного наступления и не давая своим противникам ни единого шанса на отход в сторону от их плана, и за отведенное им время практически разбили в пух и прах любые подозрительные настроения.

Безусловно, в начале встречи Изабелла чувствовала искусственно насажденное недоверие к ее персоне, однако к окончанию аудиенции, когда они совершали практически триумфальное шествие по останкам народных сплетен, атмосфера в приемной гостиной разрядилась и стала более открытой. Сэр Генри Освальд даже отозвал дона Алехандро на пару минут в сторону и сказал, что проект договора на размещение британских кораблей в Калифорнийском заливе или в бухте Эль Пуэбло, положения которого они согласовывали вот уже на протяжении целого месяца из-за масштабности самого замысла, а также из-за свалившихся на их головы неприятностей, у него был почти готов.

На этой приподнятой ноте Изабелла и ее небольшое окружение достаточно тепло разошлись с британским собранием и попрощались до вечера.

Но, несмотря на очевидную победу, покинули крепость они в чрезвычайно тревожном состоянии. Поведение Фионы оставалось за гранью понимания. Почему она сделала подобный шаг? Ведь натрави она на Изабеллу весь британский двор, последний своим страшным духом толпы, охочей до толков и пересудов, смел бы на пути все, что не вписывалось в рамки пылких фантазий, не говоря о крохотной группе из пяти человек, имеющей в своем распоряжении лишь собственный авторитет и сильную волю.

Это было крайне странно. Практически Фиона сделала все, чтобы помочь сестре очистить ее имя от грязных сплетен. Но зачем ей было это нужно? Это выглядело словно внезапный порыв благородства, если бы они достоверно не знали, что таковым он быть не мог. Тогда что? Демонстрация королевской щедрости? Жест снисхождения? Из-за чего? Не потому ли, что она имела теперь в запасе нечто большее и благодаря этому могла себе позволить разрушить сотворенное ее же руками оружие из-за его дальнейшей ненадобности, при этом прилюдно показав его остатки и снискав себе репутацию миролюбивого и всепрощающего лидера? Но какой козырь она прятала в рукаве?

Эта мысль губительно отравляла сознание всех пятерых членов экипажа, возвращающихся в дом губернатора.

Неужели вчера Зорро схватили, и он теперь был в ее руках?..

Но они все, следуя установленному утром плану, добросовестно вглядывались в лицо Фионы и однако не увидели ничего, что бы хоть отдаленно напоминало подавляемое торжество, оттенок собственного превосходства или ожидание скорой победы. Совершенно ничего. Напротив, им даже показалось, что Фиона делала то же самое и на протяжении всего времени занималась изучением их поведения и эмоций.

Это было игрой без слов для шестерых.

Но почему? В голову не приходило никакого объяснения происходящему. Их было пятеро, и ни один из них не мог высказать никакого правдоподобного предположения.

В таком ключе прошел и ужин, и вечернее совещание, которое не внесло никакой ясности в сложившуюся ситуацию. Единственным моментом, в котором они были уверены, это тайное проникновение Рикардо в спальни девушек с целью их защиты от любой непредвиденной ситуации, хотя сегодня они, кажется, продумали и предусмотрели в своем разговоре с Фионой все.

Есть Изабелла совершенно не могла, чем не замедлила вызвать возмущенные реплики подруги и брата о том, что при таких перипетиях у нее должен быть соответствующий аппетит, в противном случае ее когда-нибудь сдует в окно. Впрочем, эти замечания имели слабое воздействие, и Изабелла только слегка поковыряла в тарелке, с трудом засунув в себя кусочек свежеиспеченного яблочного пирога.

Если бы Зорро выбрался, то уже непременно дал бы об этом знать. Но прошли почти сутки – и ни одного известия. Изабелла никак не могла поверить в то, что произошло, хоть и понимала, что в тот вечер было слишком много отягощающих положение факторов. Но поговорить об этом она тоже ни с кем не могла: в их узком кругу тема исчезновения молодого человека негласно приняла оттенок табу.

Девушка почти не помнила, как они во второй раз за этот день направились в крепость, как высадили Рикардо в близлежащей рощице, как добрались до места и попрощались с отцом и губернатором. А примерно через час после приезда Керолайн с честью осуществила план по проникновению Линареса в их спальню, демонстративно выйдя перед сном к гарнизону в обществе советников и собрав вокруг себя в наставительных поучениях относительно безопасности королевских лиц практически всю крепостную стражу. Воспользовавшись данным отвлекающим маневром, Рикардо благополучно миновал опустевший двор и незамеченным забрался в окно апартаментов младшей принцессы Великобритании.

На этом волнения последних дней временно приостановились. Подруги устроились в одной кровати в комнате Керолайн, Линарес же расположился в спальне сестры.

– Как кормить его с утра будем? – прошептала Кери.

– Скажешь на кухне, что мы хотим завтракать в спальне, и принесешь еду сюда.

– И они подумают, что мы за это время превратились в слонов.

– Почему?

– Сюда нужно будет перетаскать половину крепостного провианта. Это мы как объясним?

– Ну, скажем, что это про запас. До обеда.

– Очень правдоподобно.

– Я все слышу! – донеслось из соседнего помещения.

– Ну вот, – положила голову на колени фрейлина и уставилась в окно.

– В семь утра я захочу есть!

Девушки обменялись быстрыми взглядами и поглубже закопались в подушки.

– Почему мне никто не отвечает?!

– Да будет тебе завтрак, будет!

Линарес что-то умиротворенно прогудел и, судя по звукам, расположился в кресле.

– Рикардо, – позвала через некоторое время Изабелла, понимая, что сон в их спальни придет еще не скоро.

– Чего?

– Я все хотела спросить, но как-то не доводилось…

– Ну?

– Почему мы столько времени не видим дона Диего?

Она произнесла его имя и почему-то почувствовала в груди странную дрожь.

– Да, – внезапно подключилась фрейлина, все это время задумчиво смотревшая в окно. – Мы видели его всего один раз, больше месяца назад.

– Если вы забыли, то мы и отсутствовали дома практически месяц, – напомнил Рикардо.

– Хочешь сказать, он все это время был в Эль Пуэбло? – удивилась Кери.

– Да вообще-то нет, – признался молодой человек. – Он почти все время в разъездах.

– Но ведь он нужен нам здесь, – грустно произнесла фрейлина. – Это еще одни глаза и голова.

Линарес вздохнул и после небольшой паузы произнес:

– Если бы не Диего, все давно полетело бы к чертям.

Девушки в изумлении уставились на дверной проем, откуда доносился голос Рикардо.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросила Изабелла.

– Для того, чтобы иметь возможность почти все время быть рядом с тобой, отец и дон Алехандро переложили на Диего львиную долю своих дел. Или вы думаете, все взаимоотношения между поселениями поддерживаются сами собой? Все экономические и общественные вопросы, которыми обычно занимался губернатор и его помощник, сейчас легли на плечи Диего. – Молодой человек ненадолго замолчал и продолжил уже гораздо тише. – И слава Богу, что у нас есть такой тыл. Без него управление за этот месяц пришло бы в упадок, потому что в сложившейся ситуации ни дон Алехандро, ни отец ни на минуту не могут отлучиться из Эль Пуэбло.

– Вон оно что, – протянула Кери.

Изабелла почувствовала жгучие угрызения совести и почти с головой укуталась в одеяло. Она не могла даже подумать о таком положении дел. Ей казалось, что дон Диего молча ушел в сторону от их проблем, а он, оказывается, был тем, кто все это время в одиночку держал их на плаву.

– А где он сейчас? – почти шепотом спросила она.

– Недавно отправился в Ла Пас, – тем не менее услышал Рикардо ее тихий голос. – Оттуда у него на пути будет еще несколько поселений. Думаю, он вернется не раньше, чем через три-четыре дня.

– Понятно.

В спальнях снова все стихло. Керолайн немного поворочалась и свернулась клубком на своей половине кровати. Линарес, подвигав кресло, устроился с книгой перед окном. Изабелла же перевернулась на живот и, спрятав лицо в подушку, провалилась в пропасть собственных мыслей.

Дон Диего… Оказывается, у них за спиной был еще один помощник, а она даже не знала об этом.

Она вздрогнула. Но почему ей сегодня приснилось, что Зорро забрал ее в дом де ла Вега, словно хотел ей что-то сказать? Внутри все сжалось. Неужели Зорро стал темным вестником и с доном Диего что-то случилось? Ведь он все время находился в дороге и, кроме того, был сыном губернатора Калифорнии. Хоть бы его сопровождали самые обученные стражи гарнизона. Особенно сейчас, в такое неспокойное время.

– Рикардо, – не выдержала Изабелла.

Кери недовольно заурчала и перевернулась на другой бок.

– Что?

– Скажи, а у него достаточно охраны?

– Какой охраны?

Девушка похолодела:

– Ну, солдаты Монтесеро. Кто-то же должен его охранять во время его поездок.

– Мы берем в дорогу только наших слуг. Это же не Европа.

– И дон Диего тоже?

– Конечно. А к чему такой вопрос?

– Да нет, ничего, просто, – прошептала Изабелла, сжав пальцы под одеялом.

– Спи уже! Хватит болтать.

– Спокойной ночи…

– Спокойной ночи.

***

– Давай быстрее, нам же выезжать через сорок минут, – металась по спальне фрейлина, впадая в ужас от мысли о том, что они могут опоздать.

– Мы ведь уже почти готовы, – попыталась возразить Изабелла, доставая из своих волос ворох шпилек, которыми подруга нашпиговала ее утреннюю прическу.

– Мы еще даже не одеты!

– Это займет полчаса.

– Ну, расскажи мне, сколько времени занимает твое обычное одевание! – приняла хищную стойку Керолайн.

Изабелла благоразумно промолчала и безропотно дала фрейлине закончить извлечение заколок из своей головы.

Ночь прошла совершенно спокойно. Девушки спали, как убитые. Возможно, на их состоянии сказались переживания двух последних дней, а возможно, они смогли так крепко заснуть из-за того, что в соседней комнате стоял на страже их покоя и сохранности столь сильный защитник, которого невозможно было ни подкупить, ни миновать без боя.

Кери, еще не оторвав голову от подушки, уже залилась нежным румянцем: осознание того, что Рикардо всю ночь напролет охранял ее сон, заставило ее сердце биться так сильно, что Изабелла даже проснулась. Она с трудом успела перехватить взгляд огромных блестящих глаз своей фрейлины, как последняя упорхнула на кухню и уже через двадцать минут примчалась обратно с необъятным подносом. Изголодавшийся за бессонные часы Линарес уничтожил весь запас провизии за один вздох своей музы и наконец позволил себе расслабиться в ожидании десерта.

Было около восьми часов утра, когда Керолайн утащила из ночного штаба последнюю тарелку и, полыхая, словно распустившееся маковое поле, вернулась в спальню.

Впереди предстояла самая чувственная часть плана по пребыванию Линареса в их апартаментах. Вчера они чуть не сломали головы над тем, как обеспечить его незаметный уход из крепости, в случае если ночь пройдет без происшествий. Конечно, они могли раскрыть свои карты утром, и никто в столь непростой момент не осудил бы их за дополнительные меры предосторожности, однако это все равно вызвало бы ненужные пересуды, на избавление от которых они уже потратили столько сил и времени. Но это был самый худший вариант. И в ту минуту, когда они уже почти готовы были его принять к исполнению за неимением альтернатив, Изабелла, наблюдая за лобызаниями Рикардо кормящей его хрупкой ручки, вдруг язвительно выдала: "Пусть поет под окном серенады".

Ее отец и губернатор на минуту ошеломленно замерли и вдруг захохотали: это было совершенно бесшабашное предложение, но именно сейчас оно подходило как нельзя лучше.

Это не только объясняло тайное проникновение Линареса на крепостной двор – ведь не мог же влюбленный трубадур позволить себе быть замеченным стражей еще до того, как он предстанет перед очами своей музы, – но и бросало вызов всей сложившейся ситуации. Разве разрешил бы Рикардо себе такое легкомысленное поведение, если бы в доме губернатора были какие-то проблемы? Конечно, нет. Значит, у них все было хорошо, и они ни о чем не волновались.

Сиюминутную издевку моментально приняли за ответ на животрепещущий вопрос, и в один из дорожных мешков с женской одеждой была надежно запрятана гитара, которая сейчас уже спускалась на огненно-красной ленте с балкона второго этажа вслед за ее хозяином. Молодые люди осуществили перемещение певца и его инструмента из спальни на улицу меньше, чем за минуту, и ровно в восемь часов утра тихий и уютный крепостной двор, освещаемый теплыми лучами восходящего солнца, огласился любовными завываниями.

Сказать, что выступление Линареса наделало шума на всю округу, это не сказать ничего. Во двор ошалело влетел весь основной и запасной состав гарнизона, окна всех спален распахнулись настежь, а из помещений, снабженных балконами, повыскакивали разбуженные представители британского двора, прислуга и охрана в том виде, в котором их застали излияния Рикардо. Изабелла лично увидела взъерошенного сэра Генри Освальда и ошарашенную Шарлотту, которую, по всей видимости, подруги подняли прямо с кровати, потому что она стояла на балконе в одном просторном халате. Через пару минут рядом со своей служанкой появилась Фиона, и Изабелла не без удовольствия отметила ее огромные глаза. В самой крепости, кажется, не осталось больше никого, и если бы дому губернатора сейчас нужно было провести по широким коридорам стадо бизонов, этого бы никто не заметил.

Это была абсолютная феерия и звездный час Керолайн, потому что столько многозначительных взглядов маленькая фрейлина еще не ловила никогда. Изабелла в последний момент втолкнула на балкон стул и усадила на него бесчувственную подругу, предварительно воткнув в обмякшую ручку огромный бордовый веер. Сама же она в лучших традициях встала за ее спиной, ежеминутно расправляя белокурые локоны и с каждым разом опуская все ниже невесомую шелковую накидку на полуобнаженных плечиках.

Линарес был вне досягаемости. Если и оставались еще женские сердца среди британской свиты, каким-то чудом нетронутые его очарованием после первых дней знакомства, то сейчас они уже однозначно лежали у его ног. Вздохи восхищения, взгляды, полные надежд, и десятки самых разномастных, надушенных до слез платков, словно бы случайно подхваченных ветром и вырванных из трепещущих рук, заполонили двор и покрыли изумрудную траву ровным разноцветным слоем. То, о чем неокрепшие юные умы тайно читали при свечах лишь в романтических повестях, по ночам бередивших девичьи души своей несбыточностью, сейчас, словно взрыв, предстало перед ними во всей красе. И в какой… Мужчина, сошедший со страниц их тайных романов. Густые, чуть подернутые волной волосы цвета вороньего пера, бесконечные карие глаза, манящая улыбка на безупречно очерченных губах, широкие плечи, высокая подтянутая фигура, облаченная в идеально скроенный по его меркам костюм, и такой волшебный бархатный баритон. Чистый, сильный, резонирующий в груди с биением нежного женского сердца.

Как же им сейчас пригодился этот образ неотразимого ловеласа! Линарес примерял его на себя с такой потрясающей легкостью и небрежностью, что даже Изабелла и Керолайн были готовы в него поверить. Впрочем, последняя была готова сейчас поверить решительно во все, и если бы Изабелла не стояла сзади нее каменной стеной, бедная фрейлина уже давно лежала бы в глубочайшем обмороке на балконном полу.

Но на этом козыри Рикардо не заканчивались. У него, в отличие от многих молодых людей Эль Пуэбло, было то, что давало ему абсолютную власть над женским сознанием. Его положение. И именно на него сегодня сделали ставку дон Алехандро и дон Ластиньо. Никто, даже Монтесеро, не посмел бы сейчас задержать его или прервать его серенаду. А следовательно, Рикардо в полной мере и без помех мог отразить настроение дома губернатора, которое должны были прочувствовать Фиона и Монте. И судя по выражению лица Фионы, она его прочувствовала в достаточной степени…

Линарес пропел своей музе последнее посвящение и, как ни в чем не бывало перекинув гитару через плечо, под несмолкающие овации женской половины населения крепости двинулся в сторону выхода. Гарнизон тут же вынужденно принял караульную стойку и обеспечил ему беспрепятственный проход к главным воротам. Изабелла с восторгом увидела, как Рикардо, проходя мимо начальника стражи, залихватски прищелкнул каблуками и, иронично отдав честь, исчез за поворотом. Ее брат был непревзойденным мастером своего дела… И никто и никогда не догадался бы о том, что за этим легкомысленным образом на деле скрывался жуткий тиран, от одного строгого слова которого хотелось провалиться сквозь землю и оказаться на другом конце света.

Само собой, что Керолайн сегодня стала персоной дня: ей не давали прохода, засыпали вопросами и требовали рассказать о том, что же происходит между ней и сыном заместителя губернатора – именно так называли Рикардо, намекая на его положение и вес в обществе.

Сначала фрейлина пыталась отшутиться от внезапно превратившихся в ее самых близких подруг сослуживиц, но допросы с каждой минутой становились все напористее и серьезнее, поэтому к полудню Кери скрылась у себя в спальне с намерением не выходить оттуда как минимум до вечерней прогулки на берегу океана, которую Фиона организовала в честь возвращения сестры и на которую девушкам нужно было выходить уже через полчаса.

Приглашение от Фионы в дом губернатора поступило практически сразу после оратории Линареса, поэтому дон Алехандро и дон Ластиньо были в курсе планов на грядущий вечер уже с утра и отреагировали на них положительно. В числе приглашенных, само собой, числился и Рикардо и, более того, от него поступило предложение, по общему тону больше напоминающее констатацию факта, что он лично заедет за принцессой и фрейлиной на собственном экипаже. Таким образом, пока что любой его шаг, имевший единственной целью защитить Изабеллу от каких бы то ни было покушений, расценивался, как романтические замашки молодого дона, и дом губернатора решил пользоваться этим столько, сколько будет возможным.

– На улице, кажется, очень жарко, – предположила Кери, вытаскивая из черной гривы волос своей принцессы последнюю шпильку, – оденемся полегче. – Она поспешно подошла к шкафу Изабеллы и извлекла на свет прелестное белое платьице с изящной серебряной вышивкой.

– Что-то я его не помню, – задумчиво протянула Изабелла.

– Еще бы ты помнила, – едко вставила фрейлина.

– Я в курсе своего гардероба.

– Да? И сколько у тебя платьев синих оттенков? – сложила руки Керолайн.

– Ну, может быть… Ты мне такие вопросы задаешь! – рассердилась Изабелла, понимая, что не может назвать даже приблизительное число.

– Три голубых, два светло-синих и одно темное.

– Я тоже могу заранее подготовить вопрос и ответить на него!

– Сейчас сама будешь одеваться.

Изабелла притихла.

– Думаю, волосы лучше будет убрать наверх, – подтолкнула Керолайн подругу к зеркалу, опытным взглядом окинув ее с головы до ног.

– Ты же только что их распустила, – на свою голову произнесла Изабелла и тут же прикусила язык.

– Это была совершенно другая прическа, – ядовито процедила Кери и одним выверенным движением натянула на свое сокровище избранный наряд.

Белоснежное платье вмиг обтянуло безупречно стройную фигурку и заструилось по мягким изгибам тончайшими серебряными нитями, обнажив хрупкие плечи, высокую грудь и бархатную кожу спины. Кери приподняла тяжелые темные волосы и за десять минут соорудила королевскую прическу, изысканно убранную сияющими в лучах вечернего солнца лентами и заколками. На шее заблестел невесомый бриллиантовый кулон, такой же искрящийся, как и маленькие кристаллические сережки. Вокруг запястий обвились плетеные браслеты из белого золота. Кери сделала два шага назад и придирчиво осмотрела очередное творение.

– Забыла! – воскликнула она и снова кинулась к шкафу.

Длинные белые полосы у нее в руках оказались перчатками, которые были немедленно водружены на полагающееся место. После этого фрейлина повторно защелкнула миниатюрные замочки на браслетах, которые пришлось надеть поверх перчаток, и вручила Изабелле белый кружевной зонтик.

– Открой! – скомандовала она.

Изабелла покорно раскрыла аксессуар и, выдав финальную позу, закинула его на плечо.

– Идеально, – выдала рецензию Кери.

Изабелла с облегчением выдохнула. Стоило ей пошевелиться во время примерки и нарушить композицию, на нее тотчас обрушилась бы твердь небесная, но на этот раз процесс завершился успешно, и уж если ее подруга выдала фразу восхищения собственным трудом, значит, она действительно выглядела великолепно.

Еще через пятнадцать минут фрейлина тоже была готова к выходу. Она выбрала легкое платье светло-лилового цвета и шикарное аметистовое колье. Перчатки ей не понадобились: подруги обнаружили, что к колье прилагался широкий браслет с темно-фиолетовыми камнями и пара умопомрачительных колец. В качестве защиты от солнца девушки вместо зонтика избрали белую шляпку, чтобы в их нарядах не было ничего одинакового.

– Кажется, все, – выдохнула Кери.

– Говорила же, что не опоздаем, – хмыкнула Изабелла, впрочем, довольно резво подхватив зонтик и поспешно ретировавшись в сторону двери.

Не успев отреагировать на реплику своей принцессы должным образом, Керолайн только метнула ей в спину предупредительный взгляд и направилась следом.

Покрасневшее вечернее солнце величественно озарило опустевшую спальню. Легкий ветер чуть заметно колыхнул тяжелые портьеры, и золотистый луч тут же прошмыгнул в недоступные ранее уголки комнаты. На короткий миг что-то едва уловимо вспыхнуло рядом с зеркалом. На трюмо осталась лежать черная жемчужина…

***

Фиона за последние два дня превзошла саму себя. Вчера она устроила столь радушный прием сестре, сегодня же она организовала совершенно потрясающий вечер на берегу океана: столы с закусками и напитками, удобные скамейки с мягкими подстилками, даже качели с навесами в рощицах, с двух сторон обрамлявших прибрежную полянку, вознесенную многолетними скалами на несколько метров над водой. И это не говоря о музыкантах, безостановочно услаждавших слух гостей мелодичными переборами, и паре танцоров, которая периодически выходила на импровизированную сцену и развлекала своим талантом высокопоставленных зрителей. Все было продумано и реализовано на королевском уровне, и Фиона вот уже на протяжении двух часов заслуженно принимала комплименты. Дом губернатора не остался в долгу и также поспешил выразить восхищение прекрасным обустройством праздника.

Вечер выдался поистине великолепный, и Изабелле иногда даже начинало казаться, что ее похищение "Клубом", услышанный ею разговор Фионы с Монте, нападение вооруженного отряда на Зорро, да и само его долгое отсутствие лишь приснились ей в страшном сне, и она увидит его в ближайшую же встречу в доме дона Алехандро.

Ее сестра была само очарование. Она буквально носила Изабеллу на руках и, не отпуская ее от себя ни на миг, безостановочно щебетала о всяких женских глупостях. Быть может, дополнительной причиной тому послужило отсутствие Шарлотты, оставшейся в крепости по причине плохого самочувствия, и Фиона в силу обстоятельств почувствовала острую потребность в собеседнике, но, так или иначе, со стороны сестры являли собой картину полной семейной идиллии. Это не преминули заметить и все члены компании дома губернатора, когда смогли ненадолго вытащить Изабеллу из крепких родственных объятий.

Подобное развитие событий их, безусловно, устраивало, однако продолжало настораживать уже вторые сутки; и чем улыбчивей была Фиона, тем сильнее становилась тревога в их рядах. Они ни в чем не видели опасности. Офицер Монте среди приглашенных не числился, да и Рикардо с Керолайн под предлогом умилительных игр уже проверили каждый куст на наличие посторонних людей. Неизвестные лица также не были обнаружены ни среди гостей, ни среди солдат гарнизона, ни даже среди музыкантов и пары танцоров. Еда была общая, и принцессе Изабелле никто не предлагал отдельных блюд и напитков, а ведь они уже были готовы даже к такому повороту событий… Лошади, повозки, прислуга, столы, скамейки, посуда – ничто не вызывало подозрений, и это ввергало их в еще большее беспокойство.

Конечно, дом губернатора не исключал возможность того, что Фионе в самом деле захотелось повеселиться, но мысль о том, что этим действием она не преследовала известные ей одной цели, они отвергли сразу. Все это было очередным пунктом ее плана, но что должно было последовать за ним, оставалось за гранью понимания.

Солнце давно село за океан, на небе взошла полная луна. Здесь она была просто огромной по сравнению с тем, как она выглядела в Великобритании. Все на этой земле было по-другому. Даже небосвод. И Изабелла вспомнила, как пару недель назад Керолайн в восторге вытащила ее из Подземелья, чтобы показать ей новорожденный месяц, который был опрокинут на спинку и больше походил на тонкую двурогую лодочку, чем на зарождающееся ночное светило…

Слуги зажгли факелы, и все вокруг сразу стало похожим на сказку. Музыканты заиграли чувственную музыку, на причудливо мерцающую поляну вышли танцоры.

Изабелла совершенно растворилась в этой ночи.

Видела ли она когда-нибудь зрелище более восхитительное, чем этот огонь на фоне полной луны? Чем этот бескрайний темный океан, на обрыве которого танцевали фантастические тени? И видела ли она когда-нибудь более счастливой свою подругу, которую Рикардо впервые закружил в нежнейшей румбе? Изабелла испытывала сейчас, пожалуй, одни из самых чудесных мгновений ее жизни, и это было тем более удивительно, что подарил их ей никто иной, как ее сестра.

В чувственные музыкальные ритмы вовлеклась вся молодая часть гостей, составляющая почти половину общего количества приглашенных, поэтому более возрастные представители знатных фамилий начали постепенно собираться по домам и по несколько человек подходить к Фионе, чтобы еще раз выразить ей свое признание. Фиона же, дабы не мешать танцующим парам, избрала место для аудиенции почти на самом краю обрывистого берега в стороне от столов. Здесь было тихо и спокойно, а шум океана делал обстановку более официальной, чем лирические переборы и напевы. Изабелла находилась рядом с сестрой, принимая искренние признания радости видеть ее в здравии и в хорошем настроении.

Праздничный вечер тем временем подходил к концу. Слуги уже убрали качели и другие украшения с гостеприимной поляны и вместе с несколькими солдатами отправили в крепость первую укомплектованную повозку. Все было организовано быстро и слаженно и действовало четко, как часы. Только музыканты, по указанию Фионы, все еще героически выполняли свою работу, чтобы столь прекрасный вечер закончился музыкой, а не шумом собираемых столов, звяканьем посуды и перебранкой слуг. Молодежь вполне оценила этот жест и, используя последнюю возможность, ударилась в танцевальные па.

– Ваше Высочество! Вы устроили нам поистине восхитительный праздник. Примите наше глубочайшее признание, – произнес последний представитель старшего поколения, дождавшись своей очереди и подойдя вместе с сыном на край берега для аудиенции.

– Дон Антонио, для меня большая честь видеть Вас здесь, – произнесла Фиона. – И я несказанно рада, что смогла скрасить несколько часов Вашего вечера.

– Принцесса Изабелла, счастлив удостовериться лично, что с Вами все в порядке, – произнес сын дона Антонио.

Изабелла улыбнулась и поблагодарила обоих представителей семейства Веласкес за их волнения. На этом официальная часть временно приостановилась, и Фиона решила на минуту отлучиться в сторону экипажей, чтобы проверить ход работ по сбору столов.

– Я сейчас подойду, – предупредила она и, с двух сторон окруженная высокопоставленными спутниками, направилась к танцующей толпе.

Изабелла осталась одна. Она повернулась в сторону бескрайнего океана и, словно зачарованная, замерла на краю обрыва.

Вода всегда была ее стихией. Ей казалось, что она могла бесконечно смотреть на неспешное течение реки, на расходящиеся по гладкой поверхности озера круги, на капли дождя, стекающие по окну. Ночью и днем, при свете солнца и луны. А особенно такой невероятной, какую она видела сейчас. Огромной, близкой, разлившейся серебряными дорожками по бескрайним темным волнам. Далекая музыка, шум прибоя, легкий ночной бриз – это было сказкой. Почти настоящей, почти сбывшейся, если бы…

Если бы он был сейчас рядом. Если бы эта музыка звучала и для них так же, как для Рикардо и Керолайн. Если бы он обнял ее и закружил в своем собственном ритме, который она уже не раз в нем ощущала и который был ей так близок. Если бы…

Изабелла вздрогнула и с трудом оторвалась от яркого лунного диска. Она ведь даже не знает, где он. В груди все неожиданно холодно сжалось, вмиг вытеснив впечатления минувшего вечера.

Послышались чьи-то шаги. Наверное, Фиона возвращалась к ней с гостями для очередного прощания. Но не рано ли? В голове что-то настороженно загудело. Вроде бы еще не прошло и пары минут. И разве она должна прийти не с другой стороны?

Такие странные мысли. Ей нельзя столько думать, смотря на воду. Сколько раз она уже ругала себя за это.

Кто-то положил ей руку на плечо. Изабелла на мгновение закрыла глаза и, переведя дух, повернула голову к источнику звука…

В следующую секунду она задохнулась от собственного крика.

Перед глазами все несколько раз перевернулось, на лицо налетел сильный порыв ветра, и она вынужденно сделала глубокий вдох. Луна и воды океана поменялись местами, в плечо оглушительно ударил невесть откуда взявшийся в воздухе камень. Почему-то сверху раздался вопль Фионы, а в следующий момент ее правый бок что-то нестерпимо обожгло, и сразу же юбка платья облепила и обездвижила ее тело. Стало холодно, и на губах заиграло что-то соленое. Шум воды и ветра исчез. Последнее, что она помнила, это как запретила себе дышать. Зеленовато-мутный свет померк, в глубине сознания замаячил высокий темный образ, но еще через секунду и он растворился в глухой тишине.

Глава 3

– Изабелла, моя малышка, ты слышишь меня? – Чей-то голос настойчиво пробивался сквозь плотный туман. – Я здесь, посмотри на меня. – Изабелла почувствовала, что кто-то держит ее на руках. – Ну же, открой глаза.

Это был его голос…

Вокруг все снова растворилось в темноте.

– Моя маленькая, только не засыпай.

Что-то горячее обожгло ее плечо.

– Сейчас нельзя спать. Изабелла, посмотри на меня! – раздалось совсем близко.

На шее тоже заполыхал неудержимый пожар. Девушка вздрогнула и резко распахнула глаза. Она судорожно взглянула наверх и тут же чуть не потеряла сознание от глубокого инстинктивно вдоха, который, словно в бездну, ворвался в ее грудь.

Она не понимала, где находилась и что происходит.

– Сеньор… – едва слышно произнесла она и в бессилии откинула голову назад.

Вокруг было темно, только сквозь какое-то широкое окно лился яркий лунный свет.

– Моя крошка, я с тобой, не бойся.

Изабелла почувствовала его дыхание на своем лице. А потом и его поцелуй…

– Моя девочка, моя умница, – шептал он ей в губы. – Ты задержала дыхание, да?

О, неужели это, правда, он?..

Она потянулась к его плечу и сразу же почувствовала, как Зорро приподнял ее и посадил к себе на колени.

– Что у тебя болит? Скажи мне.

Молодой человек взял обе ее руки в свою и поднес к губам.

Изабелла несколько мутным взором попыталась осмотреть помещение и тут же вздрогнула: весь ее правый бок, начиная от плеча и почти до самого бедра, нестерпимо заколол. Значит, она все-таки успела извернуться, чтобы не упасть на воду всем телом. Но что было потом? Судя по всему, ее оглушил удар о поверхность воды и она начала тонуть.

– Прости меня, это моя ошибка, – услышала она его голос и почувствовала его руку у себя на талии. Он осторожно провел ей по обожженной ушибом коже и поцеловал онемевшее от боли плечо. – Я был на другой стороне.

Перед глазами наконец стали проясняться очертания темных стен. Изабелла захотела повернуть голову и тут же зажмурилась: от малейшего ее движения все запрыгало и закружилось.

– Где мы? – прошептала она.

– Тебе надо снять мокрую одежду, – вместо ответа произнес молодой человек и, быстро подхватив девушку на руки, пошел куда-то вперед.

Она услышала знакомый каменный гул и внезапно оказались в совершенной темноте.

Ей это все снится? Откуда здесь двери? Они под водой? В воздухе? Что это за место?

– Сейчас переоденешься, и сразу же пойдем наверх, – снова услышала Изабелла, осознавая, что ее поставили на ноги.

На дальней скалистой стене заплясал небольшой ореол пламени, разбавив один угол мягким полумраком, и через мгновение девушка почувствовала, как ее наряд затрещал по швам.

– Что Вы делаете? – с трудом выдавила она.

– Здесь очень холодно, а ты мокрая с головой.

– Вы же рвете платье, – попыталась положить руку на его плечо Изабелла, но тут же уронила ее обратно.

– Я куплю тебе новое.

– Постойте…

Мокрая ткань упала на пол. Девушка, все еще не понимая, что происходит, судорожно обхватила себя заледеневшими руками. Она чувствовала, как сверху опустилось что-то большое и мягкое и как молодой человек начал быстро растирать ей спину и плечи. Но ей было холодно изнутри. Страх и глубокая темная вода сковали ее намертво.

Зорро быстро сорвал с себя рубашку и прижал Изабеллу к груди.

– Обними меня, слышишь?

Девушка попробовала поднять руки, но не смогла пошевелиться. Она понимала, что он раздел их обоих для того, чтобы она смогла согреться о его тело, потому что другого столь же большого источника тепла здесь не было, но все равно ничего не могла сделать.

– Моя малышка, – услышала она его едва уловимый шепот. Внутри что-то вспыхнуло и задрожало. Он положил ее руки к себе на шею и приподнял над каменным полом. – Моя крошка, вся замерзла.

Изабелла уронила голову ему на плечо и закрыла глаза. Она еще не раз вспомнит и придет в ужас от того, что позволила ему себя раздеть, но не сейчас. Когда он так близок к ней, так горяч и так нежен. Когда он так сильно обнимает ее…

В следующий момент что-то яркое сверкнуло в ее памяти и заставило резко вскинуть взгляд. Господи, он же жив! Он здесь! Рядом с ней! С ним ничего не случилось!

– Вы живы! – выкрикнула она.

И все сразу стало на свои места.

Кто-то толкнул ее, когда она стояла одна на берегу океана. Она не смогла удержаться и начала падать вниз. Еще до удара о воду, она зацепила плечом выступ скалы. В этот момент она поняла, что летит вниз, и извернулась, чтобы не попасть на воду плашмя. И все же ей не хватило времени, чтобы принять в воздухе правильную позу, поэтому она вошла в холодные волны боком. Она сильно ударилась и, по всей видимости, потеряла сознание, но перед этим успела сделать глубокий вдох и затаить дыхание. Появись Зорро хоть десятью секундами позже, она бы так наглоталась воды, что он не смог бы привести ее в чувство. Но он успел. И сейчас они находились в какой-то пещере, располагавшейся под той самой поляной, где несколько минут назад подходил к концу праздничный вечер.

– Вы живы, – еще раз повторила она уже шепотом.

– Жив, – ответил он и, кажется, улыбнулся.

– Почему Вы не сообщили? Вас же не было целых…

Он не дал ей договорить

Его губы коснулись ее груди – сердце сразу же истошно затрепетало, и Изабелла впервые со времени своего падения почувствовала тепло. Она больше не стояла ногами на холодном полу, она освободилась от ледяных оков намокшего платья, ее спину грело пламя небольшого факела, а все остальное тело сейчас плавилось от прикосновения губ и рук ее спасителя.

– Если бы ты знала, как напугала меня, – снова услышала она его близкий шепот и почти растаяла у него на груди. – Последний раз мне было так же страшно, когда я понял, что ты в Пещерах. – Он говорил так мягко и так тихо, что его голос почти слился с шумом океана и ночного ветра. – Я ошибся уже дважды. И оба раза ты пострадала.

– Если бы не Вы, меня бы уже давно не было, – одними губами произнесла Изабелла. – Я с Вами, как за каменной стеной, но вместо благодарности доставляю тысячу проблем. – Она сцепила руки за его шеей. – Прошу, простите меня за тот вечер. Я не знаю, что со мной случилось. Я не хотела Вас сердить… – Ее голос задрожал и сорвался. – Я до сих пор не понимаю, как мне в голову пришла эта идея. Я должна была сразу Вам все рассказать.

– Расскажешь позже. Сейчас нужно немедленно возвращаться.

В его интонации послышалась привычная строгость и выдержанность. Изабелла мысленно заставила себя собраться: можно было вечно греться у него на груди, всем телом осязая его нежный шепот, но наверху сейчас сходила с ума ее семья. Даже если они и видели, что Зорро нашел ее в темной воде и вызволил оттуда, они уже отсутствовали слишком долго, а это неминуемо зарождало опасения, что ему до сих пор не удавалось привести ее в чувство.

– Размер не твой, но в этом ты согреешься, – тем временем произнес молодой человек, и девушка поняла, что они прошли в противоположный угол грота, а где-то за ее спиной находился шкаф или полка с одеждой.

Оборачиваться она не решилась: слишком свежи были в памяти воспоминания недавнего всплеска любопытства, но увиденное все же заставило ее распахнуть и без того огромные посиневшие глаза. Это был повседневный мужской костюм примерно того же фасона, что и обнаруженный ею в нижней части Подземелья. Брюки и жилет спокойного бежевого цвета с золотистой вышивкой. По крайней мере, такими они ей показались в неровном свете далекого факела.

Зорро поставил ее на пол: под ногами оказалась мягкая ткань полотенца. Изабелла, лишившись единственного укрытия в виде тела своего спасителя, с визгом вцепилась в саму себя руками и попыталась закрыться, но в тот же миг на ее голову опустился невесомый шелк белой мужской рубашки, который скользнул по спине и остановился чуть выше колен. Девушка с непередаваемым облегчением влезла в бесконечные для нее рукава и тут же увидела перед собой уже знакомый костюм.

– Я же не смогу сделать в этом ни шага, – переняла она вещи, чуть ли не вдвое большие ее по всем измерениям.

– Надевай.

Категоричный тон ознаменовал окончание не начавшегося спора, и Изабелла тут же утонула в предложенных ей штанах. Жилет, словно средневековые латы, обездвижил ее окончательно, и она застыла посреди помещения с опущенными до земли рукавами, тщетно ловя сквозь них поочередно падающие штанины.

Молодой человек не стал переодеваться. Впрочем, на нем уже и так не осталось ничего кроме черных брюк и маски. О том, откуда здесь была его одежда, Изабелла побоялась не только спросить, но даже и подумать, равно как и о том, что это вообще было за место. Но при этом она отчетливо понимала, что сейчас все, кто не успел уехать до ее падения, увидят на ней повседневную одежду Зорро. И это ввергало ее в сильнейший трепет: вдруг кто-то узнает этот костюм? Что тогда будет? В такой момент… Она боязливо посмотрела на приближающийся к ней высокий облик. Но ведь он сделал это из-за нее. Чтобы она не замерзла. Девушка почувствовала, как он подхватил ее на руки, и оказалась в воздухе.

Так рисковать, зная, что наверху ей смогли бы найти, во что переодеться. Кто-то снял бы рубашку, кто-то отдал бы сюртук. К тому же ее сразу перенесли бы в ближайший экипаж и отправили в теплый дом. А что касается переодевания – Керолайн мигом придумала бы, как огородить ее от посторонних взглядов. И все же он не отнес ее сразу наверх. Не доверял? Или знал, что на нее нападут с тысячами вопросов, не дав прийти в себя, согреться и успокоиться.

Она положила голову ему на плечо. Ее темный ангел-хранитель…

Изабелла не поняла, как они оказались наверху, но уже через мгновение после того, как они покинули таинственный грот, она почувствовала на себе сразу несколько пар рук и утонула в гуле голосов. Кто-то спрашивал, как она себя чувствует, кто-то пытался выяснить, как она упала, кто-то настаивал на том, чтобы немедленно показать ее врачу, кто-то кричал, что ей нужно домой, – десятки мужских и женских интонаций закружили ее в водовороте вопросов и предложений, и если бы не крепкие объятия, надежно прижимавшие ее к сильному телу, наверное, сейчас она вернулась бы в то состояние, в котором очнулась в каменном гроте несколько минут назад.

Голова шла кругом, и Изабелла с трудом разбирала отдельные слова, но все же среди этой нескончаемой вереницы образов и прикосновений она явно чувствовала руки подруги и отца, первыми схвативших ее тонкие замерзшие пальцы. Рикардо и дон Алехандро стояли сразу следом за ними, ограждая, насколько это было возможным, ее и Зорро от приближения посторонних лиц. Изабелла слышала, как поверх остальных голосов прорывалась высокая речь Фионы, однако в общем шуме не могла разобрать, о чем она говорит. Хотя что она сейчас могла сказать? Что небеса уберегли ее сестру от страшной смерти? Что это счастливейший день ее жизни? Что она больше не спустит с нее глаз, что приставит к ней личную охрану, что будет денно и нощно следить за ее безопасностью?

У нее все было продумано и отрепетировано, и ни в одной ее фразе никто не усмотрел бы подвоха.

– Сеньоры, просим никого не расходиться, – внезапно раздался еще чей-то голос. И Изабелла с удивлением поняла, что знает его, но не может понять, кому он принадлежит. – На принцессу было совершено покушение, и мы не разойдемся отсюда, пока каждый не расскажет, что он видел.

Девушка вздрогнула. Значит, кто-то видел это. Значит, ей не показалось. Ее действительно толкнули. До настоящего момента она боялась даже немного углубляться в эту мысль. Сейчас же она взметнулась перед ней так ярко, словно пламя огня.

Хозяином знакомого голоса оказался дон Антонио Веласкес – тот самый богатый торговец, о котором недавно рассказывал Рикардо. Он и его сын были последними, кто говорил с Изабеллой до того, как она упала. И именно в их сопровождении ушла Фиона, оставив сестру в одиночестве на краю обрыва. Значит, Фиона не была к этому причастна лично. У нее было прекрасное алиби. Но кто же тогда? Люди Монте?

Губернатор, дон Ластиньо и дон Антонио последние десять минут занимались допросом всех присутствовавших, никого не отпуская домой даже после окончания разговора. Но даже если бы это и было позволено, никто не покинул бы место трагедии: фактически, на глазах самой влиятельной части населения Эль Пуэбло разыгралось спланированное убийство, и ее представители в ужасе представляли себе его исход, если бы не внезапное появление героя в маске.

Они видели тень Зорро, метнувшегося к обрыву, видели, как он исчез под водой, как через несколько мгновений появился на поверхности с белым свертком в руках, но даже при свете факелов так и не смогли понять, куда он исчез ровно с половины пути наверх. У всех гостей сейчас вертелись на языке десятки вопросов, в том числе и тот, мог ли кто-то видеть раньше костюм, который был надет на Изабелле, ведь все сразу поняли, кому он принадлежал, однако говорить об этом сейчас никто не посмел. Главной целью было собрать как можно больше сведений о случившемся.

Тем не менее время шло, а новой информации не появлялось. Всего одна девушка и двое юношей сказали, что видели, как чья-то тень отпрыгнула от принцессы и стремительно исчезла среди деревьев. Ни о каких приметах не могло быть и речи, потому что в такой темноте они вообще с трудом смогли заметить нахождение на обрыве кого-то еще кроме Изабеллы. Именно поэтому никто не бросился ловить преступника в первую же минуту: подавляющее большинство гостей думало, что Изабелле стало нехорошо и она упала сама. Трое же молодых свидетелей оказались в таком потрясении от случившегося, что сразу побежали к обрыву вслед за Зорро, появившегося словно из воздуха. И лишь когда они увидели молодого человека и принцессу уже на поверхности воды, то один из них, в ответ на чье-то заявление о плохом самочувствии Изабеллы, возразил, что ее толкнули. Эта фраза прозвучала для оставшейся небольшой компании, словно гром посреди ясного неба, и в нее бы с трудом поверили, если бы свидетелей, в конечном итоге, не оказалось трое.

И все же ничего определенного они сказать не смогли.

Керолайн не отходила от подруги ни на шаг и в первую же минуту, как Зорро передал Изабеллу ей в руки, занялась просушкой мокрых волос. Сам Зорро вместе с Рикардо отошел на то место, откуда упала Изабелла. Девушки видели, что они осматривали этот небольшой каменистый выступ в попытке найти хоть какую-нибудь зацепку, однако все произошло так быстро, что никаких улик остаться там не могло. О погоне же спустя двадцать минут после происшествия уже можно было не думать.

– Я хочу домой, я не хочу ничего выяснять, – прошептала Изабелла.

– Сейчас нельзя. Потерпи немного, – сдавленно произнесла фрейлина.

Она проверила результат своей работы и, явно оставшись неудовлетворенной, с новой силой бросилась растирать влажные волосы.

– Если бы кто-то еще что-то видел, это бы уже выяснили.

– А ты сама ничего не… помнишь? – Кери запнулась и вцепилась в легкий сюртук Рикардо, который был пожертвован в качестве полотенца.

– Нет. Я почти ничего не почувствовала.

– Ясно, – фрейлина шумно втянула воздух и активно зашуршала за спиной своей принцессы. – Где он был, ты узнала?

– Он не сказал.

– С ним все в порядке?

– Вроде бы ран не было. Я не знаю, там было так темно.

Кери встряхнула тяжелую гриву волос:

– Ты можешь мне внятно объяснить, где вы были?

– Боюсь, что нет.

– А примерно?

– Какая-то пещера. Под этой поляной.

– Прямо под нами?!

– Да.

– И там была дверь?

– Да.

– Такая же, как в Подземелье?

– Мне показалось, что она открывалась так же. Хотя я ни в чем не уверена.

– Это еще один дом?

– Нет, я бы не сказала. Скорее, склад… Только пустой. Я не знаю, что это.

– Склад? Для чего?

– Я же говорю, не знаю. Я не поняла. Может, им уже не пользуются.

– Тогда откуда там эта одежда?

– Возможно, осталась с каких-то времен.

– Но ведь это его?

– Да.

– Уверена?

– В этом – да. Посмотри на размер.

– Может, это кого-то из его слуг?

– Этот жилет стоит половину любого годового жалованья. Какой слуга сможет себе его позволить?

– Может, это подарок, – небрежно повела плечом Кери, словно гончая на охоте почувствовав, как ее принцесса постепенно начинает оживать.

– Размер, Кери.

– Вдруг у него есть двухметровый слуга?

– И именно его одежда оказалась в этой пещере?

– Ну, не знаю.

Девушки замолчали. Им не хотелось говорить о Фионе и о том, что произошло. Тем более что последняя приняла самое активное участие в допросе и ни на шаг не отходила от губернатора и дона Ластиньо. К сестре она подбежала лишь в самом начале в общей толпе, но наедине с ней так и не осталась…

Фиона знала, что Изабелла не сможет устоять перед бескрайними, посеребренными полной луной водными просторами, несущими в своих волнах волшебные мелодии края свободы. Знала, что, оставшись в одиночестве, Изабелла задумается и уйдет в себя. Что она ничего не услышит и не заметит. А даже если бы она что-то и заподозрила, то ничего не успела бы сделать: Фиона специально отвела ее так далеко и поставила на самый край обрыва, и никто не усмотрел в этом жесте ничего странного. И она сделала так, что рядом с ней находились неоспоримые свидетели ее непричастности к падению. Более того, они первыми увидели ее искаженное ужасом лицо и услышали ее вопль, вырвавшийся вслед за оборвавшимся в темных водах криком Изабеллы. Они же, скорее всего, начали удерживать ее в тот момент, когда она бросилась вслед за сестрой.

Фиона безошибочно просчитала каждый свой жест.

Изабелла механически подняла руку и проверила волосы. Вот к чему вели эти два дня. Все это было подготовкой. Снискать себе славу любящей и заботливой родственницы, чтобы потом оказаться вне списка подозреваемых. Хотя ее и так никто и никогда бы не заподозрил. Как можно? Родная сестра…

И все же, несмотря на то, что произошло, Изабелла не могла сдержать легкой усмешки. Она вполне представляла себе картину, которая возникла перед глазами Фионы несколько минут назад: ее герой без рубашки, без обуви, в одних намокших брюках появляется из глубин ночного океана. По его скулам с черных, растрепавшихся волос стекает вода, его глаза горят, обнаженная кожа отражает яркий лунный свет… Прекрасное зрелище, вполне в духе старшей принцессы, всегда отличавшейся преувеличенным видением поэтических образов. Пожалуй, сегодня у нее был шанс написать неплохую оду, если бы этот образ не был отягощен небольшим свертком, крепко зажатым в его руках.

– Ты что там улыбаешься? – подозрительно протянула фрейлина, выглядывая из-за плеча. – Головой ударилась?

– Да нет, я так…

– Отогрелась?

– Вроде бы. Сколько времени прошло?

– Не больше тридцати минут.

– Как будто полночи.

– Тебе так кажется.

Кери была права. С того момента, как Зорро поднял принцессу наверх, прошло не больше получаса, однако за это время губернатор и два его помощника в лицах дона Ластиньо и дона Антонио успели расспросить практически всех гостей. Впрочем, не считая их самих, на побережье оставалось всего около двадцати человек: принцесса Фиона, все трое советников, четверо музыкантов, трое слуг, два солдата гарнизона, главный казначей с женой и сыном, уже было севшие в экипаж, но вернувшиеся, заметив страшное происшествие, два крупнейших плантатора, имевшие голоса в совете Эль Пуэбло, помощник губернатора по судебным разбирательствам в сопровождении своей дочери и два посла по внешнеэкономическим делам Калифорнии.

– Думаю, с минуты на минуту поедем домой, – предположила Кери, внимательно вглядываясь в лица губернатора и дона Ластиньо.

– Скорее бы.

– Сразу примешь горячую ванну, что-нибудь перекусишь и ляжешь спать.

– Хорошо.

Спорить с фрейлиной сейчас было бесполезно. К тому же Изабелла совершенно не возражала против такого ритуала. Наоборот, мысль о том, что она скоро окажется в кровати и сможет ненадолго обо всем забыть, придавала ей немалое количество сил.

Надо сказать, что сэр Генри Освальд подошел к дону Алехандро в первую же минуту после того, как Изабеллу подняли наверх, и попросил о том, чтобы принцесса в ближайшее время оставалась в главной гасиенде Эль Пуэбло и под защитой Зорро. Это решение советники приняли моментально и единогласно, и оно, несмотря на всю трагичность ночи, означало, что сегодня дом губернатора одержал немаловажную победу в череде битв неозвученной войны. Старший советник не поделился ни одним из своих соображений относительно случившегося, однако задумчивость, с которой он слушал допрос гостей, не могла остаться незамеченной.

– Сэр Генри не произнес ни слова, только ответил на вопросы дона Антонио, – шепнула Кери, укладывая волосы подруги невесть откуда взявшейся у нее расческой.

– Да.

– Может, он что-то подозревает?

– А ты бы смогла что-то подозревать на его месте?

– Вряд ли, – вздохнула Кери. – Я ведь ничего бы не знала. И все же он очень задумчив.

Девушки ненадолго замолчали и сосредоточились на изучении узоров волнующего жилета.

– Красивый, – протянула фрейлина, разглаживая рельефную вышивку. – Неужели здесь есть такие искусные мастера?

– Или его привезли.

– Откуда?

– Ну, из Мексики. Или из Южной Америки.

Подруги снова уставились на богатый рисунок.

– Что-то они расшумелись, – недовольно заметила фрейлина. – Может, что-то новое узнали?

– Сомнительно, – вздохнула Изабелла, не отрывая глаз от костюма. – Что они вдруг смогли узнать после того, как все уже рассказали все, что могли?

– Вдруг кого-то осенило.

– Да уж, и правда, шумно, – согласилась Изабелла, и подруги развернулись на единственной оставшейся после застолья скамейке в противоположную от гостей сторону.

– Далеко не все в Эль Пуэбло смогут позволить себе такие вещи, – хмыкнула Кери.

– Я не хочу сейчас об этом думать, – отмахнулась ее принцесса, в очередной раз вспомнив свое недавнее расследование и его последствия.

– Ладно, – сменила тему фрейлина. – Как твой бок?

– Да вроде уже не так болит.

– Надо будет приложить к нему травяной отвар.

– Он просто онемел. Сейчас уже лучше.

– Посмотрим. Что будешь на ужин? Может… Да что они так раскричались?

– Да уж, странно. Вообще-то я не очень хочу есть.

– Даже не думай, – взвилась Кери и поучительно вознесла расческу к небу, как вдруг сзади раздался голос ее трубадура, и Изабелла в тот же миг почувствовала, как ее быстро подхватили на руки.

– Убираемся отсюда! – как ненормальный, закричал Рикардо, перекидывая через одно плечо обездвиженную необъятным костюмом сестру, и хватая другой рукой Керолайн.

– Рикардо! Что происходит?! – взвизгнула фрейлина, волочась на его локте.

– Быстрее!!!

– Изабелла! Керолайн! Уходим! – бежал навстречу дон Ластиньо.

Изабелла почувствовала, что ей внезапно стало плохо. У нее закружилась голова, перед глазами замельтешили разноцветные круги вперемешку с серыми точками, а все происходящее стало слышаться словно сквозь плотное одеяло. Все движения казались замедленными и вместе с тем дерганными, и хотя Рикардо уже давно снял ее с плеча и взял на руки, все, что ее окружало, все равно виделось ей каким-то перевернутым.

Вокруг все бегали и что-то кричали. Стоял суматошный гул. Казалось, даже океан начал гудеть вместе с небольшой группой людей на побережье.

– Стойте! Туда нельзя! – все время прорезался поверх невообразимого шума чей-то голос. – Мы не успеем!

Его голос… Что происходит?

– Не садитесь в экипажи! Поверните обратно!

Почему он кричит? Почему все бегут?

Какое-то страшное слово окружило Изабеллу со всех сторон. Оно шептало и накрывало ее с головой своим звучанием. Она слышала его отовсюду, но не понимала значения.

– Зорро! Надо уходить! – послышался крик дона Алехандро.

– Мы не успеем! Разворачивайте всех обратно! – раздался его голос совсем рядом.

– Ты понимаешь, что говоришь?!

– Быстрее!

– Это верная смерть!

– …!

Изабелла ни слова не разобрала из того, что молодой человек крикнул в ответ, однако поняла, что это был такой отборный лексикон, после которого оспаривать что-либо было невозможно.

Она почувствовала, как попала в другие руки, и уже сверху услышала его крик.

– Оставьте экипажи! Быстрее! За мной!

Лошади бесновались и пытались вырваться из пут, некоторые уже давно сорвались с места и умчались в сторону поселения. Их ржание смешивалось с криком людей и жутким гулом со стороны обрывистого берега. Повсюду были разбросаны вещи, которые не успели собрать и отправить в крепость. Изабелла краем глаза успела ухватить бросившуюся вслед за ней и Зорро толпу и оказалась повернутой в сторону океана.

В горле все перехватило. Он был белый. Совсем белый. Куски страшной белой пены выстреливали по всей его длине куда-то вверх, словно фонтаны, а затем обрывались вниз, в бушующую черную пропасть. При этом стояла ненормальная духота. Ветра не было совершенно. Черная вода вздымалась сама по себе.

Изабелла почувствовала, как у нее онемели руки.

– Быстрее! – слышала она его надрывный крик.

Они стояли на небольшой площадке около отодвинутой каменной глыбы. Мимо них мелькали бледные лица в разноцветных одеждах.

– Мы не успеем! – раздался чей-то женский визг, и Изабелла почувствовала, как кто-то бросился Зорро на грудь, несмотря на то, что у него были заняты руки. – Она подходит! – оглушил ее тот же пронзительный высокий голос.

– Во второй зал! – донеслось сверху.

Кажется, впавшую в истерику сеньориту оторвали от молодого человека и втолкнули в пещеру.

– Дон Алехандро! Быстрее!

Изабелла в оцепенении смотрела на вставшую перед ней черную бурлящую стену. Она поднялась из ниоткуда. Словно ее зацепили за белые гребни и потянули наверх на несколько десятков метров. Она закрыла собой все: и небо, и полную луну, и многотысячные звезды.

Внезапно перед глазам стало темно, страшное видение куда-то исчезло. Они попали в него? Не успели уйти?

Внизу мелькнуло темно-серое полотно. Сзади закрылся каменный обелиск. Страшный нарастающий гул, словно стая диких раненых зверей, взвыл прямо в спину и вдруг все сотряслось. Со всех сторон раздались крики и звуки падения. Сверху посыпалась каменная крошка. Под ногами зашевелился пол. В следующее мгновение в первом гроте раздался бешеный грохот.

"Вырвало главную дверь", – безотчетно метнулось в сознании.

Океан встретил на своем пути первую преграду и разнес ее в клочья. Судя по оглушительному звуку, дверь выдернуло в первую же секунду и, откинув на противоположную стену, разбило на куски, и сразу же все первое помещение до отказа заполнилось бурлящей соленой водой.

Послышался знакомый механический шум: из второго помещения внезапно открылся еще один проход куда-то вглубь скалы.

– Быстрее, проходите! Сейчас может ударить еще раз! – раздался голос Зорро, отдаваясь громким эхом под невысокими темными сводами.

Толпа людей, до этого полулежавших-полустоявших у каменных стен, сорвалась со своих мест и бросилась в новый грот. Еще через секунду закрылся и этот проход, и сразу же вся пещера сотряслась под новым ударом. Вслед за этим за смежной стеной что-то заскрежетало. Стало казаться, что скалу сейчас разорвет на части изнутри. Кто-то в противоположном углу сорвал с себя крест и начал неистово молиться. К нему сразу присоединилось еще несколько человек. Их слова, забиваемые диким ревом природы, почти не были слышны, и все же это было единственным, что сейчас спасало обмирающую душу.

Леденящий кровь треск и оглушительный пушечный удар за стеной дал понять, что стихия подмяла под себя и вторую дверь. Это было то помещение, где еще совсем недавно Изабелла грелась о тепло факела, тая в руках своего спасителя и всем телом чувствуя его дыхание. Сейчас там уже ничего не было. Может быть, там уже даже не было внешней стены и от самой пещеры ничего не осталось.

Они все еще были живы лишь благодаря тому, что третье помещение стояло не в одном ряду с первыми двумя, а уходило вглубь, и ни одна из его стен не являлась внешней, поэтому потоку воды нужно было дважды изменить вектор давления, чтобы добраться до последней преграды. И все же это была лишь каменная дверь, а против нее сейчас восставал весь мировой океан…

Перед глазами снова все задрожало. Третий удар обрушился на скалистого исполина, охраняющего побережье Эль Пуэбло от сильнейших бурь и приливов. Сверху что-то затрещало. Раздался истошный визг: сквозь невидимые щели начала просачиваться вода. Со всех сторон доносился глухой тяжелый рокот. Изабелла в беспамятстве бросилась молодому человеку на шею и, целуя его в губы, исступленно зашептала:

– Мой сеньор, скажите, что Вы никому не отдадите меня! Я умру, если кто-то другой прикоснется ко мне! О, пожалуйста, не дайте этому произойти. Я могу принадлежать только Вам! – с надрывом вырвалось из ее груди.

Она не чувствовала оглушающего сердцебиения, не ощущала боли в теле от недавнего падения, не слышала мечущихся голосов за спиной.

– О, мой сеньор, – едва уловимо прошептала она, – молю, скажите, что я Ваша…

– Ты моя, – прозвучал его сильный голос.

И сразу же сбоку от них раздался сжимающий сердце железный скрежет.

– Линарес! К двери! – услышала она, понимая, что внезапно оказалась рядом со своей бесчувственной подругой.

Уже со стороны она увидела, как ее брат метнулся к каменной глыбе и как следом за ним кинулось еще несколько мужчин. Стало нечем дышать. Вода пробивалась в нескольких местах большими фонтанами. Над головой что-то царапалось и гремело: необъятная масса воды волочила по обнаженному уступу камни и вырванные с корнем деревья, обрушиваясь далеко за те пределы, за которые можно было успеть убежать.

Металлический гул стал превращаться в каменный треск, сопровождаемый человеческим стоном и криками. Все мужчины, находившиеся в пещере, прильнули к двери и держали ее руками и спинами, отдавая все силы на то, чтобы помочь гигантскому механизму справиться с напором стихии. Толща воды, непрерывно подходящая со стороны океана, заполнила до отказа два первых грота и теперь готова была ворваться в третий. Отступать было некуда. Последний рубеж отделял их от верной смерти. Такой мощный по сравнению с ними и такой незаметный для гнева природы…

Единственный догорающий факел брезжил в полумраке, освещая неровным светом до предела напряженные фигуры и черный каменный контур.

А если бы они побежали в сторону поселения? Пусть даже в экипажах или на отпряженных лошадях. Что было бы, если бы он не позвал их за собой? Их бы уже никого не осталось в живых? Хотя, может, судьба просто дарит им еще несколько минут…

Опять эта повязка на плече. Это точно не было ранением. Он там что-то скрывал.

Интересно, кто-нибудь увидел рисунок на его спине? Там наверху было темно, а здесь все же горел один факел. Изабелла положила голову на колени. И почему он оказался зажженным? Ведь Зорро никуда не уходил из второго грота, когда они попали сюда вместе в первый раз. Она вообще не могла и предположить наличие третьего помещения. А, оказывается, из второго зала был проход еще дальше.

Так глухо. За стеной совсем ничего не слышно, как будто все помещение забили ватой. Правда, она превращается в воду и просачивается сквозь щели. А сверху все грохочет, вода утягивает за собой поверхность земли…

Можно ли считать это примером схватки неодолимой силы с неодолимой преградой? Они так часто обсуждали это с учителями, а вот сейчас она видит это воочию. Кто бы мог подумать, что здесь такое происходит, и местное население знает, что это. Такое странное слово они все кричали. Цунами…

– Изабелла, ты слышишь меня?

Кто-то зовет ее.

– Изабелла, посмотри наверх.

Его голос. Странно, он же стоял у двери. Почему сейчас он рядом?

– Моя малышка, все закончилось, слышишь? Ну же, открой глаза.

Его руки. Он так нежен.

– Кери, мой котеночек, не плачь, все хорошо, – послышался где-то вдали голос брата. – Вода ушла.

Со всех сторон начал пробиваться какой-то шелест. Под негромкое потрескивание факела и изредка сыпавшийся с потолка на пол каменный песок люди шепотом успокаивали друг друга и своих родных.

– Есть раненые? – внезапно громко и отчетливо прозвучал голос дона Алехандро.

