Коллектив авторов

Трэвелмания. Сборник рассказов

Япония

Японская акварель

Лишь тихий шелест

Листьев клена над рекой.

Душа застыла.

Я забиваюсь в угол на заднем сиденье такси. Импульсивный порыв ― и я сижу в плаще на тонкую сорочку. Подбородок дрожит, растрепанные волосы прилипают к мокрым щекам. Ловлю в зеркале взгляд водителя. Лишь на секунду, но он все понимает. Мы едем.

В окне пробегают улицы, люди, судьбы. Вечное колесо этого мира продолжает вертеться. Минута за минутой проигрывается жизнь. И ты не можешь поставить на паузу, не можешь остановиться хоть на мгновение. Все что у тебя есть ― это заднее сиденье такси. Все, что ты можешь ― это закапсулироваться в этой равнодушной железяке по дороге в никуда, и думать. Или не думать. Не думать гораздо легче. Просто раствориться в потоке разноцветных машин, светофоров и куда-то спешащих прохожих.

Перебираю в голове последние слова. Почему мы так легко забиваем гвозди в сердца друг друга? Это какая-то встроенная функция? Тереблю кольцо на пальце. Хорошо, что не бросила. И так все происходящие напоминает дешевую мелодраму. Хотя, совершенно не дешевую! И я не про иены ― расплачиваться мне еще не приходилось. Я про цену, которую мы готовы заплатить за любовь, за мечту, за эту чертову веру в счастливое будущее! Вдруг, в сознание пробирается мысль: «Иены!» Противный холод расползается от позвоночника по всему телу. Снова встречаюсь взглядом с водителем. И мне опять ничего не нужно говорить. Машина тормозит. Пытаюсь рассмотреть улицу. Да кого я обманываю?! Я в совершенно незнакомом городе, сижу в такси без денег, документов и почти без одежды. Нервно изучаю карманы: вдруг какая-нибудь купюра. Блин! Даже телефона нет! Водитель молчит. Вот же дура!

Провожу пальцами по браслету. Серебреная змейка тремя кольцами обхватывает запястье. Металл отдается теплом в кончиках пальцев. Странно, но этот подарок для меня дороже, чем долгожданный ободок на безымянном. Каждый виток ― это наша история. Три безумных года. Счастливых. Настоящих. «Что же тогда произошло сегодня?» Я снимаю кольцо и протягиваю ладошку водителю, предлагая символ нашей любви в качестве залога. Он подозрительно легко соглашается на мои условия. Чувствую подступающий ком: «Неужели я не верну это кольцо?» Зато теперь у меня есть наличные. Дальше ехать не хочется. Выхожу.

Хиросаки. До поездки я даже не знала о таком городе. Да я вообще ничего не знала о Японии. Времени было так мало. Кажется, что между фразами «Меня отправляют в командировку» и «Спасибо, что воспользовались нашими авиалиниями» я успела только моргнуть. И вот я стаю на шумной улице в домашних тапочках. Воздух пропитан выхлопами и моими разлетевшимися мечтами. Интересно, это начало пути или конец? Хочется есть.

Люди проносятся мимо меня. Странно, я же для них другая, а меня словно не замечают. Ну хоть бы кто-нибудь бросил недоумевающей взгляд. Я же в тапочках! Смеюсь. Какая-то маниакальная легкость разливается по телу. Наверное, так себя чувствуют те, кто ходит по карнизу. Тебе все равно, что будет потом, у тебя есть только этот момент. Запахиваю поплотнее плащ и иду.

Я бесцельно меняю улицы и мысли. Надо признать, что бесцельность пути имеет свои плюсы: ты как-то не замечаешь, как сливаешься с чужим городом, его ритмом и дыханием. А еще в таком состоянии легче читаются лица. Словно лишившись своего внутреннего мира, ты можешь до мельчайших молекул рассмотреть окружающий. Вот эта влюбленная парочка еще ни разу не ссорилась. Она для него, как фарфоровая куколка. Он даже боится лишний раз прикоснуться, неосторожно задеть или, самое страшное, разбить. А вот этот мужчина боится быть разоблаченным. Такой сканирующий и тяжелый взгляд, словно каждую секунду он придумывает альтернативное алиби. От наблюдения за чужими жизнями меня выводит запах свежей выпечки. Какой-то очень знакомый запах. Интересно, как я сюда пришла?

Я стою у входа в парк, а рядом разбегаются небольшие палатки с едой и сувенирами. В одной покупаю сразу несколько булочек. Ароматы печеного яблока и корицы тут же бьют в нос: «Какая же я голодная!» Жую на ходу и иду по знакомым аллеям. Несколько дней назад мы нашли здесь укрытую от посторонних глаз беседку. Блин, как у нас это получилось? Упрямо петляю среди дорожек и тропинок, но не могу ее найти. Останавливаюсь и делаю глубокий вздох. Устала. Сажусь прямо на траву и, наконец, позволяю себе подумать о том, что делать дальше.

«Все-таки цапли очень красивые. Интересно она настающая?» ― я всматриваюсь в живописную композицию маленького прудика, фонариков и замершей птицы. В квартиру придется вернуться: как минимум там мои документы, ― «Ой! Она пошевелилась! Настоящая», ― как максимум у меня нет денег. Лезу в карман посчитать свой улов от сделки с таксистом. Как же глупо оказаться в стране, пропитанной красотой, любовью, тонким искусством, и грызть булку от безысходности. Надо на обратном пути купить печенье с предсказанием.

Ты садишься рядом. Вспыхиваю, словно заглянула в жерло вулкана. «Как ты меня нашел?» ― хочу спросить, но понимаю, что не важно. Ты же рядом. Мы молчим. Цапля взмахивает крыльями и срывается с места. Она свободна, вольна делать все, что захочет.

– Поехали к побережью? Я взял несколько выходных.

– Когда? ― также буднично отвечаю я.

– Прямо сейчас!

Я поворачиваю голову и смотрю на тебя. Все-таки мы на самом начале пути. Улыбаюсь.

– Держи, ― протягиваешь мне рюкзак, ― остальные вещи в машине.

Я достою свои кеды и понимаю, как же гудят мои ноги. Рассматриваю свои тапочки и удивляюсь, как я вообще в них сюда пришла. Обуваюсь.

Ты перехватываешь мою руку и поднимаешь рукав. Касаешься змейки и с улыбкой произносишь:

– Я всегда знал, что кольцо тебе не понравилось.

– Неправда! Я хочу его вернуть, ― протягиваю тебе визитку водителя.

Машина приятно гудит, оставляя под колесами шумный город, взвинченный день и нашу ссору.

– Я не плохая, просто меня такой нарисовали…

Ирина Фоменок @irinafomenokk

Океан свободы

Майко в последний раз взглянула на свою комнату: в крошечной панельной коробочке она оставляла всю себя, свои детские мечты и слезы, надежды и моменты радости. Майко прикрыла на мгновение веки, нельзя плакать, нельзя. Она резко поднялась с пола и больше не оглядываясь, вышла из дома.

Отец не оставил ей денег, не разрешил взять ни одной фотографии. Он проклял ее и выставил прочь. Словно деготь тянулись минуты, сердечная тишина давила и разрывала душу Майко на миллионы частей, словно вулканическая пыль проникала в ее кожу и оставалась с ней навсегда.

Майко даже не заметила, что уже бежит по дороге в сторону океана. Непокорного, сильного, огромного океана. Как могло так получиться, что в семье порядочного господина Ишито-сана родилась она, дерзкая и упрямая девчонка? Наперекор воли отца и матери, всех ее братьев и сестер, она отреклась от вековых традиций их семьи и приняла другую судьбу?

Камни под ногами становились крупнее, она чувствовала их острые края через тонкую подошву легких ботинок. Быстрее, быстрее, Майко, осталось совсем немного. Катер Акиро уже виднелся на берегу. Ветер подгонял девушку, словно сообщник, растрепал волосы, проникал под тонкую ткань кофточки. «Не останавливайся», ― шептал океан и протягивал навстречу огромные волны-руки.

Акиро выскочил навстречу и опустился на колено, смотрел на Майко снизу-вверх, словно провинившийся ребенок:

– Ты готова? ― робко спросил он, едва коснувшись тонких пальцев девушки.

– Да, ― произнесла Майко, так, что где-то на соседнем на острове наверняка проснулся вулкан от ее слов, ― рискуя, мы продлеваем молодость, не так ли?

Едва заметная улыбка коснулась губ Акиро, юноша поднялся на ноги и пригласил Майко на катер. Девушка кивнула, и забралась внутрь. Ее знобило, и слегка подташнивало. Мысли безумным водоворотом крутились в голове, не давая расслабиться ни на минуту.

– Господин Миоко ждет тебя, ― Акиро не смотрел на девушку, но Майко чувствовала его взгляд.

Она сжала в руке острый кайке, спрятанный за поясом брюк, и улыбнулась:

– Красивая? ― она отодвинула рукав кофточки, и перед взглядом Акиро появилась маленькая змейка, красная татуировка на запястье.

– Как и ты, ― произнес юноша, ― такой же преданный воин Якудзы.

Майко улыбнулась его словам и, наконец-то расслабилась. У нее снова есть семья и братья. А деньги? Деньги она заработает. Красная змейка снова скрылась под рукавом кофточки и только остренький кончик хвоста едва заметно блестел на коже.

Небо потемнело и сжалось, чем-то напоминая Майко об отце. Она долго смотрела вверх, пока небо не пролилось на нее:

– Не плачь, пап, ― тихо произнесла Майко и слегка сжала запястье, ― твоя дочь больше не опозорит семью.

@yellange

О, синтоистские боги!

Если неприятность может случиться, она случается.

Я стояла одна посреди ночного Токио.

Толпа обтекала меня справа и слева, сияли яркими цветами огромные рекламные щиты, а до меня медленно доходил ужас произошедшего ― я заблудилась, мои телефон и кошелек остались у Мишеля в кармане. И в довершение неприятностей пропал Гоша.

А как хорошо все начиналось!

Когда Мишель объявил, что в ноябре мы едем в Японию, я ему, признаться, не поверила. Не был он замечен в любви к экзотическим странам.

Думала ― очередной розыгрыш, наверняка заказал отель «Токио» где-нибудь в Италии.

Не верила до того момента, пока не оказалась на борту самолета Москва ― Токио.

…Проходящий мимо мужчина задел меня локтем и что-то сказал. Я наконец отмерла и отошла немного в сторону, давая дорогу толпе.

Ну и что мне теперь делать?

Я огляделась по сторонам, отметив глазами светящиеся вывески сверху вниз, яркие, огромные, мерцающие экраны, светящиеся витрины магазинов и иероглифы, иероглифы…

Возвращаясь в здесь и сейчас, я помотала головой. Эти дальние перелеты всегда выбивают из колеи. Как-то ведь это умно называется, джет-чего-то там.

Вчера после перелета и заселения в номер Мишка повел меня в Скай-бар.

Мы смотрели сверху на огромный, живой, освещенный огнями город. Потом были потрясающие суши с кусочками разноцветной рыбы и красной икрой. Официант принёс рюмочки, поставив их в блюдечки, и зачем-то налил сакэ через край.

Я совершенно искренне признала, что даже просто ради этого стоило ехать в Японию.

Какие же мы видели небоскребы, может, вон те? Вроде похожи…

Вот что, надо вернуться в тот бар, где мы сидели с Мишкой. Кажется, надо пройти вооон до того угла и повернуть налево.

Отлипнув от стены, я пошла вдоль улицы.

Да уж, а ведь утром поезд в Киото. Синкастен, объяснил господин Минияши. Честно говоря, меня пугала идея садиться во что-то, мчащееся с бешеной скоростью, но куда деваться? Хотя японцы ездят на нем как-то и остаются в живых.

Впрочем, они и полусырую рыбу все время едят ― и выживают. Даже какую-то ядовитую.

Я перешла на другую сторону улицы и быстро зашагала вперед. Моя тонкая куртка никак не предназначена для прогулок ноябрьскими ночами ― даже в Токио. Поёжившись и засунув руки в рукава, не найдя на привычном месте Гошу, я еле удержала слезы.

…Гошу подарил мне Борька Гольдман, моя первая любовь, уехавший сто лет назад в Израиль. Это такой подвижный браслет-змейка с сапфировыми глазками.

Тогда, в юности, я носила его выше локтя, а сейчас на запястье. Ювелир Борька сделал его на мой двадцать второй день рождения. Я редко его снимала… раньше.

Ну зачем, зачем я вообще взяла его с собой!

…Кажется, это не тот поворот. Черт, черт, черт!

Вернулась на прежнее место. Надо попробовать пойти в другую сторону.

А каким волшебным был сегодняшний день!

В первый момент к идее Мишеля поехать в Японию я отнеслась с предубеждением. Скай-бар поколебал мое мнение, ну а Камакура изменила его ― от неприятия до полного восторга.

Невероятная бамбуковая роща, сад камней, красные арки синтоистских святилищ, легкий, напоённый запахами земли и зелени воздух. Резные листья начинающих желтеть клёнов, плеск воды… И парящая надо всем невесомая Фудзи.

Я прикрыла глаза, вспоминая, и позабыла на момент о своих неприятностях.

Может, помолиться местным синтоистским богам, и Мишка меня найдёт? Как там их господин Минияши называл… Цукиёси помню, но он вроде злой.

А по этой улице мы, кажется, шли, нет, точно шли! Как же она называется… Крибли-крабли … Скрамбл Скваер, точно! Дойду вооон до того здания с огромным экраном, на котором кривлялась молодая японка. Красивые они все-таки, как куколки, хоть и завернуты в немыслимые одеяла с подушками на поясе.

Ой, простите, кимоно.

Сегодня в Камакуре перед нами все время оказывалась одна японская семья. Кукольная мама, папа в джинсах, два мальчишки. Одинаковые, как горошины, отличались только их рюкзачки. Не бесились, не орали, тихо разговаривали между собой о чем-то, удивительно!

И мимо воон той оранжевой вывески с итальянским флагом мы проходили. Пиццы я бы сейчас съела кусочек. Интересно, какая в Японии пицца? Да что за глупость, какая ещё пицца в Японии!

…После парка господин Минияши, гид, отвез нас в старый самурайский дом, и там мы жарили рыбу и всякие гребешки на палочках над огнем. Еще грибы, овощи и кукурузу. А как все это пахло… Сняв обувь, сидели на коленях перед мангалом, устроенным прямо в земле. Сейчас бы я с удовольствием добавила горячей кукурузы! Вернувшись в отель, мы только кофе выпили с какими-то нереальными, легкими, воздушными и несладкими эклерами. Точно, как я люблю.

А потом Мишель сказал ― Пристегните ремни, будет жаркая ночка! ― и повел меня в Кабуки-те.

Да уж, ночка сегодня какая угодно, только не жаркая. Я снова поежилась.

И тут на другой стороне я увидела знакомый знак ― откушенное яблочко. Открыто, ааа! Должны же они говорить по-английски.

О синтоистские Боги, помогите мне!

Вернусь домой ― куплю айфон!

Я бросилась к переходу ― телефон Мишеля я знала наизусть.

И синтоистские боги услышали. У самых дверей я столкнулась с Мишкой!

Повиснув на нем, я разревелась.

Он терпеливо дождался, пока я успокоюсь, и сказал:

– Вот объясни мне, куда ты рванула? Незнакомый город, без телефона, в толпу… Я побежал за тобой, но потерял из виду. Разве так можно?

– Мишааа, я в том баре Гошу потеряяялаа! ― слезы снова потекли.

– Твой Гоша остался лежать в номере.

– Не может быть! ― от удивления у меня даже слезы высохли.

– Может. На раковине. Я решил, что ты специально его оставила.

Он обнял меня, я засунула замерзшие руки в карман его куртки, и, счастливые, мы пошли в гостиницу.

– Идём, тебя пицца ждёт.

Я удивленно посмотрела снизу-вверх, и Мишка пояснил:

– Я вернулся в тот бар, заказал Маргариту, а мне вместо коктейля пиццу принесли. Решил, что это знак, занёс ее в гостиницу и пошёл тебя искать.

Менке Наталья @fee_copywriting

Рейс Парагвай-Япония

– Тоже в Японию?

Нет, блин, – в Парагвай. Прелесть. Люблю такие заходы. Люблю в кавычках, конечно. Куда же ещё может лететь самолёт Москва-Токио? Разумеется, в Парагвай.

– Да, – сухо ответила вслух, – в Японию.

И закрыла глаза – разговор окончен. Почти 10 часов перелёта, у меня на них другие планы, нежели болтать ни о чём и выслушивать чужие истории жизни. Мне бы со своими разобраться. Кстати, а почему Парагвай-то вдруг всплыл?

– В первый раз летишь в Японию? И я. Не представляю, чё там будет, да как. Боюсь жутко. Ты прикинь, это ж совсем чужая страна. Обычаи там, традиции. Не, ну я-то читаю, изучаю, да и рассказывали мне…

Я спокойна.

Я совершенно спокойна.

Я самая спокойная женщина в мире.

– Страна восходящего солнца и якудзов, прикинь? Восход мы и здесь увидим, но вот хочется обойтись без японских братков, да?

Блин блинский!

Японские братки!

Так. Я спокойна.

Я в отпуске. Я уже прилетела в Токио. Встретилась с Верчиком. Мы уже едем в поезде, нас ждёт Киото. Ах, Киото… Древняя столица и главная резиденция, тысячи храмов и деревьев сакуры. Место, где снимали мой любимый фильм «Васаби».

«Обязательно посетим Храм чистой воды, – сказала Вера, – ты что! Там и Жан твой, Рено, шатался, там и кумирня Дзисю, духа Земли, находится. В ней – два «камня любви», и японцы приходят к ним просить любви своих суженых. И ты пойдёшь. Глаза закроешь и попросишь. Ну сколько можно безответно любить своего капитана?». Действительно… В общем, мы с Верчиком едем в поезде. Я глазею на серое небо, на зефирную шапку Фудзиямы, не верю в происходящее – я и в правду в Японии!

«В этом приснившемся мире

Мы дремлем

И говорим о снах.

Мечтай, мечтай

Сколько хочешь»*, – и мы приедем, выскочим из поезда, закинем рюкзачки за спину, и…

– Это Тахиро. Глянь, какой красавчик! Вылитый японец!

Я вздрогнула от толчка под ребро, у носа – экран телефона с фотографией вылитого японца. Кажется, я что-то пропустила.

– А он не японец?

Я – сама вежливость.

Я вежливый человек.

Я лечу в страну вежливости.

Японцы самые вежливые люди в мире. Надо и мне привыкать.

Соседка подмигнула и расхохоталась:

– Прилечу – узнаю.

– Симпатичный, – я слегка отодвинулась, насколько это возможно вообще – отодвинуться.

– А то!

– Жених?

– Смотри выше, – тычет пальцем вверх.

Да не хочу я никуда смотреть, отстаньте.

Я в Киото уже.

И я совершенно спокойна.

Мы с Верчиком самые спокойные женщины в мире.

Мы шагаем по золотистым от утренних лучей улицам, стряхиваем лепестки с волос и подруга смеётся, нашёптывая разные байки об обычаях японцев. Что правда, что нет, мне ещё предстоит разобраться самой в эти десять дней.

Верка машет руками, я восторженно глазею на деревянные пагоды, на тонкие, с молодыми листочками, деревья умэ. В парковых озёрах, как в потемневших от времени зеркалах, отражается небо и крыши, летящая птица – чуть неясно и в лёгкой мистической дымке. Мы кормим печеньем всех оленей, что попадаются нам по пути, и на душе становится легко, прозрачно, как в детстве.

«Я поднялся на холм,

Полон грусти – и что же:

Там шиповник в цвету»*…

– А тебя чего несёт? Туристка, или по работе?

Я вот знала, знала – не будет покоя от этой дамочки: слишком шумна, слишком много было её в аэропорту.

– Ханами, – буркнула я, опасаясь локтя соседки.

– Развод, – протянула она навстречу ладошку и ухмыльнулась. Я машинально пожала. В удивлении. Что-то не пойму, то – свадьба, то – наоборот. Нет, она всё-таки добилась внимания к своей особе. Воспользовалась этим на всю катушку.

– А ты, значит, цветением летишь любоваться? Ну-ну. Мне Тахирка рассказывал. Он много чего говорил, ага. Японец, а знатно приседал, совсем как наши. Мы с ним на сайте познакомились. У него дед или прадед, не поняла, при посольстве служил, так что внуки и русский знают, и в России бывали. Прикинь? Короче, слово за слово, полгода как в угаре.

Я спокойна.

Я самая сдержанная женщина в мире.

Я невозмутима как тысячи японцев. Почему ж Верку-то не в Парагвай занесло…

– И никогда я замуж не хотела, чего я там не видела? Носки стирать? Хоть и японские. Или роллы ему крутить, ага. Здрасте-пожалуйте, ещё я не возилась с ихними суши. Но, он так, гад, красиво удон свой на уши вешал, что я и растаяла. Наплёл с три короба и корзинку, что сама не поняла как – поймалась птичка в сети. Притом виртуально, прикинь. Я думала понарошку, прикалывается. А оно всё по серьёзке оказалось! Поженились мы. По интернету! – она снова открыла галерею в телефоне.

Нам робко в ответ улыбался японец.

– Ууу! Пригрела змею на своей груди! Везу с собой, не удалишь – а вдруг не узнаю? Ну ничё. Встретимся – разберусь. Думаю, аразводиться: поеду по-настоящему. Когда ещё на халяву в Японию попаду? Правда, Тахирка ни сном, ни духом. А чё он хотел? Будет знать, как маленьких дурить!

«Подумаю об этом

мире бренном,

как осыпаются цветы

– уходит всё.

И я, как те цветы,

исчезну в нём мгновенно,

но где искать судьбу

другую мне…»*, – чудны дела твои, господи. Или как говорят в Японии – мне Верка часто это повторяет – «То, что каждый имеет, является всем, в чем он нуждается».

Я не поняла, с чего соседка вдруг полезла в свой баул перед посадкой, но:

– Кажется, кошелёк украли, прикинь? – в её голосе столько растерянности. – Видать, в аэропорту. Или в кафешке забыла, вот растяпа! Что теперь делать буду? Можно я тебе на коленки сумку вытряхну?

Да твою ж дивизию! Чувствую, не только Тахирке достанется, но и нам с Верчиком, пока мы попутчицу доставим в его японские рученьки. Или что там у змеев бывает?

А, может, это и к лучшему. Шанс. Спасёт даму сердца из трудной ситуации, глядишь – сладится. Не знаю, как там у меня с моим капитаном сложится после храма, но Тахиро-сан походу уже помолился духам. Оконинуси-но-Микото* – точно.

– Вытряхивай, – разрешила.

Я спокойна.

Я совершенно спокойна.

Я в отпуске. Здравствуй, Япония!

Примечания.

* стихи японских поэтов из интернета, разные авторы и источники.

*бог любви.

Наталья Литвякова @natalia.litviakova

Возвращение в Токио

Перелистываю страницу. Воздух наполнен солнцем и криками чаек. Временами хочется покрутить ручку приёмника и сделать голоса птиц немного тише. Оставить только шум моря, он напоминает мне шуршание бумаги. Может, поэтому я люблю книги так же сильно, как море.

Мама думала самолётом. Из Владивостока два с половиной часа, и ты в Токио. Я же выбрал паром: неполных три дня пути, а за бортом синяя кричащая вселенная. Можно насладиться пейзажами и выветрить из мыслей ненужную суету, заглянуть краем глаза в Южную Корею. Мама, в конце концов, сдалась.

Мама никогда не хотела замуж, но под напором родителей сдалась и после мечтала лишь об одном: развестись. Работала она переводчиком с японского. И, когда подвернулась возможность уехать в командировку в Токио, тут же согласилась.

Весна. Цветение сакуры. Случайный прохожий, предложивший показать Токио. Мать не была импульсивной, но именно тогда все и случилось. На следующий день он не пришёл на встречу, и на следующий день тоже. Телефонами они обменяться не успели. Единственное, что у неё осталось, это томик стихов, который отец подарил ей.

Приехав во Владивосток, мама подала на развод, а через девять месяцев появился я, точная копия своего японского отца, вот только глаза немного светлее. Она назвала меня Макото. С японской внешностью и именем в школе мне пришлось не сладко, но я выдержал. Матери тоже было нелегко. С работы пришлось уйти и устроиться переводчиком документации в порту.

Отплываем из Тонхе. Переворачиваю страницу.

– Макото, ― мама присаживается рядом, ― думаю, она должна быть у тебя. ― Протягивает мне потертую книгу.

– Не нужно, мам. Это же твоя единственная память об отце.

– Моя единственная память о твоём отце ― это ты.

– Надо было лететь самолётом, ― говорю ей.

Эта поездка для неё так важна. Пройтись по местам, где она бродила с отцом. Вспомнить ту весну, которая навсегда изменила её жизнь. Благодаря которой появился я.

– Так даже лучше, ― говорит мать, ― мне нужно собраться с мыслями.

Она встаёт и вглядывается в горизонт. Вижу, как на её щеке сверкнула слеза воспоминаний. В море на одну грусть стало больше.

Мне недавно исполнилось восемнадцать, но я пока не нашёл своего места в жизни. Я тоже знаю японский и уже вырос из того возраста, когда путешествуют с матерью, но уступил. Первое, что я сделал перед поездкой, ― набил себе змею в японском стиле: яркую, красочную, на всю руку. Мне они всегда нравились: мудрые и опасные, способные, как излечить, так и мгновенно убить, пугающие и восхищающие. Может, это поможет мне определиться, понять кто же я. Японец? Русский? Во мне будто живут сразу две души. Одна мечтает насладиться цветением сакуры, другая без ума от маминого борща. Маму змеи пугали, и она промолчала, понимала, что в нашей жизни надо что-то менять. Она выбрала путешествие, я ― тату. Теперь, когда рука зажила, Япония будет первой страной, которая её увидит. Переворачиваю страницу.

Сакаиминато, крошечный портовый городок, практически дыра. Но я люблю такие места, в них больше честности. Япония встретила нас теплом. Конец апреля, а кажется, что уже середина лета. Солнце работает на полную. Чайки кричат все громче. В рюкзаке пара футболок и томик Мураками, в руке небольшая сумка. Мы путешествуем налегке. У берега встречает оглушительный запах водорослей. Ещё немного и Токио.

Синкансэн поразил своей мощью. Издали он напоминает огромную, несущуюся на бешеной скорости, змею. Народу очень много. Порадовался, что часть пути проехали на пароме. Скорости в поезде совершенно не ощущаешь. А в окно лучше не смотреть, слишком быстро проносятся мимо смутные очертания города, будто помехи на телевизионном экране. Переворачиваю страницу.

Вот и сам Токио: гудит, суетиться, улыбается. Он ещё больше вырос вверх и окрасился новыми цветами.

Вчера посетили императорский дворец, прогулялись по придворцовому парку. Мама больше молчала, а после спокойно взяла меня под руку. Ту самую, которая ещё несколько дней назад её так пугала. А потом мы ели мороженое. Наличных у меня не оказалось, и я позволил маме себя угостить.

Сегодня мы любуемся сакурой. Место для ханами выбирала мама. Перекусив бенто, ложусь на спину и закрываю глаза, слушаю, как шелестит листва, гудят в воздухе суетливые насекомые, просто дышу. Пытаюсь угадать, сколько лепестков сейчас сорвалось с ветвей, и в какой момент они коснутся земли.

– Мы сидели здесь, под этим деревом, ― тихо сказала мама. ― Хиро держал меня за руку, и мы просто смотрели, как кружатся в небе лепестки. Хиро читал мне стихи.

Мать прочла на японском:

«Пышной вишни цветы,

При расцвете которых

Я любил тебя, друг мой,

Прошедшей весной…»

Вдруг голос матери задрожал, сорвался, а хриплый мужской продолжил:

«Верно, это тебя здесь приветствуют ныне».

Я открыл глаза. Пожилой японец с тростью, не отводя взгляд, смотрел на маму. Его глаза были полны слез:

– Мария. Это ты? ― Спросил он.

– Хиро? ― Дрожащим голосом прошептала мать.

Порыв ветра сорвал лепестки сакуры, и они облаком закружили вокруг двух пожилых людей. Им ещё о многом предстояло поговорить. Я закрыл глаза и мысленно перевернул страницу.

@olenka_volodina

История одного восхождения

Рискуя, мы продлеваем молодость, не так ли? Сегодня я не рискую, я сделаю её вечной.

Мицуко.

Я нашарила впотьмах свитер, натянула штаны, сгребла рюкзак. Сунула руку― змейка Тея на месте. Маленькая Тейко дала на удачу. Пожалуй, её стоит переложить в карман куртки. Когда наступит время, пусть она будет рядом. Деньги закончились, но они уже не нужны. Завтрак включен в стоимость, а завтра (впрочем, нет, уже сегодня) будет только восход.

Стэн.

Я достал большие черные пакеты и оглядел группу.

– Друзья, на обратном пути мы собираем мусор и приносим его в лагерь. Каждый.

– А можно на пути туда, ― девчонка с огромными глазами подняла руку.

– Можно. Но будет тяжело. Подъем крутой, особенно на последнем этапе. На вершине есть контейнер, мусор можно оставить там, но я выдам тебе новый пакет в обратный путь.

Мицуко, 32 года, замужем, дочь 5 лет, автоматически отметил я.

Мицуко.

Ты пойдешь первой, сказал мне инструктор. Я включила фонарь, закинула рюкзак за спину, надела шапку и перчатки. Взяла посох в одну руку, а мешок под мусор в другую. Поначалу мне было легко, только очень хотелось спать, сказывалась бессонная прошлая ночь. Иногда я отходила на пару шагов, чтобы поднять смятую жестянку или бутылку, которые выхватывал из темноты луч моего фонаря. Потом мне показалось, что я уснула, хотя мы продолжали идти. Я видела только серые камни, иногда они срывались и с шорохом летели куда-то. Ветер сбивал с ног. Вот и я как камень… Зачем я иду, со всем этим можно было покончить, не выходя из дома, стоило лишь открыть окно?

Стэн.

Зачем ты идёшь в гору, спросил я её. Она пожала плечами и отвела взгляд. Собственно, это и был ответ. С тех пор, как я стал гидом-проводником на Фудзи, я научился вычислять их по взгляду. Нигде до этого не встречал я столько благополучных психов-самоубийц, успешных, обеспеченных и несчастных. Вот и она, счастливая жена, счастливая мать… Моя задача ― привести её обратно. Живую. Но это должен быть её выбор.

Мицуко.

– Ты так и не сказала, зачем идёшь в гору, ― проводник протягивал мне чай. Мы устроились на короткий привал. На моём посохе только что выжгли ещё одну памятную печать. Совсем скоро последнюю я поставлю в храме, на вершине мира…

Железная кружка обожгла руки, на глазах выступили слёзы.

– Фудзи-сан ― священная гора, я с детских лет знала, что взойду на неё.

– Так говорят все. А что значит это лично для тебя?

Он не поймет, он русский, иностранец. Интересно, как живут люди в этой стране. Уже не узнаю… Как объяснить ему, что Это рождается раньше тебя, помимо тебя, ты просто знаешь, что должна сделать Это. Когда Тейко вырастет, у неё тоже не будет выбора. Спокойно ли она спит, или уже сбросила на пол одеяло?

Тейко.

Темно. На Фудзи-сан, наверное, тоже. Интересно, помнит мама, что обещала мне принести лаву? Я хотела пойти с ней, но она сказала, что я ещё мала. А я не маленькая, я всё знаю. Я дала ей змейку Тею, на счастье. Не люблю эту игрушку. Пусть лучше она упадёт в пропасть, а мама вернётся домой.

Стэн.

Она бродит по краю пропасти и что-то теребит в кармане. Озирается, но не уходит. Вчера она спросила, откуда я знаю так много про Фудзи-сан, и очень удивилась, что из книг. В Японии истории передаются из поколения в поколение, но некоторые и она услышала впервые. Я не лезу к ней, но далеко не отхожу.

Мицуко.

– Помогите!

Я не заметила камень, нога подвернулась, я замахала руками, пытаясь балансировать, но поехала вниз. Змейка Тея вырвалсь из рук и улетела в кратер. Сильная рука инструктора ухватила меня за локоть, и я удержалась на тропе.

– Осторожно, Мицуко. Здесь надо быть очень осторожным.

– Я потеряла змейку, мне её дочка дала в дорогу.

– Ничего, привезёшь ей взамен вот это.

Стэн вложил в мою ладонь округлый тёмно-серый камень, гладкий, как плавленый асфальт. Как же я могла забыть?! Тейко просила кусочек лавы. Как же я доберусь до дома, ведь денег не осталось, и автобус я не бронировала.

– Ты сможешь задержаться на неделю? У повара заканчивается смена, так ты заработаешь на билет до дома.

– Конечно, я вкусно готовлю.

Стэн. 3 дня спустя.

– Друзья, на обратном пути мы собираем мусор и приносим его в лагерь. Каждый.

– А можно на пути туда?

Чёрт побери, бросить что ли эту работу?!

– Можно. Но будет тяжело. На вершине есть контейнер, мусор можно оставить там, но на обратном пути возьмёшь новый пакет. Ты пойдёшь первым.

Я оглянулся. Мицуко махала нам вслед и улыбалась. Она-то знала, что на вершине нет никакого контейнера, и этот парень, если ему суждено вернуться, потащит вниз два. Ничего, он крепкий, справится. Они все здесь гораздо крепче, чем кажутся.

Татьяна Воробьева @shera75t

Невероятно, но

Концерт закончился, но Рико была по-прежнему счастлива. Как же она любит музыку! И сцену! Каждый раз, когда девушка бралась за инструмент, с ней случалось нечто невероятное. Душа словно пела вместе со змейкой ― длинной и гибкой флейтой, по классу которой Рико окончила музыкальную школу.

Но стоило девушке выйти из концертного зала, как радостное настроение вмиг улетучилось. У входа Рико ждал Гаруноци ― личный водитель семьи. Взглянув в его суровые глаза, артистка ясно увидела, что будет дальше. На скоростном электрокаре они домчатся в коттедж за десять минут. Девушка съест свой диетический и полезный ролл с огурцом, а затем опять поссорится с мамой…

Родители Рико были учёными. Они работали над гигантским проектом «Счастливый мир». Суть проекта заключалась в просчёте вероятности лучшей жизни для каждого человека. Подходящей профессии, окружения и даже образа мыслей и поведения. А добивались учёные этого с помощью машин вероятности. Чтобы у человека не было шанса оступиться и сделать что-то не так.

Разумеется, жизнь Рико была просчитана до мелочей. Она должна пойти по стопам родителей и продолжить работать со «Счастливым миром». С детства девушка часами сидела над учебниками по математической статистике, теории вероятности и физике. Но по совету бабушки учёные всё же подарили Рико разностороннее развитие, отдав на всяческие кружки. Одним из них была музыкальная школа, которую будущая учёная полюбила гораздо сильнее, чем все точные науки…

Но родители злились и запрещали ей лишний раз заниматься музыкой. На этот раз организатору концерта удалось уговорить учёных, и девушка смогла выступить. Однако наверняка они будут ругаться и в ближайшее время опять никуда не отпустят…

– Рико-сан? ― раздался бас Гаруноци. ― Поехали?

– Я… ― задрожала вдруг артистка от лёгкого весеннего ветра. ― Сегодня такая хорошая погода… Могу я пойти пешком?

Но мужчина отрицательно покачал головой.

– Исключено! ― сурово отрезал он. ― А вдруг по дороге с вами что-то случится?

Девушка грустно склонила голову. Как же ей хочется задержаться в этом весеннем городе, хоть на мгновение! Что же придумать?

Вдруг перед Рико всплыла давняя сцена. Она ― ребёнок, а родители ещё молодые и куда более улыбчивые.