В груди сразу же появился воздух, а из головы начала испаряться неприятная глухота. Изабелла осмотрелась. Все сидели около стен небольшими группами. Наверное, семейными или соседскими кругами.

– Нет, вроде бы нет, – раздался ответ дона Антонио.

– Зорро, Рикардо, у вас кровь на спине и плечах, – перебил его дон Ластиньо.

Изабелла интуитивно перевела взгляд на плечо молодого человека: оно действительно все было покрыто порезами и царапинами. Девушка передернулась. Сколько сил отдал он и ее брат несколько минут назад, чтобы спасти тех, кто оказался заперт неумолимой водной стихией в каменной темнице? Ведь именно они приняли на себя львиную долю нагрузки. Напряжение в их высоких атлетических телах виделось до сих пор.

Молодые люди почти одновременно отмахнулись. Кери, всхлипывая, начала осторожно снимать рубашку, припекшуюся к спине Рикардо кровью и испариной. Надо было хоть немного протереть травмированную кожу. Изабелла огляделась в поисках необходимых инструментов и только сейчас заметила, что сбоку от нее образовалось целое озеро. Видимо, у противоположной от входа стены был уклон, и вся вода, хлынувшая сквозь щели, по прошествии времени скопилась в одном месте. Впрочем, сейчас им это было только на руку: они хотя бы могли сидеть на относительно сухом полу. Конечно, на нем все еще оставалась вода, и Изабелла, как и все остальные, была почти до пояса мокрой из-за бивших недавно сквозь стены фонтанов, но все же им сейчас не надо было стоять по щиколотку в холодной луже.

Она почувствовала, как Зорро передал ее в чьи-то руки, и увидела его тень, направившуюся к факелу. Дон Ластиньо перенял к себе на колени маленький кулек и укрыл его чудом оставшимся сухим пиджаком. Сразу стало теплее. Но ее взгляд, равно как и взгляд всех остальных, все равно был прикован к высокой темной фигуре. В объединенном сознании уже брезжило понимание того, что их ждало.

Зорро снял со стены факел и подошел к выходу. Он медленно повернул голову в сторону рычага и коснулся его рукой. Ничего не произошло. Ни движения двери, ни металлического гула работы скрытой системы, никакого другого звука.

Механизм был сломан. Тридцать человек оказались заживо замурованными за гигантским каменным обелиском.

Глава 4

– Линарес, посвети-ка.

Рикардо перенял факел, и молодые люди прильнули к каменной двери. Одновременно с этим раздались довольно многочисленные женские вскрики: представительницы прекрасного пола увидели рисунок на спине Зорро. Среди них, судя по всему, была и Керолайн. Линарес же никак не отреагировал на открывшееся перед ним зрелище, что свидетельствовало о том, что для него оно было не ново. Видимо, в какой-то из дней их совместного пребывания в Подземелье ему все-таки представился случай узреть своего временного соседа со спины и без рубашки.

Изабелле показалось, что громче всех раздался возглас Фионы. За последние несколько минут девушка напрочь забыла о том, что ее сестра оказалась в числе спасшихся от удара стихии. Сейчас же столь внезапное напоминание о ее присутствии возвестило, что противники дома губернатора теперь были осведомлены о наличии у Зорро подобных укрытий.

– Давай ниже, – тем временем скомандовал Зорро и опустился на одно колено в попытке рассмотреть состояние механизма через небольшую щель, образовавшуюся с последним ударом.

Рикардо наклонился вслед за ним. Послышались чьи-то шаги, и в свете факела возникла высокая фигура губернатора.

– Повреждения сильны? – раздался его голос.

– Это выяснится в ближайшие пару минут.

– Зорро, не нужно пытаться сберечь наш покой. Мы прекрасно понимаем, что сотрясение было очень мощным.

Притихшее собрание воззрилось на склонившийся перед дверью широкоплечий облик.

– Пока не могу сказать с уверенностью, но подобное давление должны было погнуть рельсы, а гидроудар – сорвать ходовую часть.

– И что это значит?

Молодой человек поднял голову:

– Это значит, что перед нами сейчас лежит цельный кусок скалы весом около полутора тонн.

Сзади раздались испуганные восклицания, через несколько секунд перешедшие в негромкий напряженный шепот. Кто-то едва слышно переводил советникам и принцессе Фионе непонятный диалог на французский. Помещение постепенно стало заполняться волнующими разговорами и повышенными интонациями.

Но даже и они сейчас были гораздо желаннее, чем сжимающий душу скрежет камней и деревьев, которые темная вода все еще тащила за собой в океан над их головами.

– Еще ниже.

Молодые люди приникли к холодному полу и подобрались к самому основанию двери.

– Починить систему, я понимаю, мы не в состоянии? – продолжил дон Алехандро.

– Нет.

– Равно как и отодвинуть дверь вручную?

– Исключено.

– Наших сил недостаточно? – подал голос Рикардо.

– Дверь все еще стоит на рельсах, это не даст нам просто так взять и выдавить ее.

– А мы не можем перенаправить рельсы в соседний зал и скатить дверь в ту сторону? – подключился дон Ластиньо.

Зорро встал с пола и, поставив ногу на ближайший уступ, поднялся к верхней части обелиска.

– Рельсы уже не прямые и сейчас вогнуты в нашу сторону, – донесся его голос почти из под потолка. – Изгиб будет действовать как стопор – дверь не сможет двигаться по неровному пути.

– А если выбить рельсы снизу и попытаться сдвинуть дверь по полу? – снова предположил Рикардо.

– Металл очень крепкий. И у нас нет для этого инструментов.

– Тогда какие есть варианты?

Молодой человек вернулся вниз и остановился перед неприступным куском скалы.

– Надо подумать.

Позади сразу же раздался нервный женский всхлип.

Изабелла, не отрываясь, смотрела на сильную широкую спину с черным орнаментом, все время меняющим форму в неровном освещении. Сейчас надо было сделать перерыв и заняться его ранами, но разве он дал бы? Для него это должно было казаться царапинами по сравнению с теми потерями, которые он понес. Девушке страшно было даже подумать о том, какие последствия для него принесла эта природная катастрофа. Склады, товары… Все должно было быть уничтожено. Она сама видела эту чудовищную волну, сама почувствовала ее мощь. Никто и ничто не могло уцелеть после такого удара. Изабелла сжала пальцы. А таких ударов было три. Всего несколько секунд – и эта бешеная сила раздробила в прах огромный каменный обелиск. Каменный. А корабли… Если они находились недалеко от берега, они должны были просто исчезнуть в морской пучине.

– Насколько я понимаю, стена слева от двери полая, потому что при движении в сторону дверь уходит именно в нее, – снова подал голос губернатор.

– Да, – ответил Зорро и прошел в самый дальний угол.

– Значит, это относительно слабое место и к тому же оно сейчас внутри пустое. Мы не можем попытаться сломать эти стены?

– Изнутри они обе укреплены металлом по всей высоте и на всю глубину. – Молодой человек взял в руки какой-то длинный предмет и поднес его к огню. Сразу стало в два раза светлее. К счастью, запас факелов у них был. – За счет этого тонкие стены становятся такими же крепкими, как если бы они представляли из себя цельную породу.

– Взорвать стены, полагаю, нам нечем, – впервые произнес дон Антонио.

– Динамит находился в предыдущем помещении, – ответил Зорро, осматривая почти пустые полки. – К тому же это слишком опасно в таком небольшом замкнутом пространстве.

Ненадолго наступила шипящая тишина. Все предполагаемые варианты спасения уже были высказаны и ни один из них не подходил.

– Значит, инструментов у нас никаких нет? – перебил зловещее молчание дон Алехандро.

– Все, что могло нам понадобиться, находилось в соседнем зале.

– Здесь ничего не осталось?

– Это заброшенный склад, им уже давно не пользовались.

– Есть смысл готовиться ко сну?

Еще одно женское всхлипывание сопроводило последние слова.

– Думаю, что нам предстоит провести вместе еще немало приятных минут.

– Это будет прекрасная ночь, – хмыкнул Рикардо.

Небольшое собрание начало понемногу шевелиться. Несколько молодых людей отделились от основной толпы и приблизились к выходу. Они повторили все действия Зорро и, по-видимому, пришли к идентичным выводам, а это значило, что ироничное замечание губернатора о грядущем ночлеге несло в себе долю правды. И тем не менее движение в прохладном каменном помещении значительно развеяло гнетущую обстановку и привнесло в притихшие ряды легкое оживление, хотя все взгляды так и остались прикованы к фигуре героя в маске, отошедшего в сторону вместе с Рикардо и доном Алехандро. Дон Ластиньо решил остаться с девушками, и сейчас о чем-то тихо с ними разговаривал, не позволяя им сосредоточиться на собственных беспокойных мыслях.

Диалоги начали становиться громче, а движение по каменному залу – активнее, как внезапно из ближнего к двери угла послышалась музыка.

Изабелла и Керолайн, от изумления забыв предмет своего обсуждения, с огромными глазами повернулись в сторону источника звука. Им не показалось. Там действительно сидел музыкант с маленькой гитарой.

– Карлос! Ты спас инструмент! – рассмеялся сидевший напротив него молодой человек.

Гитарист довольно улыбнулся и забегал пальцами по струнам.

Изабелле показалось, что с ее плеч сняли тот самый обелиск, который сейчас преграждал им путь к свободе. Музыка ворвалась в сердца и души присутствующих подобно прохладному дуновению ветра в раскаленный знойный полдень. Такая простая, совсем незамысловатая мелодия, без слов, без украшений. Совсем обычные аккорды, плавно переходящие из одного в другой. Но они сейчас оживили все без исключения потерянные взгляды и вернули на лица улыбки минувшего вечера.

Удивительная сила музыки. Изабелле всегда казалось, что так думала только она одна, замирая во время балов рядом с музыкантами в самые трепетные моменты. Именно поэтому с пяти лет она начала заниматься на скрипке, каждый день пытаясь освободить для нее хоть несколько минут в своем нескончаемом графике учебы. Ее педагог приходил к ней в любое время по первому ее взгляду, и когда она наконец научилась правильно держать смычок и ставить его на струны, мгновения слияния с инструментом стали для нее одними из самых счастливых.

Свои концерты она играла в основном для Керолайн, которая с восторгом слушала их даже в то время, когда они еще представляли из себя жуткий набор скрежета и свиста. Но день проходил за днем, год сменялся годом, и постепенно из под тонких гибких пальцев начали струиться чистые легкие мотивы. С тех пор очень часто, когда подруги чувствовали усталость или были чем-то огорчены, Изабелла брала в руки скрипку и начинала играть…

И вот сейчас она поняла, что на ее родной земле люди чувствовали то же самое. В их напряженных взглядах появился привычный солнечный блеск, лица засветились задором и весельем, а сквозь разбросанные разговоры все чаще стал пробиваться негромкий смех.

Как же быстро они умели брать себя в руки! Или их самообладание было подкреплено присутствием того, кто несколько минут назад спас им жизни и сейчас стоял неподалеку с губернатором и Рикардо?

– Я захватил еду, если это скрасит наше времяпрепровождение, – перебил ее мысли чей-то высокий неуверенный голос.

Небольшое собрание на секунду ошеломленно замолчало и обратило взоры в сторону потупившегося оратора. Это был один из крепостных поваренков, взятых в качестве помощника для организации праздничного стола.

– Я хотел отнести мешок к экипажу, но… – он совершенно смутился и замолчал.

Изумленная тишина опустилась на помещение.

– Ну так это меняет дело! – раздался из дальнего угла бодрый голос Линареса. – Давай-ка, показывай, что у тебя там есть!

Присутствующие выдохнули от удивления и громко рассмеялись.

Изабелла и Керолайн тоже не смогли сдержать смеха и влились в общий гомон. Эта гитара и неожиданное пропитание в той дикой ситуации, в которую они попали, казались сейчас верхом абсурда, и именно это заставляло их смеяться почти до слез.

– А вина ты, случайно, не захватил? – послышался еще чей-то развеселившийся голос.

Это был молодой дон Рафаэль, единственный наследник семейства Веласкес с его кораблями и торговыми связями.

– Только одну бутылку, сеньор, – пролепетал служка и полез в трепетно прижимаемый к груди мешок.

Дон Рафаэль не сдержался и фыркнул от подступившего приступа хохота.

Похоже, Рикардо был прав, и эта ночь будет не такой уж страшной…

– Он бы еще пару бизонов прихватил, – тряслась Керолайн на плече Изабеллы.

Подруги перевели дух и одновременно обратили взоры в дальний угол. Дон Ластиньо, почувствовав, что девушки пришли в себя, оставил их на попечение друг друга и поспешил к отделившейся группе.

– Они ведь что-нибудь придумают? – прошептала Кери.

– Придумают, – тихо ответила Изабелла.

"Он придумает…" – отозвалось у нее в голове.

Вокруг стало еще светлее: дон Ластиньо принес два новых факела и укрепил их на оставшихся двух стенах.

– Тебе нужно снять штаны, они насквозь мокрые, – пощупала одежду подруги фрейлина.

– Как ты себе это представляешь?

– Накинем на тебя рубашку дона Агустина.

– Откуда ты ее взяла?

– Неважно. Вставай.

– Лучше я потерплю.

– Еще не хватало! Промерзнешь до костей! – взвилась Кери. – Давай, пока все заняты едой и музыкой, быстро тебя переоденем.

Изабелла попыталась осмотреться, но фрейлина уже вцепилась в штаны. Действо было проведено молниеносно, и через минуту Изабелла сидела на своем месте, уютно завернув ноги в сухую хлопковую ткань.

– Очень хорошо, – оценила Керолайн длину рубашки Зорро, которая закрывала ее принцессу почти до колен и к тому же, по счастливой случайности, не намокла во время удара стихии.

– Ваше Высочество, как Вы себя чувствуете? – внезапно услышала Изабелла у себя за спиной.

Она повернулась навстречу голосу и увидела дона Рафаэля.

– Все хорошо, спасибо.

– Я… мы так испугались за Вас. Как такое могло произойти?

Он почему-то оглянулся через плечо и сел рядом.

– Не знаю, – улыбнулась Изабелла, интуитивно придвинувшись к Керолайн.

– Вы ничего не заметили?

– Нет, к сожалению, я смотрела вперед.

– И ничего не услышали? – в его голосе зазвучала необъяснимая интонация.

– Мне показалось, что раздались чьи-то шаги, но я не уверена…

Дон Рафаэль почему-то страшно оживился.

– А эти шаги… Они были, как бы это сказать… Кому они могли принадлежать?

Изабелла удивленно посмотрела на моментально смутившегося собеседника.

– Я не знаю.

– То есть, я имел в виду, что… Они были тяжелыми? Или наоборот?

– Тяжелыми?

– Ну, то есть… – юноша снова посмотрел в сторону правой стены. – Они могли бы принадлежать мужчине?

– Я… затрудняюсь Вам ответить. Мне сложно отличить по шагам телосложение человека.

– Боюсь, что Вы меня не поняли. Я имел в виду не вес, а… – он почему-то замолчал.

Девушки продолжали недоуменно смотреть на странного визитера.

– А сам толчок. Вы его запомнили?

Изабелла совершенно растерялась.

– Это произошло так быстро, что… Я даже не знаю, что Вам ответить.

– Совсем?

– Ну…

– Он был тяжелым?

– Что?

– То есть сильным? Или не очень?

Девушка окончательно перестала что-либо понимать и перевела взгляд на Керолайн. Впрочем, во взгляде фрейлины просвечивались все те же вопросы, поэтому подруги только молча переглянулись и снова воззрились на собеседника.

– Наверное, я неправильно выразился, – замялся юноша. – Вы же почувствовали руку у себя на спине или на плече?

– Ну, на какой-то момент…

– Она была большая?

Изабелла не нашлась, что ответить, и на всякий случай отодвинулась в сторону еще немного.

– Простите мне мою настойчивость, – заволновался дон Рафаэль, – Вы, наверное, очень устали, а я надоедаю Вам со своими расспросами. Я просто… – он сделал глубокий вдох и вдруг осекся на полуслове.

Изабелла увидела, что на юношу легла чья-то тень, и подняла голову.

– Извините, – донесся до нее заметно испуганный голос дона Рафаэля. – Я хотел узнать у принцессы о ее самочувствии. – Он несколько неуверенно встал и, за спиной опираясь одной рукой на стену, сделал шаг в сторону. – И, боюсь, что очень утомил ее своими разговорами. Я… – он наступил одной ногой в воду и, немного покачнувшись, поспешно покинул место недавней беседы. – Простите…

Его сбивчивая речь была, судя по всему, адресована Зорро, и Изабелла почувствовала, как на короткий миг ее обожгло с головы до ног. За что дон Рафаэль извинялся? Почему так испугался появления Зорро? Они ведь просто разговаривали о том, что произошло. Ничего более. А даже если бы… И хотя девушка не могла представить, какое "если бы" могло иметь место в данной ситуации, она отчетливо понимала, что дон Рафаэль боялся находиться рядом с ней так, словно зашел на чужую территорию.

Зорро опустился до уровня ее глаз и, изгнав из головы все мысли, оставил только отяжелевшие удары сердца и замершее дыхание.

– Боюсь, что вынужден просить тебя о помощи, – слетело с его губ.

Изабелла подумала, что ослышалась, и медленно повернулась в сторону Керолайн. Точно такой же взгляд убедил ее в том, что проблемы со слухом возникли в этот момент не только у нее, хотя при этом она продолжала отчетливо различать переборы гитары и десятки окружавших ее далеких и близких интонаций.

– Меня? – переспросила она.

– Видишь ли, – девушка ощутила свои пальцы в его руке и сразу же оказалась в полнейшей тишине, где не было слышно ничего, кроме его голоса, – на данный момент у нас есть только один способ открыть дверь. Откатить ее назад, в нишу между стен. Для этого необходимо привести в действие уцелевшую часть системы. Починить ее так, чтобы она сработала сама, сейчас невозможно, поскольку у нас нет ни запчастей, ни инструментов, но мы можем использовать себя в качестве недостающих деталей. Если приложить наши движущие силы в правильных векторах, порядке и степени нажима, мы сработаем вместо сломанных элементов. Это понятно?

Изабелле показалось, что она кивнула.

– Для того, чтобы присоединиться к этой системе, нам нужно привязать к ней веревки в строго определенных местах и под определенным углом. Это можно сделать через разлом, который образовался после третьего удара. Но проблема в том, – молодой человек поднял руку Изабеллы к свету, – что для всех нас эта щель слишком узкая. Поместиться туда может только женская рука.

Девушка растерянно посмотрела на дверь.

– Но я не знаю, куда привязывать веревки, – пролепетала она.

– Я тебе все покажу.

Изабелла перевела взгляд в угол, где стоял ее отец, брат и крестный. Они все были обращены к ней.

– Хорошо, – почти шепотом произнесла она. – Я попробую.

Еще не успев договорить, она почувствовала, как подлетела в воздух, инстинктивно вцепившись в добытую фрейлиной рубашку и прижав ее к обнаженным ногам, а через пару мгновений оказалась у каменного обелиска.

– Линарес, свети, – раздался голос Зорро за ее спиной.

На трещину в стене упал сноп света, и Изабелла увидела там скопление каких-то страшных железных деталей. Девушка поежилась. Туда не то что не хотелось лезть, но даже смотреть было жутко. Рядом раздался легкий шорох: Керолайн примчалась по следам своей принцессы и ревностно расположилась рядом. Еще несколько шагов замерли около места действия: губернатор, Рикардо и дон Ластиньо окружили Зорро и Изабеллу, не позволяя посторонним лицам приблизиться и помешать процессу. Тем не менее девушка в момент собственного перемещения успела зацепить краем глаза взгляд Фионы. Она чувствовала его на себе постоянно с тех пор, как последняя волна отошла от их места укрытия и они поняли, что спасены, но думать о содержании всего того, что было в нем заключено, она не хотела. Хотя и без лишних раздумий пламя ревности в острых стальных глазах уже, кажется, начинало испарять широкое озеро соленой воды.

– Было бы неплохо иметь пару длинных железных прутов, – раздался задумчивый голос губернатора.

– Алехандро, скажи спасибо, что появилась хотя бы эта трещина, – отреагировал его друг.

Мужчины замолчали и сосредоточились на руках Зорро, освобождающего для операции одну из веревок из замысловатых узлов. Два солдата гарнизона по его указанию занимались вязанием подобий канатов из пожертвованных рубашек и сюртуков гостей, потому что длины имеющейся веревки катастрофически не хватало. Оставшееся за их спинами собрание заметно поутихло и обратило взоры в сторону выхода. Только негромкие гитарные переборы неизменно звучали в своем успокаивающем ритме.

Рикардо продолжал держать факел и рассматривать щель.

– Слушай, а ты уверен, что мы все-таки не сможем сломать эту тонкую стену? – обратился он к Зорро. – Здесь есть достаточно острые и тяжелые камни, которые можно было бы использовать как рычаги, чтобы расширить имеющееся отверстие. Кроме того, скала уже начала рушиться после таких ударов.

– Откололась только ближняя к нам часть, – раздался низкий баритон, – которая не была укреплена. Дальше начинается система кольцевого металлического каркаса.

– Но она ведь тоже подверглась такому сильному натиску. Может, она ослабела?

– Нет.

– Разве мы не сможем расшатать его? Нас здесь много и…

– Я сам делал ее, Линарес, и знаю, что это невозможно.

Рикардо осекся и замолчал. За спинами послышалось оживленное перешептывание.

Изабелла распахнула глаза. Он сам это делал? Заикнувшееся дыхание слева от нее возвестило о том, что Керолайн посетила та же мысль.

– Просто… – замялся его собеседник, – этот механизм внутри. Он же сейчас неисправен. Я имею в виду, он не опасен? Именно в таком состоянии.

Девушка не увидела, но почувствовала, как Зорро медленно повернул голову в сторону ее брата и с тончайшим намеком на иронию произнес:

– Там ничего не кусается.

Изабелла поймала себя на том, что улыбнулась, но в следующий момент вздрогнула всем телом: молодой человек посадил ее к себе на колено и, обхватив одной рукой, придвинул их обоих ближе к стене. Девушка опустила глаза и увидела на полу рядом с ними три аккуратно скрученных жгута, которые предстояло разрезать на систему крепежей. Даже здесь, в этом заброшенном гроте у него все было на своих местах и в своем порядке. Впрочем, возможно ли было при другом складе характера контролировать все то, что происходило в его ведении?

Она увидела, как он отрезал черным кортиком первый кусок крепления, и решила попробовать просунуть руку в каменный излом. Рука вошла свободно, но два сюртука, накинутые один на другой, хоть и значительно согревали ее, сейчас стесняли свободу движений.

– Они будут мешать, – тут же раздался голос Керолайн. – Снимай, я подержу.

Изабелла почувствовала, как с ее плеч убрали тяжелую ткань, и сразу же с удивлением обнаружила, что Зорро резко развернул ее в угол. Она выглянула из-за его плеча в сторону подруги и по выражению ее лица поняла, что что-то произошло. Его руки тем временем обхватили ее на уровне груди, и теперь у нее практически не осталось свободного места между его телом и скалой впереди. Сложилось ощущение, словно он не хотел, чтобы кто-то видел их действия внутри этой темной трещины, и поэтому закрыл собой обзор. Однако жар его тела, в следующую секунду проникнувший сквозь невесомую ткань, ударил ей в голову и объяснил, что шелковая рубашка, в которой она осталась, сняв плотные пиджаки, оказалась настолько тонкой, что сразу же обрисовала под собой все контуры женского тела…

Когда он успевает обо всем подумать?

Девушка судорожно втянула воздух и посмотрела наверх через правое плечо, чтобы случайно не пересечься взглядом с отцом или братом.

– Линарес, приблизь свет, – раздался его голос.

Как у него все быстро решается. Они с Керолайн, оказавшись в подобной ситуации одни, уже начали бы истошно натягивать одежду обратно и только после этого искать альтернативные варианты ее замены, чтобы они были удобны и не мешали рукам. Сколько времени они потратили бы на это и на то, чтобы утихомирить смятенный подобным развитием событий разум? А он ликвидировал эту проблему еще до того, как она дала о себе знать.

– Видишь в самой середине главный стержень? – донеслось сверху.

Девушка поняла, что сейчас необходимо было выкинуть из головы все посторонние мысли, и сосредоточилась на его голосе.

– Вижу.

– В его верхней части расположено большое зубчатое колесо. К нему с трех сторон подходят еще три меньшего размера. Нашла?

– Нашла.

– Посмотри на самое правое. Видишь, от него отходит небольшой шест и цепь?

– Да.

– Цепь сорвана. Необходимо заменить ее на веревку. Поняла?

– Поняла.

– Сейчас тебе нужно накинуть на шест веревку и вывести ее конец наружу.

Изабелла кивнула и приподнялась с колен молодого человека. Он поднялся сразу же следом за ней. Девушка вспыхнула: внизу живота что-то сладко потянуло. Закрывая ее от посторонних взоров, он прижал ее к стене и положил перед ней руку, чтобы, потянувшись вперед в разлом, она не легла телом на холодный камень; при этом его губы оказались на уровне ее виска, чтобы он мог следить за ее движениями и в нужный момент корректировать ее действия. Она почувствовала его дыхание у себя на плечах и его прикосновение сквозь тонкую ткань рубашки Рикардо сзади между бедер. Голова пошла кругом, в каждой клетке бешено заколотился пульс…

– Если Изабелла устанет, я могу ее заменить, – внезапно резанула слух французская речь. – Насколько я понимаю, это достаточно долгий и сложный процесс.

Фиона… Изабелла отдышалась. Кто бы мог подумать, что этот голос сейчас так сильно поможет ей, вернув сознанию ясность происходящего.

Губернатор, дон Ластиньо и Рикардо вынужденно расступились. Только Керолайн со зверским выражением лица продолжала держать оборону, встав между своей принцессой и всем остальным миром непроходимым редутом. И все же ее хрупкая фигурка не смогла заслонить картину, которая открылась глазам Фионы, когда она подошла к месту священнодействия… Изабелла поспешила взять конец веревки и углубилась в излом. Несмотря на подкашивающиеся ноги и срывающееся биение сердца, удержать улыбку сейчас было невозможно.

Восторженный писк фрейлины через пару минут возвестил о том, что операция удалась, и на руках у губернатора теперь был первый элемент новой системы. Гул оживленных голосов взлетел к потолку, и часть гостей праздничного вечера начала перебираться поближе к двери, чтобы собственными глазами следить за ходом работ. Дон Алехандро, дон Ластиньо и Рикардо изо всех сил продолжали сдерживать натиск любопытных взоров, но их троих было слишком мало, поэтому подкрепление в лице дона Антонио и его сына – дона Рафаэля – привнесло в их ряды значительное облегчение.

Несмотря на то, что Изабелла могла действовать только одной рукой, процесс шел достаточно быстро. Она сама не ожидала, что сможет справиться с дрожью в пальцах и разобраться в этом скоплении перекладин и шестеренок. То есть она так и оставалась в неведении относительно их назначения, но Зорро настолько точно и доступно объяснял ей, где и каким образом накидывать узлы, что ошибиться было невозможно. Под радостные возгласы зрителей одна веревка за другой, а потом и самодельные канаты из одежды, выходили из зияющей трещины и оказывались в твердой руке дона Алехандро.

Карлос продолжал весело бренчать на гитаре, молодой поваренок вступил в свои обязанности и кормил страждущих остатками королевского ужина. И даже столь близкое расположение Фионы, которая так и осталась вынужденно сидеть в первом ряду вместе с Керолайн, не доставляло никакого неудобства. Вернее, Изабелла даже забыла об этом. Когда он был так близко, когда так нежно держал ее в своих руках, когда закрывал от всего остального мира и говорил ей, что делать, и при этом она не сомневалась в том, что он был прав и эти действия вели ко всеобщему избавлению, можно было ни о чем не волноваться.

Надо слушать его… Ведь он ни разу не сказал ей ничего неправильного. Ни разу не сделал ничего, что навредило бы ей. Просто ее воспитание с самого детства вменяло ей самостоятельно оценивать ситуацию, принимать решения и отвечать за слова и поступки. У нее не было права на ошибку, равно как и времени на передышку разума. А с ним она впервые почувствовала, как это – отдохнуть от собственных кипящих мыслей…

Где-то на периферии своего зрения она видела, что круг заинтересованных наблюдателей становился все ближе и уже. Некоторые зрители теперь даже не сидели, а стояли, выглядывая из-за широких спин губернатора и его сподвижников.

Кажется, она вытащила десятую или одиннадцатую по счету веревку, и дон Алехандро уже вынужден был передать часть добычи другу. Зорро, тем временем неотрывно глядя на обвешанную, словно лианами, металлическую конструкцию, начал объяснять, какой элемент необходимо было подсоединить следующим. Изабелла направилась внутрь и вдруг замерла на полпути, понимая, что не разобрала ни слова из того, что он сказал. Она медленно повернула голову, подняла на него ошарашенный взгляд и вдруг рассмеялась в голос одновременно с Керолайн. Молодой человек, по видимости, держа в уме все необходимые комбинации, которые должны были сработать во время натяжения веревок, как часть системы, и высчитывая, какая деталь должна была быть задействована следующей, погрузился в схему до такой степени, что перенес всю техническую терминологию из своих мыслей в речь и вывалил Изабелле на голову набор напрочь лишенных для нее смысла слов и их сочетаний. Возможно, он так и не заметил бы этого, если бы не направленные в его сторону огромные голубые глаза и взлетевший к потолку звонкий смех.

Конечно, можно было списать непонимание его объяснений тем, что Рикардо во время своих уроков не обогащал лексикон подруг подобными словарными единицами и занимался более насущными проблемами, однако громкое фырканье Линареса за спиной дало понять, что даже для него подобные выражения на его родном языке оказались пустым набором звуков.

Изабелла неотрывно смотрела в еще пока не понимающие причины остановки процесса глубокие зеленые глаза. Ей было так смешно: он действительно не понимал, чем был вызван ее взгляд и общий смех. Скорее всего, он начал неосознанно искать ошибку в собственных вычислениях, в этот миг не отдавая себе отчета в том, что никто кроме него не имел никакого представления о работе системы внутри каменной ниши. И только лишь иронично повторенные губернатором его последние несколько слов, кажется, даже в том же порядке, в котором они были произнесены, вернули молодого человека в его обычное состояние.

Он вновь приблизил Изабеллу к расщелине.

– Палка. Внизу слева. Длинная. Темная. С четырьмя кружками посередине.

Девушка обернулась еще раз.

– Во втором торчит штырь. На конце шарик, – не меняя выражения лица, закончил Зорро.

Изабелла вздохнула и потянулась вперед.

– Надеюсь, это последняя? – раздался голос Рикардо, все еще светящего факелом над их головами. – У меня бутерброд заканчивается.

Кери сверкнула в его сторону многозначительным взглядом, но это действительно был последний заход, и губернатор с другом уже держали в руках по увесистому букету из веревок и разноцветного вороха разорванных в длину и связанных друг с другом рубашек. Веселый гул ознаменовал окончание первой части спасательной операции, и в нем можно было отличить даже высокий тембр Фионы, все время просидевшей около расщелины с каменным выражением лица.

Изабелла откинулась назад и стряхнула значительно занемевшую руку, которая от напряжения снова начала ныть, напомнив о последствиях недавней вечерней прогулки по обрыву. Зорро взял у Керолайн пиджак, который фрейлина уже держала наготове, и накинул его на плечи своей подопечной.

Толпа радостно зашумела и сразу же расступилась, когда молодой человек подхватил Изабеллу на руки и отнес ее на старое место. Керолайн оказалась рядом через несколько секунд. Девушки прижались поближе друг к другу и устремили взгляды на Зорро. Они видели, как он выбрал из общей толпы около десяти помощников, как раздал им веревки, наказав держать их на заданной высоте, как расставил их в определенном порядке и на разных расстояниях от расщелины и присвоил им порядковые номера. Она слышала, как он быстро произносил цифры и в ответ на его голос пробно натягивались соответствующие комбинации креплений. Кому-то требовалось выполнять свою задачу в паре и безупречно синхронно, кому-то – одному, но в исключительно точный момент времени. Им понадобилось около пяти кругов, чтобы отрепетировать правильную последовательность движений, когда Зорро позвал Рикардо и подошел с ним к противоположному от механизма краю двери.

В воздухе, до этого еще оглашавшемся негромкими переговорами, постепенно повисло омертвелое оцепенение.

Губернатор и дон Ластиньо были в числе задействованных элементов системы. Дон Антонио с сыном сняли со стен все четыре факела и теперь держали их над разломом так, чтобы Зорро со своего угла обзора мог видеть все, что происходило внутри. Напряжение под темными каменными сводами возрастало с каждой секундой и становилось похоже на предгрозовое затишье.

Только сейчас Изабелла вдруг поняла весь ужас их положения. Полторы тонны цельного куска скалы. Отсутствие хоть какой-то вероятности того, что их могут услышать и прийти на помощь извне. Сломанная система. И ни одного инструмента. Ни одного. Ни динамита, ни железных прутов, которые можно было бы использовать как рычаги. Ничего. И только… веревки? Боги, только веревки против этого каменной громады! Изабелле показалось, что у нее внезапно открылись глаза. Веревки! Из одежды!

Она перевела взгляд на две высокие фигуры у свободного торца двери.

– Первый, четвертый медленно назад, – ударился о стены низкий сильный голос.

Послышался шорох передвижений и два солдата гарнизона одновременно потянули на себя крепеж.

– Первый вниз, шестой на себя.

Один из солдат резко опустился на пол и одновременно с ним сделал шаг назад дон Ластиньо.

– Третий. Быстро влево.

Губернатор рванул самый толстый, двойной тканевый канат, и в тот же момент где-то в каменной толще раздался глухой рокочущий звук.

– Линарес! Толкаем!

Молодые люди бросились всем телом на выступ двери и, проскальзывая ногами по полу, начали давить ее в сторону ниши.

Во рту резко стало сухо, перед глазами неестественно задергались огненные отсветы.

– Пятый, девятый вниз! – эхом раздавались в голове его слова.

На плече проявились заледеневшие пальцы Керолайн, вцепившейся в подругу еще минуту назад.

– Второй!

Послышался резкий металлический визг и надрывный каменный скрежет.

– Седьмой к себе, двенадцатый вверх!

Один из музыкантов взлетел на каменный уступ и поднял руку.

– Восьмой, десятый!

Мелькнули еще две тени и вдруг…

Изабелле показалось, что перед глазами сверкнула шпага или кинжал. Она зажмурилась и снова посмотрела вперед. Щель. А в ней яркий лунный свет.

– Первый, четвертый, седьмой, одиннадцатый на себя! Остальные к двери!

Несколько фигур побросали веревки и метнулись к ревущему обелиску.

– Первый, седьмой вниз!

В лицо ударила морская прохлада, все помещение закружилось вокруг от избытка воздуха. На плечо бессознательно опустилась голова Керолайн.

– Четвертый на себя!..

Его голос растворялся где-то в бесконечных волнах океана.

Около выхода виднелось живое шевелящееся скопление рук, напряженных до предела, дрожащих от нечеловеческих усилий. Все гудело и скрежетало, из стены доносился неистовый железный стук и лязг натянутых деталей. Что-то темное медленно уходило в сторону и открывало звездное небо, видимое сквозь острое зубчатое окно.

Восторженный взрыв голосов, оглушительные победные крики…

– Изабелла, мой цветочек, посмотри на меня.

Отец…

Вроде бы ее взяли на руки и куда-то понесли. Вокруг было очень много воздуха. Даже слишком много. Сквозь дрожащие ресницы прорисовывались неровные контуры темных стен. Повсюду лежали раздробленные каменные плиты, раскуроченные механические рельсы и крепежи. Гигантские, внушающие трепет железные стержни на остатке двери были погнуты в нескольких местах. Внешняя стена во втором зале оказалась проломлена. В первом зале ее не было совсем.

И кто решил, что человек – властелин этого мира?..

– Ступеней не осталось, а сверху все еще течет вода, – донесся голос губернатора.

Изабелла открыла глаза. Рядом висела безвольная рука Кери. Чья-то тень прошла мимо и вернулась в грот.

– Вяжите веревочную лестницу, – раздался еще через минуту низкий тембр Зорро.

– Ты наверх?

Кажется, это спросил Рикардо.

Изабелла видела, что происходит, но смутно улавливала суть. В голове все так и продолжало бешено кружиться и пульсировать. Взгляд снова уцепился за черный кортик, но его держали чужие руки, вяжущие с еще чьей-то парой рук узлы перекладин между двух длинных параллельных веревок.

Откуда-то издалека донеслось лошадиное ржание.

– Торнадо! Мой вихрь, ты успел убежать!

Черный ветер Зорро. Он смог убежать… Какое потрясающее творение природы! Невероятная скорость.

– Торнадо, подойди поближе! Наступи на веревку!

В воздухе просвистело самодельное лассо. Что за удивительное животное! На губах проступила легкая улыбка. Вернулся за своим хозяином и сейчас вытаскивает его наверх…

– Сеньор Зорро! О, Боже! Вы живы! Где он? Где мой сын?!

Чей-то женский голос зазвенел в ночном прибое.

– Мама! Мы здесь! – крикнул кто-то совсем рядом.

На краю обрыва один за другим появлялись чьи-то облики.

– Ксавьер!

Мужские и женские имена сыпались вниз с края обрыва вместе с загустевшими потоками соленой воды. Удар стихии не дошел до Эль Пуэбло, но его увидело все поселение. И сейчас посреди ночи экипажи за экипажами спешили к берегу в отчаянной надежде на чудо…

Она снова почувствовала тепло его тела. Из поля зрения исчезла отвесная скала и необъятная поверхность взволнованного океана. Это место их праздника? Неужели это оно? Сплошная темная равнина. Ни одного дерева. Здесь же были две молодые рощи с двух сторон… Ничего. Только какие-то обломки торчат из вывернутой наизнанку земли. Под ногами болото, перемеженное с камнями и корягами.

Изабелла закрыла глаза и уткнулась лицом в плечо своего спасителя.

– У нее сильное сотрясение, – снова его низкая интонация. – Видимо, она ударилась головой о воду, когда упала.

– Черт возьми, надо дойти до врача, – возник из темноты голос Рикардо.

– Ей надо отдохнуть.

– Но она же столько времени была в сознании.

– Она себя заставила.

Изабелле казалось, что молодые люди говорили на каком-то неизвестном языке. Вроде бы она хорошо слышала слова, но не могла понять их смысл.

– Дайте воды, – влились в их речь слова губернатора.

Девушка почувствовала на губах живительную прохладу.

– Моя малышка, сейчас поедем домой.

Его тихий голос.

Со всех сторон доносились счастливые восклицания. Одного за другим пострадавших от гнева природы вытаскивали с узкой каменной площадки по веревочной лестнице и почти на руках уносили в экипажи. Вокруг было очень много людей. Казалось, что на побережье собралось все население Эль Пуэбло. Семьи, прислуга, гарнизон. Наверное, в домах не осталось никого.

Какие страшные минуты они должны были все пережить, увидев пустоту вместо своих близких…

Английская речь. Такая далекая. Значит, британский двор тоже здесь.

– Для нас есть два экипажа, – раздался голос дона Ластиньо. – В них могут уехать четыре человека.

Круговорот разноцветных упряжек, вязкое шлепанье копыт, несмолкаемая речь. Изабелле показалось, что ее положили на мягкое сиденье. Тогда почему Зорро все еще рядом? Он тоже едет в карете? Он же никогда так не делает, передвигаясь исключительно верхом. А кто тогда на Торнадо?

Из окна донеслось громкое ржание жеребца и следом победоносный голос Рикардо:

– Торнадо, в гасиенду губернатора!

Карета пошатнулась и двинулась вперед. В кабине больше никого не было. Видимо, Кери, отец и дон Алехандро сумели разместиться втроем в другом экипаже. Изабелла не знала, кому он принадлежал. Все было перемешано. Кучера просто хватали первых попавшихся людей и спешно увозили их по названным адресам, не тратя время на поиски хозяев. Скорее всего, кареты дона Алехандро и дона Ластиньо сейчас тоже везли других пострадавших, и то, что этот экипаж был чужим, девушка понимала по сиденью, которое здесь было только с одной стороны; во всех же каретах губернатора и его помощника – с двух. Поэтому и разместиться при такой планировке можно было только вдвоем. Очевидно, в соседнем экипаже кому-то пришлось ехать стоя. Или на полу, как это сделал Зорро…

Молодой человек сидел на коленях и обеими руками удерживал бледную фигурку на месте, потому что дороги под колесами фактически не было, и Изабелла, хоть и с трудом, но понимала, что больше всех сейчас повезло ее брату. Да еще как! Прокатиться на самом Торнадо.

Как легендарный жеребец позволил оседлать себя другому всаднику? Видимо, его хозяин отдал ему строгий приказ.

Движение почему-то замедлилось, а затем лошади и вовсе остановились.

– Впереди затор! – вдруг раздался голос Рикардо. – Осталось совсем узкое место, чтобы выехать с побережья, да и оно размыто так, что, похоже, надо будет всех толкать.

Изабелла ненадолго забылась, потому что у нее сильнейшим образом закружилась голова, и, несмотря на то, что она лежала на скамейке, ее бы скинуло на пол, не находись рядом ее спаситель.

Снова почувствовалось покачивание, и снова все остановилось. Видимо, кареты выстраивались в очередь.

– Мы восьмые, – сообщил Рикардо.

Девушку начало мутить, и она вынужденно глубоко задышала. Впереди раздался непонятный людской гомон.

– Сеньора, пожалуйста, дождемся до завтра, – вдруг послышался голос дона Алехандро. – Приходите к нам на обед, и мы все обсудим.

– Мне нужно увидеть его незамедлительно, – задребезжала неизвестная интонация. – Когда еще предоставится такая возможность? К тому же это ненадолго. Вы все равно стоите как вкопанные.

– Сеньора Луиза, давайте отложим разговор хотя бы до утра, – попытался переубедить свою собеседницу губернатор, но, судя по всему, потерпел поражение.

– Где он? Ах вот ты где, мой мальчик!

Изабелла сквозь неприятно накрывающий ее приступ онемения в животе ухватила взглядом распахнувшуюся дверь и появившийся в проходе сгорбленный облик, после чего закрыла глаза и больше не смогла их открыть.

– Ты уже дважды спас жизнь моему внуку, – с трудом разобрала девушка поскрипывающие слова. – И за твою самоотверженность я хочу немного приоткрыть тебе завесу будущего.

– Поверьте, сеньора, я не сделал ничего особенного, – кажется, улыбнулся Зорро, однако его слова не возымели нужного воздействия.

– Бабушка! – внезапно присоединился к беседе еще один голос, и Изабелла с удивлением узнала в нем дона Хосе – того самого юношу, которого Зорро спас из воды месяц назад. – Ты что здесь делаешь? Пойдем в карету, скоро наша очередь.

– Наша карета стоит еще дальше, и ты это прекрасно знаешь, – продребезжала сеньора Луиза. – Сегодня именно тот день, когда будущее открыто особенно четко, и я не могу не сказать о том, что увидела.

– Бабушка, пойдем, – с извиняющейся интонацией попытался увести престарелую родственницу дон Хосе, но в ответ получил лишь недовольный окрик и вынужденно замолчал.

Карета покачнулась: кажется Зорро вышел наружу, чтобы не беспокоить разговорами неподвижную спутницу. Его голос сразу слился с общим гулом, шумом океана и порывами ветра, но поверх всего этого вдруг странным образом зазвенела непонятная речь.

– У тебя впереди еще немало тревог, но рано или поздно они закончатся, и ты можешь обрести то, к чему так стремишься, потому что ты уже почти искупил то, что сделал много лет назад. По крайней мере, в этой жизни. Но для начала тебе нужно избавиться от пятерых. От всех пятерых. У тебя будет трое сыновей – столько же, сколькими судьбами ты живешь. Двое из них останутся рядом и будут твоей опорой и защитой до конца дней. Они переймут и умножат все то, что начал в своей жизни ты. Однако третий покинет тебя, и его слава загремит по всему миру. Твоя жизнь слишком невероятна, чтобы в нее можно было поверить, поэтому рассказы о тебе будут больше похожи на сказку.

Изабелла почувствовала, что начинает куда-то падать. Слова за окном расплывались, но, вопреки здравому смыслу, становились громче и все больше подминали под себя остальные звуки. Как гигантская волна.

– О твоем же сыне сложат легенды. Он станет борцом за свободу своего края, и в конце концов затмит тебя, потому что ты уйдешь тихо и вовремя. И это мудро, ведь слава губит. Да и наша роль заключается в том, чтобы уступить место следующему поколению. Возможно, вы никогда не увидитесь. Но у тебя будет еще одна отрада. Твоя жена подарит тебе дочь. Такую же прекрасную, как она сама. Ты обретешь счастье и покой. И лишь одна преграда после пятерых еще может встать на твоем пути, если ты вовремя не заметишь ее.

– Бабушка, мы задерживаем движение! Пойдем скорее.

– Жасмин.

– Что? – впервые раздался голос Зорро.

– Извините, что побеспокоили Вас, сеньор Зорро, – тут же послышалась просящая интонация дона Хосе. – Не слушайте мою бабушку, она очень переволновалась за меня. Доброй ночи!

Судя по звукам, юноша силой начал уводить разговорчивую прародительницу.

– Жасмин, мой мальчик! Он может сломать твою жизнь!

– Бабушка, уходим!

– Не допусти его появления, слышишь?

– Всем доброй ночи!

– Жасмин, запомни!

Все снова смешалось в единый гул.

– Ну что, папаша, – вдруг прорвался сквозь глухую стену хохот Рикардо. – Как детишек-то называть будем?

– Замолкни, Линарес. Иначе пойдешь пешком.

Карета наклонилась, рядом почувствовалось знакомое присутствие.

– Не воспринимай ее всерьез, – замаячил вдалеке голос дона Алехандро. – Она мне тоже когда-то предсказала, что у моих потомков будет великое будущее.

– Поехали! – грянуло впереди.

Дверь закрылась, Изабелла потеряла сознание.

Глава 5

Свет в окнах дома губернатора горел до самого утра. Слуги дона Алехандро и дона Ластиньо сразу взяли на себя заботы о девушках и организовали им прием ванной, за время которого они отогрелись и немного пришли в себя. Керолайн страшно переволновалась за минувший вечер и совершенно не могла оставаться одна в помещении, поэтому выскочила из своей спальни через секунду после того, как вошла туда, и побежала в комнату подруги.

Они встретились на пороге комнаты Изабеллы, которая по идентичным причинам спешила навстречу фрейлине, и обе негласно решили спуститься вниз.

У Изабеллы раскалывалась голова, ее мутило, перед глазами все прыгало и мельтешило. Бок, плечо и бедро ныли и щипали, но заснуть она сейчас все равно не смогла бы. Она вспоминала, как час назад они все мокрые, грязные и уставшие, вернулись в гасиенды; как прислуга, почти на руках перенося их из помещения в помещение, помогла переодеться и вымыться, отпаивая ее и Керолайн горячим чаем, а мужчин – крепким вином и бренди. Она слышала непрекращающуюся езду экипажей за окнами: никто не спал в эту ночь. То, что случилось на побережье, было сродни чуду. В одно мгновение Эль Пуэбло мог лишиться тридцати своих жителей. Несколько десятков семей потеряло бы близких. Не говоря о том, что впереди поселение ожидала смена власти, выборы губернатора, заместителя, главного казначея, судьи…

Но все остались живы.

Она вспоминала, как Зорро донес ее до главного зала и, усадив на диван рядом с Керолайн, направился к выходу. Вспоминала, как перед ним, словно стена, возник Рикардо, не давая выйти из дома. Он держал Зорро за плечо и не позволял сделать ни шага. Несколько слуг обступили молодых людей, уговаривая Зорро остаться и наперебой предлагая свою помощь. Кто-то уже бросился готовить ему спальню; кто-то прибежал из гасиенды Линарес с чистой одеждой Рикардо, которая одна могла бы подойти Зорро по размеру; кто-то махал в воздухе полотенцами и пытался донести, что вода уже почти нагрелась и можно было идти принимать ванну. Но он ушел.

Его не смог удержать ни дон Ластиньо, присоединившийся к сыну, ни даже губернатор, который почти приказывал ему остаться. Керолайн, только пришедшая в чувство, сорвалась с дивана и со слезами на глазах вцепилась молодому человеку в руку, боясь отпустить одного в темноту. Изабелла очнулась, вися у него на шее и не давая сдвинуться с места.

– Зорро, я очень прошу тебя остаться, – раздавался сзади голос дона Алехандро. – Тебе предоставят здесь все необходимое. Ты ранен, ты устал, ты до сих пор в крови. Тебе нужно как можно быстрее принять ванную, сменить одежду и отдохнуть.

– И поесть надо, – всхлипнула Кери. – Вы потратили столько сил…

– Утром ты уйдешь, когда захочешь. Тебя никто не увидит без маски, ты можешь закрыть дверь изнутри, – решил говорить прямо дон Ластиньо.

– Пожалуйста, останьтесь, – шептала Изабелла.

Но он молча отходил назад. В одних разорванных штанах. Босиком. Без рубашки, без плаща, без шляпы, без перчаток. С запекшейся кровью на спине, расцарапанными плечами и белой повязкой выше локтя.

– Черт возьми! – взорвался Рикардо. – Ты пропадал неизвестно где двое суток! Мы думали, что тебя схватили! Готовились к любым переговорам! Изабеллу пытались убить! Завтра все, включая Монте, будут знать о том, какими ресурсами ты обладаешь! Фиона лично видела одно из твоих укрытий! И ты собираешься уйти сейчас?!

– Я скоро вернусь.

– Зачем тогда уходить?! Переодеться можно и здесь! За дверью такой погром, что черт ногу сломит!

– Я подойду через два часа.

– Зачем тратить время на дорогу?!

Зорро ничего не ответил и, поцеловав обвившие его шею тонкие пальчики, вышел из гасиенды.

– В каком направлении хоть искать твое тело, в случае чего?! – рявкнул Рикардо.

Зорро остановился и обернулся с легкой усмешкой на губах:

– В ближайшей церкви. Пойду ставить свечку.

Линарес опешил:

– Ты головой ударился? Какая свечка?

– За самый удачный день в жизни.

Он развернулся и исчез за воротами. Послышался его негромкий свист и спустя секунду стук подков по земле. Пять замерших взглядов проводили быструю тень одинокого всадника и безмолвно обратились друг на друга.

– Зря мы его отпустили, – подытожил Линарес. – С головой у него сегодня явно не все в порядке.

– Он подойдет через два часа, займемся своими делами, – раздался голос губернатора.

И он почти силой заставить небольшую компанию покинуть порог дома.

Изабелла никак не могла остановить поток разбушевавшихся мыслей. Может, он действительно был не в себе? Как такой день можно вообще назвать удачным? Все… Все, что было у него и его компаньона, должно быть уничтожено. Ведь именно из-за этого он уехал. Он должен был немедленно появиться там, в отдаленных и неизвестных складах и пунктах встречи, чтобы лично оценить масштабы потерь. Это понимали практически все, кто пытался остановить его сейчас, желая дать ему хоть самую короткую передышку после минувшего вечера. Да и после двух последних суток вообще. Ведь никто до сих пор не знал, чего ему стоило и как он смог вырваться из рук Монте.

И все же он уехал. Сколько в нем было сил и самообладания…

Изабелла попыталась лечь в кровать, но встала с нее, едва успев положить голову на подушку.

"Наверное, он в состоянии ехать на лошади, даже если будет без сознания".

Она накинула легкое платье, которое ей предоставили слуги после приема ванной, и подошла к двери. Керолайн встретила ее на пороге…

Когда они спустились вниз, там уже сидел губернатор, дон Ластиньо и Рикардо. Никто не смог бы сейчас остаться в своей спальне. Это был момент, в который они все чувствовали острую потребность быть вместе. Пусть даже молча. Пусть в состоянии полусна на креслах и диванах. Но так, чтобы открыть глаза и сразу удостовериться в том, что все самые близкие и дорогие люди были рядом.

Дон Алехандро четверть часа назад распустил основной состав сопротивляющейся прислуги, и на гасиенду начала медленно опускаться привычная ночная прохлада и умиротворение. В далеком дворе гасиенды Веласкес тоже все еще горел свет, но он больше не был похож на тревожный сигнальный огонь. Воздух над поселением становился прозрачным и спокойным.

Дон Ластиньо сидел рядом с Изабеллой, свернувшейся калачиком у него под боком. Кери дремала на руках у Рикардо. Губернатор допивал крепкий мате. В такой уютной тишине события прошедшего вечера постепенно начали отдаляться и выцветать. И если бы у Изабеллы до сих пор не кружилась голова и не щипала правая половина тела, она бы подумала, что ей все это приснилось.

Что это за странная повязка? Что он прячет под ней? Ведь он точно что-то ей прикрывает. И это не рана, как подумал губернатор. Скорее всего, там что-то нарисовано. Что-то похожее на орнамент на его спине. Но ведь его Зорро не пытался скрыть. Почему же тогда какой-то маленький рисунок никому нельзя было видеть?

Изабелла посмотрела на огонь в камине.

А может, там не рисунок, а какой-то знак? Вольные каменщики? С его средствами вполне вероятно… Или другая тайная организация? Или он был когда-то заключенным, и теперь на его плече навечно запечатлено клеймо его темницы?

Она не удивилась бы ни одному из этих вариантов, хотя на собственном опыте знала, что строить какие бы то ни было предположения, касавшиеся жизни и личности ее покровителя, было пустой тратой времени. Чего стоило одно только его появление сегодня вечером целым и невредимым после того, как два дня назад за ним устремился отряд из двенадцати солдат Монте.

Она же сама слышала торжествующие выкрики, принесенные из прерии ночным ветром. Они не могли означать ничего иного, как радость от поимки своей жертвы. Но даже если она и ошиблась, то Рикардо с Керолайн слышали то же самое. Ликующие крики были так явственны…

Изабелла вздрогнула: кто-то три раза постучал во входную дверь. Кери подпрыгнула на руках у Рикардо и огромными глазами уставилась в окно. Дон Ластиньо и дон Алехандро одновременно поднялись со своих мест и, быстро переглянувшись, направились к выходу.

– Простите, что так поздно, – раздался через несколько секунд знакомый голос. – Мы увидели свет в вашей гасиенде и подумали, что вы не спите.

Это дон Антонио. Что он делает здесь в такое время?

– Видите ли… Я даже не знаю, как объяснить причину нашего визита, потому что несколько часов назад мы вроде бы все выяснили…

– Пожалуйста, пройдемте в главный зал, – произнес губернатор.

Изабелла села на диван и передвинулась поближе к креслу брата и подруги.

– Доброй ночи. Еще раз, – несколько неуверенно произнес дон Антонио, входя в помещение.

– Доброй ночи, – отреагировал Рикардо, пристально глядя на неожиданного посетителя.

– Мы не хотели беспокоить вас после столь тяжелого вечера, но обстоятельства сложились таким образом, что… Мы подумали, что должны поделиться с вами нашими мыслями. Вернее, Рафаэль… Он не дает мне покоя с тех пор, как мы приехали домой.

Девушки неотрывно смотрели на молодого дона, стоящего за спиной у отца. Сегодня он уже подходил к ним с весьма странными расспросами.

– Прошу вас, располагайтесь, – ненадолго прервал его дон Алехандро. – Мате, вино, виски?

– Нет, благодарю. Мы не хотели бы занять много времени. И очень надеемся, что сейчас получим вразумительное объяснение нашему вопросу, чтобы отправиться домой со спокойной душой.

– Пожалуйста, спрашивайте.

Дон Антонио напряженно замолчал, пытаясь подобрать слова.

– Я думаю, вы догадываетесь, что это касается недавнего вопиющего инцидента, жертвой которого стала принцесса Изабелла?

– Да, это лежит на поверхности.

Глава дома Веласкес обвел непередаваемым взглядом собравшуюся перед ним группу людей и, остановившись на сыне, произнес:

– Дело в том, что Рафаэль… как бы это сказать… – он незаметно сжал кулаки. – Рафаэль видел того человека…

Раздались звуки двигающейся по полу мебели, стука бокалов и запнувшегося дыхания.

– Что?! – подскочил Рикардо.

– Правильно ли я услышал? – уже стоя на ногах, переспросил губернатор.

Дон Антонио кивнул сыну и, словно боясь услышать его голос, сел в самую глубь предоставленного ему кресла:

– Повтори то, что ты сказал мне.

Юноша вышел вперед и тут же опустил глаза под шестью испытующими взглядами.

– Мы были последними, кто прощался с принцессой Изабеллой, – начал он в мертвой тишине. – И последними, кто находился с ней перед ее… падением. Мы уходили оттуда втроем: отец, я и принцесса Фиона. Навстречу нам никто не шел, а это означало, что принцесса Изабелла должна была оказаться в одиночестве, – он перевел дух и сделал глубокий вдох. – Я подумал, что это было бы не очень красиво вот так оставить ее одну во время всеобщего праздника, пусть и ненадолго, и решил на пару минут вернуться, поговорить о системе обучения в Оксфорде. – Он осторожно посмотрел на замершее собрание. – В общем, я обернулся и увидел, что к ней подходит кто-то невысокого роста в темной одежде. В первый момент я подумал, что это был кто-то из гостей и не придал этому должного значения, а потом вдруг понял, что с той стороны гости подойти не могли. Но пока я задумался об этом, все и произошло. Это было так быстро. Я даже не поверил своим глазам… – Он замялся и снова уставился в пол.

– Кто это был?! – зарычал Рикардо, подскочив к молодому Веласкесу и почти подняв его за отвороты сюртука над землей.

– Рикардо, успокойся! – бросился к сыну дон Ластиньо.

– Говори! – тряс Линарес свою жертву.

Дон Ластиньо с помощью дона Алехандро с трудом смог оторвать Рикардо от побледневшего дона Рафаэля, и теперь они втроем стояли перед несчастным юношей, жаждущим провалиться сквозь землю.

– Знаю, что это прозвучит невероятно, – запинаясь, произнес он. – Ведь такого не может быть. И это похоже на абсурд, но…

– Говори!

– У нее очень необычное лицо, которое сложно с кем-то перепутать… – Дон Рафаэль сделал глубокий вдох, посмотрел на отца и произнес. – За спиной принцессы Изабеллы была Шарлотта.

***

– Шарлотта! Ты отказываешься повиноваться моим приказам?!

– Моя госпожа, прости меня, но я больше не могу в этом участвовать. Жизнь Изабеллы чуть не стоила мне моей собственной. Нельзя было этого делать. Это провидение.

– Возьми себя в руки!

– Я уверена, что если бы принцесса Изабелла утонула, то вода забрала бы меня следом.

– Ты бредишь!

– Эта волна свалила мою лошадь на землю. Будь мы хоть на пару десятков метров ближе к океану, я уже не смогла бы выбраться. Меня подмяло бы под деревья и мокрую землю. Засосало как в болото. Несчастное животное приняло смерть за нас обоих. Я еле добралась до крепости.

– Это просто невероятное совпадение!

– Фиона, ты когда-нибудь видела в своей жизни что-нибудь более чудовищное?

– Я тоже прочувствовала это на своей шкуре, и, как видишь, обе мы остались живы.

– Это было предупреждением.

– Шарлотта, прекрати!

– Фиона, не надо трогать ее. Она каким-то образом получила покровительство этого дьявола, и, пока мы на его земле, надо отказаться от всех планов.

– Здесь у нас есть Монте и его люди! Дома у нас не будет никого!

– Монте оказался бессилен перед этим исчадьем ада! Два дня назад он потерял одиннадцать своих людей! И, если бы не счастливая случайность, потерял бы и двенадцатого!

– Монте не хватило времени на то, чтобы поехать вместе со своим отрядом. Он никогда не поверил бы в это светопреставление с непослушанием Торнадо и предпринял бы соответствующие меры. Но его кучка идиотов раскрыла рты и решила, что этот чертов конь действительно взбесился. Им даже в голову не пришло, что Зорро лишь сделал из себя приманку, потому что в тот момент Изабелла была где-то совсем рядом. А они отвлеклись на него! Повелись как мальчишки! Прекрасно зная, что все его животные выдрессированы, как собаки. Монте почуял бы засаду. А эти кретины сами пришли в руки людей Зорро.

– Фиона, говорю тебе, он дьявол во плоти. У него люди, у него деньги, у него связи, необъяснимая власть. Сколько солдат Монте уже пропало без вести? Около тридцати? А Зорро сделал всего два хода! И они как сквозь землю провалилось! Не удивлюсь, если их уже нет в живых! Пусть Монте воюет с ним сколько хочет, но только после того, как мы уедем обратно. Этот единственный чудом сбежавший солдат теперь боится сунуться за порог крепости. Ему везде мерещится Зорро. А если бы он не смог вырваться? Подумай только. Монте даже не смог бы узнать судьбу своих людей. Они просто испарились бы из его ведения.

– Ты слишком заведена, чтобы трезво оценивать ситуацию. Эта катастрофа должна была уничтожить весь прибывший в Калифорнию флот Лукарда. Вполне вероятно, что и его самого. Представляешь, какой поддержки Зорро лишился в одночасье? Шарлотта, именно сейчас настал момент для нашего удара.

– Фиона, заклинаю тебя, откажись от этих мыслей. Наш противник слишком опасен сам по себе. Даже если случилось так, как ты говоришь, и Зорро потерял своего компаньона, он и без него очень силен. Ты же сама рассказала мне об этом складе. Это уму непостижимо! И, кроме того, у него есть собственные люди. Лукард был лишь дополнительной страховкой. Давай отложим все до возвращения домой.

– Чтобы эта высокомерная мисс Совершенство продолжала мозолить мне глаза всю мою жизнь?! С детства, с самого детства – понимаешь? – меня всегда тыкали носом в ее успехи! Она была любимицей отца и матери! Она была самой красивой, самой умной, самой талантливой! Вокруг нее прыгали толпы учителей. Изабелла – то, Изабелла – это!

– Но с нее и спрашивали столько, сколько нам и не снилось.

– Шарлотта, ты на чьей стороне?!

– Моя госпожа, пожалуйста, прислушайся. Пора успокоиться. Ты выйдешь замуж, мы переедем в замок герцога Нордфолка. Ты перестанешь видеть ее и сразу обо всем забудешь.

– О, не беспокойся, мои родители будут писать мне о ней в каждом письме. Они не говорят столько даже о принце Георге Уэльском, о своем первенце, о нашем будущем короле!

– Изабелла – самый желанный ребенок королевы. Последний. И ты прекрасно знаешь об этом.

– Чем хуже все остальные?!

– Фиона, успокойся, она твоя сестра. И лично тебе она никогда не переходила дорогу. Если кто и был неправ, то это ваши родители. В том, что уделяли ей больше внимания, чем всем остальным. Но их же можно понять…

– Можно понять, когда тебе говорят об этом раз в месяц. Но не каждый день! Ты слышала? Первый претендент на британский трон!

– Ты сама знаешь, что Его Величество сказал так под влиянием своей болезни, которая обострилась от волнения перед праздником.

– Почему же она обострилась именно в ее пользу? Почему не в мою, например? Она набила мне оскомину, испортила мне всю кровь! Она черное пятно в моей жизни, и я собираюсь стереть его!

– Фиона, делай, что хочешь, только давай сначала уедем отсюда невредимыми. Сэр Генри и дон Алехандро уже почти подписали соглашение, осталось только утрясти ряд формальностей. В течение недели, я надеюсь, все закончится, и мы сможем вернуться.

– Шарлотта, я намерена вернуться без нее.

– На ее стороне Зорро. Со всеми его возможностями.

– Кстати о них. Монте и несколько его людей уже направились к этому гроту.

– Ты сама говорила, что там почти ничего не осталось и это заброшенный склад. Что они смогут там найти?

– Что я слышу? Ты перестала верить в силы и способности своего капитана?

– Фиона, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Ты наконец поняла, что к нему чувствуешь?

– Нет. Мне показалось, что сегодня у меня открылись глаза… Это неправильно. То, что мы делаем. Судьба дала нам второй шанс. Спасла и тебя, и меня. Мы обе видели, какая страшная смерть могла бы нас забрать, если бы что-то вдруг ее не отвело.

– Эту смерть отвел он!

– О, нет…

– Мой герой. Если бы ты видела его там… Он остался в одних штанах, представляешь?

– Нет, Фиона, пожалуйста, только не это…

– О, как он умен. Он гений, Шарлотта.

– Фиона, тебе срочно нужно домой.

– Только когда мы все здесь закончим.

– Эта земля сводит тебя с ума. Я не узнаю тебя.

– Эта земля дала мне свободу.

– И забрала твой разум.

– Мой разум забрал он.

– Поэтому надо уплывать отсюда, как можно быстрее.

– Шарлотта, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Скажи, что ты откажешься от своих мыслей!

– Я увезу его с собой.

– …

– Такой блестящий ум, такой талант! Пропадает здесь, на краю света. Его место в Европе! При дворе.

– Фиона, по-моему, нам надо сходить до ближайшей церкви. Поставить свечку за сохранность твоего сознания.

– Он всех их покорит! Они будут у его ног! Лондон, Рим, Париж, Вена… О, представляешь, Шарли, его имя будет звучать повсюду! И я буду рядом.

– Фиона, ты даже не знаешь его имени.

– Это вопрос времени. Я могу открыть перед ним двери во все дворцы, во все самые влиятельные дома. Разве кто-то сможет от этого отказаться?!

– Давай лучше отдохнем. Сегодня был ужасный день.

– А ты бы отказалась?

– Я не знаю, я очень устала. Мне кажется, что я до сих пор в каком-то кошмаре.

– А я знаю. Мы устроим бал завтра же вечером!

– Что?!

– Бал по случаю спасения наших жизней. В его честь. Ведь если бы не он, тридцать человек без вести канули бы в морскую пучину. Или ты не согласна?

– Фиона…

– Не согласна?!

– Нет, это будет справедливо. Но всем необходимо хоть немного отдохнуть. Отложим это мероприятие на несколько дней?

– Но ты согласна с тем, что это необходимо сделать? В знак признательности.

– Да, согласна, а теперь нам лучше лечь спать.

– Ты приготовила мне спальный наряд?

– Да, конечно.

– А воду для умывания?

– Давно.

– А чистое постельное белье?

– Да.

– Тогда идем в ванную. Завтра надо пораньше встать, обсудить с сэром Генри планы на вечер.

– Хотя бы на послезавтра, моя госпожа.

– Да, конечно. А какое платье ты хочешь надеть на завтрашний бал?

– Я хочу домой…

***

Дон Рафаэль выговорил последнее слово и боязливо замолчал. Дон Антонио напряженно посмотрел на неподвижных слушателей и, встав со своего места, вышел вперед, чтобы заслонить сына.

– Я уже говорил Рафаэлю, что ему, должно быть, это показалось, – с трудом подбирая слова, произнес он, – и именно поэтому мы ничего не сказали во время общего допроса. Но он настаивает. Я понимаю, что это совершенный абсурд, но, учитывая, что никто ничего больше не видел… По крайней мере, из этого можно сделать вывод, что это был кто-то невысокого роста, женского телосложения и типа лица. Это могло бы оказаться полезным.

– Нет, Рафаэль видел именно то, что сказал, – медленно развернулся в сторону камина губернатор.

– Я, наверное, плохо тебя расслышал, Алехандро?

– Нет, ты все правильно услышал.

Дон Антонио и его сын молча проследили за удаляющейся спиной главы поселения.

– Пожалуйста, присаживайтесь, это будет долгая ночь, – пригласил дон Алехандро.

Оба Веласкеса осторожно переглянулись и, боясь издать лишний шум, подошли к дивану.

– Нам очень повезло, что вы оказались в нужном месте в нужное время, – через минуту гнетущей тишины раздался голос губернатора. – Пока что вы даже не представляете, насколько.

– Может, мате? – тихонько пискнула Керолайн.

– Пожалуй, сейчас я не отказался бы от бренди, – приложил руку к виску дон Антонио.

– Мне мате, если можно, – робко добавил дон Рафаэль.

Девушки, получив долгожданный предлог, одновременно сорвались со своих мест и убежали на кухню.

– Страшно подумать, что сейчас творится у них в головах, – прошептала фрейлина.

Изабелла ничего не ответила. Но сейчас она в полной мере осознала, почему дон Рафаэль задавал ей такие странные вопросы. Несчастный юноша был настолько шокирован, что не мог поверить собственным глазам, и пытался найти хоть какое-то подтверждение или опровержение увиденному.

Подруги быстро собрали полный поднос, переставив на него все, что попало в их поле зрения, и подошли к двери.

– Змея подколодная, – с ненавистью сжала витьеватые ручки Керолайн. – Осталась она в замке, видите ли, по причине плохого самочувствия! Как у нее только ум за разум не зашел от этого?! Выросла при дворе! И поднять руку на королевскую дочь!

– Кери, королевская дочь здесь только одна…

– Но эта гадюка не знает об этом! Как у нее руки не отвалились?!

Девушки прислушались. Судя по всему, дон Алехандро в очередной раз подтвердил, что лицо Шарлотты дону Рафаэлю не померещилось.

– Алехандро, я ничего не понимаю, – донесся голос дона Антонио.

– Так не хочется обо всем этом говорить, – тихо произнесла Изабелла в сторону подруги. – Может, накроем стол и уйдем в другую комнату?

– Давай, – кивнула Кери.

– Фиона?! – раздалось одновременное восклицание Веласкесов за дверью.

Изабелла вздохнула.

– Они же сестры! Что за абсурд! Алехандро, ты понимаешь, что говоришь?!

Губернатор предположительно кивнул или очень тихо что-то ответил, потому что в следующий момент дон Антонио воскликнул:

– Как такое могло произойти?!

– Это моя ошибка, – вдруг проник в душу сильный баритон.

Послышались резкие звуки сдвинувшейся мебели и вскрики неожиданности. У Изабеллы внутри все перевернулось.

– Я был на другой стороне – там, где располагалась прислуга и стража, – потому что, признаться, ждал опасности оттуда, – продолжил низкий голос.

– Черт возьми, Зорро! Ты когда-нибудь войдешь через дверь, как все нормальные люди?! – рявкнул Рикардо.

– Здравствуйте! – послышалась восторженная юношеская интонация дона Рафаэля.

Эта ночь уже, скорее всего, стала самой невероятной за всю его жизнь.

– Ровно два часа, – с придыханием прокомментировала Керолайн.

Изабелла на негнущихся ногах подошла к буфету, достала еще один бокал и бутылку запечатанного красного вина.

– Некуда ставить уже, – оценила поднос Кери.

– Ничего, я донесу так, – еле слышно ответила Изабелла.

Фрейлина пристально посмотрела на подругу, потом на бокал и эффектно толкнула бедром дверь.

– Только после Вас, – язвительно выдала она, уставившись в гостиную в ожидании реакции мужской половины их собрания на выход принцессы Изабеллы к Зорро с бутылкой вина в одной руке и бокалом в другой.

Ее предположения оправдались сполна, потому что Рикардо, в это время что-то объяснявший дону Рафаэлю, запнулся и перепутал все последующие слова; дон Антонио, снимавший свой сюртук, повесил его мимо спинки дивана; а губернатор и дон Ластиньо, переносившие к столу дополнительное кресло, замерли с ним на половине пути.

– Это было фееричное зрелище! – выдохнула Кери, когда подруги, организовав мужчинам стол, перебрались в соседнее помещение. – Ты бы еще на пол перед ним села в восточном наряде! Или нет! Вот в том самом красном пеньюаре! – прыснула она.

– Керолайн!

– Ой, не могу, – упала в кресло фрейлина. – Надо было самой ему вина налить!

– Да тише ты! – зашипела Изабелла.

– Да мне кажется, там все и так эту картину представили, – задыхаясь, выдавила подруга.

Маленькая шелковая подушечка попала ей точно в лоб, однако действия не возымела.

– Ой, Фиона этого не видела! – снова взвыла Керолайн, согнувшись в три погибели.

Изабелла неожиданно для себя фыркнула и тут же захлопнула рот. Керолайн молча рыдала в бархатную обивку.

– Надеюсь, нас неслышно, – через пару минут перевела дух Изабелла. – А то решат, что нам стало хуже.

Девушки ненадолго замолчали.

– Я сейчас, может быть, скажу крамольную вещь, но знаешь… все, что ни делается – все к лучшему, – произнесла Кери. – Теперь нас стало на два человека больше. И они представляют из себя очень весомую поддержку.

– Только этого все равно недостаточно, – отвернулась в сторону окна Изабелла.

Да, сегодня был именно тот день, когда они могли рассказать о том, кто стоял за всеми нападениями на британскую принцессу, и тогда Фиона сразу была бы арестована собственными советниками. Но они не могли этого сделать… Причастность Монте доказать было невозможно, а рассчитывать на то, что Фиона выдаст его в первый же миг, не приходилось. Он был ее единственным спасением – тем, кто мог вытащить ее из любой тюрьмы и спрятать, пока она находилась на полуострове. Более того, он мог помочь ей бежать в Мексику, чтобы миновать суда у себя на родине. Обличать их нужно было только вдвоем. Пока один из них был на свободе, второй фактически находился на пороге выхода из тюремной камеры.

Все это, несомненно, было озвучено в главном зале после того, как дом губернатора ввел в курс дела новых союзников.

В помещении малой гостиной, где сейчас находилось подруги, тем временем стало совсем тихо, и из соседней комнаты сразу же стали пробиваться знакомые голоса. В данную минуту мужчины затронули тему заброшенного склада и пытались вспомнить, в каком состоянии остались гроты, когда они их покинули. Эта тема особенно волновала дона Антонио, который под впечатлением всего, что принесла ему эта ночь, был самым ярым участником дискуссии. В который раз он сокрушенно говорил о том, что Фиона собственными глазами видела устройство пещеры и системы движения дверей и оказалась в курсе ее назначения и владельца. Его сын был с ним полностью солидарен и тоже задавался вопросом о том, не мог ли Монте обнаружить в руинах склада что-то важное. Ведь в том, что Монте и его люди направятся к побережью, чтобы исследовать это невероятное сооружение в первые же минуты, как узнают о его существовании, никто не сомневался. Вполне возможно, что они могли увидеть кусок двери и понять, какую форму она должна иметь в нетронутом виде. Это в свою очередь могло натолкнуть их на догадки о том, как могут выглядеть снаружи укрытия Зорро. Не говоря уже о том, что они вообще узнали о наличии в распоряжении Зорро подобных тайников. Если раньше они терялись в догадках и не могли даже представить себе место укрытия их главного врага, то теперь они располагали вполне определенными сведениями и знали, что искать. Более того, Монте должен был немало разозлиться, поняв, что одна из пещер находилась буквально у него под носом, всего в нескольких километрах от крепости, а это означало, что он примется за поиски с усиленным рвением. Да и само название – склад. Неоспоримое подтверждение связи Зорро с Лукардом, о которой раньше ходили лишь догадки.

Изабелла смотрела куда-то сквозь перевитые между собой тонкие пальцы.

Он сказал такие странные слова перед уходом. Может, просто для того, чтобы всех успокоить? Ведь эта ночь должна была стать для него поистине разрушительной. Корабли, склады, товары, а может, даже люди… В груди все стянулось и похолодело. На кораблях же могли быть люди! Был ли у них шанс убежать? Она сделала глубокий вдох, но он не принес облегчения. Такая призрачная надежда… Что он узнал за эти два часа? Увидел потери? Встретил кого-то из своего отряда? А встретил ли он кого-то вообще?

Дышать стало совсем невозможно.

И все же он вернулся, как и обещал. В новых чистых и отглаженных штанах, хрустящей от крахмала рубашке, с неизменными плащом и шляпой, с непроницаемым лицом. Словно ничего не случилось. В его внешнем виде не было ни одного изъяна, его рука была тверда, голос спокоен, взгляд уверен. Человек ли он вообще?

Однако сколько мужское собрание не строило предположений и не пыталось узнать у Зорро его мнение, он ничего не сказал. Изабелле стало даже неловко от того, как они своими расспросами поочередно напоминали ему о его потерях. Дон Алехандро время от времени пытался перевести тему в какое-нибудь отвлеченное русло, но уже через несколько фраз разговор все равно возвращался к этой животрепещущей проблеме. Быть может, если бы дом губернатора открыл семье Веласкес все тайны до конца, этот момент потерял бы для них такую значимость. Но дон Антонио и его сын до сих пор не знали самого главного – кем на самом деле являлась принцесса Изабелла. Сейчас их сведения ограничивались тем, что принцесса Фиона жаждала кончины сестры согласно каким-то личным мотивам и с помощью Шарлотты нашла выход на бывшего губернатора. Посулила ли она ему несметные богатства за его помощь или обещала что-то другое, необходимое для восстановления в утраченной должности или достижения каких-то других целей, было неизвестно; однако по счастливому для них стечению обстоятельств они оказались в одной лодке даже ближе, чем думали, потому что за принцессу Изабеллу вступился Зорро и ныне действующая власть. И теперь сестринская жажда мести подкреплялась хитроумными планами по свержению дона Алехандро и ликвидации героя в маске.

Изабелла не знала, сколько времени мог бы еще продлиться этот допрос, если бы не услышала, как Зорро встал со своего места и подошел к окну. Она могла отличить его шаги и движения хоть с закрытыми глазами, хоть через стену.

Девушка сжала пальцы еще сильнее. Конечно, весь первоначальный состав дома губернатора понимал, что дон Антонио и дон Рафаэль не знают истинного положения вещей, поэтому визит в пещеру с тремя гротами и механическими дверями вполне обоснованно являлся для них самым важным пунктом обсуждения, но, может, хоть сейчас они сменят тему? Или хотя бы…

Она не успела додумать, потому что в нескольких километрах от гасиенды прогремел оглушительный взрыв.

"Неужели так звучит цунами со стороны? Неужели еще раз?" – метнулось в голове в первую секунду, но уже через миг осознание реальности вдруг надавило на плечи, словно та самая гигантская волна.

Зорро взорвал склад. Все, что от него оставалось.

На минуту в гасиенде воцарилась омертвелая тишина, в которой с холодящим душу эхом раздался негромкий стук его каблуков. Молодой человек в полном молчании вернулся к своему креслу и взял со стола бокал вина.

– Идем на улицу, – с трудом выдавила Керолайн.

Девушки бесшумно юркнули в противоположную дверь и, миновав небольшой коридор, выскочили на улицу через запасной выход. Думать о происходящем больше было невозможно. Они сели на скамейку под раскидистым деревом и уставились на небо, ожидая, что свежий воздух приведет в порядок их мысли и подарит столь необходимое сонное забвение.

Сколько времени они просидели, закинув головы наверх и считая звезды, которые так редко показывались на небосводе в Британии, они не знали, но ночная прохлада все равно дала о себе знать и вынудила Керолайн пробраться в гасиенду за теплыми покрывалами.

– Зато сегодня во время праздника все оценили мой испанский, – довольно хмыкнула фрейлина, пригревшись под накидкой.

– Можно подумать, только ты на нем говорила, – заметила Изабелла.

– Ты принцесса. Одним языком больше, одним меньше – это в порядке вещей. Тебе положено много знать.

– Кери, прекрати.

– Что? Я говорю, как есть.

– Принцесса здесь только одна.

– Да неужели? – ехидно протянула фрейлина. – Почему тогда губернатор и Зорро лично идут к тебе с горячим чаем?

Она многозначительно перекинула через плечо теплую накидку и, красноречиво шевельнув в сторону Изабеллы длинными тонкими бровями, направилась к главному входу.

Изабелла не скоро ощутила тепло от горячей чашки, потому что предмет, о котором пришли говорить с ней дон Алехандро и Зорро, стал для нее сломавшей спину соломинкой в череде событий последних дней. Дом губернатора решил начать подготовку британского двора к тому, что принцесса Изабелла не вернется обратно. И для этого они собирались использовать свой последний тайный козырь. Диего де ла Вега.

Глава 6

– Ты выходишь замуж?! – голосила Керолайн, тряся Изабеллу за обмотанную вокруг неподвижных плеч теплую накидку. – Ты?! Замуж?! И я узнаю об этом последняя?!

– Кери, – прошептала Изабелла. – Я тоже ничего об этом не знаю.

Она поводила рукой позади себя и, нащупав подлокотник кресла, обмякла в его гостеприимные объятия, оставив накидку в руках подруги.

– Да так я и поверила! – негодовала фрейлина, продолжая терзать бесчувственный плед. – Может, ты уже и платье без меня заказала?! А?!

– Да не будет никакой свадьбы, Кери. Успокойся.

Керолайн замерла посреди спальни своей принцессы с открытым ртом и разведенными руками.

– Хватит мне голову морочить! Ты же только что собиралась замуж!

– Никуда я не собиралась. Просто ты спросила, о чем со мной говорили Зорро и дон Алехандро.

– Так ты и сказала: о твоем замужестве!

– Это все, что ты дала мне сказать…

– Ну так посвяти в детали!

Изабелла сжала пальцами пульсирующие виски.

– И не надо делать вид, что у тебя болит голова! – яростно задышала фрейлина. – Я знаю, что она у тебя никогда не болит!

– Она и не болела, пока я не оказалась здесь.

– Не уходи от темы! Где он будет делать тебе предложение? В крепости? Или позовем всех сюда?

– Да не будет никакого предложения!

– Ну уж нет, знаете ли! Что за манеры?! Я этого не допущу! – свирепствовала фрейлина, наматывая круги по спальне.

– Кери…

– Собрался жениться – будь любезен вести себя, как порядочный джентльмен!

– Кери, он…

– Обязан сделать тебе предложение прилюдно! И не важно, что он герой и всех спасает! Если он носит маску, это не значит, что он может вывернуть наизнанку вековые устои!

– Кери, он не носит маску.

– Что? – задохнулась фрейлина и застыла в стойке посреди комнаты. – Он ее снимет?!

Она округлила бесконечные голубые глаза и вытянулась вперед.

– Ты не даешь мне сказать.

– Так ты ничего не говоришь!

Изабелла вздохнула и откинула голову на спинку кресла.

– Мой жених – Диего де ла Вега.

***

Изабелле понадобилось около четверти часа, чтобы втолковать ошарашенной подруге истинный порядок вещей, который у нее самой до сих пор звучал в голове лишь набором слов, произнесенных Зорро и губернатором, и который она запомнила, словно отрывок текста, определенный к быстрому заучиванию и пересказыванию экзаменатору. Постигнуть же его настоящий смысл она пока была не в состоянии.

А заключался он в том, что, как только Диего де ла Вега вернется из поездки в Ла Пас, он будет открыто представлен претендентом на руку принцессы Изабеллы. Это должно было послужить не просто укреплением отношений между Великобитанией и Калифорнией, а залогом их длительной дружбы, совместных выходов в далекие плавания и взаимной поддержки в бескрайних водах Тихого океана. Именно с этим предложением британский монарх прислал отдельный корабль, пришедший через неделю после прибытия британской свиты в Эль Пуэбло.

Так скажет дом губернатора.

То внезапное появление еще одного судна из королевского флота сыграло им сейчас как нельзя более на руку. Слухи о столь странном поступке Георга III до сих пор всплывали в разных уголках крепости, ведь никто не знал о прибытии сэра Ричарда с его судьбоносным посланием, думая, что король не выдержал разлуки сразу с двумя дочерьми и в своем порывистом характере захотел написать им обычные отеческие письма. Теперь же дон Алехандро мог словно бы открыть тайну британской короны и объявить о том, что Георг III прислал сэра Ричарда с заданием государственной значимости, заключавшемся в следующем: если по своему приезду сэр Ричард увидит, что переговоры идут успешно и необходимо упрочить сложившуюся ситуацию, то он в самый подходящий момент времени, определенный его исключительной интуицией и многолетним опытом, передаст действующей власти волю великого монарха скрепить союз двух стран союзом руки его дочери и представителя правящей фамилии Калифорнии. Всех трех советников же на момент отбытия в их далекое путешествие король Георг III оставил в неведении относительно этого шага, чтобы они не несли на своих плечах бремя ответственности за судьбу принцессы Изабеллы и имели возможность трезво оценивать ситуацию во время переговоров.

Само собой, дом губернатора объявит, что они с радостью поддержали предложение британского монарха. И не только лишь потому, что это отвечало их политическим интересам, но и потому, что в связи с чередой бед, выпавших на долю принцессы Изабеллы, они успели искренне проникнуться ее судьбой и благополучием. В связи с этим был организован отъезд Изабеллы на несколько недель из Эль Пуэбло.

– Что?! Мы же только что бились головой о стену, доказывая, что Зорро увозил тебя из поселения исключительно из соображений твоей безопасности?!

– Мы убили этим действием двух зайцев.

– Ах, то есть Зорро возил тебя к дону Диего?! – уткнула руки в бока фрейлина.

– Поскольку он все время в разъездах, мы не могли увидеться в Эль Пуэбло. А тут так случилось, что и мне пришлось уехать.

– Просто судьба, да?! – застыла в хищной стойке Кери.

Изабелла ничего не ответила.

– И ты что, вот так со всем согласилась?! Это Зорро спас тебя! Это в его доме ты жила! Это он носил тебя на руках! Это он твой защитник! Ты же… Вы же спали вместе. Он обнимал тебя…

В комнате повисла звенящая тишина.

– Это что, ничего не значит? – Фрейлина сорвалась на шепот. – Это же он целовал тебя…

– Керолайн… – простонала Изабелла, опустив голову на подлокотник и свернувшись в кресле.

– Что?!

– Это все не по-настоящему.

– Тогда почему тебе сейчас так плохо?!

– Со мной все в порядке.

– С тобой было бы все в порядке, даже если бы ты сегодня утонула! Когда ты начнешь думать о себе?!

– Это все и так делается для меня.

– Слишком дорого тебе все это обходится!

– Дороже всех это обходится, ты сама знаешь кому. Я же совершенно ничего не делаю.

– Да. Только это тебя похищает группа полоумных мужчин, на тебя охотится твоя сестра и на твою жизнь совершаются открытые покушения. А сейчас ты будешь вынуждена притворяться, что счастлива и готова бросить все ради новоявленной любви, которую ты и видела-то всего один час!

– Мы провели с ним несколько недель, у нас много общего, он тоже учился в Великобритании, он умный и воспитанный, он сын губернатора страны, – механически начала Изабелла.

– О чем ты говоришь?! Это все фикция! Для посторонних лиц! А что ты будешь делать на самом деле? Как ты вообще представляешь себе эту сцену? Вас объявили помолвленными – и?!

– Скоро британские корабли уплывут и все закончится, – прошептала Изабелла.

В спальне снова стало тихо.

– Нет, я серьезно, – села наконец на стул Керолайн. – Я понимаю, что вы когда-то были не разлей вода, что вас действительно считали женихом и невестой, что он готов был умереть за тебя. Но это было тринадцать лет назад! Вы были детьми. Это было в другой жизни. Разве ты узнала его, когда увидела? Разве почувствовала что-то? Он чужой для тебя человек.

– Керолайн, это же все не по-настоящему! – воздела руки к небу Изабелла.

– Да слышала я уже это сто раз! Лучше скажи, как ты собираешься играть с ним в рыцаря и даму сердца? Ты хоть понимаешь, что вы будете сидеть рядом, держаться за руки, глупо хихикать и строить друг другу глазки?!

– Не так уж это и обязательно.

– Да ты что! Вы же тайно виделись на протяжении целого месяца.

– Ну не целого…

– Хватит приставать к словам! От этого суть не меняется! Ты хоть помнишь, как он выглядит? – взмахнула руками Керолайн. – А то подойдешь не к тому жениху!

– Кери…

– Вот помолвочка-то будет!

– Мы уже помолвлены, если что.

– Ах, ну да, ну да. Тогда смотри, не промахнись, а то придется сказать, что вы все время в темноте виделись! – выплюнула фрейлина.

– Я его отлично помню.

– Ну, слава Богу! А то опять Зорро пришлось бы вас всех выкручивать из этой ситуации.

Тишина.

– Нет, я совершенно ничего не имею против дона Диего, – немного успокоившись, начала Керолайн, – и у меня осталось после той встречи крайне положительное впечатление. И кроме того, он сын дона Алехандро. И друг Рикардо. И я понимаю, что он тот, кто был нашим тылом все это время. И уж если Рикардо сказал, что без него все пришло бы в упадок, то это действительно так, но…

– Пусть все так и останется.

– Ведь Зорро столько сделал ради тебя…

– Зато, даже если после аудиенции остались те, кто сомневался в наших словах, сейчас его имя будет окончательно оправдано. И мое тоже. Вполне равнозначный брак между людьми с именами, известными каждому. Подумай лучше об этом.

– Да я понимаю, но… ты сама как к этому относишься?

– Я помню дона Диего. И почувствовала, что знаю его, когда он взял меня за руку.

– Что?!

– Все. Давай ложиться, а то эта ночь никогда не кончится.

– Ты мне не говорила об этом!

– Тогда я подумала, что мне это показалось.

– Ладно. Дон Диего хоть в курсе о таком событии в его жизни? А то выйдет сюрприз по возвращении.

– В курсе.

– Значит, это планировалось уже давно, а тебе сказали только сегодня?

– Я хочу отдохнуть.

– Ты так и не показалась врачу.

– Со мной все в порядке.

– Да, конечно. С тобой все в порядке. Бок болит?

– Нет, все нормально.

Керолайн махнула рукой:

– Когда бы у тебя было что-то ненормально? Тебя столкнули на камни, у тебя сотрясение и отбита половина тела – и все нормально. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Изабелла втянула свежий воздух из окна и, проводив взглядом подругу, закрыла глаза. Не думать. Сейчас нельзя об этом думать. Это все не по-настоящему. Надо просто дождаться отправления британского флота.

Какая бесконечная ночь. Кажется, в тот момент, когда из его губ прозвучало имя Диего де ла Вега, время остановилось. Он так спокойно назвал его. Даже дон Алехандро в ответ на ее вопрос замолчал. А он сказал. Без паузы, без заминки. Так легко.

Девушка распахнула длинные черные ресницы. Надо спуститься вниз, во рту все пересохло. Да и заснуть она все равно не сможет. Изабелла бросила взгляд на часы. Еще нет четырех часов утра. А кажется, что с минувшего праздничного вечера прошла уже целая неделя…

Сегодня девушки так и остались в приготовленных им прислугой спальнях и не перешли в дом Линарес. Дон Антонио и дон Рафаэль давно уехали, отец и Рикардо отправились в соседнюю гасиенду, однако с гостиной все равно доносятся чьи-то голоса. Его голос. Он еще здесь. Значит, он еще о чем-то говорит с доном Алехандро.

– Изабелла! – донесся сквозь плотный воздух голос губернатора. – С тобой все хорошо? Мы можем позвать врача прямо сейчас.

– Нет, все в порядке, – услышала девушка себя со стороны. – Я на кухню за водой.

– Изабелла!

Но она уже не слушала. Внутри было какое-то странное напряжение, похожее на перекрученную пружину. Девушка сделала очередной глубокий вдох. Вроде бы пружину можно скручивать бесконечно долго – она все равно будет терпеливо деформироваться и становиться все уже и уже в своем диаметре, превратившись рано или поздно в монолитный цилиндр или в тонкий железный жгут в зависимости от толщины колец, но не сломается. Однако чем плотнее она закручивалась, тем почему-то тяжелее становился ее вес…

Изабелла не знала, сколько времени простояла у стола, глядя в одну точку, до тех пор, пока чувство жажды не напомнило о своем требовании и не заставило пошевелиться. Пальцы несколько оцепенело взяли со стола бокал и подвинули его к графину с водой, но в следующий момент все стоящие перед ней предметы зашевелились и, поменявшись местами, поднялись в воздух. Изабелла на секунду зажмурилась. Голова гудела больше прежнего. Наверное, стоит выйти в сад.

Перед глазами вновь возник ее бокал. Но он уже был наполнен водой. Девушка непроизвольно обернулась и уткнулась в черное пятно.

– Тебе надо отдохнуть, – завибрировал в груди бархатный баритон.

Она медленно подняла голову.

– Я не хочу спать.

– Я не о сне. – Молодой человек вложил в ее руки прохладный бокал. – Тебе необходимо расслабиться.

Изабелла выцедила воду и протянула руку. Кажется, она даже не довела ее до стола и все равно разжала пальцы, но звука битого стекла не услышала.

– До рассвета есть еще несколько часов. Одевайся – и идем.

– Куда?

– Отдохнуть.

Он говорил тихо, но его взгляд был серьезен и внимателен. Кажется, он не шутил. Девушка не совсем понимала, что происходит, но посчитала, что лучше выйдет на улицу подышать воздухом в его сопровождении, чем одна.

– Я одета, мне только нужен плед, – произнесла она и уже сделала шаг в сторону гостиной, как почувствовала, что ее остановили.

– У тебя пять минут.

В руках оказалось что-то мягкое и бесформенное. Изабелла опустила глаза. Какая-то черная ткань. Штаны. Блузка. Длинная шелковистая накидка. Еще кусочек материи. Девушка медленно перебрала странный набор. А еще ниже, на полу у его ног, стоят ее черные сапоги.

В голову что-то ударило. Это ее костюм Дымки.

– Помочь? – раздался голос ее собеседника, сопровожденный невидимой улыбкой.

Девушка перевела на него взгляд. Сегодня она соображала исключительно медленно, равно как и фокусировалась на предметах. Образ Зорро немного поплавал у нее перед глазами и принял четкие строгие формы.

– Нет, спасибо, – покачала она головой и тут же пожалела о совершенном движении, потому что вокруг все снова закружилось и поплыло куда-то вдаль.

Сильные руки сразу же приняли ее в свои объятия и перенесли на диван в гостиную.

– Мне надо на воздух, – прошептала Изабелла.

– Просто воздух тут не поможет. Одевайся.

Девушка скомкала одежду и, шатаясь, дошла до соседнего помещения. Чем быстрее она сделает то, что он сказал, тем быстрее окажется на улице.

Не с первого раза, но все же попав в рукава и штанины, Изабелла облачилась в выданное ей одеяние и, на всякий случай затолкав снятое платье под подушку, вернулась в гостиную. По дороге к выходу пальцы натолкнулись в кармане на ленту для волос – ноги сами повернули к зеркалу, руки выверенными движениями убрали волнистые локоны в плотный узел на затылке и повязали сверху маску.

Скорее бы на воздух…

Раздался привычный свист и через мгновение – грохот копыт Торнадо. Изабелла даже не заметила, как очутилась в саду. Зорро донес ее до ворот и поднял на спину вороного жеребца. Она немного пошаталась на месте и попыталась осмотреться, но в тот же момент молодой человек вскочил в седло сзади нее и натянул удила. Торнадо взмыл над землей, и оба всадника исчезли в темноте.

***

– Это же… – Изабелла открыла было рот и тут же прикусила язык.

Они стояли перед гасиендой Катрин.

– Прогуляйся.

Последние слова Зорро были обращены к Торнадо, потому что сразу же после них верное животное махнуло хвостом и углубилось в шикарный сад.

Изабелла попыталась незаметно отступить назад и последовать за жеребцом, но ее тут же вернули на место и подхватили на руки.

Ей все это снится. Это неправда. Она не может оказаться в доме Катрин. Что она вообще может здесь делать?

– Зачем мы туда идем? – пролепетала она.

– На экскурсию.

– Что?

– В прошлый раз побывать внутри тебе не удалось – надо исправить это досадное упущение.

Изабелла закрыла лицо руками и перестала дышать. Это конец. Кажется, пришла расплата за все ее похождения. Она сейчас сгорит от стыда и рассыплется в маленькую горстку пепла у его ног. Зачем он вытащил ее сегодня из воды? Пусть лучше бы она утонула…

Девушка бросила быстрый взгляд в щелку между пальцев: они подошли к двери. О ужас! О кошмар! Сейчас ее увидит Катрин. Не может быть, чтобы она не была в курсе той вылазки. Он открывает дверь. Судя по свету в окнах, там должна быть целая толпа людей. И они все обо всем знают… Изабелла сжалась в комок и намертво уткнулась лицом в ледяные руки.

Дверь отворилась совершенно бесшумно, но Изабелле она показалась необъятными городскими воротами древнего города, которые распахивались обычно под бой набата и улюлюканье многотысячной толпы.

Главное – не открывать глаза. И не шевелиться. Может, она сольется с его черной рубашкой и ее никто не заметит?

Девушка чувствовала, что они куда-то идут, но боялась повести в сторону даже кончиком пальца. Лучше бы возмездие настигло ее тогда в Подземелье. Хоть оно и было страшнее кары Преисподней, но, по крайней мере, они там были одни. Изабелла передернулась. За всеми событиями последних дней тот вечер поблек и вытеснился другими переживаниями. И она почему-то свыклась с мыслью, что ее выходка так и сойдет ей с рук. Она втянула воздух и снова замерла. Но почему тогда он привел ее сюда, где столько людей? Публичная казнь?

Пальцы на руках и ногах заледенели так, что, кажется, уже готовы были отвалиться.

Они остановились. Изабелла четко распознала звук отодвигаемой в сторону плотной ткани и через секунду ощутила вокруг себя целое море подушек всевозможных размеров и форм. Вокруг было тихо. Девушка отважилась и приоткрыла один глаз.

Портьеры. Очень дорогие. Очень красивые. Портьеры справа. И слева. И сзади. Это комната. Вернее, пространство комнаты, огороженное тяжелыми восточными тканями.

Все свободное место было занято сплошной поверхностью широкого дивана со спинкой, обрамляющего с трех сторон небольшой квадратный стол. Она сама сидела сейчас на левом краю от входа, который угадывался исключительно интуитивно, потому что ткань окружала эту небольшую комнату равномерными складками по всему периметру.

Изабелла убрала руки от лица и осмотрелась повнимательнее. Никаких существенно новых деталей она не нашла, зато поняла, каким образом диван принял столь необычную форму. Это были несколько кушеток, составленных в виде своеобразной прямоугольной подковы вокруг центральной точки. Но они были так искусно задрапированы и так четко подобраны в размерах, что с первого взгляда казалось, будто это единая линия уникального предмета мебели.

Очень красивое место. Она никогда такого раньше не видела. Несколько отдаленно это напоминало гигантскую кровать с балдахином, но у обычной кровати не было спинок с трех сторон и по центру не стоял стол.

Не очень похоже на место для казни. Изабелла осторожно ткнула кончиком ногтя продолговатую набивную подушку. Тончайший шелк и мягкий пух какой-то неизвестной птицы. Девушка поерзала на плотном вышитом золотистыми нитями покрывале. Это товары с Востока. Характерные индийские узоры, ткани, сочетания цветов.

В груди что-то шевельнулось. Это он привез Катрин.

Изабелла убрала руку от подушки и попыталась приподняться с дивана, но замерла на полпути, потому что из-за портьер вдруг раздались звуки музыки. Девушка сначала даже не поверила собственному слуху. Однако гитарные переборы и негромкие скрипичные мотивы были так явственны, что в существовании музыкантов практически в нескольких шагах от "шелковой комнаты" не могло быть сомнений.

Девушка вздрогнула и отодвинулась в сторону: портьеры зашевелились и в проходе появился Зорро. Изабелле показалось, что глаза у нее стали в два раза больше: он держал в руках огромный поднос с несколькими графинами, со всех сторон заваленных фруктами и какими-то умопомрачительными разноцветными угощениями. Если это его ответ на ее недавний выход к нему с бокалом и бутылкой вина, то он ему удался в полной мере. Жаль, Керолайн не видела.

Молодой человек поставил свою ношу в центр стола и выпрямился.

Изабелла в каком-то странном замедленном восприятии смотрела на то, как он расстегивает пряжку плаща, как снимает шляпу, как ослабляет завязки рубашки на груди и откидывает отвороты на две стороны…

"Только бы он не раздевался!" – билось в обоих висках.

Это будет пострашнее, чем любое наказание, которое бы он ей ни приготовил. Или… Изабелла запнулась в собственных мыслях. Или это оно и есть?

– А что это? – выпалила она наугад первую мелькнувшую в уме фразу, указав подрагивающим пальчиком на возвышающееся посреди стола блюдо.

– Тебе не мешает немного перекусить.

– Я не хочу есть, – пискнула Изабелла.

– Это и не еда.

"Нельзя допускать пауз", – судорожно заколотилось в голове.

– А откуда музыка?

– От музыкантов.

Девушка до онемения сжала тонкие пальцы.

– А кроме них рядом есть еще кто-то?

– Есть.

– Кто?

– Я.

Зорро немного высвободил рубашку из штанов и сел на диван. Его спутница отлетела на противоположный угол.

– Я имела в виду, в этом доме много людей? – пролепетала она.

– Почти никого.

– А зачем столько света и музыка?

– Отметить девичник.

Изабелла подумала, что ослышалась, и на всякий случай осмотрелась по сторонам.

– Чей девичник?

Зорро взял с подноса два больших искрящихся бокала.

– Я похож на невесту?

Девушка в ошеломлении уставилась на собеседника.

– А чей тогда?

– Твой.

– Мой?!

Молодой человек с молчаливой усмешкой отодвинул в сторону виноградные гроздья и переставил на стол три графина и закупоренную бутылку красного вина.

Изабелла продолжала ошарашенно следить за его действиями.

– Зачем? – выдавила она наконец.

– Тебе же предстоит предложение руки и сердца.

– Это ведь не настоящее предложение!

– И я не настоящая подружка.

Девушка почувствовала, что, несмотря на все недавние перипетии и их последствия, начинает закипать. Она демонстративно потянулась к столу и сгребла с подноса все, что поместилось ей в руку. При ближайшем рассмотрении это оказались сладкие галеты, покрытые глазурью всех известных кулинарии оттенков.

Послышался звук открываемой пробки, и воздух почти сразу же наполнился пряным терпким ароматом.

– Вина?

Его голос был спокоен и абсолютно невозмутим.

– Я хочу просто сока, – процедила Изабелла.

Зорро отставил бутылку и взял в руку один из графинов.

– Значит, здесь больше никого нет? – пристально следя за его действиями, произнесла его спутница.

– Можно сказать и так.

Молодой человек налил себе бокал вина и откинулся на спинку дивана. Бокал Изабеллы так и остался стоять посреди стола. Девушка вспыхнула – он издевался! Умышленно не подал ей напиток! Знал, что она хочет пить, и специально оставил его вдалеке от нее!

О том, что ее оппонент сидел на противоположной стороне стола и должен был обойти половину его периметра, чтобы принести ей сок, Изабелла думать сейчас не собиралась. Равно как и брать свой бокал. Вместо этого она гневно закинула в себя две галеты и уставилась на тяжелую золотую кисть, спускавшуюся откуда-то с верхней части портьеры. При этом она закинула одну ногу на другую и несколько нервно задергала ей в ритм звучащей из-за спины Зорро музыки. Молодой человек отпил половину бокала и, внезапно два раза хлопнув руками, словно коротко поаплодировав музыкантам, встал со своего места.

– Желание дамы – закон, – произнес он.

И сразу же игравшая до этого спокойная мелодия стремительно поменяла ритм.

Девушка в который раз за вечер одарила спутника недоуменным взглядом и вдруг поняла, что он взял ее за руку и поднял с дивана.

– Куда Вы…

– Судя по всему ты хочешь танцевать, – перебил он, распахивая портьеры.

Невоспитанный разбойник! Нахал! Самоуверенный наглец! Знает, что она хочет пить и при этом совершенно не настроена на танцы! Какие вообще могут быть танцы в той ситуации, в которой они все находились?! И все равно…

Додумать она не смогла.

Такой красоты и роскоши она еще никогда не встречала. Слепящие глаза чистотой своего блеска зеркала; необыкновенные растения и цветы в углах и прямо на стенах; картины; хрустальные люстры и светильники; бескрайний ковер на светлом паркетном полу и… свечи. Десятки, сотни белоснежных свечей повсюду. По всему периметру зала. На стенах, на небольших резных столиках, на окнах и прямо на полу. Большими и маленькими группами. Отражающиеся в окнах, в зеркалах и во взгляде его зеленых глаз.

Это место словно бы только что сошло со страниц книг о восточных дворцах и богатствах.

На мгновение Изабелла даже забыла о том, что хотела пить. Кроме них и группы музыкантов, которых она так и не видела, в этом помещении действительно больше никого не было. Она несколько раз провернулась вокруг себя, чтобы удостовериться, что окружавшее ее великолепие ей не снилось, и вдруг почувствовала его руки. Он привлек ее к себе, и все, что интересовало ее до этого, растворилось с первым его шагом.

Он жил в Европе. Однозначно. Не один год. Вращался в высших кругах. Он танцевал парные танцы как никто другой, и ни с одним своим партнером Изабелла не ловила столь одинаковый внутренний ритм. Все всплывшие в памяти воздыхания знакомых ей придворных дам о том или ином кавалере, который "вскружил им головы" сейчас меркли в сравнении с тем, как закружилась ее собственная голова. Вот, значит, что чувствовала тогда Керолайн в руках Рикардо…

Перед глазами внезапно оказался ее бокал с заказанным соком. Музыка продолжала звучать со всех сторон, на стенах плясали переливающиеся огненные отсветы, а они все еще стояли посредине зала. И когда он успел взять бокал?.. Пить хотелось до дрожи в руках. Изабелла не знала, сколько времени они протанцевали, но и без того сильная жажда еще с того момента, когда он вывел ее из-за портьер, теперь возросла неимоверно. Она залпом поглотила предложенный ей напиток и тут же почувствовала у своих губ сладость от галеты и кусочка персика. Он кормил ее с рук… Изабелла моментально обмякла и приняла угощение. Вкус показался ей несколько странным, хотя, может, он изменился из-за сочетания с соком.

А потом они снова танцевали…

Она не поняла, как оказалась на диване за задернутыми портьерами. Ей все еще представлялось, что они кружатся там, в зеркалах и свечах, и он до сих пор прижимает ее к себе. Впрочем, придя в себя, она поняла, что он действительно прижимал ее к своему плечу, потому что она лежала у него на груди. Кажется, она успела выпить еще один бокал сока, потому что первый лишь немного притупил чувство жажды. А у ее губ теперь источал медовый аромат разрезанный на тонкие дольки персик.

Она в раю…

– А Катрин здесь? – вдруг спросила она, задрав хорошенькую головку наверх, но тут же зажмурилась, потому что перед глазами все невыносимо закружилось.

Ей показалось, что он улыбнулся, однако в ответ услышала достаточно отчетливое "нет".

– Это же ее дом.

– Он не единственный.

Изабелла подозрительно покосилась на расписную шторку.

– Это все Вы ей привезли?

– Не все.

В его интонации снова усмешка. Значит, все. Девушка непроизвольно сжала кулачки.

– А дома тоже Вы ей дарите?

– Ты хочешь об этом поговорить?

– Мне просто стало интересно, – хмыкнула Изабелла.

– Катрин вполне состоятельная женщина и может позволить себе не одну гасиенду.

Девушка не стала озвучивать ощущения, которые подсказывали ей, что состоялась Катрин в основном благодаря ему.

– Еще сока?

– Спасибо, – снисходительно позволила Изабелла и потянулась за манящим ее уже на протяжении последних пяти минут золотистым манго.

Поднос на ее глазах несколько раз поменял местоположение, а манго в конце концов исчез из поля зрения. Девушка оперлась рукой на диван позади себя и сделала три глубоких вдоха. Кажется, она ударилась головой о воду сильнее, чем предполагала.

Манго! В дольках! Он порезал его для нее. Она приоткрыла розовые губки и закрыла глаза.

Так сладко… Его поцелуй… Слаще, чем мед. Только он умеет целовать так долго и так глубоко. Хотя она же не знает, как могут целовать другие мужчины. Впрочем, она и не хочет этого знать. Да и разве он позволит?..

Его дыхание у нее на шее. На плече… Он шепчет ей что-то. Так нежно…

Он спрашивает, что она видела в его доме. Вот он сейчас посмеется, когда узнает, что она попала пальцем в небо, когда открыла проход в потайную часть Подземелья.

– Вернее, рукой в бронзовый круг на раме, – рассмеялась Изабелла. – Представляете, мне показалось, что кто-то сейчас войдет в комнату, и я решила спрятаться за зеркалом. А там оказалась лестница и еще целый дом этажом ниже. Бернардо как раз должен был уехать в "четвертый сектор", а Вы – сюда, поэтому у меня было время. Тот проход из коридора, который я увидела в первый раз, оказывается, вел на кухню, и таким образом на первый этаж можно попасть не только через Вашу комнату. – Снова бокал с соком и галета. – Я все, знаете, хотела спросить. Вот эти железные чудовища разных форм в белой комнате, это все Ваше? – Вроде бы он кивнул. – Вы, правда, можете их поднять?! – Изабелла резко повернулась на бок и почти уткнулась в грудь молодому человеку. При этом она немного покачнулась назад, но его рука за ее спиной не дала ей упасть обратно. – Они же такие тяжелые! – Девушка вцепилась в его плечо, потому что ей казалось, что она безостановочно падает в какое-то бездонное пространство. – Честно говоря, там было страшно. Поэтому я сразу оттуда ушла. А в Вашей комнате… – прыснула она, – представляете, если бы я когда-то видела на Вас этот жилет, я бы уже знала Ваше имя! – Изабелла закрыла лицо руками и спряталась на груди своего покровителя, трясясь от смеха. – Нет, ну представляете, там лежала Ваша поседне… повседен… повседневенн… обычная одежда. – Она уткнулась носом в завязки его черной рубашки и попыталась сдуть их в сторону, но вместо этого натянула на лицо край тканевого отворота и сама закрыла себе рот. – А вот дверь в кабинет можно было и не закрывать, – глухо донесся ее голос. – Пришлось торчать у замочной скважины, – обиженно доложила она. Молодой человек осторожно освободил ее лицо от своей одежды и снял с нее вконец съехавшую маску. Изабелла с облегчением развязала тугой узел волос и взъерошила освободившуюся гриву. – Да и скважина чересчур узкая. Но там все равно были видны чертежи кораблей и планы их расстановки. Это же Вы проектируете корабли для Лукарда, да? – бесцеремонно облокотившись на грудь молодого человека, выдала Изабелла. – И строите тоже Вы? В этих "секторах", "Истоках", "Заходах". Мне… м-м-м… говорили, что Вы контролируете склады, в которых Лукард держит свои товары. Они все такие же, как тот, который мы видели сегодня? И кстати почему Вы его забросили? Он вроде бы еще в хорошем состоянии. Нет, я больше не могу пить, – она отодвинула предложенный ей бокал и тут же поняла, что ее поставили на ноги и переместили в зал.

Снова музыка, снова танцы. Она уже даже не может сама передвигать ноги и практически висит на его плече. Может, дон Алехандро был прав, и ей следовало показаться врачу сразу же после отъезда с побережья? Похоже, ее сотрясение было слишком глубокое и проявляет себя с каждым часом все сильнее…

– Простите, у меня очень кружится голова, – с трудом произнесла она, окончательно потеряв ощущение земли под ногами.

Перед глазами мелькает знакомая портьера, и вот она снова у него на груди. На губах виноградный сок и приторный вкус глазури, которую она уже лениво отковыривает от галет и раскладывает на руке молодого человека в форме лилии.

– Зорро, – позвала она.

– Что?

– Это было сильное цунами?

– Да.

Она откладывает обратно взятую на растерзание очередную сладость и пытается сосредоточиться на его глазах.

– Вы сказали сегодня, что это самый счастливый день в Вашей жизни. Почему?

– Потому что он действительно такой.

– Но… Ваши корабли. Склады и товары. Люди, которые там были.

Он улыбается и стряхивает с руки разноцветную горсть.

Он сказал "все хорошо"? Он сказал именно это?

Она переспрашивает. И что он отвечает? Что все суда выведены в открытое море еще вчера, а все склады до единого опустошены, потому что устарели и со дня на день подлежали уничтожению? Она не верит собственному слуху и уточняет, куда же делись все товары. А он говорит, что они все перемещены в новые склады на другой стороне полуострова. На вопрос, зачем это было нужно, он называет сразу несколько причин: здесь стало слишком людно; растет оборот товаров и существующих ресурсов для их хранения и сортировки уже не хватает; действующие склады износились, а ремонтировать их крайне невыгодно; новое местоположение гораздо ближе к Мексике и экономит почти двое суток времени при транспортировке груза до основных путей; и, кроме того, это побережье слишком неспокойно с погодной точки зрения, подтверждением чему послужило обрушившееся на него несколько часов назад цунами. Изабелла с трудом верит тому, что слышит, но он, в самом деле, отвечает на ее вопросы.

– Значит, Вы и так собирались все взорвать?

– Да.

– А после цунами даже ничего не пришлось делать?

– Почти.

– И все живы?

– Да, – улыбнулся он.

– И все осталось в целости?

– Да.

– А как Вы узнали, что будет цунами?

Он сказал, что цунами предсказать невозможно. Но ведь он накануне вывел все корабли и опустошил склады. Вот это чутье! Как у дикого зверя.

Изабелла рассмеялась:

– Действительно, счастливый день. Значит, из-за этих переездов Вы так надолго тогда уезжали два раза?

– В том числе.

– И сейчас все хорошо?

– Да, – он снова улыбнулся.

Почему-то стало очень спокойно и приятно. Изабелла сама не ожидала, что будет так волноваться из-за того, чем он занимался, ведь ее это совершенно не касалось. Но сейчас осознание того, что его интуиция спасла его людей и его дело поселила в душе чувство умиротворения и совершенного покоя. У него всегда все под контролем… Даже цунами.

Изабелла неожиданно для себя захихикала и уткнулась ему в плечо. С ней явно происходило что-то странное. Не то чтобы ее это сильно волновало, потому что ей было очень хорошо, и к тому же он был рядом, а значит, ничего плохого произойти не могло, но все же ей казалось, что при обычных обстоятельствах она бы не задала ни одного из озвученных ранее вопросов. Да и вообще, она думала, что умрет от ужаса, если он что-то спросит ее о похождениях в его доме. А все оказалось совсем не так страшно. И он вроде бы не злится. Вернее, он, безусловно, был очень зол тогда, несколько дней назад, когда она чуть не сгорела дотла от одного его взгляда, но за это время он, наверное, отошел. К тому же ей показалось, что она видела в его глазах неподдельную тревогу, когда он вытащил ее из воды и привел в чувство. Он волнуется за нее? Из-за этого он все ей простил? Опять все простил… Он такой добрый. Большой и сильный.

– А Вы покажете, как поднимаете эти железные штуки? Вы одной рукой это делаете или двумя?

Он сегодня весь вечер улыбается. Смотрит на нее и не может сдержать улыбку. Что его так веселит? Она вроде бы не говорила ничего смешного. Кроме того момента, когда она рассказывала, как случайно нашла ключ к зеркалу в его комнате. И еще когда увидела в кресле его обычную одежду. Хотя в те минуты он, наоборот, не смеялся. Кто поймет этих мужчин?

– Семь утра, – доносится его голос.

– Что?

– Надо возвращаться.

– Ну, нет, – заныла Изабелла. – Ну, давайте посидим еще немного.

– Нам пора.

– Ну, пожалуйста-пожалуйста.

Он завязывает на ней маску и выводит из "шелковой комнаты". Музыка все еще звучит. Он ради нее заставил людей вылезти ночью из кровати и взять в руки инструменты? Интересно, сколько он им за это заплатил? И где Катрин? Неужели, правда, уехала? Значит, это тоже его дом? Или он может войти сюда в любой момент? Огромная двухэтажная гасиенда…

– Я хочу еще танцевать, – повисает она у него на локте.

Он берет ее на руки и выносит на улицу. Ног она уже не чувствует совершенно. Да и слова даются ей с откровенным трудом. Знала бы она, что сотрясение приносит с собой столько проблем, постаралась бы извернуться в падении поудачнее… А волосы надо убрать, а то они будут мешать при движении им обоим. Это она, слава Богу, может сделать в любом состоянии с закрытыми глазами.

– А мы еще приедем сюда? Здесь так хорошо.

Глаза уже сами закрываются, очень хочется спать.

– Что, уже приехали?

Ничего себе, гасиенда дона Алехандро. Так быстро.

Они идут по мирно дремлющему саду. То есть он идет и несет ее на руках. Ну и состояние у нее сегодня. Он всю ночь таскает ее на себе. Нет, он уже поставил ее на землю. Ну вот, он сейчас уйдет. Так хочется, чтобы он остался. Она резко разворачивается. Даже слишком резко. А он стоит прямо за ней. Или он начал идти вперед, а она сбила его шаг?

– Да Вы пьяны! – рассмеялась Изабелла, увидев, как он вынужденно оперся правой рукой о стену гасиенды.

Неужели он, правда, был нетрезв сейчас? Хотя почему бы нет. В свете всех последних событий ему, пожалуй, нужно было расслабиться даже больше, чем ей. В конце концов он ведь тоже должен отдыхать.

Что-то приятно затеплилось в груди: для отдыха он выбрал ее компанию. Не своих друзей и даже не Катрин. Он вообще никого не хотел видеть кроме нее, поэтому они оказались вдвоем в огромном доме. И он позволил себе выпить? Это так мило…

Пусть бы эта ночь никогда не заканчивалась. Она так не похожа на все остальные. Шея и плечи горят от его поцелуев. Последний раз он так целовал ее, когда они спали вместе в его доме. Но тогда ему надо было надолго уезжать. Неужели он снова уедет? Или это все из-за ее фальшивой помолвки? Ведь как только дон Диего будет объявлен ее женихом, присутствие Зорро рядом с ней будет выглядеть очень странным. Да и в целом, согласно их версии, его услуги в качестве защитника британской принцессы должны будут завершиться. Она окончательно переедет в гасиенду де ла Вега и попадет под постоянную опеку своего жениха, губернатора и всей их прислуги и охраны.

Изабелла встряхнула головой. Но это же не по-настоящему.

И когда они успели пройти в ее спальню? Тут же на спинке стула висит ее платье, которое она прятала под подушки перед уходом… В руке оказалось что-то твердое и холодное. Перед расплывающимся взглядом заблестела заколка. Это же ее заколка! Та самая, которую она забыла тогда в его комнате! Он вернул ее. Только она не очень похожа на себя. Так сверкает… И раньше она не была такая тяжелая.

Ух ты, сколько на ней новых камней! Неужели сапфиры?

Девушка захихикала и упала на кровать. Ну ничего себе, вся сплошь усыпана драгоценными камнями! Их она отличит от обычного стекла в любом состоянии. Какой огромный золотой сапфир в центре! Кажется, он ей подмигивает… Все, сил нет даже смотреть по сторонам. Надо стащить с себя костюм и спрятать его, а то Кери утром вызовет второе цунами. Нет, ну надо же, какой большой камень! А она даже "спасибо" не смогла выговорить. Ладно, это завтра. Она же увидит его завтра. Ведь он всегда будет рядом. Ее герой. Ее покровитель. Зорро.

Глава 7

В более смятенном состоянии, в котором Изабелла проснулась через несколько часов после ночного путешествия в дом Катрин, она не была, кажется, никогда в жизни. Само осознание того, что она там находилась, уже заставляло ее ронять из рук все, что бы она ни брала, и ни разу не дало попасть ни в один из рукавов ее одежды до тех пор, пока за нее с недобрым прищуром не взялась Керолайн. При этом фрейлина возводила руки к потолку, называла свою подругу "гулящей девицей" и голосила, что от ее совершенно непьющей принцессы за километр разит вином, а вид у нее был такой, словно она несколько ночей подряд вытанцовывала кадриль. Изабелла боялась подойти к зеркалу, чтобы проверить, действительно ли это было так, хотя ее состояние ощущалось очень близким к тому, которое в красках описывала Керолайн. Но не только потому что она, в самом деле, полночи бодрствовала и танцевала, а потому что она до мельчайших подробностей помнила все, что с ней произошло. И она совершенно не представляла, что ей делать.

Сказать, что она была в бешенстве от того, что Зорро вчера в первый раз в жизни напоил ее до потери сознания, это не сказать ничего. Ведь она, и вправду, впервые выпила больше половины бокала вина за один вечер. Но – что самое главное – он сделал это без ее ведома. Он специально так долго не давал ей пить, чтобы потом, мучимая сильнейшим чувством жажды, она проглотила залпом все, что он ей налил. Чтобы она не успела почувствовать характерный вкус вина, он сразу же предлагал ей приторно сладкую галету, а винные испарения перебивались ароматом медовых фруктов. Так он проделал несколько раз практически без каких-либо подозрений с ее стороны.

Да, ей показалось, что виноградный сок был несколько забродившим, но сочетание напитка с глазурью и тестом закуски перебило все вкусовые ощущения. В итоге молодой человек добился того, что она совершенно потеряла над собой контроль и выболтала ему все, что он хотел от нее узнать. Ведь это тоже было одной из причин, почему он забрал ее из дома губернатора. Изабелла сжала кулачки. Ему даже ничего не пришлось у нее выпытывать: она сама в красках рассказала ему про все похождения. Он просто воспользовался ее неопытностью и тем, что она сама не знала, что пьяна!

– Совсем совесть потеряла! – гундела Керолайн, приводя в порядок спутавшиеся после сна волосы своей принцессы.

Изабелла закрыла глаза. Господи, как она себя вела… Это же верх распущенности и бесстыдства. Ее беспардонные расспросы про Катрин; ее возлежание на диване; ее столь близкий контакт с ее спутником, который она же сама и провоцировала; ее танцы, когда она уже не могла сама переставлять ноги и висела у него на шее; ее взгляды. Она же пыталась снять с него рубашку, потому что ей хотелось взглянуть на рисунок на его плече!.. И она снова называла его по-имени. Вернее, по псевдониму. Хотя с момента их пребывания на нижнем этаже Подземелья она зареклась это делать, пообещав самой себе обращаться к нему исключительно с приставкой "сеньор".

Изабелла уронила голову на руки.

Да и все, что она сказала ему про его дело и про его связи с Лукардом… Она выдала ему все, что знала. Совершенно все. В такой манере и таким тоном…

Керолайн молча встряхнула ее за плечи и посадила в прежнюю позу.

Конечно, он улыбался. Смотрел на ее невменяемое состояние и веселился. Без зазрения совести!

– Ты можешь сидеть спокойно?! – весьма ощутимо стукнула ее расческой по голове фрейлина.

Изабелла выпрямилась и встретила в зеркале собственное отражение. Неужели она думала, что сможет обмануть его? Или что-то скрыть? Да у нее заведомо не было ни единого шанса. Она глубоко вздохнула. Какой потрясающий ход… За один выпад поразить сразу три цели. Он действительно подарил ей ощущение уюта и спокойствия и сделал все, чтобы она хоть ненадолго смогла расслабиться. Кроме того, он быстро и безболезненно узнал от нее то, что ему требовалось относительно ее осведомленности о его доме и связях. И еще он, несомненно, взял короткий отдых и для себя, ведь страшно было даже подумать, сколько сил и ресурсов нужно было потратить на то, чтобы переместить огромные склады с одного конца полуострова на другой. По предварительным оценкам между этими точками должно быть около полутысячи километров по суше и еще больше по воде. А еще это цунами. И то нападение отряда Монте…

Изабелла топнула ножкой: она так и не узнала, как же он тогда выбрался от них!

– Будешь своему жениху ногами топать! – донеслось сзади.

Изабелла вздрогнула от неожиданности.

– Да, ты же еще не в курсе: дон Диего приезжает сегодня вечером. Так что постарайся хотя бы проветриться от запаха вина, а то такое ощущение, что тебя макали в него с головой! Вот уж невеста будет! Загляденье! Не успела замуж выскочить – уже напилась от счастья!

– Керолайн.

– Что?!

– Это же не по-настоящему.

– Своему жениху и свекру будешь рассказывать, как ты не по-настоящему напилась и целую ночь шаталась где-то с чужим мужчиной, учитывая, что ты уже помолвлена!

– Ты только вчера была против моей помолвки…

Фрейлина свирепо замолчала.

– А откуда ты узнала, что он сегодня приезжает? – попыталась сменить тему Изабелла.

– Голубь сегодня прилетел к дону Алехандро. Птица такая, знаешь? Или уже обо всем забыла за эту ночь?

– Я знаю, что такое голубь.

– Ну хоть здесь повезло!

Фрейлина закончила ворожить над прической своей принцессы и подошла к шкафу.