– Запомни, Рико! Лгать ― плохо! ― ласково сказала мама.

– За исключением лжи во благо, которой мы каждый день занимаемся на работе, ― залился смехом отец, за что получил от жены оплеуху.

Ложь… Во благо…

– Ну что, Рико-сан? Идёмте?

– Гаруноци! ― воскликнула девушка, не обращая внимания на участившееся сердцебиение. ― Понимаете, в концертном зале было душно, и у меня голова разболелась. А поблизости наверняка не продаются эко-таблетки без вредных добавок. Поэтому мне необходимо пойти пешком, чтобы подышать воздухом и прийти в себя перед встречей с родителями!

От страха Рико опустила глаза. Никогда она раньше себе такого не позволяла ― говорить то, чего не было! Но, несмотря на дрожь, девушка вдруг ощутила восторг. Словно вновь стала весёлым шаловливым ребёнком без груза семейного долга.

– Хорошо, госпожа! ― резко ответил водитель. ― Но я поеду за вами и буду следить, чтобы ничего не случилось!

– Гаруноци, не стоит… Ведь это будет так долго… А вас дома семья ждёт. Неужели, вы не хотите вернуться немного пораньше?

Губы мужчины дрогнули.

– Прошу, езжайте домой! Со мной всё будет хорошо, обещаю!

Гаруноци какое-то время стоял в нерешительности, а затем резко развернулся и пошёл к электрокару.

– Берегите себя! ― бросил он напоследок и уехал.

А Рико, не веря своему счастью, крепко сжала футляр со змейкой и отправилась в путь. Со всех сторон её окружил большой шумный город. По дорогам носился транспорт: от таких же дорогих электрокаров, как у Гаруноци, до стареньких ретро-автомобилей, принадлежащих небогатым слоям населения. По бульвару двигались люди, не обращая на артистку никакого внимания. Вот прошёл деловой мужчина с портфелем, уткнувшись в видеофон и едва не врезавшись в Рико. Вот стая школьников пробежала за маленьким пёсиком, который сорвался с поводка. А две пожилые женщины, напротив, никуда не торопились. О чём-то негромко переговариваясь, они зашли в небольшое кафе, расположенное в одном из зданий.

Не торопилась и Рико, разглядывая всё вокруг, как в первый раз. Да, она ездила этой дорогой на электрокаре. Но что увидишь во время быстрой езды? А сейчас она с восторгом любовалась пейзажами. Машинами, людьми, витринами и яркими вывесками. Особенно впечатляли высотки по обе стороны улицы. Живя в двухэтажном коттедже, артистка с замиранием сердца глядела на дома-гиганты с переливающимися стеклянными стенами. Интересно, каково жить на верхнем этаже? И всегда видеть город, как на ладони…

Путь продолжался, и девушка минула железнодорожный мост, по которому пронёсся блестящий монорельс. Далее высотки заканчивались, и шумную улицу сменял парк. Недолго думая, Рико направилась прямо в него.

Зайдя в царство растений, девушка едва не сошла с ума от восторга. Со всех сторон её окружали пышные деревья с розовыми лепестками. Трава на газоне была не кошена, но это не имело никакого значения. Рико не выдержала и плюхнулась прямо на мягкую зелень, заворожённо глядя на чудо-деревья.

При коттедже её родителей тоже рос сад, но по сравнению с этим парком он был слишком… скучным? Да, газоны там пострижены идеально, а цветы высажены в ровный ряд. Вот только от тех рядов не замирает дыхание. И сердце как бешеное не колотится. А дикий городской парк напоминал девушке музыку. Музыку для глаз.

Отдохнув, Рико пошла на выход из парка, вдруг поняв, что проголодалась. И немудрено. Пришло время ролла с огурцом, а она ещё так далеко от дома… Оказавшись на улице, девушка заметила маленький ларёк с яркой вывеской. Продавец ― мужчина среднего возраста, вышел на улицу и бодро махал руками, заманивая к себе людей.

– Рамен, вкусный рамен! Прямо, как в детстве! Заходите попробовать, не стесняйтесь!

Ноги Рико не выдержали и пошли прямо к ларьку. Увидев потенциальную покупательницу, мужчина просиял.

– Желаете Рамен попробовать? Давайте налью вам тарелку!

Не дожидаясь согласия, продавец умчался и вскоре вернулся с горячим наваристым супом, из которого курочка, лапша-удон и морковь буквально ломились наружу. Девушка с надеждой протянула руки к еде, как вдруг отчаянно отвернулась.

– Что такое? Деньги с собой не взяли? ― догадался мужчина.

Рико грустно кивнула.

– Ничего страшного! ― беспечно махнул он рукой. ― Завтра денежку занесёте! Я, правда, не помню вас среди постоянных клиентов, ну да ладно! Не похожи вы на обманщицу! По рукам?

– По рукам! ― прошептала девушка, схватив горячую тарелку. ― Мм, вкусно! ― восхищённо пробормотала она, уплетая суп прямо посреди улицы. ― Никогда ничего подобного не пробовала!

– Да, ― грустно хмыкнул продавец. ― Рамен сейчас не в моде. Всем полезное питание подавай. А по мне ― чудесный сытный супчик! Подлить вам ещё порцию?

Со скрипом съев две тарелки, Рико почувствовала себя пузырём. Никогда раньше она не ела так много. Но в этот удивительный вечер всё шло не по плану…

Распрощавшись с добрым продавцом, девушка, едва передвигая ногами, отправилась дальше. Ей было немного стыдно, что не смогла расплатиться, но делать нечего. Всегда путешествуя с родителями, либо водителем, она просто не располагала личными средствами.

Пройдя несколько шагов, артистка села на ближайшую лавочку. Объевшись раменом, Рико просто не могла двигаться дальше. Девушка огляделась и увидела значок метро. Вспомнив, что это подземные поезда, ездящие по всему городу, она решительно поднялась и направилась внутрь. Но тут же остановилась перед ближайшим турникетом.

Очевидно, что без оплаты её не пропустят. А живот по-прежнему ныл, мечтая сменить положение на лежачее. Прижав к себе футляр со змейкой, и не обращая на боль внимания, Рико вновь решилась на дерзкую авантюру. Вспомнив занятия из спортивного кружка, которые она тоже посещала для общего развития, девушка резко перепрыгнула турникет и помчалась по эскалатору, игнорируя живот, в котором булькал съеденный рамен.

Запрыгнув в вагон, Рико забилась в дальний угол. Она дрожала всем телом, но спустя какое-то время всё же почувствовала ликование. Словно опять стала ребёнком и может спокойно шалить.

Найдя в видеофоне свой адрес, Рико поняла, что ей нужно совершить пересадку. Она вышла на нужной станции и двинулась по подземному переходу, как вдруг застыла от резких пронзительных звуков.

Прямо посреди перехода выступало три музыканта. Они играли на электрострунных, выводя знакомые для девушки ноты, но… Подобную музыку Рико ни разу не слышала. Струны гремели, словно доставали со дна души самые тяжёлые чувства.

– Ударим рок в этой дыре! ― весело крикнул один из парней с тёмными спутанными волосами и пронзительно голубыми глазами.

Взгляды музыканта и Рико на мгновение пересеклись. Девушке показалось, что лицо юноши дрогнуло, но в следующую секунду он завёл новую взрывную мелодию и громко запел яркую пронзительную песню. Вокруг артистов столпилось немного зрителей, и Рико поняла, что не в силах уйти. Неведомый ранее рок будто убивал её с каждой нотой, а затем воскрешал вновь, освобождая от горечи, страхов и предрассудков.

Девушка сама не заметила, как стала качаться в такт песне. А с последним аккордом её ладони сложились в рукоплескания. Но стоило магии рока развеяться, как Рико вдруг стало плохо. Схватившись за живот, она присела корточки, хватая ртом воздух. Голубоглазый музыкант тут же отложил инструмент и подскочил к ней, сильно побледнев.

– Что с вами? ― испуганно спросил он. ― Может, скорую вызвать?

Девушка помотала головой, не в силах ответить. А затем сжала ладонью рот, ощутив приступ тошноты.

– Эй, дайте сюда пакет, кто-нибудь! ― крикнул артист.

Пакет нашёлся и вскоре заполнился двумя порциями переработанных раменов. Рико стыдливо отвернулась, не в силах поверить, что это произошло с ней на людях, как вдруг почувствовала лёгкое прикосновение.

– Давайте я провожу вас до пункта назначения, хорошо? ― ласково предложил музыкант. ― Чтобы по дороге с вами больше ничего не случилось.

Девушка удивлённо на него смотрела, хлопая глазами.

– А вам… не противно быть со мной рядом? ― неуверенно прошептала она.

Но парень лишь улыбнулся и ободряюще коснулся её ладони.

– Ну что вы! Это же естественная реакция организма. Всякое бывает! Да и как может быть противно рядом с такой милой девушкой? Простите… ― юноша покраснел и отвернулся.

Услышав его слова, покраснела и Рико. Но вскоре, преодолев стеснение, они вместе пошли на станцию. Парень по имени Хошимин забрал у девушки футляр со змейкой и, слегка поддерживая новую знакомую, повёл её в поезд. Поначалу Рико страшно смущалась, но вскоре нашла с юношей общий язык и болтала обо всём на свете: от музыки, которой они оба занимались, до смысла жизни в «Счастливом мире».

***

Рихоне, мать Рико, сидела в огромном зале научного центра и в отчаянии заламывала руки.

– Зачем мы всё это делаем, если наш проект не работает? ― крикнула она коллегам-учёным.

– Да почему, Рихоне-сан… ― пробормотал один из стажёров.

– Почему? ― яростно взвизгнула женщина. ― У моей дочери роман с человеком из другого вероятностного мира! Этого просто не могло произойти! Значит, мы где-то допустили ошибку!

– Ошибки быть не может! ― резко вмешался Харуносин, директор проекта. ― Значит, у Рико и этого юноши есть точки пересечения.

– Да в том то и дело, что нет! ― простонала несчастная мать. ― Хошимин ― нищий оборванец без будущего. При исправной работе наших машин они бы внимания друг на друга не обратили!

– Что, даже ни единого общего интереса? ― вкрадчиво уточнил директор.

Рихоне скривилась и вдруг хлопнула себя по лбу.

– Чёртова музыка! Но почему… почему этот долбанный интерес всё разрушил?

– Дело не в одном интересе, а во всей цепочке событий. Скорее всего, у вашей дочери начало складываться новое мировоззрение, отличное от системного. А из-за него появились новые вероятности. Но это легко поправить нашими последними разработками!

Мужчина махнул рукой, и в зал вошли несколько лаборантов. Один из них нёс в руках большой белый лист.

– Вот оно ― ваше спасение! ― самодовольно сказал директор.

– Серьёзно? Какая-то жалкая бумажка? ― презрительно фыркнула Рихоне.

Но мужчина лишь рассмеялся.

– Это не бумажка. Это ― заключение о расставании. Знаете, что произойдёт после того, как один из бывших возлюбленных поставит подпись? Они больше никогда не смогут оказаться в одном месте одновременно, даже если живут в одном доме. В таких случаях вероятностные машины работают исправно, мы протестировали.

Глаза матери Рико загорелись, но вскоре снова потухли.

– Это, конечно, всё здорово! Но как заставить дочь подписаться? Если она с него глаз не сводит?

– Рихоне-сан, ну что вы, как маленькая? ― хмыкнул директор. ― Учить вас всему? Придумайте что-нибудь. Девочку, какую наймите, в конце концов. Молодёжь ― народ гордый. Увидят, сделают выводы, да и подпишут всё на скорую руку.

Женщина задумалась, а после подбежала к начальнику и крепко его обняла.

– Спасибо! Спасибо вам…

– Но будьте осторожны! Если изменения в голове Рико уже начались, новые вероятностные пути могут иметь непредсказуемые последствия!

Однако женщина его уже не слушала. В душе отчаявшейся матери поселилась надежда, и она была готова рискнуть. Чтобы продлить свой инфантилизм и задержать дочь в «Счастливом мире» как можно дольше.

А пока её голова строила коварные планы, ничего не подозревающие влюблённые, наслаждались друг другом в неправильной, но живой и яркой вселенной.

@riya_trip

Азуми

Азуми родилась духом реки.

Сначала вода текла над ней, затем ― сквозь неё. Легкая и веселая, бежала она по склону холма, отражала траву, цветы, облака. Вдалеке звучал смех. В небе парил змей. Зелёный ромб опускался и поднимался, веревочный хвост с восемнадцатью бантиками описывал причудливые петли.

– Кто ты?

– Тору. Но я ветер. Ты не можешь видеть меня!

– Я и не вижу, просто знаю, что ты здесь.

Он шаловливо дунул на воду. Вверх взлетели сверкающие капельки, плюхнулись обратно. Азуми стало щекотно. Они долго дурачились, а бумажный змей улыбался с неба.

Потом наступила ночь и холодные звёзды шептали реке свои тайны, а матушка Луна тихонько посмеивалась над их наивными мечтами. У неё было много забот: ровно освещать белый конус вулкана, подсвечивать пагоду, да и просто показывать путникам дорогу.

Азуми бежала дальше, встречала безымянных подружек. Они смеялись, сливались, перескакивали по камешкам. Наперебой рассказывали истории о рисовых полях, о людях, поющих песни, о цветущих деревьях, о далёком Море, встреча с которым ― настоящее счастье и конец пути.

Новый поворот, и Азуми потекла степенно и неторопливо. Её волновали мысли о море. Иногда она звала Тору, но несносный мальчишка предпочитал возиться со змеем вместо того, чтобы слетать до Моря, а потом вернуться и всё рассказать. Облака были слишком высоко и вечно спешили, тихой Азуми не удавалось до них докричаться.

– Какое оно, Море? ― спрашивала река, ― может быть, оно ждёт меня за следующим поворотом?

Но день сменялся ночью, а пейзаж не менялся. Убаюканная собственным течением, Азуми дремала. Уже было лень расспрашивать рыбок, как прошёл их день. Лодки не вызывали больше восторга: снуют туда-сюда ― и ладно. Даже ветру, как он ни дул, поднимая брызги, ― не удавалось развеселить сонную реку.

В то утро вместо знакомого птичьего щебета она услышала другие звуки. Монотонный треск, шипение, резкий визг, дребезжание ― непривычная какофония нарушила привычный покой. Город вышел из-за поворота, взглянул исподлобья глазницами окони, не успела Азуми проснуться ― кандалы мостов стянули берега. Каменные парапеты, булыжные набережные ― дружно навалились, затруднили дыхание. Блестящие насосы погрузились в неё. Ненасытно и жадно забирали её воду, довольно причмокивая. Отправляли дальше по трубам, по кранам, проливали на огромные жернова. И вот она уже покорно вращает механизмы, запертая в серых стенах, среди усталых людей. Не до песен людям, не до песен Азуми. Город растащил её по домам, по заводам, по маленьким и большим мастерским; измучил, опустошил.

А когда вернулась к себе Азуми ― не узнала собственное русло: заросло дно илом, воды стали мутными, а берега полны мусора.

Она бежала прочь от города, чувствуя, что солонеет внутри. Весельчак Тору летел ей навстречу.

– Азуми, там море! Вот оно, смотри!

– Тору, где твой змей?

– Я его не удержал… Что с тобой, девочка-река?

– Посмотри на меня! Я ― уродина: грязная, страшная… Вот какой я пришла к Морю… И как же это больно, Тору… как больно. Меня изнутри разъедает соль…

– Азуми, отзовись!

Тору летал над заливом, заглядывал под набегающие волны, звал подругу, корил себя.

Под утро волна вынесла на берег бумажный змей. Слишком легкий, чтобы утонуть, слишком мокрый, чтобы взлететь. Тору долго сушил его своим дыханием.

А когда солнце собралось за горизонт и ветер оставил поломанную игрушку, на берег вышел туман. Белая бесплотная фигура решительно шагала к городу.

– Азуми?!

– Да, ветер! Ты верно узнал. Люди почти погубили меня. А я лишь хотела быть собой: красивой, доброй, любящей. Теперь я иду мстить.

– Но что ты можешь, простой туман?!

– Оглянись, Тору! Думаешь, я лишь мокрое облако? Моя судьба тронула саму Аматэрасу! А когда гневаются боги ― просыпаются вулканы, уходят под воду острова, тайфуны сметают с земли города. Ты видишь море? Оно отступило. Людей ждёт бурная ночка.

Я веду за собой Цунами.

@yul_vikt

Легенда о Хоши и Ичиро

Норико снова не могла уснуть:

– Бабушка, а что это за две большие красивые звезды светят нам там ярко в окошко?

– Я расскажу, если ты пообещаешь мне уснуть до прихода родителей.

– Хорошо, хорошо.

– Давным-давно в одной деревушке, окруженной зелеными холмами бамбуковых лесов, в провинции Идзумо, жила семья. Томоко и Тсутому были простыми крестьянами. Как и все, они выращивали рис на полях, трудились с утра до вечера. Единственной мечтой их было рождение детей. Много весен сменилось, а ребенка у них все не было.

Как ― то поздним осенним вечером, когда Томоко и Тсутому уже засыпали, их гассе наполнился золотым светом, и перед ними появилась огромная рыжая лисица. Махнула она своим огненным хвостом и превратилась в прекрасную незнакомку.

– Не бойтесь, Томоко и Тсутому, ― заговорила она. ― Я ― богиня изобилия Инари. Не удивляйтесь, что пришла к вам. Знаю, о чем молите богов. Я исполню ваше желание. Но вы должны выполнить одно условие: обещайте любить и беречь как зеницу ока то, что появится в вашем доме после первой весенней радуги.

Томоко и Тсутому испуганно закивали головами: «Да, госпожа, конечно», и богиня Инари исчезла.

Весной в семью крестьян пришла огромная радость. Родился у них крепкий, здоровый ребенок, мальчик. Назвали они долгожданного сына Ичиро .

Однажды ночью разбушевалась сильная гроза. Рокот грома был настолько страшным, а удары молний ослепительными, что казалось, будто это среди богов в Небесном царстве разразилась нешуточная ссора.

Но к утру гроза закончилась, дождь прекратился. Томоко проснулась от того, что кто-то плакал. Она подошла к сыну. Ичиро спал крепким сном. Тогда Томоко прислушалась и поняла, что плач доносится из-за входной двери. Она открыла ее и увидела над домом огромную радугу во все небо, первую той весной.

На пороге стояла бамбуковая корзина, в которой лежал младенец, девочка. Ее белоснежная кожа была словно фарфор, губы были подобны лепесткам вишни, а глаза были похожи на драгоценные изумруды.

Малышка вся словно излучала необыкновенный свет. Как только Томоко взяла ее на руки, она сразу же успокоилась и перестала плакать. «Хоши, я назову тебя Хоши» ― произнесла женщина, глядя на прекрасное дитя. Так, в семье появился еще один ребенок.

Шли годы. В доме Томоко и Тсутому все было дружно да гладко. Они не могли нарадоваться на своих детей. Ичиро вырос сильным юношей, с добрым сердцем и ясным умом. А Хоши превратилась в одну из самых прекрасных девушек на свете.

Но пришла беда в страну восходящего Солнца. У императора из дворца похитили волшебный меч Кусанаги, подарок богов. В древнем писании сказано, что, если не вернуть его, боги решат, что правитель не дорожит их дарами, и разгневаются. И наступит тогда вечная тьма на земле. А вернуть меч тот сможет только тот человек, который сочетает в себе силу, ум и доброту.

Так дошли до императора слухи о крестьянском сыне Ичиро. Явились в дом к Томоко и Тсутому воины императора и забрали юношу. С тех пор больше его никто никогда не видел.

– Бабушка, а что дальше было?

– Много дней и ночей горевали родители о сыне, много дней и ночей проплакала Хоши о брате. Сердце ее было наполнено огнем страданий. Тут не выдержали Томоко и Тсутому и рассказали девушке, что они не родные ей вовсе, а Ичиро не брат ее.

– Может, Хоши, ждет тебя лучшая судьба, чем сына нашего. Мы люди бедные, перед бедой оказались бессильны. А ты, может, из рода знатного, богатого и достойна другой жизни. Это было в твоей корзине, ― сказала Томоко, протягивая девушке свернутый шелковый платок.

Хоши раскрыла его и увидела золотую змейку ― украшение для волос. Ее глаза сверкали изумрудами, напоминающими цвет глаз самой девушки.

– Спасибо, матушка. Я люблю вас, как родных, и Ичиро люблю, как…― Она запнулась и зарыдала. Молодые люди давно испытывали к другу к другу романтические чувства, но боялись даже себе признаться в этом.

– Я иду искать Ичиро! ― решительно тряхнув головой и утерев слезы, сказала Хоши.

– Что ж, дитя, нам нечего дать тебе в дорогу, кроме своего благословения, ― родители обняли ее на прощание.

Солнце еще только просыпалось, выпуская первые несмелые лучи в небесную синеву, а Хоши уже была в пути.

Пройдя через бамбуковый лес, она подошла к реке и присела немного отдохнуть. Впервые за все это время она задумалась о том, кто же ее настоящие родители. Девушка развернула шелковый платок и решила рассмотреть получше отданное ей украшение.

Вдруг платок соскочил с ее колен и обернулся маленькой серой птичкой. Она стала кружить над Хоши, пролетая немного вперед, словно приглашая ее продолжить путь. Спрятав свое сокровище, девушка поспешила за ней.

Долго следовала Хоши за птичкой, пока наконец не добралась до огромной пещеры.

«Воды! Воды!» ― услышала девушка слабый голос откуда―то из темной глубины. Хоши бесстрашно пошла на него.

В самом дальнем углу пещеры она увидела изможденного длинноволосого человека, прикованного цепями к каменной стене.

– Прошу, воды… ― только и промолвил он.

– Сейчас, сейчас, ― откликнулась девушка.

Волшебная птичка указала Хоши путь к ручью и, набрав воды в ладони, девушки поспешила обратно.

– Спасибо тебе, дитя. Уже много лет я прикован к этой стене. И ни одна живая душа не знала об этом месте. Я был обречен на вечные муки. Своей добротой ты расколдовала злые чары. А сейчас отойди и не смей бояться, я не причиню тебе вреда.

Вся пещера наполнилась гулом. Жуткий ураган возник из ниоткуда, земля задрожала. Камни сыпались сверху, но ни один из них не упал на Хоши. Она была цела и невредима. Но вместо того изможденного человека увидела она перед собой…дракона.

С криком ужаса выбежала Хоши из пещеры, обронив свою золотую змейку.

– Постой! Постой! Я же сказал, что не причиню тебе вреда. Я ― добрый бог водной стихии Рюдзин. Откуда у тебя это? ― спросил он, указывая на украшение. ― Да остановись же ты!

– Это моя змейка. Ее нашли вместе со мной родители, то есть те люди, которые меня вырастили. После страшной грозы они обнаружили меня на пороге своего дома в бамбуковой корзине, ― Хоши с опаской поглядывала на дракона своими большими изумрудными глазами.

– Это украшение для волос много лет назад я подарил своей возлюбленной, прекрасной богине изобилия Инари. Наши чувства были настолько сильными, что мы нарушили все запреты более могущественных богов. Небесное царство были против нашего союза, так как я бог Водной стихии. И тогда нас решили наказать. Меня обманом заманили в эту пещеру и приковали навечно. Что стало с нею, я не знаю… ― Дракон печально вздохнул. ― Как ты нашла меня? Как тебя зовут, дитя?

– Меня назвали Хоши. Всю дорогу я шла за серой птичкой. Она вела меня этим путем. Но на самом деле это волшебный шелковый платок, который тоже был в той корзине…

– Что ж, ― прервал ее Рюдзин. ― Теперь я кажется начинаю понимать… Ты ― наша дочь с Инари, Хоши! Ты моя дочь! Инари предугадала заговор остальных богов. Она отдала тебя людям, заранее зная, что нас всех могут погубить, ― и Рюдзин , не сдержав своих чувств, обнял девочку.

Внезапно страх отступил, и Хоши почувствовала тепло отцовских объятий.

– Отец я отправилась в этот долгий путь, чтобы найти Ичиро, моего… Этот человек мне очень дорог. Я должна найти его. Он самый добрый, самый сильный, самый умный на свете! – Все влюбленные девушки так говорят! ― ухмыльнулся дракон.

– Нет, отец! Это правда. Именно поэтому его забрали воины императора, чтобы он отыскал волшебный меч Кусанаги и вернул его во дворец.

– Чтоооо? Кто же это осмелился похитить меч у самого императора? Конечно, я помогу тебе. Хотелось бы мне взглянуть в глаза тому, кто это сделал. Что ж, а теперь забирайся ко мне на спину да держись покрепче! Полетим искать твоего самого-самого!

Хоши завернула змейку в шелковый платок, крепко ухватилась за выступы на спине Рюдзина и в ожидании полета крепко зажмурилась. Но, как только они поднялись вверх, она не выдержала и раскрыла глаза.

Никогда Хоши еще не видела такой красоты. Огромные цепи гор, разделенных заснеженными долинами, чистейшие зеркала рек и озер с прозрачной водой, вечнозеленые леса, бесконечные сады сакуры… «И все это ― думала Хоши, ― моя Япония».

– Отец! ― прокричала она. Ты видишь самый большой остров?

– Да! Это Хонсю!

– Надо лететь туда! Ичиро там!

– Но почему ты так решила? Снова платок?

– Так подсказывает мое сердце!

Дракон начал медленно снижаться.

Приземлившись на горе Фусими, Рудзин и Хоши подошли к большим красным воротам, открывавшим вход в храм.

– Интересно, кто здесь обосновался? ― произнес вслух дракон.

Вдруг на дорогу перед ними выбежала лиса. Она махнула своим огненным хвостом и превратилась в женщину с длинными распущенными волосами, чье лицо было прекрасней лика луны.

– Инари?

– Да, Рюдзин. Это я. Много лет назад я предугадала заговор богов против нас. Именно поэтому мы все живы. Хоши ― дитя мое! Надеюсь, ты простишь меня за то, что не я растила тебя. Я знала, Хоши, ― продолжала Инари, ― что ты сердцем почувствуешь, куда надо держать путь. В конце концов, ты ― дочь своих родителей. А они у тебя все-таки боги, ― Инари рассмеялась и крепко прижала к себе Хоши.

Из храма вышел крепкий юноша. В руках он держал волшебный меч Кусаками.

– Ичиро!

– Хоши! Я так счастлив, что снова увидел тебя! Мне пришлось проделать такой долгий путь, чтобы найти этот меч. Твоя мать, богиня Инари, специально похитила его у самого императора, чтобы ты по дороге ко мне освободила своего отца. Так как из-за злого проклятия никто, кроме тебя, не мог этого сделать. А затем, следуя зову сердца, ты и нас с Инари нашла. Хоши! Я знаю, что ты не сестра мне вовсе. Позволь любить тебя всю жизнь, моя окусан!

– Да, ― промолвила девушка, заливаясь ярким румянцем.

– Ну, и молодежь пошла. Даже родителей не спросили! ― возмутился Рюдзин.

– Кто бы говорил! ― улыбнулась ему Инари.

– Что ж! Тогда в путь! Пора возвращать меч правителю страны восходящего Солнца! ― позвал всех дракон.

Император был счастлив. Выхватив меч у Ичиро из рук и забыв о приличиях, он начал на радостях танцевать совершенно какой-то дикий танец. И все придворные стали из вежливости повторять за ним эти непонятные движения…

– Ой, бабушка! ― вскрикнула Норико. ― А я знаю этот танец! Можно, я сейчас тебе его покажу?

– Нет! Да что же это? Сна ни в одном глазу!

– Хорошо, бабушка, я буду спать. А что же все―таки это за две звезды, которые так ярко светят?

– Хоши и Ичиро прожили в любви и согласии до глубокой старости. Но люди смертны. Время Ичиро на земле истекло. Настал им час прощаться. Хоши была дочерью богов, и могла бы выбрать бессмертие, но предпочла отправиться вместе с мужем в Царство теней. И тогда боги, восхитившись их любовью и преданностью, превратили Хоши и Ичиро в две яркие звезды, которые уже много веков сияют на небе.

– Бабушка, а украшение? Куда Хоши его дела? Как бы мне хотелось подержать его в руках! Хоть пальчиком потрогать!

– Всему свое время. Подрастешь ― узнаешь, ― сказала бабушка.

В ее седых волосах в лунном сиянии поблескивала золотая змейка.

Примечания, перевод с японского:

Ичиро ― первый сын

Окусан ― жена

Томоко ― дружественная

Тсутому ― рабочий

Хоши ― звезда

Ольга Постникова @ol_gavesna

Необычное путешествие

Часть 1

– Ты как? Свободен? Встретимся сегодня! ― радостно вопил в трубку Петя.

Друг вернулся из японской командировки и горел желанием увидеться. За последние 3 недели, как ушла Майя, в моей жизни ничего не изменилось. Пойду, развеюсь, так вроде говорят.

Вечер выдался душераздирающе приятным. Японская водка обставила русскую товарку со счетом 3/1. Мы бы продолжили, да только Петины запасы все вышли. Дело близилось к полуночи. Петя устал перебирать и показывать фотки с телефона, поездка его сильно впечатлила. Наконец он иссяк. Меня же качало хмельной волной, а голова кружилась, чего давно не случалось. Лицо друга расплывалось, рот безобразно кривлялся.

– Все, дружище, отбой ― пробормотал я. Встал и попятился задом к входной двери.

– Да ладно тебе, кто тебя ждет то? ― он сочувственно взглянул на меня.

И правда, пустота в квартире не радовала. Казалось, жилище выдавливает меня мрачно, угрожающе, будто я один виноват в случившемся.

– Бабу тебе надо найти, в Японии знаешь какие дамочки, ууух! Вот, держи ― и Петр всучил мне атласную коробочку ― сувенир на память. Провожать не буду, сам спустишься.

Наконец подъехало такси. Ноги заплетали, я кое-как закинул себя на заднее сидение и пробурчал адрес.

Ехать минут 30, глаза безудержно слипались. Я нащупал коробочку. Пальцы задержались на мягкой мерцающей ткани, внутри оказалась небольшая статуэтка.

– Хрень какая-то ― повертел маленькую фигурку в руках. Аккуратная лисья фигурка с утонченным девичьим лицом. Девушка-лиса сжимала в руках извивающуюся змею. Материал на вид чистое золото.

– Да не стал бы Петька мне такую дорогую вещь дарить ― я захлопнул футляр и закрыл наконец глаза, откинувшись на мягкую спинку.

– Kyūyo ga kuru ― маленький круглолицый мужчина неистово тряс меня за грудки и орал в лицо. Мат? но явно нерусский ― голова не соображала, что случилось с водителем тоже непонятно.

Наконец странного вида мужик понял, что с меня взять нечего, вышвырнул из авто и умчался.

Я осторожно огляделся. Привычный вид родного тупика с обшарпанными подъездами домов сменился на оживленный городской проспект. Загадочный сиреневый неон мигал и насмешливо поглядывал с высоты. Три обезьяны в арке над входной дверью хихикали, закрывали поочередно то глаза, то рот, то уши.

– На каждом углу торчат мартышки ― в голове включился голос Пети ― это символ у них такой.

Япония! наконец дошло до меня ― но черт возьми как я сюда попал?

Примечание* Kyūyo ga kuru ― плати давай

Часть 2

Осознание происходящее ошарашило так, что похмелье мгновенно улетучилось. Лёгкий прохладный воздух намекал на утро, на улице ни души. Судя по всему, я попал в небольшой японский городок.

Из языков я знаю только по-китайски Нихай, это вряд ли мне поможет. У меня ни рубля в карманах. Телефон страдальчески пискнул и отключился, разрядился, естественно.

Желудок скрутило. Вырвать здесь будет верхом неприличия, даже если никто не увидит. Я закрыл рот рукой, и поплелся вдоль улицы.

Пестрые дома стояли с обнаженными железными кишками-лестницами, а что, удобно наверно, выходить покурить.

Маленькие заборчики вокруг бережно обнесены колючей проволокой. Как-то стало совсем неуютно. Не хватало тумана и привет страшная девчонка с длинными волосами, что утащит в ад. Тут я резко затормозил.

Девчонка появилась, но очень симпатичная. Большие глаза будто вырезаны искусным художником на фарфоровом личике. Сочные спелые губы неестественно яркие. Это плакат. За ним открывалась неприметная улочка, с домишками в один этаж.

По-прежнему никого. Внезапно скрипнула ярко синяя дверь через три дома от места, где я стоял. Показалась маленькая сухонькая старушка. Дама с белоснежными волосами приветливо улыбалась и делала пригласительные жесты руками.

Была ни была. Зайду! Вдруг там есть интернет и у меня получится найти Петьку, справочное бюро и способ выбраться из японской каши.

Дверь легко открылась. Передо мной раскинулся сад, упорядоченный так, что голова опять закружилась. Ровные дорожки проходили мимо аккуратно постриженных кустов и деревьев, рассаженных в шахматном порядке. Одна из них привела меня к деревянной террасе, где знакомая мне бабушка пила чай. Несмотря на возраст прыткая старуха компактно устроилась, опираясь на пятки, на тонком мате поверх деревянных половиц.

Она внимательно смотрела на меня белыми глазами.

С другой стороны комнаты показалась женщина в фиолетовом кимоно. Бледно розовые фламинго на ткани крутили шеями во время движения. У дамы так же как у первой, глаза молочного цвета. Наконец до меня дошло, что они затянуты пеленой цвета зеленого чая с молоком. Обе японки слепы, но как им удается смотреть?!

– А вот и ты ― прошептала старушка и налила мне ароматный напиток.

Приплыли.

– Здравствуйте, тетенька, спасибо что позвали! что может быть лучше неспешного чаепития в японском жилище, обычное дело! ― мой истерический вопль насмешил радушных хозяек.

Через 10 минут стало ясно, что поговорить у нас не получается. Наконец сработал мой любительский технический английский и, о чудо, женщина провела меня внутрь дома, за столик с ноутбуком. Интернет работал! Китайская раскладка на клавиатуре ехидно улыбалась, но я нашел в гугле транслит.

Чтобы заполнить форму приема на сайте посольства, мне нужно было ввести данные ― время и рейс прилета. Ага, так и запишем, телепортация во пространстве в такси, жаль номер не запомнил.

Тупик. Чтобы вылететь обратно у меня нет денег и документов, для консультации в посольстве надо объяснить то, как я тут оказался. После чего меня точно упекут в японскую психушку. Петьки нет ни в одной социальной сети.

И тут меня осенило. Может нужно повторить вечер, напиться водки и сесть в машину там, где я появился. Все равно терять нечего, осталось подыскать компанию.

продолжение истории в блоге @zem_why_zem #япония2_zem

Исландия

Побег на край света

День 1

Кричу! Становится легче. Я до сих пор не верю, что это правда. Внутри бушует вулкан эмоций. Нет, сотни вулканов: одно случайное прикосновение и извержение неизбежно. Голова кружится. Мир превратился в один огромный кислородный баллон. Глаза жадно выхватывают пейзажи. Неужели краски бывают такими насыщенными? Чувствую себя картонным человечком, нарисованным персонажем. Я словно наблюдаю за происходящим со стороны. Не верю. Я в Исландии!

Рюкзак безжалостно давит плечи. Чувствую нарастающий гул в ногах. Все-таки нельзя подготовиться к такому маршруту. И дело не в тренированности тела или выносливости. Просто тяжело справиться с эмоциональным напряжением. Этот безостановочный поток восхищения забирает очень много сил. Невероятные кадры мелькают один за другим. Хочется просто стоять и смотреть. Но мы идем вперед.

До ночной стоянки еще целая вечность! Йохан молчит почти весь день. И я благодарна ему за это. Думаю, остальные тоже. Сейчас совершенно не хочется говорить. Я просто впитываю в себя происходящее. Мы, как стайка голодных волчат, кружим поодаль друг от друга, готовые в одну секунду кинуться за камерой и сделать кадр. Нельзя. Это одно из условий. В первый день только созерцать.

24 минуты и мой дом готов. В целом, это неплохой результат. Кто-то все еще ставит палатку. Пахнет едой. Есть хочется просто невыносимо! Перловка? Как же вкусно!

День 2

Ночь прошла, как в тумане. Я так устала, что уснула, только закрыв глаза. В голове отсутствует картинка происходящего. Пока все состоит из маленьких пазлов.

Небо спустилось с нами познакомиться. Серое. Плотное. Как дедушкина шинель из детства. Все еще не верю в происходящее. Кажется, что если закрою глаза, то все исчезнет. Но действительность висит на моих плечах рюкзаком. Тело ноет. Это даже приятно.

Йохан рассказывает какие-то истории. Если честно, думаю, он сочиняет их на ходу. Не может быть легенда о гейзере такой нелепой. Ловлю себя на мысли, что я чувствую, как дышит земля. Мы идем гуськом строго очерченной тропой. Резкий запах серы становится все более ощутимым. Словно мы пробрались за колючую проволоку какого-нибудь химического завода.

Это чистый детский восторг. Просто стоишь и смотришь, как горячие струи воды взлетают на десятки метров в небо. Страшно и завораживающе. Все-таки, как много в этом мире невероятного. Поднимаю руки вверх вместе с фонтаном брызг ― чувствую, как все ненужное внутри вырывается наружу, как этот гейзер. Становится легче дышать. Улыбаюсь.

Очень странно сидеть в импровизированной купальне под открытым небом. По мышцам расползается долгожданная нега. На щеках играет холодный воздух, а все тело словно укутали в ватное одеяло. Мы раздетые, оголенные друг перед другом и миром. И так легко. Нет стеснения и неловкости. Просто хорошо и свободно.

День 3

Сегодня нас подбирает машина. И это отличная новость. Все-таки тело ломает. Хочется немного комфорта, и впустить в голову мысли. Интересно, дома мой поступок расценили, как побег?

За окном мелькают нереальные пейзажи. Как будто запустили на проекторе пленку. Я выхватываю каждый кадр и складываю стопочкой в голове. Представляю, как буду потом проявлять это все в той, другой жизни.

Черные кристаллы песчинок скрипят под ногами. Я смотрю, как океан тянет к нам свои волны-руки. Холодный ветер пробирается под шапку. Облизывает лицо и приносит с собой соленый вкус свободы. Хочется обнять весь мир, вдыхать его полной грудью и бесконечно всматриваться в рассеянную линию горизонта. Закрываю глаза и пытаюсь услышать голос жизни. Я знаю. Я чувствую. Сейчас откроется какая-то тайна. Кто-то берет меня за руку и за другую тоже. Открываю глаза. Мы стоим на берегу, связанные одним порывом и чувством. Йохан поднимает руки и кричит. И мы тоже. Вдох, снова поднимаем руки, снова крик. Океан смеется в ответ наползающим рокотом волн. Хочется навсегда сохранить этот миг, эту энергию и первозданную силу.

Горячие языки пламени облизывают зефир. Все-таки это отличная идея. Никогда раньше не пробовала, спасибо Йохану. Он сегодня волшебник. Постоянно достает из карманов угощения: то захватывающая история, то заметка из википедии, то воздушные маршмеллоу. Сама не замечаю, как втягиваюсь в беседу. Внутри так тепло, словно железная кружка чая греет не только ладони, но и душу.

День 4

Что такое Исландия? Кто-то сказал, что Богу было грустно и он разбросал на земле разноцветные кляксы. Это правда. Глубокий зеленый, изумрудный, коричнево-медовый, черный и кристально чистое голубое небо. Безумный ветер разогнал все облака.

Большая часть пути сегодня пешая. Впервые чувствую раздражение. Вокруг сплошной пустырь и этот ветер. Сегодня молчат все. Этакий день переосмысления. Середина пути и переломный момент. Йохан предлагал сойти с дистанции тем, кому тяжело. Потому что, в следующий раз машину мы увидим только в конечной точке. Какой же пронизывающий ветер! Даже не хочется смотреть по сторонам.

В водопадах есть что-то безумное. Эти бесконечные тонны воды, падающие вниз. Завораживают и пугают. Как же красиво! Вот и моя жизнь, так же срывается с привычных рельсов. Впервые подумала о том, что оставила на большой земле. Да какая разница! Я же сейчас здесь. Да выключит кто-нибудь этот злосчастный ветер?!

Тело трясет от усталости и холода. Беру кружку в руки и делаю глоток. Внутри все обжигает. Это алкоголь! Неожиданно. Одно из условий Йохана ― никаких допингов. Ловлю его взгляд. Нарушать правила весело. Особенно сейчас. «Пристегните ремни, будет бурная ночка». Может попроситься на ночевку к кому-нибудь в палатку? Все-таки очень холодно.

День 5

Я, наконец, привыкла к пейзажам вокруг. Рука почти не тянется каждые 100 метров за камерой. Плечи по-прежнему болят от рюкзака. Распухшие икры гудят от каждого шага. Но какая-то неведомая энергия пульсирует по всему телу и ведет вперед.

Разучили местную песню. Йохан говорит, что она передается из поколения в поколение. Но я ему не верю: слишком современный мотив. Мы все стали какими-то близкими. Как будто на клеточном уровне нам вживили связующие звенья. И никто ни разу не взорвался. Интересно, это всегда так или только в нашей группе?

Вы слышали, как поют ледники? Кажется, что кто-то пытается достать из тебя душу. Мне не понравилось. Что-то булькает, скребет и незримо двигается к тебе. Но вид пленит. Как будто попадаешь в какой-то кисельно-сахарный мир. Голубые глыбы чинно снуют по воде, как бумажные кораблики из детства. Может это и есть то место, где исполняются все мечты?

День 6

Исландия ― это татуировка на сердце. Это невидимые нити, которые переплетают сознание. Тебе словно разрешили посмотреть на мир с другого ракурса. Вот как все начиналось. Вот как все было. Вот он первозданный дух.

Я ставлю палатку за 11 минут. Это мой личный рекорд. Йохан это делает одним движением руки. Честно. Сегодня последняя ночь. Даже немного страшно. Как-то очень быстро все закончилось. Хотя, кажется, что прошла целая вечность.

Через пару дней я буду дома. Безработная, но с полным рюкзаком впечатлений. Возможно, это было опрометчивое решение: отправляться в такое дорогое путешествие, зная, что работодателю ты больше не нужна. Но я не жалею. Мечты ценны, если их исполнять. А с остальным ― как-нибудь разберусь.

День 7

Смотрю на себя откуда-то сверху. Как будто это не я, а мой близнец. Все мое: и лицо, и тело, а мысли чужие. Никогда бы не поверила, что путь может настолько изменить.

Последний день. Собираем лагерь и ждем машину. Вот и конец маршрута. Но начало чего-то большего. Моя Исландия ― это не просто путешествие. Это возможность изучить свои настройки. Выбрать нужное положение переключателя. Найти в этой жизни свою волну.

Ирина Фоменок @irinafomenokk

Разговор с братом

― Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Рейкьявик. Температура за бортом +7 градусов Цельсия, время 10 часов 38 минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании.

Я медленно поднялся с кресла, огляделся по сторонам и достал с верхней полки дорожную сумку.

– Ну что, дружок вот мы и прилетели. В страну льда и огня, о которой ты так мечтал. Хотя я до сих пор не понимаю, что в ней такого хорошего. Ладно, ладно не дуйся, я пошутил. Может я и не прав, скоро увидим. Если честно, мне тоже надо какое-то время, чтобы прийти в себе и отдохнуть от Лары. Я думаю, она хочет большего, но я пока не готов к серьезным отношениям.

В одном из агентств по аренде авто, мы взяли в прокат недорогой джип. Брат долгое время, копил деньги на это путешествие, планировал маршрут, читал книги и статьи о главных достопримечательностях этого острова. Жаль, что в последний момент, у него все сорвалось. Жизнь оказалась настолько непредсказуемой, что подстроится под ее планы, моему брату ― Нику, никак не получилось.

Я купил карту острова, и разложил ее на капоте джипа. Красным карандашом отметил точки на маршруте нашего путешествия ― водопад Гюдльфосс, далее ― черный пляж Peйниcфьяpa, а затем ― Вулкан Гекла ― конечная точка нашего путешествия.

– Ник, посмотри на карту, я все отметил, как ты хотел. Ну что ты молчишь, долго обижаться на меня будешь? Видишь, мы в Исландии, как ты и мечтал, и я потихоньку начинаю принимать эту страну. Здесь невероятная красота, я такой нигде не видел. Ну, правда!

– Мы еще в Рейкьявике, можно сказать ты еще ничего не видел!

– Ты вообще-то тоже первый раз в этой стране. Так что не умничай! Нам нужно добраться до темноты, до первой точки нашего путешествия, я не хочу ночевать в дороге.

Как я и прогнозировал, мы не добрались до водопада Гюдльфосс, а темнота уже опустилась на землю, и накрыла нас своим покрывалом. Машина ехала медленно, осторожно пробираясь через темноту, выискивая свет, словно корабль в море, ищет еле живой маяк.

– Пристегни ремни, будет бурная ночка!

Наконец я увидел, вдалеке, силуэт небольшого домика, свет в окне как будто подавал мне сигналы Морзе. Три коротких, три длинных, три коротких. Я повернул к домику и остановил машину.

Спина жутко болела, а ноги буквально онемели от многочасовой езды, а еще мне казалось, что мы съехали с указанного маршрута и двигались совершенно не в том направлении.

Вдруг в окне резко погас свет, и стало невыразимо темно и жутко. Кажется, тишина вместе с темнотой сговорились и сейчас поглощали меня без остатка. Страх сковал меня изнутри, не давая пошевелиться. Я медленно вышел из машины, и увидел, что дверь в дом открыта и словно зовет меня войти. Еще раз, оглянувшись на машину и на брата, я с содроганием вошел в темный дом, не подозревая, что меня там ждет. Наверно я немного боялся, потому что мурашки бегали без остановки, но внутри уже давно было пусто и мертво. Эмоции все остались далеко, за морем, там, где я когда-то был счастлив.

Я попытался включить свет в доме, но никак не находил выключателя. Шаря голыми руками по стене, я старался увидеть обстановку чужого дома. Но темнота словно играла со мной, я проваливался в нее все глубже и глубже, не зная, вынырну из нее или нет. И тут, я почувствовал чье-то дыхание, моя шея на мгновение онемела, и я забыл, как дышать. Просто стоял и ждал, мне кажется, я почти умер, за эти секунды ожидания.

– Ктооооо тыыыы такооооой?

Я медленно повернул голову, вместе с онемевшим телом, и увидел перед собой… пустые глазницы. Они смотрели на меня, пытаясь впитать в себя все мои эмоции. Страх и ужас заполнили меня, и я закричал, так как никогда не кричал в своей жизни. Бросившись к двери дома, я не заметил, как мои ноги приросли к полу. Упав на живот, я пополз к двери, но оказалось, что мои ноги истекают от крови. Огромной величины гвозди, торчали из моих кроссовок, раздирая плоть. Каждое движение причиняло невыносимые мучения, чем резче я двигался, тем сильнее становилась боль. Руки чудовища схватили меня за шиворот и подкинули наверх к потолку. Мне показалось, что на мгновение, я перестал чувствовать боль, но взглянув на свои ноги, увидел свисающие ошметки из крови, мышц и костей.

Посмотрев вниз, я увидел, то, чего боялся ― кроссовки были все также приколочены к полу, а внутри них виднелись мои ступни.

От невыразимого ужаса я закричал… и проснулся.

– Мать твою! Боже мой, это сон, сон! Слава Богу! Ник, я уснул! ― Взглянув на соседнее кресло, я понял, что мой брат спит.

Наша машина лежала перевернутая в кювете, видимо она улетела в него, когда я уснул. Как мы остались живы, я не понимал. Вдруг, я почувствовал боль в ногах, и понял, что мои ноги зажало в районе ступней. Медленно вытащив их из тисков смятой машины, я снял ремень безопасности, открыл дверь машины и вывалился из нее на землю. Ноги жутко болели, я сдернул с себя обувь и понял, что содрал кожу до крови.

– Вот же невезуха. Хорошо, что живы остались! Как теперь нам доехать до вулкана Гекла? Я уже не говорю о черном пляже и водопаде. Забыл их название. Язык можно сломать, выговаривая исландские слова. Так спокойно, Ник, сейчас надо переждать ночь, а утром ловить попутку, Ник ты слышишь меня?

Молчание. Тишина. Согласие.

Утром, проснувшись, я вышел на дорогу с целью поймать попутку. Как назло, в этой части острова, машин почти не было, Где я находился, я понятия не имел. Взяв из машины сумку и разбудив брата, мы направились по дороге. Рано или поздно, нам должно было повезти. И удача нам улыбнулась.

–Тебе куда надо, сынок? ― спросил меня на чистом английском водитель внедорожника.

– Мы с братом, едем к вулкану Гекла. Не подбросите нас?

Водитель снял темные очки, внимательно на меня посмотрел, снова надел очки и кивнул.

– Да, без проблем, садитесь, сам туда направляюсь.

Сидя на пассажирском сидении, я наблюдал за пейзажем, который простирался за окном. Величественные горы, покрытые зеленью, спящие и действующие вулканы, ледники, которые покрывали половину острова и спускались к морю. Красивейшие водопады, о которых мне рассказывал брат, поражали своей естественностью и великолепием. Проезжая поля фиолетовых люпинов, которые слепили глаза и превращались в одно сплошное яркое пятно, я чувствовал себя ребенком, попавшим в сказку. А вон там, маленькие одинокие домики, стоящие на равнине, на которой больше ничего нет. Для меня городского жителя мегаполиса ― это казалось необычным и странным.

Хотел ли я здесь остаться или нет? Не знаю, пока еще не понял. Хотя мой брат на это ответил бы однозначно ― хотел!

Я влюблялся в эту страну, медленно, потихоньку, не спеша. Чтобы не спугнуть это зарождающееся чувство, я словно запоминал картинки за окном, мысленно их фотографировал и прятал в дальний уголок своего зачерствевшего сердца.

Ближе к обеду, мы добрались до вулкана Гекла. Внешне, он напоминал большую перевернутую килем вверх, лодку. Водитель внедорожника оставил нас у подножия горы и уехал. Взяв дорожную сумку, мы пошли к вершине горы. Сама прогулка заняла около четырех часов. Мы поднимались по лестнице в небо и не знали, что нас ждет наверху.

– Ты знаешь, Ник, я читал про этот вулкан, и знаю, почему ты хочешь подняться на его вершину! Этот вулкан, называют ― врата в ад. Верно? Очень давно, один умный мужик написал, что «Врата ада» можно найти в «бездонной бездне Геклы». Вера в то, что Гекла была воротами в ад, сохранялась до XIX века. А еще есть легенда, что ведьмы собираются на Гекле во время Пасхи. Ну что ты опять молчишь, брат? Ты устал, да? Я тоже! Еще немного осталось, потерпи.

Солнце медленно садилось, даря совершенно невероятные оттенки, от которых, на глазах, наворачивались слезы. Все, кто добирался до вершины горы Гекла, принимали этот дар от солнца и оставляли его в своем сердце.

Мы были так высоко, почти рядом с Богом. Можно протянуть руку и дотронутся до самих облаков, пощупать, прочувствовать их. Это просто невероятно! Именно тут, на вершине, я понял, почему брат так хотел оказаться здесь.

Мой брат Ник. Он был прекрасным человеком. Да, именно был ― он умер, неделю назад, от неизлечимой болезни, у меня на руках. Последняя просьба его была о том, чтобы его прах, я развеял в Исландии, на горе Гекла. И я выполняю его последнюю просьбу. Я не могу иначе. Покойся с миром брат.

Ты в Исландии, твоя мечта исполнилась!

Элен Славина @elen_slavina

Изнанка мира

Я валялся на мягком мху, пялился в небо и злился.

Урод. Так бы и засветил ему в ухо, только отец бдит. Наградила же меня судьба близнецом.

– Мальчикии! Ужинать! ― услышал я крик матери, но только поудобнее улёгся.

Видал я этот ужин. Опять суп из концентрата. Я мяса хочу! И картошки!

Хотя жрать хочется, даже очень. Сколько мы сегодня отмахали, километров пятнадцать? По чёрной дороге, Желязны прям.

И овцы вместо монстров.

Только никуда она нас не привела, черная дорога, просто исчезла в траве, превратившись в едва различимую тропку.

Особенно мне понравился аттракцион “Переходим речку вброд босиком”.

В ледяной воде, глядя на нетающий снежный сугроб на другом берегу.

Лето блин. На солнце целых пятнадцать градусов, можно куртку расстегнуть.

Ну и семейка у меня, все с прибабахом.

Вот где вы проводите отпуск? Наверняка на теплом море.

А мои родаки потащили нас в Исландию.

…Может, орехи остались? Я проверил карманы, но нашёл только пустую обертку от шоколадки.

– Мааакс! Ужин! ― услышал я опять мамин крик.

Не пойду. Достали. Хорошо, что я пену прихватил, не холодно лежать. И дождя третий день нет. А что? Тут погода по пять раз на дню меняется.

– Маакс! ― это уже отец.

Обида всколыхнулась с новой силой. Как что случается, так сразу Макс! Всегда Макс, а Алекс ни при чем. Уроды!

Это наше второе путешествие в Исландию.

В первый разсолнце светило за две недели четыре дня подряд, прикиньте?

Я думал, хоть этим летом мы в Турцию поедем ну или хотя бы в Крым, так нет же, опять к овцам.

На Новый год про Крым желание на бумажке написал и сжёг, а надо было вслух говорить. Говорит же дед ― вырази желание вслух, и оно может сбыться.

Изнанка мира. Хотя я бы это по-другому назвал.

Представьте себе степь. Холмы, коричневая земля ― и ни единого деревца. Дорога чёрная под ногами.

Слева степь переходит в горы, справа ― океан.

Идёшь-идёшь, проклинаешь все на свете, дождь, туман, ветер аж мозги выдувает, а зашёл за поворот ― и все изменилось.

Вместо коричневой пустыни ― зеленый мох, речка бежит ― и водопад. Шапка ледника на горизонте.

В этот момент выглядывает солнце и появляется радуга.

Тут правда в эльфов и троллей поверишь.

Отец на каждой стоянке виски троллям льёт, а мама ― блюдечко с молоком оставляет.

Затихли, хлебают своё варево небось. Вон, какая тишина!

Или ищут меня?

Я тихо перевернулся и заполз за камни. У меня куртка с камуфляжем, фиг они меня заметят. Снова удобно улёгся.

А есть-то хочется. Надо было в магазине пару шоколадок себе купить.

Только я там забыл про шоколад.

Мы два часа масло выбирали. В витрине море разноцветных пачек ― и ни одного знакомого слова.

А бутерброд с селедочным маслом и вареньем ― нет уж, пробовали, знаем.

Квест, блин ― купи правильное масло.

И спросить не у кого, на весь магазин ― один кассир.

Я вытащил из кармана молчащий телефон ― связи как не было, так и нет. Представляете, здесь телефон не ловит! Совсем! Хоть посмотрел бы, что в мире делается.

Может, там уже зомби-апокалипсис, вернёмся ― а на улицах ни души!

В этот раз мы вообще в какую-то дыру приперлись. После магазина часа два по грунтовке тряслись.

По дороге припарковались ― мама чай вскипятила, пикник типа, мы отошли пофоткать, возвращаемся ― на боку машины на толстом слое черной грязи плохое слово написано. На русском.

Кто у нас виноват? Конечно, Макс, а не Алекс!

Наверняка он и написал. Больше некому.

Отец собирается завтра Струтслойг искать. Говорит, там горячий источник, можно погреться.

Хорошо бы, после сегодняшнего ползания по холмам и скачков через ручьи ноги гудят.

В том году мы один такой нашли. Весь день дождь шёл, мы вымокли, на башмаках по тонне грязи. Сначала пар увидели, потом пованивать начало. Мы с Алексом тут же разделись и нагишом в мутноватую горячую воду плюхнулись. А что ― все равно, кроме овец, ни одной живой души кругом.

О, опять забухтели. Я сглотнул слюну. Есть хотелось ужасно, и я потёр живот.

Вот бы костерок развести и картошки напечь. Только тут нельзя костерок-то, да и не из чего, ни одного деревца, куда хватает глаза.

Каньоны, водопады, холмы ― этого сколько угодно, а лесов нет.

Пока с отцом палатку ставили, песцы приходили. Три штуки. Я сначала не понял, ни разу не видел до этого ― чёрные, лиса-не лиса, собака-не собака.

Отец после этого достал бутылку виски, на землю отлил немного и сказал ― «О исландские тролли, спасибо за чудесный день»!

Я же говорю, все с прибабахом.

Хотя день и правда был чудесный.

Любой день, когда с неба не льёт и ветер с ног не сбивает, чудесен.

И Алекс, урод, вылез откуда-то и завопил ― «О Тину навни о Один!»

Откуда только выкопал?

Шаги я поздно услышал, замечтался.

Рядом со мной плюхнулся Алекс, я сел и сверкнул на него глазами.

Интересно, у меня такой же бараний вид, когда я нажрусь от пуза?

Алекс протянул мне большую кружку горячего чая и бутерброд.

– Идем, мама зовёт ужинать.

– Не буду я эту гадость из пакета есть, рассольник Ленинградский!

Я откусил большой кусок от бутерброда и проглотил, почти не жуя.

– Не, она пюре сделала с селедочным маслом и сосисками! Че ты злишься то?

Я откусил еще, прожевал бутер и спросил:

– Это ты плохое слово на машине написал?

– Не-а, чесслово!

– А кто тогда?

– А тролли его знают. Кто-то из соотечественников мимо проезжал.У нас же сзади под стеклом шарф зенитовский валяется, типа, пошутили!

Менке Наталья @fee_copywriting

Ключ от сердца

― Ирка, ты сошла с ума! Исландия! Вулканический остров! Нет, вы только подумайте! ― возмущалась Элька. ― Не успела развестись, уже в путешествие! Да еще и дом собралась снимать у какого-то незнакомого мужика!

– Да! После свадьбы, значит, можно в путешествие, а после развода нет? Так что ли по-твоему выходит? ― я раскраснелась. ― Я столько лет даже и не мечтала изменить свою жизнь. А это оказалось так просто. Годы страха, боязни, что я сделаю лишний шаг или скажу не то… Да ты и сама все знаешь!

Мне потребовалось много времени, чтобы осознать то, что любовь такой не бывает. Хватит! На ― тер ― пе ― лась! Так что спасение утопающих дело рук…

– Этот твой Юра тебя еще долго в покое не оставит, ― перебила меня Элька. ― Он какой-то сумасшедший…

– Да, уже полгода прошло, а он все следит за мной. Показалось, что вчера его фигура маячила под окнами. А я уже в третий раз квартиру сменила.

Именно поэтому я жду не дождусь нашей поездки. Мне повезло, что так быстро все удалось оформить. Все нормальные варианты люди за полгода бронируют!

А мужик, у которого дом снимать будем, кстати, очень даже симпатичный! Его Аластэр зовут.

– …Ну-у-у…― протянула Элька, ― Защебетала!

– Да! Сказал, что сам нас в аэропорту встретит. И ничего не защебетала! ― бросила я в Эльку маленькую диванную подушку.

– Только это путешествие дороговато выходит, ― сказала подруга, видимо просчитывая в голове расходы на 7 дней. ― Но чего не сделаешь ради лучшей подруги!

И мы принялись снова гуглить про загадочную страну.

Уже через несколько дней из нашего родного Питера мы летели в Хельсенки, а оттуда в Исландию.

С высоты Исландия выглядит просто потрясающе. Горы, ледники, кратеры, гейзеры! И почти не видно ни дорог, ни домов. И кажется, я почти забыла про развод.

Первое, что мы с Элькой ощутили, выйдя из аэропорта в Рейкьявике, был сильный ветер. Он буквально чуть не сбил нас с ног!

Я увидела бегущего к нам, улыбающегося Аластэра с табличкой в руках, на которой было написано мое имя. Видимо, на всякий случай. Потому что я-то сразу узнала его. Он совсем не похож на типичного исландца. Смугловатый брюнет с ярко-голубыми глазами. Аластэр показался мне похожим на мускулистого отважного Конана или эдакого пирата, бороздящего морские просторы.

Так, о чем это я… Да. Путешествие.

Какого же было наше удивление с Элькой, когда Аластэр заговорил с нами на русском. Он оказался дружелюбным и очень общительным.

– У меня много друзей, эмигрантов из стран бывшего СНГ, ― улыбнулся он, видя наши с подругой изумленные лица. ― Есть и из Латвии, и из Польши. Да и людей из вашей страны здесь много. Я довольно часто изъясняюсь на этом языке.

– Я очень обрадовался, когда узнал, что девушки из России хотят снять мой дом, да еще и такие красивые, ― сказал Аластэр, глядя мне в глаза. Я покраснела и быстро отвернулась.

Мы подошли к машине, и какого же было наше удивление, когда за рулем мы увидели еще одного Аластера. Он помахал нам рукой и вышел из автомобиля.

Аластер первый рассмеялся и сказал:

– Обожаю эту реакцию. Это мой брат Кэган. Мы ― близнецы. Он с радостью согласился мне помочь вас встретить.

Кэган оказался таким же приветливым, как и его брат. Он аккуратно поставил наши чемоданы в огромный багажник своего вездехода и предложил Эльке сесть впереди, рядом с ним. А мы с Аластэром устроились на заднем сиденье.

И вот мы уже мчим по дорогам Исландии!

Дом Аластэра был таким, как и на фото, которые он мне присылал. Просторный и светлый, с двумя спальнями, большой кухней и камином. В нем было все необходимое.

Мы с Элькой подустали и решили остаток дня провести в доме.

Аластэр любезно предложил провести для нас экскурсию по городу и его окрестностям и сказал, что они с Кэганом заедут за нами утром. Мы с подругой с радостью согласились.

Рейкьявик показался очень чистым и уютным городом. В нем нет небоскребов, высокие дома можно пересчитать по пальцам.

Первым делом мы посетили Национальный музей. Его экспозиция рассказывала об истории викингов. Но все они просто меркли по сравнению с Аласэтром и Кэганом.

Затем мы посмотрели главную достопримечательность города ― лютеранскую церковь Хатльгримскиркья. С ее колокольни нам открылся вид на весь город и его окрестности.

Следующим пунктом нашего путешествия был… Внимание! Фаллологический музей! Да! Такой существует. В нем мы повидали половые органы разных животных: от мышиного до китового.

Элька и я сначала жутко стеснялись. Мы краснели, прям как школьницы, с умным видом разглядывая «причиндалы». Но потом нам стало действительно интересно, потому что Кэган и Аластэр стали зачитывать вслух, что написано на табличках возле экспонатов.

Неделя пролетела незаметно. Все путешествие братья сопровождали нас. Мы побывали в национальном парке Тингведлир, полюбовались красивейшими водопадами.

Одним из пунктов нашего маршрута была долина гейзеров Хейкадалур. Здесь прямо из земли шел пар, горячая вода забавно булькала. Я решила подойти поближе и чуть не нырнула в кипяток. Аластэр успел поймать меня.

– Спасибо, ― смутилась я.

– Ирина, а ты знаешь, как переводится мое имя на твой язык? ― спросил Аластэр. все еще держа меня за талию.

– Нет.

– Защитник. Так что я буду тебя спасать и защищать, ― улыбнулся он. ― Если ты, конечно, не против.

– Не против― эхом отозвалась я, ― Ты же потомок отважных викингов, ― и кокетливая улыбка засияла на моем лице.

В последний день перед нашим с Элькой отъездом мы вчетвером побывали в порту Рейкьявика, полюбовались знаменитым символом города «Солнечный странник» и поужинали в одном из ресторанчиков с морепродуктами. А потом братья пригласили нас на прогулку вдоль океанского берега. И мы как-то незаметно разделились по парам.

– Ирина, ― сказал Аластэр, развернув меня к себе, ― я так не хочу, чтобы ты уезжала. Обещай, что вернешься! Я обычно не провожу никаких экскурсий для туристов. Но ты мне так понравилась…К ак это говорят у вас…Запала в душу! Что я не смог уйти, просто отдав ключи от дома. Мне кажется, вместе с ними ты забрала самый главный ключ.

– Какой? ― растерянно спросила я.

– От моего сердца.

С тех пор прошло несколько лет. А я все с нежностью вспоминаю это мое первое путешествие в Исландию. Тени прошлого больше не тревожат меня.

За окном моросит дождь. В камине уютно потрескивают дрова. Я кутаюсь в теплый шерстяной свитер мужа. Скоро он приедет домой, и мы будем все вместе ужинать: я, Аластэр и наша дочь Кэйлин.

Ольга Постникова @ol_gavesna

Путешествие гопника

Пристегните ремни, вас ждёт бурная ночка.

Внимание! Текст содержит ненормативную лексику.

Сижу я, значит такой, вечерком, пивко посасываю, тут братан звонит. А не хочешь ли ты, Васятка, на остров с чёрным пляжем слетать? А чё, говно вопрос, говорю, полетели.

Бэха в ремонте, пацаны на районе мутят чё-то, Машка с глупостями всякими наседает. Сваливать надо от неё подальше. Поехали, говорю. А он такой, значит, летим до Рейкьявика… А я ему, Стань, мне до лампочки, ты у нас умный, ты и решай. Ну собрал я шорты, две пары, а куда больше, в жару-то? А про гейзеры он чего-то там трепал, туда я и без шорт могу. А чё, старушка Европа, пусть на настоящего русского богатыря посмотрят.

Ну, приехал я в аэропорт, а там пивняк новый, зашибись! Сижу я, радуюсь, третье допиваю, а тут и Станька нарисовался. Я как его увидел, так и рухнул: в куртке, в штанцах тёплых, а из рюкзака спальник торчит. Я ему, ты чё, с дуба упал, на кой нам на Канарах тёплые вещи? А он мне Рейкьявик, Рейкьявик, тьфу, умник нашёлся, чё я, не знаю, как столица Канар называется?! Вокруг ржут все, вот, говорю, вечно над тобой стебутся, библиофил недоделанный. Ещё пиваса взял, а тут и на посадку пора. Машку вспомнил, всплакнул, звякнул ей, прощай, крошка, улетаю на Канары, привезу тебе базальтовой крошки в подарок. А она мне, придурок, откуда слова-то такие умные знаешь? А чё, у меня братан единокровный, близнец мой, умный, книжки читает, языки знает, вон, с Японии только приехал. На самую крутую гору туристов водил, япона мать! Да и я не дурак, так что мотай на ус, королевишна. Ну, сели в самолёт, я сразу и отрубился.

Прилетели. Бляяяяя. Холод собачий, лето, твою мать. Ты, говорю, куда меня привёз, библиофил поганый? Какая Исландия?! Ты ж океан обещал, лобстеров и пляж чёрный, а я щас сам от холода почернею. А он ржёт, падла, и штанцы мне протягивает. Знал гад, куда тащит. И жрать охота, в самолёте проспал всё. Пойдём, говорю, в Макдак запрёмся. Как нету? А что тут есть то, кроме снега и скал? Акулы тухлые? Про акул я так, брякнул просто, ваще не знаю, откуда взялось. И вот, здрасьте, этим самым тут туристов и кормят. А сами едят раз в год на праздник какой-то, да и то, наверное, только вид делают. Гадость… Да не помню я ни одного названия, язык сломаешь, викинги недоделанные.

Ну, сели мы на квадрики, поехали к океану. Ветер ― во! Волны ― во! И песок чёрный, как на Луне. Красота ахрененная, ночь, а солнце и не думает садиться, «одна заря сменить другую, спешит, дав ночи полчаса». А чё, там все поэты. Официант, вон, стихи пишит, этот хрен в отеле, ну да, портье, картины. Вот и меня пропёрло… Чем я хуже?!

И птички там такие прикольные, грудка беленькая, спинка чёрненькая, а клюв яркий такой, как закат над морем. Сам ты пингвин. Они летают быстрей, чем твоя развалюха едет. Во, вспомнил! Тупиком птичку зовут. И всю жизнь эти тупики с одним партнёром живут, представляете, вы, тупицы. Я как услышал, сразу Машку представил. Смогу с ней одной прожить всю жизнь, или нет. Да только зря мучился. Она, зараза, на Канары за мной попёрлась, да за миллионера там и выскочила. Спрятался, блин… Ну да и хрен с ней. Наливай, пацаны!

Татьяна Воробьева @shera75t

Рожденные для одиночества

«Догони ведьму»? Меня?! Этот дурачок Питер решил, что если он посвященный и мне уже четырнадцать ― можно попробовать стать моим женихом! Догоняет? Черт, уже близко! Да я лучше пройду по пентаграмме в одежде, чем соглашусь на брак! Тем более с Питером! Даже через несколько лет! Калитка (заколдовать замок!), дверь (придвинуть стол!), теперь на чердак. Там наше семейное место силы и никто…

С детства помнила бабкины слова и так опозорилась…

Пентаграмма была активирована, я заметила это слишком поздно и провалилась.

Очнулась в пещере. Голова гудит. Помню, что убегала, а от кого ― не помню! Холодно, сосульки толстенные с потолка свисают. Видимо, об одну из них и ударилась… А ещё одежда! Не зря бабушка Хельга говорила ― всегда носи качественную одежду, натуральную ― хлопок, шерсть. А я смеялась… Теперь на мне джинсы и футболка на голое тело и в этом я начинаю мерзнуть. А кроссовки ― те и вовсе растаяли, не перенесли телепортацию.

Осторожное покашливание и тихое приветствие я сначала приняла за порыв ветра снаружи. Возле входа в пещеру сидел старичок. Высокий, сутулый, белая растрепанная бородка.

– Очнулась? Как зовут-то?

– Джейн.

– А я ― Оскар, твой родственник. Вот одежда теплая, одевайся. Свитер, куртка, ботинки. Ну да, мужское всё, моё. Ты же не предупредила заранее… И так скажи спасибо, что встретил! Обратно уйти отсюда у тебя не получится. Валун повредил пентаграмму. Давно уже. С тех пор и стал этот портал односторонним. Чтобы попасть к другому, придется идти через весь остров.

– Остров?

– Исландия это, Джейн.

Я одевалась и пыталась осмыслить всё, что случилось. Одежда сидела мешком, ботинки даже с тёплыми носками болтались на ноге.

– И долго идти?

– За пару дней доберемся.

– Пешком? Может быть, есть какой-то транспорт?

– Могу лошадей подманить.

– Нет, только не это! Меня укачивает!

– Есть машины, но я с людьми не очень… Не доверяю я им.

– Странный ты, Оскар, один, наверное, живёшь?

Вместо ответа он достал термос и бутерброды, налил в кружки ароматный чай.

Потом мы двинулись в путь.

Узкая тропа вывела к водопаду, сделала несколько крутых поворотов и постепенно стала похожа на дорогу. Тут у меня в голове прояснилось, я глубоко вдохнула и парой несложных заклинаний подогнала одежду и ботинки по размеру.

– Скажи, Оскар, а почему нам нельзя телепортироваться к другому порталу?

– Ты у нас ведьма, ― вот и скажи. Что у тебя было по магической географии? Ну давай вместе: Исландия ― это остров и на нем много ву…

– Вулканов!

– А вулканы ― это…

– Лифты в преисподнюю! «Не одна уважающая себя ведьма не рискнёт подняться в воздух, ибо лишится силы до следующего полнолуния», ― выпалила я.