– Хоть бы уже быстрее объявить о вашей помолвке, – глухо раздался ее голос из-за дверцы – и перевезти сюда все наши вещи из крепости, наконец. Надеть совершенно нечего. Хотя, конечно, странно, что ты переедешь сюда еще до свадьбы. Но, учитывая нестандартную ситуацию, думаю, это простительно. Тем более что гасиенда огромная, и если вы будете жить в разных ее концах – не факт, что вообще сможете увидеться в течение дня.

Изабелла приросла взглядом к блестящему украшению на трюмо. Ее заколка. Ей это не приснилось. Он, в самом деле, украсил ее невообразимым количеством драгоценностей.

Значит, он простил ее? Или это означает его извинения за то, что он вынужденно довел ее до такого состояния, чтобы узнать уровень ее осведомленности? Дорого же он оценил ее потенциальные сведения о нем… Или это за ее молчание? Но если бы он не был уверен в том, что она никому ни о чем не проговорится, он не стал бы отвечать на ее вопросы. Значит, он был уверен в том, что эта информация останется только между ними? С другой стороны, кроме того, что он переместил склады и вывел корабли в море, ничего сверхъестественного он ей не сказал. О причинах, которые он назвал ей, она и сама смогла бы догадаться: они были вполне предсказуемы, а последующие действия логичны и рациональны.

Нет, она никогда не сможет его просчитать.

– Одеваемся – и вниз, – скомандовала Кери. – И постарайся держаться от всех подальше. И вот тебе персик. Съешь. Может, хоть немного перебьет запах вина. И вот еще что, – она встала посреди комнаты и уткнула руки в осиную талию, – не соизволишь рассказать, где ты была и чем вы всю ночь занимались?

– Отдыхали, – вяло отмахнулась Изабелла.

– Мне это ни о чем не говорит.

– Ну танцевали при свечах в огромной пустой гасиенде с группой невидимых музыкантов, – глухо доложила Изабелла.

Кери всплеснула руками и тут же подлетела к стулу своей принцессы с мотком одежды.

– Рассказывай, – выдохнула она и вся обратилась в слух.

– Это была долгая ночь…

***

– Ваше Высочество, как Ваше самочувствие?

– Спасибо, сэр Генри, все в порядке.

– Вчера был такой тяжелый вечер. Возможно, Вам стоило отказаться от приглашения сегодня, и бал перенесли бы на другой день.

– Нет, все хорошо. Не волнуйтесь.

– Пожалуйста, если Вам что-то понадобится, сразу же дайте мне знать.

– Непременно. Благодарю Вас.

Торжественный ужин по случаю спасения жизни принцессы Изабеллы, а также жителей Эль Пуэбло от цунами был в самом разгаре. Едва девушки успели спуститься к позднему завтраку, как в гасиенду де ла Вега приехал гонец из крепости с приглашением от Фионы на очередное празднество.

– Она не дает продохнуть, – несколько напряженно отреагировал Рикардо, пришедший вместе с отцом к общей трапезе, приняв приглашение и закрыв за посыльным дверь.

Было понятно, кого он имел в виду. Этот бал был очередным вызовом для Зорро, ведь между строк читалось, что это мероприятие был организовано, главным образом, в честь молодого человека, и его, как никого другого, ждали сегодня вечером в крепости. Он не смог бы отказать, и это было ясно как белый день. Десятки семей жаждали поблагодарить его лично за невероятное спасение от гнева стихии их детей, матерей и отцов, и Фиона прекрасно сумела этим воспользоваться. День за днем она выбивала самую опасную фигуру дома губернатора из строя, планомерно выматывая своими выпадами и старясь обессилить, ведь для Зорро любой праздник превращался в очередную негласную войну.

На предложение Керолайн отказаться от приглашения и перенести бал на другой день дон Алехандро и дон Ластиньо ответили отрицательно и сказали, что им необходимо было как можно быстрее ввести в игру дона Диего, который, получив от отца письмо, сумел завершить свои дела на два дня раньше и еще вчера утром выехал из Ла Пас. А сейчас они вышлют ему навстречу гонца и сообщат, что ему придется сразу по приезду появиться в крепости. Из этого известия девушки поняли, что присоединение дона Диего к их небольшой коалиции было не сиюминутный решением, а принятым заранее ходом, ждавшим подходящего случая.

Объявление о помолвке станет очень сильным ударом для Фионы и Монте, и его необходимо было нанести как можно быстрее. Кроме того, отправление кораблей планировалось уже через неделю, и нельзя было больше ни дня оставлять британскую свиту в неведении относительно дальнейшей судьбы их принцессы.

Поэтому, обходя всех родственников за километр и стараясь даже не дышать в их сторону, Изабелла при помощи Керолайн через несколько часов после завтрака была приведена в форму и готова к выходу. Для этого, правда, Рикардо пришлось съездить в крепость за очередными нарядами, но результаты общих усилий стоили того: втыкая шпильку за шпилькой в прическу своей принцессы, фрейлина не переставала восхищенно щебетать о том, что, несмотря на все грязные ночные похождения, так восхитительно Изабелла еще никогда не выглядела.

Керолайн выбрала для своего гулящего сокровища светлое кремовое платье с открытыми плечами и длинными обтягивающими кружевными рукавами. На этот образ ее натолкнул вид обновленной заколки, для объяснения судьбы которой Изабелле пришлось нагородить целое собрание сочинений. В том, что Керолайн поверила ее сумбурным рассказам, Изабелла осталась совершенно не уверена, однако заколка была без шансов на возражения водружена на полагавшееся ей место и вкупе с нежнейшими бриллиантовыми украшениями завершила блистательный образ для бала.

Дом губернатора произвел фурор своим появлением, потому что как никто другой умел держать марку и собрал под одной крышей опытнейших представителей светских раутов. Более того, к ним по дороге примкнули новые союзники в лице дона Антонио и его сына, в результате чего к крепости подъехал целый кортеж из четырех карет. Последней каплей в пользу их весов стало появление Зорро, приехавшего, правда, на полчаса позже и отдельно от них.

Пожалуй, в первый раз на памяти населения Эль Пуэбло их герой появился через обычную дверь. Этот жест вызвал неописуемый восторг в среде гостей, моментально высыпавших в центр зала и не давших ему сделать дальше ни шага. Они накинулись на него шумной толпой, пытаясь одновременно как донести до него свою благодарность, так и рассмотреть его поближе, потому что сегодня вместо привычного черного костюма он был одет в светло-бежевую рубашку, почти идентичного цвета с платьем Изабеллы. Возможно, он хотел в дальнейшем слиться с толпой, ведь в таком виде со спины его было невозможно отличить от большинства присутствовавших молодых людей, и его желание было вполне закономерным; однако и через пятнадцать минут после появления он все еще не мог сдвинуться с места.

Впрочем, формальную часть празднества все выдержали с достоинством: и губернатор с другом, взявшими слово благодарности в адрес Зорро; и сэр Генри Освальд, от лица всего британского двора выразивший глубочайшую признательность герою Калифорнии за его невероятные подвиги; и Изабелла с Керолайн; и Фиона с Шарлоттой. Все было очень официально, красиво и торжественно.

Было шесть часов вечера, когда помпезная, но необходимая часть программы близилась к завершению. Дон Антонио объявил, что к ним скоро присоединятся еще несколько гостей, по разным причинам не успевавших к началу застолья, и предложил всем пройти к их местам.

– Какого черта сюда еще едет дон Диего? – барабанила длинными пальцами по столу Фиона. – Мало того, что от губернатора не отходит дон Антонио с сыном, так еще и дон Диего.

– Не вижу ничего странного в том, что дон Антонио общается с доном Алехандро. Они сто лет знакомы.

– Но они все сидят вокруг Изабеллы. До сегодняшнего дня такого не было. Посмотри, Шарлотта, раньше их было шесть человек, а теперь восемь. И это не лишь бы кто, а дон Антонио и его сын.

– Успокойся, моя госпожа.

– А дон Диего? Мне говорили, что он появится через три дня. И вдруг сегодня.

– Он просто закончил свои дела раньше времени.

– Не просто. Они сорвали его с места и срочно вызвали сюда.

– Почему ты так решила?

– Дон Антонио сказал, что дон Диего выехал из Ла Пас вчера утром и они ожидают его уже сегодня вечером.

– И что?

– А то, что между этими двумя пунктами больше двух суток пути. Он же приедет почти за одни. Это значит, что он едет и ночью. Какого черта такая спешка?

– Ты преувеличиваешь.

– Нет, Шарлотта, здесь что-то замышляется.

– Вот уж не думала, что скажу это, но отвлекись, пожалуйста, моя госпожа, и посмотри на своего Зорро.

– Я прекрасно вижу его. Он сидит рядом с губернатором.

– Лучше смотреть туда и не волноваться.

– Надеюсь, ты не считаешь, что он вытеснил все мысли из моей головы?

– Может, я ошибаюсь, но вчера ты собиралась увезти его с собой во дворец, а несколько дней назад вроде бы ты хотела продать ему душу и пойти за ним на край света. И в тот момент весь остальной мир не имел никакого значения.

– Это была минутная слабость.

– Лучше бы она продлилась как можно дольше…

– Прекрати! Я прекрасно помню, зачем я здесь! И я не уеду отсюда, не завершив начатое.

– Я уже сказала все, что думаю по этому поводу.

– Конечно, предательница, я все поняла.

– Моя госпожа! Как ты можешь так говорить?

– А ты хочешь сказать, что не предала меня?

– Я просто сказала, что твоя жажда мести – большая ошибка, и у меня только вчера открылись глаза. И, если честно, я до сих пор не верю в то, что спаслась. Нельзя так не ценить подаренного судьбой второго шанса.

– Я приказываю тебе замолчать!

– Хорошо, моя госпожа.

Фиона снова посмотрела через несколько столов и перехватила взгляд Керолайн.

– Вот змея, – моментально отреагировала последняя. – Делает вид, что ничего не произошло. Да как у нее голова не отвалилась от таких мыслей?!

– Передай мне лучше фрукты, – попросила Изабелла.

– Я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить, но сегодня надо быть начеку. Неизвестно, что они задумали, – Кери подала подруге вазу с фруктами и нетерпеливо вздохнула. – Скорее бы уже дон Диего приехал. Не думала, что скажу это, но объявление о вашей помолвке все же придаст мне спокойствия. Да и вообще, рядом с нами появится еще один человек.

– Да…

– Ты нервничаешь? Это же не по-настоящему.

– Нет, все в порядке.

– Конечно, – буркнула фрейлина. – Кто бы сомневался. Нет, ты посмотри, она опять глазеет сюда!

Фиона отвела взгляд в сторону и придвинула к себе салат из морепродуктов.

– Это противная служанка все время таращится в нашу сторону, – поморщилась она. – Ну ничего, она еще попляшет. И тем не менее тебе есть, чему у нее поучиться, Шарлотта. Она предана, как собака. Если бы Изабелла утонула вчера, Керолайн бросилась бы за ней. Ты бы никогда не сделала этого ради меня. Что ты молчишь?

– Я следую приказу.

– Тьфу ты, черт, какие мы послушные, когда не надо.

– Прости, мне все равно нечего сказать.

– Может, это у тебя вытеснились из головы все мысли, если ты уже даже говорить не можешь? Твоим офицером.

– Моя госпожа, это сейчас совсем неважно.

– Я просто хочу, чтобы ты наконец призналась мне в этом. Ты же без ума от него. Или ты настолько отдалилась от меня, что уже не считаешь возможным доверить подобную тайну?

– Фиона, я никуда не отдалилась и с моим умом все в порядке.

– Ну что ж, посмотрим, как ты начнешь ронять все из рук и запинаться, когда он появится сегодня.

– Я не запинаюсь…

– Тогда откуда этот румянец? – захохотала принцесса. – Хочешь сказать, это ничего не значит?

– Я ничего не хочу говорить…

– А это будет большой сюрприз. Его появление. Ты согласна?

– Да, наверное, – вынужденно согласилась Шарлотта.

– Она сейчас все глаза просмотрит, – фыркнула Фиона.

– Нет, у нее еще хватает наглости смотреть в нашу сторону, – процедила Керолайн.

– Тогда ты не смотри туда, – отмахнулась Изабелла.

– Нельзя упускать их из виду.

– Кери, нас восемь человек. Как ты думаешь, это будет нормально выглядеть со стороны, если мы все одновременно начнем буравить взглядом одну точку?

– Мне все равно, как это будет выглядеть, но я не дам ей ступить ни шагу в сторону.

– Можно подумать, она что-то будет делать сама. В этой толпе должны быть люди Монте. Если, конечно, они что-то задумали.

– Конечно, задумали. Иначе зачем бы весь этот маскарад?

– Причина вполне здравая.

– Все же понимают, что это только прикрытие, – хмыкнула Керолайн. – Интересно, почему нет самого Монте?

– Если честно, его отсутствие волнует меня больше всего.

– Может, он еще появится?

– Его имя не называли в числе задерживающихся.

– Тогда тем более нельзя сводить с них глаз, – упрямо поджала губки фрейлина и продолжила обозревать противоположный конец стола.

– Скоро он уже должен появиться, – потерла руки Фиона. – И он зол как черт после вчерашнего.

– Почему?

– Ах, я же тебе еще не сказала, – хмыкнула принцесса, доедая салат. – Этот склад взорвался буквально у него перед носом, когда он поехал на разведку.

– Он же мог погибнуть! – воскликнула Шарлотта, впрочем тут же одернув себя и занявшись предметами на столе.

Фиона ухмыльнулась, однако оставила неожиданный всплеск эмоций без комментариев и придвинулась ближе:

– Это было предупреждением для Маркуса. Зорро слишком благороден для таких грязных убийств.

– Но тридцать его человек так и не найдены.

– Думаю, они живы. Просто где-то спрятаны.

– Фиона, это совсем не просто. Зорро держит где-то огромную группу людей, и у него относительно них какие-то планы.

– Его планы вполне понятны: при удобном случае они будут свидетельствовать против Монте.

– Надо уплыть отсюда до этого времени.

– Успокойся, Шарли, все под контролем. Пока Маркус вне подозрений, эти люди для него совершенно безопасны. Зорро не воспользуется ими до тех пор, пока его противник не будет в чем-либо уличен. А твой офицер слишком умен, чтобы довести дело до такой ситуации.

– Может, лучше бы ему было не появляться сегодня?

– Как раз сегодня он как никогда настроен на сражение.

– Скажу это в тысячный раз, но хорошо бы он отложил свои сражения до нашего отъезда.

– Да я уже поняла, что ты сошла с дистанции. Если не хочешь помогать – хотя бы не мешайся своими пессимистическими настроениями.

– А ты так уверена в том, что делаешь?

– Пока ты спала без задних ног, мы с Монте выработали прекрасный план. Этот взрыв заставил его шевелиться. Все-таки мужское самолюбие – великая вещь. И если оно задето, начинается движение, – она усмехнулась, но тут же убрала улыбку с лица. – Вот черт, теперь эти Веласкесы смотрят в нашу сторону. Не вовремя они подключились, очень не вовремя. И еще дон Диего. Ладно, надеюсь, они не сильно помешают. О, Шарли, он только что взглянул сюда! Ты только посмотри на него! Он словно греческий бог! Он сошел с картины. Ты согласна?

– Да, конечно.

– Я не слышу уверенности в твоем голосе.

Шарлотта вздохнула и принялась за свою тарелку.

– Я не слышу уверенности в твоем голосе, – с недобрым прищуром придвинулась Керолайн к подруге. – Или боишься, что не узнаешь его?

– Очень смешно.

– Да не волнуйся, его объявят, когда он войдет.

– У меня все в порядке с памятью!

– Еще вина?

– Это случилось в первый и в последний раз!

– Не заметить, что тебя напоили. Рассказать – не поверят.

– Только попробуй!

– Вот бы твой отец устроил, если бы узнал, чем его ненаглядная дочурка по ночам занимается…

– Керолайн! – зарычала Изабелла.

– Что? Я пытаюсь разрядить обстановку.

– Выбери, пожалуйста, для этого какую-нибудь другую тему!

– Мне вот интересно, – протянула Шарлотта, – эти их одинаковые наряды с Изабеллой что-то значат или это просто совпадение? Почему он вообще вдруг не в черном?

– Ты пытаешься уйти от темы, Шарлотта.

– Но меня интересует этот момент.

– Ты думаешь о совершенно незначительных предметах. Просто он не хотел сильно выделяться из толпы. Ты же сама видела: его больше пятнадцати минут не выпускали из своих когтей благодарные родственники. А вот пополнение в их рядах – это действительно проблема. – Фиона бросила очередной взгляд через стол и с придыханием сложила руки на груди. – О, ты только посмотри на него. На его осанку, на его выправку, на его манеры. Он настоящий светский лев. Какого черта он забыл здесь? Его место в Европе. Я сегодня же предложу ему это.

– Не слишком ли много планов на один вечер?

– У Монте своя работа, у меня – своя. Да и разве могу я не поблагодарить его лично за собственное спасение и за спасение моей сестры?

– Главное – не переиграть, моя госпожа.

– Как я выгляжу?

– Отлично. Ты отлично выглядишь.

– Ты бы на его месте смогла мне отказать?

– Я не знаю…

– Ну так посмотри на меня еще раз!

– Не надо было нам с ним связываться, Фиона. Он нам не по зубам.

Принцесса взяла в руки бокал с вином и посмотрела сквозь сверкающее стекло на противоположную сторону стола.

– Рано или поздно он ошибется, Шарли. Рано или поздно ошибется.

***

В главной крепости Калифорнии зажглись многочисленные светильники и завершилась вторая смена блюд. В зале началось привычное движение: гости время от времени покидали свои места и подходили к знакомым за другими столами. Атмосфера, царившая в воздухе, носила самый что ни на есть дружелюбный характер и сводилась к мирным беседам и услаждением слуха работой музыкантов.

– Интересно, он надолго ушел? – шепнула Керолайн Изабелле.

– Не знаю. Зато с рубашкой он не прогадал.

– Да уж. Его уход в этой кутерьме в самом деле остался незамеченным.

Девушки замолчали и занялись фруктовыми блюдами.

– Ты не обратила внимания на перемигивания дона Алехандро и сэра Генри? – через время спросила Изабелла.

– Да, они что-то показывают друг другу уже на протяжении десяти минут.

– Любопытно.

И, словно в ответ на их вопросы, губернатор вдруг встал со своего места и направился к столу, где сидели советники.

– Что-то будет, – заверила Керолайн.

– Похоже на то.

Публика в зале, по всей видимости, также отметила это движение и на всякий случай снизила общую громкость разговоров.

– Неужели прямо сейчас будут говорить об этом? – вздрогнула Изабелла от внезапно посетившей ее мысли. – Дон Диего же еще не приехал.

– Не знаю…

Дон Алехандро, тем временем о чем-то договорившись с сэром Генри, развернулся в сторону гостей и не спеша вышел в центр зала. Диалоги начали стихать, под потолком повисла неподдельная заинтересованность.

– Дамы и господа! – перешел на французский дон Алехандро. – Этот праздничный вечер особенный. И не только потому, что он посвящен нашему чудесному избавлению и подтверждает, что, несмотря ни на какие грозы над нашими головами, мы все живы и здравствуем, но и потому что впереди нас ждут удивительные сюрпризы. – По залу прошелся оживленный шепот. – Смею вас заверить, что вы не догадаетесь об их содержании, потому что мы очень старались держать все в строжайшем секрете. – Негромкий одобрительный смех. – Однако, вопреки своему названию, эти сюрпризы носят очень серьезный и значимый характер для нас и для наших гостей. – Сосредоточенное затишье. – Я не буду озвучивать все сразу, чтобы вы оставались до самого конца празднества и доели все, что находится на столах. – Снова легкий смех. – Пользуясь случаем, хотелось бы поблагодарить от имени Эль Пуэбло принцессу Фиону за очередное прекрасное устройство торжественной встречи. – Он легко наклонил голову. Фиона озарилась белоснежной королевской улыбкой. – И тем не менее было бы слишком жестоко оставлять вас после этих слов в неведении, поэтому сразу сделаю маленькую уступку. Сюрпризов будет три. – Радостный гул. – И первый из них мы готовы преподнести прямо сейчас. Сэр Генри, прошу Вас, помогите мне.

Под громкие аплодисменты сэр Генри Освальд встал из-за стола и подошел к дону Алехандро.

– Еще раз добрый вечер, дамы и господа! К сожалению, дон Алехандро уже использовал в своем приветствии все приготовленные нами заранее шутки. – Снова смех. – И это вынуждает меня без лирических отступлений перейти к серьезным процедурам.

– Я поняла, – шепнула Изабелла подруге.

– Чего?

– Договор. Они сейчас объявят о его подписании.

– А-а, точно, – стукнула себя по лбу фрейлина. – А я так заслушалась, что перестала думать. Господи, и когда он все успевает?

– На то он и губернатор, – благоговейно произнесла Изабелла. – Посмотри, как он держится.

– Да… Интересно, сколько ему лет?

– Должно быть около пятидесяти.

– Почему?

– Мне сейчас семнадцать, а дон Диего старше меня ровно на десять лет. Значит, его отцу около пятидесяти.

– Никогда бы ему столько не дала. Ни ему, ни дону Ластиньо. Представляю, сколько они ловили в молодости женских взглядов.

– Вообще-то они и сейчас их ловит.

– А ты не помнишь, что случилось с женой дона Алехандро?

– Честно говоря, совершенно не помню.

– Надо будет спросить у Рикардо при случае.

– Надо же, я даже ни разу не задумалась об этом…

– Я тоже. Или ты спросишь у дона Диего? Это же его мать.

– Нет уж, давай лучше ты спросишь у Рикардо.

– Но вам же надо будет найти общие темы для разговора. Как раз вспомните ваше детство.

– Спасибо, но я, пожалуй, обращусь к более оптимистичным воспоминаниям.

– Хватит шипеть! – возник над их головами Рикардо. – Сейчас решаются вопросы международной значимости!

Девушки затихли и прислушались.

– … и мы хотим объявить, что соглашение о сотрудничестве между нашими странами полностью утверждено и подписано.

Гул аплодисментов перебил голос сэра Генри и оглушил обеих неподготовленных подруг.

– Ну вот, все пропустили, – с досадой подперла лицо рукой Кери.

– Главное, что, судя по реакции, все довольны, – сгладила угол Изабелла.

– Что же это за другие два сюрприза? – задумчиво протянула фрейлина, наблюдая за тем, как в центре зала начался неизбежный круг взаимных поздравлений и рукопожатий.

– Один из них я могу предположить, – вздохнула Изабелла.

– Чувствую, не избежать нам этой участи, – вторя подруге, вздохнула Кери.

– Мы же за этим сюда и пришли.

– Да я не про объявление, а про то, что нас сейчас туда затянет, – мотнула головой фрейлина в сторону приближающейся многорукой волны.

– А, это… Да. Я уже и отвыкла.

– Я тоже. Оказывается, без этих формальностей живется намного проще.

– Не говори.

– О, спасибо! Большое спасибо! – одновременно расплылись в улыбках подруги. – Мы несказанно счастливы. Благодарим вас за оказанное доверие. Очень надеемся, что это будет долгое и плодотворное сотрудничество. Мы уверены, что вместе добьемся небывалых высот. Ваше здоровье!

– Ты еще пей со всеми, – ехидно выплюнула фрейлина. – Будет у тебя второй день загула.

– Керолайн! – ощетинилась Изабелла. – Ах, дон Ксавьер, мы несказанно счастливы. Мы верим в наш общий успех. Это такой прекрасный вечер. Спасибо, все в порядке. Ваше здоровье.

– Видели бы они тебя сегодня с утра, – прошептала Керолайн.

– Я сейчас упаду в обморок – и будешь одна со всеми раскланиваться! – зашипела Изабелла. – Добрый вечер, дон Эдуардо. Да, это поистине прекрасная новость. Мы несказанно счастливы. Все хорошо, спасибо. Ваше здоровье.

Прошло около четверти часа, пока взаимные поздравления и дружеские рукопожатия не стали стихать.

– Неужели все? – воздела руки к небу Керолайн, обмякая на стул. – Это всегда было моей самой нелюбимой частью.

– Кери, ты никогда в ней не участвовала…

– За те десять дней, которые я провела во дворце в ранге первой фрейлины, я насытилась этим по горло, – фыркнула Керолайн.

Девушки проводили взглядом последних собеседников и облегченно выдохнули.

– Скорее бы это все закончилось, – произнесла Изабелла.

– Кажется, мы превращаемся в деревенщин, – хмыкнула Керолайн.

– Здесь это называется "плантаторы".

– Плантаторы… – смакуя новое слово, протянула фрейлина.

– Смотри, дон Алехандро снова вышел.

– Он же сказал, что не выдаст все секреты сразу.

– Вы перестанете болтать?! – снова возник Рикардо.

Подруги прикусили языки и обратились в слух.

– … уверен, что это очень значимый день в истории наших стран, и он станет залогом будущих побед, – послышался голос губернатора. – Его Величество Георг III оказал нам большую честь своим доверием, и мы сделаем все возможное, чтобы оправдать его надежды. Сказать по правде – и сэр Генри подтвердит мои слова – это были весьма непростые переговоры, потому что они носили очень масштабный характер и, возможно, впервые связали столь далекие друг от друга страны, однако Его Величество верил в счастливый исход этого предприятия и заранее подготовил для нас со своей стороны невероятный подарок. – Дон Алехандро выдержал театральную паузу. – Вместе с подписанием этого соглашения мы получили нечто гораздо более ценное, и ни один договор никогда с этим не сравнится. – Он обвел внимательным взглядом замершую толпу. – Однако, как я и говорил, мы не будем выдавать все наши секреты сразу. – Послышался характерный полушутливый разочарованный гул. – К тому же нам еще надо отметить первую новость. Прошу вас, продолжайте застолье.

Его слова завершились всеобщими аплодисментами и безмерно распаленные его речью гости обратились в оживленные разговоры.

– Умеет же он говорить! – восторженно прошептала фрейлина. – Не знала бы, о чем речь, уже бы умерла от любопытства. Представляешь, как сейчас все изводятся?

– Да уж, – улыбнулась Изабелла. – Интригу он создал мастерски.

– Посмотри, посмотри на Фиону! Видишь ее лицо? Смотри, как она нервничает! Чувствует, что что-то происходит, но не может понять что. Ой, не могу, и эта подпевала Шарлотта тоже сидит глазами хлопает! Что, получили?! – вытянулась Керолайн в их сторону.

– Кери, успокойся.

Фрейлина победоносно вернулась на место и подвинула к себе остатки фруктовой композиции.

– Осталось дождаться дона Диего.

– Да.

***

– Я больше не могу есть, – с трудом выдавила Керолайн.

С начала торжества прошло около двух часов, и среди гостей наметилось закономерное желание перейти к танцевальной программе. Кто-то еще занимался стоящими перед ними угощениями, кто-то вышел на улицу и прогуливался обособленными группами по внутреннему двору крепости, однако основная часть собравшихся уже была обращена в сторону музыкантов, исправно наигрывающих застольные мелодии, и ожидала соответствующего знака от губернатора. За это время успели подъехать несколько опоздавших лиц, и из озвученного ранее списка оставались только дон Диего де ла Вега и незнакомый девушкам дон Эстебан де Монтон.

– Смотри, к дону Антонио подошел один из солдат, – шепнула Кери. – Наверное, кто-то приехал.

Изабелла молча кивнула, внезапно почувствовав глубоко внутри тревожное шевеление. Дон Антонио тем временем что-то тихо сказал губернатору и вышел из-за их стола.

– Дамы и господа! – произнес он, направляясь в сторону дверей. – Мы почти все в сборе, а это значит, что бал вот-вот начнется. – Веселый гул. – Мне передали, что у дона Эстебана появился неотложный пациент, поэтому, к сожалению, он не сможет сегодня присутствовать с нами. Но зато к нам только что подъехал дон Диего де ла Вега. И я надеюсь, мы дадим ему хоть немного перекусить и отдохнуть с дороги, прежде чем вовлечь в танцевальное празднество. – Одобрительный смех. – Поприветствуем нашего последнего гостя и еще немного поможем слугам с уборкой столов. – Снова смех. – Ваше внимание, дон Диего де ла Вега!

Двое солдат гарнизона с характерным звуком открыли массивные деревянные двери.

– Добрый вечер, дамы и господа! – раздалось чье-то приветствие.

Изабелла похолодела. Этот голос… Керолайн ойкнула и тут же закрыла себе рот. Дон Рафаэль опрокинул бокал. Рикардо привстал и прирос взглядом к темной фигуре. Дон Алехандро и дон Ластиньо остались сидеть без движения, непроизвольно зажав в руках столовые приборы. Дон Антонио сделал шаг назад и бросил быстрый взгляд в сторону главного стола.

– Прошу прощения, – произнес он, – нам не передали о Вашем приходе.

– О, ничего страшного. Я не был уверен, что смогу прийти, поэтому не стал вас беспокоить. Но, по счастью, мне удалось завершить все свои дела и поэтому я здесь.

– Это очень приятная новость, – улыбнулся дон Антонио и повернулся в сторону зала. – Дамы и господа! Офицер Маркус Монте.

Изабелла закрыла глаза…

– Фееричное появление, – дрожащим от подавляемого торжества голосом прошептала Фиона.

– Да, – кивнула Шарлотта.

– Ну, потерпи, я дам тебе повод поговорить с ним, – усмехнулась принцесса.

Служанка молча возвела к потолку глаза.

– Еще спасибо скажешь, – отреагировала Фиона, провожая Монте триумфальным взглядом. – Тебе что, неинтересно?

– Вся во внимании.

Дон Антонио между тем снова подошел к дверям.

– Что ж, дамы и господа, мы вас предупреждали, что вечер будет полон сюрпризов. – Легкий смех. Глава семьи Веласкес улыбнулся и протянул вперед руку. – Дон Диего, – громко произнес он, – ничье появление еще не было столь ожидаемым, сколько Ваше. – Он вновь повернулся в сторону зала и объявил. – Дон Диего де ла Вега!

Порог переступила молчаливая фигура в светлом дорожном костюме.

– Диего! Я занял тебе место! – радостно помахал рукой Линарес, с грохотом вскакивая со стула.

– Рикардо! – шикнул на него дон Ластиньо.

Изабелла сквозь несколько мутный воздух проследила, как дон Диего вошел в зал и, вынужденный принять все встретившие его по пути рукопожатия, начал постепенно продвигаться в сторону их стола. Он показался ей ниже, чем в прошлый раз, и она едва улавливала сходство между тем, каким он остался на задворках ее воспоминаний, и тем, каким она видела его сейчас, хотя и отдавала себе отчет в том, что за этот месяц его образ в ее голове стал слишком размытым. Она была уверена, что узнает его из тысячи других, однако стоило ему надеть другую одежду, как он превратился для нее в совершенно нового человека.

– Я, кажется, очень давно его не видела, – едва слышно произнесла Изабелла в сторону подруги.

– Дона Диего?

– Да.

– В смысле?

– Я не узнаю его.

– Меньше по ночам гулять надо.

– Я не шучу.

– Ты просто нервничаешь.

– А ты его узнаешь?

– Что за странный вопрос? Конечно, узнаю.

Дон Диего к тому времени совершил вынужденный круг по всем столам и, поприветствовав отца и дона Ластиньо, приблизился к своему месту.

– Добрый вечер, – раздался его голос, тихий и мягкий.

– Привет, как дорога? – перегнулся через девушек Рикардо.

– В достаточной мере спокойно.

– За сколько доехал?

– Тридцать пять часов четырнадцать минут.

– Ясно, – фыркнул Линарес. – Как Ла Пас?

– На месте.

– Ладно, давай лучше ешь.

– Спасибо.

Изабелла не чувствовала шеи и плеч от напряжения.

– Рядом с Рикардо сложно говорить с кем-то еще, – негромко произнес Диего.

Девушка несколько раз повторила в собственной голове его слова, чтобы понять их смысл, и вдруг неожиданно для себя улыбнулась.

– Что здесь самое вкусное? – поинтересовался молодой человек.

– Вот этот салат из морепродуктов, – с готовностью присоединилась к беседе Керолайн.

– Я уже что-то пропустил?

– Честно говоря, да. Недавно дон Алехандро и сэр Генри объявили о подписании соглашения.

– Прекрасная новость.

Изабелла слушала его голос и постепенно осознавала, что слышит его впервые, ведь в тот вечер первой встречи они не обменялись ни словом. Очень приятный тембр: несколько выше, чем у Рикардо, но располагающий к душевной беседе и неосознанно внушающий доверие. Он действительно должен иметь успех в ведении переговоров и может заменять отца в управлении поселениями.

– Как ты себя чувствуешь? – внезапно обратился к Изабелле молодой человек. – Не успел я въехать в Эль Пуэбло, как мне уже рассказали о вчерашнем вечере.

– Все хорошо, спасибо.

– Уверена?

Изабелла на секунду запнулась.

– Ну… да.

– Эй, Ди! Попробуй вот эту нарезку, – вдруг возникла в поле зрения рука Рикардо с необъятным подносом. – Исключительно вкусно.

– Я еще не разобрался с салатом.

– Ну, возьми на будущее, – вывалил Линарес перед другом половину блюда.

– Господи, Рикардо, дай ему прийти в себя с дороги! – возникла Керолайн.

Изабелла тщетно пыталась собрать разрозненные мысли и ощущения. Вроде бы все было хорошо, и неизбежное давление той крайне нелегкой ситуации, в которой они оба оказались, благодаря такту и опыту Диего моментально испарилось. Он без предупреждения перешел на "ты" и этим создал необходимую атмосферу дружеской беседы, но все же что-то не давало Изабелле покоя. Она смотрела на него, слушала его голос, осязала его движения рядом с собой и… ничего не чувствовала. Совершенно ничего.

– Ты уже перешла к десерту? – спросил он.

– Да, если честно, не сдержалась, – ответила Изабелла.

Дон Диего улыбнулся, поправил очки и вернулся к трапезе.

Она очень хорошо помнила его первое и единственное прикосновение к ее руке месяц назад, обжегшее ее, словно языком пламени. И это стало для нее одним из главных подтверждений того, что она помнила свою прошлую жизнь.

Но сейчас ничего не было.

Неужели это все из-за него? Неужели теперь она может принимать только его прикосновения? Неужели может чувствовать только его?

– Интересно, где Зорро? – шепнула Керолайн.

Изабелла вздрогнула, услышав звук его имени, эхом отразившегося от ее собственных мыслей, хоть она и запретила себе думать о нем еще с утра.

– Не знаю.

– Он ничего тебе не сказал?

– Нет, он ушел очень тихо.

– Уже вроде бы прошло много времени, – протянула фрейлина и обернулась в сторону Рикардо. – Ты не знаешь, когда Зорро придет? – шепнула она молодому человеку.

– Честно говоря, нет. Он ничего не сказал.

Кери вернулась в прежнюю позу.

– Наверное, дон Алехандро знает, – тихо предположила она и непроизвольно вздохнула. – Скорее бы он вернулся.

– Да, без него… как-то не по себе.

Девушки одновременно украдкой посмотрели на отца дона Диего и перехватили его взгляд, направленный на большие напольные часы в углу зала.

– Кажется, он тоже ждет Зорро, – прошептала фрейлина.

И не успела Изабелла ответить, что думает точно так же, как губернатор, что-то тихо сказав дону Ластиньо и дону Антонио, не спеша поднялся из-за стола. Подруги молча проводили его фигуру напряженным взглядом.

– Дамы и господа! – послышался его уверенный голос. – Подходит время для нового сюрприза. – Гости сразу же оставили разговоры и, доведенные до пика любопытства его прошлой речью, замерли в предвкушении. – Надо сказать, что это сюрприз, скорее, больше удивит наших заокеанских друзей, потому что непосредственно связан с их родиной. – Со стороны столов британского двора раздалось оживленное шуршание, звуки придвигаемых стульев и звон откладываемой посуды. – Он назначен на половину восьмого вечера и, как вы видите, этот момент приближается.

– Что-то я не совсем понимаю, о чем он, – едва слышно прошептала Керолайн.

– Я тоже.

– Похоже, мы не все знаем.

– Почему он сказал, что это сюрприз для британского двора?

– Я вас сейчас рассажу! – раздалась предупредительная интонация Линареса.

Подруги резко отодвинулись друг от друга, и Изабелла случайно коснулась руки дона Диего.

Ничего. Снова ничего.

Она ожесточенно взялась за бокал. Да как такое может быть? Она даже не знает его имени! Не знает его происхождения! Он носит маску! Они совершенно чужие друг другу! Они знакомы лишь несколько недель! Что с ней происходит?

Двое солдат подошли к двери. Часы громко ударили один раз.

– Дамы и господа! Поприветствуйте нашего гостя.

Изабелла замерла. Двери медленно начали свое движение. Дон Алехандро приблизился ко входу.

– Сэр Ричард Филл!

В воздух взлетели громкие и высокие возгласы неожиданности, вырвавшиеся со стороны столов британской свиты. Рядом подскочила и всплеснула руками Керолайн.

– Сэр Ричард! – раздались ошеломленные восклицания.

Сэр Генри, в первую секунду сорвавшийся было с места, застыл над столом, пытаясь поверить собственным глазам. Двое его помощников также стояли около своих стульев без движения. Шепот, раздавшийся в рядах калифорнийской публики, дал понять, что сейчас по столам быстро распространяется информация об имени и звании появившегося перед ними незнакомого человека.

– Добрый вечер, дамы и господа, – произнес сэр Ричард и, обведя внимательным взглядом изумленное собрание, переступил порог зала. – Чрезвычайно рад присутствовать сегодня здесь вместе с вами.

Чья-то тень показалась в дверях следом за ним.

Сэр Ричард остановился и в полнейшей тишине обернулся назад.

– Благодарю Вас за сопровождение, молодой человек, – произнес он.

За его спиной стоял Зорро.

Глава 8

– От имени Британской Короны выражаю Вам самую искреннюю благодарность за Ваше неоценимое содействие, сеньор Зорро, – раздался в оцепенелой тишине голос сэра Ричарда.

Молодой человек слегка наклонил голову и совершенно беззвучно, словно бы он шел по воздуху, оказался на стороне дона Алехандро.

– Я вижу, наш сюрприз удался, – улыбнулся последний, обозревая замершую публику. – Дамы и господа, – развернулся губернатор в сторону столов калифорнийской знати, – британскому двору нет нужды представлять этого человека, однако вас, я понимаю, должны одолевать сейчас десятки вопросов. Сер Ричард Филл – правая рука Его Величества Георга III. – Раздались негромкие понимающие интонации и перешептывания. – Международный дипломат со стажем в несколько десятилетий. Пожалуй, Вы уже повидали весь мир?

– Честно говоря, я думал так до того, как Его Величество направил меня сюда, – улыбнулся сэр Ричард.

Дон Алехандро поддержал его улыбку и продолжил:

– Сэр Ричард тайно прибыл к нам на втором британском корабле с невероятным поручением, осуществление которого, что уж тут скрывать, зависело от того, чем закончатся эти сложнейшие переговоры. – Губернатор выдержал театральную паузу. – И, как Вы понимаете, если он сейчас стоит перед нами, значит, его опыт подсказывает ему, что соглашение, подписанное нашими сторонами, действительно является великой вехой в нашей теперь уже общей истории. А это, в свою очередь, дает ему право на исполнение его миссии от Британской Короны. Это наш третий и самый главный сюрприз. – Напряжение в зале, кажется, достигло своего апогея, потому что уже не было слышно даже дыхания присутствовавших. – И все же, пока меня не сместили с моей должности за то, что на протяжении всего вечера я позволяю себе так варварски испытывать ваше любопытство, я обязан сказать еще пару слов о человеке, без которого это все могло оказаться под угрозой. Он рисковал равно как своим именем, так и своей жизнью, и я уверен, что Георг III не понял бы нас, если бы мы замолчали этот факт. – Дон Алехандро повернулся в сторону Зорро и произнес, – несмотря на все Ваши сопротивления, молодой человек, мы заставим Вас принять благодарность за Вашу неоценимую помощь. – Легкий смешок наконец вырвался из-за безмолвных столов. – Дамы и господа, как вы все уже успели убедиться, пребывание сэра Ричарда в нашей стране оказалось незамеченным вплоть до сегодняшнего вечера, потому что, – губернатор на короткое мгновение бросил взгляд в сторону британской свиты, – на все эти несколько недель сеньор Зорро предоставил ему надежное укрытие.

– А также пропитание, прекрасную компанию и хорошее настроение, – уточнил сэр Ричард.

Снова негромкий смех с калифорнийской стороны.

– Впрочем, – многозначительно переглянувшись с сэром Ричардом, продолжил дон Алехандро, – эту же услугу он оказал и еще нескольким представителям британского двора, увезя принцессу Изабеллу и ее фрейлину в безопасное место после ряда пренеприятных событий. Сейчас мы уже можем открыть причины, побудившие нас к этим действиям. – На этот раз с обеих сторон раздалось заинтересованное шуршание. – Конечно, вы помните те вопиющие нападения на принцессу, вынудившие нас забрать ее из крепости на несколько дней. Однако, уверен, что эти события не смогли бы в полной мере оправдать ее отсутствие в Эль Пуэбло на протяжении целого месяца. Для этого нужна была дополнительная причина. В противном случае принцессе достаточно было уехать из поселения всего на несколько дней, пока обстановка не стабилизируется, или же просто переехать в гасиенду де ла Вега или Линарес с усиленной охраной и под нашу личную защиту. И тем не менее она покинула поселение в сопровождении своей фрейлины, а также дона Рикардо и сеньора Зорро на несколько недель. Не нужно прилагать особых усилий, чтобы предположить, какие выводы сразу же пришли в головы всем заинтересованным умам. – Он повернулся к Зорро. – К нашему величайшему сожалению, мы были вынуждены допустить, чтобы все это время Ваше честное имя находилось под угрозой, и только сейчас мы можем снять с него все подозрения. На первое время принцесса действительно была перемещена в одно из укрытий сеньора Зорро, чтобы мы с доном Ластиньо были свободны в своих действиях и могли заняться поисками человека, организовавшего нападения. Но! – он предупредительно поднял руку, почувствовав шевеления в рядах слушателей, – об этом не сегодня. У нас и так предостаточно новостей. – Публика вынужденно вернулась на места. – Однако буквально через пару дней к нам прибыл корабль от Его Величества с его тайным посланником, и, начиная с этого момента, отсутствие принцессы Изабеллы было мотивировано совершенно иными причинами. – Губернатор ненадолго замолчал и затем твердо посмотрел в сторону принцессы Фионы. – Она находилась с другим мужчиной.

Раздался звон бокалов и падающих столовых приборов. Несколько дам со стороны хозяев и гостей всплеснули руками, по рядам побежал прерывистый шепот.

– Началось, – одними губами произнесла Кери.

– И, как вы понимаете, это был не сеньор Зорро, – продолжил дон Алехандро. – Сэр Ричард, по-моему, я уже испортил все, что мог, и теперь не знаю, как выпутаться, поэтому в столь тяжелой ситуации передаю слово Вам.

Сэр Ричард улыбнулся, не спеша сделал вперед пару шагов и отточенным жестом поправил пенсне.

– Дамы и господа! – начал он. – Дон Алехандро уже отмечал этот факт, и я с удовольствием повторю его. Король Георг III отличается редким даром предвидения, а также верой в человеческие взаимоотношения, потому что, даже не зная, кто встретит нас на этой земле, он уже был уверен в удачном исходе всего предприятия. Поверьте, решение, которое он принял, отправляя меня сюда, далось ему очень нелегко, но его преданность и любовь к его стране и его народу поистине безграничны. Зная, как важно это соглашение для Британской Короны, а также его исправное поддержание на протяжении последующих лет в том идеальном виде, в котором оно будет заключено, Его Величество пошел на тяжелейший шаг. Как родители, вы поймете его чувства. – За столами снова раздался негромкий шепот. – Однако он верил в то, что его дети отличаются той же ответственностью перед его страной, как и он сам, и сделают все для ее блага. – Сэр Ричард посмотрел в сторону Изабеллы. – И его вера была абсолютно оправдана. Итак, дамы и господа, подошел момент, которого мы все с вами так ждали.

Изабелла почувствовала, что перед глазами все куда-то поплыло. Она покачнулась и тут же ощутила на себе руку дона Диего.

– От имени Британской Короны, – почти прогремел голос сэра Ричарда у нее в голове, – объявляю о том, что по воле его Величества Георга III в случае положительно исхода по результатам переговоров заключенное международное соглашение будет скреплено браком представителей правящих родов наших стран.

Раздался грохот стульев и столов, звуки опрокидываемых и бьющихся бокалов, высокие женские вздохи, звенящие восклики, однако сэра Ричарда они не остановили ни на секунду.

– Со стороны Великобритании, – продолжил он, – этой чести была удостоена принцесса Изабелла, со стороны Калифорнии, – он перевел взгляд на губернатора и затем снова за стол Изабеллы, – дон Диего де ла Вега.

***

– Фиона, это же просто восхитительно! – дрожащим голосом прошептала Шарлотта. – Она останется здесь, и ты больше никогда ее не увидишь. Больше ничего не нужно делать! Забудь обо всем и наслаждайся праздником! Лучшего исхода невозможно было даже представить.

– Я сотру ее в порошок!

Служанка замерла:

– Фиона, что ты такое говоришь?

– Она останется здесь! С ним!

– Тише!

– С ним, черт возьми! Она остается!!!

– Ты не слышала, что сказал сэр Ричард?

– Ты что, не понимаешь?! Это все прикрытие! Фальсификация! Они хотят забрать ее в дом де ла Вега окончательно. И она больше никогда не появится в крепости! И туда будет не подобраться, потому что теперь там будет полно личной охраны губернатора и его заместителя, которую они умножат многократно за счет собственных ресурсов, не прибегая к услугам гарнизона! Вот зачем они вызвали сюда этого мямлю! Ты что, всерьез веришь, что они поженятся?! Это же… это…

Раздался хлопок. В руках Фионы лопнул бокал. Шарлотта молниеносно накинула на него салфетку и, шумно подвинув ногой стул, потянулась за первой попавшейся тарелкой, чтобы закрыть собственным телом провокационное зрелище.

– Успокойся, моя госпожа! Ты сейчас привлечешь к себе все внимание!

– Ничего-ничего, – прошипела Фиона, не замечая никаких действий взволнованной служанки. – На это у нас есть чем ответить. Они хотят забаррикадироваться в своей гасиенде. – Ее пробрал какой-то нервный смешок. – Только баррикады им будет негде строить.

– Господи, Фиона, о чем ты?

– Увидишь, Шарлотта. Этой ночью они будут вынуждены остаться ночевать здесь. И этого времени нам вполне хватит.

***

Изабелле показалось, что ее захлестнула шумовая волна, похожая по размаху на ту, от которой она едва спаслась накануне. Быть может, сэр Ричард и дон Алехандро еще продолжали что-то говорить, однако звуковой барьер, выросший перед ней из десятков голосов с ближних столов, совершенно отрезал ее от второй половины громадного зала. Поэтому она даже не успела осознать, что кто-то взял ее за руку и повел в сторону выхода, где стояли сейчас четыре самых главных человека этого вечера.

– Ваше Высочество, Ваша сестра абсолютно вне подозрений. Очень рад, что Вы наконец обрели покой, убедившись в этом сами.

Вроде бы это голос дона Алехандро. С кем он говорил? С Фионой? В чем она должна была убедиться?.. Ах да. Теперь честь ее сестры, на которую падала тень вместе с именем Зорро, была восстановлена. Ведь мужчина, с которым она провела столько времени, был ее будущим женихом. Более чинного завершения этой истории придумать было сложно… А еще появление сэра Ричарда, участие в этом вечере дона Антонио, все эти официальные речи, непринужденные диалоги, взгляды, жесты… Дом губернатора продумал все до мелочей. Но когда? Неужели за вчерашний вечер? После того, как все разошлись по комнатам?

Она же видела дона Алехандро и Зорро в гостиной, когда спускалась вниз за водой. И хотя они тогда еще не знали, что Фиона назначит на следующий день этот бал, все же они решили подготовиться. Какая невероятная предусмотрительность и скорость действий. Они являли вдвоем такую сильную команду – губернатор и Зорро. Удивительно, как они понимали друг друга. И удивительно, как дон Диего был не похож на собственного отца…

Дон Диего… Это же он сейчас держит ее за руку? Почему? Она же совсем этого не хочет. Изабелла механически дернула рукой и не без удивления почувствовала в своем столь мягком и даже несколько инфантильном оппоненте твердую хватку, которую он, впрочем, словно спохватившись, поспешно расслабил и разжал пальцы. Девушка медленно перевела на него взгляд. Вокруг раздавались знакомые голоса, но она пока не могла понять, о чем они говорили. Вроде бы дону Алехандро и дону Антонио, подошедшему к ним минуту назад, удалось несколько утихомирить разошедшуюся публику, и сейчас уже через каждые несколько слов с обеих сторон слышались негромкие смешки. Первый шок в среде гостей, кажется, прошел, а значит, они только что перешагнули самый тяжелый рубеж.

– Сеньор Зорро, возвращаясь к теме благодарности, – начал пробиваться до ее сознания голос сэра Ричарда, – хотим выразить Вам свою признательность за то, что Вы, рискуя собственным добрым именем, помогли нам скрыть истинного виновника торжества, – он лукаво подмигнул губернатору и дону Диего. – То, что Вы приняли весь огонь на себя, помогло ему благополучно продолжать свою деятельность, ведь страшно даже представить, какая охота началась бы на дона Диего, узнай прекрасная половина населения Эль Пуэбло, что у нее практически из под носа уводят одного из самых желанных женихов. – Негромкое хихиканье в женских рядах. – Тем более что с прибытием британской свиты их количество стало стремительно сокращаться, – сэр Ричард на секунду взглянул в сторону стола Рикардо и моментально заполыхавшей Керолайн и вновь вернулся к ближайшему окружению. – Очень рад, что лично смог убедиться в том, что слухи о Вашем благородстве и невероятных подвигах носят совершенно обоснованный характер. Более того, не далее как вчера, Вы спасли жизни двух королевских дочерей и британских советников. Король Георг никогда не простил бы мне, если бы я не уделил этому моменту должного внимания. В Британии принято награждать за подобные заслуги орденами и медалями, но я не мог предположить, что они потребуются мне здесь, поэтому, честно говоря, оставил весь свой набор дома. И все же, мне есть, чем по достоинству отметить Ваши действия согласно традициям нашей страны.

Изабелла перестала дышать. Неужели? Неужели сейчас ему…

Она снова пошатнулась и снова внезапно почувствовала руку дона Диего. Как быстро он реагирует. Кто бы мог подумать. Ведь она стояла за его плечом, и он не видел ее.

До сознания медленно докатился восторженный шум со стороны британских столов.

– Простите, у меня нет с собой меча, – гулял по задворкам разума голос сэра Ричарда. – К сожалению, я и его оставил дома, – снова какой-то гул, – но у Вас, молодой человек, всегда есть при себе шпага. И, памятуя обо всех ее подвигах, думаю, что в своей ценности для Вас она не уступит королевскому мечу.

Послышались звуки отодвигаемых стульев: британская свита начала подниматься на ноги. Калифорнийская публика, недоуменно отслеживая действия на противоположной стороне зала, поспешила повторить то же движение, на ходу отставляя тарелки и столовые приборы.

– Не смотрите на меня так, молодой человек, – строго произнес сэр Ричард. – Даже если Вы этого не хотите, у Вас нет выбора. По моему распоряжению за этой дверью осталась группа солдат гарнизона, – он деликатно кашлянул, – равно как и под каждым окном. Сбежать у Вас не получится. И, кроме того, дон Алехандро уже стоит у Вас за спиной, поэтому отступать Вам некуда.

Изабелла смутно увидела, как Зорро в безысходности развел руками. Одобрительный смех заполнил бесконечное помещение. Шпага со строгим резным эфесом на мгновение зависла в воздухе и перешла в чужие руки.

В голове все шумело, перед глазами завертелся зал со стенами из тысячи свечей. Как не вовремя. Ей все еще тяжело так долго стоять без движения: она сразу начинает терять равновесие. Звуки тоже становятся приглушенными и неразборчивыми. Она знала эту речь наизусть и все же сейчас, мысленно пытаясь повторить ее по памяти, понимала, что не может связать и двух фраз.

В лицо неожиданно ударил свет: это исчезла из поля зрения преграда в виде широкой спины Зорро. Значит, он уже опустился на колено? Как бы ей сейчас не последовать за ним…

Дон Диего. Хорошо, что он рядом. Еще несколько минут назад она пыталась высвободиться из его рук, но сейчас уже инстинктивно вцепилась в его плечо.

– … именем Британской Короны…

Как же сложно разобрать слова. Неужели ей это не снится? Неужели ему сейчас, правда, даруют титул? По спине пробежал благоговейных холодок, через секунду отозвавшийся онемением в подкашивающихся ногах.

Вряд ли принимающая сторона сейчас понимает, что происходит. Для них это не более чем красивый обычай, сопряженный с определенным набором жестов и предложений. Если бы они могли постигнуть всю глубину ее сути… Керолайн, наверное, тоже едва может стоять.

– … за Ваши заслуги равно перед Великобританией и народом Вашей страны…

Вашей страны… Вашей…

Что-то сильно стукнуло в висках.

Жуткий гул бурлящего океана.

"Мы не успеем! Она подходит!"

Вашей…

Звук удара гигантской волны по каменному укрытию. Приглушенные падением крики людей и ощущение безысходности.

Вашей…

Дрожащий свет единственного факела, сотрясающиеся стены.

Вашей…

"О, мой сеньор…"

– Изабелла! Ты слышишь меня? Тебе плохо?

Кажется, это голос дона Алехандро. Что-то произошло? В мутном клубке, закрывающем потолок, мелькнуло лицо дона Ластиньо.

– Оте…

Кто-то закрыл ей рот, не дав позвать его. Что случилось?

Вроде бы она только что видела, как на оба плеча Зорро по очереди опустилась тонкая сталь его клинка и услышала радостный гул голосов и аплодисментов, а потом…

– Нельзя было назначать на сегодня бал! – раздался еще один голос.

Сэр Генри…

– Дамы и господа, пожалуйста, успокойтесь! Все под контролем.

Дон Антонио…

– У принцессы Изабеллы вчера был очень тяжелый день, и тем не менее она нашла в себе силы и мужество, чтобы как можно быстрее выполнить возложенную на нее ее страной миссию. Прошу вас, займите свои места. Ничего страшного не произошло. У принцессы была кратковременная потеря сознания. Она уже пришла в себя.

Кто-то держит ее на руках и несет на ее место. Рикардо…

Нет, ей все это снится. Это не правда.

Она видела, как Зорро встал с одного колена и под аплодисменты зала принял ближайшие поздравления. А потом… Потом он встретился взглядом с доном Диего.

– Благодарю за Вашу неоценимую помощь, – услышала она голос своего жениха.

Безэмоциональное рукопожатие. Сухое и твердое. Словно при очередной сделке или подписании контракта. Как будто они передали товар. Или заказ. Из рук в руки.

Он отдал ее. Отдал чужому мужчине.

Отдал…

– Изабелла! – послышался испуганный лепет Кери.

Он выменял ее на звание?

– Изабелла! – рука брата на ее плече.

У него было все. Все, что только можно было представить простому смертному. Деньги, люди, власть. Невероятная власть. Все. Кроме одного.

– Попей воды, – шептала подруга, держа в дрожащей руке поблескивающий кубок.

Международного и непререкаемого звания.

– Она совсем ледяная, – срывающимся голосом сообщила Рикардо Керолайн.

А теперь он завершил свою коллекцию.

– Рикардо, передай горячий чай.

Короткая приставка "сэр" сохранялась за ним на всю жизнь, и он мог прибавить ее к своему настоящему имени, когда ему это понадобится.

– Изабелла, прекрати смеяться! Ты что?! – задохнулась Кери, судорожно закрывая свою принцессу хрупкими плечами.

О, как изящно! Совсем в его духе.

– Я сейчас накину тебе на голову скатерть! Уже люди начинают оборачиваться! Перестань!

И как галантно он пытался от этого отказаться. Только он один мог так…

– Изабелла, приди в себя! – почувствовала она ощутимое встряхивание. – Не дай Бог кто-нибудь увидит!

– Рикардо, ты можешь сделать ей больно!

Он же обещал. Обещал…

– Сейчас отец увидит. Давай же, бери себя в руки!

В груди что-то горько сдавило. Или это было просто ответом на ее мольбы и слезы? Попыткой успокоить в тот страшный момент, когда разъяренная стихия готова была забрать все подвернувшиеся ей жизни…

– Наконец-то они догадались начать бал! Как никогда вовремя.

– Изабелла, будешь еще пить?

– Рикардо, перестань ее трясти! – шипела Керолайн. – Ты сейчас привлечешь еще больше внимания. Дон Алехандро и дон Антонио и так уже выбиваются из сил.

Ну почему она должна была вспомнить об этом? Пусть бы тот вечер в замурованной пещере навсегда стерся из ее памяти вместе с ее словами и его ответом.

"О, мой сеньор…" – зазвенел в голове ее собственный голос, – "…молю, скажите, что я Ваша…"

Она сделала глубокий резкий вдох и открыла глаза.

– Изабелла! – воскликнула Кери, тут же захлопывая себе рот. – Что с тобой?

– Все хорошо.

– Ты бледная как простыня!

– Все хорошо, – с нажимом повторила Изабелла.

Фрейлина немного помолчала и перевела взгляд на Рикардо.

Молодой человек, не отрываясь, смотрел куда-то вдаль. Керолайн интуитивно проследила за направлением глубоких карих глаз: в центре зала танцевали Зорро и Фиона.

***

Надо было признать, дон Диего являл собой отличного собеседника – спокойного, тактичного, остроумного. Он умел создать атмосферу доверия и морального комфорта. Это чувство Изабелла уже успела поймать с его первыми словами, и сейчас, по прошествии времени, убедилась в своих ощущениях окончательно. Он был опытным дипломатом и прекрасно разбирался в людях и их настроениях, выбирая правильные темы и подходы. И хотя при всем его расположении к собеседникам в нем проскальзывала некоторая холодность и отрешенность, которые, скорее всего, стали следствием профессиональных навыков, Изабеллу это не смущало. Все ее сознательные годы прошли в среде подобных светский интонаций.

Рикардо и Керолайн при первой же возможности улизнули на танцевальный паркет и создали своим отсутствием вполне идиллическую картину оживленно общающихся принцессы Великобритании и сына губернатора Калифорнии, которым сообразно высокому решению Британской Короны вскоре надлежало соединить свои жизни и судьбы.

Дон Диего рассказывал про недавнюю поездку в Ла Пас, про остальные поселения полуострова, про открытие новой школы под Лорето, про путешествия в Мексику и в Верхнюю и Нижнюю Канаду, про Великие Озера; словом, раскрывал перед Изабеллой родной и незнакомый ей континент, словно на ладони. И, пожалуй, умиротворяющий звук его голоса был сейчас тем единственным, что она хотела бы слышать.

Они совсем не говорили о детстве, ничего не вспоминали и даже не делали попыток, и Изабелла не без потаенного облегчения понимала, что дон Диего не планирует ударяться в истории десятилетней давности.

Молодой человек очень внимательно следил за ее состоянием и не давал ей много говорить, в конце концов превратив их диалог в практически единоличное повествование. Впрочем, Изабелла совсем ничего не имела против. Голос ее собеседника, легко обрамляемый звенящими аккордами, звучал словно ведущий инструмент музыкальной группы. Со всех сторон долетал негромкий озорной смех и шорох платьев дождавшейся танцевальной части вечера публики. Жаждущая хлеба и зрелищ толпа не только сполна удовлетворила свои потребности, но и получила ответы на многие так долго терзавшие ее вопросы, поэтому политику, избранную на этот день домом губернатора, можно было безоговорочно признать удачной.

– Воды! – простонала Кери, внезапно появляясь из-за спины и падая в соседнее кресло.

Изабелла, не теряя из вида дона Диего, на ощупь наполнила бокал и передала его бесчувственной фрейлине. Рикардо, по всей видимости, остался в шумном средоточии гостей вместе с отцом и крестным, потому что в ближайшем поле зрения его не наблюдалось.

– Ты бы видела ее лицо, – выдохнула Керолайн, залпом опрокинув в себя протянутый кубок.

– Что?

– Я про Фиону.

– Керолайн, дон Диего мне рассказывал очень интересную…

– Да подожди ты! – бесцеремонно оборвала ее Кери.

– Давай мы поговорим об этом…

– Там явно что-то пошло не так!

– … позже. В смысле? Что случилось? – насторожилась Изабелла.

– Говорю, у Фионы что-то пошло не так, – потянулась за виноградной гроздью фрейлина. – Она сидит еще более бледная, чем ты полчаса назад.

– Возможно, она плохо себя чувствует.

– Да неужели? После танца со своим обожаемым…

Изабелла поднялась и попыталась обойти дона Диего и подсевшего к нему дона Рафаэля с другой стороны.

– Послушай меня! – дернула ее за рукав подруга, вынуждая сесть обратно. – Там сейчас что-то происходит, о чем мы не в курсе, поэтому будь начеку.

– Мы о многом не в курсе, – сухо ответила Изабелла.

– Такое ощущение, что Зорро что-то сказал Фионе…

Изабелла резко поднялась и вышла из-за стола.

– Ну и лицо у нее, – неожиданно донесся сверху знакомый звучный баритон. Девушка вздрогнула и, задрав голову, встретила внимательный взгляд Рикардо. – Там что-то явно произошло.

Изабелла вздохнула и сделала третью попытку вернуться к предыдущему диалогу, однако этой короткой заминки фрейлине оказалось достаточно, чтобы снова вцепиться в руку своей принцессы и усадить рядом.