– Хоть чему-то Хельга тебя научила! ― проворчал Оскар.

Вдруг голова закружилась и странно раздвоилось зрение: точно с высоты смотрела, как по дороге идут два человека.

– Почему я вижу глазами птицы?

– Ого, да там орёл! У тебя появился фюльгья.

– Что ещё за чертовщина?

– Это вроде животного-хранителя. Не все могут видеть их глазами.

– И у тебя есть?

– Несколько: медведь, орёл, тюлень. Мне без них нельзя. Я сам вроде стража этого острова. Старый хранитель попросил помощи в шестьдесят третьем году, когда извергалась Аскья. Мне, чтобы попасть к нему в тот год, пришлось сместиться во времени. Вместе мы сумели сделать так, что извержение не причинило большого ущерба Земле. Потом были и другие извержения, мы их успокаивали. Поэтому я быстро постарел. А ещё и потому, что уже жил, хотя на самом деле ещё и не родился.

– Но для этого надо быть могущественным колдуном!

– Так я и есть такой. Между прочим, слегка заранее пришёл тебя встречать, и даже с одеждой!

Я заткнулась, ― крыть-то нечем. Думала, самая крутая в нашем роду старая Хельга, а оказывается, вот какие маги бывают! Чтобы скрыть смущение, я стала оглядываться по сторонам. Мы шли по дороге с небольшим уклоном, накатанной колее. Пейзаж был унылым: направо и налево низкая бурая трава, каменные проплешины да редкие валуны. Низкое небо и ледяной ветер. Что-то рыжее перебежало дорогу. Я остановилась.

– Заметила? Это лиса.

Но я вслушивалась… Точно! Сквозь порывы ветра донесся звук мотора. Автомобиль!

Взглянула глазами орла: едет в нашу сторону. Джип. Он довезет нас до города, или сразу до нужного места.

Оскар сказал:

– Обрати внимание, его фюльгья ― лиса. Водитель ― человек хитрый и не заслуживает доверия.

– Я сумею с ним договориться.

И сумела! Пришлось, правда, слегка поколдовать. Бедняга Ларус вдруг вспомнил, что сам назначил мне свидание именно здесь, посреди равнины. Мы уже давно собирались отвезти моего дедушку к тетушке Олсен в Рейкьявик (понятия не имею, насколько это далеко, просто вспомнила столицу. Хотя на самом деле ему было нужно ехать в кемпинг за группой туристов, чтобы везти их на какой-то водопад).

Оскар неохотно забрался в машину и всю дорогу ворчал, что не доверяет механизмам, то ли дело животные, например, лошади, от них всегда знаешь, чего ожидать… Потом он заспорил с Ларусом о предсказании извержений, о том, можно ли управлять потоком лавы, и у кого лучше развита интуиция: у людей или у животных. Я слушала вполуха. Оба они сыпали труднопроизносимыми названиями местных вулканов, гор и водопадов, обсуждая, куда сложнее всего добраться. А мне почему-то просто стало очень хорошо от вида снежных вершин и зеленых холмов. Петляющая дорога уже не вызывала раздражения.

Впереди показалась небольшая деревушка. «Давайте заедем в Вик, ― предложил Ларус, ― я покажу вам черный пляж». Я сразу полюбила Вик за простое название, а пляж за удивительное сочетание скал, песка и неба.

Захотелось пройти босиком. Черный песок сверху был теплый, но набегающие волны приятно холодили ноги, уставшие от неудобной обуви.

– Что это за скалы?

– Рейнисдрангар.

– Господи, ну что за язык-то такой? Словно кашель с набитым камнями ртом! ― пробормотала я. Кажется, оба моих спутника обиделись. Оскар принялся рассказывать местную легенду о вороватых троллях, которые всю ночь вытаскивали на берег севший на мель корабль, так увлеклись, что не следили за временем и окаменели, едва взошло солнце. Он рассказывал это с такой радостью, словно сам неоднократно страдал от проделок троллей, а тут они наконец-то попались.

С пляжа уходить не хотелось, но промозглый ветер упорно гнал нас прочь.

За два с половиной часа мы добрались до Рейкьявика. Ларус снял нам номер в гостинице недалеко от порта и уехал обратно. Часа через три парня отпустит, и он будет считать всё прошедшее сном. А что все деньги нам оставил, ― решит, что помог другу.

Мы же с Оскаром заказали еду в номер и стали думать, как добраться до Сельфосса, ― именно в его окрестностях и находился портал.

Пешком 9 часов (долго), на машине ― час (но Ларус уже уехал), решили взять велосипеды (пара часов и на месте).

Добрались спокойно, без приключений. Оскар снова заварил душистый чай, и мы перекусили бутербродами. Но всё равно у нас еще осталось время, этот портал открывался ровно в полночь.

Мы сидели и разговаривали обо всём на свете. Я рассказывала о жизни в своём городе, вкусе капучино в кофейне Барбарис, бабушкиных блинчиках со взбитыми сливками, о постоянной людской суете и как мне всё это нравится. Он ― о повадках зверей, играх тюленей, о птичьих базарах и северных сияниях. Рядом со мной сидел удивительный человек, абсолютно не похожий на мужчин, которых я знала раньше.

– А ты любил кого-нибудь?

– Люблю свою работу ― она отнимает слишком много сил. Вы, ведьмы, обычно несчастливы в семейной жизни?

– Да, обычно мы быстро переходим ко второй её части ― разводу. Очень важно при этом оставить бывшего мужа в живых, хотя это не у всех получается. Знаешь, Оскар… может, я бы и стала исключением…

В небе протянулись яркие ленты. Северное сияние. Вдруг это знак, что нам не стоит расставаться? Я же не вспомнила, от чего убегала!

Пентаграмма заискрилась, желтые полосы стали почти белыми. Пара минут ― и перенос состоится. Домой.

– Оскар, мы ещё встретимся? Я могу к тебе приехать?

– Да, но не забывай ― я твой родственник.

– Насколько близкий?

– Я родился на восемь минут раньше тебя, сестрёнка!

Треск, шум в ушах, падение.

– Бабушка Хельга, ― я скатываюсь с чердака, ― а ты ничего не хочешь мне рассказать про брата?!

@yul_vikt

Акула не дремлет

Привет неравнодушным инстаграмерам, меня зовут Фред. С весны я не покидал дорогу. Менял поезда на самолёты, кашеринговал авто и не задерживался на местах больше двух недель. Мне пришлось увидеть мир наизнанку, но я – не путешественник. Я беглец. Скрываюсь от бывшей любви.

На третий месяц судьба забросила меня на малообжитые просторы Исландии. Из-за коронованных новостей пришлось осесть в местном баре с видом на бурлящий гейзер. Теперь джип – моя вторая рука и нога. Веду пациентов по Фэйстайму. Подолгу медитирую. Практикую местный дзен – изоляция в обнимку с коктейлем «Лонг-Айленд». Да, я отрастил бороду и перекрасился в блондина цвета соломенного совиньон блан.

Имейте ввиду, ребят, мой курс для тех, кто оказался в беде. Кто остро паникует, пытается развестись и всухую скрыть доходы, кто уже начал терять разум и чувства. Вам сегодня баснословная скидка. Успейте воспользоваться! В комплекте идёт план по эвакуации из отношений, плюс бонус – постеры исландских пейзажей. Принимаю биткоинами, ага, а что делать-то, только жить и двигаться вперёд.

А теперь, ребята, ловите лайфхаки, как будучи психиатром, прячусь от безумной влюблённой пациентки.

1. Закинул в рюкзак пару штанов, одинаковых маек, пауэрбанк, паспорт и наличное бабло. Нелли по банковским картам вычислит, где я, – проходили уже в Мадриде.

2. Выгуглил в недрах сети своего двойника и предложил сделку по обмену приключениями. Брателла один в один в запасе, уже пятьдесят процентов успеха. Он-то и запутает следы и явки.

***

Местный гид Диас, по совместительству бармен, ярко жестикулирует стаканами и льдом.

– Непостижимо, киты вернулись в мой родной Хусавик. Представляешь, и знаменитая касатка Кейко плавает с ними. Ещё мальчиком видел её в фильмах, умная красотка.

– Что же, природа воспряла из бытия и решила посмеяться над человеком.

И мы чокнулись за здравие рыб бреннивином. Жар от него знатно прогрел кости, что я чуть очухался с непривычки. Потянуло искупаться в пузырьках парного гейзера. Переглянулись и прыгнули в джип, Диас положил в сумку-холодильник тухлое акулье мясцо, запечатанное вакуумом в плёнку, и врубил исландский фолк на полную катушку.

– Я покажу тебе, Фред, памятное местечко. Туристы от него пищат отчего-то. Погнали, – прогнусавил Диас.

Я ожидал чего угодно: храпящий вулкан, километры крутых виражей, марсиан в океане с акулами. Но не стоянку с висящими в ряд бюстгальтерами.

От шока я долго ржал, потом икал и слушал вполуха мифы об острове. Вдруг одна деталь привлекла моё внимание – кружевные трусики светились меж 4-х, 2-х, 3-х размеров, снятых с разноформенных грудей. Они были ядовитого жёлтого цвета. Моя экс-любовница любила экстравагантное бельишко. Я оглянулся по сторонам и произнёс вслух: «Неллечка? Ты здесь, значит». Что-то громыхнуло в ответ. И мою голову накрыло Северным Сиянием и страхом неизбежной встречи.

Маковец Татьяна @tatsianamakovets

Последняя дочь

Эгнара влетела в комнату через открытое окно, чуть не сбив с комода любимую фарфоровую вазу Бальтазара, своего брата-близнеца. Тот, не оборачиваясь, подхватил её на лету.

– Я нашла их! ― выпалила Эгнара, прежде чем он успел выразить своё негодование.

Эта новость заставила замереть всех присутствовавших. Хилмера оторвалась от вышивания, а Асгейра перестала мешать своё зелье.

– Ты уверена? ― Бальтазар поднял на сестру слепые, подёрнутые молочной плёнкой глаза.

– Мы не можем рисковать ещё раз, чтобы продлить тебе молодость, ― Хилмера поджала губы, её испещренное уродливыми шрамами лицо казалось страшной маской в полутьме комнаты. ― Надеюсь, ты помнишь, чего мне стоила последняя ошибка?

Эгнара помнила. В тот день Матушка в клочья изорвала лицо сестры.

– На этот раз я не ошиблась!

– Год назад ты говорила то же самое! ― фыркнула Асгейра, пытаясь дрожащей старушечьей рукой удержать длинную деревянную ложку, которой размешивала жижу в котле.

Эгнара спрыгнула с подоконника ― она была единственной из них, кого Матушка пока не выпила. Молодая и красивая, все ещё обладавшая Силой ― последняя надежда своей семьи. Надежда вырваться из Башни, избежать страшной смерти, но прежде ― долгого и мучительного существования в истерзанном теле. Матушка донорами не разбрасывалась, растягивая их энергию.

Эгнара подошла к огромной золотой раме, висевшей на стене, и сдёрнула с неё пыльную простыню. Поверхность зеркала заискрилась, стала жидкой, потом прозрачной. На ней начали проступать очертания странных железных птиц, построек из стекла, отражающих солнце, необычно одетых людей.

– Что это? ― прокаркала Хилмера. Отложив пяльцы, она подползла к зеркалу ― вот уже несколько дней, как ноги перестали слушаться её, и она передвигалась, подтягиваясь на локтях.

– Далёкое будущее, − прошептала Асгейра. ― Врата времени открылись…

– Эгнара! Дитя! Это ты? ― послышался из темноты скрипучий голос. ― Подойди к Матушке…

Бальтазар медленно поднялся со своего кресла и направился на зов.

– Беги, ― приказал он сестре, ― и пусть на этот раз нам повезёт.

1

За восемь часов перелёта Кира успела достать всех. Недовольство местом, едой, напитками: «Это у вас называется белое вино? Похоже на мочу!» «Принесите мне две подушки, мне нужно подложить одну под ноги. Вы же не хотите, чтобы у меня образовался тромбоз?» и прочее тому подобное. Виктору хотелось сквозь землю провалиться, но сделать вид, что он не имеет никакого отношения к собственной жене, было невозможно.

– Виииитенька! ― тянула Кира на весь салон, требуя то подать сумку, то достать салфетку, то сбегать к «официантке» за сливками.

– Это стюардесса, ― шипел он в ответ, избегая встречаться глазами с мужчинами по соседству. Виктор прекрасно знал, что найдёт в их взглядах ― смесь жалости с презрением. Скорее бы уже оказаться где-нибудь без посторонних.

Дети ― шестнадцатилетний Адриан и шестилетняя Миранда (жене всегда хотелось выделяться, её не смущала даже обычная русская фамилия Матвеев) сидели отдельно. Им повезло больше, чем отцу. Адриан поставил сестре мультик, а сам уткнулся в книгу. Опять какая-то дрянь по чёрной магии. Если б Виктор не запрещал ему одеваться как какой-нибудь сатанист, он бы и в школу ходил народ пугать. С этим парнем у него никак не получалось наладить отношения. Спортом сын заниматься не хотел, вечно один, с наушниками в ушах, побрякушки какие-то на шее, нелюдимый, худой, одни глаза на лице. Как и не сын ему вовсе… Про себя Виктор повесил на своего отпрыска ярлык «слабак» и поставил на нём крест.

И, конечно, именно Адриан обрадовался поездке в Исландию больше остальных. В то время, как Виктор молился, чтобы эта неделя в непонятной и совершенно неинтересной ему стране поскорее закончилась. И зачем только он согласился участвовать в том идиотском розыгрыше в турагентстве? Надо же было выиграть…

Исландия встретила их противной изморосью и мрачным небом. Арендованная машина оказалась маленькой и неудобной, о чём Кира возвестила в привычной своей претензионной манере. Виктор задал в навигаторе пункт назначения, вырулил на трассу №1 и постарался отключиться от голоса жены.

2

Рейкьявик ему не понравился. Может, потому что Миранда постоянно ныла и хотела то в туалет, то мороженое. Может, потому что он вообще не любил таких «индивидуальных» путешествий. Жена скупала какие-то сувениры, Адриан хотел посмотреть главную церковь столицы ― Хадльгримскиркья, а Виктор мечтал просто поспать. У него от одних этих названий начинала болеть голова.

…Девушка-экскурсовод оказалась очень симпатичной и даже сносно говорила по-русски, даром, что местная. Она подошла к Матвеевым в тот момент, когда они стояли у ступеней церкви и ссорились на тему, куда пойти поесть. Она предложила свою помощь и тур по тайным местам Исландии. Мол, не все туристы о них знают, а она покажет им скалу-тролля, известные только местным водопады и что-то там ещё. Адриан, встретившись с ней глазами, стал похож на влюблённого щенка. Виктор усмехнулся: сложно было не запасть на такую штучку ― немного раскосые глаза, гладкая, словно фарфоровая, кожа и точёная фигурка. Он бы, возможно, не согласился на эту авантюру, но Кире девчонка явно не понравилась ― слишком молодая и симпатичная. По искривившимся губам супруги было понятно, что она углядела в исландке конкурентку. И это стало для Виктора решающим аргументом. На следующее утро они уже ехали к скале Хвитсеркюр на огромном комфортабельном джипе девушки-экскурсовода.

Она вела автомобиль уверенно и быстро, параллельно что-то рассказывала и показывала. Делала она это настолько увлекательно, что даже Кира перестала корчить недовольное лицо и начала прислушиваться к словам Эгнары ― так звали их новую знакомую. Её присутствие странным образом успокоило всех. Матвеевы перестали пререкаться, ныть и выражать недовольство и наконец начали наслаждаться поездкой. Удивительные ландшафты, проплывающие за окном, оживали под мелодичный голос девушки-гида.

Джип остановился у самой кромки воды одной из широких бухт Фьорда, и пассажиры высыпали наружу. В нескольких метрах от берега перед ними возвышалась скала, формой напоминающая пьющего воду дракона.

3

– Легенда гласит, что Хвитсеркюр ― злобный тролль, который не успел спрятаться от солнечных лучей и превратился в камень, − рассказывала Эгнара. ― В этой части западных Фьордов это одна из самых интересных достопримечательностей. Лучше всего любоваться на скалу на закате. Так что мы вовремя.

– Похоже на дракона, а не на тролля, ― сказал Адриан, с интересом рассматривая причудливую каменную глыбу.

– Неважно, на кого он похож. Важно, кто он на самом деле, ― сказала Эгнара вдруг совсем другим голосом. Матвеевы разом обернулись к ней.

Эгнара парила в воздухе, широко раскинув руки, волосы её подхватил ветер, внезапно налетевший со стороны скал. Небо словно опустилось ещё ниже, почти доставая до макушек, стоящих не песке людей. Ни один из незадачливых туристов не мог ни двинуться, ни закричать. Ведьма начала произносить заклинание. С каждым словом, срывавшимся с её губ, вокруг темнело. Море будто пробуждалось ото сна, вздымая вверх тяжелые волны. Очертания скалы стали меняться, она словно приближалась. Хвитсеркюр шел к берегу, неуклюже поднимая каменные лапы. Лицо Киры исказилось в немом крике, Миранда потеряла сознание, Виктор упал на колени рядом с ней. Только Адриан оставался стоять. Странным образом он понимал каждое слово ведьмы.

Существо приблизилось к Эгнаре, она протянула ему раскрытую ладонь, а другой рукой указала на замерших без движения людей.

– Прими мою жертву, Хвитсеркюр. Освободи мою семью из заточения. Четыре жизни в обмен на свободу, четыре новых затворника Башни Эярандлькяркл…

За её спиной словно из воздуха начали появляться фигуры. Высокий мужчина со слепыми белыми глазами, костлявая старуха и женщина с месивом шрамов вместо лица.

Каменный истукан повернул морду к Матвеевым и Адриан увидел, как Миранду неведомой силой потащило к нему по песку.

– НЕТ! ― закричал он, бросаясь за ней. Мальчик прижал сестру к себе и с ненавистью посмотрел в глаза Эгнаре.

– Изыди, ведьма!

Она закинула голову назад и захохотала. От хрупкой студентки, встретившей их у церкви, не осталось и следа.

– Значит, ты умрёшь первым!

Адриан уложил Миранду на песок позади себя и выпрямился во весь рост. На груди у него горел красным огнём амулет. Ведьма склонила голову, оценивая, с кем имеет дело. Глаза её стали полностью чёрными. Она обернулась к монстру и указала на мальчика:

– Убей его!

Хвитсеркюр ринулся на Адриана. Тот приготовился к худшему, но каменный тролль со всего размаху словно натолкнулся на стену и разлетелся на куски.

– Неееет! ― закричала Эгнара. Очертания брата и сестёр за её спиной стали исчезать. ― Проклятый мальчишка!

Ведьма вскинула руки и начала призывать на помощь силы всех стихий.

– Мама! Отец!!! ― заорал Адриан, ― уходите! Забирайте Миранду и уходите отсюда! Я задержу её!

Всё вокруг пришло в движение. Со скал сыпались камни, с земли поднимался песок, волны свирепо бились о невидимую преграду, которую Адриан, сам не зная как, удерживал вокруг себя и родных. Виктор поднял дочь и отнёс на заднее сиденье машины. В это мгновение в Адриана полетел острый осколок не то камня, не то льда. Кира поняла, что сын не видит его, а значит, станет лёгкой мишенью. Женщина рванулась к нему, в последний момент оттолкнула от смертоносного удара, и попала под него сама. Тяжёлая глыба придавила её к земле, и Кира потеряла сознание.

Когда Адриан увидел лежащую его ног окровавленную мать, из его глотки вырвался крик боли и ярости. Невероятным усилием мальчик поднял осколок и метнул его в Эгнару. Он вонзился ей прямо в сердце. В следующее мгновение всё стихло, словно и не было ведьмы и бушующих стихий. По берегу были разбросаны камни, а пьющий воду дракон исчез. Виктор подхватил жену на руки, прижал к себе.

«Кира… милая моя Кира… только не умирай…»

Адриан сел за руль джипа, непослушными пальцами задал в навигаторе ближайший населённый пункт и нажал на газ. Лишь бы там была больница.

Виктор смотрел на сына и впервые видел в нём мужчину ― сильного и смелого, способного на всё ради семьи.

– Сынок, ― тихо позвал он. ― Я горжусь тобой.

Эгнара погрузилась в вязкую темноту. Ей хотелось потерять сознание, забыть, что она снова не справилась, так и не смогла спасти своих близких. Вряд ли они протянут ещё долго ― когда Матушка была голодна, она пила, пока не насытится. Сегодня настал черёд последней дочери.

– Эгнара, дитя моё… иди к Матушке, ― услышала она и покорно последовала на зов.

Олеся Морозова @ja.pishu

Австралия

West coast

А вы знаете, что такое свобода? Только честно. Вы были когда-нибудь свободными по-настоящему? Да, вопрос с подвохом. У каждого из нас она своя, и свои цепи, которые приковывают к действительности жизни. Но есть чувство, которое нельзя ни с чем перепутать ― это сбросить оковы и…

Принимаю решение, пока тосты поджаривают свои бока. Оно выпрыгивает в мир с таким же рвением и звуком, как два кусочка хлеба. Есть не хочется. Можно было обойтись кофе, но вся наша жизнь состоит из крошечных ритуалов: машинальность действий, доведенная до автомата. Блин, а я всегда тебе доказывала, что спонтанна и легка. И ты верил в это, не замечая разбросанные планеры и списки по нашему дому. Я снова думаю о тебе. Все. С этим точно пора завязывать!

– Я уезжаю. Серьезно. Еще не решила, просто поеду на запад. Ну почему сбегаю? Может, я просто делаю то, что давно хотела? Я уволилась. Перестань! Это всего лишь работа. Я уже сдала квартиру. Я буду на связи, честно!

Я покидаю город так, словно ко мне во двор летит метеорит. Я не знаю: вернусь или нет, но ни разу не оборачиваюсь. Лишь, только когда в окне мелькают Западные ворота, понимаю, что на самом деле уезжаю. Громкость на максимум! Вдыхаю. Как же сладко! Это свобода. Хоть и со вкусом освежителя воздуха в салоне. И я подпеваю: «Living easy, living free…»*

Машина несется по трассе вслед за убегающим солнцем. Я даже не замечаю, как под колесами пролетает целый день. Можно заночевать где-нибудь на подъезде к Портленду. Только сначала заехать на побережье: не пропускать же свой первый закат. Я смотрю в навигатор. Следующая развязка, как раз выведет меня на Great Ocean Road после Двенадцати апостолов. И это значит, что заходящим солнцем я смогу насладиться в одиночестве, без толп туристов и ненужных свидетелей.

Под ногами разбиваются волны. Бьют в берег, в надежде отвоевать себе еще больше земли. Ты всегда говорил, что лишь океан настоящая сила. Интересно, в этом мире есть кто-то еще, кто любит его так же как ты? Если бы ты знал… как же я тебя ревновала! Ты всегда любил его больше, чем меня. А я любила тебя. И люблю тебя. Но теперь это уже неважно!

Необъяснимый порыв толкает меня вниз. Спускаюсь по крутому склону. Ноги дрожат, учащенный пульс сбивает дыхание, а едкий адреналин бьет в голову. Бросаюсь к воде. Волна пытается схватить меня за пятки. А я хочу дотронуться до океана. Солнце тянет ко мне свои последние лучи, играя бликами на браслете и путаясь в волосах. Я бегаю по берегу и не могу надышаться. Ты бы смеялся с меня и давно бросился в эти волны. А я даже не умею нормально плавать. Тебя это всегда удивляло. Но знаешь, я чувствую… чувствую силу. Силу океана.

Забираюсь в машину, включаю печку и вжимаю педаль в пол. Бежать! И не думать. Через несколько минут торможу. «Решила взять попутчика, серьезно?» ― пискнул здравый смысл. Молодой человек садиться ко мне. Ему тоже неважно куда ехать: я не спрашиваю, и он молчит.

Мне становится невыносимо холодно, и я прошу подать байку с заднего сиденья. Передает и как-то сконфуженно произносит:

– У тебя там…

– Это мое прошлое, ― странно, я так легко это произношу, ― мой бывший.

Читаю на загорелом лице смятение. Но мне не хочется ничего объяснять. Пускай думает, что хочет. Интересно, он уже пожалел, что оказался в моей машине? Выкручиваю громкость и заглушаю неловкую пустоту.

«Down on the West Coast, I get this feeling like it all could happen…»**

Пора определяться с местом ночлега. Я уже вижу впереди подсвеченное небо города, поэтому уточняю:

– Тебе вообще куда? Я не заезжаю в Портленд?

– Мне на запад.

Поворачиваюсь к говорящему. Я не планировала попутчика, но сейчас мне не хочется оставаться одной. Почему бы нет: ведь я свободна и учусь жить?

Кристофер прилетел в Австралию месяц назад и путешествует автостопом. Останавливается на самых топовых пляжах и ловит волну. Поставил себе цель проехать все побережье. У него такой милый акцент, и эти рыжие волосы.

Сегодня я впервые стала на доску. Представляешь? Сама не верю, что Кристоферу удалось меня уговорить. Он все еще ничего не спрашивает, но мне кажется, что все понимает. Не может поверить, что я не люблю фотографироваться. И все время пытается меня подловить, точь-в-точь как ты. Вчера затащил меня на какую-то кантри группу. Мне кажется, я никогда так не танцевала. Почему я все время веду эти монологи?

Кристофер все время рассказывает про Европу. И я уже мысленно представляю себя на улочках Рима. А его родной Осло, скоро выучу, как Мельбурн. Мы кочуем по серф-лагерям. Я еще никогда не знакомилась с таким количеством людей. Во мне проснулось безрассудство и чувство вечного праздника. Я наконец-то стала дышать полной грудью. И в этом мне помог совершенно незнакомый человек. Удивительно, правда? А еще я полюбила океан. Теперь я понимаю тебя. Но не прощаю.

Кристофер придумал мне норвежское имя. Звучит очень странно. А вчера мы поцеловались. Не знаю, как вести себя дальше. Кажется, он мне нравится.

Я уже могу словить волну. Не верю. Вообще не верю, что это я. Вчера мы проехали Перт, и стали думать о том, что делать дальше. Я иногда перехватываю взгляд Кристофера и понимаю его. Думаю, нам пора прощаться. С тобой. Прошлое должно оставаться в прошлом, я и так слишком долго тебя таскаю. Надо только выбрать для этого подходящее место.

Я стаю на утесе. Под ногами океан. Мой океан. В самом начале пути я удивлялась: почему ты не смог научить меня любить его? А теперь я не могу понять, как столько времени была лишена этого? Жизнь непредсказуема. Чтобы быть счастливой, есть лишь одно непреложное правило: нужно просто жить. Я стаю на утесе и держу в руках ритуальную урну. Пора. Открываю и развеиваю свое прошлое. Теперь все с чистого листа.

– Как он погиб?

– Кто?

– Твой парень.

Я смотрю на Кристофера и понимаю, что нужно объясниться.

– Он не погиб.

Кажется, мой норвежец только что поставил мне несколько диагнозов.

– Он не погиб. В урне не прах. В ней были мои разбитые надежды. Он просто бросил меня. Оставил сообщение, что ему нужно найти себя и место в этой жизни. Но на самом деле сбежал с какой-то богатенькой девицей из серф-клуба на север. А я сожгла все, что нас связывало. Сделала полную зачистку. Уничтожила все улики.

Я выбрасываю урну в мусорку и иду к машине. Я знаю, что такое свобода. Кристофер берет меня за руку:

– Ты готова рискнуть?

– Конечно! Рискуя, мы продлеваем молодость!

*Жизнь проста, жизнь свободна.

**Там, на западном побережье, я чувствую, что может случиться все что угодно.

Ирина Фоменок @irinafomenokk

Многоликая Улуру

Хельга решает за меня всё, даже где я проведу каникулы. Магическую географию полагается изучать на местности, а всю округу нашего городка мы уже исследовали. И заданием на лето она меня удивила: мало того ― посетить Австралию, так ещё ― подняться над собой и вернутся другой! В глубине души я посмеялась над такой миссией. Ведь вместо уехавшего всегда возвращается кто-то другой. В книге жизни пишутся новые страницы, их содержание даже меняет обложку.

Мы познакомились в самолёте. Кен был печален, даже угрюм. Обычно я стараюсь не знакомиться с попутчиками, но этот парень был подавлен. Страх сковывал его движения, и я напрямую спросила, чего он боится.

– Чуть больше года назад мои родители полетели в Австралию. Они всегда много путешествовали («Риск продлевает молодость»), забирались в горы и сплавлялись по рекам, сёрфили и летали на маленьких самолётиках. Их не тронули австралийские акулы, змеи и пауки, но в один прекрасный день они поехали к многоликой скале Улуру, чем невольно нарушили все запреты аборигенов. Фотографировались там, где нельзя, забрались на гору и прихватили оттуда на память горсть камней. Через какое-то время после возвращения с ними стали происходить разные несчастия. Сначала отец сломал ногу, а мама сильно ударилась головой. После, у них начались большие проблемы со здоровьем. Вот тогда мы с сестрой стали читать про Улуру и узнали о запрете: «Кто возьмёт хотя бы малейшую часть скалы, будет проклят!» Мы даже хотели отправить эти камни назад по почте, но не успели. Родители погибли в аварии. Последней просьбой отца было ― вернуть камни, чтобы проклятие не распространилось и на нас. У Сьюзи дети, она не могла полететь, поэтому к Улуру еду я, и очень боюсь. Вдруг я заразился проклятием? Доберусь ли до места? А если что-то случится по дороге со мной или даже прямо сейчас ― с самолетом?

– Тебе повезло, я знаю свою судьбу и впереди у меня много долгих лет. Моей удачи хватит на всех!

Кен немного оттаял. За разговорами полёт прошел почти незаметно. Он рассказывал о своей учебе в школе дизайна, о том, что много путешествует, изучая архитектуру.

Мы благополучно приземлились в Мельбурне и прошли таможню.

Если бы я искала знак, куда в Австралии отправиться дальше, ― он поджидал меня на выходе. Кен горячо убеждал поехать с ним, говорил, что во мне обрёл свой талисман. Пришлось согласиться и поехать.

Кен хотел поскорее избавиться от заколдованной ноши и уже на обратном пути осматривать местные достопримечательности. Я была с ним согласна: если у тебя в руках граната ― глупо разгуливать, уповая на удачу. Поэтому мы купили билеты на самолёт до Аделаиды. Жаль, что мы не прокатимся вдоль живописного побережья Индийского океана, не полюбуемся на Двенадцать апостолов ― двенадцать причудливых скал, омываемых прибоем и не пересечем самую полноводную реку Муррей. Чем ближе к Улуру начнётся наше наземное путешествие ― тем лучше.

В Аделаиду мы прилетели под вечер, быстро добрались до маленькой гостиницы в Порт―Августе, где и заночевали. Наше первое утро в Австралии началось довольно спокойно. Спокойно для меня (хотя попугаи могли бы орать и потише!), а вот бедняга Кен снова стал переживать о проклятии и не мог думать ни о чём другом. Мне пришлось утешать двадцатилетнего парня как ребёнка и взять всю организацию путешествия на себя. Поговорила с милой хозяйкой гостиницы, она представила меня Уоррену Присби ― владельцу небольшой туристической компании, который согласился прокатить нас «по глубинке», доставить в Алис-Спрингс и дальше, в самое сердце Австралии.

Добрейшая мисс Торент дала несколько практических советов: взять за правило вытряхивать обувь, прежде чем ее обуть (пауки так и норовят найти себе новое тенистое место, и не надо забывать, что большинство этих тварей ядовиты). И главное: «No hat ― no way» ‐ австралийское солнце злое, заработать рак кожи можно на раз-два. Я даже купила несколько запасных кепок и рассовала их по карманам наших рюкзаков.

Мы выехали затемно. После сочной зелени Порт-Августа, цветных газонов, пестрых стаек попугаев, дорога вглубь материка словно проходила по другой планете. Земля и невысокие горные холмы были странного красного, точнее терракотового оттенка. Шоссе Стюарта выглядело пустынным, изредка навстречу попадались старенькие автомобили и грузовички. Дорога позволяла ехать быстро, но наш водитель не разгонялся и периодически сбавлял скорость: на дорогу то и дело выскакивали кенги. Они вели себя словно самоубийцы, неожиданно появляясь из низкого кустарника и совершенно не обращая внимание на машину. Мы просто чудом не сбили нескольких особо резвых животных.

Заночевали в кемпинге у городка Юлара и наутро выдвинулись к скалам. Мы оплатили подъем на Улуру (наконец-то Кен избавится от наследства!), и нам напомнили про запрет на фотографии (некоторые привычки приходятся очень кстати, ― я терпеть не могу фотографироваться!)

Улуру лежала перед нами темно-красной выпуклой каплей крови. Солнце поднялось над горизонтом и скала стала розовой. Мы начали подъем. Я часто останавливалась, мне нравилось смотреть, как с каждым шагом вверх отдаляется земля и меняется пейзаж. Вершина не была ровной, её прорезали расщелины, и в одном месте начинался ручей, переходящий в небольшой водопад. Именно в него бросил камешки Кен, а я отошла, чтобы он мог побыть один. Присела, затем легла раскинув руки, надвинула на лицо бейсболку и закрыла глаза.

Знаете, что я вспомнила? Как два года назад в лицо мне дул ветер Исландии. Вспоминала моего брата Оскара, могущественного мага, сторожа тамошних вулканов. То, как нас разлучили в детстве, его отправили на несколько десятилетий в прошлое, а меня взяла на обучение Хельга. «Два таких сильных колдуна не могут жить рядом, ― сказала она, ― вы бы стали враждовать, вытягивать друг из друга энергию, в итоге погибли бы оба». Сейчас подо мной скала в самом центре материка, на котором нет ни одного вулкана.

Вдруг в мою раскрытую ладонь что-то упало. Само. Я села и огляделась ― рядом никого не было! Камушек. Черный, тяжелый, размером с ноготь большого пальца. Блестящие вкрапления чуть оплавлены, с одной стороны. Оставить тут или взять с собой? Как там сказал Кен ― «Рискуя, продлеваешь молодость»?

Я решила ничего не говорить Кену. Когда мы спустились вниз, я пошла к аборигенам, разжала руку, показала осколок и рассказала, как всё произошло. Они совещались недолго: «Это небесный камень, он не принадлежит Улуру и сам выбрал тебя, значит ты сможешь совладать с ним. Возьми, если сможешь.»

Вернувшись в деревню, я пошла в сувенирную лавку и попросила сплести мне браслет, вставив талисман, но все отказались прикасаться к нему и мне пришлось заняться этим самой. Пришлось вспомнить уроки макраме. Я сплетала простые нити, вязала узлы, и к вечеру закончила работу. Ехать было поздно, и мы с Кеном остались ещё на одну ночь.

Звёздное небо, млечный путь, треск костра, странные, тревожные звуки диджериду*…

Кен, избавившись от печального бремени, воспрял духом и оказался славным парнем. Он многословно и смешно извинялся за то, что всю дорогу был букой, и буквально сдувал с меня пылинки, преисполненный благодарности.

Всё дальнейшее я помню четко и по секундам. Черная лента змеи, боль в ноге, застывший взгляд Кена. Пришлось заморозить время, чтобы не паниковать. На черном небе среди звёзд появилась золотая вязь нужных заклинаний. То шепотом, то криком вылетали из моего горла слова. Рука прижимала к сердцу новый амулет. Пульсировала вытекающая из раны кровь. Билась в агонии змея… Я увидела себя её глазами и умерла… Умерла змея, а я выпрямилась, вытерла кровь и пнула ее в кусты. Застывшее время рвалось догонять себя. Выдох. Готова. Талисман оплачен кровью. Можно…

Кен непонимающе оглядывался.

– Тут была змея.

– Тебе померещилось. Это всё диджериду. Мне тоже показалось, что время остановилось!

Мы помолчали, я видела, как ему хочется поговорить обо всём сразу.

– Джейн, в самолёте мы случайно оказались рядом, но потом… Почему ты всё-таки согласилась ехать к Улуру со мной?

– Твоё имя.

– Что такого в моём имени?

– Твоё полное имя ― Кендрик (я увидела в паспорте на таможне). Оно означает ― «высокий холм». Мне надо было подняться над собой, так что… У меня просто не было выбора!

*Диджериду ― духовой музыкальный инструмент аборигенов Австралии.

@yul_vikt

Прививка от доверия

― Я подумаю, ― сказала Лена и положила трубку.

Брак сделал ей надёжную прививку от доверия мужчинам. И наука бабушки Ашуты – Ленушка, ты

смотри, чтобы муж не то что пальцем, поганой мыслишкой тебя не касался – не прошла даром.

Когда утлое судёнышко их любви дало течь, жалеть, казалось, было не о чем. Нелюбовь к фотографии спасла её от ненужных эмоций: ни одной фотографии с мужем в доме не было. Дочь каким-то особым чутьём почувствовала: мама на грани. И увезла её к себе в Австралию, где вместе с мужем жила уже десять лет.

Неделю они прожили в загородном доме вместе. Потом Даша уехала в Сидней, а Лена осталась в посёлке. Сначала было страшновато. Но овчарка Дик оказался надёжным товарищем. Даже ёжиков и летучих мышей не оставлял без внимания. И женщина успокоилась.

Днём гуляла по округе. Она радовалась, когда по пути встречались знакомые с детства акации. Сердце начинало стучать так часто, что невольно думалось: может, вернуться? Могучие эвкалипты не очень удивили её. Но они были ей интересны, как пристанище для коал. Она подолгу наблюдала за этими смешными мишками. «А попугаи-то, как наши воробьи, ― думала Лена. ― Куда ни глянь, они повсюду!»

Вечером, садясь в кресло, куталась в плед. Ночи и вечера здесь были на удивление прохладными. Она подолгу читала: знакомилась с Австралией не как с будущим местом жительства, а как с приятной в общении незнакомкой. Всё её манило: и бесконечные пустыни, и знаменитые пляжи Сиднея, и его не телевизионная телевышка, и Харбор-Бридж, внезапно обнаруживший родство с Питером, благодаря аркам Белелюбского. «Ах, надеть бы красивое платье и пойти в знаменитую Оперу!» ― мечтала женщина. Ей хотелось не только насладиться музыкой, но и полюбоваться невероятной красотой здания! Поражённая житейской несправедливостью, она желала побывать в зале, посвящённом Йорну Уотсону, архитектору этого современного чуда света, так и не увидевшего своего творения завершённым.

Как-то Даша с Ником отправились на Урулу. Позвонили Лене, позвали с собой. Но стоило представить, что целый день придётся провести под палящим солнцем, как интерес пропал. А вечером, когда дочка, делясь впечатлениями, рассказала о горе-путешественнике, чуть не рухнувшем состодвадцатиметровой высоты, женщина в очередной раз убедилась, что интуиция её не подвела.

Пусть этот огромный каменный слон и дальше лежит в пустыне и кормит предприимчивых аборигенов, а она как-нибудь поживёт на даче.

Был обычный день. Елена беззаботно пила любимый ею зеленый чай. Вдруг раздался визг тормозов и в ответ ему грозный лай Дика. Женщина выглянула в окно: пёс бросался на незнакомого мужчину.

– Дик, ко мне, ― крикнула Лена и выскочила на улицу.

Пёс неохотно попятился и подошёл. Хозяйка погладила его и вопросительно посмотрела на

незнакомца. Тот смотрел на неё недоумённо.

– О, мадам! Ви рашен? ― спросил мужчина вполне вразумительно.

Тут настал черёд удивиться ей.

– Да.

– Йа ошен рат. Рашен добрый люди. Машина поламался, смарт дома. Надо позвать полиций.

– Да, конечно, сейчас, ― заторопилась Лена.

Хорошо, что дочь написала ей инструкцию на всякие непредвиденные обстоятельства. Вызвав

полицию, Елена вышла к незнакомцу и предложила подождать в доме.

Мужчина пошёл следом за хозяйкой. Дик тихо рычал, сопровождая гостя.

– Страшний собак, ― гость с опаской поглядывал на животное.

– А вы не бойтесь. Он умный, зря не укусит. Может быть, чай?

– Сэнк-с, спасиба, ― ответил мужчина.

Чай – надёжный проводник к сердцу собеседника. Елена убедилась в этом ещё раз. Мужчина рассказал, что он билингва. Его мать русская; вернее, его бабушка приехала из России. Поэтому в их доме принято было говорить на двух языках. Правда, Николас, так зовут мужчину, давно не говорил по-русски, но сейчас очень рад вспомнить язык, тем более с такой приятной визави. Елена сдержанно отвечала на его комплименты. Включаться в игру «Я тебя очарую» у неё не было ни малейшего желания. Вероятно, беседа могла затянуться надолго, но тут приехала полиция. Хозяйка оставила нежданных гостей, а сама ушла в дом.

– Хелен! ― раздалось через некоторое время.

Николас поблагодарил вышедшую к нему Елену и сказал:

– Йа хачью званить. Можна?

Почему-то она согласилась. Уже вечером он позвонил.

Две недели спустя Лена в красивом вечернем платье шла на встречу. Увидев её, Николас не смог

сдержать изумления.

– Я … плохо? Просто…меня так…разрисовали, ― говорила разволновавшаяся женщина, коверкая родной язык, то одёргивая платье, то пытаясь коснуться лица. ― Косметика… стереть?

– Нееет, что ви, ― очарованный мужчина смотрел, не сводя глаз, ― ви…бьютифл, красавьиц.

@saltykovaiat_

Павлова. Привет из прошлого

«Уважаемые пассажиры, лайнер Regal Princess прибыл в порт Сиднея. Благодарим вас за выбор нашей компании…»

После Исландии моего брата Васятку «пропёрло», как он выражался, на путешествия. Сам он сказал, что хочет поездить по миру, попробовать где какое пиво варят. Это напоминало фразу из книги, но я никак не мог понять, откуда. У него обнаружились способности находить дешевые билеты, и этот круиз по Тихому океану достался нам практически за бесценок. Внутренняя каюта, конечно, но виза Австралии, что называется, «в комплекте». Меня одолевали сомнения, но Васятка был на седьмом небе. Отказываться было глупо. Две недели слились в один лазурный день, и мы очнулись в Австралии!

Не успели сойти на берег, как Васятка отправился на какую-то экскурсию с дегустацией, а я пошёл бродить по Сиднею. Люблю гулять по городу, впитывать в себя его ритмы, звуки, запахи. Небоскребы, зелёные парки, причудливый мост, прозванный в народе «вешалкой»… Особенно поразило здание оперного театра. Паруса, словно готовые к путешествию мечты, вдавались далеко в залив.

Порядком устав на жаре, я захотел передохнуть и стал искать закусочную подешевле, как вдруг увидел маленький ресторанчик с названием «Павлова». Между сердцем и желудком что-то ёкнуло. Неужели?! Я зашёл. Внутри всё дышало родным городом: картины на стенах, сухие ромашки и белоснежные скатерти на столах. Я сразу вспомнил Леру, и как она мечтала о Большом Барьерном рифе…

На самом деле я всегда о ней помнил. Когда мы разошлись, она уехала работать по контракту, а потом и вовсе вышла замуж, и осталась в Австралии. Неужели я зашёл в её ресторан?

Первой строчкой в меню значилось «Павлова». Да, в этом вся Лера. Нескромно, но шикарно. С росчерками и вензелями. Я заказал.

Как бы сложилась наши жизни, если мы не расстались? Конечно, на Большой Барьерный я тогда не зарабатывал. Да и сейчас не зарабатываю. Но всё же я здесь…

В этот момент мне принесли заказ. Ну надо же быть таким тупицей! Это ведь знаменитый десерт в честь балерины Анны Павловой, из-за которого почти столетие спорят повара нескольких континентов. А моя Лера тут совсем ни при чём…

– Стэнфорд, так и думал, что ты здесь!

Я вздрогнул. Васятка, громкий и весёлый, ввалился в ресторан. Что это братик вдруг вспомнил моё старинное прозвище?

– Ты представляешь себе, в этой стране овец больше, чем людей! Их никто не трогает, они сами по себе пасутся!

Васятка восторженно прыгал, размахивая руками и наконец уселся.

– Не поверишь, кого я сейчас встретил. Помнишь Лерку Павлову? Да конечно, помнишь, вы ещё мутили с ней одно время. Так вот, она здесь работает экскурсоводом, у неё своя фирма. Помнишь, она всё говорила, что не хочет замуж, а мечтает развестись. И вот, развелась удачно, оттяпала у своего австралийца бабла немерено и живёт в своё удовольствие. Она как услышала, что ты здесь, прям загорелась вся. Говорит, хочу его видеть, а то не помню даже, как он выглядит. И у меня на телефоне фотки твоей не нашлось, ты ж, братишка фоткаться не любишь. Короче, вечером мы договорились в парке встретиться, кенгурятины пожрать с пивком. Тут, прикинь, мангалы в парках просто так стоят, и никто их не тырит! Так что не тухни, Стасик, оторвёмся.

– Васятка, у нас утром самолёт.

– Не-а. Я уже сдал билеты. Как чувствовал, взял возвратные, они совсем немного дороже были.

– Васятка…

– Не ной, библиофил. Тут ещё круче, чем в круизе. Нафоткаемся, блог заведёшь. А то только бы в теплой норе сидеть.

И тут я вспомнил, откуда Васяткина фраза! Зря я с ним связался, но, подобно хоббиту, приключение настигло меня.

Татьяна Воробьева @shera75t

Чтоб не скучно

1996 г.

Подумаешь, веерное отключение. Сколько не будет электричества? Час, два, сутки? В ноябре почему-то особенно тоскливо без света. Подумаешь, Костик снова делает уроки при керосиновой лампе. «Бог терпел, и нам велел», – шептала бабушка, слушая, как я ругаюсь на её правнука, на жизнь, и заправляла керосинку. Бог терпел, а я – не могу уже. Мы одни, одни. Помочь некому и нечем, все сейчас живут одинаково. Пенсии, зарплаты… смешно: миллионы, на которые ничего не купишь.

– Костя! Ну, вот сколько раз просила тебя, делай уроки засветло! Ну, что терпеть, бабушка? Что? Не защищай уже!

– Ма, да мне только географию осталось, не сердись! – ластится, как рыжий кот Васька, обнимается, чуть ли не мурчит. Ой, Костик, ой, хитрец. Сердце тает.

Хитрец шлёпает на стол учебник, контурные карты, атлас, от чего язычок пламени дрожит, и кажется, что выпрыгнет из лампы, совсем как джин.

– Мам, а куда бы ты хотела поехать? Если бы могла?

– На кудыкину гору, воровать помидоры, – буркнула я, – не отвлекайся, Кость!

А у него глазёнки горят. Он, может, только что вынырнул из океанской волны. Или спустился с Джомолунгмы. Продирался сквозь джунгли в дельте Амазонки, а тут – раздражённая мать. Стыдно! Я тайком взглянула, что он там в картах раскрашивает, какой материк.

– В Австралию, – увидела.

Вот уж точно. Подальше отсюда, где хлеб вдруг стал стоить тысячи. Хочу в далёкую Австралию, диковинную, как тот киви, что вчера привезли в магазин. Яркую, блестящую, как обёртки от импортного шоколада, что дразнят нас витрин. Манит недоступностью.

– А почему? Ты что о ней знаешь?

– А ты?

– А ты? Я первый спросил, ма. Ну, расскажи!

– У тебя в учебнике всё написано.

– Там скучно. Ну, мааа!

Я тяну время и лихорадочно ищу в памяти зацепки. Сын всё равно не отстанет, а мне вдруг и самой становится интересно знать, что мне известно об Австралии. «Чтоб не скучно». Всплывают какие-то эпизоды из передач детства, из фильмов, отрывки из романов.

Вместе с лордом Гленарваном, учёным Паганелем и детьми капитана Гранта мы пересекали Австралию вдоль 37-й параллели. Тонули в болотах реки Сноуи, сражались с бандой каторжников и благополучно добрались до Окленда.

Любили Дрохеду сильнее, чем семейство Клири, и вслед за Мэги отправились на остров Матлок, чтобы очутиться в личном раю. И пусть место – выдумка, но Большой же Барьерный Риф есть?

А со Стефани Харпер из «Эдема» и с Данди по прозвищу «Крокодил» боролись с этими самыми крокодилами, гребнистыми при том, где-то в Северной Территории. Наверняка в сезон дождей.

Вместе с юной англичанкой Дели Гордон мы стали совладельцами парохода, чтобы познать тяготы судьбы, выполняя рейсы по реке Муррей. И ни о чём не жалеть: «жизнь непрерывно течет и меняется, как текут все реки Австралии». Значит, наступит лучшее время. Только не сдаться, не опустить руки.

– Та ложитесь уже спать. Вот неугомонные, – ворчит на нас бабушка.

20 лет спустя.

Ну, где же Костя? Бросил несчастную мать в чужом аэропорту, убежал. Сейчас, говорит. У нас трансфер, не волнуйся. Да как же не волноваться? Уже полгода волнуюсь. С тех пор как сын рассыпал по столу кипу журналов, буклетов разноцветных: «Выбирай, ма! Вот куда скажешь, туда и поедем. Помнишь, мы мечтали?». Помню, как не помнить. Словно два Остапа Бендера – о белых штанах и улицах Рио-де-Жанейро.

Я листала глянцевые листы, красочные фотографии, шевелила губами, читая незнакомые названия. Национальный парк Какаду, парк Хартц-Маунтинс. Остров Фрейзер, с сорока пресными озёрами и манговыми лесами. Или штат Виктория. Мельбурн. Побережье Сёрф-Кост. Великая океанская дорога с Двенадцатью апостолами, историческими городами Порт-Фэри и Портленд. Викторианские Альпы, часть Австралийских Альп, популярный лыжный курорт…как тут определиться?

– Остров Кенгуру? – хмыкнул Костя, когда я наконец озвучила свой выбор. – А почему?

Я улыбаюсь:

– По кочану, да по капусте. Там и горы – глянь какие, и океан, и леса, и парки, и пляжи. И вообще. Название понравилось. К тому же большой город рядом. Шопинг, рестораны. Музеи. Культурная программа.

– Ладно.

До Сиднея мы летели. А вот до Аделаиды – того самого большого города, я лететь категорически отказалась. Хватит с меня. По земле, сын, по земле. Хоть на пузе. «На поезде, – махнул рукой Костя, —так на поезде». И заказал трансфер от аэропорта до вокзала.

И вот сижу я в ожидании Костика. Сидней, Мэскот. А в мыслях уже брожу по просторным площадям столицы штата Южная Австралия. Удивляюсь широким улицам. И тому, что белый песок пляжей соседствует с урбанистической архитектурой вполне себе гармонично, а модные бутики находятся в шаговой доступности от парков с коалами и вомбатами. Потом на пароме мы приедем на остров Кенгуру, на целых пять дней! Будем гулять поФлиндерс-Чейcу на западе. Наблюдать там за колониями пингвинов. Посетим Remarkable Rocks – Замечательные скалы. Трудно поверить, что их сотворила природа, а не какой-нибудь сумасшедший скульптор. Возле каждой причудливой каменной глыбы я обязательно сфотографируюсь, и пусть Костя ворчит, сколько влезет. А в Королевском Побережье, (ну и название городка) прямо с причала будем кормить пеликанов. Отведаем местного сыра, вина и стейков. И я увижу сталактиты Адмиральской Арки, и…

– Мааам! Мам!

Я вскакиваю. Уснула, надо же. В панике оглядываюсь: так – сумка на месте, чемодан на месте. Сын? На месте.

– Ну, что? Пошли, нас ждут.

– Слушай, неужели мы, правда, в Австралии?

– Правда.

Нужно ли бояться своих желаний? Определённо – нет. Ведь, главное, их правильно сформулировать. И произносить вслух. Тогда они настигнут нас будто карма.

Наталья Литвякова @natalia.litviakova

Кукабарра

― Хоспадя, ну встань ты уже красиво, все втяни, губы утиной задницей ― и улыбнись!

– Ксюх, да не хочу я, терпеть не могу фотографироваться!

– Знаю, но надо. Туристический аттракцион должен быть исполнен до конца.

Я покорно встала у кромки океана спиной к рассвету и отставила ногу.

– Так?

– Лицо еще изобрази. Во, другое дело.

Ксения пощелкала айфоном, потом пощелкала себя сама ― мне она не доверяла.

У меня то ноги в кадр не попадают, то полголовы отрезается.

Фотография не является моей сильной стороной.

Я вытащила из сумки пакет, постелила на песоки уселась на него.

– С ума сошла. Земля холодная!

– Плевать.

Я бездумно смотрела на появляющийся из-за океана край солнца, изломанную кромку воды, остроконечный силуэт сиднейской оперы вдалеке, но все доходило до меня, как сквозь вату.

Мимо пробежал мужчина в спортивном костюме, и на какой-то момент мне показалось, что это Саша.

Проглотив ком в горле, я постаралась вытереть глаза так, чтобы подруга не заметила.

Слава богу, она снимала рассвет, или молодых парней-серферов с рельефными плечами и яркими голубыми глазами на загорелых лицах ― мне из-за ее спины было было плохо видно.

Земля и правда была холодной, и я поднялась. Убирая пакет, я вспомнила, как когда-то мы с Сашей…

Стоп. Я снова смахнула слезу и подставила лицо ветру. Вот ведь, на другой край света убежала, и все равно.

– Опять ревешь? ― угрожающе крикнула Ксенька.

– Нет-нет, ― поспешно возразила я, ― просто песок в глаза попал.

– Ты знаешь, а я очень рада, что все так обернулось. Весь последний год, стоило нам куда-то выбраться, начинались ужас и кошмар. Звонки, подозрения, шантаж какой-то детский. И хватит уже, все! Идем, у нас сегодня Голубые горы и кукабарра!

Она воинственно убрала телефон, засунула руки в карманы и пошла к выходу с пляжа. Признавая ее правоту, я поплелась за ней, старательно дыша, не давая слезам выйти из-под контроля.

Мы зашли в номер за приготовленным рюкзаком.

– Ну сколько можно рыдать из-за этого козла? ― крикнула подруга из ванны.

– Да обидно потому что! Я никогда не хотела замуж…

– Ага, только развестись. Туда не ходи, сюда не ходи, ты не отвечала целых пятнадцать минут…

– Я просто пытаюсь понять, почему он так поступил со мной?

– Потому что гладиолус! ― внезапно рявкнула она так, что слезы как-то сразу высохли, ― иди уже умойся и пошли, нам выезжать через полчаса!

Я заскочила в ванную, ополоснула лицо холодной водой, стараясь не размазать тушь, нацепила на нос темные очки, и вышла вслед за подругой из номера.

Автобус на стоянке уже ждал нас. Группа собралась небольшая, мы уселись сзади. До меня донесся запах мужского парфюма, как у….

– Если ты сейчас заревешь, я дам тебе подзатыльник! ― предупредила Ксения.

Экскурсовод вещал что-то по-английски, но его странный выговор сбивал меня с толку, и я перестала даже пытаться понять, о чем он нам говорит. Ксюха в это время проверяла почту, а может, дала мне время прийти в себя.

Первые полчаса я старательно пялилась в окно на проплывающие мимо экзотические деревья, дорогу, отгоняя от себя душные тяжелые воспоминания, мысли о том, что было бы, если бы я… И что, возможно, когда…

Наконец, она убрала телефон.

– Что там слышно? ― спросила я подругу.

– Да ничего. Клиент написал, я его к своему заместителю отправила.

Она порылась в рюкзаке и вытащила две бутылки с надписью: “Вишневый сок”.

– Это ты из Москвы тащила? ― удивилась я.

– Ага.

Я открыла бутылку и хотела глотнуть, но запах…

– Это вино что ли?

– А то! Местный Шираз. Раз уж мы в долину Хантер не поехали.

Я сделала большой глоток. В меру тяжелое, в меру терпкое, как раз, как я люблю.

– Откуда?

– Да в лавке отеля купила, пока ты над тарелкой с рыбой медитировала. Ты это вот что, заканчивай давай. Что было, то было. Теперь будет по-другому, но как-то тоже будет. Это никуда не годится ― приперлись на кукабарру смотреть, а ты только рыдаешь. Ты помнишь, где мы вчера были?

– Нууу помню, конечно! Оперу видели, мост… Закат красивый… Это я от перелета еще не отошла!

– Красивый? Красивый?! Да это был самый потрясающий закат из тех, что я видела! Птички на дороге…Деревянные дорожки в парке… Оперу она видела! Попугайчики на ветках дерева, бес его знает, как оно называется, у отеля?

– Фиговое…

– А ты откуда знаешь? ― она подозрительно прищурилась.

– У портье спросила, ну знаешь, там русский парень стоял.

Попугайчиков я не заметила. Ксюха была права. Как всегда. И Опера прошла как-то мимо, да и закат… Что красивый ― да, но как-то через вату.

Да что там закат ― я не могла сказать, что я ела на ужин! Ксюха говорит ― рыбу…

Я снова отхлебнула вина и убрала бутылку ― приехали.

Мы оказались в другом мире.

Дорожка вела нас мимо отвесных многоярусных красных скал, увитых переплетенными узловатыми корнями деревьев.

Ошеломительный запах эвкалиптов, гуляющие по дорожкам павлины. Крики птиц, странные, незнакомые.

И вдруг среди буйства зелени мы увидели коалу.

Он индифферентно дремал в развилке дерева, не обращая никакого внимания на туристов.

Голова кружилась и отказывалась воспринимать увиденную реальность.

На меня обрушилась разом все ― солнечный день, нежно-голубая дымка над лесом, древовидные папоротники.

Водопад, рассыпающийся веером брызг.

Осознание того, что я на другой стороне земли и дом где-то там, внизу, под ногами.

Предвкушение поездки на фуникулере и обеда в ресторане над лесом.

И это только начало! Завтра мы летим в Мельбурн, потом в Аделаиду, на большой Барьерный Риф, где категорически нельзя пользоваться кремом от загара.

И мы станем там купаться в океане, до посинения, в марте-то месяце!

– Ну слааава Богу, заработало! ― оказывается, подруга наблюдала за мной, держа в руках бутылку, ― давай, за нас и за будущее!

Мы чокнулись, и я снова сделала глоток терпкого солнечного вина.

– А ничего, что мы начинаем пить с девяти утра? ― задумчиво спросила я ее.

– В Москве уже пять, ― философски заметила она, ― и вообще ― надо себя принять!

Менке Наталья @fee_copywriting

В стране диких мачо

― Ну вот, теперь я разведена и свободна, как птица! Анна! А не упорхнуть ли нам, свободным пташкам, на поиски горячих мачо? Хммм… Точно! В Мексике много мачо! Решено, едем! Захватим Лею, и через пару дней ― вперёд!

Моей шилопопой подопечной Мари снова не сидится на месте. Хорошо хоть заехали после Австралии домой.

Я приставлена приглядывать за Мари её отцом, промышленным магнатом. Хоть я всего на два года страше его дочурки, но то, что у меня с мозгами всё впорядке, её папаше я доказала много раз.

Всё в порядке у меня и с фигурой, поэтому Мари с удовольствием таскает меня на всякие светские мероприятия. Типа как подружку. Признаюсь, за те пять лет, что я хожу за ней тенью, я прониклась симпатией к этой оболдуйке. С ней точно не соскучишься.

Но как же прекрасно, что между Австралией и Мексикой у меня два выходных впереди! И сегодня вечером я наконец-то смогу обнять свою дочу Лизу.

…

– Мама, мамочка! Я так соскучилась! ― Лиза налетела ураганом и крепко обняла мои ноги. Маленькое личико смотрело на меня снизу-вверх и светилось улыбкой до ушей, ― Мы с бабулей смастерили космический корабль! А ещё Рита в садике обозвала меня нехорошим словом, а я за это порвала её рисунок…

– Я тоже очень-очень скучала, доченька, ― я опустилась на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Мамочка, а что ты мне привезла? ― Лиза хитро прищурилась.

– А без подарка, значит, нельзя?

– Можно, конечно, но это грустно, Лиза приуныла.

– Привезла, привезла,― успокоила я её. И достала из сумки маленькую фигурку коалы.

– Ух ты! Мама, это Чебурашка? А почему такой пузатый и серый? …

Выходные промелькнули быстро, как пейзажи за окном поезда-сапасна. Мы с Лизой и моей мамой успели поиграть, порисовать, сходить в зоопарк и на аттракционы.

Мне так хотелось заполнить время с Лизой по-максимуму. Дать ей «маму» в таком объёме, чтобы хватило на то время, когда мы опять будем далеко.

Тяжелее всего было видеть обречённо ― тихие слезы Лизы, остающейся за закрывающимися дверьми лифта. Но мне нужно было возвращаться на работу. Приглядывать за Мари. Хоть я старше всего на два года, иногда мне кажется, что я и её мать.

Лея уже ждала нас в аэропорту. Точеная фигурка, лицо ангела. Безупречный стиль в одежде. Не зря её приглашают в лучшие сериалы, иногда даже на главную роль.

– Мари, Анна, вы чудестно выглядите! Я заждалась, уже три коктеля уговорила. Ну что, вперёд, навстречу солнцу!

– Да, и для начала летим в Канкун! Представляете, полвека назад там жили всего три человека, а теперь 6 миллионов туристов в год туда ездят! Там белоснежные пляжи, крутые ночные клубы и есть подземные озера! ― Мари даже закатила в предвкушении глаза.

…

Канкун встретил нас жарой и полным безветрием. Воздух, идущий от земли горячими волнами, искажал предметы вдалеке и превращал их в миражи.

Хорошо, что Мари заказала до отеля красный кабриолет, и свою порцию ветра в лицо мы всё же получили.

– Шикарный номер! Мари, ты просто волшебница, ― пропела Лея, вглядываясь с балкона в голубую даль Карибского моря.

Бокалы в руках были прекрасным завершением идеальной картинки. Только у меня, в отличии от Леи и Мари, в бокале был просто сок. Нельзя терять бдительность. Я всё же на работе.

На этот раз мы остановились в одном номере с тремя спальнями. Думаю, Мари хотела, чтобы мы так прочувствовали единение. Ну что ж, главное, в моей спальне есть отдельный санузел и балкон. Если девочки будут слишком напрягать, всегда смогу забарикадироваться здесь от них.

После лёгкого ужина мы пошли гулять босиком по пляжу. Мари то и дело улыбалась и махала смуглым парням, выныривавшим из пены волн. Некоторые посылали в ответ ей воздушные поцелуи.

– Лея, как у тебя там на личном? Роберт не объявлялся?

– Да ну этого бездарного. После того, как застала без трусов его в гримерке с Еленой, играющей ―на минуточку ― мою мать в сериале, мне даже тошно о нем вспоминать! Фу, бее- она скривилась, как будто проглатила комок шерсти, ― Пусть и дальше играет в массовке.

– Девочки, а нам, кажется, пора в клуб! Кто последний, тот на танцполе снимет лифчик, ― крикнула Мари, и рванула по белому песку к отелю.

…

В «Coco Bongo» текила лилась рекой, а свет танцевал под музыку. Полураздетые загорелые люди извивались на танцполе. Мы сидели в ВИП-зоне, где хорошо было всё видно и слышно.

Лея и Мари хихикали, допивая очередной коктель. Рядом на диванчике сиротливо лежал кружевной лифчик. Проигравшая в бегах Лея умудрилась стянуть его с себя на танцполе, не снимая платья. И сделала это так сексуально, в танце, что окружающие мачо пооткрывали рты.

Теперь наш столик стал объектом частого посещения. Но бдительная охрана по нашей просьбе заворачивала мачо ещё на подходе.

– Да ну этих мужиков, надо отдохнуть от них, ― язык у Мари слегка заплетался, ― Девочки! Завтра поедем в пещеру кристаллов! Один здешний колдун мне сказал, что там место силы. И в пирамидах Ацтеков место силы, конечно… Но я взяла с собой карты Таро, и они подсказали выбрать кристаллы. Тем более, что в пирамидах я уже была. Так что полезем в пещеру! Чур, я первая в Инстаграм видео с кристаллами залью!

– Хорошо, красотка. Только я ещё немного потанцую, ― Лея отправилась в полуобнаженную горячую толпу.

– Эй, мы тебя одну не пустим, ― крикнула Мари и рванула за подругой. Я быстро поставила минералку на стол и тоже пошла сплетаться в экстазе с музыкой и светом. Попутно отодвигая от девченок очень уж настойчивых кавалеров.

…

Пока Мари и Лея спали, я погуглила про пещеру Кристаллов. Очень красиво! И закрыто для туристов. Интересно, как Мари собирается туда попасть? Наверняка, отвалит кучу папиных денег, и желающие провести нас в пещеру найдутся.

....

Так и есть. С утра выяснилось, что у Мари есть сомнительные знакомые, которые и посоветовали ей путешествие в пещеру. И дали контакты тех, кто за деньги все устроит.

Самолёт. Машина. С водителем. Так как Лея водить не умеет, а нам с Мари ― с её слов, карты Таро в Мексике запретили садиться за руль.

Город Найка. И вот уже смуглые красавцы выдают нам защитные костюмы. И что-то похожее на противогазы.

В пещере влажно, жарко и полно сероводорода. Не очень мне туда хочется лезть. Лее, похоже, тоже, судя по ужасу в её голубых глазах. Но Мари полна энтузиазма и прямо рвётся в пещеру. Мы плетёмся за ней. За нами ― наши сопровождающие, тоже в костюмах.

Через пять минут после спуска в пещеру я уже счастлива, что Мари затащила нас сюда. Захватывает дух от красоты огромных кристаллов, по сравнению с которыми ты ― просто букашка.

Я восхищенно смотрю по стронам, и не замечаю, как на пути возникает провал. Миг ― и моя нога летит куда-то вниз, и я за ней. В голове проносятся ужасные картины, и мысли «А как же Лиза без меня…». Но кто-то дергает меня за пояс, и вытаскивает.

Оказывается, я пристегнута страховочным тросом к одному из сопровождающих. О, как предусмотрительно! Я жмусь к спасителю, пытаясь успокоить дыхание.

Он кивает мне головой в противогазе, и знаками показывает держаться рядом. Я и сама теперь дальше чем на метр от него не отойду!

Мари и Лея тоже рядом. Обмениваются жестами. Руки в стороны, руки вверх. Что бы это у них значило? Наверное, восхищение.

Но в пещере опасно долго находится, и мы выходим. Снимаем костюмы, и, наконец, взахлёб делимся впечатлениями. Провожатые тоже переоделись, и теперь я не узнаю ― кто же меня спас. Растерянно перевожу взгляд с одного смуглого мужчины на другого.

– У Вас всё в порядке, нога не болит? ― на английском с неуловимым акцентом говорит один из них. Белозубо улыбается. И, не отрываясь, смотрит на меня.

О, нет, я скромно опускаю глаза, и чувствую, как краснею! Этого ещё не хватало. Вот до чего доводит долгое отсутствие мужчины!

– Да, спасибо, Вы подоспели вовремя. Иначе ещё одной достопримечательностью пещеры мог стать мой буйный дух, ― я заставляю себя поднять глаза и тоже улыбнуться.

– Я ― Джанос, а Вас как зовут?

– Я ― Анна. Джанос ― не похоже на мексиканское имя.

Незнакомец рассмеялся:

– Да, Вы меня раскусили. Я из Венгрии. Влюбился в эти места, и часто здесь бываю. Почти свой. Ребята проводником меня берут даже, когда кто-то из них сам не может.

«Симпатичный. И голос бархатный, ― подумала я, ―мда… Ну надо же, мне кто-то приглянулся!»

…

Джанос познакомил нас со своими мексиканскими друзьями. Мари и Лея тут же забыли, что хотели отдохнуть от мужчин, и с радостью согласились окунуться в местный колорит в предложенном ресторанчике.

Живая мексиканская музыка. Три мачо с гитарами поют, судя по ритму, о страсти и о жажде жизни. Вкуснейшее мясо ― с перцем, рулетики буррито с перцем, соусы ― тоже с острейшим перцем, конечно!

И приятная компания. Джанос и ещё два парня, сносно говорящих на английском. Мери что-то щебечет одному на ушко, он смеётся. А Лея уже танцует со вторым.

Джанос рассказывает мне о Мексике, о Венгрии. А я просто балдею от обстановки, от еды. И от его голоса… Пусть бы даже рассказывал самые скучные сводки погоды, лишь бы говорил.

А ещё я с ним танцевала! Да, позволила себе. Крепкие мужские руки уверенно вели меня в такт музыке.

И мне понравился его запах. Я даже ему об этом сказала. Он засмеялся, и обещал мне подарить такую же туалетную воду, как у него. Только для этого он приглашает меня встретиться в его родной Венгрии.

– Я подумаю…, ― загадочно улыбнулась я.

Чудесный вечер. Жаль, что пора уезжать. Кавалеры галантно проводили нас к ожидающей машине. Мари, кажется, в темноте дарила своему мексиканцу бурный прощальный поцелуй. Лея ограничилась поцелуем в щёчку и обнимашками.

Я подумала, и тоже робко поцеловала Джаноса в щеку. Он обнял меня и вложил мне в руку визитку. ― Я жду тебя в Венгрии, Анна. Очень жду.

…

И вот мы уже летим домой. Мари ждут на важном семейном торжестве ― дне рождения тёти. Папа-магнат строго относится к традициям ― должны присутствовать все близкие родственники.

Мари и Лея в восторге от этой поездки в Мексику. А я ― чуть смущена. От того, что мне больше запомнился Джанос, чем всё остальное.

– Анна, а я слышала, что Джанос звал тебя в Венгрию. И я видела, как ты на него смотрела! Он классный, не упусти! А давайте полетим все вместе? Через пару недель, что скажете? ― Мари подмигивает мне.

– Я согласна! Погуляем и Анну пристроим, ― Лея хлопает в ладоши.

Кажется, я опять краснею.

@yakovleva_stihopletka

Снова дорога

И снова дорога. Оглушительный ветер бьёт по лобовому стеклу, но ему не остановить меня. Мотор сердца бешено стучит. Оранжевым облаком разрезаю пустыню надвое. Я ― дикий зверь, вырвавшийся из клетки. Пока есть дорога, я живу.

***

Моя жизнь довольно однообразна, как проносящиеся мимо пейзажи. Только оранжевое и жёлтое. И снова жёлтое. Пятьдесят оттенков жёлтого. Позади сотни километров, впереди ещё столько же. И этой дороге нет конца. Мой вес сто пятьдесят тонн, длина полсотни метров. Я ― смерч. Я ― вихрь. Я ― дракон пустыни, выдыхающий оранжевое облако песка и пыли. У меня нет времени, чтобы взглянуть на небо. Я гляжу только вперёд. Впереди лишь дорога. Та же, что была вчера, та же, что будет завтра. На бешеной скорости проношусь сквозь бескрайнюю пустыню.

Две с половиной тысячи километров от Виктория-Ривер-Даунз до Элис-Спрингз и обратно под палящим Австралийским солнцем я пролетаю за сорок два часа. Кажется, лопнуло колесо, а, может, показалось. Но что такое одно колесо, когда их семьдесят два. И я продолжаю путь. Другие машины рядом со мной кажутся игрушечными. Куда им до меня. Я ― Огромный. Неудержимый.