– Сначала все шло прекрасно. Я имею в виду, с позиции Фионы, – активно зашептала Кери. – Она вся цвела и сияла. Ну еще бы! Представляешь такой поворот? Зорро подошел и пригласил ее на танец. – Изабелла отвернулась в другую сторону и прислушалась к разговору дона Диего и дона Рафаэля, но фрейлина тут же придвинулась к ее плечу и сбивчиво продолжила. – Мы специально держались ближе к ним, чтобы все видеть, хотя ничего особенного вроде бы не должно было произойти. Фиона вся размякла и волочилась в его руках как тряпка. Она, по-моему, даже танцевать не могла, только иногда переставляла ноги, – понеслась Кери, – запиналась, забывала слова, несла всякую ерунду. – Изабелла со скучающим видом посмотрела в сторону фруктового блюда. – К середине танца она вроде бы немного собралась и даже смогла завязать какой-то смысловой диалог. Я слышала, как она что-то говорила про Европу. Наверное, спрашивала, где он был. Потом с большим вдохновением поздравила его с получением звания. – Фрейлина нетерпеливо откинула руку своей принцессы, начавшей негромко выстукивать по столу повторяющийся ритм. – Шарлотта, кстати, все глаза проглядела, наблюдая за ними. А Монте, наоборот, все время простоял спиной. А потом танец закончился, и Зорро пошел проводить Фиону за стол. И вот когда они совсем уже было подошли к ее месту, Зорро на мгновение задержал ее руку в своей, затем что-то сказал – по всей видимости, поблагодарил ее за танец, – поцеловал руку, улыбнулся и ушел. А она разжала пальцы, посмотрела на ладонь и так и осталась стоять без движения. К ней сразу же подбежала Шарлотта и быстро увела к их креслам. Она налила Фионе вина, а сама попыталась незаметно добраться до Монте. Они скрылись в толпе танцующих, поэтому мы не смогли за ними проследить. Фиона же так и осталась сидеть, как истукан, и, насколько ты можешь видеть, сидит так до сих пор. Ты меня слушаешь?

– Да, конечно.

– Тебе что, неинтересно?

– Да нет, что ты.

– Так спроси, что там было.

– Что там было? – безучастно произнесла Изабелла.

Фрейлина внимательно посмотрела на отсутствующее лицо подруги, потом на спину присоединившегося к дону Диего и дону Рафаэлю Рикардо и откинулась на ручку кресла.

– Не знаю. Мы не смогли рассмотреть. Но это так странно. Что он мог передать ей и произвести такое впечатление?

– С твоего позволения я вернусь к оставленной беседе?

– Я думаю, они сейчас обсуждают то же самое.

– Думаю, у них уже было достаточно времени.

Изабелла окончательно покинула свое место и подошла к дону Диего. Молодой человек сразу же извинился перед собеседниками и поднялся с кресла.

– По-моему, неплохая мелодия, – вскинул он одну бровь.

Изабелла улыбнулась:

– Да, пожалуй.

***

Фиона до судорог в пальцах сжимала кусок черного фитиля. Шарлотта с поджатыми губами сидела подле нее и исступленно шептала:

– С ним нельзя было связываться. Он дьявол. Монте бессилен. Они окружают нас. Только подумай о том, что сэр Ричард вполне может быть в курсе всех событий, ведь он столько времени провел в укрытии Зорро. Надо немедленно все прекращать, и тогда, быть может, у нас еще будет шанс на спокойную жизнь дома.

Принцесса молча буравила взглядом ладонь.

– Сколько знаков судьбы тебе еще нужно, моя госпожа? Ты испытываешь терпение небес. Посмотри, какой чудесный праздник. Ты должна быть самым счастливым человеком в мире. Все, совершенно все устроилась так, чтобы ты достигла цели, не прикладывая никаких усилий и ничем не рискуя. А если еще и сэр Ричард остается в неведении, то…

– Замолчи, – прошипела Фиона.

– Я понимаю тебя, потому что еще вчера видела мир так же как ты, но сейчас осознаю, как была не права.

– Замолчи!

– Лучше подумай о том, что будет, когда сэр Ричард вернется домой.

– Он не вернется.

Шарлотта отшатнулась.

– Фиона, ты понимаешь, что говоришь?

– Закрой рот.

– Моя госпожа, твоя ненависть ослепляет тебя. Ненависть и безосновательная ревность. Они погубят…

– Я приказываю тебе замолчать!

Шарлотта сжала пальцы и перевела взгляд на музыкантов в ярких одеждах.

– Они думают, что нам нечем им ответить, но у нас еще есть козырь в рукаве, – выпрямилась в кресле принцесса. – Они сами напросились. Мы хотели все решить мирным путем…

– Взорвать обе гасиенды вместе с прислугой только, чтобы им негде было сегодня ночевать и они остались в крепости, ты называешь мирным путем?! – не выдержала Шарлотта. – Вы слишком далеко заходите!

– Это прислуга. Всегда можно найти новую, – отмахнулась Фиона. – В конце концов, если бы все слуги погибли, значит, они были недостаточно проворны, чтобы позаботиться о собственных жизнях. Впрочем, это уже неважно. – Она сделала глубокий успокаивающий вдох, скомкала фитиль и резким движением выбросила его в сторону. – По всей видимости, подручные Зорро следили за гасиендами. Что ж, Монте лишился еще пятерых своих людей… Ну ничего. Они сполна ответят за это. И знаешь как? – В ответ не донеслось ни звука. – Чем они больше всего дорожат? Ну же, Шарли, напряги мозги. Их репутация – вот, что они так усиленно защищают. – Фиона ядовито усмехнулась. – И, надо признать, они весьма неплохо справляются с этой задачей. Посмотри, сколько сил они вкладывают в свою оборону. Они продумывают все до мелочей, заметают все следы. И это весьма похвально. Но у них есть одно слабое место, надавив на которое, дом губернатора падет. Они все связаны одной веревкой. Если мы опровергнем слова хотя бы одного из них, он неминуемо потянет за собой и всю компанию. Смотри, как они дрожат над честью Изабеллы, и какую красивую сказку они придумали, чтобы ее восстановить. А теперь представь, что будет, если мы докажем обратное. Докажем ее связь с Зорро. Вся их теория, которую они битый час выстраивали перед благодарными зрителями, рухнет в один миг, и они окажутся в такой пропасти, которая им не снилась. Правительство Калифорнии будет прилюдно уличено во лжи, а дальше Монте знает, что делать. И как думаешь, на чьей стороне тогда будет население столицы? Они сами не оставили нам выбора. Мы пытались отделать малой кровью, но… – Фиона развела руками и хрипло рассмеялась. – Ах, черт возьми, как он танцует! Признаться, я даже потеряла дар речи на пару минут. Но он не понимает, что скоро будет умолять меня повторить свое предложение, ведь только я смогу помочь ему спастись от народного гнева, забрав с собой. О, как он силен Шарлотта! Если бы ты знала, какое у него тело, какие изгибы… Ты куда? Я еще не закончила. Ты меня слушаешь?! Ну и черт с тобой. Ты давно уже вышла с игры. А проболтаешься – последуешь за губернатором и всеми его дружками. Нет от тебя уже никакого толка.

***

Ничего. Она совсем ничего не чувствовала.

Изабелла протанцевала лишь один танец и вернулась на место. Жуткая пустота поднималась откуда-то из глубины. В груди было холодно, в голове устрашающе ясно. В доне Диего ничего не изменилось: он был все так же галантен и так же внимателен, он продолжал улыбаться и отвечать на все вопросы. В общем, он прекрасно справлялся со своей ролью.

– Как только окажетесь с ним дома, первым же делом сними с него очки, – зудела под ухом Кери.

– Он же ничего не увидит.

– Дома он и так все знает, ему не надо видеть. А без них ему будет намного лучше. У него такое красивое лицо, а он закрывает его очками. Ну, посмотри же!

– Я вижу.

Фрейлина сосредоточенно изучила неподвижный взгляд своей принцессы.

– По-моему, тебе уже надо отдохнуть. Или хотя бы выйти на воздух.

– Все хорошо.

– Кто бы сомневался, – огрызнулась Кери, впрочем, через пару секунд уже забыв об этом. – Кстати, завтра намечается очередное всеобщее веселье.

– Еще пара балов? – безучастно прозвучал голос Изабеллы.

– Нет, планируются массовые мероприятия по ликвидации последствий цунами. Берег Эль Пуэбло перевернут с ног на голову, и по распоряжению дона Алехандро почти весь гарнизон будет занят хозяйственными работами.

– Да, – вздохнула Изабелла. – Оказывается, расположение поселений на воде в подобных широтах может быть крайне опасным. А я даже не спросила дона Антонио, что с его кораблями…

– Я спросила, – довольно хмыкнула Кери.

– Честно говоря, боюсь услышать ответ, – повернулась к подруге Изабелла, однако в ее голосе впервые за последний час послышалась некоторая заинтересованность.

– Все хорошо, – выдала Керолайн.

– В смысле?

– Оба корабля семьи Веласкес сейчас где-то далеко в Тихом океане, на пути в Индию. – Изабелла почувствовала потаенное облегчение. – И это еще не все, – радостно заявила фрейлина. – Оказывается, три корабля, принадлежащие Эль Пуэбло, пару недель назад перевели в порт Ла Пас, который находится на внутренней стороне полуострова и они до сих пор спокойно стоят в Калифорнийском заливе, а всю нашу флотилию по соображениям частых штормов увели туда же почти сразу после прибытия.

– Господи, ну надо же! – выдохнула Изабелла.

– А ты и думать забыла о наших кораблях, да?

– Признаться, да.

– Это хороший знак, – ухмыльнулась Кери.

– Почему?

– Значит, ты совершенно не заботишься о возвращении в Великобританию. Иначе вопрос транспорта встал бы перед тобой еще вчера.

Изабелла неожиданно для себя улыбнулась. Керолайн, словно хищное животное, перехватила ее улыбку и с чувством выполненного долга углубилась в кресло.

– Скучаете? – возникла сзади высокая фигура Линареса.

– Мы занимаем стратегическую позицию, – снисходительно пояснила фрейлина.

– Оно и видно, – протянул Рикардо, однако тут же ретировался от запылавшего взора голубых глаз своей музы за спину дона Рафаэля.

– Да, расслабляться нельзя, – дождавшись, пока ее трубадур скроется за узкими юношескими плечами, заключила Кери.

Изабелла молча согласилась.

Ее состояние сейчас напоминало ей недолеченную болезнь, рецидив которой начинался при любом потрясении, с каждым разом ударяя все сильнее и уходя все глубже, стремительно превращаясь в хроническое заболевание, которое, в свою очередь, грозило разразиться непредсказуемыми последствиями при любом ослаблении самоконтроля.

– Странно, Фиона уже минут десять не отходит от сэра Генри, – посмотрела поверх нескольких голов Керолайн.

Изабелла перевела взгляд на британскую половину зала. Отчетливо читающееся недоумение на лице Фионы она сразу же распознала как хорошую актерскую игру, но вот зачем это было нужно, она не могла понять. Внутри зашевелилось что-то неприятное.

– Что она там забыла? – послышался негромкий голос дона Рафаэля.

Девушки переглянулись: им не одним показалось это подозрительным.

Изабелла интуитивно окинула взглядом помещение. Дон Алехандро и дон Ластиньо сидели на другом конце зала в обществе семьи главного казначея; дон Антонио, Зорро и сэр Ричард стояли у окна отдельной группой, на первый взгляд затерянной в общей массе гостей; Рикардо, дон Диего и дон Рафаэль находились рядом с ними и со стороны были крайне увлечены какой-то беседой. Однако девушка ясно понимала, что все члены дома губернатора за своими светскими разговорами неотрывно держали в поле зрения главный британский стол.

Сэр Генри вопросительно вскинул одну бровь.

– Не нравится мне это, – шепнула фрейлина.

В соседних креслах в ответ на движение старшего советника послышалось напряженное шевеление.

– Смотри, сэр Бертрам присоединился к их диалогу, – придвинулась Керолайн еще ближе. – Очень странно, что какая-то тема для обсуждения возникла у них так поздно. И, сдается мне, не без участия Фионы. Что она делает?

Изабелла с трудом верила собственным глазам, однако отчетливо видела, как Фиона показывает знаками, что хотела бы пообщаться с Зорро и доном Алехандро.

– Нам бы тоже не помешало подойти, – раздался голос Рикардо.

Девушки быстро переглянулись и встали со своих мест. Дон Диего и дон Рафаэль сразу же повторили их движение, и уже через минуту пятеро молодых людей приближалась к общему месту встречи у стола сэра Генри.

Изабелла прекрасно понимала, что это было хорошо организованной ловушкой, однако не попасться в нее они не имели права, потому что со стороны это выглядело бы как проявление неуважения и отсутствие такта. И все же это был прекрасный расчет: чем незаметнее они пытались подобраться к точке сбора, тем больше разгоралось любопытство у незадействованной в танцах части публики, которая провожала их неоднозначным взглядом и постепенно замолкала, обращаясь в слух. Их жесты тут же перехватывались ближайшими соседями и повторялись с завидной точностью таким образом, что за весь недолгий путь высокопоставленной процессии добрая половина гостей уже сидела в предвкушении какого-то интересного зрелища.

Надо было признать: более действенного метода привлечения внимания аудитории, чем попытка оставить ее не у дел, еще не изобрели.

– Поверьте, мне было крайне неудобно отвлекать вас от праздника, – послышалась оправдывающаяся интонация Фионы, – и я очень надеюсь, что мы в самое короткое время проясним один крохотный нюанс. Но… – она искусно отвела глаза в сторону, словно пытаясь извиниться перед собравшимися слушателями, – вы должны понять меня правильно. Это решение нашего отца… Оно очень сложное для всех нас. И при этом мы понимаем, что оспаривать его неуместно, потому что оно разумно и самоотверженно. – Фиона ненадолго поджала губы и как можно более незаметно сцепила между собой пальцы рук. – И тем более зная, как тяжело оно далось нашему правителю, мы должны быть уверены в том, что оно будет исполнено в точности сообразно его воле. Я понимаю, что своими словами, должно быть, вызываю у вас крайнее недоумение, ведь все, что мы сегодня увидели и услышали, в полной мере соответствовало завету Его Величества. – Она как будто сама испугалась своих слов и поспешила немного разрядить обстановку. – Хотя, надо признать – и я надеюсь на ваше снисхождение – мне пока все еще сложно осознать случившееся.

– Ваше Высочество, прошу Вас, скажите, что Вас тревожит, – вынужденно пришел на выручку дон Алехандро. – Уверяю, у Вас не должно быть поводов для стеснения. Если Вы видите в чем-то повод для волнения, Вы как можно скорее должны им с нами поделиться, и я верю, что вместе мы разберемся в любой непонятной ситуации.

Фиона наградила собеседника благодарным королевским взглядом:

– В таком случае я надеюсь, что могу говорить достаточно прямо.

– Безусловно.

– И я надеюсь, что, когда вы узнаете о моих волнениях, то поймете и разделите мои чувства.

– Уверен, что мы сможем всему найти объяснение и успокоить Вас.

– Что ж… – Фиона осмотрелась по сторонам и, едва уловимо вздрогнув от неожиданности при виде внушительной толпы слушателей, присоединившихся к их небольшому собранию, понизила голос. – Сеньор Зорро… – внезапно перевела она взгляд на молодого человека. – То есть, прошу прощения, сэр…

– Пожалуйста, продолжайте.

– Я безгранично благодарна Вам за все, что Вы сделали для моей сестры, моей страны и меня лично, и ни на долю секунды не ставлю под сомнение Вашу честность и благородство, но мой вопрос, по стечению обстоятельств, касается именно Вас.

– Весь во внимании.

– Видите ли… – Фиона замялась и взглянула в сторону старшего советника, – я уже рассказала сэру Генри о своих волнениях, и он поддержал меня в том, что этот момент следует прояснить как можно скорее. – Она опустила глаза и глубоко вздохнула. – Теперь, когда мы знаем истинную причину столь долгого отсутствия Изабеллы в Эль Пуэбло, очень многие моменты, слава Богу, прояснились и встали на свои места. Ваше покровительство, оказанное моей сестре, невозможно переоценить. Вы сделали все, чтобы защитить ее жизнь и честь и, поставив под удар собственное имя, выполнили волю Его Величества Георга III. – Она ненадолго замолчала. Музыка за это время стала значительно тише; некоторые танцующие пары, повинуясь инстинкту толпы, присоединились к собравшимся около стола сэра Генри слушателям. – Я понимаю, – снова бросив быстрый взгляд на аудиторию, продолжила Фиона, – что не имею никакого права вмешиваться в Вашу частную жизнь, но сложившиеся обстоятельства принуждают меня к этому. – Она еще немного помолчала и решительно посмотрела в глаза молодому человеку. – Сеньор, моя сестра определена стать невестой дона Диего де ла Вега, сына губернатора Калифорнии, и это накладывает соответствующие обязательства как на нее, так и на все ее окружение, Вы согласны со мной?

– Безусловно, – в полнейшей тишине ударился голос молодого человека о высокий потолок главного зала.

– Тогда я продолжу. Не далее как сегодня ночью Вас видели в компании одной весьма загадочной молодой особы, которая, по известной лишь Вам двоим причине, носит точно такую же одежду, как и Вы. Это ни в коем случае не касается ни меня, ни сэра Генри, ни кого либо другого, – поспешила уточнить Фиона, – и является исключительно Вашим делом, равно как и то, что эту сеньориту видят с Вами не в первый раз. То есть, так было до недавних пор.

– Дымка! – донеслось откуда-то с дальних рядов.

Изабелла почувствовала, как у нее начали подкашиваться ноги.

– Да, я имею в виду именно ее, – кивнула Фиона. – О ней говорят не первый день и, надо признать, она стала достаточно популярной персоной в Эль Пуэбло, потому что неразрывно связана с Вашим именем. Поверьте, я бы никогда не позволила себе подобных разговоров, если бы не имела оснований… – Принцесса слегка запнулась. – Я снова прошу разрешения говорить прямо.

– Как Вам будет угодно.

– Вас и эту молодую сеньориту видели сегодня около четырех часов утра. Вы были совершенно одни и направлялись в гасиенду небезызвестной всем сеньоры Катрин Родригес. Я никогда не была там и, к сожалению, располагаю лишь той информацией, которую мне предоставили. И тем не менее этих сведений мне хватило для того, чтобы сформировать определенное понимание о назначении и содержании этого дома.

Изабелла почувствовала мелкое острое биение в висках. Тяжелые непроницаемые шторы, необъятные диваны, музыка, свечи…

– Вы вошли вдвоем в эти двери в четыре утра и вышли только через три часа. Кроме вас двоих за это время там больше никто не появился. Это дает некоторые основания для предположений о том, что вы там были предоставлены исключительно друг другу, – довольно резко пояснила принцесса. Тишина между ее словами стала практически звенящей. – Из гасиенды вы вышли в таком же виде, как и вошли, однако Ваша походка и общее состояние сеньориты, которую Вы несли на руках, говорили о том, что вы оба были далеко не трезвы. – Среди замершей аудитории послышался испуганный шепот. – Еще раз повторюсь, что в другой раз никогда не позволила бы себе говорить о подобных вещах, потому что это исключительно Ваше дело и интересы, но одна маленькая деталь всего за несколько минут заставила меня пересмотреть свои взгляды. – Фиона протянула вперед зажатую руку. – Он упал с шеи сеньориты по пути от дверей гасиенды до главных ворот, но вы были так увлечены друг другом и минувшими часами, что совершенно этого не заметили. – Изабелла пошатнулась. Длинные тонкие пальцы ее сестры медленно раскрылись и обнажили узкую ладонь. – Это очень известный кулон, сеньор Зорро. В нашей стране, – с ледяной расстановкой произнесла принцесса. – Потому что это подарок Его Величества его дочери. На пятнадцатилетний юбилей. Это кулон принцессы Изабеллы.

***

"Не упасть. Сейчас главное – не упасть…" – бешено грохотало в голове.

Потеря сознания означала бы полное подтверждение слов Фионы.

"Ни в коем случае. Только не упасть…"

Сколько времени прошло с тех пор, как она услышала собственное имя? Час? Десять минут? Или несколько секунд? Бесконечных словно вечность. Забравших с собой ошеломленный гул голосов. Ее имя пошатнуло основания крепостных стен и до сих пор еще висело в воздухе, каждый миг грозясь обрушиться на крышу дома губернатора.

Что должен чувствовать сейчас ее отец? А Рикардо?

Изабелла до судорог сжала руку дона Диего. О, Боже, дон Диего! Этот удар сильнее всего поразил именно его. Того, кто все это время был их невидимым тылом.

А дон Алехандро?

Перед глазами поползли разноцветные круги.

– Сеньор, Вы будете отрицать то, что провели эту ночь вдвоем с принцессой Изабеллой в публичном доме? – словно набат, прозвучал голос Фионы.

От тишины, установившейся после ее вопроса, воздух, казалось, затрещал по швам. Изабелла почувствовала, что начала падать в бездонную пропасть.

– Нет.

Сотня голосов сопроводила короткий ответ оглушающим гулом.

– В таком случае, может, стоит отдать это Вам? – дождавшись, пока немного стихнет шум, протянула кулон Фиона. – И Вы сами вернете его на законное место?

Изабелла, не имея возможности пошевелить даже пальцем, в ужасе увидела, как невесомая бриллиантовая подвеска, коротко вспыхивая в ярком вечернем освещении, повисла на тонкой руке.

Это конец… Всему…

В голове что-то оглушительно стукнуло. И через несколько секунд повторилось. Высокие резные часы главного зала в полной тишине неспешно пробили девять гулких ударов.

Он молчал. Фиона дождалась его ошибки.

Это конец. Глубокая пропасть. Из которой никто не сможет найти дороги наверх.

Изабелла перевела мутный взгляд на темную входную дверь – последний шанс вырваться отсюда. Однако и она треснула напополам…

Треснула?

Девушка на секунду зажмурилась и еще раз посмотрела в сторону входа. Там действительно была щель. И она росла.

Изабелла закрыла глаза и сделала три глубоких вдоха, сопроводившихся странным, но знакомым металлическим шумом открывающихся дверей, по окончании которого со всех сторон раздались удивленные восклицания. Девушка сосредоточила прыгающий взгляд на высоком проходе и замерла.

На пороге главного зала в распахнутых настежь дверях стояла Катрин.

Глава 9

Что-то дернулось внутри, и на короткое мгновение перед глазами прояснилось.

Она была так красива и так горда. Она была похожа на статую – изысканную, дорогую. Как и в прошлый раз. Ее поведение было спокойно и естественно, а сам ее облик выражал свободу и уверенность. Не смотреть на нее было невозможно. Она притягивала взгляды как магнит, хотя не делала для этого совершенно ничего.

– Добрый вечер, дамы и господа, – прозвучал в воздухе ее поставленный и отточенный голос.

Негромкий шепот пробежался по перемешавшимся рядам.

– Добрый вечер, сеньора. Простите, нас не предупредили о Вашем визите, – вышел ей навстречу дон Антонио.

– О, не беспокойтесь, – неспешно подняла руку Катрин. – Я ненадолго. У меня еще много незаконченных дел, в том числе и то, из-за которого я здесь. Мне очень жаль, что его придется озвучить при подобных обстоятельствах, но в сложившейся ситуации это было предсказуемо. – Она скользнула взглядом по приросшей к ней глазами публике и остановилась на Изабелле. – Несчастное дитя, кто бы мог подумать, что наша земля принесет тебе столько злоключений, – печально произнесла она. – И ты в силу своего рода была вынуждена молча принять это на свои хрупкие плечи. – Звенящая тишина. – Ваше Высочество, как Вы думаете, почему я здесь?

Девушка поняла, что разучилась дышать, однако пошевелилась и, мысленно раздвигая плотный невидимый туман, попыталась выйти вперед.

– О, не волнуйся, дитя мое, этот вопрос адресован не тебе, – вдруг произнесла Катрин и неожиданно резко повернула голову в сторону Фионы.

Изабелла готова была поклясться, что увидела, как ее сестра вздрогнула.

– Не буду тратить время достопочтенной публики. Я здесь из-за подвески принцессы Изабеллы, – отчетливо произнесла Катрин, – потому что знаю, каким путем она оказалась в Ваших руках, Ваше Высочество.

– Не беретесь ли Вы утверждать, сеньора, что мои слова относительно судьбы этой подвески недостаточно точны? – раздалась наступающая интонация Фионы.

Ее повышенный голос стукнулся о потолок и завис в напряженном ожидании.

– Как можно, Ваше Высочество. Все, что Вы сказали, чистейшая правда.

По залу снова пробежал подозрительный ропот.

– В таком случае почему Вы здесь?

– Чтобы восполнить недостающие звенья той информации, которую Вам предоставили.

Изабелла спиной почувствовала, как по губам Зорро пробежала едва уловимая улыбка…

– Вы вторично ставите под сомнения правдивость моих слов, сеньора.

– Я лишь хотела бы уберечь Вас, как нашу дорогую гостью, от сомнительных источников, которыми Вы были вынуждены пользоваться за неимением качественных альтернатив. Ведь Вы с Вашим умом и опытом прекрасно понимаете, какие последствия могут принести с собой непроверенные сведения.

– Благодарю Вас за Ваше волнение, но смею заверить, что мои источники вполне внушают доверие.

Катрин по-матерински сострадательно улыбнулась и, грациозно исполнив вздох безысходности, перевела взгляд за спину Фионы.

– Ну кто бы мог подумать, Маркус, что однажды Британская Корона будет считать тебя источником, внушающим доверие.

Изабелла в единый момент не стала чувствовать рук и ног.

Она не могла сказать такого… Это просто невозможно…

– Сеньора, Ваше заявление очень весомо, Вы отдаете себе в этом отчет? – с легкой задержкой произнесла принцесса.

– Сложно не отдавать себе отчет в происходящем, когда за твоим домом круглосуточно наблюдает тайный вооруженный отряд.

Несколько женщин в первых рядах ахнули и, проигнорировав предложенные им стулья, подались еще ближе. Вокруг Фионы, Катрин и Изабеллы со всем их окружением стало постепенно стягиваться плотное кольцо.

– Простите, правильно ли мы Вас расслышали, сеньора? – впервые за долгое время послышался голос дона Алехандро.

– О, совершенно. Иначе, каким образом офицер Монте обнаружил бы эту подвеску?

Изабелла всем телом ощущала уплотняющийся над их головами воздух.

– Офицер Маркус Монте, пожалуйста, выйдите к нам, – внезапно приказным тоном произнес сэр Генри Освальд, до этого времени лишь молча наблюдавший за развернувшейся перед ним сценой.

Собрание зрителей, повинуясь инстинкту толпы, уже начало шевелиться со всех концов в попытке обнаружить обозначенную цель, как было остановлено игривой интонацией.

– Не стоит, – повернулась Катрин. – Мы поставим офицера в крайне неловкое положение.

– Простите? – вскинул брови первый королевский советник.

– Если возможно, хотелось бы оставить данную ситуацию голым фактом, без уточнений. Тем более что офицер не будет этого отрицать.

– Боюсь, сеньора, что это невозможно, – присоединился к разговору сэр Бертрам. – За Вашим домом следила вооруженная группа, командующий которой каким-то образом смог связаться с нашей принцессой. Сеньор Маркус, – перевел второй советник взгляд на многочисленные лица, – поскольку Вы оказались причастны к этому странному происшествию с подвеской, я также прошу Вас не постесняться выйти к нам.

Изабелла до беспамятства впилась в руку дона Диего: сейчас она увидит его в двух шагах от себя. Лицо, скрытое тогда красным капюшоном… Как ни старалась она сегодня забыть о его существовании и заставить себя не видеть его облика, избежать этой встречи ей было не суждено. В голове гулко раздались неспешные уверенные шаги, отдающиеся эхом военных сапог с тяжелыми каблуками. Этот звук не смог потонуть ни в шуме расступающихся рядов, ни в гомоне на миг оживившихся голосов, ни в собственном истошном сердцебиении.

Темная фигура медленно обрисовалась на фоне беспокойной разноцветной толпы.

***

Она впервые увидела их лицом к лицу. Зорро и Монте. Жуткая пустота металась в пространстве между ними. Два пронзительных взгляда, сжигающих все вокруг себя, два невероятных стратегических ума. Видели ли они кого-нибудь кроме друг друга в этот момент, отраженные во взоре бесконечных лазурно-голубых глаз? Быть может, их бой уже перешел на уровень мыслей и они давно опередили ход текущих событий?

Изабелла вздрогнула – Керолайн едва ощутимо коснулась ее руки.

Девушка выдохнула и осторожно осмотрелась: потолок не упал им на головы, стены все еще стояли на месте, да и пол не разошелся на части, обнажая полыхающие недра земли.

– … не станете отрицать, что следили этой ночью за гасиендой сеньоры Катрин Родригес? – донесся до ее слуха обрывочный вопрос дона Алехандро.

– Нет.

Вечернее собрание забурлило, как несколько минут назад, когда это же слово прозвучало из уст легенды Калифорнии.

– В таком случае я вынужден спросить Вас, что Вы там делали, потому что именно Ваше ночное пребывание у гасиенды Родригес принесло нам сегодня этот кулон и все, что мы о нем слышали.

Изабелла затаила дыхание. Его ответ сейчас может повернуть ход истории этого поселения.

– Позвольте я все же сниму с офицера ответственность за этот вопрос, – мягко прожурчал голос Катрин, внося прохладу летнего ручья в иссушенную палящим зноем землю. – Видите ли, сеньоры, он связан определенными этическими ограничениями и не может дать прямого ответа. – Она немного помолчала. – Поэтому его могу дать я. Ведь ты не будешь против, Маркус?

Изабелла с неприятным холодом в ногах проследила, как острые стальные глаза с трудом заставили себя оторваться от сверкающего изумрудно-зеленого взора и сосредоточились на грациозной фигуре.

– Нет, – вновь раздался его короткий ответ.

Катрин дождалась, пока затихнет отзвук его голоса, посмотрела поверх собрания, кокетливо наклонила голову на бок и раскрыла вычерченные словно по линейке губы:

– Офицер мой тайный поклонник.

Подругам показалось, что их что-то оглушило сзади. Они сцепились руками в попытке устоять на месте, одновременно прижимаясь к плечам дона Диего и Рикардо, чтобы иметь рядом дополнительную точку опоры, потому что зал загудел так, что, казалось, в высоких стрельчатых окнах сейчас потрескаются стекла.

Изабелла увидела, как остановились серые глаза на заостренном лице и дыхание под военным мундиром.

Монте ждал ответа Катрин, потому что ему не оставили выбора, и он оказался вынужденным участвовать в предложенной ему игре ровно так же, как недавно дому губернатора пришлось пойти на поводу у Фионы. И, судя по всему, сегодня он был готов ко многому. Но к такому…

Поклонник женщины Зорро. Женщины заклятого врага, который снился ему по ночам и мерещился в ночной темноте.

Тайный. И, следовательно, отверженный, потому что предпочтение Катрин всем было известно. Одно ее предложение опрокинуло офицера на спину и приставило шпагу Зорро к его шее. Всего одна фраза.

Изабелла в трепетном восхищении смотрела на прекрасное изваяние. Какое страшное оружие имелось в распоряжении Зорро! Эта женщина была в тысячу раз опаснее его клинка.

Керолайн пошатнулась: Рикардо не мог больше сдерживаться и согнулся пополам от удушившего его приступа смеха. За его спиной содрогался дон Рафаэль. Тщетно скрываемые улыбки замелькали по всему помещению. Дамы обмахивались веерами или кончиками пальцев, усиленно дуя себе на лицо; мужчины же, уставившись кто в пол, кто в потолок, пытались избежать взглядов друг друга, чтобы повторно не поддаться столь неловкому проявлению эмоций. Эта короткая и неожиданная передышка после череды напряженных событий оказалась еще более яркой, чем могла бы быть при обычных обстоятельствах.

Зорро так точно рассчитал время появления Катрин…

Девушка почувствовала, что перестала улыбаться. Она не должна больше думать о нем.

– Простите, господа, я уже говорила об отсутствии у меня свободного времени, в связи с чем в считанные минуты буду вынуждена покинуть ваше приятное общество, – высоко взлетела над гудящим залом неповторимая интонация Катрин.

– Я надеюсь, Вы вполне отвечаете за свое заявление, сеньора? – словно ледяной дождь, накрыл еще не до конца дозвучавшую фразу голос Фионы.

– Маркус, я сделала все, что могла, но мои слова становятся под сомнение, – сквозь полуприкрытые глаза перевела взгляд на неподвижную фигуру офицера Катрин. – Скажи же что-нибудь.

Изабелла, не отрываясь, смотрела на каменное лицо бывшего губернатора и испепеляющий взор сестры, которая только что была намеренно небрежно причислена к непонятной связи с тайным поклонником женщины Зорро. Эта неожиданная фраза Катрин выбила из колеи не только офицера Монте, но и Фиону, скинув с нее привычную маску спокойствия и королевского снисхождения, и дому губернатора сейчас это играло как никогда на руку. И все же этого было недостаточно. Этот разговор неуклонно к чему-то вел. Изабелла чувствовала, что каждое слово в нем было продумано заранее, равно как и подготовлены все возможные варианты ответной реакции на поведение Фионы и Монте. Однако понять, что должно было стать кульминацией диалога, до сих пор не удавалось.

Мысль о том, что Катрин пыталась увести публику от первоначального вопроса, касаемого визита Зорро и британской принцессы в гасиенду Родригес, выглядела абсурдной. Не сейчас, так через минуту к этому факту должны были непременно вернуться, а учитывая, что именно он числился среди первостепенных интересов Фионы, в продолжении столь щекотливой темы можно было не сомневаться. Хотя, следовало признать, что усыпить бдительность публики и переключить всеобщее внимание на альтернативную проблему, при этом кардинально поменяв отношение слушателей к ролям участников событий минувшей ночи, Катрин смогла мастерски.

– Быть может, сеньор Монте не в состоянии опровергнуть Ваши слова в силу своего воспитания? – выдвинулась вперед Фиона, поджав губы и сдавив в побелевших пальцах серебристый кулон.

– А какие еще доводы он может привести? – легко повела точеным плечиком Катрин и непринужденно рассмеялась.

Ее смех неосознанно переняли ближайшие ряды аудитории. Но Изабелла уже видела ее взгляд. Убийственный, точный и холодный. И видела, как Монте с первыми звуками вопроса Фионы судорожно дернулся на месте в обреченной на провал попытке не дать ему прозвучать до конца.

– В противном случае нам только останется думать, что офицер следил за домом губернатора и принцессой Изабеллой, чтобы потом передать Вам сведения о ее передвижениях.

***

Катрин уже давно замолчала, но ее полушутливое предположение все еще разбивало воздух словно удары набата. Странная тишина наступила в главном зале военной крепости Эль Пуэбло.

Было очень душно, в голове все снова заволокло неприятной ватой. Где-то в глубине сознания шумели страшные гигантские волны, обрушиваясь с неимоверной высоты на темные скалистые стены…

Кто бы мог подумать несколько недель назад на первом балу – столь ярком и веселом, беззаботное настроение которого не смогло омрачить даже нападение разбойников, – что совсем скоро солнечное и теплое поселение вместе с его народом окажется втянутым в мерзкие интриги, развернутые замыслами всего двоих людей. Как разнились эти два праздника. Какими другими все стали за это время. Как разросся огромный ком противостояний, затягивая в себя все больше невинных сторонних участников.

Стоять на одном месте становилось уже совсем невозможным, и если бы не удивительно твердая рука дона Диего, Изабелла уже вторично потревожила бы высокую аудиторию потерей сознания.

– Прости, мой дорогой, я была вынуждена открыть твою сердечную тайну, – прозвучал в этом омертвелом молчании игривый голос. – Впрочем, ты сам видишь, что могло бы случиться, если бы я ее не озвучила, – подмигнула Катрин. – Ах, мужчины всегда так теряются, когда дело касается их любовных переживаний, – развернулась она в сторону трех неподвижных фигур британских советников, – поэтому оставим сей разговор. Офицер и так несет слишком большие потери в этом бою на протяжении последних нескольких лет.

О, что за женщина! Словно тончайшая ядовитая игла, выпускаемая рукой в черной перчатке и со смертельной точностью поражающая цель, запечатленную в сосредоточенном взгляде зеленых глаз.

Вынужденная кривая улыбка Монте, выразившая согласие со словами его неприступной дамы сердца, стала, пожалуй, единственным движением в главном зале за последние несколько минут.

– Что ж, этот момент мы уяснили, – подвела черту Катрин. – А теперь очень коротко вернемся к происшествию с кулоном. Принцесса Изабелла действительно приходила в мой дом в сопровождении сеньора Зорро. – Снова легкий шум в застывших от напряжения рядах. – И у нее были на это совершенно определенные причины. Ваше Высочество, – с легкой усмешкой повернулась она к Фионе, – по счастью или, наоборот, к сожалению, я слышала, какими сведениями Вы оперировали, когда говорили относительно назначения моего дома. Вы могли бы это повторить? – Сеньора Родригес немного наклонила голову и остановила взгляд на онемевшей собеседнице. – Впрочем, я не могу обвинять Вас в отсутствии достоверных сведений, ведь для их получения Вам необходимо было лично заняться этим вопросом и потратить свое драгоценное время, которое Вы проводили в заботах и радении о благе наших государств, и поэтому были вынуждены пользоваться непроверенной информацией. В связи с этим считаю себя обязанной восполнить столь досадный пробел в Вашей осведомленности. – Она повернулась в сторону выхода и сделала знак стражникам. – Уже много лет моя гасиенда, – ее голос зазвучал громче, чтобы перебить гудеж открывания тяжелых дверей, – является лучшим швейным ателье во всей Калифорнии, поскольку я обладаю монополией на самые дорогие и изысканные ткани, привозимые на наш полуостров со всех концов света, – в этом месте она бросила совсем недвусмысленный взгляд на Зорро. – Львиная доля парадной и повседневной одежды высокопоставленных лиц наших поселений вышла именно из стен моего дома. Но самым главным и неоспоримым в своей конкурентоспособности направлением моего дела является… – она повела рукой в сторону выхода, увлекши за ней больше полусотни взглядов, – пошив свадебных платьев. Прошу вашего внимания, дамы и господа! Свадебное платье принцессы Изабеллы.

***

Подруги лежали в спальне на кровати Изабеллы и молча допивали полуночный чай. В голове все еще стоял шум удивленной толпы, радостные объятия Фионы и кривая улыбка Монте.

– Она невероятная, – оторвавшись на секунду от чашки, протянула Кери.

Катрин сегодня произвела фурор. Она объяснила все четко и без лишних слов, на голову разбив оппонентов и вознеся дом губернатора в своей неприкосновенности на недосягаемую высоту.

Этой ночью принцесса Изабелла приезжала в гасиенду Родригес на последнюю примерку свадебного платья, которое шилось уже на протяжении нескольких недель, так как сэр Ричард и дон Алехандро были совершенно уверены в благополучном исходе переговоров. В связи с тем, что грядущая помолвка должна была оставаться в тайне до момента оглашения подписания документов, принцессе пришлось ездить в дом Катрин по ночам, и сопровождать ее туда мог только Зорро. Костюм Дымки служил им дополнительной страховкой и был призван скрыть лицо принцессы в случае, если кто-то вдруг встретился бы им на пути.

К сожалению, моральное и физическое состояние девушки после всех выпавших на ее долю испытаний было очень тяжелым, а примерка, вследствие крайней щепетильности мастеров, чересчур долгой и утомительной, поэтому по завершении напряженной работы Катрин была вынуждена предложить высокой заказчице успокоительного настоя. Он возымел свое действие практически мгновенно, чем вынудил Зорро нести заснувшее сокровище Британской Короны на руках.

Что касается самого Зорро – здесь Катрин изящно развела руками и напомнила, что он в первую очередь был мужчиной, оказавшимся запертым на три часа в одном доме с дюжиной работников, беспрестанно снующих мимо с необъятными ворохами тканей, нескончаемыми мотками ниток, охапками булавок и прочей швейной атрибутикой, – то хозяйке гасиенды пришлось позаботиться также и о его моральном равновесии, предложив гостю несколько бокалов крепчайшего бренди. Это послужило причиной его неровной походки, а также невнимательности в отношении упавшего с шеи принцессы украшения, что, напротив, не ускользнуло от зорких глаз наблюдателя из отряда Монте, постоянно следившего за гасиендой Родригес на предмет приближения к ней его главного противника на любовном фронте.

Дальнейшее развитие событий предположить было несложно, потому что оно было вполне оправданным как со стороны Фионы, по праву старшей сестры охраняющей честь младшей родственницы, так и со стороны Монте, по понятным причинам желавшего вывести соперника на чистую воду. К счастью, Катрин в последний момент успела увидеть, как кто-то быстро схватил подвеску и исчез в темноте. Это навело ее на ряд вышеизложенных выводов и заставило бросить сегодня все дела, чтобы расставить запутанные события по местам.

– И когда только они успели все продумать?.. – задумчиво произнесла Кери, переворачиваясь на другой бок.

Изабелла медленно поставила чашку на прикроватный столик.

Было ли это запланировано заранее? Или Катрин действительно находилась в доме и по счастливой для них всех случайности увидела этот эпизод с кулоном? Если так, то скорость их реакции на собственные ошибки была просто феноменальной.

Или же это было частью общего плана, который Зорро и дон Алехандро успели проработать этой ночью всего за несколько часов и который уже сегодня так внезапно для всех вошел в кульминационную точку? Дом губернатора устами Катрин практически в открытую заявил о том, что происходило за спинами населения Эль Пуэбло, и игривая фраза сеньоры Родригес отпечаталась в сознании всех, кто находился в крепости таким образом, что любой шаг в сторону принцессы Изабеллы теперь невольно отсылал бы к тени Монте или Фионы.

Девушка подобрала колени и положила на них голову.

А она думала, что он убил всего трех зайцев походом в дом Катрин. Как мелочно.

Изабелла не удержалась и недовольно фыркнула.

– Ты чего? – подпрыгнула фрейлина.

– Ничего.

Три цели за один удар для него слишком мало. Дать ей возможность отвлечься, отдохнуть самому и заодно узнать у нее все, что она успела выведать о его доме, – ради этого он даже не стал бы тратить время. Пришлось добавить еще что-нибудь. Например, пользуясь случаем и неадекватным состоянием своей подопечной, снять и выкинуть подвеску, о которой она и не вспомнила на следующий день, думая, что оставила ее дома, чтобы та через несколько часов, пройдя около десятка рук, стала неотразимым оружием ответного разоблачения его неприятелей, перевернув с ног на голову спокойное видение жизни населения Эль Пуэбло.

И попутно во всех красках было проафишировано ателье его любовницы…

Девушка яростно вцепилась в уголок подушки.

А как красиво он очистил свое имя! Она помнила, как сеньора Родригес уже в дверях обернулась к Фионе и снисходительно произнесла:

– Надеюсь, этот пример послужил Вам наглядным объяснением того, как именно сеньор Зорро уже на протяжении месяца ежедневно подвергает угрозе собственное имя. Поверьте, Ваше Высочество, король Георг III не смог бы найти на этой земле человека более надежного.

И при этом он снискал к своему имени приставку "сэр". Никому в мире не под силу было достичь стольких целей одновременно. А он мог.

Изабелла вздохнула. Положа руку на сердце, это звание лишь оттеняло манеры и поведение его неоспоримого знатного происхождения. Да и в целом оно было заслужено им, как никем другим…

А потом счастливые объятия; вздохи облегчения; выражение вселенского счастья на лице Фионы, честь младшей сестры которой оказалась восстановлена в полном объеме; расходящиеся гости, несущие в свои дома невероятные рассказы; и совершенно непередаваемое выражение лица сэра Генри.

Осталось ли что-то, о чем они не подумали?

Даже смехотворно робкая для нрава Фионы попытка напомнить о том, что девушку в костюме Дымки, которая по странному стечению обстоятельств оказалась младшей принцессой Британии, видели еще до сегодняшней ночи – то есть до того момента, когда у нее появилась необходимость прятать свое лицо, – была разбита вдребезги. Катрин несколько жалостливо посмотрела на свою уже почти раздавленную собеседницу и, словно объясняя малолетнему ребенку элементарную задачу, сообщила, что Дымка – это… она.

Та далекая встреча с отрядом Монтесеро была ужасным упущением с ее стороны, потому что она должна была тайно встретиться… Впрочем, все и так понимали, с кем она должна была внепланово встретиться за стенами своего дома, облаченная в черный костюм и маску. В связи с этим она и Зорро были вынуждены сделать вид, что незнакомы, и говорить на французском языке, словно бы Дымка могла являться кем-то из недавно прибывшей британской свиты. Но, к сожалению, тогда они не могли даже вообразить, какие последствия для принцессы принесет с собой появление загадочной девушки в маске.

В довершении короткого и достаточно сухого повествования Катрин быстро подошла к Изабелле и протянула руку к своей голове. Водопад волнистых иссиня-черных волос, отличающихся от исходного образца лишь длиной, заструился по ее выточенным плечам…

– Кери, – тихо позвала Изабелла.

В ответ донесся нечленораздельный набор гласных.

– Мы, правда, похожи?

Фрейлина протерла глаза и вытянулась во весь рост.

– Кто?

– Мы с Катрин.

– Ну… – зевнула Керолайн, поворачиваясь лицом к своей принцессе, – в общем, да.

– Очень?

– Пожалуй, – подруга еще раз потянулась и впилась взглядом в замершее перед ней изваяние. – А что?

– Да так. Интересно.

Кери подозрительно прищурилась, однако задавать вопросов больше не стала и откинулась обратно на подушку:

– У вас похожее сложение. Правда, она немного выше тебя и, пожалуй, плечи у нее немного шире. Но если вы не стоите рядом, это невозможно понять. Волосы, я бы сказала, идентичные, только у нее короче сантиметров на двадцать. Лица, правда, не очень похожи, хотя общие черты прослеживаются. Но, я думаю, когда вы обе уберете волосы назад и наденете маску и шляпу… И если еще будет темно…

– Ясно.

– Все?

– Да.

– Мне можно спать?

– Да…

– Спасибо.

Да и шпагой Катрин, оказывается, умела владеть, когда для окончательной ликвидации каких бы то ни было подозрений попросила позвать с улицы капитана Монтесеро, лично вставшего сегодня охранять главный вход в крепость. Не успел командующий гарнизоном появиться в зоне ее видения, как она выхватила шпагу из-за пояса Зорро и приставила ее к груди онемевшего оппонента. Монтесеро, явно опешивший от такой встречи, под восторженный смех публики был вынужден признать, что это действительно была сеньора Родригес тогда в костюме Дымки.

Все, все до мелочей… А если даже Изабелла сейчас и забыла что-то заново провернуть в своей голове, то об этом не забыл дом губернатора несколько часов назад, потому что вопросов после этого бала остаться уже не могло ни у кого.

Что же касалось свадебного платья – Катрин забрала его обратно и достаточно жестко дала понять ошеломленной всем происшедшим за вечер аудитории, что теперь принцессе придется выбирать совершенно новый покрой, потому что, согласно как традициям страны, так и многолетним воззрениям ателье и его мастеров, наряд, увиденный до свадьбы столь большим количеством лиц, уже не может быть надетым.

Изабелла невольно усмехнулась: это означало не что иное, как перенос предполагаемой даты свадьбы сына губернатора и британской принцессы на более поздний срок, то есть с очень большой долей вероятности британские корабли вместе с Фионой, советниками и всей свитой, и без того уже просрочившие свое возвращение почти на неделю, не смогут дождаться этого события.

Быть может, Катрин и была главным козырем дома губернатора? Кто бы мог подумать… Только зачем ей все это? Тратить столько времени и сил ради совершенно чужого для нее человека.

Хотя печаль в ее голосе, когда она обратилась сегодня к Изабелле, была совершенно искренней…

Девушка накинула на лицо одеяло.

Или Катрин просто слишком обязана Зорро за все, что имеет, и не может отказать ему? Кто знает, при каких обстоятельствах произошло их знакомство.

А вдруг она знает его имя?

Девушка почувствовала легкий холодок на спине. А, может, она знакома и с Лукардом? И еще с этим загадочным третьим лицом, деловым товарищем Зорро. Неудивительно, что люди Монте денно и нощно следят за ее домом. И, скорее всего, не только они. Вряд ли Зорро оставил бы без защиты своего самого надежного и дорогого сподвижника.

Изабелла перевернулась на другой бок. И как Керолайн может так спокойно спать? Зная, что за британскими кораблями, находящимися на другой стороне полуострова, со дня на день пошлют гонцов. Работы над восстановлением порта после цунами начались сегодня с самого утра, поэтому в течение недели можно было ожидать готовности более-менее свободного доступа судам к пристани. И потом они уплывут.

А она останется.

Только сейчас Изабелла вдруг осознала, что остается здесь навсегда. Что больше не увидит привычного пасмурного неба Туманного Альбиона, серого океана, широких дворцовых сводов, знакомые лица прислуги. Родителей…

Эти корабли, стоящие на другой стороне полуострова, были связующей нитью с ее прошлой жизнью. Тонкой, совсем невидимой. И все же очень крепкой. И вдруг они исчезнут. Вместе с сэром Ричардом, сэром Генри и его помощниками. Вместе с Фионой и Шарлоттой. Исчезнут.

– Ты ляжешь сегодня или нет?! – донеслась негодующая интонация.

Девушка от неожиданности подскочила над подушкой и воззрилась на источник звука.

– Перестань думать! Ты мешаешь мне спать! – угрожающе надвинулась фрейлина. – Два часа ночи! Не говоря уже о том, что твое место сейчас в лазарете под присмотром врачей.

Изабелла быстро юркнула под одеяло и, свернувшись клубком, сделала вид, что до невозможности хочет спать.

– Через пять минут проверю, – фыркнула фрейлина и поднялась с кровати. – Я на кухню за водой. Чтобы я пришла – и ты уже спала!

Спорить с Керолайн относительно физического состояния и необходимых действий для поддержания его в удовлетворительной форме было равнозначно выходу в одиночку против стада разъяренных бизонов, поэтому Изабелла благоразумно затихла и сквозь маленькую щелку между подушкой и одеялом проводила взглядом фрейлину до двери. Пожалуй, сейчас ей как никогда нужно было последовать свалившемуся на ее голову предупреждению.

Девушка еще немного повертелась на нагретой простыне и закрыла глаза. Возможно, завтра с первыми лучами солнца станет легче. А сейчас надо выкинуть из гудящей головы все, что в ней вертелось словно ураган. За эту ночь она обязана привести себя в форму.

***

– Спокойной ночи, сеньора.

– Спокойной ночи, молодой человек, – улыбнулась сеньора Камелия. – Будьте осторожны.

Изабелла уже попрощалась со своей матерью и сэром Ричардом и забралась на спину Торнадо.

Сегодня девушка, не тревожимая никем из родственников и друзей, проснулась чрезвычайно поздно. Она проспала больше двенадцати часов и, очнувшись от лечебного забытья, поняла, что ее больше не качало из стороны в сторону, а голова перестала кружиться при каждом неосторожном движении.

Остаток дня все обитатели гасиенд де ла Вега и Линарес провели в невероятном спокойствии. Он прошел до такой степени умиротворенно, что под конец начало казаться, будто это было лишь затишье перед смертоносной бурей. Однако вечер вступил в свои права, а отзвуков вчерашнего бала так и не было слышно. Казалось, что Фиона и Монте, подобно разбитым на голову полководцам, пытаются собрать жалкие остатки некогда неизмеримых войск и в отчаянии думают, что им делать дальше.

Зорро приехал около одиннадцати часов и пробыл в кабинете с доном Алехандро всего пятнадцать минут. Значит, действительно никаких движений со стороны неприятелей сейчас не наблюдалось. Поэтому Изабелла дождалась, пока молодой человек освободится от переговоров и вцепилась в него мертвой хваткой, чтобы он отвез ее к матери и сэру Ричарду.

И хотя она со всей ясностью понимала, что ее столь внезапная просьба могла быть обречена на провал – поскольку шла вразрез с планами молодого человека и отнимала его время, – мысли о том, что творилось бы в ее собственной голове, если бы с ее дочерью произошло все то же самое, что и с ней за эти дни, и при этом она узнавала бы все через третьих лиц, заставили ее встать поперек двери и не выпускать своего покровителя из гасиенды до тех пор, пока он не пообещал заехать за ней через два часа. К этому моменту ей вменялось быть полностью готовой к выходу, а также иметь про запас объяснения для Керолайн в случае внезапного столкновения в коридоре. Девушка заверила, что все уладит и будет готова минута-в-минуту.

Многолетний опыт совместной жизни подсказывал, что лучшим способом нейтрализации фрейлины было притвориться крепко спящей. Стоило подруге войти в темную комнату, увидеть мирно почивающую принцессу и собственную разобранную кровать, как она немедленно ныряла под одеяло и засыпала еще в падении. Поэтому Изабелла слезла с широкого подоконника гасиенды Линарес, где на протяжении последних пятнадцати минут обдумывала подходящую стратегию, и поспешила привести комнату в состояние безмятежности.

Расчет был тонким: едва она успела закончить преобразования, как в помещение ворвалась Керолайн и разочарованно затихла. Видимо, она только что закончила давать распоряжения по готовке завтрака в гасиенде губернатора и, распаленная мыслями об утренней трапезе, планировала еще немного поболтать; однако ее надеждам сбыться не было суждено.

Изабелла слышала, как подруга зашуршала одеждой, затем постельным бельем и как через пару минут предалась самозабвенному посапыванию. Теперь оставалось только ждать условного сигнала. Изабелла уже лежала одетая в свой знаменитый костюм Дымки, держа наготове под кроватью сапоги и шляпу.

Прошло около получаса, за которые девушка чуть не четвертовала кусочек одеяла, пытаясь хоть чем-нибудь занять неподдающийся отдыху разум, когда за окном послышался тихий свист. Со стороны могло показаться, что это кричит какая-нибудь ночная птица или мимо ветвей деревьев проносится легкий ветерок, но Изабелла знала, что этот звук предназначался ей. Она быстро спрыгнула с кровати, натянула обувь и, захватив черную шляпу, испарилась из комнаты.

Она не ошиблась: Зорро ждал ее недалеко от ворот в тени деревьев. Иронично поинтересовавшись, как прошла операция по усыплению бдительности Керолайн, молодой человек одной рукой закинул спутницу на Торнадо и через пару секунд вскочил следом. Девушка поежилась и попыталась сдвинуться как можно дальше вперед, но любое ее движение лишь способствовало тому, что она неминуемо скатывалась назад в углубление седла и под действием собственного центра тяжести упиралась спиной в грудь провожатого еще сильнее. Изабелла уже собиралась спросить, почему ей нельзя было ехать на Арабике, обеспечив таким образом им обоим комфортное передвижение, как в тот же момент на ее глаза опустилась уже давно забытая повязка. Это могло означать лишь одно – они направлялись в первый дом Зорро.

До места назначения молодые люди доехали почти в полном молчании, дабы не потревожить тихий ночной воздух своими разговорами, и Изабелла была совершенно не против такого условия. Говорить о том, что произошло вчера вечером и накануне ночью, ей хотелось меньше всего.

Путь до первого Подземелья занял меньше десяти минут, каждую из которых девушка потратила на то, чтобы почувствовать и осознать все повороты и направления; и по ее ощущениям они спустились куда-то вниз относительно гасиенд де ла Вега и Линарес, которые единственные из всего поселения были возведены на очень большом каменном выступе. Хотя, скорее, это была скала, один край которой обрывался через несколько метров от сада Линарес резко вниз к расстилающейся под ним небольшой равнине, за которой потом начиналась довольно густая роща; а второй был совершенно пологий и выходил на общую дорогу, ведущую к центру поселения. Эти две правящие гасиенды из-за их необычного расположения подсознательно перекликались со средневековыми замками, тыл которых был неприступен из-за высокого каменного обрыва позади цветущего сада, а передняя часть всегда находилась в поле зрения самих обитателей домов, в особо напряженные времена укрепляясь отрядами личной и гарнизонной охраны.

Мама Изабеллы и сэр Ричард так и жили в доме Зорро.

Безусловно, сеньора Камелия уже была в курсе обо всем происшедшем за эти два дня, и, возможно, она была одной из немногих, кто заранее знал от сэра Ричарда, что именно произойдет во время праздничного бала. Однако за эти несколько часов, которые они провели в гостиной из красного дерева, никто ни словом не обмолвился ни о Фионе, ни о Монте, ни о покушении, ни о заговорах. Для сеньоры Камелии было важно лишь то, что ее дочь сидела рядом с ней целой и невредимой; все прочее было оставлено за дверями каменного дома. Сэр Ричард тоже был рядом и изредка принимал участие в беседе, когда речь заходила о его любимице Керолайн и ее судьбе.

Это был такой тихий и семейный вечер, что, напомни сейчас Изабелле кто-нибудь о роли сэра Ричарда Филла во вчерашнем празднестве, она долго пыталась бы сопоставить этого милого дедушку в бессменном пенсне и с резной чашечкой чая в исхудавшей от времени руке с недавним вершителем международных судеб.

Два часа пролетели словно две минуты, и Изабелле показалось, что они только успели открыть рты, чтобы расспросить друг друга о самочувствии и досуге, как на пороге зала появился Зорро и сообщил, что им пора было уходить.

Вновь запрыгнув в седло и ощутив за спиной тело спутника, девушка, чтобы отвлечься от предстоящего пути, попыталась повторить в голове недавний разговор с матерью, но к величайшему удивлению из наиболее интересных подробностей вспомнила лишь то, что сеньора Камелия жила в спальне хозяина дома, а сэру Ричарду было отведено то самое помещение, которое скрывалось за последней неизведанной дверью. Это означало, что комната, в которой в свое время жила Изабелла, почему-то оказалась закрытой. Впрочем, это было распоряжением хозяина дома и ему было виднее. Намного больше девушку сейчас занимало то, что она решительно больше ничего не помнила. Словно она действительно провела с мамой всего пару минут и успела за это время спросить только, где та расположилась. Так странно…

Изабеллу вывело из состояния задумчивости ощутимое снижение темпа хода Торнадо. Значит, они уже приехали?

– Главная дорога за деревьями, – внезапно донесся до нее голос Зорро, и в тот же момент с ее глаз исчезла ненавистная повязка. – Повернешь налево – и за три минуты непрерывного галопа будешь у гасиенды губернатора. Не сбавляй скорость, поняла?

Изабелла ошеломленно выслушала все, что ей сказал ее спутник, и подняла на него голову.

– Какой галоп? О чем Вы?

Она увидела, что они окончательно остановились, и неожиданно нащупала в руках быстро переданные ей удила от Торнадо. Зорро спрыгнул на землю и посильнее затянул подпругу на верном жеребце.

– Что происходит? – с дрожью в голосе спросила Изабелла. – Вы куда?

Однако ее последний вопрос внезапно потонул в диком гиканье и ржании лошадей. Из-за деревьев с правой стороны небольшой поляны, на которой они остановились, стрелой вырвался отряд в голубых мундирах.

Люди Монте.

– Но! Пошел!

Торнадо, почувствовав легкий удар по спине вместе с привычной командой, незамедлительно взмыл в воздух и помчался в сторону главной дороги. За спиной послышались ликующие крики и лязг клинков.

Изабелла в ужасе поняла, что Зорро снова остался один против целого отряда. Но теперь у него не было возможности убежать!

В голове судорожно застучало. Люди Монте. Откуда? Неужели они видели вход в Подземелье?

Мама…

Пальцы моментально заледенели и перестали чувствовать сбрую Торнадо. Надо позвать на помощь! Позвать Рикардо, отца и дона Алехандро. Зорро должен продержаться хотя бы десять минут. Она должна успеть!

Главная дорога.

Торнадо выскочил из зарослей кустарников и взвился на дыбы. Изабелла застыла. Прямо перед ней в ярком лунном свете стоял еще один отряд в голубой форме.

Назад! Надо поворачивать назад!

Девушка в отчаянии натянула удила и резко развернула жеребца в обратную сторону. Сзади задрожала земля, и в воздух взлетели звуки погони.

Зорро! Впереди. Один. В гуще солдат. Их не меньше десяти человек! Они окружили его со всех сторон. А она ведет за собой еще столько же!

Она ловит его взгляд и видит, что он понимает приближение подкрепления людей Монте.

Двадцать человек. Их двадцать. А он один. Потому что у нее даже нет оружия. А если бы и было – она не способна пронзить насквозь живого человека. Ранить же их было бессмысленно. Это не отряд Монтесеро. Это натасканные гончие псы и беспринципные гиены бывшего губернатора. Люди без семей и чувства страха, ведомые лишь жаждой наживы и смены власти, прочащей им еще больший заработок.

Она влетает в самый эпицентр сражения и на несколько секунд отбрасывает противников мощными копытами Торнадо, неистово лягающегося и выучено бьющего точно в цель.

Но этого недостаточно. Легкий свист – и вот она уже судорожно пытается скинуть с себя скользкое кольцо лассо. Еще один свист – и еще один виток на ее теле. Третий бросок обездвиживает ее, и в следующий миг она уже пытается подняться с земли. Ее хватают на руки и, несмотря на все ее сопротивления, несут куда-то в сторону.

Снова крики, снова лязг стали. Мелькнувший край черного плаща в поле зрения. Звуки ударов, исступленные проклятья. Она на земле, ее никто не держит. Над ней высокая черная тень со шпагой в каждой руке. Плотное кольцо одинаковых людей в одинаковой форме. Оно становится все уже. Кто-то изредка бросается в круг, но тут же отскакивает обратно, держась за плечо или бок. И все же их двадцать.

Изабелла видит, как они, словно по мановению чьей-то руки, одновременно достают из-за пояса обоюдоострые ножи и все вместе делают шаг вперед. Она чувствует, как Зорро вынужденно подается назад, и касается его ног. Идти некуда. Они окружены со всех сторон.

Он останавливается. Она не может даже поднять рук, чтобы сбросить с себя веревки. Это все из-за нее! Если бы не ее просьба, ничего не случилось бы. Зорро должен был быть сейчас в другом месте, но из-за нее оказался вынужден наспех корректировать свои планы и поэтому не успел все предусмотреть…

Кто-то с криком прыгает в центр круга и тут же отлетает обратно, сраженный наповал сильным ударом руки.

Обе шпаги воткнуты в землю. Против броска ножей с расстояния они уже бесполезны. И у него только короткий черный кортик.

Еще один выпад – и еще один лежит на земле с сотрясением головы.

Восемнадцать.

Но это ничего не значит. Они просто пробовали. Изучали его скорость и силу удара. Сейчас они нападут одновременно.

Изабелла слышит шорох шагов и закрывает глаза.

Снова глухие звуки ударов. От привычной эстетики боя уже ничего не осталось. Ни красоты владения клинком, ни танцующего перемещения по арене сражения, ни виртуозно быстрого сражения на ножах. Наверное, так выглядит грязная рукопашная драка в придорожном трактире, когда небольшая привилегированная группа совладельцев выбирает жертву и умело натравливает на нее распаленную низкопробным виски толпу.