Впереди лишь парочка рек, кишащих крокодилами, и снова немыслимый жёлтый. Воздух дрожит от зноя. Как бы я хотел, чтобы мой путь проходил вдоль моря. Я видел его лишь однажды и не могу забыть. Оно было спокойным, но я слышал, как внутри него ревёт мощный мотор. Море шептало: «Я могу убить любого, если захочу. Я омываю сотни берегов. Я храню множество секретов. Я сохраню и твой». Я тогда не понял, что имело ввиду море.

Вот впереди показалось облако пыли. Редкая встреча с таким же, как я. Набираю побольше раскаленного воздуха в алюминиевые лёгкие. Издаю приветственный гудок. Колеса дрожат, вибрируют стекла, когда мы проносимся мимо друг друга. Слышу ответный гудок. На мгновение радость встречи переполняет меня, но пустынный пейзаж вновь возвращает в реальность. Я ― одиночка.

Элис-Спрингз. Разгрузка. Погрузка. Томительные минуты покоя. Вновь дорога шуршит под моими колёсами. Километры бессмысленно жёлтого. Хочется хоть немного моря. Встречные машины, завидев меня, в ужасе съезжают на обочины. Иногда меня пытаются сфотографировать. Начинаю сильнее работать колёсами, погружая их в пылевую бурю. Не стоило этого делать, не сейчас. После. Ощутите моё дыхание. Почувствуйте мою мощь!

Четырёх пятисот литровых топливных баков мне хватит на дорогу с лихвой, но моему человеку иногда нужен отдых и дозаправка. С нетерпением жду, когда он перекусит, и вновь отправляюсь в путь.

Стаи кенгуру, отталкиваясь смешными хвостами, скрываются из виду, как только услышат мой рев. Но ночью они не так пугливы. Ночи в Австралии чёрные и густые. Жара спадает, и глупые животные приходят напиться к обочинам, и тогда начинается боулинг. Для остановки мне нужно слишком много времени. При резком торможении мои вагоны могут перевернуться, что недопустимо. Поэтому я не торможу. Крепкий кенгурятник ещё ни разу не подвёл меня. Я только вижу, как их испуганные глаза успевают блеснуть в свете фар. Бум. За сегодня это уже второй кенгуру. Хоть какое-то развлечение в пути. И снова пустыня. Километры и километры пустыни.

Вот пятая банка «колы» вылетела в окно. До Виктория-Ривер-Даунз ещё восемнадцать часов и три банки. А Море? Думаю, пора отпустить эту мечту. Моё море ― дорога, и я плыву по его течению. Пока есть дорога, я живу. Вот, что имело ввиду море.»

***

«Тебе на небо-то некогда взглянуть, неужели ты думаешь, что у тебя будет время любоваться морем?» ― Взбрыкнула поворотом дорога. ― «Каждый раз одно и то же. Пейзажи не те, моря ему подавай. Такой уж меня нарисовали, проложили напрямик через пустыню. Ты вот мечтаешь о море, но совершенно не замечаешь неба. А я целыми днями гляжу в небо, наблюдаю, как пролетают вдалеке редкие птицы, как собираются в стайки облака. И, когда я задумываюсь над тем, как однообразна моя жизнь, вдруг проносишься ты, оставляя за собой плотное облако пыли. И вот я уже наблюдаю, как кружится в воздухе золотистая пыль, как клубится и заворачивается она в удивительные узоры. А когда пыль рассеивается, снова появляется безразличное и однообразное небо. Бесконечно синее, снова синее. Получается, что мы тесно связаны. Твоя жизнь ― дорога. Моя жизнь ― проносящиеся мимо гиганты автопоезда».

@olenka_volodina

Дважды в реку

Чем ближе день отлёта, тем сильнее паника! Нет, конечно, Ирина не говорила себе: «Дура старая, куда ты попрёшься!» До этого ещё не дошло. Но Ленку, подругу, она уже готова растерзать. Она заладила: «Что ты теряешь? Попробуй! Вдруг что-то получится… Когда ты ещё Австралию увидишь?» Хотя причём здесь Ленка? Это в ней проснулся былой авантюризм: «Рискуя, мы продлеваем молодость, не так ли?»

Она взглянула в зеркало, нахмурилась и в который раз открыла старый студенческий фотоальбом. Это сейчас она не любит фотографироваться, а если приходится, то почти все снимки забраковывает, а самые сносные фотошопит. А раньше ни один групповой снимок без неё не обходился. Вот здесь они ещё рядом с Генкой. Ага, значит четвертый курс…

Уже потом, на практике в Риге, он подцепит эту Ингу. И всё… Будто не было двух лет с поцелуями в кино, в парках, в подъездах – везде. Она постаралась забыть его. А в сумасшедшие 90-е от знакомых узнала, что Гена уехал в Австралию. Зачем так далеко?! Впрочем, это было в его стиле.

В голове не укладывается, прошло столько лет! Он нашёл её через соцсети. Сказал: случайно. Хм, возможно… Но с её-то редчайшей фамилией, которую она отстояла у двух мужей, найти её проще пареной репы!

Они стали общаться, оба были снова свободные. И вдруг это предложение: прилететь к нему в Австралию! Ирина отнекивалась: чересчур долгий перелёт (она терпеть не могла самолёты), резкая смена климата и вообще… Геннадий уговаривал как мог: расхваливал свой Сидней, обещал удивить австралийской экзотикой, в конце концов, оплатил всю поездку. И она сдалась… И вот уже завтра летит, а в багаже зачем-то тащит своё прошлое…

Гена встретил её в аэропорту. Они не стали обниматься. Он только взволнованно и долго тряс её руку. В пригороде Сиднея у него был собственный дом. В машине, поглядывая то и дело на Ирину, он вперемешку рассказывал о работе, о взрослой дочери, о чем-то ещё… Она почти его не слышала, только незаметно пыталась узнать в нём того, прежнего Генку, по которому когда-то сходила с ума. В воздухе была какая-то задымленность, пахло гарью.

Гена сказал, что сгорели уже миллионы гектаров леса. Ей стало совсем тревожно:

– А как же звери? Наверное, погибло много кенгуру?

Покоробил его ответ:

– Да что там кенгуру! Снова наплодятся, дома вот горят!

Раньше за ним она не замечала этой бесчувственности… Гена всячески подчеркивал свой статус: приличные должность и доход, классная машина…

Но где тот веселый кавээнщик, остроумный и притягательный!? Ирина тут же одергивала себя: «Ты тоже уже не двадцатилетняя красотка! Полтинник разменяла!»

Список достопримечательностей пришлось сократить: Большой Барьерный риф (что там делать без подводного плавания?), из-за пожаров ― Национальный парк с его удивительными Голубыми горами и Королевский каньон по той же причине. Но зато они истоптали все ноги, обойдя огромный Королевский ботанический сад. Его тридцать гектаров спокойно расположились прямо среди небоскребов. Сиднейский оперный театр пришлось осмотреть только снаружи. Гена сказал, что билеты нужно было заказывать заранее. Жаль, это же визитная карточка Сиднея! Но прошлись по мосту Харбор-Бридж. Тоже очень известное место. Впрочем, его километровая длина не доставила Ирине удовольствия: слишком было жарко! Через огромный торговый центр, расположенный в Здании королевы Виктории, Геннадий буквально протащил Иру. Наверное, боялся, что она соблазнится на какую-то дорогую покупку. Но увидев некоторое ее разочарование, он решился на ва-банк: повел на знаменитую Сиднейскую башню. Со смотровой площадки они любовались видами города и океанской бухтой. В шикарном вращающемся ресторане этой башни он раскрыл свои карты. Несмотря на такое романтическое место, его предложение выглядело каким-то прозаичным. Ирина решила сгладить отказ шутливым тоном:

– Нет, нет и нет, Геночка! Это стоит один раз посмотреть, но жить здесь ― увольте! Я люблю, чтобы в Новый год были снег и елка, а не эвкалипт с коалой. Приезжай теперь ты ко мне – Москву не узнаешь!

Гена как-то разом сник:

– Ты все такая же патриотка…

Да, Ирине уже нестерпимо хотелось месить сапожками снежную слякоть или скользить на тротуаре, все равно! Но дома! Еще бы выбросить из головы мысль: «В одну реку нельзя войти дважды».

Татьяна Ольхова @tatianaolkhova

Побег (история незнакомки)

Я сижу в низеньком подвале, подвернув под себя ноги. У меня с собой холщовая сумка, в ней бутылка воды, две пачки овсяного печенья, йод и бинты. Еще косметичка и сменное белье. Было еще маленькое зеркальце, но я его случайно разбила.

Мне придется сидеть тут до вечера, чтобы никто меня не нашел.

Как же противно пахнет… Как будто старая крыса залезла в этот подвал и померла здесь. И тянет какой-то гнилью.

Чтобы отвлечься, я представляю Большой Барьерный Риф. Я с детства хотела побывать там ― проехать через всю страну, вдоль национальных парков, увидеть варанов и кенгуру, и, наконец, оказаться на волшебных островах. Где тысячи разноцветных рыб живут в райском уголке Земли.

Когда мне страшно, я представляю, как плыву среди этих рыбок и кораллов. Вода обнимет меня и успокоит.

В щелку видно, что на улице светит солнце, я даже вижу проходящих мимо подвала людей. Точнее, их ноги. Вот прошли красивые туфельки, а рядом ― детские сандалики. Похожие были и у Пола…

Нет, нельзя плакать! Не плачь! Коралловый риф, думай про риф. Стайки рыб… Да, стайки разноцветных рыбок плывут мимо меня. Я внимательно смотрю на них. Мне не надо никуда бежать, я могу, наконец, остановиться. Мне спокойно… спокойно.

Иногда вместо рыбок я представляю водопады бухты Талбот ― вода там бежит горизонтально, и это так красиво.

У меня очень болят руки. Болит кожа от ожогов, болят запястья после нашего последнего спора. На левом до сих пор видна гематома от веревки. Пальцы… у меня очень красивые пальцы и тонкие кисти рук. Когда-то я носила кольца, на безымянном пальце левой руки есть небольшой след. Стараюсь не смотреть на ногти. Я пыталась вытащить кирпич и сломала несколько. Это было с неделю назад. Пальцы кровили. Там, наверное, остались следы.

Но я убежала.

Я родилась в Западной Австралии. Живу в небольшой деревне около Албани, на побережье. Я хочу добраться до Перта, крупнейшего города в нашей части страны. Там мне помогут. Анна сказала, что должны помочь. Я верю Анне. Они должны помочь.

Я убежала 4 дня назад. Как только он выпустил меня, этой же ночью я взяла свою сумку, дошла до трассы и поймала попутку.

Я доехала до этого города, потому что отсюда мне нужно добраться в Перт.

Я очень осторожна. Днем я прячусь, и передвигаюсь только с наступлением темноты.

Я боюсь только, что он выследит меня через телефон. Я не выбросила его. Не могу. Там фотографии, понимаете. Того времени, когда я еще любила фотографироваться. Когда я МОГЛА.

Скула болит, никак не заживет. Он всегда бил с одной и той же стороны. Анна хотела отвести меня к врачу, боялась, что кость уже раздроблена, но я не пошла.

У нас запрещено владение огнестрельным оружием, это запрещено законом. Но у него есть пистолет.

Утром мне пришлось идти на вокзал. Если я сяду на поезд, через 3 часа буду в Перте. Только бы хватило наличных денег. Билет стоит 50 долларов, и, отойдя в сторонку от касс, я начинаю считать мятые купюры ― то, что у меня осталось.

Не хватает. Черт, черт, черт.

Это значит, что придется платить картой.

И я плачу картой. И молюсь, чтобы он не отследил платеж.

…

Свет бьет мне в глаза. Я лежу на жесткой кушетке в небольшой комнате. Пытаюсь повернуться, но мои руки зафиксированы мягкими ремнями. Я должна что-то чувствовать ― но не чувствую ничего. Как будто вата в голове.

«Прошлое скоро отпустит» ― говорит тихий голос, и медсестра вкалывает мне иглу в вену. Или это не сестра…

@kettu_n

Новая жизнь

Ричард Дорсон попал в Австралию после отмены смертной казни в Великобритании. Он был родом из Ирландии. Его семья выращивала овец. Когда зелёный остров начал бунтовать, никто особо не спрашивал, был ли он причастен. Ведь его земля давно приглянулась местному сквайру.

Семь лет каторги, голод и жизнь в ужасных условиях практически полностью изменили мужчину. Отработав положенный срок, Рик решил уже не возвращаться на родину. Пару лет он нанимался на любую работу, какая была по силам, и скопил денег, которых бы хватило, чтобы подняться. Купил лошадь. Вещей у него было немного, всё необходимое он хранил у знакомого кузнеца, с которым договорился о покупке у него повозки и инструмента.

Как вольному человеку, в награду за послушание и труд по программе губернатора ему полагался земельный надел. Его ждали несколько десятков акров не занятой равнины Нового Южного Уэльса. Бесплатная земля и сельхоз инвентарь в первые пару лет были хорошим подспорьем. Правительство, как могло, поддерживало свободных людей, предоставляя в помощь рабочую силу ― труд каторжников в обмен на хлеб.

Ричард отлично подготовился. У него был план. Оставалось дело за малым: купить несколько маток и хорошего барана. Он знал, как обращаться с овцами. Его опыта хватит, чтобы развести неплохое стадо всего за пару лет. Конечно, богатым не станет, но уж точно голодать не придётся.

Мужчина добрался в Сидней, надеясь за неделю решить все вопросы и убраться прочь с побережья, кишащего всяким сбродом. В залив Порт-Джексон на юго-восточном побережье Австралии приходили корабли. В тот день в городе была суета: долгожданный «Король Георг» с новой партией заключённых и продовольствия пришвартовался и стоял на якоре.

Рик вышел из конторы, в кармане его рубахи лежал конверт с документами на землю. «Ричард Дорсон, 1789 г. р., владелец 30 акров земли близ Квинса на юго-востоке Австралии». Проезжая верхом через порт, он притормозил. Группа каторжников, склонив голову, выстроилась в ряд. Грязные, в лохмотьях, со связанными руками и цепью по ногам, они стояли на сбитом из досок помосте. Это напомнило Рику те давние времена, когда он сам стоял на этом месте в ожидании выкупа. Группа хорошо одетых мужчин что-то громко обсуждала, основной торг уже был закончен. Теперь пристраивали брак: слабых здоровьем и тех, кто пострадал за время плавания. Официально торговля заключёнными в Новом Южном Уэльсе не велась, но заполучить хороших работников хотели многие, и местные власти неплохо наживались на этом.

Ричард уже собирался пройти мимо, но тут его внимание привлекла женщина с мальчиком трёх лет. На каторгу не отправляли с детьми. Совсем малышей отдавали в приют, тех, кто постарше ждали работные дома. Большинство женщин-заключённых промышляли проституцией. Это же касалось и тех, кто попадал работать на фермы или в услужение в дома свободных людей.

Женщина, заметив взгляд всадника, посмотрела на него, после чего отвлеклась на ребёнка. Она старалась стоять, как можно дальше от шеренги каторжников. В отличие от стоявших на возвышении на ней не было веревок и цепей. Рик понял, что этот взгляд долго будет преследовать его, и остановился. Привязав лошадь, он подошёл к группе мужчин. Тогда-то и стало ясно, в чем сложность.

Женщина была свободной и обслуживала корабельных коров. Сына на борт она провела без разрешения, и почти всё время прятала его. Но однажды была поймана на воровстве молока и хлеба. Её сдал повар, которому она отказала в некоторых услугах. Как свободную её ждал суд, а до этого по закону никто не мог её принудить работать наравне с заключёнными. Что с ней делать, не знали. Хозяин публичного дома потирал руки, видя лакомый кусочек. Сама она была неплоха, хоть и худа, а вот мальчик ему был лишним. Работник из него выйдет не скоро, а до той поры кормить дополнительный рот никто не хотел.

Спор прервал Рик, бросив несколько монет начальнику:

– Я заберу обоих: её и мальца. Я человек свободный и держу путь в Квинс. Будет у меня работать, мальца прокормлю. А через пару лет отпущу на свободу.

Спорить никто не стал. Уж очень обременительно было возиться со свободной и содержать её ребенка. Начальник стражи подошёл к женщине и что-то сказал ей, после чего она пристально взглянула на спасителя, кивнула и, взяв на руки сына, подошла. Она хотела что-то сказать, но Рик пресёк её попытку жестом и забрал у неё мальчика.

Спустя четверть часа у Ричарда на руках была справка с печатью о найме работницы. За это время женщина принесла котомку с вещами. Закрепив вещи у седла, Рик усадил верхом на лошадь женщину и ребёнка. И они отправились к загонам, куда сгоняли с окрестностей скот. Там можно было выкупить хороших мериносов.

Он отобрал себе пятерых ярок и крепкого молодого барана и договорился забрать их позднее. Когда они проезжали мимо загона с крупными коровами, женщина заговорила:

– Мистер Дорсон, я очень благодарна вам за участие в нашей судьбе и буду рада работать. Я хотела просить вас посмотреть корову. На корабле, которым мы приехали, была одна, она ослабла за время путешествия. Но я помогу ей восстановиться.

Ричард долго смотрел на эту странную женщину. В её словах был смысл. Пока овцы начнут яриться, пройдёт время. А им надо что-то есть.

Женщина оказалась права. Рыжая корова с запавшими боками одиноко стояла у забора. Она была тощая, и потому мало интересовала покупателей. Корову, действительно, уже решили отправить на бойню. Когда Рик спросил о ней, продавец, не раздумывая, продал ему рыжую. Договорившись заехать за ней позднее, Рик вернулся к коню.

– Как тебя звать-то, бедовая?

– Эстер Смит, мистер Дорсон.

– Что ж, Эстер, добро пожаловать в новую жизнь…

Дарья Бритара @darya_britara

Ируканджи

Ещё несколько минут и прощай Австралия! Я не буду по тебе скучать. Никогда. Прощай и ты, Мартин. Наверно надо было зайти на кладбище? Но к чему лицемерить, мне абсолютно тебя не жаль. Два года с тобой, это два года, вычеркнутые из жизни.

Ты верил, что я безумно влюблена в тебя. Я пыталась полюбить тебя, а оказалось, что это невозможно. Единственное, что у тебя было хорошего, это деньги. Но, жадность, с которой учитывался каждый цент, отвратительна.

В свои 35 лет, ты жил, как старик-затворник. Тебе ничего не было интересно кроме денег, которые ты бессовестно присваивал, доводя до банкротства других. Лысоватый, с лицом, на котором застыла гримаса презрения ко всем окружающим, ты был похож на клопа, который есть и не может наесться. В тебе не было ни капли жалости к тем, кого ты разорял.

Но такая жизнь не для меня. Я никогда не хотела замуж, я мечтала только развестись. Развестись и жить в своё удовольствие. Но при разводе я бы осталась нищей. Об этом ты позаботился.

Твой интерес к Австралии был сродни с одержимостью, но тебе было достаточно книг и фильмов. Наблюдать со стороны, это девиз твоей жизни.

Сколько трудов мне стоило уговорить тебя полететь в Австралию! Я уговаривала тебя почти год, и наконец уговорила.

Канберра прекрасна. Меня поразила красота Центральная часть города построенной по кольцевой системе. Я еле вытащила тебя прогуляться по возвышенностям: Блэк-Маунтин, Бимбери и Эйнсли. Мартин! Не понимаю, как можно восхищаться сидя дома, и быть равнодушным, видя все красоты в живую. Помнишь, как мы вечером поднялись на Башню Черной Горы? Огни города контрастировали с вечерним небом. От красоты захватывало дух, а ты смотрел на часы. Скука ― было написано на твоём лице. Можно было обедать в дорогих ресторанах, а мы ели в самых дешёвых кофе. Ты ни разу не оставил чаевых официанту, говоря, что в Австралии так принято.

В парке «Тидбинбилла» у меня захватывало дух от живописной долины, хребта Гибралтар и гор. Мне было интересно около скалы Мотылек, которая сохранила следы аборигенов: здесь они собирали спящих ночных бабочек. Я обрадовалась, как маленький ребенок, когда увидела кенгуру, валлаби и коал. А ты смеялся надо мной и называл «дикой». Хотел меня сфотографировать, хотя знал, что я ужасно этого не люблю.

Последней каплей для меня было посещение буддийского храма, который здесь называют Сакьямуни-центр. Мы прошли через массивные ворота, и оказались на неведомом празднике посреди живописной территории обители. Я стояла около белоснежной скульптуры Будды и казалось, что ещё немного и моя душа очиститься. Ещё чуть-чуть и смогу смириться с твоим эгоизмом и ханжеством. Может быть, даже полюблю. Но, ты беспардонно дёрнул меня за руку, и потребовал вернуться в гостиницу.

Знаешь, мне тоже стала интересна Австралия. Но только тем, что там можно убить и представить твою смерть, как несчастный случай.

На побережье северной Австралии водятся крохотные, но самые ядовитые медузы на планете. Ируканджи. Количество яда, которое содержится в организме одной медузы, может убить 60 человек. Помнишь, Мартин, как я уговаривала тебя искупаться? Долго уговаривала и наконец, ты согласился.

Симптомы от укусов нарастали постепенно. Через 15 минут тебе стало плохо, и ты кричал от боли. Катался по песку и просил, что бы я тебя убила. Мне было не жаль тебя, абсолютно. Я спокойно наблюдала за твоей агонией.

Смерть от несчастного случая, так написано в свидетельстве о смерти. Глупо везти труп через океан, и ты похоронен здесь, в Австралии. Мне удалось изображать безутешную вдову, хотя сильно хотела смеяться. Даже памятник поставила: «Я буду любить тебя всегда. Твоя Дженни». Любить, не обещаю, но помнить буду. Буду вспоминать, тратя твои деньги.

Елена Пожиганова @Belka_Helya

Улуру

― Нет. Ну, ты точно меня преследуешь, ― хохотала Алиса, сидя рядом с самодовольно улыбающимся водителем такси.

– Совсем немножко, ― улыбнулся мужчина. ― Ощущение, что ты в чан со сметаной нырнула. ― Расхохотался он, глядя на вымазавшуюся с ног до головы обгоревшую спутницу.

– Не виновата же я, что ваше Австралийское солнце такое кусачее, ― девушка жирными руками пыталась закрыть крышку от крема.

– С тобой не соскучишься.

– Да, и с тобой тоже, парировала Алиса, ― как подцепил меня в аэропорту, так и катаешь теперь всю дорогу, будто ты один таксист на всю страну. Уже и в Талботе были и Хиллиер видели, дышали чистейшим воздухом Тасмании…

– Может, я хочу быть твоим личным таксистом.

Они вновь расхохотались.

– И кстати, у меня есть все основания думать, что я тебе тоже симпатичен. ― Не обольщайся. Тот ресторан в Сиднее был просто потешить твое австралийское самолюбие.

Мужчина театрально изобразил попадание стрелы в его бедное сердце.

– Лучше за дорогой смотри, ― воскликнула Алиса.

– Кстати, поздравляю. Мы проехали середину пути от Алис-спрингс. До сих пор не могу представить, как ты умудрилась опоздать на самолет. Они вновь взорвались смехом.

– Ты должен быть доволен. Три с лишним часа поездки вдвоем, ― сквозь слезы ответила девушка.

Но до Ката-тьюта доехать им так и не было суждено. Машина тоже решила повеселиться и заглохла посреди трассы.

Вокруг ни городка, ни души. Только пустынная равнина и редкая колючая растительность под едким околовечерним солнцем.

– Что ж. Значит пойдем пешком.

– С ума сошла? Мы до ночи идти будем!

– Ну, не могу же я в свой последний день в Австралии не посетить легендарную Улуру!

– Мы не успеем до закрытия парка, ― кричал он уже вдогонку удаляющейся фигуре, укутанной в плед.

Димитри достал из машины пачку печенья с бутылочкой уже нагревшегося от жары чая и поспешил догонять упрямую туристку. До Ката-тьюта они, с зудящими ногами, добрались почти к закрытию.

– За полчаса мы не успеем взглянуть на гору.

– А кто сказал, что за полчаса? Мы тут встретим рассвет, ― прошептала девушка.

– Это же огромный штраф!

– Тсс… Рискуя, мы продлеваем молодость. Не так ли? Нас не заметят.

– Ты точно сумасшедшая.

– Боишься, что нас съедят динго или аборигены?

– Ни те, ни другие не нападают на людей.

Алиса передразнила мужчину и направилась вперед.

Солнце уже зашло и его отсутствие уже начало сказываться. На землю опускалась ночная прохлада.

Димитри рассказывал Алисе истории про парк, его флору и обитателей.

– Откуда ты все это знаешь?

– Готовился к нашей поездке.

– А серьезно? ― улыбнулась девушка.

– Да просто люблю читать. Кстати, по мифам маори когда-то здесь обитал хозяин горы ― водяной питон, а на крутом склоне ее жил чёрный варан. Аборигены до сих пор считают себя хранителями священной скалы. Даже совершают поклонения и проводят обряды.

В черноте все эти истории приобретали жутковатый оттенок. Тем более, что вокруг то и дело что-то шуршало. Но дороги обратно не было, тем более парк уже закрылся.

Парочка нашла местечко под пустынным дубом. Едва коснувшись земли, они тут же провалились в сон.

Разбудил девушку странный звук. Настырная ящерица так и ползала по шуршащей пачке печенья.

Солнце, казалось, вот-вот пробьется из-за горизонта. В пустыне первые посетители уже занимали места для наблюдения за одним из самых необычных явлений природы.

– Смотри! ― Алиса пихнула мужчину в плечо.

На горизонте возвышалась черная махина, постепенно окрашиваясь в темно-лиловый цвет. Гору будто освещала иллюминация. Так быстро менялся ее оттенок. Но лишь первые лучи загуляли по ее горбатой спине, как Улуру вспыхнула ярко-алым.

Алиса невольно ахнула, глядя на то, как лучи солнца поджигают камень и превращают в настоящий пожар.

– Это волшебно! Ты видишь?

– Конечно, ― ответил Димитри завороженной спутнице. Он тоже был заворожен, но не горой, а этой сумасшедшей девушкой, в которую за эти шесть дней он успел по уши влюбиться. Ему казалось, что и она испытывает те же чувства, но девушка постоянно скрывала свой внутренний мир. Несмотря на ее вечную веселость, в глазах часто наблюдал какую-то ностальгическую грусть.

– Давай я тебя сфоткаю, что ли. А то за всю поездку ни одной фотки, ― предложил он.

– Я не фотографируюсь. Только окружающее меня пространство, но не сама.

– Почему? Так здорово потом рассматривать свою обгоревшую физиономию на фоне такой же обгоревшей Улуру.

Алиса не могла не улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Что-то не так?

– Знаешь, у меня был молодой человек. Фотограф. Казалось, что делать снимки со мной он любил больше, чем меня саму. Была целая гора фоток, мы не знали, куда их девать. Мы ведь собирались пожениться… ― Алиса на мгновение ушла в себя и свои воспоминания.

– А потом… Потом он нашел новую модель, а наша помолвка расторглась. С тех пор я не фотографируюсь вообще. Слишком много пришлось сжечь. А фото с природой, например, сжигать нет необходимости, ― девушка снова мягко улыбнулась.

– Но это же было давно. И если один человек оказался таким, не значит же… ― неуверенно начал мужчина и не закончил фразы.

– Да, конечно. Ты прав. Но это тяжело. До сих пор тяжело. Понимаешь?

– А знаешь, что? Ты меня притащила сюда пешком в ночь. Сегодня улетаешь. Я тебя больше не увижу. Будь другом, услужи бедному таксисту. Сделай с ним хоть одно размазанное селфи напоследок!

Алиса аж подпрыгнула от такой дерзости. Но вдруг расхохоталась своим заразительным смехом.

«А ведь, рискуя, мы продлеваем молодость?» ― Она переключила на телефоне камеру на фронтальную и начала новую жизнь. Они сделали, наверное, сотню дурацких фоток. Запивали, сидя в пустыне, печенье холодным чаем и болтали обо всем на свете.

– Ой, а я ведь только сейчас поняла, что не знаю, как тебя зовут.

– Димитри.

– Значит, буду звать тебя Димкой. Ты не против?

– Неа.

– А не против, если я навсегда опоздаю на самолет? ― Алиса немного замялась. ― Только в этот раз не до Юлара, а до Москвы.

Мужчина нежно притянул ее к себе и поблагодарил всех богов Улуру за щедрый подарок.

@ju.creation

Удивительная жизнь Питера Уайта

Лондон, 1840 год.

Судья Хаммер обмахивался веером ― открытые окна в зале суда совсем не спасали от невыносимой жары. Кожа головы под париком чесалась, а длинная мантия неприятно липла к телу.

– Слушается дело Питера Уайта о мошенничестве под номером…

Но судья Хаммер не слушал. Он то и дело смотрел на часы. Стрелки, как назло, ползли медленнее обычного. «Господи, когда уже закончится этот ад? Ещё 5 обвиняемых на сегодня. Какая же духота…»

Весельчак Питер в этот раз был совершенно подавлен. Хаммер слыл жестким и непреклонным, отправил на плаху свыше 3000 заключенных… Сегодня он явно не в духе. Самый жаркий день в году. Все на взводе. Не стоит ожидать счастливого финала.

***

– … поэтому прошу помиловать моего подопечного, Питера Уайта. ― Адвокат поклонился судье.

Судья Хаммер молчал, уставившись в одну точку. Крупная капля пота быстро сползла по его лицу и упала на документ обвинения. На том самом месте, где перечислялись все преступления знаменитого вора Питера Уайта, образовалась большая размытая клякса.

– Ваша честь?

Хаммер вздрогнул. Потом заглянул в дело. Ограбление магазина… Дальнейшая надпись не подлежала прочтению. «Что ж… Надо поскорее с этим покончить!»

– Приговариваю подсудимого к 10 годам заключения в тюрьме Порта-Артура…

Уайт вздрогнул и побледнел. Уж лучше виселица! Австралийские каторжные тюрьмы отличались самыми суровыми условиями. Попасть туда означало ту же казнь, только долгую и мучительную.

***

Через две недели корабль со 150 английскими каторжниками отправился к юго-восточным берегам Австралии.

– 10 лет заточения! Да я сгину там от тяжелых работ или какой-нибудь эпидемии, ― размышлял про себя Уайт. ― Надо бежать! Только куда? Мы же в открытом океане! А если спрятаться, когда нас погонят на берег? Где-нибудь в порту! А потом вернуться назад с каким-нибудь торговым судном. Чёрт! Ну и угораздило же меня!

Сильные толчки отвлекли Уайта от мыслей о побеге. Корабль швыряло из стороны в сторону, словно щепку. Удар. Ещё удар. Закреплённые на стеллажах винные бочки сорвались и, одна за другой, покатились по трюму. Каторжники, прикованные к полу цепями, переглядывались. Разговоры смолкли. Наверху, на палубе, слышался топот и громкий голос капитана, отдающего команды. Потом вдруг наступила гробовая тишина.

– Девятый вал… ― с ужасом прошептал один из заключенных и закрыл глаза.

Мощная сила ударила корабль, не дав ему ни единого шанса на спасение. Вода. Обломки корабля. Испуганные лица людей.

Уайт со всей силы выдернул балку, к которой был прикован наручниками, забрался на неё, собираясь плыть, но что-то тяжёлое ударило его по голове, и он отключился.

***

В ночном небе мерцали звёзды. Много звёзд. Питер никогда столько не видел. Точно кто-то там наверху расколол огромную хрустальную вазу, и осколки разлетелись по всему небу.

Голова гудела. Носоглотку жгло от соли. Справа слышался шум океана. Слева ― шёл жар пламени и странные непонятные звуки. Уайт с трудом повернул голову.

Возле костра танцевала нагая девушка. Кожа её была тёмной, словно сама ночь, и отражала блики пламени. Длинные волосы развевались на ветру. Незнакомка извивалась змеёй, прыгала, поднимала руки к небу и что-то монотонно напевала. Всё это напоминало какое-то священное таинство.

Питер хотел подползти поближе, но резкая боль пронзила спину, и он застонал. Девушка обернулась…

***

Лиуа была аборигенкой и вместе со своим немногочисленным племенем жила у подножия горы Богонг. Раз в год, на праздник главного божества, они спускались к океану, устраивали ритуальный праздник. Обычно божество посылало им какой-то знак своего присутствия: падающую звезду, стайку проплывающих дельфинов или полет редкой птицы. В этот раз Лиуа нашла на берегу белого человека…

***

Поначалу жители племени были настроены против чужака. Белых здесь не любили и побаивались ― они всегда приносили беду. Но Лиуа оставила себе Питера как трофей. Сам главный бог послал ей этого мужчину! Нельзя отказываться от даров божества.

Питера взяли с собой на место поселения, к горе Богонг, наскоро построили ему хижину, где за ним ухаживала Лиуа.

Она каждый день приносила ему еду, смазывала раны мазями с едким запахом, меняла повязки, что-то приговаривая на своём языке.

Остальные члены племени обходили хижину стороной, запрещали детям заглядывать в окна.

Вскоре Питер пошёл на поправку. Он смог вставать и потихоньку передвигаться. Тело ещё было слабым, но ум прояснился. Чтобы избежать гнева аборигенов, он выходил из хижины по ночам. Спускался к реке, бродил вдоль берега, вдыхая эвкалиптовые пары от деревьев и всматриваясь вдаль, на заснеженную вершину горы Богонг, которая переливалась в лунном свете.

Уайт страдал. Он соскучился по свободе, по общению с цивилизованными людьми, по шуму большого города. Он не знал, зачем он здесь и какой высший смысл имело его спасение…

– Нужно бежать. Где-то должны быть поселения британцев. Только как их найти?

***

Однажды вечером в хижину заглянула Лиуа. На ней был венок из белых цветов, а бёдра еле прикрывала повязка из листьев. Девушка улыбнулась Питеру, нежно взяла его за руку и повела за собой.

Судя по всему, местные что-то праздновали. Посреди лобного места горел костёр, вокруг которого танцевали женщины с такими же венками из белых цветов, как у Лиуы. Мужчины сидели чуть поодаль: одни играли на длинных расписных трубках (*диджериду ― прим автора), другие наблюдали за танцующими женщинами и тянули звук оммммм, словно пытаясь войти в транс.

Питеру стало не по себе. Он явно был здесь лишним. Лиуа всё так же крепко держала его за руку, пританцовывая в такт странной музыки. Затем потянула за собой Уайта в самый центр круга танцующих. Питер не знал, что делать и стал просто повторять движения за Лиуэй. Мужчины на мгновение затихли. Один из них, с длинными седыми волосами, улыбнулся и сделал одобрительный кивок головой. Пение продолжилось.

Когда танцы закончились, все, словно по команде, разошлись по своим жилищам. Остались лишь Лиуа и Уайт. Девушка скинула повязку с бедер и всем своим горячим телом прильнула к Питеру. Парень понял, что только что отплясывал на собственной свадьбе…

***

Потихоньку Уайт стал привыкать к своей новой жизни. Он освоил несложный язык племени и обучил Лиуу некоторым фразам на английском ― этого вполне хватало, чтобы общаться на примитивном уровне.

Вместе с другими молодыми мужчинами племени Питер ходил на рыбалку, собирал в лесу фрукты и коренья. К охоте его пока не допускали.

Как-то раз Уайт отправился вместе с Моа за диким мёдом. Моа был отличным парнем: смышлёным, весёлым. Говори он на английском ― они могли бы стать хорошими друзьями.

На обратном пути Моа вдруг замер, жестом показал Питеру спрятаться. Через пару минут на тропинке появились трое белых мужчин. Они говорили на английском!

– Если Джек не врал, до Мельбурна примерно 2 дня пути. Зачем мы забрели в эти дебри? Могли бы идти вдоль побережья. Там меньше вероятность, что нас сожрут дикие звери или чёртовы аборигены!

– Вдоль берега патрулируют армейские. Если нас поймают, то на этот раз точно вздёрнут. Перестань ныть, Билли, лучше пошевеливай ногами!

Питер затаил дыхание. В нескольких шагах от него стояли его соотечественники, такие же, как и он, беглые каторжники. Они могли стать его спасением! Нужно просто выйти из укрытия. Но тогда они убьют Моа? Или пощадят? Кто их знает… А Лиуа? Справедливо ли бросить её таким образом, не сказав ни слова, после того, что она для него сделала? Уайт со всей силы сжал кулаки.

– Так куда нам дальше? Как бы не заблудиться в этом чёртовом лесу!

– Идём на запад, а когда выйдем к реке, свернем на юг. Нужно успеть выбраться отсюда до темноты.

Незнакомцы зашагали дальше…

***

Питер то и дело прокручивал в голове эту встречу в лесу. Может, он сделал неправильный выбор? Неужели он навсегда останется в племени? Среди этих примитивных людей, которые никогда его не поймут, а он ― их!

Как-то ночью Уайт решился бежать. Выбравшись из деревни, он направился к священной пещере ― там, по преданию, жила Чёрная богиня Земли. Статуэтка богини, грубо срубленная из ствола эвкалипта, была обвешана жемчужными ожерельями. Питер прихватил несколько из них ― первое время в Мельбурне надо будет на что-то жить…

Питер шёл быстро, факелом освещая путь. В темнота леса то и дело слышались шорохи, уханье и рычание. А потом появилась она ― Чёрная богиня…

– Наверное, съел не те грибы, ― подумал Питер, ― это всего лишь галлюцинации. Надо поспать.

Но на следующую ночь всё повторилась. Прозрачный силуэт статуэтки богини преследовал Уайта. Богиня Земли, с зелёными светящимися глазами, словно дымка, плыла над тропинкой.

У Питера пересохло в горле. Он сглотнул. Его лоб и спина покрылись испариной.

– Что за чертовщина? Чего тебе от меня нужно?? Кто ты?? ― закричал Питер, отчаявшись…

Он сделал привал и попытался уснуть. Но сон не шёл. Питер спиной чувствовал присутствие духа.

С первыми лучами солнца богиня исчезла. Уайту удалось поспать пару часов. Когда он проснулся, то обнаружил, что находится на том же самом месте, где был день назад.

Всю ночь он ходил по кругу…

Спустя неделю Питер, отощавший, с диким взглядом, как у сумасшедшего, вернулся в деревню.

Лиуа посмотрела на него, ухмыльнулась, но ничего не сказала.

Через год у них родился сын Эйо.

***

Жизнь вернулась в прежнее русло, потекла неспешно и плавно.

Питер привык к своему существованию здесь и даже начал находить в этом какой-то высший сакральный смысл. Он полюбил Лиуу, всей душой привязался к членам племени. Боготворил своего сына.

Питер наблюдал, как маленький Эйо держит в руках палку с острым наконечником и сосредоточенно вглядывается в прозрачную воду ручья, поджидая рыбу.

Сын! Его гордость и бесконечная любовь! Питер боялся представить, что было бы, не попади он в Австралию. Или если бы той ночью Чёрная богиня не вернула его назад.

Питер часто вспоминал свою прежнюю жизнь, которая казалась ему каким-то забытым сном. Что было у него там, в Лондоне? Слава одного из лучших мошенников и воров. Выпивка, женщины, кутежи, разборки. Вечные бега от полиции.

Здесь же он нашёл себя и такой удивительный душевный покой.

– Ну что, Эйо? Пора домой! Мама, наверное, заждалась нас! Два дня рыбалки и столько рыбы! Мы молодцы!

Уайт вместе с сыном возвращались домой. Эйо весело напевал детскую английскую песенку, которую разучил с ним отец. Питер вёз импровизированную тачку с рыбой.

Какая-то удручающая тишина отозвалась на сердце плохим предчувствием. Питер поднял глаза и увидел черный дым, поднимающийся над лесом со стороны деревни.

– Эйо, сынок, тихо! Послушай меня. Мне надо быстро сходить кое-куда. А ты сиди здесь, понял? И не высовывайся! Я сейчас приду!

Уайт посадил малыша на дерево, забросал листвой тачку с рыбой и быстрым, неслышным шагом двинулся к деревне.

Костёр на лобном месте не горел. Зато полыхали хижины. От некоторых из них остались лишь тлеющие угольки. Повсюду лежали мертвые тела соплеменников Питера.

Уайт бросился к своему дома.

Там, в углу комнаты, обняв руками беременный живот, лежала Лиуа. В ее открытых глазах застыл ужас. Из перерезанного горла струйкой текла кровь.

Питер громко завыл, словно раненый зверь. Опустился на колени и обнял тело жены.

Приближающиеся звуки вывели его из состояния транса.

На улице кто-то разговаривал. По-английски.

Питер осторожно посмотрел в щель в стене и увидел трёх солдат британской армии, которые что-то живо обсуждали.

Ненависть закипела внутри Уайта. Отомстить! Убить их! Заставить страдать так, же, как страдала Лиуа и другие жители деревни!

Но молниеносная мысль охладила рассудок мужчины.

«Эйо! Господи, малыш, я совсем забыл! Я иду! Только никуда не уходи!»

Питер незаметно выбрался через заднюю дверь и ринулся на то место, где оставил сына. Эйо, уставший после долгого пути, уснул, обняв ствол дерева.

Питер аккуратно снял мальчика и двинулся на запад.

– Доберемся до реки, потом свернём на север.

До Мельбурна оставалось два дня пути…

***

Двадцать лет спустя.

– Отец, она замечательная! Мы познакомились в университете! Посещали один и тот же курс. Она прехорошенькая и невероятно умна! Маме она обязательно понравилась бы!

– Конечно, Эйо, думаю, и мне она понравится. Приводи ее к нам завтра на обед. Попрошу миссис Патси приготовить что-нибудь вкусненькое.

***

– Так Вы и есть та знаменитая мисс Виктория Хаммер? Эйо много о Вас рассказывал! ― Питер Уайт поклонился.

Девушка засмущалась.

– Очень приятно с Вами познакомиться, мистер Уайт, ― у Вас такой красивый дом! Чувствуешь себя, как будто на родине, ― Виктория улыбнулась. ― Эйо говорил, что Вы тоже англичанин.

– Да! Я родился и вырос в Лондоне, в Австралию прибыл 27 лет назад.

– О! Наверное, Вы были в числе миссионеров?

― Нет, скорее, в числе ммм… торговцев. А как же Вы очутились столь далеко от родных берегов?

– Мой отец служит верховным судьёй в Мельбурне.

– О! Как интересно! ― Питер слегка наклонил голову и внимательно посмотрел на девушку. Кого-то она ему напоминала.

– А по мне, так скука смертная! Отец судья, дядя судья, дед был судьёй. Никакого разнообразия! ― девушка рассмеялась.

– Так Вы внучка судьи Джонатана Хаммера? ― Питер Уайт старался выглядеть непринуждённо, но голос предательски задрожал.

– Да! Вы знали моего деда?

В этот момент жизнь Питера замкнулась в кольцо. Прошлое возвращалось…

@writing_lena

Мексика

Сувенир из Мексики

Отбиваю ногами ритм. Воздушное платье кружится вместе со мной, дерзко оголяя бедра чуть больше дозволенного. Я уже давно словила на себе твой взгляд, осталось только решить, давать согласие или нет.

Вечеринка под открытым небом в самом разгаре. Чувствую, как мои щеки горят от жаркого воздуха и соли. Морской бриз ласкает кожу. Босые ступни проваливаются в песок, добавляя в движения немного хауса. Подхваченная музыкальной волной, чувствую пульс этой ночи. Атмосфера веселья и беззаботности пьянит. Внутри взрываются пороховые бочки, которые я тщательно прятала за стенами приличия, здравого смысла и общественного одобрения. Но это место облизало своим огоньком фитиль моих чувств ― дороги назад нет.

Иду в сторону бара. Незаметный взгляд ― и мой импульс достигает цели. Ты подходишь ко мне. На стойке появляются два коктейля. Даже не пытаюсь узнать название ― все равно в бокале текила. Наш разговор слишком легко завязывается. Слова, как петельки нанизываются на спицу. Я могу рассмотреть, какой будет рисунок у сегодняшней ночи. И если мне не понравится связанный узор, то все можно распустить, дернув за ниточку.

Твой загар выдает, что ты здесь давно. Но в глазах такая жажда приключений, словно у туриста при виде шведского стола впервые. Не насытился? Или может отдыхаешь не один…

– Давай сбежим? ― читаю вопрос по губам.

Запрокидываю голову к небу. Чувствую, как твой взгляд скользит по моей шее, цепляется за плечи. Бездонная чернота молчит: сегодня я принимаю все решения. Протягиваю тебе руку. Ты увлекаешь меня за собой.

– Стой, босоножки.

Мы убегаем с пляжа. На берегу негде спрятаться. Но ты и не собирался оставаться среди отельной застройки. Нас ждет новенький форд. Крыша откинута, обнаженный салон забыл о приличиях и манит внутрь. Я сажусь в машину. Где-то среди безумного калейдоскопа мыслей мелькает голос разума. Но я закрываю уши. Пусть эта ночь будет сумасшедшей.

Машина уносит нас в неизвестность. Ветер тут же запутывается в волосах и пытается приподнять платье с коленок. Я улыбаюсь и пытаюсь запомнить каждую секунду этого безумия. В крови только чистый адреналин, без примеси промилле. Мир вокруг поет голосом Lana del Ray и я подпеваю ему в ответ. Ты улыбаешься. Мне нравится, как твои руки держат руль: в этом невинном действии столько власти и силы. Ты выглядишь спокойным и неприступным, как будто томик Германа Гессе на моем столе. Но я хочу веселья и прошусь за руль.

Я не умею водить. Лишь на секунду твоя бровь поднимается вверх. Почему ты мне доверяешь? Какие секреты уносят тебя вдаль с легкомысленной незнакомкой? Отпускаю педаль ― все тело натянуто, как струна. Мы едем! У меня получается.

Лохматая чернота подглядывает за нами из-под кустов. Мы стоим на обочине и переводим дыхание ― надо признать я не лучший водитель. Пытаюсь разгадать ароматы в воздухе. Улавливаю запах миндаля и цитрусовых, ты ― хвои и жженой резины. Хочется как-то вернуть происходящему легкости. Поворачиваюсь к тебе. Звук зажигания и машина снова срывается с места. Интересно куда мы едем?

Я запихиваю в чемодан шлепки и окидываю взглядом номер. Вроде бы ничего не забыла. До самолета еще пару часов. Можно успеть сбегать на пляж, попрощаться с морем.

– Как ты могла сесть к нему в машину? Тебе совершенно не было страшно? ― и все-таки в голосе больше звучит восхищение, чем осуждение.

– Мне его предсказали карты.

– А как же «я никогда не хотела замуж, я мечтала только развестись»? ― ехидство не украшает, от него даже разбегаются особые морщинки.

– Я не нарушала свои принципы.

Рука потянулась к колоде: может раскинуть? Но я ведь и так все знаю.

– Так чем закончилась ваша ночь? ― требующие ответа глаза, пытаются заглянуть мне в душу.

– Мы были счастливы.

Подруга недовольно отворачивается. Ну и пусть. Это была только наша ночь.

Я смотрю на табло вылетов и ничего не могу понять. Перед глазами разбегается вязаный узор нашего знакомства. Я могу дернуть за ниточку и все исчезнет, как волшебство нашей встречи…

– Как ты можешь улететь без сомбреро? ― Твой голос вырывает меня из мыслей, а на моей голове покачивает широкими полями повод для встречи.

Я не стану тянуть за ниточку. Пусть эта ночь останется самым ярким сувенирам. Но если быть честной, я бы забрала тебя с собой.

Ирина Фоменок @irinafomenokk

Охотник или жертва?

― Хэй, сеньйорита! А ты знала, что шоколад ― это древний мексиканский напиток?

– Отвали, мучачо. Не заинтересована. ― не глядя отшиваю уже четвертого Педро-Хесуса-Пабло-Эстебана.

Понимая, что шоколад пить уже не хочу, отодвигаю чашку в сторону. Бармен улыбается и забирает четвертый по счету недопитый безалкогольный напиток. Он с самого начала наблюдает за подкатами мексиканцев к моей персоне и судя по всему его это сильно забавляет. Для успокоения души начинаю прислушиваться к музыке. Плавная мелодия сменяется на жгучую и страстную. Мою любимую. Танго.

– Эх, была не была! Бармен! Плесни-ка мне какой-то алкогольной гадости. Текила? Никогда не пробовала. Ну давай текилу, все равно она такая же противная, как и остальной алкоголь.

Беру маленький стограммовый стаканчик в одну руку, дольку лайма в другую. Подношу это пойло к губам. Ух, как же мерзко оно пахнет! Ну, будь что будет. Ай! По-видимому, не будет ― мое запястье хватает крепкая мужская рука со знакомыми часами и осторожно высвобождает стопку из тисков моих пальцев.

– Зачем вы заказали этот гадкий шмурдяк, сеньорита? Жить перехотелось?

– О, приветствую тебя, мой личный маньяк! Тебе стало одиноко без меня в Канкуне и ты последовал за мной в Акапулько?

– Если память мне не изменяет, то в Канкуне преследовали меня вы, а в Акапулько я просто возвращаю вам должок. ― он слышит от меня саркастический хмык и слова: “Ложь! Такого не было!” и сдавливает мою руку сильнее. Улыбается. ― Разве это не судьба? Мы путешествуем по Мексике, наши пути пересекаются, и я уже третий раз спасаю вас от нелепого самоубийства.

– Да, вот только я о спасении не просила. И в подводном музее Канкуна было не самоубийство, а глупое стечение обстоятельств. От неисправности акваланга никто не застрахован. Что ты делаешь? Пусти! Я не хочу! ― он тянет меня в центр зала. На танцпол. Отталкивает, а потом притягивает к себе. Танго с личным маньяком начинается.

Правой ногой я делаю резкий выпад назад и опускаюсь на левую. Моя голова находится в нескольких сантиметрах от его ширинки, я не двигаюсь. Думаю, какой была бы его реакция, попробуй я прямо сейчас расстегнуть ртом молнию его брюк. Маньяк считывает мои мысли и резко дергает за руку. “Даже не думай!” ― читаю приказ в его глазах. Сейчас они красноречивее любых слов. Я поднимаюсь снизу на самый верх, касаясь его тела своим. Он держит меня за плечи, делает шаг вперед, я пытаюсь отдалиться. Нет, я не убегаю, а отступаю, чтобы атаковать. Плавно, а затем быстро и резко. Зал и моя голова кружатся в вихре танца.

Мы растворяемся в этой музыке, словно сахар в кофе. Сладко. Наверно сахара уже слишком много, рассудок тонет в этой кофейной жиже.

– В Канкуне… Почему ты убежала от меня?

– Я бежала от себя. Я не хочу отношений. Сейчас не хочу. А танцы и просто секс это не мой формат. ― пусть он верит в эти слова. Я никогда не признаюсь ему о результате гадания 20-летней давности. Когда мне было десять, моя мама, помешанная на вот этих всяких штуках, решила погадать любимой дочке на картах таро на родственную душу.

Судьбоносный пасьянс рассказал, что мой мужчина всегда будет желать острых ощущений в браке и в наших отношениях. Добиваться, завоевывать, преследовать свою любовь будет главным смыслом его амурной жизни. И как только я сдамся и залягу в тихую гавань семейных отношений, то со временем ему это наскучит и нашей любви придет конец. Я не верила в эту ахинею до встречи с ним. А сейчас сама не желаю семейного штиля. Я хочу путешествовать по континентам и чувствовать, что он висит у меня на хвосте. Хочу заниматься с ним любовью на пляже, как это было в Канкуне или на острове Руккола. Тогда мы сделали вид, что незнакомы, а потом тесно познакомились на его белом песке. А что мы вытворяли, пробравшись в маяк… Я уверена, что стены маяка и берег скромного островка Руккола нас никогда не забудут. Как и мы их…

Нет, я определенно ничего не хочу менять!

Он касается моей кожи, приглашая продолжить танец у него в номере. Фыркаю и говорю:

– Эй, маньяк. Что танец, что автомобиль ты ведешь одинаково ужасно. Мне пора. Прощай. ― я вру, ведь он офигенный танцор и любовник. Но за руль его и правда лучше не пускать.

Он берет меня за талию и поднимает вверх. Не отпускает, смотрит в глаза, словно преданная собака. Его шепот сливается со звуками музыки:

– Может быть ты остепенишься и вернешься домой? Ты же понимаешь, что я не подпишу документы на развод даже под дулом пистолета? ― он кружит мое тело, обладает им, ласкает. Но этого ему мало ― он хочет заполучить мою душу.

– О, пистолет? Нужно будет попробовать, ― под последние звуки музыки сильно прижимаюсь к нему. Затем отталкиваю его и направляюсь к выходу. Оборачиваюсь в дверях. Он не моргая смотрит на меня, словно рептилия, не сводит с меня своих холодных глаз. Улыбаюсь и видимым только нам жестом, приглашаю его следовать за мной.

Он не подпишет документы на развод, а я не заберу их обратно. Но меня устраивает эта жизнь. Эта страсть и свобода. Свобода быть собой. Ведь я никогда не хотела замуж, я мечтала только развестись.

@Ksenia__key

Артефакт из Мексики

Около подъезда оживлённо разговаривали две девушки:

– Я еду в Мексику, потому что там, наверняка живут, духи моих предков.

– Сонька, ты едешь в Мексику, потому что прошла кастинг в новое шоу.

– Окси, это не просто шоу, это «Новый Медиум». Я чувствую, что прапрапрапрадед из рода майя помог мне стать участницей проекта. Держи за меня кулачки.

Окси подошла к подруге обняла её и помахала удаляющемуся такси. Она улыбнулась и сказала сама себе: «Какая же ты дурёха, Сонька. Ну зачем тебе внушила наша воспитатель ― эзотеричка эту фантастическую чушь о майя? Удачи!»

В аэропорту собралась компания человек из тридцати. Съёмочная группа, участники «Нового Медиума». Персонажи были один эпичнее другого. Женщина с кастрюлей на голове, две сестры с красными глазами, вероятно, оттенёнными линзами, мужчина с петушиными перьями, парень, полностью покрытый татуировками. Пахло свечками, ладаном и травами. На фоне таких участников тоненькая, с льняными волосами и огромными голубыми глазами Сонька выглядела обычной девушкой. Карты таро, вот и всё, что связывало её с иным миром, частью которого она себя считала. Эти карты подарила ей похожая на цыганку, воспитатель их разношерстной, сиротской группы Азиза. Она придумывала самые невероятные истории, чтобы объяснить маленьким ребятам, почему судьба их всех привела в детский дом. Азиза называла это личным путём роста.

Аэропорт шумел. Шустрая женщина в костюме защитного цвета громко сказала:

– Так, ещё раз проверяем документы, билеты в руки и на регистрацию. Лететь будем долго. Не теряйтесь, а то останетесь бомжевать, друзья мои.

Через пару часов, самолёт, похожий на удивительную птицу, уносил Соньку сквозь чернильное небо в другую часть мира. Впервые в жизни она отправлялась в далёкое путешествие. Сонька растеклась по мягкому креслу, прижавшись к стеклу иллюминатора. Симпатичный парень из съёмочной группы уступил ей место у окна. Она закрыла газа и подумала: «Ну ничего, детдомовцы, теперь вы узнаете, кто такая Софья Куликова. Смотрите и завидуйте!»

Полёт длился почти пятнадцать часов. У Соньки глохли уши и кружилась голова, но спать она не спешила. Ночное небо, что так магически касалось иллюминатора, было близким и невероятным. Когда стюарт принёс пассажирам завтрак, сосед представился:

– Андрей, оператор, почти самый главный. Будем из тебя звезду делать?

Соня улыбнулась и крошечные ямочки прорезали щёки.

– Я ― Соня. Скажешь, звезду. Может я аферистка.

Андрей хохотнул и поперхнулся колой:

– Не переживай. Тут все аферисты. Главное, чтобы камера лицо полюбила. Твоё ― полюбит. Я постараюсь.

Соня наморщила носик, достала из сумки потрёпанную колоду карт Таро и сказала соседу:

– Вытаскивай. Я тебе покажу аферистов!

Андрей, было, воспротивился, но Соня настойчиво кивнула.

– Смех, ей Богу, человечки какие ― то. Ну не смотри так, ладно ― ладно.

Соня сдвинула брови, внимательно посмотрела на карты и тихо сказала:

– У тебя ведь есть девушка. Очень замуж хочет, а ты не берёшь. Не любишь её, просто время проводишь, так?

Андрей ухмыльнулся:

– Пальцем в небо попала.

– Девушка хотела с тобой ехать, а ты не взял. Потому что решил, что порвёшь, а на расстоянии проще будет сделать. Тебе свобода нужна, а любить ты ещё не умеешь. Так?

– Цыганка на доверии, честное слово.

– Ты, оператор, не смейся. Мексика изменит твою жизнь, это карты говорят.

Андрей изобразил пальцами знак «Ок» и спросил:

– Ну, хоть к лучшему?

Соня улыбнулась, обнажив ровные зубы:

– Не сомневайся.

Они ещё о чём-то болтали, а потом София заснула.

Когда самолёт приземлился в Канкуне она ещё спала. Сонных людей повезли в то самое место, где готовились съемки нового шоу. День был жарким, солнечным и красивым. Небо здесь смотрело по-иному. Казалось, оно впитало все оттенки янтаря и розового кварца, а потом перемешало их с сапфировой крошкой.

Волшебное место Тулум располагалось на восточном прибрежье полуострова Юкатан. Мистика началась почти сразу. Водитель, что вёл автобус, почувствовал себя плохо. Его сменщик, парнишка ― мексиканец, признался, что не умеет водить такой транспорт. Он объяснил, что является племянником водителя и в рейсах помогает дяде. До следующей остановки надо было как ― то добираться.

Ждать в пути нового водителя не хотелось. Помочь вызвался Андрей, который владел международными правами, в том числе на грузо ― пассажирский транспорт. Сонька, глядя на эту суету, лишь усмехнулась: «Началось».

Дальнейшая дорога обошлась без приключений. Чем ближе был Тулум, тем невероятнее становилась флора и фауна. В окна автобуса дышало карибское море, размешивая в себе бежево ― молочный песок и переливы линий воды. Изумрудная зелень с пальцами пальм и оранжевыми цветами приветствовала гостей. Магия была в каждом каменном рельефе, в звуках и запах природы.

Когда они оказались на месте, рядом с индийской деревней Тулум Пуэбло в специально построенном для них поселении, на небе показались тучи. Кто ― то из местных сказал, что это боги приветствуют людей из России.

Тулум был выбран не случайно. Здесь располагались руины древнего поселения майя, именно там и должны были обучатся перемещению сквозь время и сознание от потомков тех майя участники шоу. Тот, кто сумеет пройти все испытания магов и кого выберут телезрители получал в качестве приза золотую руну.

На время шоу участников разместили по отдельным маленьким комнатам. Для медитации им было назначено особое питание, немного кукурузы и сладкого картофеля. Однако, в первый день им разрешили отведать в местном ресторанчике всё, что душе было угодно.

Андрей принёс Соньке тончайшую лепёшку с жареным мясом, рисом, томатами и бобами:

– Вот так выглядит настоящее бурито, это тебе не в переходе общепита лопать.

Ароматы местной кухни сводили с ума. Даже мужчина ― петух и сёстры с красными глазами вышли из образов. Все стали обычными людьми, которые поддались соблазну одной из лучших кухонь мира. Хрустящие начос из тортильи окунались в соус гуакамоле из авокадо и перца и мелодично хрустели, густая кукурузная пахлёбка пазоле обнимала язык острой сальсой.

Торт ― десерт «Три молока» нежно таял под звуки зажигательной музыки. Текила взбодрила сердца всех, кто прежде важно нёс себя мистиками. Почти вся съёмочная группа и участники зажигали до зари.

Местные смеясь учили свободным танцам нелепых туристов. Сонька мягко двигалась под томные ноты и чувствовала себя счастливой.

Но на следующий день с весельем было покончено. Началась напряженная работа группы, занятия с местными магами, испытания. Соньке в качестве учителя был назначен молчаливый, седой, беззубый старик. В начале он вообще не разговаривал с ней. «Проверял дух на прочность».

День она провела без воды, два без еды. Погружалась в транс, вспоминала прошлые жизни. Было тяжело. Хуже всего Сонька пережила воспоминания о прошлой себе. Оказалось, что она увела из-под венца жениха колдуньи, а та за это прокляла несколько Сонькиных перевоплощений.

Участники почти не общались во время испытаний и когда до финала было рукой подать, Соня узнала, что занимает одно из рейтинговых мест.

Сёстры с красными глазами откровенно невзлюбили Соню, а потом выяснилось, что она их основная соперница. На одном из занятий, учитель сказал Соне: «Ты победитель, но ты не победишь сейчас. Твоя победа сильнее. Дух вырос, и ты всё исправишь!»

Переводчик пожал плечами, а Соня не предала значения словам учителя. Однако вскоре, когда финал уже махал рукой, Сонька неудачно упала и поцарапала ногу. Парень в татуировках сказал ей, что это порча от сестёр. Нога начала болеть и гноиться, местные врачи снимали воспаление, но рана не затягивалась до конца. Мешал климат.

Учитель сказал, что Соньке пора возвращаться домой. Продюсеры решили не рисковать и отправили её в Москву. Но, полностью прощаться с Соней не хотели. Поэтому её возвращение стало маленьким дневником, в котором она должна была, как участница, делиться эмоциями. Идеей продюсеров было срежиссировать острый конфликт с сёстрами из ― за победы, в котором отражалась та самая пресловутая порча.

Освещать дорогу, лечение и эмоции назначили Андрея. Вначале Сонька очень злилась, но подписанный контракт не оставлял шансов послать всё к чертям. Да и сделать это в незнакомой, хоть и прекрасной стране было сложно.

Прощаясь с развалинами Тулума, Сонька нашла нефритовое, неровное сердце. Андрей снимал этот момент, а Сонька, опираясь на трость сказала:

– В этом сердце две дырки с обеих сторон. Значит, половина тебе полагается.

И неожиданно легко разломила каменный узор. Он кивнул, улыбнулся и добавил:

– На счастье.

А потом они отправились в аэропорт. Жара стекала солёными каплями по их лбам и на одной из остановок Андрей купил ледяного, золистого пива:

– Знаменитая Корона.

Сонька жадно опустошила бутылку, отправив тело в расслабленную негу.

– Как нога, Сонь?

– Немного легче. Климат тут влажный. Вот вернёмся домой и всё пройдёт.

– Мчим на родину!

В самолёте Соню знобило. Поднялась температура и она, борясь с жаром, схватила Андрея за руку:

– Не бросай, только не бросай.

Зубы стучали, ей виделись мама и папа, которые оставляют её у подружки, а сами садятся в белую шестёрку. Соня полубредила и вспоминала, как узнала об аварии и смерти родителей, как перестала разговаривать, а потом потеряла часть памяти из детства. Она видела, как родителей уволил за линию синей воды старый индеец. А потом смотрела на нефритовое сердце, что разделила с Андреем:

– Не бросайте, не бросай, пожалуйста!

Андрей укутал Соню пледом, попросил стюарта разбавить парацетамол, напоил её и успокоился только тогда, когда она заснула:

– Сонь, я не брошу тебя, спи, пожалуйста.

А потом тихо добавил:

– Таро твои соврали немножко. С девушкой я до отлёта расстался, а любить, кажется, учусь.

Как и сказал маг, Соня не победила, но полюбилась зрителям. Поэтому её пригласили второй ведущей в следующий сезон шоу.

Она не стала первой, но стала победительницей, потому что главным мексиканским артефактом оказался самый лучший в мире русский парень.

@viva_torri_viva

Катрина

Меня зовут Катя, мне 31 год. Я художница.

В несколько месяцев назад я задала себе вопрос, и не смогла ответить на него: в чем смысл моего бытия?

Ответ я искала долго. И так и не нашла тот, который отозвался бы в моем сердце. Единственная мысль, которая стала казаться мне ответом ― путешествие.

Я закончила все свои проекты и взяла бессрочный отпуск. Оставила только заказ малознакомой гадалки ― эскиз колоды Таро. Гадалка сделала для меня расклад Кельтского Креста. Денег она не взяла, и тогда я пообещала нарисовать для нее колоду карт. Ответом на мой вопрос о предназначении было «движение в дороге» ― путь, на котором я открою себя заново. Последней картой стала Верховная Жрица ― символ интуиции и внимания к деталям. Вместе с другими открытыми мной картами она обещала встречу с двойником как наилучший исход дела. Что это могло значить, гадалка не ответила.

Я решила отправиться в Мексику. Два месяца странствий ― самолет, автобусы, попутки. У меня были деньги на аренду автомобиля, но не было прав.

Мексика стала для меня новым миром.

Я была в Эрмосильо ― Городе Солнца, городе контрастов. Я видела древнейший город майя ― Чичен-Ица. У подножия пирамиды Кукулькан я сделала эскизы нескольких десятков карт. В Медном Каньоне, чьи склоны покрыты мягким зеленым мхом, я задержалась на несколько дней. К исходу пятого дня у меня была готова большая часть колоды ― 56 карт Младших Арканов. На белых пляжах Канкуна ко мне пришли Старшие Арканы. Я истратила почти весь запас акварельной бумаги.

За месяц странствий я нарисовала почти всю колоду, кроме последней карты Старших Арканов ― Императрицы.

Дальше был Юкатан.

Старший Аркан. Императрица

Мерида

Старинный город, построенный на развалинах древнего города майя. Улицы, проложенные по остаткам тех самых улиц, белоснежные стены, массивные башни и высокие арки галерей. Здесь, в самой восточной точке Мексики, на побережье, я заканчиваю свой путь. Сегодня я иду на карнавал в честь Дня Мертвых ― дня, когда живые зовут своих умерших вернуться домой.

Я отдыхаю после дороги, ведь мне предстоит мистическая, бессонная ночь. Но прежде я хочу закончить Императрицу.

Вечером улицы наполняются народом. Раскрашенные в яркие цвета лица, традиционные танцы, на кладбище у каждого склепа сооружен небольшой алтарь. На нем сахар, сладости, алкоголь для усопших, их любимые вещи и цветы. Я надеваю красное платье и выхожу из гостиницы. По дороге к центральной площади тут и там открыты небольшие палатки ― вы можете сделать себе яркий макияж мертвеца. Я захожу в первую же палатку, и черноволосая девушка выбеливает мне лицо, а затем наносит яркие акценты: очерчивает глаза, рисует цветы на щеках, красит мне губы. Я выгляжу как мрачноватый скелет. В голове промелькивает фраза из какого-то фильма: «Я не плохая, просто меня такой нарисовали».

Темнеет. Меня увлекает толпа, звучит ритмичная музыка. Вокруг сотни цветов ― оранжевые бархатцы, которые, по индейским поверьям, притягивают к себе души умерших. Барабаны стучат все громче, лица мелькают, шум улицы сливается в завораживающую и жуткую мелодию древних времен. От ярких красок, вспыхивающих лепестков цветов при свете огней, ритма барабанов, пряных запахов я погружаюсь в транс. Полностью растворяюсь в себе и, расслабляясь, осознаю, наконец, кто я. Все встает на свои места. Я улыбаюсь, смеюсь, громко хохочу, опрокидывая голову, танцую! Чувство свободы и эйфории накрывает меня с головой. Я ― свободна! Я ― жива! Я знаю, кто я!

Рядом со мной проплывает гигантская статуя ― женская фигура в пышном платье всех цветов мира, и широкополой шляпе с перьями. Вместо лица ― череп. Но я не пугаюсь, ведь это всего лишь символ Дня Мертвых ― богиня Миктлансиуатль. Сейчас ее, правда, называют… «Катрина! Катрина!» ― разносятся приветственные крики толпы, встречая символ сегодняшней ночи. Фигура проплывает мимо меня, покачиваясь, и на мгновение поворачивается ко мне. Я смотрю в ее глазницы и снова начинаю смеяться. Катрина! Я встретила тебя, моя Катрина. И мой расклад сошелся.

@kettu_n

За Солнцем

Она прилетела ко мне сама, это карта с Солнцем.

«Перевёрнутая,» ― огорчённо вздохнул я.

«Солнце не может быть плохим знаком, просто твои желания исполнятся немного позже и потребуют чуть больше усилий,» ― услышал я и оглянулся. Возле входа в метро сидела загорелая бабулька с нарциссами, сиявшими, словно маленькие солнца.

«Желание надо говорить вслух ― это вроде кармы, вырази его, и оно может сбыться,» -добавила она. «Хочу в храм Солнца» ― неожиданно брякнул я. «Верное решение, ― сказал бабка, ― и карту не забудь, она тебе пригодится».

Лёгкими толчками самолёт приземлился в аэропорту Канкуна.

Я не стал заморачиваться и купил самый дешёвый тур в расчёте на то, что двух недель мне хватит. Не буду же я сидеть на пляже, пролетев полмира. Давно я не путешествовал один. Васятка помахал ручкой, сказав, что в Австралии он нашёл всё то, что так долго искал в этой жизни. Удивительно они с Лерой спелись. А раньше, помнится, терпеть друг друга не могли…

Пару дней я провёл на лазурном пляже Мексиканского залива и был готов выдвинуться в путь. И вот тут-то я понял, что мне очень не хватает моего братца. Всё просто: я не умею водить машину, а здесь это самое удобное средство передвижения.

Ну, что ж, тряхнём стариной, сказал я себе, глотнул текилы (вот оно, Васяткино дурное влияние) и потопал к местной автостанции. К слову сказать, автобусы в Мексике, как и в других странах, очень удобны и ходят чётко по расписанию. Так я объездил все ближайшие к месту отдыха достопримечательности, к вечеру возвращаясь в свой отельный рай. Но главная моя цель был Теотиуакан, главный храм Солнца, неподалёку от Мехико.

Меняя автобусы и города, я чувствовал себя героем приключенческого романа, который едет добывать сокровище. Я совсем забыл про карту, которая лежала в кармане моей куртки, солнца и так здесь было слишком много.

В автобус, отходивший от северной автостанции, я зашёл одним из первых, однако место у окошка было занято. Там сидела миловидная девушка в зелёной банданке.

– Сорри, ― она попыталась освободить моё место, но я махнул рукой, какая, мол, разница.

– Ника, ― представилась она.

– Стэнио, ― ответил я, в который раз переделав имя под местный колорит.

Когда автобус тронулся, все дружно принялись что-то жевать. Я не успел позавтракать, и, наверное, это было заметно. Соседка протянула мне шоколадку. Я удивлённо взглянул на неё.

– Ты русская?

– Да. И ты тоже?! Вот здорово!

Мы разговорились, и когда автобус подъехал к городу богов, были почти друзьями.

Честно сказать, я не очень хотел лезть на пирамиду Солнца. Я достаточно находился по горам в Японии, и понимал, что ничего сильно нового не увижу. Правда, эта пирамида- третья по величине в мире и выше только пирамида Хеопса, на которую нет доступа. Но Ника сказала, что желания, загаданные на вершине, сбываются и мы стали карабкаться вверх.

Поначалу казалось, что подъем не такой уж сложный. Но скоро мы почувствовали нехватку кислорода и остановились. Небо хмурилось, было невыносимо жарко. Хотелось пить, от пропасти нас отделяла всего лишь верёвка ― импровизированные перила, но пути назад не было. Когда же внизу я увидел пирамиду Луны, дорогу мёртвых, целую россыпь маленьких пирамидок и крохотных людей, неуклонно ползущих вверх, словно цепочка муравьёв, во мне что-то перевернулось. Ощущение восторга и мира на ладони ― вот что постоянно ускользало от меня за заботами на Фудзияме…

Между тем Ника достала что-то из кармана. Я ахнул. Это была карта Таро, с другим рисунком, но с тем же символом Солнца, что и у меня.