Кто-то сделал еще один прыжок, следом за ним сразу же последовал другой. Для Зорро они не представляли угрозы, но этим одновременным движением они сразу же заняли обе его руки.

– Какая разница, где ее прикончить! Все равно ее убьют рано или поздно, – услышала Изабелла слева от себя, и в тот же момент поняла, что ее схватили за плечо.

Она взвизгнула и рванула в сторону, сделав роковую ошибку и отделившись от своего покровителя. Трое противников тут же отрезали ее от Зорро и загородили обратный путь. Она метнулась в самое широкое свободное пространство между ног, но тут же была остановлена.

– Хватит возиться с ней, нам за время не платят.

Изабелла обернулась и увидела ярко сверкнувший в лунном свете нож у себя над головой. Она дернулась в сторону, пытаясь вывернуться из державших ее оков, но ее силы были несоизмеримы с двумя мужчинами в форме. Стальное острие в последний раз блеснуло в глазах и исчезло из поля зрения. Кто-то быстро обхватил ее за талию и откинул на траву. Послышался странный приглушенный удар и звук рвущейся ткани. Изабелла увидела вращающееся звездное небо, два десятка лиц и темный облик над собой. Пробежав по нему судорожным взглядом, девушка остановилась на странной черной рукояти, словно бы зависшей в воздухе.

У него в плече нож! Он ранен! Он закрыл ее собой!

Что-то снова сверкнуло в темноте. Она увидела, как Зорро бросился к ней и, упав на колени, прижал к себе. Треск одежды – и вдруг ощущение глухого удара в обнимающем ее теле…

Изабелла завизжала и открыла глаза.

Дыхания не хватало, чтобы нагреть похолодевшую грудь. Темный потолок, каменные стены. И снова какие-то лица…

– О, наша спящая царевна проснулась, – врезался в сознание чей-то знакомый высокий голос.

Девушка мотнула головой и попыталась прийти в себя.

– С добрый утром, сестренка, – произнесла Фиона. – Прошу любить и жаловать – твой последний приют.

Глава 10

Изабелла обвела мутным взглядом закопченные стены. Наверное, Фиона ей мерещится. Правда, очень настойчиво.

Девушка попыталась поднять голову, но тут же опустила ее обратно. Это было в высшей степени невозможно.

– Думаю, ты все же имеешь право знать, что происходит, – не переставал зудеть голос сестры. – Хоть у нас и не так много времени.

Изабелла закрыла глаза. Настырная интонация продолжала одолевать ее со всех сторон.

Первым делом она доложила, что Изабелла находилась на тот момент в тех самых Пещерах, в которых уже имела удовольствие присутствовать на красочном ритуале несколько недель назад. Потом голос извинился за беспорядок, который здесь царил, но объяснил, что Пещеры так и остались заброшенными после взрыва, который устроил Зорро, а сегодня перестанут существовать окончательно, поэтому любые попытки восстановления были бы излишними.

Изабелла взяла себя в руки и попыталась осмотреться. Это действительно была Фиона.

– Надеюсь, ты меня внимательно слушаешь, потому что дважды я повторять не собираюсь, – произнесла принцесса и подошла к одинокому стулу неподалеку от каменного алтаря, на котором Изабелла себя и обнаружила.

Проклятое место…

– Вынуждена признать, ваш план был безупречен, – призналась Фиона. – Катрин превосходная актриса. Да и что скрывать: как женщина она тоже великолепна. Такой не стыдно и проиграть. Не то что сопливой малявке вроде тебя. Познакомилась бы раньше с этой сеньорой Родригес, не переживала бы так на счет тебя и Зорро. К счастью, время все расставило на места и стало понятно, что единственная причина, по которой он помогает тебе, – его общие интересы с доном Алехандро. Враг его врага – его друг. Зорро в любом случае избрал бы сторону губернатора в его противостоянии с Монте. Ты же не более чем неожиданная обуза во всей этой ситуации, с которой им пришлось смириться. Хотя не буду преуменьшать их сообразительности: они нашли тебе применение и ты смогла быть им полезной в ряде случаев. Впрочем, это лирика, – очнулась Фиона и приложила к вискам тонкие пальцы. – Ты, наверное, смутно помнишь, а может, не помнишь вообще, что Катрин ушла в сопровождении Зорро. Это было предсказуемо. Он слишком дорожит своей любовницей и имеет для этого все основания, – принцесса криво усмехнулась. – Но в конечном итоге это оказалось палкой о двух концах. Он единственный мог бы распознать опасность в следующем шаге, потому что знает о населении Калифорнии намного больше, чем сам губернатор и все его помощники вместе взятые. Но, – девушка развела руками, – его уже не было в крепости.

Дойдя до своего места после представления и ухода Катрин, Изабелла буквально через пару минут снова находится на грани обморока: здесь вступил в действие единоличный план Фионы; и с этого момента принцесса распорядилась больше не упоминать имени Монте, потому что – она закинула ногу на ногу и доложила – офицер вышел из игры.

Ознакомившись со всеми "сюрпризами" от дома губернатора, каждый из которых перекрывал тот или иной его расчет, Монте отменил даже тот прекрасный замысел, который они выработали после провала с подрывом дома губернатора, и сообщил, что действовать сейчас было категорически нельзя. Более того – у него хватило наглости озвучить свои запреты принцессе Британии!

– Трусливый червяк! Позволил этой женщине втоптать себя в грязь! Мямлил, как курсант на первом балу! Она прилюдно унизила его! И не просто унизила, а сравнила с его заклятым врагом! Он же промолчал и поспешил спрятаться за чужие спины! Тряпка! – Фиона отдышалась от странной нездоровой вспышки гнева и продолжила. – Хотя, конечно, многие фразы Катрин были весьма и весьма опасны.

В связи с тем, что Монте ушел в тень, принцесса не смогла привести в исполнение их последний совместный замысел, поскольку он предполагал непосредственное участие офицера, и поэтому была вынуждена в срочном порядке выработать свой.

Все оказалось банально: небольшая доза отравляющего вещества на внутренней поверхности бокала Изабеллы, в свое время мастерски рассчитанная каким-то очень ценным союзником Монте и всегда носимая Фионой с собой на любые случаи жизни. Бокал был подменен сподвижником офицера, работающим лакеем при крепости, по незаметному взгляду Фионы вместе с рядом другой посуды для гостей, что не вызвало подозрений ни у кого из членов дома губернатора. Однако это случилось уже после того, как Изабелла потеряла сознание в первый раз, поэтому – Фиона извинительно хмыкнула – к первому обмороку она не имела никакого отношения. Тем не менее он сыграл ей на руку, потому что подобное состояние Изабеллы сместило акцент с контроля за ее безопасностью на волнение о ее здоровье. И предложение от помощника дона Эстебана – того самого гостя, который единственный не смог приехать сегодня на бал, – о том, чтобы срочно отправить Изабеллу под наблюдение врача уже ни у кого не вызвало сопротивлений.

Дон Эстебан обладал репутацией лучшего врача Калифорнии и занимался самыми тяжелыми случаями, под его наблюдением была вся правящая часть населения Эль Пуэбло и других поселений, он был вхож во все дома и семьи, – одним словом, его авторитет был вне конкуренции. Для всех, кроме… Зорро.

Итак, перепуганные состоянием Изабеллы губернатор и его сподвижники передают ее в руки помощника дона Эстебана, приставляя при этом пятерых своих личных слуг и троих давно знакомых стражников гарнизона. Сами же они торопятся домой, потому что – принцесса округляет глаза и возводит руки к потолку – с Керолайн тоже не все в порядке. Она молчит и стоически держит себя в руках, однако ядовитое вещество, которым был смазан также и ее бокал, делает свою работу, в результате чего она становится белой как полотно и не может пошевелить даже пальцем. Рикардо поднимает панику и призывает отвезти ее к врачу вместе с Изабеллой, но… – Фиона хищно усмехается, – в этом месте вступают в игру безграничная любовь и преданность фрейлины своей принцессе. Керолайн устраивает бунт и требует отвезти себя домой, где она отдохнет и приведет себя в порядок, потому что, по ее словам, это всего лишь переутомление. И только она одна знает, что делает это исключительно ради того, чтобы дон Эстебан посвятил все внимание Изабелле.

Губернатор и дон Ластиньо, не имеющие времени на сомнения, принимают фатальное решение отпустить Изабеллу к врачу, сами же они вместе с доном Диего и Рикардо едут в гасиенду и увозят невменяемую Керолайн. Дон Антонио и дон Рафаэль, вполне успокоенные всем, что они сегодня увидели и услышали, а также понимая, что будут своим присутствием лишь создавать дополнительную толчею в процессе перемещения девушек по пунктам назначения, направляются домой, поэтому дружественная коалиция сокращается сразу на двух человек. Таким образом, весь спектакль, искусно разыгранный Катрин, оказывает услугу не только его авторам, но и Фионе. Дом губернатора на высоте, имя Зорро оправдано, брак между принцессой Изабеллой и доном Диего де ла Вега озвучен и одобрен, Монте разбит на голову. Ощущения эйфории и покоя притупляют бдительность. К тому же появляются более насущные проблемы, чем махание шпагой и разработка хитроумных стратегий.

Состояние Керолайн волнует дом губернатора на тот момент едва ли не больше, чем ее принцессы, потому что Изабелла, по их расчетам, должна получить квалифицированную помощь, а ее подруга остается под присмотром четверых практически не имеющих медицинских навыков мужчин. В связи с этим от нее не отходят ни на минуту и призывают на помощь всех имеющихся слуг в обеих гасиендах, в том числе и местного врача из штата прислуги дона Алехандро, который следит за здоровьем всех его многочисленных работников. Его и теоретических знаний дона Диего, полученных им во время его обучения, сначала кажется достаточным в сложившейся ситуации, однако через некоторое время к их непередаваемому ужасу состояние фрейлины начинает стремительно ухудшаться. Это выбивает дом губернатора из равновесия и заставляет забыть обо всем на свете, в частности о том, что кому-нибудь из них уже нужно было направляться в гасиенду дона Эстебана, чтобы лично убедиться в сохранности Изабеллы и дождаться результатов осмотра. Но, – Фиона поднимает кверху один палец, – здесь также все было предусмотрено. Один из личных слуг дона Ластиньо, который сопровождал Изабеллу к врачу, по указу последнего возвращается к хозяину и сообщает, что девушка была благополучно доставлена на место и сразу получила необходимую помощь, в результате чего чувствует себя значительно лучше. Это окончательно перемещает всеобщее внимание на проблему Керолайн.

Слуга сказал чистую правду, потому что Изабелла действительно была в кратчайшие сроки привезена в пункт назначения и дон Эстебан дал ей приготовленное заранее противоядие, которое сразу поставило ее на ноги и сняло все неприятные ощущения. В этом имели возможность воочию убедиться все восемь человек, которые представляли из себя ее охрану. Таким образом, Изабелла была полностью излечена на глазах восьми свидетелей и через некоторое время готова возвращаться домой, как только врач сочтет возможным ее отпустить. Она могла уехать или со своей охраной, которая привезла ее сюда, или с кем-то из дома губернатора, если кто-то из них приехал бы за ней. Однако дон Эстебан, как опытный врач, предпочел еще немного подержать ее возле себя, чтобы окончательно убедиться в стабильности ее состояния.

В это время гасиенды де ла Вега и Линарес перевернуты с ног на голову, потому что Керолайн уже близка к состоянию комы. Местный врач признает, что он бессилен чем-либо помочь в данной ситуации, и губернатор принимает решение срочно везти девушку к дону Эстебану. Однако в этот момент от дона Эстебана приезжает еще один посыльный и передает небольшой флакон с каким-то лечебным средством для Керолайн. Оно незамедлительно пускается в ход и – о, чудо! – фрейлина открывает глаза.

Посыльным оказывается тот самый помощник дона Эстебана, который еще в крепости предложил отвезти Изабеллу к своему хозяину. Он сообщает, что у Изабеллы было очень сильное нервное расстройство, но ей подобрали правильное средство и сейчас она чувствует себя заново родившейся. Кроме того, он передает, что Изабелла, едва успев прийти в себя, попросила отослать помощь фрейлине, которая также очень плохо себя чувствовала, когда они виделись в последний раз, поэтому дон Эстебан, быстро расспросив ее и ее сопровождение о состоянии Керолайн, подобрал ей лекарство с сообщением о том, что у девушки, похоже, редкое пищевое отравление, под влиянием чересчур сильных волнений ушедшее сразу в кровь.

Все обитатели обеих гасиенд, доведенные до предела за последние полчаса, воспринимают гонца со спасительным флаконом как манну небесную и в изнеможении позволяют себе расслабиться. Рикардо передает, что кто-то из них выедет за Изабеллой в течение часа и наказывает, чтобы это время девушка неотступно провела рядом с врачом. Дону Эстебану же через его помощника, собирающегося в обратный путь, посылаются все мыслимые благодарности и прославления его знаний и мастерства.

Впрочем, среди них оказывается один человек, не выражающий абсолютного восторга. Дон Диего. Он молча осматривает пробирку с панацеей, пробует содержимое на вкус, пытается поджечь его и исследовать всеми мыслимыми способами прямо в присутствии посыльного, но его действия принимаются за обычный, свойственный ему научный интерес и тонут в общей многолюдной суматохе.

Ситуация стабилизируется. Керолайн приходит в себя, от Изабеллы уже дважды за вечер приносят хорошие новости, подтвержденные как проверенными людьми, так и косвенными показателями, поэтому дон Алехандро и дон Ластиньо бросают остатки сил на приведение в порядок домов и морального состояния их обитателей; полуобморочный же Линарес располагается около своего белокурого ангела и больше не отдаляется ни на шаг. Дон Диего исчезает вместе с флаконом.

Дон Алехандро тем временем пишет собственноручную записку для Изабеллы о том, что скоро ее заберут и что с Керолайн все в порядке, и отсылает ее вместе с помощником главного врача поселения.

Отсчет свободного времени для действий Фионы начинается.

Помощник дона Эстебана возвращается в дом хозяина и при свидетелях передает ему записку губернатора. Дон Эстебан в связи с этим решает дать своей высокопоставленной пациентке еще одно лекарство, которое подействует на нее как сильнейшее успокоительное и даст ей возможность заснуть в ближайшее время. Само собой, что никаких возражений он не встречает, и Изабелле вливается сильнейшая доза снотворного.

Охранники продолжают ждать в соседнем помещении новых распоряжений и вдруг слышат за стеной еще один мужской голос. Они интересуются его происхождением, смотрят в приоткрытую дверь и видят через одно проходное помещение… Зорро. Рядом с доном Эстебаном.

Врач показывает молодому человеку засыпающую Изабеллу, доступно рассказывает о ее состоянии и о причинах внезапного сна, дает ему с собой какие-то разноцветные стеклянные флаконы и разрешает забрать домой. Слуги видят, как Зорро берет девушку на руки и выходит с ней на улицу. Дон Эстебан же озвучивает им следующее распоряжение губернатора, якобы переданное с Зорро, о том, что они все свободны и могут ехать по домам. Охрана на всякий случай сопровождает Зорро до самого перекрестка, убеждается в том, что он направляет Торнадо в сторону гасиенды губернатора и, следуя приказу, разъезжается по домам.

Зорро же, минуя гасиенду де ла Вега, отвозит Изабеллу в Пещеры.

Фиона перевела дух.

– Надеюсь, у тебя не осталось вопросов? Я и так потратила на разговоры уйму времени.

Изабелла ничего не ответила. Странный блеск в глазах сестры – с характерной искрой, едва заметный, еще только начинавший разгораться и набирать свою силу – глухо отозвался в груди тяжелыми предчувствиями. Такой знакомый взгляд. И этот болезненный румянец…

Принцесса тем временем не преминула поведать о том, что Изабелла была единственной из дома губернатора, кто был ознакомлен с королевским планом, и может по праву гордиться этим.

– Как видишь, в конце концов можно прекрасно обойтись и без мужского участия. Нужно лишь вовремя найти общий язык со всеми его связями. Признаю, дон Эстебан до сих пор считает, что действует по плану Монте, однако вводить его во все нюансы совершенно необязательно. Он и его помощник прекрасно выполнили свою часть работы. От Монте такой исполнительности до гроба не дождешься, – устало вздохнула принцесса, но в следующий миг безмерно оживилась. – Так ты согласна с тем, что этот план гениален? Его еще даже не существовало к началу выступления Катрин, а через несколько минут после его окончания твой бокал и бокал этой вездесущей псевдофрейлины уже был отравлен, а помощник дона Эстебана готовился внимать моим словам. – Фиона посмотрела куда-то в сторону. – Очень полезный человек. Ни одного лишнего вопроса. Мне понадобилось меньше минуты, чтобы объяснить ему его действия. Зорро из него тоже получился отличный. Впрочем, если бы ты находилась в более вменяемом состоянии, вероятно, смогла бы его узнать. Вы как-то встречались уже при схожих обстоятельствах. Он был одним из тех, кто забрал тебя в "Клуб" в первый раз. Да и лицо дона Эстебана могло бы показаться тебе знакомым, если бы ты видела его тогда без капюшона… Но судьба явно не на твоей стороне. Все продумано до мелочей. Досадно только то, что твою припевалу пришлось оставить в живых, но, надо отдать ей должное, свою роль в плане она исполнила прекрасно. И когда она поймет это, сойдет с ума и без моего вмешательства. Так что такой исход мне нравится даже больше. Умереть от отравления было бы слишком легко, а она попортила мне крови на несколько лет вперед, – Фиона усмехнулась, – Шарлотте до нее далеко. Как только ситуация немного обострилась, она сразу ушла в подполье. Так что жизнь показала, сестренка, хочешь что-то сделать – делай это сама. Ладно, – Фиона поднялась со своего импровизированного трона, – я что-то разговорилась. У меня остается ровно столько времени, сколько Зорро проведет у Катрин до того, как приедет в гасиенду де ла Вега. Он, конечно, может задержаться там на целую ночь, и на его месте я бы так и поступила, но у него чутье, как у зверя. Хотя вполне вероятно, что его люди уже передали ему все, что произошло после его отъезда. – Принцесса несколько хрипло рассмеялась. – Ведь одно только имя дона Эстебана раскроет ему мой план как на ладони. И он, конечно, сразу поспешит сюда. Будь уверена, благодаря Торнадо он первым окажется рядом с твоим бездыханным телом. И этой пары минут, проведенных им наедине с тобой без свидетелей, вполне хватит на то, чтобы он оказался единственным подозреваемым. Ведь даже губернатор не сможет доказать, что ты была мертва уже до его приезда. А потом, – Фиона махнула рукой, – дело за малым. Появится дон Эстебан, который не сможет лечь спать от волнения за свою пациентку, и скажет, что видел, как с Зорро упала маска в то время, как он вместе с тобой поднимался в седло. Ты, хоть и сквозь сон, но все же увидела его лицо, а поэтому… твоя судьба оказалась предрешена. Восемь охранников смогут подтвердить эти слова, потому что они издалека видели легкую задержку молодого человека и его жест рукой к голове, но поскольку он стоял к ним спиной, они не поняли его значения. В отличие от дона Эстебана, который видел вас гораздо ближе из окна своей гасиенды. Он же и засвидетельствует твою смерть не ранее, чем за пару минут до прихода губернатора и его сподвижников. То есть от руки Зорро. Жаль, очень жаль, что он не сделал сегодня правильный выбор. Я ведь предлагала ему уехать со мной в Европу, – Фиона заложила руки за спину и посмотрела наверх. – Но, по всей видимости, Катрин для него дороже всех на свете. Иначе зачем бы ему было отказываться? Все, что он имеет, я бы дала ему и за океаном. Да и его связи охватывают десятки стран, а не только Калифорнию, и он мог бы продолжать свою деятельность на любом континенте. Но нет. Его что-то держит именно здесь, – принцесса ненадолго задержала опустевший взгляд в одной точке. – Впрочем, эта сеньора Родригес вполне достойна быть рядом с ним. Как ни прискорбно признавать. А это в свою очередь означает, что мои дела здесь окончены. Остались небольшие финальные штрихи. Хуан, твоя очередь!

Это был не сон.

Изабелла лишь к концу повествования смогла избавиться от тяжелой пелены в голове. А как же вечерний разговор с Керолайн? Они ведь вернулись домой после бала. Пили чай в кровати. А потом она спала до следующего дня. Вечером приходил Зорро. Она ездила к маме, говорила с сэром Ричардом…

Так, значит, она не была в гасиенде? Все это ей привиделось под действием снотворного и отравляющих веществ?

Жуткий звук удара врезался ей в воспаленное сознание откуда-то из задворок памяти. Изабелла вздрогнула и словно впервые осмотрела помещение.

Зорро здесь не было. Равно как и солдат в голубых формах. Только Фиона, в каком-то замедленном действии уходящая вдаль от каменного плато, и осторожно поднимающийся по лестнице облик ее похитителя. Дважды похитителя.

Хуан… Хуан дель Мар? Может ли это быть тем самым именем, которое она слышала в саду гасиенды Катрин?

– Совсем забыла, – внезапно раздался голос Фионы откуда-то снизу. – Наверное, стоит спросить, есть ли у тебя последнее желание? Может, ты хочешь передать кому-то привет в Британии? Или что-нибудь более необычное? У меня припасена бутылка бренди специально для этого вечера. Я бы настоятельно ее рекомендовала – больше шанса у тебя не будет, – высокая интонация неожиданно сорвалась и болезненно рассмеялась. – Попробуешь? Ведь, как выясняется, ты не так уже и неискушена в этом деле. Рассказы Катрин о твоем свадебном платье и успокаивающем настое, который свалил тебя с ног, конечно, увлекательны, но рассчитаны на обывателей, не имеющих представления об истинном положении дел. Впрочем, это было вашей целью и вы ее достигли.

Изабелла слышала, что ее сестра продолжала говорить, но не могла сосредоточиться. Союзник Фионы подошел к каменному алтарю и вынудил свою жертву инстинктивно отпрянуть к стене, в которую она однажды пыталась спрятаться от жуткого крылатого видения, охваченного дымом и пламенем. Сейчас же видение, находившееся перед ней, имело человеческий облик и выглядело совершенно реально.

Девушка даже не увидела – почувствовала, как, загнав ее в угол, мужчина в костюме Зорро, только уже без плаща, шляпы и маски, взял ее руки и поднял их наверх. До пульсирующего слуха донесся металлический щелчок.

– … расскажешь своей сестре? Что между вами было?

Хуан отодвинулся в сторону, и Изабелла, дернувшись в осознании того, что ее руки оказались закованы в холодные, вбитые в каменную стену наручники, внезапно увидела Фиону. От неожиданности у нее перехватило дыхание. Всего несколько секунд назад ее сестра была внизу. Сейчас же на нее смотрели остекленевшие серые глаза.

– Ну же, кому как не своей сестре, ты можешь доверить все самые сокровенные тайны? – со странной нервной дрожью прошептала Фиона. – Эти сказки про вашу свадьбу с де ла Вега очень красивы, но что они призваны скрыть на самом деле? Быть может, у вас с Зорро все зашло так далеко, что это брак был не просто политическим ходом, но и способом скрыть что-то из ряда вон выходящее? – она приблизилась к лицу Изабеллы настолько, что пряди их волос начали соприкасаться. – Эта Родригес, может, и хороша… Но я видела его глаза, – слова, выходящие из красиво очерченных губ, начали растягиваться и шипеть. – Видела его взгляд. Сегодня, во время танца, – затряслась принцесса. – Видела, где он был в своих мыслях, когда говорил со мной. Видела, как он смотрел на дона Диего. Каким огнем горел его взор, когда де ла Вега касался тебя. – Фиона вскинула тонкие брови и страшно неестественно наклонила голову вбок. – Ну, что же ты мне скажешь? Что у вас было? – едва слышно прошептала она.

– Тебе нужно как можно быстрее начинать лечение, – произнесла Изабелла.

Стальной взгляд напротив нее окончательно остановился. Кошачий разрез глаз округлился и внезапно дернулся.

– Ты… – Изабелла открыла рот и тут же коротко выдохнула остатки воздуха: холодные пальцы резко прижали ее шею к стене.

– Будешь указывать, что мне делать?! Ты даже не в состоянии спасти собственную жизнь! Да если бы не он, ты бы тысячу раз уже была мертва! Но нет. Он всегда рядом… – Изабелла, понимая, что задыхается, вынужденно поднялась на кончики пальцев. – Всегда! Оберегает тебя, расходует свои средства, людей. Все для тебя… – шипел некогда красивый высокий голос. – Но ты ведь должна была чем-то ему отплатить? А? Наградить за его время и силы. Ты же у нас такая принципиальная, никому не можешь быть должной. Ну же, говори! Ты отдалась ему?! Говори! Он взял тебя?! Когда?! Сколько раз он владел тобой?! Отвечай!

Фиона, отпустив руку, часто задышала. Изабелла судорожно схватила воздух и закашлялась.

– Молчишь? Ты всегда молчишь… Что бы ни случилось. За это тебя так любит наш папочка. У тебя всегда все в порядке. Хорошо ли, плохо ли. Любимица учителей, талантливая маленькая леди. Будущая королева, – Фиона закинула голову и захохотала. – Вот уж бредовее ничего в жизни от нашего родителя не слышала! Королева! Видел бы он тебя сейчас. Ни черта не можешь сделать! Только молчишь! – Она перевела дух и вернулась к прикованной фигуре. – Что ты так смотришь на меня?

– Обратись к врачу, пока не поздно, – с трудом выдавила Изабелла, пытаясь восстановить дыхание.

Фиона замерла.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Твоя жизнь оборвется с минуты на минуту. А я вернусь домой и займу твое место самой младшей королевской дочери. Мне нужен будет не врач, а священник, чтобы не пуститься в пляс во время твоих похорон! – Она снова рассмеялась. – А у тебя не будет сейчас даже его. Как ты покинешь этот мир с неочищенной совестью? Лучше покайся! – Фиона вплотную приблизила лицо. – Покайся, – прошипела она. – Вы же любовники? Он забрал твою честь и до сих пор расплачивается за это? Говори!

Тишина медленно опустилась вниз с потемневших от гари скалистых сводов и обволокла каменное возвышение. Изабелла долго молча смотрела в обезумевшие глаза.

– Я уже все сказала.

Фиона дослушала эхо тихого голоса и покачала головой.

– Говорят, горбатого могила исправит. Но это не твой случай. Тем не менее у меня больше нет времени на разговоры. – Она не спеша отдалилась от Изабеллы и повернулась в сторону лестницы. – Честно говоря, памятуя о нашей родственной близости, я собиралась дать тебе быстродействующий яд, а уже потом воткнуть пару ножей, но твое упрямство вынудило меня передумать. Хуан!

Ее сообщник, удалившийся было на нижний этаж на время разговора, снова появился в поле зрения. Он поднялся по лестнице и остановился в начале каменной площадки. Изабелла проследила за уходящей фигурой сестры и механически натолкнулась взглядом на два черных коротких кортика, зажатых по одному в каждой неподвижной и твердой руке. Еще два виднелись у него из-за пояса в точках моментально доступа в случае промаха двух предыдущих.

В голове, словно пожар, вновь взметнулся страшный звук плотного удара. Два десятка лиц, голубое облако мундиров, частокол ножей. И одна высокая темная фигура в середине этого адского круга…

– Не волнуйся, я передам от тебя всем пламенные приветы, – послышались последние слова сестры. – Хуан, действуй – и убираемся отсюда!

Изабелла недвижно следила за руками мужчины в черной одежде.

Никогда не показывать страха.

Смотреть смерти в лицо.

Кодекс чести средневековых рыцарей, читаемый с детства, как сказка, всеми фамилиями высокого происхождения, внезапно замаячил на грани сознания.

Держать спину. Не опускать плечи. Дышать ровно. Не дергаться. Ничего не говорить. Никого не звать. Не смотреть по сторонам. Поднять голову. Думать о небе.

Девушка сделала глубокий вдох и превратилась в каменное изваяние.

Только о небе…

Два коротких кортика медленно направились рукоятками вперед.

О темном ночном небе… И россыпи миллиардов звезд…

О кронах вековых деревьев. О далеком шуме бескрайнего океана. О птицах на недосягаемых высотах и неуловимых диких мустангах в выжженных прериях. О нагретой дневным палящим солнцем земле. О теплом южном воздухе над мягкой травой, накрытой черным плащом… О посеребренном полной луной высоком темном облике на расстоянии одного вдоха…

"Моя…" – неистово застучало в голове.

Послышался шум одежды от замаха – в груди все перехватило, а глаза, хоть и широко открытые навстречу свернувшемуся до границ каменного зала миру, отказались видеть.

"Моя…"

Резкое движение и одновременно с ним приглушенное мужское проклятье.

Судорожная попытка осознать происшедшее долю секунды назад.

В остановившемся взгляде отпечаталось короткое и точное движение руки мужчины в черном костюме. Она молниеносно рассекла воздух и инерционно опустилась к поясу.

Но была пустой еще до броска… В нескольких метрах от замершей фигуры скользили по полу два коротких черных кортика. Тот, который должен был стать орудием убийства, и тот, который этого не допустил.

Изабелла с трудом подняла голову вверх и в сторону.

– Я в последний раз предлагаю Вам уйти со мной, сеньор Зорро! – послышался голос Фионы. – Это Ваш шанс скрыться и не попасть под подозрение. В противном случае – Вы знаете, что Вас ждет. У Вас нет времени на раздумья!

В ответ не донеслось ни слова.

– Хуан!

Сердце, кажется, окончательно остановилось. Он пришел… Он здесь…

Но так далеко. На самом верху лестницы. Он едва успел ступить на нее и выбить своим ножом оружие из рук Хуана. Какая бешеная реакция… И все же сейчас ему не успеть.

Фиона все рассчитала. Полет лезвия – лишь доля секунды. У Зорро не хватит времени добраться до сподвижника дона Эстебана. А если бы он каким-то чудом и успел… Фиона уже подобрала оба кортика. Она не промахнется, а у Зорро не хватит рук, чтобы обезвредить сразу несколько оружий.

Какая ирония судьбы. Лишь двое королевских отпрысков в свое время захотели научиться метанию ножей у сэра Ричарда. Две младшие принцессы – Фиона и Изабелла.

Им дали все: постановку корпуса, замах руки, механизм расчета броска, точный взгляд. Они никогда не уступали друг другу, много лет идя в этих негласных соревнованиях плечом к плечу. Их меткость стала при дворе притчей во языцех, и одной из них уже довелось прибегнуть к своему мастерству. Вторая же приберегла его напоследок…

Фиона ни за что не промахнется.

И Зорро своим отказом уже подписал себе приговор. Сколько времени пройдет до того, как подоспеет губернатор и его союзники? Минута? Десять? Это не имело значения. Ведь как только ножи попадут в цель, Зорро будет тем единственным, кто окажется рядом с телом, пронзенным его же черным кортиком. Что он скажет? Это тоже не имело значения. Попытка рассказать правду будет воспринята лишь клеветой в защиту его имени, которое и без того за последний месяц достигло апогея популярности. Любая новость, затрагивавшая его, становилась бурлящим вулканом. Что бы он ни сказал – ему не дадут жизни. Но ведь он в своем благородстве никогда не станет оправдываться. А это значит, что он уже обречен…

Фиона и Хуан исчезнут отсюда за считанные минуты, и как быстро бы губернатор, дон Ластиньо и Рикардо ни оказались у входа, они все равно не бросятся в погоню. Все, что для них будет важно в тот момент, – Изабелла. Путь для отступления будет свободен. Впрочем, – о, как же все тонко рассчитано! – даже если кто-то посторонний и увидит принцессу Фиону и ее спутника возле Пещер – одно ее слово о том, что дон Эстебан, не найдя себе покоя после происшествия с маской, послал гонца к Фионе, вновь сделает ее вне подозрений. Любящая сестра, едва заслышав про опасность, грозящую ее ненаглядной родственнице, не позаботившись даже о собственной охране, со всех ног помчится на ее поиски. Хуан, конечно, сообщит ей о том, что Зорро последний раз видели направляющимся в дом губернатора, однако, издалека завидев, что сам губернатор выезжает в сторону Пещер, она немедленно последует за ним. А дальше… Вариаций было очень много. И на каждую из них у Фионы был свой выход.

Сколько времени прошло с тех пор, как черный клинок выбил своего близнеца из рук убийцы и Фиона подобрала их обоих? Кажется, меньше пяти секунд.

Ему не успеть. Никогда. Он наверху. Прямо над тем местом, где стоит она. Только на высоте около трех метров. А лестница, хоть и ведет прямо к Хуану и Фионе, состоит из двадцати четырех ступеней. Изабелла сосчитала их еще в первый свой визит.

Резкий замах обеих рук. Сразу два ножа – основной и резервный, чтобы не было осечки.

– Моими предложениями нельзя пренебрегать, сеньор Зорро! – взлетел вверх голос Фионы.

И еще два кортика взметнулись в воздух.

В груди все покрылось колючей изморозью.

Господи, она же не успеет ему ничего сказать! Сказать, как он ей нужен. Сказать, сколько он значит в ее жизни. Сказать, что вся жизнь до него уже казалась ненастоящей. Несмотря на то, что его жизнью была Катрин…

Фиона сходила с ума от ревности, поэтому ей могло показаться все что угодно относительно взглядов Зорро в сторону ее младшей сестры. Да и, кроме того, это был такой удобный дополнительный повод для ненависти.

Его же не волновали ничьи страсти. В его жизни была Катрин. Совершенно особенная женщина. Самая дорогая.

Изабелла увидела, как два лезвия отделились от державших их рук и блеснули в свете нескольких факелов.

Она не успела. Ничего не успела. Ни сказать. Ни дернуться в сторону. Ни закрыть глаз. Она только слегка приоткрыла губы, чтобы произнести его имя.

И, кажется, она смогла его прошептать, но в следующий момент все внезапно потемнело. Стало нечем дышать. Что-то закрыло ей доступ воздуха.

Изабелла вздрогнула и вдруг дико закричала.

Три разрывающих душу глухих удара раздались в пространстве вокруг нее. Один за другим с ужасающей точностью они отдались в ее собственном теле. И с последним звуком еще один женский крик, полный ужаса и отчаяния, заполнил каменную пещеру.

Фиона…

– Какого черта три?! – гремел голос Хуана. – Это лишнее! Это неправдоподобно! Нужен был только один! Убираемся отсюда!

Раздались звуки борьбы: Хуан, скорее всего, пытался обездвижить и увести принцессу через черный ход к ждущим их лошадям. Ей нельзя было оставаться здесь – ее присутствие выдавало с головой и ее саму, и дона Эстебана с его помощником. Но она не давала себя схватить. Она кричала и вырывалась, пытаясь добраться до темной фигуре впереди. Время – их главный союзник, который должен был подарить им победу, – стремительно таяло.

Изабелла понимала все, что проиходило в нескольких шагах от нее, так ясно, словно видела собственными глазами. Но при этом все оставалось на периферии ее сознания. Равно как и то, что сверху начал доноситься какой-то шум.

Быстрые шаги по лестнице. Обезумевший крик Рикардо. Сорвавшиеся голоса дона Алехандро и отца.

Ничего… Сейчас ничего не имело значения. Все, что заполняло ее разум, был медленно угасающий взгляд зеленых глаз.

Он не успевал… Не успевал отвести руку Хуана и Фионы. У него не было больше легкого и быстрого оружия, чтобы выбить им ножи с того расстояния, на котором он находился. Длины кнута было недостаточно, а его шпага впервые оказалась бесполезной. У него ничего не было. А потому он использовал… себя.

В одном гигантском прыжке с высоты в несколько метров он ринулся вниз вместе с метнувшимися с другой стороны кортиками, в последний момент закрыв собой прикованную к стене крохотную фигурку.

Изабелла забилась в тисках, пытаясь освободить руки и обхватить его за плечи, чтобы не дать ему упасть, но ее бой против закаленного железа был так смехотворен, что она не смогла даже пошевелить свои оковы.

Она звала его по имени, просила не закрывать глаза и подождать еще немного, обещала, что сейчас здесь появятся врачи, что все будет хорошо. Умоляла его не оставлять ее, в отчаянной попытке цеплялась за его слова о том, что она принадлежала ему. Она пыталась его удержать его же собственным словом, которое он никогда не нарушал… Но она уже чувствовала, как сбивается его дыхание, как меняются удары сердца в его груди, как уходит обычная собранность его тела.

Она понимала, что прошло едва ли больше пары минут с того момента, когда он обнял ее и принял на себя ее смерть, но эти мгновения длились дольше, чем все ее существование. Он еще не успел сделать ни одного движения, а она уже прожила тысячу жизней.

Она шептала его имя, пыталась найти в его красивом лице хоть самое незаметное подтверждение тому, что удары пришлись в плечо или в руку…

Голоса вокруг превратились в воющий хор. Казалось, что под сводами Пещер собрался весь Эль Пуэбло, но даже целый мир сейчас не мог помочь обратить время вспять.

Изабелла почувствовала, как он пошевелился. О, Боже, пусть эти минуты были для него решающими, чтобы понять, что он и дальше сможет стоять на ногах! Но, непрерывно смотря в его спокойные глаза, она с каждой новой секундой осознавала, что не видит там возрождения жизни.

– Сеньор, пожалуйста, не оставляйте меня, – слетело у нее с губ. – Я не представляю свою жизнь…

Она не смогла договорить. Он поднял руки к вбитым в скалу оковам и в последнем мощном движении вырвал их из каменной стены. Изабелла молниеносно обвила его за шею и уткнулась в плечо.

– Вы нужны мне, – шептала она. – Нужны… Я не могу без Вас.

Она уже слышала присутствие отца и крестного за спиной молодого человека. Но они ничего не могли сделать. Лишь только подхватить их обоих, когда он больше не сможет стоять…

Что-то происходило там, еще дальше. Быть может, появился дон Эстебан. Или кто-то из людей Монте. Или он сам. Уже празднует самый счастливый день его жизни.

Изабелла снова почувствовала шевеление и поспешила обнять своего спасителя еще сильнее. Но он медленно спустил ее руки к себе на грудь и, наклонив голову к ее плечу, скользнул губами по волосам.

– Ты самое дорогое… что у меня…

Его голос оборвался. Он резко дернулся и беззвучно опустился к ее ногам.

Глава 11

– Врача! – одновременно прорезали ночной воздух несколько надрывных голосов. – Быстрее! Кто-нибудь, пошлите за доном Эстебаном!

Сердце сжималось от боли и осознания безысходности.

– Срочно отправьте экипаж за помощью!

Около десятка теней металось в ближайших деревьях, словно опасаясь выйти из укрытия на яркий лунный свет.

– Что с врачом?!

– К дону Эстебану, дону Марку и сеньоре Розалинде уже отправили гонцов! Кто-нибудь из них скоро должен появиться!

Ко входу в Пещеры все прибывали и прибывали новые кареты… Из них выскакивали полураздетые люди и в паническом недоумении пытались прорваться внутрь разрушенного каменного грота. Они не понимали, что происходит, хватались за плечи ранее прибывших знакомых и, получив кое-как добытую и исковерканную информацию, с ошеломлением и ужасом в глазах удваивали попытки взять штурмом единственный вход.

Эта ночь осталась одной из самых страшных в памяти Эль Пуэбло.

У каменных развалин в течение двадцати минут собралось около сотни людей, хотя дон Алехандро никого с собой не звал.

Зорро появился примерно через полчаса после того, как Керолайн получила свое лекарство, и дом губернатора смог ненадолго перевести дух. Рикардо помнил насторожившийся взгляд их темного соратника, когда последний увидел лежавшую на диване в гостиной фрейлину и спросил, что случилось. Линарес в двух словах попытался объяснить происшедшее, но уже к концу повествования почувствовал, что оторвался от пола и завис в воздухе, приподнятый за отвороты пиджака.

– Лекарство? – услышал он странную интонацию Зорро. – Подобранное без личного осмотра врачом и вмиг поставившее на ноги?

Дон Ластиньо, поспешивший к двум напряженным фигурам, принялся объяснять, что все симптомы были тщательно переданы восемью охранниками, видевшими состояние фрейлины до их отъезда; что дон Эстебан признанный мастер своего дела; что на их памяти это не первый раз, когда он так точно устанавливает диагноз без очной консультации; но с каждым новым словом темп его повествования становился все медленнее. Странная пелена страшно и бесшумно вдруг начала сползать с затуманенных разумов.

Линарес позже признался, что в тот миг ему показалось, будто стены и крыша гасиенды задрожали, словно при землетрясении. Зорро не мог поверить в то, что они отпустили их главного подозреваемого – Хуана дель Мар – пришедшего прямо к ним в руки и принесшего пресловутое лекарство, на деле оказавшееся обычным противоядием, что указывало на запланированное отравление фрейлины британской принцессы. Это было таким открытым свидетельством заговора, что им больше вообще ничего не пришлось бы предпринимать.

Но он еще не знал. Не знал самого главного. Того, что Изабеллы не было в гасиенде. Он предполагал, что она ненадолго вышла, чтобы сделать что-то необходимое для поддержания состояния Керолайн, и сначала даже не обратил внимания на информацию о восьми охранниках, по какой-то причине оказавшихся у дона Эстебана. А если и обратил, то решил для себя, что они поехали именно за пресловутым лекарством. Он не мог даже вообразить в тот момент, что они были не посыльными, а сопровождающими…

А потом вдруг он замер.

В тот момент, когда дон Диего спустился со второго этажа и передал дону Алехандро флакон со словами о том, что это было не средство от болезни, а концентрированная выжимка из растений, использующаяся в качестве противоядия при преднамеренном отравлении.

В остановившемся взгляде цвета глубокого темного изумруда читался всего один вопрос. И дому губернатора не понадобилось ни слова, чтобы за долю секунды распознать в глазах Зорро свою фатальную ошибку.

Если бы члены небольшой коалиции пребывали в более озознанном состоянии, они бы непременно удивились тому, что Зорро подскочил ко внезапно попятившемуся дону Диего и, подняв его над полом, как пару минут назад Рикардо, протряс со звериным рыком, перемеженным недопустимым в высшем обществе набором слов о том, где была его голова; после чего выпрыгнул в окно и на несколько мгновений исчез из поля зрения. Но вряд ли кто-то обратил внимание на тот инцидент или хотя бы запомнил его. Все, что двигало всеобщим сознанием тогда, – не опоздать.

Они видели, как, выскочив на перекресток уже на Торнадо, Зорро вздернул его на дыбы и осмотрелся. И, словно по мановению его руки, вдалеке на темной дороге появился контур еще одного всадника. Он мчался изо всех сил и махал рукой в сторону Пещер, выкрикивая имя Хуана дель Мар. Через секунду Торнадо уже летел в указанном направлении.

Черный вихрь Зорро головокружительно быстро вырвался вперед. Четверо его последователей без единого слова устремились за ним, цепенея от ужаса при слове "Пещеры". И ни о каком подкреплении в тот миг они не могли даже помыслить.

Итак, в конце пути их должно было быть пятеро. Однако сейчас около входа в бывший "Клуб" сродни бескрайнему океану волновалась и перетекала с места на место огромная толпа людей. Откуда они могли там появиться?

Керолайн… Несчастная Керолайн, услышавшая сквозь свое полуобморочное состояние разговор Зорро и Рикардо и с разорвавшимся от ужаса сердцем осознавшая значение всеобщего молчания, поднялась со своего места и в беспамятстве бросилась в конюшню. Она оставалась одна в главном зале, но она все поняла… Весь замысел Фионы, раскрывшийся перед ней в тот момент как на ладони. Поняла свою роль и ее последствия для самого дорогого в ее жизни человека.

Белая как снег, с ледяными руками и неслушающимися ногами, с запекшейся кровью в уголках нежных губ, с разметавшимися волосами и немигающим взором она мчалась по главной дороге и врывалась во все дома на своем пути. Она царапалась в двери и разбивала стекла в окнах, заставляла вставать лошадь на дыбы и ломать закрытые ворота. Самое тихое, отзывчивое и послушное создание, когда-либо служившее при дворе, – крохотная фрейлина, воздушная муза Рикардо Линареса, до сумасшествия боявшаяся лошадей, скорости и высоты, за десять минут подняла на ноги все поселение и увлекла его за собой.

Почти прозрачная, совсем невидимая, бледная и едва дышащая, она летела по дорогам, собирая все больше и больше людей с единственной целью обеспечить максимально возможное количество помощи и свидетелей.

Как она узнала, куда ей нужно было их вести? Что так безошибочно направляло ее к месту заточения ее принцессы? Кто подсказал ей, кто дал хоть самый маленький намек? Для дома губернатора это навсегда осталось загадкой. Потусторонний инстинкт? Шестое или седьмое чувство? То самое, которое с самого детства вело подруг из разных концов бесконечного дворца, позволяя им найти друг друга с закрытыми глазами.

"Пещеры"! – единственное слово, которое она выкрикивала испуганным главам семей, выскакивавшим на улицу посреди ночи с оружием в руках, и устремлялась дальше.

Ей не понадобились ни люди, ни слежка за врагом, ни планы, ни полуночные собрания. Только чувство необъяснимого единения с той, которая в свое время, поправ все правила и собственный королевский статус, заменила собой несуществующую семью.

Ее трясло и выворачивало наизнанку от непосильного напряжения истощенного ядом тела и едва ли она находилась в полном сознании, когда примчалась на место, но она была первой, кто оказался у входа на вершине лестницы, ведущей к каменному плато.

Ее принцесса. Там, внизу. Живая. В окружении губернатора, отца и брата. Невредимая.

Это увидели все, кто прорвался вместе с ней в первых рядах. Принцесса Британии, невеста Диего де ла Вега была жива.

Но она стояла на коленях. На полу. Приникнув к большой неподвижной темной фигуре.

В воздух взвились крики ужаса. Три ножа. Три черных рукоятки в спине от вошедших во всю длину лезвия кортиков.

– Врача! – надрывались на улице несколько голосов. – Быстрее, пошлите за доном Эстебаном!

Ощущение совершенной безысходности стекало с неровного потолка темного грота. Он не появится… Лучший врач Калифорнии. Их единственная надежда. Лишь его квалификация давала ему право начать хоть какие-то действия. Ему одному.

А даже если он и придет…

"Ранение было слишком сильным, прошло чересчур много времени, медицинское вмешательство сделало все, что могло, но, к сожалению, оказалось бессильным", – вот все его предсказуемые ответы.

Жизнь Зорро была не нужна ему в такой же степени, как и бывшему губернатору.

А пока все, что было в их распоряжении на протяжении пятнадцати минут с момента ранения и до прихода первой возможной помощи, это дон Диего и годы его учебы в Оксфорде.

Изабелла слышала, как он с помощью губернатора и дона Ластиньо с трудом расположил Зорро в более безопасной позе, убрав из под его груди левую руку, создававшую дополнительное напряжение на спине. Правую же его руку девушка не выпускала из своих заледеневших пальцев.

Она могла только слушать, потому что ее глаза не видели ничего кроме сомкнутых темных ресниц на строгом и неподвижном лице. Ни звука, ни шевеления, ни дыхания. Ничего.

"Это он бережет силы", – стучало в голове. – "Чтобы их хватило до прихода врачей. Кто, как не он, знает, что нужно делать в подобных ситуациях?"

Ведь он был в таких переделках, что никому из дома губернатора и не снилось. Девушка собственными глазами видела те многочисленные шрамы на его загорелой коже. Никто лучше него не умел контролировать свое тело в случае таких ранений. Он столько повидал и через столькое прошел. Он просто заставил себя сейчас впасть в это состояние.

Изабелла слышала, как дон Диего начал осторожно разрывать черную рубашку на спине Зорро, чтобы избежать спекания ран с тканью и чтобы к моменту прихода врачей все было готово для дальнейших действий. Но извлекать ножи сам он не мог. Одно его неверное движение могло в ту же секунду оборвать ценнейшую жизнь Калифорнии.

– Пульс очень слабый, – тихо, но твердо произнес дон Диего, – почти нет. Ему сложно дышать. Тут мало воздуха, и он весь пропитан песком и пеплом, – молодой человек поднял руку в воздух и поймал на ладонь несколько черных точек. – Нельзя допустить, чтобы они попали в раны. К тому же вся эта конструкция вокруг не внушает доверия.

– Диего, к чему ты ведешь? – послышался голос губернатора.

– Необходимо поднять его наверх.

– Наверх?! – одновременно воскликнули дон Алехандро и дон Ластиньо. – Ты понимаешь, как это опасно?

– Оставлять его здесь не менее опасно.

– Мы не сможем поднять его! У нас ничего нет.

– У нас есть его люди, – пристально посмотрел на неподвижную фигуру дон Диего и быстро встал на ноги.

Изабелла услышала его удаляющиеся шаги и впервые за несколько бесконечно долгих минут оторвала блестящий взгляд от идеально правильных и спокойных черт лица. Наверху стояли дон Антонио и дон Рафаэль, сдерживая наплыв бушующей за их спинами толпы. А в стороне от входа сидел у стены Рикардо, сжимая руках бессознательную Керолайн. Эта ночь забрала у него очень много сил…

Сердце стукнуло еще пару раз и уменьшилось до размеров крохотного кулона, который Зорро забрал недавно из рук Фионы и передал дону Диего. Кери появилась значительно позже всех остальных. Неужели она приехала одна? Ведь ее не должны были брать с собой… У нее закрыты глаза, а Рикардо так тяжело дышит, трясет за плечи и пытается с ней поговорить…

В голове на мгновение промелькнула мысль о Фионе и ее сообщнике, но тут же растворилась в своей незначительности. Ее голоса больше не было слышно, а значит, Хуан дель Мар все же смог увести ее потайным путем.

Дон Диего. Снова в поле зрения. А с ним какие-то люди. Перед глазами все замельтешило – они были в масках.

Изабелла невидящим взглядом проследила за их приближением и снова опустила голову к горячей и сильной руке. Но в следующий момент уже судорожно ощупывала второе запястье своего покровителя в отчаянной попытке найти привычное тепло.

Его не было. Руки Зорро были необычно неподвижны и холодны.

***

Изабелла смутно помнила, как отец оттащил ее от недвижимой фигуры и унес наверх. Она кричала и вырывалась, пытаясь вернуться обратно, но расстояние между ней и темным обликом на полу неумолимо увеличивалось. Ее посадили в чей-то экипаж и закрыли снаружи, чтобы она не могла выйти на улицу. Здесь не было стекол – только мелкая деревянная решетка, не позволявшая просунуть руку, чтобы открыть дверь.

Это все страшный сон. Она проснется с минуты на минуту и поймет, что это всего лишь ночной кошмар.

Взгляд прирос к выходу из каменного грота. Снова эти трое людей в масках во главе с доном Диего. Быстро разделившись, они начали осматривать прибывшие кареты, и уже меньше, чем через минуту один из них остановился перед совсем непримечательным экземпляром. Еще через мгновение дон Диего говорил с хозяином экипажа.

Все происходило так стремительно, что в голове ничего не успевало дойти до уровня понимания. Только обрывки картин, увиденных сквозь решетчатое окно.

Дон Диего махнул рукой, и из-за деревьев вдруг появилось еще не менее десятка молодых людей в таких же наспех сделанных из подручной одежды масках. Население Эль Пуэбло поспешно расступилось перед ними и освободило дорогу, попутно предлагая всевозможное содействие и помощь.

Выбранная карета в мгновение ока была разобрана на составные части. Главным элементом, из-за которого выбор пал именно на нее, оказалась крыша. В ней отсутствовало вентиляционное окно, и она была выполнена в правильной прямоугольной форме без выпуклого центра. Это был экономичный и довольно устаревший вариант, но именно он сейчас пошел на изготовление переносного стола.

Если бы не весь ужас сложившейся ситуации, собравшиеся около Пещер семьи и их одиночные представители смогли бы по достоинству оценить слаженность действий команды этих молодых людей. Все одинаково рослые, широкоплечие и правильно сложенные. Им, кажется, не были ведомы не только лишние движения, но даже слова и взгляды.

Еще несколько минут – и еще четыре кареты оказались разобранными до основания. Из их боковых частей рядом с внешней стеной скалы прямо на глазах возникло просторное прямоугольное помещение с дверью, окнами и вентиляцией в потолке. Из нескольких более дорогих экипажей извлекли кресла без спинок, а также занавески и прочие необходимые тканевые элементы. В нескольких метрах от нового строения уже десять минут назад развели огонь и сейчас грели воду в найденных в приехавших экипажах емкостях.

С момента ранения еще не должно было пройти полчаса.

На самом верху лестницы показалось какое-то движение, и не находящая себе места толпа с приглушенными вскриками ужаса вновь поспешила расступиться на две стороны. Изабелла давно перестала чувствовать руки и ноги, но сейчас они налились свинцом и утянули ее на пол кареты. Шестеро молодых людей, по трое в каждом ряду, медленно, с застывшими на едином уровне плечами, почти не касаясь земли, выносили из темного прохода в Пещеры неподвижную фигуру на массивном деревянном ложе, застеленном разноцветными покрывалами и занавесками.

Все их жесты были единообразны, шаги выверены в своей длине, взгляды устремлены в одну сторону. Ни одной неточности и произвольности в поведении. Их комплекция, рост и, кажется, даже размер ноги были одинаковыми. Их подобрали так, что они не смогли бы сделать ни одной ошибки относительно друг друга и, как следствие, повлечь этим столь пагубное сотрясение. Они все казались твердыми как кремень, и непробиваемыми, словно каменная стена. Однако ни смуглость кожи, ни маски, ни отбившиеся темные пряди волос у некоторых из них не могли скрыть побледневшие поджатые губы и потерянность в глазах…

Холодящая душу процессия, сопровождаемая губернатором и доном Ластиньо, ненадолго предстала перед взором замеревшей публики и скрылась за дверью деревянного строения. Последним зашел дон Диего.

Сложно было сказать, сколько искаженного восприятием действительности времени прошло после этого. Может, час, а может, минута, но, исполнив все поручения, люди Зорро быстро вышли из лазарета и растворились в толпе. Растворились в прямом смысле, потому что никто не мог сказать, куда они ушли. Быть может, они сняли маски где-то в тылу общего собрания и поменялись одеждой. Или скрылись за деревьями, где и прятались в начале. Однако факт оставался фактом: ничьего внимания не хватило, чтобы уследить за их передвижениями. Впрочем, для тех, кто присутствовал там в те минуты, это было неважно.

Почти сразу за молодыми людьми из дверей вышел и губернатор с доном Ластиньо. Они ничем не могли помочь дону Диего, который теперь остался внутри совсем один.

– Сейчас с нашей стороны сделано все, что возможно, – негромко произнес дон Алехандро. Тем не менее его голос можно было услышать даже на противоположном конце поляны. – Далее необходим врач. – Он посмотрел поверх голов и незаметно сжал пальцы рук. – Или на первое время хоть кто-то с минимальными медицинскими навыками в помощь дону Диего. Нужно промыть раны и предпринять комплекс мер по поддержанию стабильности состояния. – В затихших было до этого момента многочисленных рядах начался новый виток волнений.

– Слуга, ездивший к дону Эстебану, только что сообщил, что врача дома нет, – послышался голос дона Антонио, быстро идущего со стороны дороги. – Его помощник сказал, что полчаса назад приехал гонец из соседнего поселения со срочным вызовом. – Он отдышался от скорого шага и произнес. – Догнать его и вернуть уже не предоставляется возможным.

– Дон Марк? – напряженно спросил дон Алехандро.

– Он тоже сейчас не на месте, – приложил руку к вискам дон Антонио. – В семье Мартинес у младшей дочери осложнения после болезни, поэтому дон Марк не может уйти прямо сейчас. Ему необходимо еще двадцать минут, и потом он сразу направится к нам.

– Сеньора…

– Сеньора Розалинда уже собирает все необходимое и едет сюда. Она передала, что это займет порядка пятнадцати минут.

– Это очень долго, – почти неслышно прошептал дон Алехандро. – Нам нужна помощь немедленно.

Испуганные взгляды внутри широкого и неравномерного круга запрыгали от лица к лицу, но не нашли ни единого ответа. Изабелла в беспамятстве зацарапалась внутри своей темницы. Может, хоть она смогла бы помочь, если бы дон Диего сказал, что ей делать…

– Будем ждать, – сжал губы дон Алехандро и развернулся в сторону лазарета

Однако в следующую минуту вдалеке раздался характерный звук приближающегося экипажа. Толпа инстинктивно хлынула навстречу паре гнедых лошадей и впилась взглядом в закрытые занавески.

На обеих дверцах герб Эль Пуэбло. Лошади в стандартной сбруе. На козлах солдат в голубой форме.

– Экипаж из крепости, – быстро понеслась информация поверх голов. – Позовите дона Алехандро.

Изабелла бросилась к противоположному окну: неужели Фиона? Внутри все взметнулось и затряслось в неконтролируемом приступе гнева. Не смогла вернуться в крепость незамеченной и прибегнула к запасному варианту? Девушка впервые почувствовала, как задыхается от ярости. Скажет, что поспешила к сестре, как только узнала о случившемся?

Голова закружилась от невыносимого напряжения, и Изабелла, тяжело дыша, вынужденно присела на край дивана.

– Это сэр Генри! – тем временем донеслось с улицы. – Отойдите с дороги! Дайте ему пройти!

Изабелла снова вскочила на ноги и приросла к окну. Сэр Генри. А с ним сэр Бертрам. Двое британских советников.

– Дон Алехандро, мне нужно срочно с Вами поговорить! – неожиданно резанула слух французская речь. – И для начала скажите, что с принцессой Изабеллой.

Губернатор указал рукой на карету из красного дерева. Девушка понимала, что они оба идут к ней, чтобы сэр Генри лично убедился в ее сохранности, и даже слышала разнообразные волны их голосов, но уже не могла разобрать слов. За качнувшейся занавеской прибывшего из крепости экипажа показалось изнеможденное лицо Фионы.

***

Сложно было отдавать себе отчет в том, что происходило дальше.

С момента возвращения из Подземелья прошло неполных четыре дня. Однако сил уже не оставалось даже на то, чтобы дышать. Исчезновение Зорро, покушение на жизнь с сильнейшим сотрясением, цунами, поломка дверей склада и операция по вызволению запертых там людей, поездка в дом Катрин, бал, подвеска, появление сеньоры Родригес, помолвка с Диего де ла Вега, отравление, снотворное, выход Фионы, вид полуживой Керолайн, люди в масках, отсутствие медицинской помощи и эти три страшных удара, до сих пор звучаших в голове. В висках одновременно бились десятки мельтешащих картин. Наравне с совершенной неизвестностью о судьбе мамы и сэра Ричарда. Как их найти? Вдруг они заперты и только Зорро может открыть им дверь?

– Ваше Высочество, ответьте мне! С Вами все в порядке?

Кажется, сэр Генри хочет услышать ее голос.

– Да, – шепчет Изабелла и снова перестает его слышать.

В толпе витают полные недоумения фразы о том, что несколько человек абсолютно точно видели Фиону рядом с Пещерами и были уверены в том, что она все еще находится внутри, возможно, завершая там какие-то необходимые для своей сестры или Зорро дела. Однако как, в таком случае, могло получиться, что она приехала в экипаже со стороны крепости?

Всевозможные предположения и догадки начинают неудержимо будоражить ночное собрание, до этого занятое исключительно тем, чтобы соблюдать относительную тишину, наблюдать за дверью деревянного лазарета и в нужный момент отреагировать посильной помощью дону Диего. Обсуждения с каждой минутой становятся все громче и превращаются из спокойных диалогов в едва сдерживаемые тяжестью сложившейся ситуации дебаты.

Керолайн сделала все, что было в ее силах…

– Сэр Генри, – доносится откуда-то сбоку голос дона Алехандро, – нам нужно будет о многом поговорить, но самое главное сейчас – это помощь врача. Среди вас есть кто-то с медицинским образованием?

Изабелла замирает в ожидании ответа. Чья-то тень осторожно отделяется от кареты, на которой приехали советники и Фиона.

– Боюсь, что нет, – словно набат звучит голос сэра Генри. – Каково сейчас его состояние?

Раздаются звуки удаляющихся шагов, и девушка понимает, что они намеренно уходят от нее. Она снова бросается на другую сторону кареты и пытается проникнуть взглядом сквозь деревянные стены с небольшими стеклянными окнами, плотно закрытыми светлыми занавесками. Ни единого шевеления. Только отсветы свечей, расположенных внутри по всему периметру.

– Кто-нибудь, выезжайте навстречу сеньоре Розалинде! Возможно, у нее слишком медленный экипаж! – с трудом перебивают гудящую толпой несколько охрипших от постоянных перекрикиваний голосов. – Больше нельзя ждать! Помощь нужна незамедлительно!

Однако усиливающийся с каждой секундой гомон непонимания, относящийся к передвижениям Фионы в течение последнего получаса, вновь утягивает их под себя и не дает вырваться наружу.

Изабелла в изнеможении опускается на бархатную обивку дивана: она уже исследовала все углы своей темницы и не нашла ни единого способа выбраться наружу. Плечи и спина горели от попыток вытолкнуть дверь, тонкие пальцы рук онемели от нажима деревянной решетки, сквозь которую она пыталась дотянуться до внешней защелки дверцы.

"Я могу помочь", – едва слышно раздается в ее голове чей-то голос.

Девушка открывает глаза.

– Я могу помочь, – вновь робко звучит та же негромкая фраза. – У меня начальное медицинское образование.

Ей не кажется. Кто-то предлагает свою помощь в нескольких шагах от кареты.

Но это французская речь.

Изабелла вскакивает на ноги. Какой знакомый голос…

– У нас есть помощь! – выкрикивает какой-то незнакомец и, кажется, хватает за руку хозяйку тихого голоса, утаскивая ее в сторону лазарета.

– Помощь! – немедленно реагируют еще несколько голосов.

Изабелла впивается взглядом в удаляющуюся женскую фигуру.

– Стойте! – пытается выкрикнуть она, но из ее губ не доносится ни звука.

Она вновь обрушивается на стенки экипажа, но ее никто не слышит.

– Есть санитарная сестра!

Интонация общего гула начинает меняться, заменяя ноты напряжения отзвуками вздохов облегчения.

– Быстрее, пропустите!