Заметив мой взгляд, Ника улыбнулась.

– Представляешь, я пила утром кофе на балконе, и вдруг ко мне прямо в чашку упала эта карта. А я живу на последнем этаже, между прочим.

– А вот моя. И тоже упала с неба.

В этот момент Солнце выглянуло из-за туч, и я понял, что вот оно, моё сокровище, рядом. И что мне надоело в одиночку бродить по миру, а хочется, чтобы со мной шла эта чудесная девушка.

Вечером мы сидели на балконе отеля в городке Сан-Хуан-Теотиуакан (надо же, как мы совпали, выбрав именно этот), пили мичеладу и разговаривали.

– А ты загадала желание на вершине? ― вдруг вспомнив, спросил я.

– А я загадала его сразу, как ты зашёл в автобус, ― рассмеялась Ника.

Татьяна Воробьева @shera75t

Украденное сердце

― И смотрите, чтобы вас не украли там какие-нибудь кабальеро! Вы у меня еще те красотки! ― именно эти слова крикнула нам вслед мама, провожая нас с моей подругой Жанкой в Мексику.

Несколько лет назад я отправилась в первое в своей жизни путешествие и с тех пор просто не могу остановиться. Да и не хочу. Путешествия для меня ― это всегда что-то новое, неизведанное, часто непредсказуемое. Всегда хочется сюрпризов, какого-то экстрима! И на этот раз мой выбор пал на Мексику. А это же настоящее приключение! Так что, пристегните ремни!

Приключения начались уже в самолете. Жанка загадочно посмотрела на меня и вытащила колоду карт Таро:

– Развлечемся? Погадаем на ближайшее будущее? На любовь, например.

– Давай, ― улыбнулась я.

Жанка артистично закатила глаза вверх, поводила над разложенными картами руками и сказала:

– Тяни!

Я прищурилась и вытащила одну из карт.

– Разверни ее ко мне. Сама пока не подглядывай. Сейчас посмотрю, что она обозначает…― произнесла Жанка, отрывая глаза от толкователя.

И тут она побледнела, уставившись на карту.

– Что? – спросила я.

– Что?

– Что ты повторяешь «что»? Карта что обозначает?

– Может, лучше не надо? – виновато спросила Жанка.

– Сама предложила!

Я развернула карту. «Смерть».

– Дай сюда! – я быстро выхватила у Жанки инструкцию со значением таро.

– Карта служит предупреждением… Ага… Будущее – конец чего-то старого, – бегло читала я вслух.

– В любви: символизирует начало значительных перемен. В общем, ничего особенного, так что… Максимум, правда, пристанут пару кабальеро.

Жанка все еще испуганно смотрела на меня.

– Тем более что в Мексике, куда мы летим, ― успокоила я ее, ― к смерти совсем другое отношение. Там в День мертвых вся страна расцветает.

Мексика делится на 2 части. Одна такая вся пятизвездочно-отельная, а другая загадочная, с первозданной природой, традициями и культурой. И именно вторая интересовала нас с Жанкой. Очень хотелось познакомиться с местным колоритом, почувствовать его изнутри. Так оно и получилось.

Мы сами сняли жилье через один проверенный сайт. Мексиканцы очень общительные и дружелюбные. Выручало еще то, что мы с Жанкой закончили лингвистическую школу. Так что никакого языкового барьера не было.

Ароматы уличных кафешек, шум блошиного рынка Лагунилья, музыка мариячи, зажигательная сальса – это все Мехико. И не только.

Выйдя из своих апартаментов, мы решили заняться поиском велосипедов. Очень уж хотелось прокатиться по проспекту Реформа до исторического центра.

Пешком мы Жанкой добрели до блошиного рынка Лагунилья. Велосипеды напрокат так и не взяли. Машину тем более. Водить все равно не умеем. Как оказалось, это все к лучшему.

Пройдя еще несколько улиц, мы оказались на главной площади Сокале. Когда-то это место было резиденцией ацтекских императоров. А неподалеку ― рынок Цитадели. Мы не удержались и попробовали потрясающие такос с изысканным соусом из перца и помидоров. Здесь каждый может найти что-то по своему вкусу, и не только из еды.

Мое внимание привлекли сувениры. И пока я с упоением разглядывала всю эту красоту, как вдруг почувствовала резкий рывок. Раз! И нет моего рюкзачка за плечами – одни лямки! Воришка сработал ловко и был таков.

Вдруг один из парней, стоявших с друзьями неподалеку, бросился за ним вслед.

Через некоторое время он вернулся с моим рюкзачком. Я поблагодарила его на испанском. Он был очень удивлен. Обычно туристы изъясняются на английском. Мы познакомились и разговорились. Оказалось, его зовут Диего. Он спортивный журналист, увлекается дайвингом и сейчас тоже в отпуске.

Диего предложил нам с Жанкой присоединиться к их компании, которая направлялась в экологический парк Сочимилько. Этот район знаменит рукотворными островами и узкими каналами, построенными еще ацтеками. Мы с радостью согласились.

Прихватив с собой еды, мы сели в большую лодку-трахинерас и наслаждались водной прогулкой под звуки мариячи. Все это время Диего рассказывал нам о Мексике, об их культуре.

Потом мы подплыли к острову заброшенных кукол. Крепкие нервишки, скажу я вам, надо иметь, чтобы спокойно спать после посещения этого места. Сотни сломанных и изуродованных кукол развешены по всему острову.

Жанке, да и мне тоже, потом еще две ночи подряд кошмары снились. Приходилось текилу как успокоительное принимать.

Тем не менее поездка была увлекательной, а общение с новым знакомым приятным. И мы с Диего договорились поехать на следующий день в национальный парк «Холм звезды», который находится на востоке Мехико.

Когда-то на этом месте горел огонь ацтеков. Сейчас оттуда открывается чудесный вид. До сих пор сохранился храм в виде пирамиды. Вот там мы и повстречали койотов. Пока мы искали выход, они искали ужин. Хорошо, что охранники вовремя подоспели.

– Это предупреждение, ― объявила Жанка. ― Из карты.

Но я только отмахнулась.

Через пару дней Диего пригласил нас на экскурсию на остров Косумель.

Это самый большой остров Мексики. Он играл важную роль в империи майя, был торговым портом, укрывал пиратов в 17 веке. А мы туда приехали, чтобы заняться…дайвингом.

– Нет! Нет! И нет! – завопила Жанка. ― И тебе не советую!

– Ты же в Мексике, детка! – широко улыбнулась я. – Ну, побудь ты остренькой кесадильей! Что ты как вяленая вобла!

Но она наотрез отказалась.

Самое страшное – это решиться спрыгнуть в воду спиной. Да еще и вверх ногами! На первый взгляд, это кажется легко и просто. Но в море меня охватила самая настоящая паника! Я отчаянно стала показывать, что мне надо обратно, на берег. Диего отрицательно помотал головой. Он взял меня за руки и, глядя мне прямо в глаза, стал постепенно погружаться вместе со мной. Это было невероятно.

А вечером мы сидели в одной из кафешек на берегу моря, ели коктейли из креветок и обсуждали творчество Фриды Кало.

Мне захотелось прогуляться, и Диего вызвался составить мне компанию. Мы брели по берегу и любовались лазурью морских волн. А потом был долгий поцелуй. Такой, с привкусом чаранды.

– Карта! Это точно карта, – произнесла, словно заклинание, Жанка, когда перед сном я ей рассказала о своем маленьком романтическом приключении. «А, может, и правда…» ― подумала я.

Хотя это было уже не важно. Мексика навсегда забрала мое сердце.

@Ol_gavesna

Сказ о том, как Иван в Мексике побывал

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван – стрелец, красавец, удалой молодец. Бог дал силушку ему безмерную, а вот умишко скудное пожаловал, зато ростом не обидел да сердцем жалостливым наградил.

Служил Иван царю-батюшке верою правдою, уж много раз жизнь спасал благодетелю. И решил царь за службу честную отдать в жены стрельцу дочь меньшую, что Наташкой лахудрою люди добрые кликали. Хороша собой была дочка царская: белолицая, чернобровая, ясные очи, что небо синее, алые губки, что ягоды спелые, стан величавый, осиная талия, но коварна была та Наталия. Не хотела девица в бабы замужние и задумала разом неладное.

Позвала стрельца вечером, молвила:

– Люба ль я тебе, Ванечка?

– Люба, краса ненаглядная!

Того ответа ей только и надобно.

– Захворала я, мой суженый. Скоро хворь в сыру землю сведёт, – заблестели слезами девичьи глазоньки, – за высокими горами, за глубокими морями есть страна заморская Мексика. Смертушку по осени там чествуют, бродит по улицам Костлявая, у неё есть лекарство от хвори окаянной, шоколадом называется.

– Жизнь отдам, но добуду, голубушка! Обними ж на прощание, милая!

Долго ли, коротко ли шёл Иван по полям, по лесам, притомился, прилёг отдохнуть под могучим дубом. Сном богатырским его вмиг окутало, да вдруг сердце заныло, замаялось, и на грудь что-то сверху свалилося. Распахнулися очи молодца, видит, бьётся в отчаяньи горлица, цепями к ветвям прикованная. Тотчас разорвал Иван оковы железные, пригодилася сила недюжая.

И промолвила та девичьим голосом:

– Благодарствую! За свободу мою дам награду. Знаю, путь держишь в края чужеземные, не добраться тебе без помощи. Тут колдунья одна ворожбой занимается, под корнями у дуба картинки волшебные спрятала, что зовутся колодою Таро. Их возьми, доставай лишь в мгновения трудные. Ещё подарю тебе три пёрышка. Как коснется пёрышко земли, вмиг где нужно окажешься. Прощай, добрый молодец!

Поклонился Иван горлице, взял Таро, дунул на пёрышко. Поднялися ветры буйные, закружили, завертели стрельца и унесли в страну далёкую Мексику.

– Чудеса! ― Иван диву даётся, град стоит пред ним диковинный. Терема все из камня сделаны, да такой красоты невиданной. Девы вокруг смугляночки в ярких нарядах кружатся. Речь иноземная шумная из домов кругом доносится. Как найти теперь Костлявую да лекарство добыть для суженой?

Вспомнил Иван про картинки волшебные да полез рукою в котомку, вытащил карту с царевною.

– Помоги мне, царица-кудесница, понимать язык чужестранный.

Но молчала царица на карточке и сердитые взгляды бросала.

– Вынь меня, помогу, ― из котомки раздалося, ― а царевна плохая тебе помощница.

– Я не плохая, просто меня такой нарисовали, ― возразила царевна подумавши. Рукой повела по кругу и дала Ивану затрещину.

– Очнись, гринго!!! ― молодой мексиканец в сомбреро хлопал Ивана по щекам.

– Где мои пёрышки? Где царевна? ― турист открыл глаза, солнечные блики отражались от лазурной прозрачной воды Карибского моря.

– Как тебя торкнуло, друг! Нельзя столько текилы пить, а тем более на солнце. Где твоя женщина? Лодка скоро отплывает с Юкатана.

– Наташка! ― заорал Иван, оглядывая пляж.

Жена дремала рядом в гамаке.

«Всё-таки хорошо, что я послушал свою лахудру и приехал сюда, текила здесь, что надо!» ― подумал Иван и снова заорал:

– Наташка! Просыпайся, едем дальше Мексику смотреть.

Екатерина Бухвалова

День мертвых

― Ну не обижайся, хорошо? Кто мог предположить, что все так обернется!

– Ты понимаешь, что мне одной отсюда не выбраться! Говорю только по-английски, даже машину не взять напрокат ― водить я не умею!

– Ну Аася, ну я же не знала, что так получится! Мы приедем завтра утром!

– Наташа, у нас вылет из Акапулько через неделю. Главное, к этому времени появись! ― от злости на подругу я даже говорить толком не могла, цедила слова сквозь зубы.

– Ась, ну какая неделя? Я приеду завтра утром. Пабло говорит…

– Все, утром так утром.

– Не забудь про карнавал! Выйди посмотри хотя бы!

– Спасибо. Постараюсь.

Я бросила телефон на кровать.

Карнавал.

Карнавал ей, мать твою!

Поперлась куда-то со своим Пабло, а теперь придумывает отговорки, почему вернуться вовремя не может ― перестрелка наркодилеров.

Перестрелка! Уж врала бы поубедительнее, что ли! Я забегала по комнате, пытаясь унять ярость. Вот в этом вся Наташка! Жареный петух в задницу клюнул, унеслась куда-то, а я тут сиди!

Чтобы успокоиться, плеснула себе воды с лимоном. Ярость сменилась слезами.

Ну и что мне теперь делать?

Мы с Наташкой решили поехать в Мексику еще школьницами, на заре мексиканских сериалов.

Смотрели на удивительные дома с каминами и округлыми лестницами, зарисовывали фасоны нарядов, возмущались подлецом Луисом Альберто ― но какое красивое имя, а?

Там еще АндрЭс был, не какой-то безвольный Андрей, и не бесформенный Андреас, а прямо конкистадор!

И вот, не прошло и двадцати лет, мы сидим в самолете Москва-Мехико. Вернее, Москва ― Франкфурт. А потом Франкфурт― Мехико.

Наглотавшись таблеток, я дремала весь полет, а у Наташки завязался жаркий роман с сидевшим рядом молодым мексиканцем Пабло, живущим в Германии.

Вид Мехико из иллюминатора ошеломил.

Огромный человеческий муравейник.

Бесконечные квадраты жилых кварталов, поделенные широкими улицами.

Редкие островки зелени, небоскребы…

Одуревшие от перелета, мы были счастливы оказаться в снятом доме ― точно, как в сериалах ― чтоб гостиная, и камин, и лестница.

Но в тот день оценили мы только кровати ― спали двенадцать часов кряду.

А утром началась сказка.

Небоскребы, фонтаны ― и бесконечные прилавки с шоколадными и сахарными черепами и скелетами. Dias de los Muertos ― День мертвых.

Кругом гробы, алтари, заставленные оранжевыми пахучими бархатцами. Маленькие скелетики в ярких платьях.

Дикость какая-то.

Высоченные пальмы вдоль улиц, просторные проспекты, и люди, люди…

Мы покупали острые тортильи с красным рисом в “Тортиллерии Сан Антонио” на углу ― лепешки с острой пастой из фасоли, и мескаль, от которого вставали дыбом волосы на руках.

Для дезинфекции, как выразилась Наташка.

А потом приехал Пабло и повез нас в Оахаку.

…С улицы донеслась музыка.

Карнавал мертвых. Я вышла на террасу ― город праздновал.

Совсем с ума посходили.

– Настья, ты там? ― окликнула меня снизу Фрида, хозяйка дома.

Это была пожилая американка откуда-то из Детройта, живущая в Мексике лет двадцать.

Нам с ней повезло ― это был единственный сдающий комнаты дом, где было указано, что хозяева говорят по-английски. И вайфай.

Чудесный дом, сложенный из камней, утопающий в зелени, с двумя огромными кактусами с обеих сторон от входа наподобие экзотических колонн.

– Да, Фрида!

– А где Наташа?

– Они с Пабло вернутся завтра утром.

– Ну надо же, как жалко! Спускайся вниз, я сделала тебе матэ!

Чай. Как мило. Мне сейчас только чаю не хватает.

Впрочем, сидеть одна я тоже больше не могла.

– Сейчас спущусь!

Я натянула джинсы и футболку, достала колоду Таро и вытянула три карты ― двойка монет, смерть, шесть мечей. Хмммм… Ну и что это значит? Перемены?

Или день мертвых?

Я вынула еще одну ― 6 посохов.

И то хлеб.Две шестерки рядом ―меня ждет приятный сюрприз…

…Стол был заставлен тарелками и тарелочками, лежал хлеб и сдобные булочки в сахарной обсыпке ― хлеб мертвых.

Почувствовав запах сдобы, я сглотнула слюну ― из-за Наташки я даже поесть забыла!

Пока мы пили матэ, в дверь влетели Анита и Джессика, внучки Фриды, и затарахтели по-испански.

От их вида у меня округлились глаза ― джинсы и футболки сменили черные платья с широкими юбками, длинные волосы уложены в высокие прически и украшены цветочными венками.

Анита выложила на стол коробочки с гримом, блестки, кисточки. Фрида разрисовала одну, затем вторую.

На лицах девушек появились симпатичные белые черепа, украшенные блестками и цветами ― зрелище диковатое.

Девушки стреляли в меня глазами. Я не улавливала ни одного знакомого слова ― пила чай, улыбалась и смотрела на них.

Фрида болтала одновременно со всеми ― по-английски и по-испански, и в какой-то момент сюрреализм происходящего захватил меня.

Вместе со всеми я лихо хлопнула рюмку мескаля, доела хлеб, рассмотрела зеленые штучки на тарелке, оказавшиеся жареными кузнечиками, и, чтобы удержать съеденное внутри, выпила еще.

Анита, старшая из сестер, потянула меня за руку, что-то горячо объясняя.

– Она хочет, чтобы я разрисовала лицо и тебе!

Мескаль ударил мне в голову, и я уселась перед Фридой.

Она нарисовала мне огромные светло-зеленые круги вокруг глаз, красивый цветок на лбу, наклеила стразы вдоль бровей, затемнила нос.

Косы мне было не из чего плести ― ограничились венком на резинке.

Я отправила сэлфи маме ― с нее смотрела жизнерадостная такая черепушка с блестками и стразами.

Тут же пришел ответ:

«Ужас какой!»

«Я не плохая, просто меня такой нарисовали. Мы пошли на карнавал» ― и убрала телефон. Незачем маме волноваться.

Начало темнеть.

Внучки Фриды убежали, я поднялась к себе и сделала еще пару селфи. Постояла на террасе, послушала музыку ― и, повинуясь порыву, схватила куртку и вышла из дома.

Не хочу откладывать мечты на потом!

На углу улицы, у витрины магазина с большим черным гробом, я присмотрела себе местечко.

Вокруг творилось что-то невероятное ― ночь превратилась в день.

Взметались пышные юбки девушек, под ногами крутились раскрашенные дети, гремела музыка, смех…

Вид чужого веселья завораживал.

Я пожалела, что Наташки нет ― ей бы понравилось.

Черт его знает, может, я зря на нее злюсь? Это же Мексика, может, и правда перестрелка?

Два парня остановились рядом со мной.

Один пониже, с бородкой, в клетчатой рубашке, другой повыше, в котелке и авиаторских очках, с кучей браслетов и цепочек на руках. Тот, что повыше, что-то сказал мне по-испански, я только развела руками.

– Are you american?

– No, i’m from Russia! ― ответила я.

– My name is Mike! ― прокричал он.

Потом мы пили с ними мескаль, танцевали, и, кажется, я таки попробовала тех кузнечиков, chapullines.

Когда меня разбудила Наташка, ужасно хотелось пить.

– Что это такое? ― спросила она меня, рассматривая мизансцену ― куртку и обувь, сваленные у кровати, меня, спящую в одежде, черный котелок на зеркале, потеки грима на лице.

– Когда не сняла макияж после ночного клуба, ― проворчала я и потянулась за бутылкой воды у изголовья.

В дверь постучали, и в щели появилась лохматая голова Пабло.

– Там внизу какой-то парень, требует Наститу! Говорит, что его зовут Майк.

А потом он заметил мое лицо с размазанным черепом, обалдевшее лицо Наташки ― и захохотал.

Менке Наталья @fee_copywriting

Подарок

Солнце нещадно палило. Около колонны «Ангел независимости» толпились туристы. От разноязычного разноголосого гомона нестерпимо разболелась голова. 12 километров пешком по проспекту Пасео-де-ла-Реформа меня окончательно вымотали.

– Сеньорита! Меня зовут Анхель Отеро. Могу вам показать Мехико. Вы заплатите только за бензин, а в благодарность посмотрите мои картины. Я понял с первого взгляда, что вы интересуйтесь живописью. Мои работы ещё не выставлялись, но гарантирую, что вам понравится.

Высокий мужчина, одетый в серую майку и заляпанные краской джинсы выжидающе смотрит на меня. Правильные черты лица, высокий лоб с двумя глубокими горизонтальными морщинами и проницательные карие глаза. Прямой, умный взгляд. Широкие брови похожие на крылья черной птицы. Неожиданно для себя я соглашаюсь. Меня предупреждали, что в Мехико могут ограбить иностранцев, но мне не страшно. Непонятно почему, но я доверяю незнакомцу.

– Вы водите? ― Анхель открывает мне дверь автомобиля.

– Нет, не вожу. Меня зовут Анна.

Машина старенькая, с облупившейся на капоте краской, издаёт слабый рычащий шум.

– Вы были в музее Фриды Кало? Она наша гордость. Сильная женщина, которая жила полной жизнью, улыбалась, но плакала в своих картинах. Она наш символ гордость. Но я покажу вам то, что не принято показывать туристам. Тут недалеко, всего 18 километров остров на канале в Сочимилько. Его называют Остров кукол Хулиана Баррера.

Горячий ветер врывался в салон автомобиля, обжигал лицоно я не замечала этого. Анхель рассказывал о Фриде, как о любимой женщине. Я узнала, что полиомиелит в раннем детстве оставил ее хромой, о том, как она попала в аварию, которая её искалечила. Об огромной и болезненной любви к художнику Диего Ривера.

Остовов кукол меня поразил. Он был кошмарным и выглядел, как декорация к мистическому триллеру: повсюду на деревьях висели сломанные старые куклы и части их тел. Хулиан Баррера был свидетелем трагической гибели маленькой девочки. Она тонула, а Баррейра не смог её спасти. В воде он нашёл только куклу ребёнка. По ночам он слышал крики и стоны: словно призрак утонувшего ребёнка плакал и просил у него дать ей новые игрушки. 50 лет Хулиан доставал кукол из канала и вешал их на деревьях, чтобы успокоить призрака. Но дух не исчезал, и тогда мужчина начал намерено их ломать, чтобы сдержать привидение. Баррера умер рядом с тем местом, где утонул ребёнок.

Да, Анхель был прав. Мало кто захочет видеть этот кошмар.

На меня навалилась свинцовая усталость, глаза сами собой начали закрываться.

– Сеньорита Анна! Вы устали, но я попрошу вас посмотреть мои картины. Это не займёт много времени.

В квартире Анхеля, на удивление было прохладно. Вдоль стен стояли картины. Все холсты были повёрнуты к стене.

– Вам надо было приехать в начале ноября, когда здесь отмечают День мёртвых.

Художник поворачивал картины, а я еле сдерживалась, чтобы не закричать от ужаса. На каждой картине был изображён скелет в обрамлении оранжевых бархатцев. Скелеты мужчин во фраках, женщин в пышных одеждах и детей, смотрели на меня живыми глазами.

– Смерть, это не конец, мы перерождаемся заново. Это праздник, которому мы рады. Анна, я видел сон. В нем Святая Смерть сказала, что вам надо показать мои рисунки и подарить карты Таро. Я нарисовал их для вас. Возьмите.

Анхель протянул мне колоду карт, завёрнутую в желтую тряпку.

– Там, где Святые бессильны, всегда помогает она, Сантиссиме. Любой человек может попросить её. Сигареты, сладости, неважно что. Ей нужно пожертвовать от чистого сердца, и она отзовется.

Поражённая я сжимала карты в руке и не могла понять, откуда Анхель знает, что я гадаю. Мне стало страшно. Казалось, что картины вдоль стены оживают.

– Погадайте мне, ― попросил мужчина.

Карты были необыкновенно красивы. Мне чудилось, что они сами, без моей помощи раскладывались в Кельтский крест. Художник стоял рядом и внимательно наблюдал за мной. Рыцарь Жезлов и 8 Кубков. Никогда такого расклада я не видела. Казалось, что карты заговорили со мной. Мои руки дрогнули.

– У меня лейкоз, осталось очень мало. Мой путь завершается. Сантиссиме хочет, чтобы вы были её проводником. Теперь вы можете менять жизнь людей, так как захотите. У вас есть дар, ― печально улыбнулся он.

Через два дня я вернулась домой. В багаже у меня была колода Таро и картина Святой Смерти, написанная Анхелем.

Елена Пожиганова @Belka_Helya

Венгрия

Все мы так или иначе ищем счастья

Надеваем сапоги-скороходы, берём походный рюкзак, чтоб было куда его складывать и пристаем к прохожим: «эй, пссс, счастье где брали?» – спрашиваем.

Можем всю жизнь искать, обойти пол мира и все думать, что там хорошо, где нас нет. Вон уже и рюкзак какой тяжёлый стал, до верху набит воспоминаниями. Пора сделать привал, наверное.

А мы стоим посредине Венгрии. Ого, куда дотопали в своих поисках!

Но что уж теперь, интересно, что мы тут забыли. Пристегните ремни, будет бурная ночка! (с) Что-то подсказывает, что для начала надо заглянуть в Будапешт и потереть памятник «анонима», так положено для вдохновения.

И вообще, оказывается, шариковую ручку как раз венгры выдумали, чтоб мы без них делали?

Ещё, по слухам, в этой стране больше 60 тысяч термальных источников. Вот где отсиживаться надо было, во время повсеместного карантина. Ни одна иностранная зараза не устояла бы.

А в конце можно съездить на Венгерское Море – озеро Балатон. Однако, чтобы туда добраться, придётся выяснить маршрут. И ни в коем случае не спрашивать местных: «как пройти в бассейн?». Оказывается, на венгерском это слово совсем неприличное.

Зато на озере можно уже расслабиться, и осознать, что счастьем было само путешествие. Со всеми встречами, приключениями и целью поисков. Да и рюкзак набит под завязку не просто воспоминаниями, а самыми дорогими.

А вы уже нашли своё счастье? Знаете, что искать?

@ilina_wtf

Идеальный план

― Ты уверена, что получится? ― сомнение звучало в голосе парня.

– Да, ― кивнула девушка.

– Тогда, жми «Enter».

Будапешт встретил жарой. Богдана спрятала глаза за темными очками, но Стас видел усмешку на губах. Похоже, девушка что-то опять замышляла.

– Ник, ты истукан? ― тем временем обратилась Богдана к брату. ― Помоги Лесе с чемоданом.

В Венгрию они прилетели вчетвером. Компанией дорогих и близких людей всегда путешествовать веселее. Никиту девушка уговорила с трудом. Леся согласилась сразу же. А без Стаса уже Богдана просто не представляла своих путешествий. И хорошо, что любимый разделял ее эту страсть.

И понеслось. Вечерняя прогулка на кораблике по Дунаю, купание под дождем в «Сечени», дегустация гуляша и картофельного салата под бокальчик белого «Токай».

Вдоль и поперек исследован Будайский замок и прочие достопримечательности.

– Буду исходили, Пешт осмотрели, ― заявила спустя несколько дней Богдана. Отправив в рот очередной кусочек «Захера», предложила: ― Может, в Эгер съездим?

– А разве у нас это было запланировано? ― Никита удивленно посмотрел на сестру.

– А что тут такого? Я слышала про Эгер. Там рядышком есть Долина Красавиц, где делают вино. Говорят, вкусное очень. И «Марципания».

– Ну, если марципаны, то нужно ехать, ― с усмешкой произнес Стас, допивая знаменитый венский кофе.

Когда компания вышла из кафе «Жербо», Богдана произнесла:

– Мы со Стасом пойдем решать организационные вопросы, а вы можете прогуляться по городу еще.

– Так мы вроде везде уже побывали? ― Леся посмотрела на подругу удивленно.

– Ну не сидеть вчетвером. Мы сами решим, а вы прогуляйтесь.

Когда парочка ушла, Стас спросил:

– И чем займемся?

– Ну мы же остались одни? Ник не увидит и никому не расскажет, ― понизила голос Богдана, ― поэтому пошли еще за одним «Захером». Но уже под бокал вина.

Молодой человек не выдержал и расхохотался.

– Ты неподражаема!

– Я знаю. Кстати, с отелем в Эгере все нормально?

– Конечно, все по плану.

Стас оказался прав. План удался. Совместная прогулка по Будапешту, «случайно» разрядившийся телефон Ника перед дорогой в Эгер и внезапное «исчезновение» Богданы и Стаса вдвоем в Долине красавиц послужило тому, что Ник и Леся стали больше времени проводить вместе. И, кажется, им нравилось компания друг друга.

– В тебе погибает сваха, ― засмеялся Стас, обнимая девушку.

Они ждали объявления посадки на свой самолет домой. Никита и Леся, держась за руки, ушли за кофе.

– Мне просто надоело смотреть, как вздыхает Леся по моему непутевому братцу.

– А почему выбрала Венгрию? И вообще, почему не свела их дома?

– Потому что это моя родина.

– То есть? ― молодой человек непонимающе посмотрел на Богдану.

– Потому что это родина ведьмы. В остроконечной шляпе которая. А я она самая и есть. И тебя приворожила.

– Пусть ведьма. Но моя.

Дальнейшие разговоры он пресек самым действенным способом. Стас просто поцеловал Богдану.

@sk_copywriter

Город золотой

― Кто-нибудь может мне внятно объяснить, почему в любой поездке мы все время что-то жрем? ― спросила Юлька, вгрызаясь в аппетитно пахнущий чесноком лангош, ― стесняюсь напомнить, что после Спа Геллерта мы вообще хотели ограничиться минеральной водичкой.

– И токайским! ― встряхнула плечом, на котором висел рюкзак, Лена, ― кстати, стаканчики не выкидывайте, а то мало осталось.

– Да я чего-то проголодалась! ― призналась Маша, ― минеральный бассейн ― это классно, только я без сил. Юлька, у тебя все лицо красное! ― она прыснула.

– Ты думаешь, у тебя лучше? ― они посмотрели друг на друга и засмеялись.

– Мань, вы это, не расслабляйтесь, нам ещё на гору лезть.

Они доели, вытерли руки предусмотрительно взятыми с собой салфетками, и пошли по улице. Улица повела их в гору, дорога сменилась лестницами.

– Кстати, хотите посмеяться? ― заговорила Юлька.

– Давай!

Юлька сначала засмеялась сама, а затем продолжила:

– Когда Машка мне позвонила, что мы в этот раз в Будапеште встречаемся, я Венгрию с Румынией перепутала! И всем рассказывала, что еду в гости к Дракуле. Перепутала с замком Вайдахуньяд. А в последний день дочь моя сказала мне ― «Мам, ты совсем уже? Где Венгрия, а где Дракула!»

– Ну ты хотя бы не в Бухарест приехала!

– Во-во, с нее бы сталось! ― поддержала Лена ― и они дружно рассмеялись.

После насыщенного дня в спа и сытного лангоша подъем дался им тяжело.

Они понуро брели по лестницам, пока наконец не вышли на просторную смотровую площадку.

Начинало темнеть, на горизонте пламенел закат, от открывшейся им красоты подруги потеряли дар речи, и только стояли и смотрели вокруг себя.

Под ними тек Дунай.

По реке сновали кораблики, большие и маленькие.

Ранние сумерки преобразили город до неузнаваемости.

Темнеющее синее небо отражалось в Дунае, от чего он казался ярко-синим.

Мосты зажглись огнями, обернувшись дорожками в Золотой город.

Величественные здания, церкви, крепость, летящая над городом ― и горы вдалеке.

И море золотых огней.

Юлька отмерла.

– Девочкииии, это почти так же красиво, как Петербург!

– Не зря говорят, что Будапешт ― самый красивый город Европы!

– Нет города, красивее Петербурга! ― сварливо заявила Юлька, ― но, если честно, такой красивой панорамы я ещё ни в одном городе не видела. Лен, доставай токайское!

Лена налила вино в пластиковые стаканчики.

– Юль, а что это у тебя? ― Маша взяла ее за руку, ― это же…

– Ага, помнишь, когда я в Израиль улетала, ты уже в аэропорту сняла с руки это кольцо и подарила мне!

– И ты все еще его хранишь? ― удивилась Маша, беря у Лены из рук стаканчик с вином.

– Конечно, я после этого много всяких колечек и брюликов купила, но это ― мое самое дорогое, всегда его ношу.

– Надо же, я не обращала внимания!

Они подошли к другому краю смотровой площадки и снова замолчали, любуясь новой панорамой.

Наконец Ленка зевнула и сказала:

– Ну все, пойдем в отель. Я сейчас упаду. Куда двинем завтра?

– Первым делом идём в город счастье искать! ― заявила Маша.

– В смысле?

– Да она собирает открытки, на которых написано «счастье»! ― пояснила Лена.

– Ну счастье так счастье. А потом?

– Может, в Пешт? Мы там ещё не были, а он, говорят, совсем как Петроградка, только вместо мечети ― синагога!

– В Пешт так в Пешт. Кстати, давно хотела вам предложить, может, вследующий раз не по городам двинемся, а на природу куда-нибудь? ― предложила Юля.

– Это, например, куда? ― подозрительно спросила Маша.

– Нууу может, в Исландию, посмотрим, как ледник падает в море! Я устала от жары!

Лена даже остановилась.

– Я тебе чего, вместо токайского палинки плеснула? Какая Исландия? Какой ледник?

– Рискуя, мы продлеваем молодость, не так ли? ― ответила ей Юля, а потом подозрительно, ― а что еще лежит у тебя в сумочке, кроме токайского?

Менке Наталья @fee_copywriting

Франческа и Казанова

Золтан продолжал рассыпаться мелким бисером на тему нашего будущего сотрудничества, но я лишь безучастно кивала, с трудом удерживая на лице вежливую улыбку, больше похожую на оскал.

Будапештская командировка определённо удалась, ниша для сети итальянских бистро «Vino e Formaggio» найдена, и я предвижу грандиозный успех. Но сил радоваться не было, за девять дней непрерывного планирования, анализирования и мозгового штурма моя бедная голова просила тарелочку гуляша, стопочку палинки (желательная крепость не меньше 60%) и на ручки. Хотя с последним надо подождать до возвращения в Болонью. Ох, Джулия, как же я по тебе скучаю.

– И напоследок, дорогая Франческа, я распорядился организовать для Вас обзорную экскурсию по городу и спа-день в наших знаменитых купальнях, ― внезапная пауза в монологе Золтана вырвала меня из транса.

– А? ― невежливо переспросила я.

Оказалось, что гостеприимство моих будущих партнёров слегка зашкалило, ну да ладно, купальни ― это не худшее, что может случиться с женщиной.

Но действительность превзошла все мои ожидания. Термальные купальни Сечени ― это рай на земле, я зашла на пару часов, а в результате осталась в Венгрии ещё на три дня, чтобы пройти краткий курс релаксационной терапии.

– Представь сказочный дворец, наполненный бассейнами с целебной водой различной температуры, а под открытым небом внутренного двора тебя ждут три огромных бассейна с гидромассажем. И поплавать есть где. Может всё-таки приедешь? Обещаю неземное блаженство, ― я понизила голос до интимного шёпота. Но Джулия лишь фыркнула в ответ:

– Никакая Венгрия не сравнится с нашим Абано Терме, а у тебя просто временное помутнение от непосильного труда. Так что заканчивай свои массажи и дуй домой. Обещаю даже сделать уборку к твоему приезду.

– В смысле не забудешь позвонить в клининговую компанию? ― съязвила я.

– Я это и сказала. Мне надо бежать! Не утони там на радостях.

– Люблю тебя, ― торопливо прошептала я, но ответом были лишь короткие гудки. И в этом вся Джулия: сдержанная, саркастичная, помешанная на работе ― просто копия я. Но наша любовь была настоящей и грела меня на любом расстоянии.

Мы были вместе уже пять лет