Неизвестный молодой человек продолжает пробираться сквозь толпу, ведя за собой волшебную находку. Вот они уже миновали почти весь путь и добрались до свободного пространства перед деревянным госпиталем. Если дон Алехандро или дон Ластиньо не окажутся сейчас в нужном месте, то дверь деревянной постройки откроется… А дон Диего там совсем один и, возможно, у него заняты руки…

Как вдруг истошный вопль останавливает сердце и дыхание:

– Убийца!!!

Охрипший визг Керолайн.

Ноги подкашиваются, перед глазами плывут разноцветные круги.

– Предательница! Не пускайте ее туда!!! Это они!!!

Ее голос неожиданно обрывается и превращается в неразборчивое мычание. Кто-то зажимает ей рот и быстро уносит в сторону от лазарета. Толпа взрывается в возмущенном непонимании.

– … не пускайте!!! – вновь доносится обрывочный крик.

Ряды расступаются, и среди них показывается высокая фигура Рикардо с зажатой в охапку Керолайн.

– Убийца!!! – озверело визжит фрейлина, успевая схватить глоток воздуха.

Молодой человек быстро несет ее в сторону экипажа с сетчатым окном. Изабелла в кошачьем прыжке вскакивает на сиденье и прижимается к стене. Дверца кареты открывается. В одностворчатом проеме показывается поникшая голова Кери и неузнаваемое лицо брата с остановившимся взглядом. Он поднимается на ступеньку и проходит внутрь кареты, укладывая Керолайн на диван. Рядом с его плечом вспыхивает светлое пятно и молниеносно исчезает в толпе.

– Стой! – слышится его запоздавший охрипший крик, но Изабелла уже далеко.

Она проскальзывает сквозь плотные и частые группы людей и выскакивает на поляну перед деревянными стенами. Ее взору открывается тонкая женская фигура, со всех сторон угрожающе окруженная коалицией дома губернатора и тремя советниками. Она испуганно озирается и перебегает с одного места на другое.

– Ваше Высочество! – доносится восклицание сэра Бертрама.

Пленница внутри их круга вздрагивает, резко оборачивает бледное лицо и бросается к Изабелле.

– Ваше Высочество, они не станут меня слушать! – исступленно шепчет Шарлотта. – Но хоть Вы поверьте мне!

– Немедленно отойди от нее! – раздается грозный голос сэра Генри, стремительно подошедшего к девушкам и крепко взявшего Шарлотту за плечо, чтобы увести ее обратно к крепостному экипажу.

– Принцесса, выслушайте меня! – вырывается Шарлотта. – Врачи ему не помогут! Фиона все предусмотрела!

– Уведите ее!

– Нельзя терять ни минуты!

– Охрана!

– Принцесса, он умирает не от ран!

– Сеньорита, прошу Вас, пройдемте к экипажу, – появляются из-за спины два человека в голубой форме.

Изабелла судорожно цепляет взглядом небольшой флакон в крепко прижатых к груди руках служанки.

– Подождите! – громко раздается внезапно вернувшийся к ней голос. Она интуитивно протягивает вперед дрожащие пальцы. – Что это?

Шарлотта выскакивает из рук стражей гарнизона и, часто дыша, бросается обратно к Изабелле.

– Ножи, – задыхаясь, шепчет она, заглядывая огромными глазами в самую душу. – Ножи… Отравлены…

***

– Будешь еще пить? – тихо звучит под крышей гасиенды губернатора севший голос.

– Нет, – доносится в ответ такой же едва слышный шепот.

Молчание вновь опускается на главный зал дома де ла Вега.

Находиться в спальне, пусть даже и вдвоем, совершенно невыносимо. А здесь хотя бы иногда проходит прислуга и вопреки всем заверениям о прекрасном самочувствии попеременно и под разными предлогами появляются дон Алехандро, дон Ластиньо, дон Диего и Рикардо.

Монотонное размешивание ложкой остывшего чая остается на несколько минут единственным звуком в оцепеневшем помещении.

– Может, галету? – снова раздается голос Изабеллы.

– Нет, ничего не хочу, – тихо отвечает Кери, не сводя глаз с известной ей одной точки на потолке.

– Живот болит?

– Уже не так.

– Перед сном надо опять выпить этот отвар.

Фрейлина вздохнула и перевернулась на другой бок.

Ее еще прошлой ночью показали сеньоре Розалинде, пришедшей к концу осмотра в совершенный ужас. После такой дозы яда и влитого вслед за ним противоядия Кери нельзя было даже дышать чаще одного раза в пять секунд, чтобы не перенапрячь организм.

К Изабелле, впрочем, это относилось в не меньшей степени, однако яд, который определили ей, носил иное происхождение, так как должен был обеспечить другое действие. Как следствие, его влияние вкупе с противоядием оказало не такое пагубное действие на общее состояние. Хотя это можно было утверждать лишь в сравнении с отравляющим веществом, примененном к Керолайн. В целом же и сеньора Розалинда, и дон Марк в течение всего времени своих осмотров хватались за головы и безостановочно подбирали и выписывали девушкам восстанавливающие средства.

Со стороны лестницы раздались знакомые шаги.

– А вам спать не пора? – послышался строгий голос Рикардо.

– Мы тут поспим, – тут же напустила на себя бодрый вид Изабелла.

– Еще чего выдумала!

– Нам тут удобно, – поддержала подругу Кери, утвердительно воззрившись на непреклонное лицо.

– В кресле и на кушетке? – недобро прищурился Линарес.

Подруги энергично закивали.

– Найду вас здесь через полчаса – разгоню по спальням, – предупредил молодой человек и, на всякий случай еще раз прижав взглядом собеседниц к спинкам избранных ими предметов мебели, развернулся в сторону выхода.

– Рикардо, – почти неслышно позвала Изабелла брата уже на пороге.

Он замедлил движение, но продолжил оставаться к ним спиной.

– Что?

– Там есть что-то новое?

Тяжелое молчание в который раз опоясало пространство главного зала.

– Нет, – произнес Линарес и, так и не обернувшись, исчез в дверном проеме.

Нет…

Какое страшное слово. Такое короткое и такое уничтожающее.

Нет…

Он так и не пришел в себя…

Керолайн заерзала под пледом, не в силах выносить давящей тишины, и наконец поднялась над подушкой.

– Ты куда встала? – вздрогнула Изабелла.

– Не могу больше. Надо на улицу.

– Тебе что врач сказал? Лежать в кровати несколько дней. Есть и спать.

– А тебе, можно подумать, он этого не сказал, – вяло огрызнулась Кери, свешивая ноги с кушетки и разглаживая легкую ночную накидку.

– У меня было не такое сильное отравление.

– А меня до этого не скидывали со скалы вверх тормашками.

Девушки снова замолчали.

– Ладно, пойдем на улицу, – сдалась Изабелла.

Подруги захватили пледы и неслышно удалились под покров освежающей зелени. Теперь они могли гулять, где им вздумается. Днем или ночью. Вдвоем или по одной.

Все закончилось. Пусть и на время, но это было так.

А даже если бы и нет, вокруг гасиенды все равно без устали ходила личная охрана губернатора и крепостные стражники, определенные на новое место не принимающим никаких возражений сэром Генри.

Девушки сели на качели, обвитые цветущим плющом, и впали каждая в собственное забытье. Керолайн с ногами забралась на мягкое сиденье из подушек и, укутавшись в плед, уютно уткнулась в плечо подруги. Изабелла же прислонила голову к ножке прохладной белой арки и перевела отяжелевший взгляд на окно комнаты дона Диего.

По всеобщему решению, учитывающему наиболее весомые в данном вопросе показания врачей, да и очень настоятельные рекомендации самого дона Диего, в качестве нового лазарета была определена именно его спальня. Она единственная из всех помещений в обеих гасиендах отвечала всем необходимым условиям: тишиной за окнами, выходящими в сад, расположением относительно других комнат, уровнем освещенности и проходимости воздуха. О том, чтобы рассмотреть еще чей-то дом, помещение в крепости или госпиталь Эль Пуэбло, губернатор и дон Ластиньо никому не дали даже заикнуться. Комната Зорро могла быть выбрана только в одной из двух гасиенд во всей Калифорнии. И в ее окнах вот уже вторые сутки было темно и тихо…

Шарлотта не обманывала. Изабелла увидела это в ее глазах. Служанка ее сестры действительно держала в руках противоядие. Это моментально подтвердил и дон Диего как только попробовал его на вкус и провел все доступные в сложившихся условиях исследования.

Впрочем, он и без того уже начинал догадываться о причинах столь стремительно исчезавшего пульса и дыхания. Зорро был слишком силен. Мускулатура его тела представляла собой живую броню, и длины лезвий кортиков, хоть и впившихся в его спину по самые рукоятки, не должно было хватить, чтобы смертельно задеть внутренние органы. Но они стали проводниками для яда, оказавшегося введенным в его тело напрямую и, следовательно, влившимся в кровь в первую же секунду.

Изабелла помнила, как выхватила флакон и метнулась к двери. Вслед за ней сразу же бросилось несколько человек.

Словам Шарлотты не поверил ни один из девяти окружавших ее человек, и единственной мыслью, которую вызвало ее обращение к Изабелле, была твердая уверенность в том, что Фиона подослала свою служанку с намерением умертвить Зорро ядом или иным способом, если к тому моменту он все еще будет жив.

Однако остановить принцессу Британии, держащую в своих руках спасение для столь дорогой для нее жизни, не смог никто.

Спасительного раствора оказалось катастрофически мало. Ровно столько, сколько необходимо было Фионе для того, чтобы в случае непредвиденного развития событий во время бала быстро дать Изабелле рассчитанную индивидуально для ее тела дозу. Но для размеров Зорро этот объем нужно было умножить минимум вдвое. Такого запаса у Фионы, в отличие от самого отравляющего вещества, не было. И Шарлотта унесла все, что ей оказалось доступно.

Дон Диего ни у кого не спрашивал разрешения на привлечение Шарлотты к помощи. Поняв, что она принесла противоядие, молодой человек быстро вышел из лазарета и забрал ее с собой. Внутри он сразу же приказал ей подготовить несколько повязок из имеющихся в их распоряжении тканей. Они уже не были ему нужны, но отточенные действия Шарлотты в первый же миг дали ему понять, что рядом с ним стоял опытный медик.

Никто не мог сказать, что происходило за завешанными окнами небольшой деревянной постройки. Слух об отравленных ножах распространился по волнующимся массам незамедлительно, хотя дом губернатора и советники сопротивлялись этому и опровергали подобные настроения всеми мыслимыми способами.

Сдерживать напор толпы, доведенной до предела слухами и неподтвержденными догадками, становилось уже совсем невозможно, а новые экипажи все прибывали и прибывали. За эту четверть часа дом губернатора и все его союзники постарели, кажется, на несколько лет. Их окружили плотной стеной и безостановочно засыпали вопросами, на которые они еще не выработали лаконичного и единого для всех ответа. У губернатора и сэра Генри до сих пор не представилось случая хотя бы в общих чертах обрисовать друг другу свои мысли. Все, что было связано с Фионой и Изабеллой, так и оставалось лишь на уровне взглядов и едва уловимых жестов. Тем не менее они почти единовременно и независимо друг от друга распорядились выставить вокруг крепостных карет – коих в конечном счете приехало четыре и в одной из которых до сих пор оставалась Фиона, – шестерых стражей гарнизона. И эта мера оказалась очень своевременной, потому что, не получив ответа с одной стороны, бушующие массы сразу же перенаправили свой взор в другую.

Сеньора Розалинда Варгас появилась ровно через пятнадцать минут, после того как об этом было объявлено, и если бы она задержалась в начале заполоненной людьми поляне хоть на мгновение, ее, наверное, перенесли бы на противоположный конец на руках вместе с лошадьми и экипажем. Но она не теряла ни секунды.

Позже Изабелла узнала, что к тому моменту, как сеньора Розалинда скрылась за деревянной дверью, дон Диего и Шарлотта уже ввели противоядие и осуществили все возможные приготовления для непосредственного врачебного вмешательства; но в тот момент, когда дон Диего выглянул из окна и тихо передал дону Антонио, что у Зорро стал прослушиваться пульс ровно через минуту после появления врача, сеньору Розалинду стали без приукрас считать посланницей с небес.

Изабелла узнала об этом от дона Рафаэля, который, лишь только получив столь важную информацию, сразу же бросился к экипажу с решетчатыми окнами.

Девушка не поняла, как снова оказалась в той же карете. Она очень хорошо помнила, как, выслушав Шарлотту, прорвалась в лазарет и отдала дону Диего противоядие. А потом увидела через его плечо три черных рукоятки в запекшейся крови на загорелой коже и очнулась в темноте на мягком сиденье. Она однозначно не упала в обморок, потому что слышала голос Рикардо и ощущала его руки, однако путь от лазарета до экипажа остался для нее несуществующим.

Возможно, она вырвалась бы из своей темницы еще раз и снова оказалась у каменных стен обрушившегося грота, но сейчас рядом с ней лежала бесчувственная подруга – самое близкое и дорогое создание на протяжении всей сознательной жизни. И Изабелла слишком хорошо знала, чего стоила ее фрейлине эта ночь.

Ее брат не мог позволить себе отвлечь сеньору Варгас для осмотра Керолайн, равно как не мог и разорваться, чтобы одновременно находиться в двух местах, поэтому единственно-правильным, хоть и невыносимо тяжелым решением для него на тот момент было поместить Кери под наблюдение подруги и поспешить в сторону лазарета, где он нужен был еще больше, чем здесь. И, несмотря на отчетливое осознание состояния сестры, он точно знал, что если с Керолайн что-то случится, Изабелла сделает все возможное, чтобы найти помощь.

С момента приезда сеньоры Розалинды прошло около десяти минут, когда к переполненной поляне подлетел еще один экипаж и из него появился дон Марк со своим главным помощником; и совсем скоро из-за отодвинувшейся занавески выглянула Шарлотта с коротким известием о том, что первый нож был извлечен без последствий. Ближайшим слушателем в этот раз оказался сэр Бертрам, но он не успел даже открыть рта, как окно снова захлопнулось, а занавеска встала на место. Тем не менее эта новость взвилась над ночным Эль Пуэбло, словно вихрь, и безостановочно понеслась по бодрствующим кварталам и домам.

Небольшое, мирно спящее на краю света поселение силами всего одного человека за неполный час превратилось в беснующийся муравейник. И позже сэр Генри сказал, что если бы не Керолайн, они никогда не узнали бы о том, что происходит.

Фиона сразу же после окончания бала прогнала Шарлотту ночевать к другим служанкам и таким образом незамеченной выехала со своим сообщником Хуаном в сторону Пещер. Однако уже через полчаса в крепость прискакал один из жителей отдаленного квартала, у которого в ту ночь стоял на страже главных ворот его брат, и сообщил ему совершено непонятную, но, как ему показалось, важную информацию.

Новость о первой фрейлине, врывающейся посреди ночи в спящие дома с криком о Пещерах, подняла на ноги всю британскую свиту и калифорнийский гарнизон в считанные минуты. Сэр Генри распорядился немедленно подготовить экипаж и поспешил за Фионой. Однако в ее спальне никого не было.

Шарлотта поняла все, что происходит, как только увидела неразобранную кровать своей принцессы, но ничего не сказала даже под угрозой ареста. Единственное, что она успела сделать, это незаметно взять из трюмо Фионы спрятанный в только им двоим известном отсеке флакон, еще не представляя тогда, для кого она его несет.

А потом, после рассредоточения по нескольким дорогам, ведущим в сторону главного перекрестка, чтобы не мешать друг другу во время быстрой езды, один из экипажей, в котором находился сэр Бертрам, вдруг встретил двух выскочивших из-за поворота всадников. Мужчину догнать у них не получилось, равно как и рассмотреть его лицо, но принцессу Фиону они не узнать не могли…

В лазарете теперь работала целая команда врачей, подарившая наконец собравшимся ощущение облегчения. А вкупе с усталостью от бессонной ночи и тяжелых событий оно начало незаметно снижать общий уровень шума и отпускать затянутые вокруг дома губернатора оковы народных требований. Не получив никакого ответа ни от дона Алехандро, ни от советников, ни от Фионы, на протяжении всего этого времени не издавшей ни звука и не сдвинувшейся ни на миллиметр за закрытыми занавесками взятого под охрану экипажа, уставшие и переволновавшиеся семейства постепенно разошлись по фамильным каретам и продолжили наблюдение из открытых дверей и окон.

Проведенные доном Диего и Шарлоттой работы вызвали у сеньоры Розалинды и дона Марка неподдельный профессиональный восторг, и они оба, позже принимая благодарность за свою помощь, наперебой твердили, что без предварительного вмешательства их появление уже могло оказаться ненужным. Перенос всей операции на свежий воздух, создание максимально стерильных условий, отдельное закрытое помещение и грамотная обработка ран сделали, по их словам, почти половину дела. Что же касалось ювелирного введения противоядия, столь малого количества которого все равно хватило для того, чтобы вернуть уже почти исчезнувший пульс и дыхание, то здесь они возводили руки к потолку и только и могли что восхищаться оксфордским уровнем обучения студентов.

Изабелла помнила, как по притихшим рядам пробежала волна сведений о том, что операция подходила к концу. И это, пожалуй, было последним в ту ночь, что еще смогло достичь степени понимания в ее голове. Все остальное: как к их экипажу подошел неестественно бледный Рикардо; как рядом оказались врачи; как распахнулись двери лазарета и около него, словно из воздуха, вновь появились люди Зорро; как они в течение почти получаса, сменяясь каждые триста метров по шесть человек, – закрытые от посторонних взглядов со всех четырех сторон идущими впритык друг к другу каретами, – несли на плечах прямоугольные носилки; и как с внешней стороны карет также медленно текла толпа людей, лошадей и экипажей, – все это оставалось в памяти лишь в форме многочисленных разноцветных образов.

Молодые люди проследовали до главного перекрестка и только там смогли переложить драгоценную ношу в уже ожидающий их и подготовленный к переезду большой шестиместный экипаж: отсюда и до гасиенды губернатора дорога шла гладкая и ровная, что исключало любое запрещенное врачами сотрясение, к тому же необходимо было как можно быстрее попасть в спокойную атмосферу и закрытое помещение. Поэтому, когда карета была готова к отправке и в нее вслед за носилками взошли сеньора Розалинда и дон Марк, перед домом губернатора встала задача найти самую спокойную и послушную лошадь, которая не сделала бы ни одного лишнего шага и понимала бы все команды на уровне мыслей. Это был, пожалуй, один из важнейших вопросов безопасности сегодняшней ночи. И когда, казалось, в упряжку уже была определена взрослая и опытная кобылица дома Веласкес, из-за деревьев, перекрыв дорогу всей процессии, вдруг выскочил огромный черный жеребец.

– Торнадо! Стой! – бросился к нему один из молодых людей. – Не делай резких движений!

Это был первый голос из отряда Зорро, прозвучавший за минувшую ночь.

Вслед за первым молодым человеком наперерез жеребцу поспешили еще трое. Знания о буйном нраве Торнадо, слушавшегося лишь его хозяина, сейчас привели в ужас не только их, но и всех, кто был рядом и заметил появление столь неожиданного препятствия. Из двух идущих друг за другом карет одновременно выскочили Рикардо и дон Рафаэль. Они и четверо молодых людей встали живой преградой перед мощным творением природы, поднимающимся на дыбы и пытающимся перескочить через их головы.

– Ведите Омегу! Быстрее, пока его держат! – послышались обрывочные команды.

Рядом с отпрянувшей от появления Торнадо кобылицей сразу засуетились люди и за минуту впрягли ее в карету. Жеребец все еще бесновался за оцеплением, бешено махал хвостом и угрожающе поднимался на задние ноги.

– Давайте же, езжайте, пока он на месте!

Один из людей Зорро вскочил на козлы и осторожно потянул удила. Экипаж медленно двинулся вперед. В тот же момент Торнадо оглушительно заржал и бросился кобылице наперерез. Она испугалась и тут же попятилась.

– Черт возьми! Угомоните его кто-нибудь! – раздались напряженные крики. – У кого есть лассо? Надо его стреножить, пока он не разнес все вокруг!

Торнадо метался в полукольце, в которое уже двумя рядами встало около пятнадцати человек.

– Постойте! – донесся издалека чей-то хриплый голос. – Слышите? Не трогайте его!

Сквозь расступающуюся толпу высыпавших из экипажей многочисленных семей медленно пробирался какой-то мужчина. Он не мог передвигаться быстро, потому что сильно хромал на одну ногу. Кроме того, он был старше всего отряда Зорро минимум на пятнадцать лет, и это угадывалось даже сквозь наспех намотанную на лицо маску.

Молодые люди развернулись в его сторону, однако все еще держали Торнадо под контролем.

– Да разойдитесь вы! – сердито повысил голос мужчина и тут же закашлялся. Его шатающаяся походка, прихрамывание, очевидное пристрастие к табаку и борода сразу же выдали в нем закоренелого моряка, лишь по долгу службы оказавшегося на суше. – Дайте ему пройти!

– Но сеньор… – попытался возразить один из молодых людей.

– Сколько раз тебе говорить не называть меня сеньором! – отмахнулся мужчина, продолжая ковылять в сторону главного экипажа. – Твой командующий – сеньор, а меня увольте от таких словечек. – Он поравнялся с каретой и замахал рукой, разгоняя полукруг молодых людей. – Изверги! Как можно так мучить животное? Он всего лишь хочет увидеть хозяина! – Рикардо и дон Рафаэль недоверчиво переглянулись с ближайшим незнакомым им юношей, однако не сдвинулись с места. – А ну, разойдитесь! – сердито гаркнул моряк и протянул вперед одну руку. – Иди сюда, дружок. Не обращай на них внимания, они тебя не тронут.

Торнадо быстро перевел взгляд в сторону зовущего его голоса и, несколько раз фыркнув по сторонам, прошел вперед в образовавшийся коридор.

– Поосторожнее с ним, – донеслось сзади чье-то предупреждение. – Он очень буйный.

– Это с людьми надо быть осторожнее! Если бы не они – сейчас все было бы в порядке, – отрезал моряк и снова обратился к приближающемуся жеребцу. – Ну, иди сюда, малыш. Смотри, какая беда приключилась. – Он твердо взял Торнадо под уздцы и подвел к окну кареты.

Внутри раздалось шевеление и испуганный шепот. Видимо, сеньора Розалинда и дон Марк начали предупреждать, чтобы Торнадо отвели в сторону.

– Да перестаньте вы! – сурово прикрикнул мужчина. – Он же ничего не делает.

Тем временем толпа, испугавшаяся последствий появления легендарного коня не меньше врачей, находившихся в экипаже, начала постепенно успокаиваться и замолкать. Торнадо же, подойдя к окну кареты, закинул голову и издал короткое ржание. Потом два раза топнул ногой и замер. Его провожатый отпустил удила и молча отошел на пару шагов. Жеребец крикнул еще раз и, заострив точеные уши, снова застыл. В груди все сжалось железными обручами. Он ждал ответа.

– Да, беда так беда, – тихо вздохнул моряк и погладил Торнадо по спине. Жеребец, не услышав отклика на свой зов, замахал хвостом, затоптался на месте и снова заржал. – Ну ничего, он выкарабкается. Ты же знаешь, в каких передрягах он бывал, – хриплый голос дрогнул и почти пропал на последних словах.

Торнадо отпрянул от окна и осмотрелся по сторонам, словно в поисках помощи.

– Животное, а все понимает, – сдавленно прошептала какая-то сеньора, стоявшая рядом с экипажем Изабеллы.

В установившейся тянущей тишине было слышно, как жеребец осмысленно звенел дорогой сбруей, пытаясь этим звуком привлечь внимание из безответного окна. В его глубоком пристальном взгляде до сих пор виделась вера в то, что его хозяин сейчас откроет деревянную дверцу и выйдет к нему навстречу.

Но ничего не изменилось.

Вместо этого из экипажа вдруг протянулась женская рука и осторожно погладила его по голове. Торнадо встряхнул ушами, однако вопреки славе о своей дикости не отпрянул в сторону, вместо этого подавшись вперед и осторожно засунув морду в окно.

Он простоял так около минуты совсем без движения, а когда медленно вернулся обратно, сердце готово было разорваться на части: столько непонимания было в его осиротевших глазах. Сеньора Розалинда рассказывала потом, что внутри он снова звал хозяина, но так тихо, что его почти не было слышно. И дон Марк, поглаживая Торнадо по густой гриве, шепотом обещал ему, что все будет хорошо.

– Бедняга, – тяжело вздохнув, прошептал моряк. – Кто сказал, что животные понимают хуже людей?..

Он еще немного помолчал и, словно собравшись с мыслями, твердо обратился к притихшей группе молодых людей.

– А ну, выпрягайте свою клячу!

– Но постойте… – попытался возразить еще один неизвестный юноша.

– Своему командиру ты бы не стал так перечить! Выпрягайте, говорю!

Отряд Зорро быстро переглянулся, и двое людей подошли к лошади в упряжке.

– Ну что, дружок, повезешь своего хозяина? – тем временем обратился моряк к Торнадо. – Тоже мне, удумали! Оставить тебя не у дел! – сердито проворчал он. – Кто еще, кроме Торнадо, может повезти этот экипаж? – окинул мужчина мрачным взглядом ближайшее окружение и повел жеребца вперед.

Никогда еще Эль Пуэбло не видел Торнадо, впряженного в карету. Он был так свободолюбив и независим, что любая упряжь, казалось, должна была сгореть на нем в первую же секунду. Но сейчас он шел так тихо, что его даже не было слышно. Изабелла с острой болью в груди вспоминала потом, как Торнадо поминутно оборачивался назад, словно пытаясь разглядеть, что происходило в приоткрытом окне, и понять, не нужно ли было идти еще медленнее…

Девушка не знала, спала ли этой ночью после того, как ее и Керолайн проводили в их спальни в гасиенде губернатора, но она отчетливо слышала все, что происходило за дверью: шаги врачей и хозяев дома, разговоры прислуги, звон посуды, шорох постельного белья, плеск воды. Она точно знала, в какой стороне определили комнату для Зорро, хотя и не располагала информацией о том, что это будет спальня дона Диего. Она знала, сколько у него было подушек, какого цвета ему постелили простыню и какое одеяло только что закончили выветривать на свежем воздухе. Знала, что справа на прикроватной тумбочке стояла вода; что дежурное кресло, место в котором по очереди занимала вся мужская часть дома губернатора, находилось в дальнем углу комнаты рядом с окном; что слева от кровати лежало еще два покрывала – легкое и теплое – для всех мыслимых температурных режимов на улице. Она была настолько осведомлена обо всем, что окружало молодого человека, что если бы ее пустили к нему в спальню, она смогла бы найти все необходимые вещи даже в темноте и с закрытыми глазами.

Но вход в двери его комнаты был ей категорически воспрещен. Как и Керолайн, и всей прекрасной половине населения гасиенды.

Не разрешили зайти в его спальню и Катрин…

Она приходила около полудня и больше часа провела в кабинете вместе с доном Алехандро и доном Ластиньо. Никто не знал содержание их разговора, но было понятно, что сеньора Родригес располагала очень ценными сведениями, которые сейчас могли пригодиться как никогда.

И все же увидеть молодого человека ей не позволили.

Изабелла столкнулась с ней на пороге дома, когда возвращалась к Керолайн после бездумной и пустой прогулки по саду. Тысячи противоречивых мыслей сразу же хлынули к ней в голову. Она никак не могла понять, почему Катрин снова ей улыбалась. Это не было похоже на поддельное проявление уважения или демонстрацию ведомого ей одной женского превосходства. Она не лицемерила и ничем не гордилась. Ее улыбка была такой же искренней, как и вчерашние слова на балу. И это все, учитывая существующую ситуацию, было в высшей степени непостижимо.

Таким образом, единственной женщиной, имевшей право доступа за закрытые двери, оставалась сеньора Варгас. И сегодня почти четыре часа подряд она, несмотря на тяжелейшую ночь, провела в новом лазарете вместе с доном Марком.

Шарлотта была возвращена в крепость под личное наблюдение сэра Генри. И это было все, о чем сообщили Изабелле. Ни о Фионе, ни о Хуане, ни о доне Эстебане она не знала совершенно ничего, в отличие от дома губернатора, который в лице дона Алехандро еще с утра очень подробно и аккуратно расспросил девушку о том, что вчера поведала ей в Пещерах ее сестра.

После этого Изабеллу и Керолайн полностью изолировали от внешнего мира и оставляли в неведении уже целые сутки. Дома де ла Вега и Линарес были оцеплены личной и гарнизонной охраной в таком количестве, что редкая птица решалась пересечь изгородь запретной территории, поэтому о новостях извне можно было даже не думать. Впрочем, даже если бы Изабелле сейчас и поведали судьбу Фионы и ее сообщников, вряд ли это вызвало бы у нее хоть какие-то ощущения.

Все, что в ней сейчас было, жило в ее взгляде, прикованном к трем просторным темным окнам на втором этаже.

Четыре раза она совершала попытку прорваться за обозначенную черту и четыре раза получала категорический отказ. Ей не давали заглянуть даже сквозь крохотную щель, и все, что она знала, было то, что Зорро так и не приходил в себя. Врачи предприняли все посильные меры, и теперь жизнь молодого человека находилась в его собственных руках.

Действие яда все еще оставалось в силе, а попытка изготовления противоядия без точной рецептуры на основании одних предположений дона Диего была слишком рискованной. К первоисточнику же ни врачи, ни губернатор обращаться не собирались, по всей видимости, исходя из тех же соображений риска. Или, возможно, дона Эстебана уже не было в пределах Калифорнии. Хотя все это было лишь предположениями, изредка вспыхивающими в онемевшем сознании.

Изабелла прикрыла длинные ресницы. Что-то действительно вспыхнуло на периферии остановившегося взгляда и больно резануло по глазам. Девушка опустила голову, провела рукой по волосам и закинула назад волнистую прядь. Три больших оранжевых прямоугольника отчетливо мерцали на густой темной траве.

Изабелла дернулась и схватила губами воздух. Свет! В окнах его спальни зажгли свет!

Она вскочила со своего места и снова застыла. Сзади раздалась недовольная интонация подруги.

– Кери, – прошептала Изабелла, не отрывая глаз от второго этажа. – Просыпайся.

Но фрейлина уже скатилась со скамейки и впилась тонкими пальцами в плечо своей принцессы.

Какие-то тени мелькали на фоне брезжащих окон, отражаясь в двух одинаково огромных парах глаз.

– Что-то случилось… – едва слышно произнесла фрейлина.

Ноги приросли к земле. Не было возможности даже пошевелиться.

"Что-то случилось…" – больно и остро забилось в висках. – "Что-то случилось…"

Снова три ужасных глухих удара, сопровождаемые едва уловимым треском рвущейся одежды.

"Пульс очень слабый", – напряженный взгляд дона Диего.

"Врачей нет", – взволнованный гул толпы.

"Убийца!" – оглушительный визг Керолайн.

"Ножи… отравлены…" – страшный шепот Шарлотты.

– Рикардо! – вдруг врезалась из темноты дрожащая интонация Кери.

Изабелла перевела невидящий взгляд на уровень первого этажа.

– Черт возьми, мы вас потеряли! – почему-то задыхаясь, громко произнес Линарес, выходя из-за угла гасиенды и быстро направляясь к двум неподвижным фигурам. – Уже минут десять по всему дому ищем!

Он перевел дух и приложил руку ко лбу. Он не спал всю прошлую ночь и весь минувший день, проведя их по очереди в лазарете и, между своими сменами, у кровати Керолайн.

– Зорро… – молодому человеку, кажется, снова не хватило воздуха и он сделал глубокий вдох. – Зорро только что пришел в себя.

***

Было около часа ночи, но две главные гасиенды Эль Пуэбло стояли на головах. Зорро пришел в сознание и в скором времени изъявил желание перекусить.

У Изабеллы и Керолайн выросли крылья в первый же момент, когда они осознали значение фразы Рикардо, и, несмотря на все протесты их окружения, они забаррикадировались на кухне, даже под угрозой наказания никого не пуская в завоеванные владения. Фрейлина превзошла саму себя в кулинарных фантазиях, и, пожалуй, только Изабелла в тот момент могла успевать за ходом мыслей подруги, безостановочно диктующей рецепты приправ, соусов и подливок. Доверить приготовление столь важного ужина посторонним лицам было для девушек совершенно немыслимым, и они сбились с ног, бегая по лестнице в погреб и обратно, но в результате их слаженных действий через полчаса Изабелла уже поднималась на второй этаж с первым блюдом для своего покровителя. Ей наконец позволили зайти к нему в спальню, потому что отказывать ей в этой привилегии и дальше уже становилось опасным.

Девушка прорвалась с подносом за запретную черту и, даже не услышав, как губернатор закрыл за ней дверь и оставил наедине с молодым человеком, поспешила к кровати. Зорро полусидел-полулежал, откинувшись на россыпь разноцветных подушек, и дышал свежим ночным воздухом, но на шум на пороге комнаты отреагировал незамедлительно. Изабелла встретилась с его взглядом и тут же опустила глаза, однако не остановилась и, дойдя до кровати, присела на ее край.

– Кери сварила суп из индейки, – прошептала она, ставя поднос к себе на колени. – Пожалуйста, попробуйте, он очень вкусный. И мы на всякий случай процедили бульон, поэтому он совсем прозрачный. А мясо порезано очень маленькими кусочками. Это грудка. Но если Вы хотите, там есть лапки, – испуганно пролепетала Изабелла, понимая, что не слышит ответа ни на одно из своих предложений. – И еще я принесла белый хлеб, он только что из печи. Но он мог не успеть дойти, – она вцепилась в ложку и начала судорожно водить ей по дну тарелки, чувствуя на себе пристальный взгляд. – Овощи в супе мы порезали кубиками, они тоже совсем маленькие. Но если Вам так не нравится, мы можем переделать на ломтики, – в отчаянии предложила Изабелла.

– Я попробую справиться с кубиками, – послышался наконец низкий голос.

Девушка резко подняла глаза, однако тут же опустила их обратно. Тем не менее этого времени ей хватило, чтобы увидеть слегка наклоненную на бок голову, чуть подернутые усмешкой уголки губ и внимательный взгляд зеленых глаз, направленный попеременно то на ее лицо, то на тарелку в ее руках.

– Он, правда, очень вкусный, – уже не слыша саму себя, прошептала Изабелла. – Мы…

– Как ваше самочувствие? – перебил ее Зорро.

– Наше? С нами все в порядке. Давайте…

– Вас осмотрели врачи?

– Да. Ничего страшного. Важнее, чтобы Вы сейчас…

– Что они сказали?

– Все, правда, хорошо. Мы целый день отдыхали. А Вы лучше…

– Вам назначили лечение?

– Пожалуйста, поешьте! – воскликнула Изабелла. – Сейчас все остынет. Вам нужно восстанавливать силы и отдыхать. Это намного важнее, чем все остальное, – закончила она уже значительно тише, мешая прозрачный как слеза бульон.

Ее талию внезапно обхватили сильные руки, и через мгновение девушка поняла, что оказалась придвинутой к молодому человеку вместе с тарелкой, ложкой и блюдцем свежеиспеченного хлеба на серебряном подносе. Она быстро подогнула под себя одну ногу и, на всякий случай подув на ложку с супом, поднесла ее к улыбающимся губам.

Линарес, на свою голову зашедший проверить обстановку, еще долго припоминал Керолайн эту сцену. Она, в отличие от Изабеллы, никогда не сидела перед ним на кровати на коленях и не кормила его с ложечки, преданно заглядывая в глаза и упрашивая съесть еще хоть капельку.

Впрочем, сегодня вообще был не его день. Манимый сладостными ароматами, он попытался зайти на кухню, но был встречен таким ожесточенным рычанием своей музы, что выскочил оттуда как ошпаренный и мог только издалека печально наблюдать за тем, как Изабелла, сбиваясь с ног, таскала на второй этаж бесконечные тарелки и подносы. Это был жесточайший удар по его самолюбию: его оставили без еды и без внимания. Более того, впервые на его жизненном пути появился кто-то, способный съесть чуть ли не вдвое больший объем пищи, чем он, потому что еда, безостановочно носимая на второй этаж, исчезала там, словно в бездонном колодце.

– Скушал шашлычок? – с придыханием спрашивала Кери, перенимая очередную опустошенную тарелку.

– Да, – с идентичным и не совсем нормальным блеском в глазах отзывалась Изабелла, подхватывая блюдо с овощами и отмеренными как по линейке кусочками копченой куропатки.

– Когда можно раскладывать десерт?

– Начинай.

И Изабелла снова скрывалась на втором этаже.

Испытания же ее брата на этом не закончились. Выглянув из кухни, фрейлина поманила его на заветную территорию. Окрыленный Линарес впорхнул к столам, уставленным тарелками, и тут же столкнулся с ножом и миской. Кери, занятая взбиванием крема, заставила Рикардо собственноручно снимать шкурки со всех овощей и фруктов, чтобы получить нежнейшее угощение. Эту ночь молодой человек запомнил надолго…

Часы пробили три раза, когда Изабелла заканчивала кормить своего покровителя. Она все еще сидела перед ним на коленях, умоляя скушать последнюю виноградинку или кусочек медового персика. Керолайн дописывала на кухне меню завтрака. Отвергнутый и униженный Линарес страдал в главном зале с крохотной лапкой перепавшего ему цыпленка. Дон Алехандро и дон Ластиньо, в первые же минуты вызвавшие дона Марка и получившие от него радостное подтверждение того, что жизнь Зорро теперь находилась вне опасности, позволили себе ненадолго разойтись по кабинетам и заняться упущенными рабочими моментами, перед этим настрого наказав Изабелле не переутомлять молодого человека и уйти из его комнаты сразу же после ужина.

– Надо было пеньюар надеть, – бросила фрейлина, забирая блюдо из под фруктов и возвращаясь к подсчету ингредиентов для завтрака.

– Кери!

– Думаю, Зорро намного быстрее пошел бы на поправку.

– Керолайн!

– Ну а что такой наряд без дела в шкафу висит?

– Все, я ушла, – фыркнула Изабелла, забирая с собой два полных стакана воды.

– Может, сходить за ним в соседний дом? Еще не поздно! – донеслось ей в спину.

Ощущение всеобщего облегчения витало по дому словно аромат тончайших духов, дав возможность обитателям гасиенды наконец вздохнуть полной грудью и расправить онемевшие плечи.

Изабелла в двадцатый раз за ночь поднялась по лестнице и вошла в спальню.

– Я принесла воду, – произнесла она, направляясь к ближайшим подсвечникам, чтобы задуть свечи. – Завтра утром придет сеньора Розалинда. Но не слишком рано, чтобы Вы могли выспаться.

Она потушила несколько светильников и поставила бокалы на стол, решив заранее задернуть шторы от яркого утреннего солнца.

Что-то было не так, только она не могла понять что…

– Рикардо сказал, что будет внизу, поэтому я на всякий случай оставлю дверь открытой. Он услышит Вас, если Вам что-то понадобится. – Девушка задвинула ногой неровно стоящий стул и повернулась к кровати. – Вы не против?

На раскрытых белых простынях никого не было.

Глава 12

– На мой взгляд, тебе не следовало писать это письмо, – вздохнула Кери, расплетая перед сном волосы своей принцессы из замысловатой прически, сооруженной ею же еще с утра.

Изабелла промолчала.

– Спать хочешь? – решила не продолжать болезненную тему фрейлина.

– Нет, честно говоря.

– Может, выйти в сад? Подышать минут пятнадцать перед сном.

Изабелла кивнула.

Керолайн незаметно вздохнула еще раз и, достав последнюю шпильку из темной густой гривы, направилась в сторону шкафа за теплыми накидками.

С момента последней встречи Изабеллы и Фионы в ту страшную ночь прошло около двух недель. А шесть дней назад корабли британского флота отправились на родину, увозя с собой Фиону, королевских советников, сэра Ричарда и весь британский двор.

Это было очень тяжелое время для дома губернатора. Дон Алехандро, сэр Генри и сэр Ричард проводили дни и ночи в кабинете главной гасиенды Калифорнии, по десять и по сто раз меняя и согласовывая информацию, которую дон Алехандро должен был предоставить населению Эль Пуэбло, а сэр Ричард и сэр Генри – увезти на Туманный Альбион. Они писали тексты, вычеркивали строчки за строчками, отказывались от недавно принятых решений и начинали все заново. Очень много подробностей должно было остаться на этой стороне света и никогда не достичь британского дворца. Речь сэра Ричарда и сэра Генри должна была быть выверена вплоть до слога, включая взгляды и интонацию. И это делалось не только для исключения каких бы то ни было подозрений в случае непредвиденных расхождений в их докладах, но и для максимально возможного смягчения удара по сознанию монарших родителей…

А уже после того, как поздно ночью сэр Генри уходил из гасиенды и увозил с собой в крепость сэра Ричарда, последний через час или два тайно возвращался обратно и обсуждал с доном Алехандро и доном Ластиньо то, что было известно только им троим. О настоящем имени и происхождении самой младшей принцессы британский двор не должен был узнать никогда, но Георга III и его супругу следовало осведомить о судьбе их приемной дочери настолько полно и безболезненно, насколько это было возможно.

Что касалось населения Эль Пуэбло и его оповещения о возвращении соотечественницы на родину по прошествии тринадцати лет, – этим губернатор и его помощник собирались заняться спустя некоторое время, когда слухи о странной задержке венчания Изабеллы и Диего де ла Вега станут совсем невыносимыми. На данный же момент все, что было официально объявлено калифорнийской публике в главном зале крепости на следующий день после отбытия британских кораблей, являлось информацией о том, что на жизнь Изабеллы покушалась одна из фрейлин британского двора по давним личным мотивам, которые она так никому и не раскрыла и увезла с собой в Британию, а Фиона узнала про заговор и в последний момент настигла предательницу. Поэтому в ту ночь она и оказалась сначала в Пещерах, а потом в карете. Таким образом, имя Фионы осталось незапятнанным, чтобы не увеличивать и без того огромную тень на Короне Британской империи. Страшные же крики Керолайн в адрес Шарлотты объяснили тяжелейшими переживаниями и серьезным моральным срывом, обусловленным минувшими событиями.

Имя предательницы так и не называлось из политических соображений, но на него списали все, что было возможно, вплоть до роспуска щекотливых слухов о том, что заказчик нападения разбойников на первом балу был отдаленно похож на Зорро. И хотя дом губернатора отдавал себе отчет в том, что эта версия была до невозможности притянута за уши, население Эль Пуэбло, столько времени жаждавшее хоть каких-нибудь объяснений происходящему, безропотно приняло эти сведения и молниеносно понесло по домам и другим поселениям, дав обитателям главной гасиенды Калифорнии возможность немного передохнуть перед следующим и, пожалуй, еще более тяжелым объяснением о настоящем имени принцессы Изабеллы.

Новость об исчезновении Зорро за пределы дома не вышла, и дон Алехандро, заручившись молчанием сеньоры Розалинды и дона Марка, не моргнув глазом, объявил, что молодой человек пришел в себя через несколько часов после операции и уже в течение пары суток смог встать на ноги и самостоятельно покинуть гасиенду.

– Знала бы я, что ты там пишешь, унесла бы из дома все перья, бумагу и чернила! – после долгой внутренней борьбы снова не выдержала Кери, упрямо сложив руки на груди и задрав носик в противоположную от подруги сторону.

Изабелла вздохнула и откинула голову на витиеватый поручень качели.

– Она четыре раза пыталась тебя убить! – через шесть дней молчания наконец взорвалась фрейлина. – То своими, то чужими руками! А ты все жалеешь ее! Ты могла умереть, а она осталась бы жива!

– Кери, она больна.

– А ты уже могла быть мертва!

Фрейлина встала со своего места и начала ходить кругами по небольшой площадке перед качелями.

– И как тебе в голову пришло просить отправить ее в монастырь?! – продолжала негодовать она. – Да ее надо пожизненно запереть в одиночную камеру для безопасности общества! И чтобы никто не имел с ней никаких контактов, иначе она найдет способ выбраться и оттуда!

Керолайн была права. Дом губернатора очень высоко оценил интеллектуальные способности своей противницы, проявленные с такой неожиданной силой и скоростью в ту страшную ночь. Вся правящая верхушка Калифорнии оказалась обведенной вокруг пальца по плану восемнадцатилетней девушки, сформировавшемуся в ее голове всего за несколько минут. И все их обсуждения, блестящие умозаключения и бесконечные ночные совещания оказались одномоментно попраны ярчайшей вспышкой болезненного разума.

"Безумие и гениальность во все времена шли рядом", – произнес в одну из долгих и бессонных ночей дон Алехандро, выходя из кабинета вместе с доном Ластиньо и сэром Генри.

Искать себе оправдания они не стали. Лишь дон Рафаэль сделал робкую попытку напомнить, что, останься Зорро с ними в тот вечер, всего этого жуткого продолжения не последовало бы, потому что он единственный знал истинное положение вещей, касавшееся дона Эстебана. Да, вероятно, он не смог бы предотвратить отравление Изабеллы и Керолайн, но, скорее всего, он, с его связями и возможностями, смог бы найти решение из казавшейся тогда безвыходной ситуации. Хотя наиболее правдоподобным развитием событий казался тот вариант, что Фиона просто не стала бы прибегать к услугам дона Эстебана и разработала бы совершенно иной план, исключавший столь опасную игру с жизнями сестры и ее фрейлины.

Впрочем, гадать уже было бессмысленно. Прошлое нужно было оставить в прошлом; впереди же их всех еще ждали очень нелегкие времена.

– Практически подписала ей вердикт о помиловании, – продолжала ворчать Кери. – Его Величество не сможет тебе отказать даже на расстоянии. Попадись мне в руки это письмо – я бы там такой постскриптум приписала от своего имени!

Изабелла прислонила голову к арочной ножке качели и с легкой улыбкой закрыла глаза. Она слишком хорошо знала, что Керолайн с ее кристально чистой душой никогда в жизни никому не пожелала бы зла – ни другу, ни врагу. Она не желала этого и сейчас. Она просто была на это неспособна. Более того, предоставь ей право самолично решать судьбу Фионы – Кери первая бросилась бы писать прошение о помиловании. Поэтому все, что ей оставалось, это сотрясать воздух и грозить сжатым кулачком невидимому противнику.

Сама же Изабелла, сколько не заглядывала в глубины своего сознания, так почти ничего там и не нашла. Ни злости, ни ненависти, ни торжества от победы. Только странную пустоту и ежечасно растущее чувство глубочайшей жалости к той, которая так хотела унаследовать судьбу своего венценосного отца.

И она ее унаследовала. Так остро и так сильно. Единственная из всех пятнадцати детей.

Дом губернатора не стал переубеждать и отговаривать Изабеллу от написания этих нескольких строк, равно как и обсуждать ее решение. Дон Алехандро только проверил содержимое письма на предмет опасных нестыковок с его собственным посланием и передал оба запечатанных конверта в руки сэра Генри.

Вместе с этим письмом ушла и последняя связь Изабеллы с ее бывшим домом и семьей.

Что касалось ее настоящей семьи, то Изабелла, несмотря на то, что сэр Ричард столько времени провел всего в паре шагов от нее, лишь один раз и только на минуту смогла оторвать его от переговоров и спросить, как чувствовала себя ее мама. Сам факт того, что сэр Ричард появился в гасиенде дона Алехандро, уже говорил о том, что кто-то открыл дверь от тайного укрытия, где они с сеньорой Камелией продолжали оставаться все это время. И, как коротко успел сообщить сэр Ричард, это был какой-то незнакомый им молодой человек.

Именно он привел сэра Ричарда в крепость через два дня после происшествия в Пещерах. Он же являлся связующим звеном между сэром Ричардом и сеньорой Камелией, все еще пребывающей в тайном убежище. Поэтому мама Изабеллы, хоть и оставалась отрезанной от всего внешнего мира, была очень хорошо информирована обо всем происходящем в Эль Пуэбло.

О том, когда сеньора Камелия вернется домой и наконец сможет увидеть мужа и сына, Изабелла уже не могла думать. Особенно мучительно начало тянуться время после того, как британский флот покинул берега Калифорнии и увез с собой сэра Ричарда, являвшегося единственным спутником сеньоры Камелии. Изабелла со всей тяжестью осознавала, что каждый новый день, проведенной ее матерью в одиночестве с грузом сведений о судьбе ее дочери, должен был казаться ей по меньшей мере годом. Но при этом она так же ясно понимала и то, что каждый из этих дней был глотком свежего воздуха для ее отца и брата. Ведь появись сеньора Камелия в первый же вечер после отбытия британской свиты, душевное состояние дона Ластиньо и Рикардо можно было бы смело поставить в один ряд с состоянием Фионы.

Им давали время на отдых.

И Изабелла слишком хорошо знала, кто определял его длительность.

Тема исчезновения Зорро в первые же дни негласно приобрела статус табу. Говорить об этом уже не было не только смысла, но и сил. Поэтому после двух суток всех возможных предположений, высказываемых охрипшими голосами, дом губернатора официально утвердил версию о том, что "Зорро испарился в воздухе" и закрыл эту тему.

Более абсурдного заключения стены главной гасиенды Калифорнии за все время своего существования еще не слышали, особенно после всех хитроумных стратегий, вынашиваемых здесь на протяжении последнего месяца; однако доведенные до крайности ее обитатели, взвесив все "за" и "против", приняли за действительность именно необъяснимое исчезновение молодого человека прямо из его спальни.

И это было более правдоподобно, чем возможность его ухода через окно и дальше через сад в сторону главной дороги, гасиенды Линарес или даже обрыва, поскольку вокруг обоих домов, отдаленных от любых других объектов жительства, посменно дежурили двадцать шесть стражей. Двадцать шесть. Треть из них составляла личная охрана губернатора и его помощника, остальные были служащими гарнизона. Они стояли примерно через пятьдесят метров друг от друга по всему ареалу обитания младшей принцессы Великобритании, то есть вокруг всего двух гасиенд с двумя прилегающими садовыми территориями, поэтому выбраться в окно, перелезть незамеченным через забор и преодолеть около двух сотен метров по пустому пространству до ближайших деревьев было невозможно даже для Зорро. Равно как невозможно было спуститься по лестнице и выйти через центральный вход, что означало пройти по всему дому и остаться неувиденным ни одной живой душой. И это не говоря о том, что в таком состоянии Зорро не мог не только передвигаться по комнате, но даже подняться с кровати. Об этом в один голос заявили и дон Марк, и сеньора Розалинда. Хотя на то, чтобы подтащить Изабеллу ближе к себе во время его последнего ужина, сил у него хватило…

И тем не менее он исчез из гасиенды в промежуток времени, составлявший около семи-восьми минут. В три часа ночи Изабелла ушла из спальни, унося пустые тарелки, а в три часа восемь минут вернулась обратно с водой. Этого времени ему оказалось достаточно, чтобы испариться. Этот термин применил сам дон Алехандро, махнув рукой в знак окончания обсуждения.

Именно испариться, потому что ходить Зорро не мог. А даже если и предположить, что он прятался в тени одной комнаты, потом другой и так до тех пор, пока не дождался, когда Рикардо, услышав о его исчезновении, покинет свой пост, чтобы дальше выйти через главную дверь, пройти по саду, каким-то невероятным способом перелезть через закрытые ворота и, несомненно, превратиться в невидимку, чтобы проскочить мимо почти полного гарнизонного состава, то ему необходим был помощник, а еще лучше – два. Потому что они должны были в прямом смысле нести его на себе. И эти помощники должны были вести его от самой кровати. Следовательно, они должны были изначально находиться в доме.

Буравя один другого насквозь подозрительными взглядами, словно пытаясь найти на чьих-нибудь плечах отпечатки рук Зорро, обитатели двух гасиенд дошли до того, что неосознанно начали строить друг другу всевозможные логические ловушки, чтобы поймать кого-нибудь на несовпадениях в показаниях.

Больше всех досталось несчастному Линаресу, у которого не было алиби на те несколько минут, когда Изабелла ушла на кухню к Керолайн с пустой посудой и оставила его одного в главном зале. Кроме того, Рикардо был единственным на тот момент представителем в доме, физически способным поднять Зорро с постели. Но главным аргументом являлось то, что он, "проведя бок-о-бок с Зорро столько времени, несомненно, установил с ним крепкие дружеские отношения и, как следствие, мог выполнить его просьбу и помочь скрыться". И никакие заверения Рикардо о том, что даже он в одиночку не смог бы протащить на себе Зорро по лестнице, потом по гасиенде, далее по всему саду и тем более через забор незамеченным двадцатью шестью охранниками всего за четыре минуты, чтобы потом, вернувшись на свой пост, не задыхаясь и не падая, продолжить наблюдение с невозмутимым лицом, не имели никакого воздействия.

Керолайн уже даже намеревалась определить Рикардо в тайные сообщники дона Диего, который "тоже провел с Зорро наедине много времени в лазарете, спасая его жизнь, а следовательно мог подсознательно установить с ним доверительные отношения", но, к сожалению, столкнулась с проблемой отсутствия дона Диего в гасиенде в ту ночь. Губернатору накануне пришло послание из Ла Пас с информацией о внеплановом заседании, и дон Диего был вынужден в тот же день ехать в отдаленное поселение вместо отца. И это, пожалуй, было единственным, что спасло его от подозрительного прищура Кери, которая тем не менее не преминула предположить, что дон Диего по заранее оговоренному с Рикардо плану мог вернуться домой ночью, осуществить коварное похищение Зорро из его же спальни, – в этом месте Керолайн акцентированно поднимала кверху указательный пальчик, как бы пытаясь обратить внимание на нахождение Зорро именно в спальне дона Диего, – и ехать дальше по делам. Несмелые попытки Линареса напомнить, что дата и время прихода Зорро в сознание были непрогнозируемы, а значит, невозможны любые заранее спланированные действия как таковые, отметались презрительным фырканьем и упрямым складыванием тонких ручек на яростно вздымавшейся груди.

Изабелла, надо сказать, тоже чуть не попала под огонь, спасшись только тем, что при ее комплекции одну руку Зорро она и то подняла бы с трудом. И все же это "совсем не мешало ей открыть окно пошире, помочь связать веревки из простыней и отвлечь охрану каким-нибудь незамысловатым способом, например, киданием маленьких камешков в противоположные стороны, пока Зорро добирался до тени деревьев". Лежачее состояние молодого человека при этом Керолайн совершенно не смущало.

Таким образом, от маленькой фрейлины досталось всем, кроме губернатора и его заместителя, на которых она, впрочем, также бросала многозначительные молчаливые взгляды, словно напоминая, что они "ушли в свои кабинеты незадолго до исчезновения Зорро и все это время оставались без наблюдения".

Дон Антонио и его сын только неслышно издавали вздохи облегчения и расслабляли неестественно выпрямленные спины, когда сверкающий взгляд огромных голубых глаз, ненадолго задерживаясь на их каменных лицах, в очередной раз проходил дальше. Представителей династии Веласкес не было в гасиенде губернатора в ночь исчезновения Зорро, а следовательно связать их с этим событием Кери не могла никаким образом, хотя и пыталась рассмотреть в двух напряженных фигурах любое отклонение от их заверений о том, что в те минуты они были у себя дома вместе с сеньорой Веласкес и десятком слуг.

В итоге за два дня были перебраны и перепроверены все возможные способы побега, однако ни один из них не был возможным ни с какой точки зрения. Но даже столь серьезные заявления Керолайн о ее подозрениях в адрес всех обитателей гасиенды не только не встречали понятного возмущения, но и, напротив, поддерживались со всем мыслимым азартом. И дело было не в том, что члены дома губернатора на полном серьезе подозревали кого-то в сговоре с Зорро, а в том, что, положа руку на сердце, у них до сих пор зуб на зуб не попадал от осознания того, что Зорро просто растворился в воздухе всего в паре шагов от них самих.

Все рассказы о его сверхчеловеческих способностях, которыми полнилась Калифорния и в которые представители дома губернатора и сами верили в силу непреодолимой тяги человеческого разума к необъяснимым явлениям, за последнее время их столь тесного общения вроде бы выцвели и приобрели оттенок вымысла, поскольку они лично убедились в том, что Зорро ходил по земле, ел, пил, уставал, мог быть подвержен ранениям и обладал кровью красного цвета. Как вдруг… он словно провалился сквозь землю, будучи окруженным со всех сторон примерно сорока парами глаз.

Фразу "провалился сквозь землю", правда, никто не решился произнести вслух, заменив ее менее страшной "растворился в воздухе", однако дон Рафаэль несколько раз негромко, но отчетливо предлагал "на всякий случай вызвать падре и освятить спальню дона Диего, а лучше – всю гасиенду и прилегающую территорию".

Поэтому дом губернатора, хоть и умело создавая видимость снисхождения к девичьим страхам фрейлины, но на деле полностью разделяя ее состояние, цеплялся за любое, даже самое нелепое ее подозрение, чтобы по ночам иметь возможность засыпать без зажженного света и открытых настежь дверей. Девушки же с самого первого дня поспешили перебраться в гасиенду Линарес и до сих пор спали в одной кровати, с трепетом представляя, как дон Алехандро каждую ночь оставался в компании только лишь немногочисленной прислуги, проживавшей в подсобных помещениях вдалеке от основных спален.

Именно по этой причине обсуждение исчезновения Зорро и свелось за два дня ко всеобщему молчанию. Новых идей уже появиться не могло, а отрицание старых только вело к неприятному ощущению озноба на спине.

И все же, несмотря на все ужасы разгулявшейся фантазии, Изабелла отчетливо понимала, что Зорро постарался уменьшить их переживания настолько, насколько в сложившейся ситуации это было возможно. Ведь исчезни он, никому не сообщив о том, что пришел в себя, они бы все просто сошли с ума, утвердившись в мысли, что его забрала сама Преисподняя. А если бы после такого фокуса он еще и предстал перед их глазами через некоторое время… Изабелла каждый раз передергивалась от этой мысли, одновременно представляя картину, на которой они сжигают проклятый дом и в срочном порядке переезжают на другое место.

Но он так не поступил. Вместо этого он успокоил все население гасиенды и наблюдавших его врачей, показав, что жив и идет на поправку, и попрал при этом даже факт прилюдной демонстрации собственной слабости.

– Интересный был тот моряк, да? – донесся издалека голос Керолайн.

– Что? – вздрогнула Изабелла.

– Ну тот мужчина. Он же точно моряк: хромает, ходит вразвалку. Как из книги про пиратов. И чем не прямое доказательство связи Зорро с Лукардом? – довольно хмыкнула Керолайн, но тут же ойкнула и захлопнула себе рот.

Изабелла закрыла глаза и откинула голову: обойти стороной личность Зорро в разговорах на любую случайно выбранную тему было невозможно.

На лицо упала пара освежающих капель.

– Ну вот, дождь начинается, – разочарованно протянула Кери.

В продолжение ее слов на отдаленном горизонте пару раз вспыхнули тяжелые свинцовые тучи.

– Еще и гроза, – недовольно заворчала фрейлина. – Только вышли погулять.

Она нехотя поднялась со своего места и занялась встряхиванием безразмерных шерстяных пледов.

– Вы тут купаться собрались? – внезапно раздался голос Линареса, появляющегося из-за угла дома.

– Сейчас, – отмахнулась Кери.

– Давайте быстрее, Веласкесы приехали.

Керолайн оживилась и, поспешно свернув накидки, вручила одну из них подруге.

– Значит, не послышалось, – подала голос Изабелла, вспоминая отдаленное бренчание сбруи и покрикивания возничего.

– Думаю, с такой погодой, они к нам надолго, – предположила Кери, перекидывая через плечо второй плед и устремляясь по тропинке к главному входу.

Девушки быстро прошли по вечернему саду и в последнюю минуту юркнули в гостеприимную дверь. Следом за ними сразу же разразился сильнейший ливень.

– Вовремя, – оценила обстановку на улице Кери.

– Слушать старших надо чаще, – бросил Линарес и многозначительно прошел вперед.

Подруги не менее многозначительно переглянулись за его спиной и проследовали в главный зал.

– Изабелла, Керолайн, – поспешил навстречу дон Антонио.

Он всегда был искренне рад видеть подруг вместе и в хорошем настроении. То же, впрочем, касалось и его сына. Семья Веласкес за последние пару недель прикипела к судьбам девушек всей душой и сердцем и при любом удобном случае справлась об их здоровье, передавала горячайшие приветы или даже лично заезжала в гости, как сейчас.

Прислуга быстро организовала собравшимся вечерний чай и была отпущена на ночь. Дальнейшие заботы о гостях девушки вполне могли взять на себя.

– Новостей нет? – коротко и не очень громко спросил дон Антонио у губернатора.

– Нет, – скорее взглядом, чем словами ответил ему дон Алехандро.

Дон Рафаэль почему-то закашлялся.

На этом тема Зорро была закрыта. Ни о его людях, ни о нем самом, ни о чем, так или иначе связанном с его именем, говорить в этом доме не рисковали во избежание возвращения к обсуждению его ухода.

– Как сеньора Веласкес? – тут же присоединился дон Ластиньо, перенимая из рук последней служанки чайный прибор.

– О, благодарю, все в порядке. К нам позавчера приехала ее кузина с двумя детьми, так что моей супруге скучать не приходится. От дона Диего что-нибудь слышно?

– Да, – оживленно оторвался от своей чашки дон Алехандро. – Сегодня днем от него пришло очередное письмо на предмет результатов повторного собрания.

– Да? И что же? – не менее активно отреагировал дон Антонио.

– Очень нерациональное решение, на мой взгляд, но его поддержало большинство, хотя Диего и написал, что он был в числе проголосовавших "против". В двух словах: они хотят расширить свой порт не за счет непосредственного увеличения задействованной береговой линии, а путем открытия совершенно новых пристаней чуть ли не в десяти километрах к югу от поселения.

Линарес фыркнул и потянулся за ароматной галетой:

– А за дыры в бюджете потом отвечать нам.

– Да, весьма разорительное решение, – постучал пальцами по подлокотнику дон Антонио. – И все ради того, чтобы иметь право заявлять, что у них у единственных теперь в распоряжении два действующих порта.

– Складывается ощущение, что они не задумываются, что для окупаемости его содержания им нужно минимум в полтора раза увеличить поток грузовых кораблей, – отметил дон Ластиньо.

– Иногда хочется этих дельцов снова отправить в школу на уроки арифметики, чтобы они научились наконец считать свои доходы и расходы, – недовольно протянул дон Антонио. – Это окончательное решение?

– Они еще ждут писем от нас и из Сан Лукас, – отозвался дон Алехандро. – Я почти не сомневаюсь, что губернатор Сан Лукас поддержит нас, и мы двумя отрицательными письмами сможем хотя бы временно приостановить эту затею.

Изабелла перевела умиротворенный взгляд на окно: подобные беседы, в которых ей самой не нужно было принимать участие, действовали, словно сказка на ночь, хотя она и понимала, что ей, как никому другому, нужно было втягиваться в новую жизнь во всех ее аспектах. Керолайн же, которую эти темы не интересовали ни в каком виде, уже начала мерно покачиваться и бороться со слипающимися глазами.

За стеклом несколько раз и уже значительно ближе вспыхнула молния. Изабелле на минуту вдруг стало не по себе. Она не могла объяснить, с чем это было связано, но неприятное чувство почему-то охватило ее так внезапно, что она оказалась к нему совершенно не готова. От страха ей даже померещилась за окном чья-то высокая тень, хотя, присмотревшись, девушка поняла, что это был лишь облик недалекого дерева, причудливо осветившегося небесными вспышками. Она отвела глаза и поспешила вернуться к теплой комнате и успокаивающим разговорам. Керолайн уже подобрала ноги и уткнулась в уютную спинку дивана. Идти в соседнюю гасиенду под дождем совсем не хотелось, а ночевать в доме де ла Вега девушки не планировали, поэтому фрейлина мужественно решила выдержать все превратности судьбы и дождаться окончания мужского совещания, хотя уже и понимала, что переоценила свои силы.

Спасительным для подруг стало изъявление желания со стороны Рикардо "перехватить чего-нибудь быстрого и легкого", после которого девушки получили возможность ненадолго скрыться на кухне и немного встряхнуться.

– Можно порезать белый сыр и томаты, – зевая во весь рот, предложила Кери.

Изабелла кивнула и не спеша подошла к дверце в погреб.

– Давай ты, – предложила она, чувствуя, как от зияющей темноты из небольшого проема в полу, внутри снова поселяется какое-то неприятное ощущение. – Там прохладно, заодно проснешься.

Кери вздохнула и, вяло пройдя к погребу, полезла вниз, засыпая на каждой ступеньке.

– Свечку бы хоть дала, – донесся из подполья ее голос. – Как, по-твоему, я должна тут что-то найти?

Изабелла быстро подала освещение и начала перенимать искомые продукты.

– Ух, ну и мороз там! – через пять минут взлетела наверх освежившаяся Керолайн, пританцовывая на месте и согревая себя обеими руками. – Сон как рукой сняло.

Она быстро настрогала запланированное угощение и, подхватив несколько небольших блюд, умчалась в сторону главного зала. Изабелла со странной медлительностью неконтролируемых ног проследовала за ней. Наверное, так действовала погода. Последняя гроза была почти месяц назад и здесь она переносилась совсем не так как в Британии.

Ей еще ко столькому предстояло привыкнуть…

***

Дождь все еще стучал по окнам, но уже не так сильно, как два часа назад. Зато стихия продолжала свирепствовать без перерыва.

Южные грозы были совершенно удивительным явлением для Изабеллы и Керолайн. Тяжелые темные тучи часами висели над бесконечным океаном, освещая замершую под ними землю, словно днем. Молнии, в отличие от тех, которые в Британии обычно ударяли не больше двух раз подряд и лениво пережидали несколько минут до следующего выхода, здесь не прекращались ни на миг. Они вспыхивали по всему небу в разных местах с такой частотой, что можно было читать книгу без зажженных свечей. Но при этом звуки грома могли раздаваться настолько далеко, что становилось удивительным само их существование, словно бы отдельное от всего природного спектакля.

Высокие напольные часы только что пробили без четверти двенадцать, и в рядах полуночного собрания наконец забрезжило намерение направиться по домам.

Керолайн дремала на спинке дивана, каждые пятнадцать минут заставляя себя встряхиваться и делать вид, что безмерно увлечена обсуждением текущих проблем Эль Пуэбло; Изабелла же, напротив, никак не могла найти удобное место. Она извертелась на кресле так, что по всем законам механики уже должна была протереть в бархатной обивке приличную дыру, однако это никак не облегчало ситуацию. Ей очень хотелось встать и походить кругами по комнате в надежде, что смена положения помогла бы ей сменить и общий оттенок ее необъяснимого состояния, но вслед за ней тогда неминуемо устремились бы шесть пар глаз с заключенными в них недоуменными взглядами, что грозило продлить этот бесконечный вечер еще на неопределенное количество времени, поэтому она была вынуждена мириться с существующим положением дел и пытаться избавиться от роящихся мыслей другими способами.

Почему Зорро так поступил?

Этот вопрос вспыхивал в ее голове так же ярко, как ослепляющие разряды молнии за окном.

Ведь он сознательно ставил под угрозу собственную жизнь. И если раньше его помощь не была столь опасна для него самого, то в ту ночь даже он не смог бы предвидеть последствий его действия, ведь ножи могли попасть куда угодно и под каким угодно углом.

Недалекий раскат грома на секунду вернул Изабеллу в гасиенду, и она непроизвольно посмотрела в окно. Опять это дерево. Заставило сердце судорожно стукнуть в груди и затаить дыхание.

Почему? Зачем ему все это нужно? Тратить столько сил и времени всего лишь из-за одной мимоходом оброненной фразы о том, что он чем-то обязан дону Алехандро? Абсурд. Да и чем он вообще может быть кому-то обязан? Намного вернее на основании всего увиденного за прошедшие недели было бы предположить обратное.

Дал слово ее матери? О том, что защитит ее дочь? Тогда чем он мог быть обязан сеньоре Камелии? Ничем. Более того, он предоставил ей собственный дом. Ей и сэру Ричарду.

Выполняет поручение своего заокеанского делового товарища, над личностью которого уже невозможно было размышлять из-за моментально начинавшейся головной боли вследствие отсутствия хоть каких-нибудь сведений и логики? Пожалуй, этот вариант был наиболее правдоподобным. Потому что других объяснений его столь сильному и неизменному покровительству просто не могло быть.

Да, судьба Изабеллы волей случая вплелась в многолетнее противостояние молодого человека и бывшего губернатора, и на первый взгляд казалось бесспорным, что Зорро из соображений этики, чести и авторитета не мог допустить, чтобы британской принцессе, ставшей неотъемлемой частью его войны, причинили вред в то время, пока она находилась в его ведении. Однако Монте в последний момент, получив столь сильный удар, нанесенный острой речью Катрин, обладая завидным терпением, опытом и выдержкой, предпочел отступить и затаиться. И для обоих противников было очевидно, что на этом очередной виток их борьбы завершился. Именно поэтому Зорро так спокойно уехал провожать сеньору Родригес. С его стороны было выполнено все, что планировал дом губернатора, и он с полным правом мог поставить точку на данном этапе.

То, что дальше в игру вступила Фиона на основании собственных правил и фантазии, было абсолютно непредсказуемо и, с его точки зрения, никоим образом его не касалось, потому что затрагивало личные отношения между сестрами. Это бремя по всем правилам должно было лечь на плечи дома губернатора, но никак не Зорро.

И все же он был первым, кто оказался у входа в Пещеры…

Помощь по инерции? Чувство ответственности, которое он еще не успел с себя снять? Слово, данное ее отцу, хоть и касавшееся совершенно не связанного с происходящим предмета? Этого всего было недостаточно. Недостаточно для того, чтобы так рисковать собственной жизнью.

Изабелла перевела онемевший взгляд с контура векового дерева за окном на стекающие по стеклу капли дождя.

Он сказал ей что-то перед тем как потерял сознание. Но она не поняла… Она слышала его голос, чувствовала в своей груди отзыв на его низкий тембр, но не распознала слов. Те страшные удары и осознание их значения на несколько минут забрали у нее зрение и слух, поэтому все оставшиеся доступные ей ощущения она направила на его дыхание и пульс.

Девушка сжала виски тонкими пальцами и закрыла глаза.

Она до сих пор помнила длительность его фразы, интонацию, паузы между словами, ударения и все остальные атрибуты человеческой речи. И она с легкостью могла бы воспроизвести ее по нотам, как фрагмент музыкального произведения. Но смысл… Смысл подобрать она не могла, сколько ни пыталась заменить звучащие образы подходящими по всем параметрам словами.

Возможно, он хотел сообщить ей что-то про ее маму и про ее местонахождение. Или что-то важное про Фиону. Или Монте.

Новый раскат грома опять заставил ее дернуться на месте.

У него было все. Все мыслимые разуму блага. Никто из дома губернатора не смог бы дать ему ничего нового. То же касалось британского двора. Да, он заслужил себе рыцарское звание и признание Британской Короны, но никаких соглашений или договоренностей относительно взаимодействия с Британией Лукарда или самого Зорро в письменном или устном виде однозначно не заключалось. Значит, никакой материальной выгоды он получить не мог.

Таким образом, никто из окружения Изабеллы ничем не мог компенсировать его жертвы. А они, без прикрас, были очень серьезны.

Тогда что? Жест доброй воли? Уж слишком дорогой и при его холодном и математическом складе ума абсолютно нерациональный.

Вспышка молнии.

А вдруг это из-за нее? То есть, может, расплачиваться будет она сама?

По спине сразу же пробежал невесть откуда взявшийся ледяной порыв ветра, словно где-то открылась невидимая дверь.

За все. И за свое ночное вторжение в его дом тоже.

– Спать хочу – не могу, – донесся до нее тихий шепот.

Девушка подскочила от неожиданности и часто задышала.

– Ты чего? – прошептала Керолайн.

Изабелла огромными глазами уставилась на подругу, пытаясь восстановить нормальное восприятие действительности.

Ну и мысли вызывает у нее эта погода. Надо срочно идти в кровать. Она дрожащей рукой откинула упавшую на лицо прядь. Кери, похоже, еще что-то говорит, но ее речь уже не разобрать.

Ей почему-то кажется, что она слышит его шаги. Сразу со всех сторон. Что-то давящее и жуткое поднималось из глубины души. Совершенно неконтролируемое собственным самообладанием. Такое же, как если бы…

Удар молнии, оглушительный грохот грома и испуганный визг Керолайн. Изабелла с обмершим сердцем переметнула взгляд на дверь главного зала: еще один отсвет с неба и высокая темная фигура на пороге.

Он пришел.

***

Страшное оцепенение повисло над главным залом гасиенды де ла Вега. Никто не мог произнести ни звука. Даже дон Алехандро, вопреки обыкновению, не встал с кресла и не пригласил гостя присоединиться к ночному собранию. Никто не шевельнулся. Словно все действительно поверили, что Зорро провалился тогда сквозь землю.

И он тоже молчал. Только отсветы молнии, проносящиеся через открытую входную дверь, прыгали, как безумные, на его плечах.

Изабелла почувствовала, как пол начал уходить у нее из под ног. Он пришел за ней? Больше ему здесь ничего не могло быть нужно…

Но он молчит. От его молчания хочется оказаться на другом конце земли. Он медленно переводит взгляд и останавливается на ее глазах. Вокруг сразу становится темно и пусто, как будто в помещении больше никого нет. Она видит, как он неспешно поднимает руку и расслабленно протягивает в ее сторону. Он пришел за ней.

Сбоку раздается какой-то шум. Это Рикардо вскакивает с дивана и устремляется в пространство между ней и Зорро, закрыв собой сестру. Изабелла плохо понимает, что происходит. Молодые люди никогда еще не стояли так, друг напротив друга, словно в кругу древнего Колизея.

Но у ее брата все равно не было шанса. Ни у кого не было шанса.

– Я рад, что тебе лучше, – внезапно раздается голос дона Алехандро, дав возможность хотя бы вздохнуть. – Пожалуйста, проходи.

– У меня немного времени, – звучит в ответ бархатный баритон.

Он не убирает руку.

– Боюсь, что Изабелла не сможет уйти с тобой, – доносится голос дона Ластиньо, начавшего путь в сторону сына, чтобы встать рядом с ним и спрятать Изабеллу за двумя спинами.

– У нас важное собрание, – со свойственной ему обманчивой беспечностью улыбается Линарес, привычно сглаживая острые углы, однако его взгляд сосредоточен и напряжен. – Для голосования нам нужно нечетное количество человек.

Зорро переводит взгляд на своего оппонента и легко приподнимает уголки безупречно очерченных губ:

– Думаю, я смогу предложить вам замену.

У Изабеллы все прыгает и мельтешит перед глазами. Молодой человек со странной звериной тягучестью и небольшим наклоном головы, позволяющим держать обстановку в зале в поле зрения, отступает назад в затемненный коридор и так же легко направляет другую руку в сторону выхода.

Она уже знает… Знает, что будет дальше…

Дон Ластиньо и Рикардо на всякий случай одновременно делают шаг вперед, чтобы создать сзади для Изабеллы еще больше пространства и одновременно урезать его для Зорро, когда он снова переступит порог зала. К ним неслышно присоединяется дон Рафаэль. Он не понимает, что происходит, но предпочитает находиться ближе к эпицентру событий. Дон Антонио остается в стороне рядом с губернатором, чтобы оценивать ситуацию с другого угла зрения.

Девушка закрывает глаза. Легкий, почти неслышный шорох доносится со стороны главного входа. Чей-то облик осторожно становится рядом с молодым человеком по ту сторону порога. Изабелла осязает рядом быстрые и невесомые шаги: Керолайн покинула свое место и, задев локоном распущенных волос плечо подруги, приблизилась к дверям.

Напряжение так высоко, что кажется, будто часть грозы переместилась под крышу гасиенды.

Но сейчас все закончится. Оборвется как перетянутая нить…

Невысокий облик отделился от своего спутника и едва уловимо двинулся вперед. В нем уже просматривались женские очертания, но все же это еще не более чем туман.

Рикардо прищурился и слегка наклонил голову, пытаясь рассмотреть странную ночную гостью, пришедшую к ним в такой час в сопровождении Зорро, однако она была еще слишком далеко.

– Сеньорита, пожалуйста, проходите, – прозвучал в привычном приветливом тембре голос дона Ластиньо, тем не менее не отпускающего взглядом очертания Зорро, стоящего за спиной незнакомки.

Тонкая фигура, кажется, вздрогнула от звука его голоса и застыла на месте, обратив на собеседника невидимый взор. Дон Ластиньо, не дождавшись ответа на приглашение, сделал несколько шагов вперед и гостеприимно протянул руку, как вдруг остановился на полпути.

Наверное, молнии могут рождаться не только в небе.

Что-то неслышно, но осязаемо грянуло в окружающем пространстве, и Изабелла сквозь длинные полуприкрытые ресницы увидела, как ее отец медленно и безмолвно отступил назад. Моментально уловив этот жест, к дверям поспешил дон Алехандро. Рикардо и дон Рафаэль в свою очередь быстро вышли из-за спины дона Ластиньо и закрыли его плечами…

Изабелла не смогла увидеть, что произошло дальше, потому что Зорро переступил порог зала и, никем не сдерживаемый, подошел к ней. Она почувствовала, как он подхватил ее на руки и быстро вышел через дальнюю дверь. Этот проход через узкий и длинный коридор обычно использовала прислуга: он оканчивался запасной дверью, выходившей на обратную сторону гасиенды. И Зорро, судя по всему, имел прекрасное представление о планировке дома. Но в данный момент это волновало девушку в наименьшей степени. Все, что ей хотелось сейчас, – оказаться во дворце в Британии в самом дальнем углу своей спальни.

Он не сказал ни слова, а она сама не могла даже раскрыть губ, чтобы спросить, куда он ее несет.

Торнадо. Ждет их за оградой. Изабелла на мгновение повисла в воздухе и вслед за этим почувствовала под собой твердую обшивку седла. Еще через секунду перед глазами стало темно. Повязка. Значит, они направлялись в его дом.

Зачем?

Одна только мысль об этом вгоняла девушку в состояние оцепенения, не дававшее ей возможности пошевелиться.

Но даже и сквозь него она все равно отчетливо понимала его недавние действия.

Какой тонкий расчет человеческой сущности и эмоций! Какое предвидение и выверенность действий! Ведь приди он в гасиенду в спокойной обстановке и покажи себя в восстановленной форме, вызвав этим у собравшихся наплыв облегчения и хорошего настоения, а вслед за этим покажи сеньору Камелию, – удар был бы ужасающим по своей силе. Потому что пришелся бы по неподготовленным сознаниям.

Однако он сделал все для того, чтобы в первую очередь дон Ластиньо и Рикардо оказались собраны и напряжены. Эта ночь, эта гроза за окном, гнетущее молчание и всеми однозначно воспринятый жест в сторону Изабеллы ввели небольшое собрание в состояние боевой готовности; и только лишь оно одно позволило дону Ластиньо устоять на ногах, когда перед ним появился его самый дорогой человек из прошлой жизни. Ведь он узнал ее. В первый же миг.

Что должны были почувствовать ее родители? Были ли у них вообще силы на какие-то чувства в тот момент? И что произошло с Рикардо, когда он понял, от кого закрыл отца?

Зорро не дал ей возможности этого увидеть. Девушка немного отдышалась. Так, может, он забрал ее только из-за этого? Она внезапно почувствовала под ногами землю и ошарашено поняла, что они уже на месте. К этому она еще совершенно не успела подготовиться. Может, сказать ему хоть что-нибудь?

Раздался знакомый звук открывающейся каменной двери, и Изабелла почувствовала, что с нее сняли повязку. Надо спросить его, когда они вернутся обратно. Пожалуй, это самые уместные слова сейчас. Девушка несколько раз глубоко вздохнула и подняла голову к своему спутнику…

А через мгновение с оборвавшимся от его взгляда сердцем бежала прочь от каменного дома.

Глава 13

Дьявол! Он, правда, вернулся с того света!

Сердце оглушительно стучало в каждом уголке тела, не давая услышать происходящее вокруг.

Изабелла бежала, не чувствуя под собой ног. Она уже дважды убегала от него в таком же ужасе. Только во сне. И оба раза он догонял ее. И оба раза забирал ее тело и душу… О, хоть бы ей сейчас тоже все это снилось!

Страх перед его необъяснимой силой и возможностями, так долго и усиленно подавляемый, наконец смел все преграды и, подобно недавно бушевавшему цунами, вырвался наружу, погребая под собой не только непоколебимо вбитое с детства королевское спокойствие, но и сам здравый смысл.

Господи, как же она его боялась! Как огня! Его взгляда, его облика, его шагов, его движений. Всего, что с ним было связано и что его окружало. С первого мгновения их встречи, когда она попала во власть его зеленых глаз.

Ну не мог обычный человек с теми ранами и отравлением, которые он получил, так быстро оправиться и встать на ноги, ведь всего две недели назад он едва мог двигаться. Сейчас же он поднял ее на руки, вскочил в седло Торнадо, проделал весь путь до своего дома и спрыгнул обратно на землю с такой легкостью, будто той ночи не было и в помине. В его теле не наблюдалось никакой напряженности, которая интуитивно проявляется у раненного человека, стремящегося любым способом защитить уязвимое место, а это значило, что он совсем не чувствовал боли или любых других неудобных ощущений. И это всего за две недели.

Воспоминания о том вечере в его доме, когда она видела его невыспавшимся и уставшим, сейчас казались полуночными фантазиями.

Но ведь он не лежал в постели все это время. Для него это было непозволительно. Изабелла прекрасно понимала, что он должен был продолжать свою деятельность в обычном ритме, то есть мало спать и много двигаться, что шло в разрез с любым восстановительным режимом.

Как он этого достигает?

Девушка бежала, не оборачиваясь, и, кажется, даже не касаясь земли. Хорошо, что сегодня днем они с Рикардо и Керолайн ездили на океан и проверяли, как продвигаются работы по уборке территории после цунами, в результате чего она так и осталась до вечера в своей синей бархатной амазонке. Окажись она одетой в одно из многочисленных платьев, которые перевезли из крепости в гасиенду Линарес, – и ее попытка к бегству была бы обречена на провал в первую же секунду.

Гроза все еще заявляла права на эту ночь, но дождь временно сдал позиции, оставшись висеть в воздухе легким моросящим занавесом. Было очень темно. Ни луны, ни звезд. Лишь только вспышки недалеких молний, освещавших блестящую и скользкую траву. Однако сейчас это было как никогда на руку. Темная одежда и темные волосы позволят быстро затеряться в зарослях неведомых растений и уйти как можно дальше от этого дома.

О том, как она найдет дорогу к гасиенде, Изабелла не думала. Все, чем полнилось сейчас ее сознание, было как можно быстрее добраться до невысокой линии кустарника, за которой через несколько метров начиналась густая темная роща. Там у нее появится шанс. Потому что на открытом пространстве его не было.

Изабелла с трудом верила в то, что Зорро до сих пор не поймал ее. Скорее всего, он был вынужден потратить некоторое время на закрытие двери, и именно этот факт дал ей необходимую фору, в противном случае она бы уже давно лежала распростертой на земле.

Внезапно представшая перед ее глазами картина поспособствовала тому, что за спиной у нее выросли крылья, и она стрелой долетела до своей цели едва ли не в два раза быстрее, чем это было возможно. С разбегу бросившись в освещенный молнией узкий свободный участок между острых веток, Изабелла прокатилась пару метров по взъерошенной траве и резко собралась в напряженный комок.

Сердце стучало невыносимо громко, и если бы не раскатывающиеся по небу звуки грозы, девушка всерьез стала бы опасаться, что оно выдаст ее местонахождение. Оно оглушало ее и не давало возможности быстро сориентироваться в новой обстановке, поэтому продвигаться дальше сейчас было слишком опасно.

Девушка пригнула голову еще ниже и осторожно выдохнула горячий воздух.

Керолайн… Если бы сегодня перед поездкой на океан она не пробилась около часа над волосами ее принцессы, убирая их в насмерть свитую и тугую прическу, которой был не страшен не только сильный и порывистый морской ветер, но даже, пожалуй, и повторное цунами, сейчас Изабелла оказалась бы жертвой собственной красоты, безнадежно запутавшись бесконечными локонами в тонких и цепких ветвях с торчащей в разные стороны жесткой листвой. Но врожденная дотошность и любовь фрейлины к своему делу сделала Изабеллу практически неуловимой для коварного природного капкана. Ни один волос не сдвинулся с места и ни одной намокшей пряди не опустилось на огромные посиневшие глаза, давая возможность быстро оценить открывшееся сквозь просветы между веток пространство, как только девушка развернулась в сторону прерии.

Новая вспышка молнии.

Изабелла почувствовала давящее щемление в груди. Там никого не было. Ни намека на движение, ни тени. Ничего. А она уже была готова даже к тому, что увидит высокий темный облик в паре шагов.

Еще несколько отсветов.

Нет, ей не кажется. На равнине во всю ее длину и ширину никого нет. Справа осталась высокая скалистая гряда, в которой и было расположено ближайшее к Эль Пуэбло укрытие Зорро; прямо перед глазами открывалось совершенно пустынное пространство, переходящее вдалеке или в такую же цепь каменных холмов, или в лесной массив; а слева это пространство через десяток километров оканчивалось береговой линией океана. Каждый квадратный метр был виден как на ладони. И там было пусто.

"Всегда будь бдительна. Следи за тем, что происходит вокруг", – вдруг раздался в голове низкий голос.

Перед глазами все заблестело. Тогда это казалось не более чем игрой. Забава, к которой молодой человек прибегнул, чтобы проучить свою подопечную за вторжение в его спальню и нарушение его покоя. Могла ли она подумать в тот вечер, что через несколько недель вспомнит эти слова в подобной ситуации?..

Девушка поспешила откинуть в сторону отягощающие ее положение мысли и сосредоточилась. Его нигде не было. А значит, сейчас она ничего не могла предпринять. До тех пор пока не обнаружит, где он находится.

Изабелла перестала дышать. Он, несомненно, видел, что она спряталась в кустах, но дальнейшее ее направление отследить в такой темноте среди густых ветвей и плотной листвы было невозможно. Значит, он сделал то же, что и она. Ушел в тень и теперь ждет, пока она первой совершит ошибку.

Девушка сжала тонкие пальцы и судорожно всмотрелась в просветы между зарослями. Она не может ошибиться сейчас. На ее стороне ряд неоспоримых преимуществ. Она значительно меньше в габаритах, легче в весе и маневренней. То есть при равных условиях она должна будет издать меньше шума и найти больше мест, которые смогли бы полностью укрыть ее от внимательного взгляда.

Но в следующий же момент память услужливо подсунула картину небольшой темной спальни, где все предметы были на виду и где Зорро перемещался с невероятной скоростью и совершенно бесшумно.

Изабелла почувствовала, как неприятный озноб на спине, который она упорно сдерживала на протяжении последних пяти минут, начал усиливаться и отдавать в руки и ноги.

Ну где же он?

Она немного пошевелилась и поменяла угол наблюдения.

Когда он успел спрятаться? Ведь она обогнала его, а следовательно должна была видеть его последние передвижения. Выходит, он ушел под сень деревьев еще до того, как это сделала она, и последние несколько минут должен был передвигаться уже там.

Девушка онемела от напряжения. Значит, ей надо ждать его появления не спереди, а… сзади?

А вдруг он ее видит?!

Эта мысль пробила ее насквозь снопом ледяных игл.

Видит, но все равно ждет ее действий.

Вдруг он стоит за ней и уже давно наблюдает сверху?!

Она пригнулась еще ниже и с трудом повернула голову назад, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. Молния сверкнула несколько раз подряд и осветила темные контуры деревьев, самое близкое из которых чуть не заставило Изабеллу в ужасе выпрыгнуть из укрытия.

Никого.

Девушка с трудом восстановила сбившееся дыхание. Неспешно моросивший до этого дождь стал чаще и крупнее. Тяжелые капли начали пробиваться сквозь полотно листвы и проникать под тонкий бархат. Ощущение тепла и защищенности непроглядными ветвями теперь уже было не таким сильным как в начале. Трава под руками заскользила и примялась, обнажая в некоторых местах вязкую поверхность земли. Если дождь не прекратится, то уже через пару минут твердое основание обернется грязными потоками и в разы усложнит задачу быстрого перемещения. Впрочем, под руками уже и так начали ощущаться мягкие разводы.

Единственным положительным моментом от сильного дождя мог стать его шум, который поглотит звуки неосторожных действий. Но ведь природа одинакова в своем влиянии для всех и не может быть на чьей-то одной стороне: шорох ливня скроет равно как движения жертвы, так и ее преследователя.

Девушка непроизвольно подалась назад, чтобы не оказаться в углублении, в которое сразу же устремилась вода, и вдруг застыла. Не более чем в двадцати метрах от нее хрустнула ветка. Сердце оглушительно стукнуло и замерло. Девушка резко обернулась в правую сторону и приросла взглядом к темному ряду деревьев, проглядывающему сквозь частокол острых веток.

Никого.

Но теперь она имела хоть приблизительное представление о том, куда ей нельзя идти.

Пытаясь быть как можно более незаметной, Изабелла покинула наблюдательный пункт и бесшумно поползла в противоположную сторону. Закрывавшие ее до этого от посторонних взглядов ветки сразу же ощетинились и начали цеплять мягкий бархат амазонки. Капли усиливающегося дождя заструились по земле, вынуждая беглянку постоянно контролировать равновесие, ибо одно неверное движение могло вмиг разоблачить ее с головой. Вспышки же молнии заставляли ее поминутно пригибаться к земле и следить за тем, чтобы в лабиринте из зарослей кустарника на ее пути не появлялись просветы и разреженные пространства.

Передвигаться было чрезвычайно трудно, но, по крайней мере, теперь она должна была оторваться от преследователя. Девушка продвинулась еще немного вперед и внезапно отшатнулась. Снова хруст ветки. Только теперь с той стороны, в которую она направлялась.

Не может быть! Она же отчетливо слышала этот звук позади себя пару минут назад. Изабелла непроизвольно подалась обратно и снова вздрогнула. Еще один шорох. Ровно сбоку от нее, со стороны рощи.

Девушка остановилась. Все пути оказались отрезанными в один миг.

Она часто задышала и задергалась на одном месте. Зорро находился лишь в одной из этих трех точек, а в двух остальных создавал пугающий шум. Но как угадать, где именно?

Снова треск. Уже не дальше, чем в десяти метрах. Он в два раза сузил круг поиска. Неужели она как-то выдала себя? Или он уже ее видит?..

Спину моментально накрыло ледяное покрывало. Изабелла наугад отклонилась назад и тут же дернулась вправо: шорох листвы за ее спиной. Она не знала, куда идти. Он перекрыл ей все выходы. Все, кроме…

"Правило номер пять. Никогда не выходи на открытое пространство", – остро забилось в висках.

Изабелла повернула онемевшую голову в сторону прерии. Ровная словно полотно. И просматриваемая вдаль на несколько километров. Зорро методично выгонял ее из укрытия. Туда, где у нее не будет ни единого шанса.

В нескольких шагах раздался холодный лязг металлической застежки на сапогах.

А был ли у нее шанс?..

Шум ломающегося кустарника.

Шанс скрыться от его глаз…

Девушка в безысходности двинулась в последнее свободное направление. Наверное, точно так же чувствует себя загнанное во время охоты животное, обреченное слаженными действиями преследователей идти в ту сторону, где его ждет западня.

Его шаги почти на расстоянии вытянутой руки.

Изабелла лихорадочно метнулась прочь и, порвав костюм в нескольких местах, выскочила на прибитую дождем траву. В то же мгновение в воздухе раздался легкий свист и жертва, резко дернувшись вперед, упала на колени, обвитая гибким кольцом аркана.

"Никогда не спорь с тем, кто сильнее тебя".

Девушка судорожно забилась в ловушке и попыталась ослабить веревку, но отказавшие от страха пальцы никак не могли справиться с тугим узлом.

"Никогда не показывай, что тебе страшно".

Натянувшееся лассо дало понять, что молодой человек не спеша сворачивает кольца и неумолимо приближается к цели. Изабелла пригнулась к земле и обхватила себя руками, не имя сил обернуться назад и увидеть его облик. Отдаленная вспышка молнии высветила на траве выросшую на несколько метров тень.

Девушка почувствовала, как ее поставили на ноги и освободили из западни. А потом Зорро поднял ее голову к себе. Изабелла встретилась с его взглядом, дернулась в последний раз и провалилась в темноту.

***

Волны бескрайнего океана, легкий ветер, теплый воздух и умиротворенная тишина… Ее родина и вправду была раем на земле. Ведь она чувствовала всю свою жизнь, что тот дворец, и те покои, и те толпы слуг, которые ее окружали, были далекими и посторонними. Снег и дождь за окном, долгие ночи, повсеместно горящие камины, такие холодные и тяжелые. Пышные балы, приемы, вереница учителей. Все это было чьей-то чужой судьбой. Подмененной жизнью.

И все же для чего-то это было нужно…

А океан здесь такой теплый, словно его греют сразу несколько солнц. Даже, можно сказать, горячий. Он значительно горячее окружающего воздуха.

Изабелла от неожиданности распахнула глаза и уткнулась взглядом в светлый потолок. Потом ошеломленно спустилась по побеленным стенам и остановилась на широких бортах белоснежной ванны.

Осознание того, что она находилась в воде, подкинуло ее над поверхностью и заставило потерять равновесие на скользком дне. Непроизвольно взмахнув руками и вызвав тучу брызг, девушка лихорадочно забарахталась в круглой чаше, пока наконец, извернувшись, не повисла на одной из ее сторон.

Она у него дома! Значит, он поймал ее! Поймал и собирался утопить!

Изабелла шумно задышала и поспешно осмотрелась. Перед глазами запрыгало знакомое трюмо, зеркала и витые крючки с полотенцами и одеждой. Светлый халат, темный халат, какая-то накидка. Здесь не было ее одежды! Он уже избавился от ее амазонки, как от лишних улик?

Ее одежда! Девушка задохнулась. На ней же не было одежды!

Изабелла резко опустила взгляд и, не доверяя лишь ему одному, судорожно обследовала себя руками. Тонкое полотенце, обернутое дважды вокруг тела от груди до бедер.

Выходит, он переодел ее, прежде чем топить? Тогда почему оставил? Думал, что она сама уйдет под воду, будучи без сознания?

Мысли бешено скакали по немилосердно кружившейся голове.

Хотя зачем ему избавляться от нее так просто? После всех неприятностей, которые она ему доставила, он мог бы найти наказание и поизощреннее. Или он специально приводит ее в чувство, чтобы она в полной мере прочувствовала уготованную ей кару?

Девушка немного отдышалась и осторожно отпустила бортик. Надо побыстрее выбраться отсюда. Хотя бы из этого помещения. Несмотря на то, что здесь тепло и уютно. А за стеной властвует гроза.

Изабелла на мгновение замерла и еще раз осмотрела помещение.

Она ведь так замерзла на улице, под холодными каплями дождя. Он пронизал ее насквозь, промочил до нитки ее костюм и волосы. Не говоря о том, что ее амазонка превратилась в сплошные лохмотья, а она сама собрала на себя всю мыслимую грязь, колючки и острые ветки, пока пыталась пробраться сквозь заросли кустов. И впереди ей еще предстояла совершенно неизвестная дорога к поселению, сопровождаемая яростной непогодой и неизбежным чувством преследования.

Но вместо этого она греется в горячей ванной в неприступном доме.

Девушка подогнула одну ногу и, найдя равновесие, подняла руки к волосам. Прическа мокрая и холодная, но все еще держится насмерть. Надо вытащить половину арсенала шпилек, небольшую золотую заколку, которую Кери высмотрела сегодня в бессметных ювелирных запасах, и хоть немного ослабить нажим, чтобы просушить заледеневшие локоны и дать голове отдохнуть.

Значит, Зорро принес ее в дом, переодел и сделал горячую ванну, чтобы она могла вымыться и согреться. Это было совсем не похоже на то, что она нарисовала в своем воображении несколько минут назад.

Но она ничего не могла с этим сделать…

Один его взгляд менял всю ее жизнь. Холод в его глазах доводил ее до исступления. Это было самое страшное, с чем она когда-нибудь имела дело. Она переставала думать рационально и не могла контролировать собственные мысли, которые хоронили ее в первый же миг. Ничего на свете она не боялась так, как его ледяного взора. Он убивал ее. Не давал дышать. Сковывал на месте за долю секунды. И она готова была на все, лишь бы увидеть легкую улыбку у него на губах.

Она сама не могла поверить в это, но каждый раз вспоминала онемение прислуги и представителей подчиненных сословий в моменты, когда они видели недовольство Георга III. Тогда она не понимала их, потому что всегда была свободной. В мыслях и поступках. Разумеется, в рамках привитого ей поведения и своих воззрений.

Сейчас же она прочувствовала это оцепенение каждым миллиметром трепещущего тела.

Едва уловимый жест его руки, движение кончика брови под черной маской, мимолетная, словно морской бриз, эмоция на его строгом лице определяли ее существование на все то время, которое он был рядом. И с каждым днем это ощущение только усиливалось. Она зависела от него безраздельно. И не могла ни воспротивиться этому, ни что-либо изменить.

А ведь еще совсем недавно, впервые попав в этот дом, она всерьез намеревалась вести себя с ним так, словно они обычные знакомые, и даже придумала для этого соответствующую тактику… Кого она пыталась обмануть? Ее гордость и упрямство рассыпались в прах у его ног, а осознание того, что он может рассердиться, представляло путешествие в грязи по кустам сродни пути к воротам рая.

Изабелла запустила тонкие пальцы в ослабленную прическу и с облегчением выдохнула. Сейчас она хотя бы могла думать. Так может ее последние мысли перед тем, как она рванула прочь, были не так и далеки от истины? Ей нужно взять себя в руки, успокоиться и попробовать поговорить с ним. Слов благодарности за все, что он сделал для нее и ее семьи, у нее вряд ли хватило бы, но хотя бы начать она была обязана.

Девушка пошевелилась и потрясла из стороны в сторону затейливо перевитые волосы. Пожалуй, можно осторожно выбираться в коридор и искать молодого человека. По спине пробежал неприятный холодок. Изабелла передернулась и поправила полотенце. Оставалось понять, как внятно объяснить Зорро свое бегство.

Она еще раз пошевелила плечами и аккуратно провернулась на покатом дне в сторону выхода. Но в следующий момент уже неистово металась между бортиков ванны и, поминутно соскальзывая обратно в воду вместе с градом брызг, пыталась добраться до противоположной стороны помещения.

В дверях стоял хозяин дома.

***

Изабелла смутно помнила, как она все же выскочила из ванной и почти вскарабкалась на стену, однако уйти от преследователя, который загнал ее в угол и в конце концов поймал большим полотенцем, не смогла. Она визжала и пыталась вырваться все то время, пока Зорро, свернув ее в ожесточенно сопротивляющийся кулек, нес до своей спальни. А когда он высвободил ее из пут и начал вытаскивать из мокрой и холодной ткани, она потеряла последние запасы самообладания.

До такого состояния ее не доводило ни нападение разбойников, ни пребывание в "Клубе", ни образ сатаны в дыму, ни направленные на нее кортики, ни осознание приближающейся смерти. Чувство собственного достоинства и единение внешнего и внутреннего спокойствия были превыше всего, что бы ни случилось. Ничто и никто не мог выбить ее из впитавшегося в кровь равновесия. Ощутить ее волнение, понять ее замешательство или неуверенность, увидеть ее боль и испуг. Никто не мог узнать, что ей плохо. Что порой она не представляла, что делать. Что потерянность и одиночество после крушения тринадцати лет жизни все еще шли с ней рука об руку.

Что она боялась темноты. Что боялась посторонних шорохов. Боялась остаться одна. Ошибиться в своих чувствах. Боялась поверить людям. Не могла рассказать о своих надеждах. Никому. Даже самой близкой подруге, для которой отдаленные уголки души ее принцессы все равно оказывались закрытыми.

Она не могла отойти назад или спрятаться за чужую спину. Не могла обнаружить нетвердость походки и проявить нерешительность действий. Не могла показаться неустойчивой и незрелой. Никому. Кроме него.

Потому что он был единственным, с кем она могла быть слабой.

Слабой до такой степени, что могла позволить себе плакать на его плече…

От страха и усталости. От нависшей неизвестности и невозможности найти твердую почву под ногами.

Ему одному она могла показать собственную беззащитность. И только его покровительства жаждала и просила. Сквозь страх и трепет. Потому что знала, что, куда бы она ни попыталась скрыться, напуганная его взглядом, силой и властью, рано или поздно она все равно оказалась бы в его руках.

Она видела это в его глазах. И слышала из его губ, когда, решив, что доживает последние минуты отмеренных ей лет перед ударом стихии в замурованной пещере, бросилась в его объятия, чтобы найти там подтверждение своим мыслям. Да, она попыталась заставить себя забыть об этом, когда картина ее порыва внезапно встала у нее перед глазами, равно как и о многих других эпизодах их общей жизни, но ощущение фатальной принадлежности, охватившее ее с первого шага на землю Калифорнии, прекратить она была не в силах.

Ей казалось, что он видит ее насквозь и читает мысли. Добирается до самых отдаленных уголков сознания, где прятались сильнейшие чувства и переживания. Он ломал все ее преграды и барьеры, все защитные стены, которые она годами возводила и упрочивала вокруг себя, вытаскивал из ее собственного ада, обманчиво представлявшегося спасением от несоответствия существующей жизни и потаенных ощущений. Он направлялся к самой сути ее естества; и чем глубже ему удавалось это сделать, тем сильнее становился ее страх перед ним.

Она понимала, что эту ночь он выбрал не только для облегчения встречи ее семьи, но и для нее в том числе, предвидя, что после двух недель разлуки и предшествовавших им событий она испугается зайти с ним за каменную дверь и захочет убежать. А гроза с ослепляющими молниями, холодный дождь, темнота, груз минувших дней и такой страшный преследователь должны были стать кульминацией ее напряженного состояния. Она понимала все это и тем не менее никуда не смогла свернуть с пути, на который он же ее поставил, вынужденно следуя каждому пункту его многогранного и дальновидного плана, начинавшегося и заканчивавшегося в его руках.

Дрожа и укрываясь у него на груди, Изабелла не имела больше сил сдерживать слезы, так долго и так усиленно подавляемые, как проявление собственной слабости. Она пряталась в его рубашку, как крохотный зверек, ища тепла и защиты, ведь только у него она могла их найти и только от него могла принять.

– Так нельзя, – слышала она в вибрирующем вокруг воздухе его низкий голос. – Нельзя все держать в себе.

Он поднимал ее лицо с нежными дорожками слез и несколько раз повторял свои слова, удостоверяясь, что она внимает их смыслу. А она снова и снова утыкалась ему в плечо, вздрагивая и заходясь в рыданиях с каждым новым его прикосновением.

Его дыхание обжигало ей кожу, его объятия сжигали ее дотла, его поцелуи вытягивали из ее губ все самые страшные признания. Она рассказала ему все, что раздирало ей душу: как сильно она боялась рассердить его и как боялась его самого, как она сожалела за все неудобства, которые ему доставила, и как многим была ему обязана. Она не знала, как отблагодарить его за все, чем он помог ее обеим семьям, и она понимала, что никто за всю ее жизнь еще не сделал для нее столько, сколько он. Она никогда не думала, что сможет так ужасно вести себя с кем-нибудь, лишая спокойствия и постоянно донимая своими выходками, и она готова была ответить за каждую из них, если он посчитает нужным. И еще она не знала, как объяснить ему свой недавний побег, просто ей было очень страшно. А те правила, которые он озвучил ей тогда в ее спальне, она не смогла выполнить не потому, что забыла их, а потому что против него все правила были бездейственны. Все же остальное, что он говорил ей когда-либо, она помнила до мельчайших подробностей, потому что очень ценила его советы и общение, и он был единственным, чьи слова она никогда не ставила под сомнение…

Еще очень многое она готова была сказать ему срывающимся шепотом, перемеженным со сдавленными рыданиями, лишь бы он не подумал, что она не уважает его и не признает его правоту во всем, что бы он ни делал, если бы его губы не заставили ее замолчать в середине предложения. Хватило ли ему этих слов, чтобы поверить в ее искренность, или он видел, как тяжело ей было говорить, она не знала, но понимала, что сейчас не откажет ему ни в чем и сделает все, чего бы он ни пожелал.

Она чувствовала у себя на груди его прикосновение, ослабляющее туго обвитое полотенце, чувствовала, как он опускает подавшуюся ткань вниз по животу, как проводит открытой рукой по ее спине и, словно раскаленным железом, обхватывает ее бедро. Все ее тело было напряжено как пружина. Сжато до такой степени, что ей не хватало сил, чтобы вдохнуть воздух. У нее кружилась голова и дрожали ноги, несмотря на то, что она сидела на коленях. Его губы прожигали насквозь ее шею и плечи, дыхание плавило рассудок, а прикосновения рук забирали душу.

Но она не посмела бы сейчас издать ни звука. Он сделал все, чтобы дать отдохнуть ее голове, он до конца освободил ее разум чередой своих расчетов, последний из которых был приведен в исполнение сегодня. Он вытащил из нее все ее страхи, заставив признаться в них вслух. Он опустошил все темные и скрытые глубины ее сознания, подарив ощущение непривычного и потому еще пугающего облегчения. С напряжением же в своем теле она теперь справится собственными силами, как бы сильно ни боялась его близости.

Изабелла почувствовала, как он приподнял ее с колен и положил руку под оба бедра, чтобы она не опустилась обратно. Дышать все еще было невозможно. Из-за страха и жара его прикосновений.

Она снова уловила легкий аромат лаванды, ощутила его губы на своем лице и внезапно взвизгнула. Ее голос тут же потонул в его поцелуе, но забившееся в его объятиях тело отчетливо осознало прикосновение его руки между ног. Внутри все натянулось и затрепетало, словно балансируя на лезвии кинжала. Она сделала попытку отклониться в сторону, но этим лишь вызвала еще одно касание. Вдыхаемый воздух и замерший до этой секунды в груди голос породили высокий негромкий вскрик. Изабелла судорожно заставила себя замолчать, но уже через мгновение из разомкнувшихся против ее воли губ раздался негромкий продолжительный стон.

Ей казалось, что она вся помещается к нему в одну ладонь, ласкающую кожу на ее бедрах и между ног. Его поцелуи забирали ее сдавленное дыхание, скапливая его в груди и не давая разойтись в воздухе, его прикосновения доводили ее тело до онемения, вынуждая оставаться на месте, в то время как остатки самосознания отчаянно гнали ее прочь. Она помнила, что несколько минут назад поклялась себе сделать все, что он захочет, но не могла даже представить такую бездну ощущений, выбраться из которой не было никакой возможности.

Он снова жарко обхватил ее бедро. Волна исступления выгнула ей спину и заставила соскользнуть с его плеча на локоть. Изабелла почувствовала, как он обездвижил ее тело, прижав к себе вместе с руками. Она часто и высоко задышала, уронив голову и спрятав лицо в спасительно густых волнах полураспущенных волос. Пробившийся сквозь смуглую кожу румянец обжигал воздух вокруг нее и горел так сильно, что, казалось, опаливал длинные дрожащие ресницы. Смятение и стыд до судорог прижимали ей ноги одну к другой, но все равно не могли спрятать нежную узкую полоску, ласкаемую его рукой. Она вся превратилась в тонкую нить, не имея возможности пошевелиться. Смущение от своего вида, в котором он сейчас наблюдал ее, переворачивало ее изнутри: обнаженная, на коленях, с низко опущенной головой, прогнувшаяся в зверином напряжении и совершенно не способная этому воспротивиться.

Он провел горячей рукой по ее спине и, взяв за основание волос, поднял к себе ее лицо. Изабелла дрожала как в лихорадке, сходя с ума от того, что он прервал прикосновения. Таких сладких мук она не испытывала никогда в жизни. Они принуждали ее тело выгибаться еще сильнее и тянуться к его губам за долгим и глубоким поцелуем. Внутри полыхал неукротимый пожар, внизу живота все трепетало и сжималось. Это было похоже на блаженную пытку.

Она высвободила руки и обвила их вокруг его шеи, пряча лицо с полыхающим румянцем у него на плече, а через несколько наполненных негой секунд почувствовала, как он приподнял ее над кроватью и посадил к себе на колени, прижав обнаженной грудью к своему телу. Изабелла лихорадочно заметалась по сторонам в попытке сдвинуть ноги и собраться обратно в плотный комок, но его рука, мягко надавившая ей на талию, вынудила ее остановиться и податливо прогнуть спину.

Это движение, натягивавшее ее тело, как струну, и сопровождаемое лаской его рук, доводило ее до сумасшествия. Она снова застонала.

Время летело и стояло одновременно, окружающая действительность стала такой далекой, что Изабелла не была уверена, сможет ли в нее вернуться. Он обжигал ее своим дыханием, осыпал поцелуями; он был так чуток и так осторожен, что ее родной мир, в котором она пребывала еще совсем недавно, стал ей не нужен. Он обращался с ней так нежно и бережно, словно она была сделана из фарфора. Никогда еще она не чувствовала себя такой крохотной и хрупкой.

Опыт его рук сводил ее с ума. И хотя он прикасался к ней едва ощутимо, ее стон становился все сильнее и дольше. Она пыталась спрятать его, обуздать, не позволить быть услышанным, хотела скрыть где-нибудь в самой глубине. Но оттуда, выталкивая его наружу, уже медленно поднималась неудержимая волна.

Изабелла испуганно отпрянула назад, но тут же столкнулась с усилившимися объятиями, крепко прижавшими ее к широкому плечу. Перед глазами все блестело и переливалось, дыхание сбивалось и переходило в трудно подавляемые вскрики. Она не понимала, что с ней происходит, трепеща от мысли, что может сделать что-то не так.

Сдерживать стон стало совсем невыносимо. Она в изнеможении скользнула вниз по его плечу и закрыла рот рукой.

– Не бойся, – раздался у ее виска его негромкий голос, – кричи.

Изабелла замотала головой, до бесчувствия сжала пальцы и еще крепче уткнулась в шелковую рубашку, чтобы не издать ни звука. Она вздрагивала всем телом, пробовала отступить в сторону, укрывалась у него на груди, умирая от смущения, но всепоглощающее пламя наслаждения неотвратимо захватывало ее разум и волю.

Она с трудом отдала себе отчет в том, что он поднял к себе ее лицо, поймал ее взгляд и прошептал в самые губы:

– Я хочу, чтобы ты кричала.

Прерывистый пульсирующий стон, перемеженный с высоким дыханием и сладким мучительным криком, вырвался из ее груди и взлетел к потолку…

Нестерпимо кружилась голова, воздух ураганом врывался в сдавленную до этого грудь, ноги дрожали так сильно, что молодому человеку пришлось быстро поднять ее с колен и положить на кровать, укутав в одеяло.

Все тело горело и изнывало от нежности. Она до сих пор ощущала его прикосновения и вздрагивала от отголосков экстаза во всех уголках своего естества. Он держал ее на руках и не давал пошевелиться, хотя она пыталась извернуться и хотя бы обнять его за плечи.

"Как же он?" – билось у нее в висках.

Ведь он ничего подобного не испытал.

Она целовала его губы, его лицо и руку, которую он положил ей под голову. Если бы только он сказал, что ей сделать, чтобы доставить ему такое же удовольствие…

Она чувствовала, как участился его пульс. Ощущала невероятное напряжение и собранность в его сильном теле. Слышала его внезапно охрипший голос. Низкий, прерывистый, перебиваемый тяжелым дыханием. Которым он велел ей спать.

Сопротивляться не было сил. Сознание медленно обволакивала сонная дремота. Изабелла сквозь забытье ощутила, как он повернул ее спиной, обнял и положил голову к себе на плечо. Было тепло и спокойно как никогда в жизни. Если это был сон, хоть бы он никогда не кончался.

***

Изабелла почувствовала, что кто-то коснулся ее плеча.

– Пора домой, – донесся сквозь мягкую дымку будоражащий кровь низкий голос.

Девушка открыла глаза и, увидев до дрожи знакомые полки и стены, резко села на кровати, на всякий случай придерживаясь одной рукой за широкую спинку. Однако в голове, вопреки ожиданиям, было ясно и светло. Во всем теле ощущалась невероятная легкость. Дыхание было спокойно, движения свободны и раскованны. Изабелле показалось, что она заново родилась.

– Через полчаса тебе надо быть в гасиенде, – произнес Зорро.

Девушка повернулась в другую сторону и встретила его взгляд. Внутри все сразу оборвалось и обожглось пламенем воспоминаний. Она непроизвольно подалась назад, но тут же оказалась у него на руках.

– Послушай меня внимательно и запомни все, что я тебе скажу, – не дав ей опомниться, снова прозвучал его голос. – У нас не так много времени. – Он приблизил к себе ее лицо и провел рукой по отбившейся шелковой пряди волос. – Сегодня я уезжаю.

Изабелла вздрогнула и подняла на него взгляд:

– Надолго?

Молодой человек не ответил на ее вопрос, однако продолжил:

– Ты остаешься со своей семьей. У тебя впереди много дел и знакомств. Они займут все твое свободное время, поэтому береги силы. Если тебе нужно будет отдохнуть в стороне от поселения или спрятаться от назойливых собеседников, мой дальний дом в твоем распоряжении. Как до него добраться, ты знаешь. Но предварительно сообщи об этом Бернардо, если не хочешь оказаться одна в темноте и на ощупь разыскивать свечи. Напиши ему записку о том, что собираешься поехать в Гранит, и передай с Тито. Он остается с тобой. Прикрепишь письмо к ошейнику и скажешь "Бернардо". Дальше он разберется. Но не выезжай туда без сопровождения. Ты можешь взять с собой мать, отца, Рикардо, дона Алехандро или Керолайн, – Зорро внимательно посмотрел на опущенные темные ресницы. – Обязательно дождитесь возвращения Тито. Он хорошо обучен и очень не любит посторонних людей. Его силу и размеры нельзя недооценивать. В случае непредвиденных обстоятельств он сможет отвлечь внимание и задержать нежданных спутников. Кроме того, он принесет с собой ответ Бернардо о том, когда вам можно выезжать и потребуется ли взять с собой пропитание или другие необходимые вещи. Также он приведет Торнадо. Пользуйся только его услугами, когда речь будет заходить о дальних и не очень безопасных разъездах. С седоком твоего веса он будет значительно быстрее Арабики. И в условиях долгого и внезапного галопа он заведомо сильнее и выносливее. Что касается Арабики – она тоже останется у тебя. Ей ты можешь пользоваться во все остальные дни. И я настоятельно прошу тебя передвигаться по Эль Пуэбло и ближайшим территориям только на ней. Это вторая по скорости лошадь в Калифорнии после Торнадо и первая по маневренности. – Изабелла снова почувствовала, как он поднял ее лицо. – И главное, при возникновении проблем или любых подозрительных ситуаций сразу обращайся к Бернардо. Он знает, что делать. Ты все запомнила?

– Когда Вы вернетесь? – прошептала Изабелла.

– Ближе к зиме.

На комнату сошла тянущая тишина. Девушка сдавила пальцы, опустила голову и прислонилась к сильному плечу.

– А раньше никак?

Она почувствовала легкую улыбку и его дыхание у себя на волосах.

– У тебя будет столько занятий, что тебе едва ли хватит этого времени.

Он был прав. И она понимала это.

Но он уезжал на полгода. На целых полгода… Сердце болезненно сжалось.

Он был единственным человеком, которого она так сильно боялась. Но остаться без него боялась еще сильнее. Она боялась его и одновременно осознавала, что принадлежала ему одному. Ни один человек за всю ее жизнь не вызывал в ней столько чувств и эмоций.

Изабелла спряталась у него на груди.

Он оставлял ей Тито. Оставлял Арабику и Торнадо. Свой дом. Своего самого верного слугу. Все самое надежное и проверенное; все, чему он доверял сам. И, несмотря на то, что его не будет рядом, она все равно будет чувствовать его руку.

А Подземелье, оказывается, называется Гранит. Интересно, почему? Эта скальная порода была чем угодно, но не гранитом.

А связь между домом губернатора, домами Зорро, Бернардо, ее мамой и сэром Ричардом все это время, выходит, поддерживал Тито. Кто бы мог подумать? Она было решила, что для этого использовались почтовые голуби. Но ведь их можно перехватить. В отличие от Тито. Изабелла горько усмехнулась. Зорро был прав. Недооценивать это животное было нельзя. Его интеллект и выучка определялись с первого взгляда, а с его силой и размерами он вполне мог остановить целую лошадь. Человек же вообще не решился бы подойти к нему ближе, чем на несколько метров.

– А почему Тито? – внезапно вырвалось у нее.

Она сама не ожидала, что после всего, что молодой человек сказал ей, она задаст такой несерьезный вопрос.

Зорро не спеша высвободил ее из своих объятий и спустил вниз закатанные рукава рубашки.

– Это сокращение от имени Титан, – раздался его спокойный голос. – Его так прозвали за чересчур большой рост.

– Понятно, – тихо отозвалась Изабелла, медленно протянув руки и защелкнув запонки накрахмаленных манжет.

Она чувствовала, как он смотрит на нее сверху, но ничего больше не могла сказать.

– Отважная малявка, – усмехнулся он. – Ни разу не пикнула за два месяца. Что бы ни случилось, – он поднял ее руку и поцеловал плотно сжатые пальчики. – Ты все запомнила, что я сказал?

Изабелла едва уловимо кивнула. Молодой человек встал и прошел к шкафу.

– Через десять минут выходим.

Девушка снова кивнула и вдруг поняла, что все еще сидит без одежды, завернутая в покрывало. Свою амазонку она так и не увидела, пока была в ванной, а если бы она и нашла ее, то последняя была бы похожа на пятнистое бархатное решето.

Изабелла в замешательстве зашевелилась на кровати, пытаясь придумать более-менее приемлемое одеяние из простыни или пододеяльника, но в следующий момент на подушки перед ней легло прелестное белое платье. Очень похожее на то, в котором она упала со скалы и которое Зорро был вынужден порвать, чтобы освободить ее от холодной мокрой ткани, однако более легкого покроя, позволяющего ей надеть его собственными силами.

Девушка коснулась его рукой: нежнейший шелк, почти невесомый.

– Спасибо, – прошептала она.

– Я жду тебя в зале.

***

Они стояли в саду гасиенды де ла Вега.

Было раннее утро. В воздухе витала послегрозовая свежесть и прохлада. Тяжелые свинцовые тучи рваными рядами уходили за горизонт. Солнце вот-вот должно было показаться с противоположной стороны и осветить первыми лучами замершие в своем величественном сне бесконечные прерии, однако ночная дымка все еще держалась в мягкой траве и густой листве деревьев.

Стояла умиротворенная тишина.

– Вы уезжаете прямо сегодня?

– Да.

– Далеко?

– За океан.

Легкий ветерок пошевелил темные волнистые волосы. Изабелла почувствовала, как ей на плечи опустилась скользящая ткань длинного плаща. Он согрел ее, но на душе стало еще печальнее.

– Пожалуйста, будьте осторожны.

– Я бы хотел, чтобы в первую очередь это касалось тебя.

Изабелла грустно улыбнулась.

– Обещай, что будешь беречь себя, – настойчиво повторил молодой человек.

– Хорошо…

– Это мало похоже на обещание.

Девушка снова улыбнулась:

– Обещаю.

– Не забудь своих слов. Ты в ответственности за собственную жизнь перед определенным человеком.

Изабелла подняла на собеседника вопросительный взгляд.

– Ты повенчана с Диего де ла Вега.

Внутри что-то оглушительно стукнуло. В голове зашумело, перед глазами запрыгали разноцветные точки.

– Это лишь часть плана, – с трудом произнесла она, не веря услышанным словам, острыми стрелами вонзившимися в пространство вокруг нее.

– Это озвученный и утвержденный факт.

– Это чудовищная ошибка!

– Для всего поселения ты уже несколько недель носишь имя де ла Вега или ты будешь это отрицать?

Изабелла остановившимся взглядом смотрела в глубокие зеленые глаза. Он не может такого говорить, это неправда!

– Через некоторое время все станет на свои места, – едва слышно произнесла она.

– За это время твое положение в обществе в данном статусе лишь усилится.

– Мы объявим о том, что все это фальсификация, при первом удобном случае!

– К тому моменту ты сама начнешь подтверждать, что это истина.

– Никогда такого не будет! – в отчаянии выкрикнула Изабелла, но тут же почувствовала его руку у себя в волосах и поняла, что не может пошевелиться.

– Ты принадлежишь де ла Вега, – оборвал душу низкий голос.

Девушка часто задышала и попыталась оттолкнуться от высокого плеча.

– Я не могу принадлежать ему! Мы чужие друг другу и нас ничего не связывает! Это полнейший абсурд, это…

– Ты не принадлежишь этому мужчине, – отчетливо произнес Зорро. – Ты принадлежишь его имени. Запомни.

Его слова эхом отразились от кроны векового дерева, в тени которого они стояли. Изабелла долго смотрела на своего спутника сквозь длинные дрожащие ресницы, но не получила ни ответа на собственный немой вопрос, ни хоть самого короткого объяснения.

Первый солнечный луч пробился через густую листву и скользнул по груди молодого человека. Девушка медленно опустила глаза вслед за ним и, словно во сне, увидела на его открытой руке золотую заколку с большой черной жемчужиной…

На губах было сладко и горячо. Его плащ согревал тело, его талисман – душу. У ее ног неприступным редутом сидел огромный сторожевой пес.

А по далекой прерии в сторону бескрайнего океана и восходящего солнца мчался всадник в черной одежде, в прощальном жесте сорвавший с головы шляпу и взвивший в воздух безудержного коня.

Конец первой книги

Примечания

1

Поймайте девчонку и приведите ее! Она будет моей! (исп.)

2

Чего вы ждете? (исп.)

3

Уберите с дороги мальчишку и поймайте ее! (исп.)

4

Отпустите нас (исп.)

5

Сжальтесь над нами (исп.)

6

Мы не виноваты. Наш атаман приказал нам… (исп.)

7

Замолчи! Убирайтесь, быстро! (исп.)

8

Конечно, конечно! Вы нас больше не увидите (исп.)

9

Как ты? (исп.)

10

Поймайте Зорро! Поймайте его! Ее Высочество не должна его видеть! (исп.)

11

Вот же он! Поймайте его! (исп.)

12

Чего вы ждете? (исп.)

13

Капитан! Кого нам ловить? (исп.)

14

Поймайте обоих! Ликвидировать! (исп.)

15

Капитан, Вы так давно меня не видели? (исп.)

16

Если это Зорро, кто второй? (исп.)

17

Кто ты? (исп.)

18

Ты меня не слышал? (исп.)

19

Следуйте за ними (исп.)

20

Твое имя? (исп.)

21

Они не могли уйти далеко! (исп.)

22

Женщина… Это женщина… (исп.)

23

Кажется, мы здесь что-то празднуем. Разрешите нам присоединиться (исп.)

24

Он один! Прикончите его! (исп.)

25

Мы скоро встретимся! (исп.)

26

Мы не можем трогать ее до Господина (исп.)

27

Поехали! (исп.)

28

Приехали! (исп.)

29

Слова информатора не подлежат сомнению (исп.)

30

Братья! Все готово! (исп.)

31

Принести Венере ее одежду! (исп.)

32

Пусть остается в своей одежде (исп.)

33

Но Господин еще не прошел (исп.)

34

Замолчи! (исп.)

35

Мы не можем трогать ее до Господина! (исп.)

36

Церемония началась! (исп.)

37

Ты нарушил наш договор! (исп.)

38

Это все из-за него! Он разозлил Господина! (исп.)

39

Хочешь спать? (исп.)

40

Да… (исп.)

41

Спокойной ночи (исп.)

42

Добрый вечер, сеньор (исп.)

43

Меня зовут Каролина (исп.)

44

Синий или зеленый? (исп.)

45

Сейчас семь часов вечера (исп.)

46

Хорошо (исп.)

47

Все хорошо, большое спасибо, сеньор. Войдите, пожалуйста (исп.)

48

Да, все в порядке (исп.)

49

Идем (исп.)

50

Свет (исп.)

51

Красный (исп.)

52

Что это? (исп.)

53

Цветы (исп.)

54

Что это за цветы? (исп.)

55

Розы (исп.)

56

Какие эти розы? (исп.)

57

Красивые. Розы очень красивые (исп.)

58

Браво! (исп.)

59

У тебя превосходный педагог (исп.)

Content

Рамина Латышева
Жемчужина Зорро

Пролог

Часть 1

Глава 1

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания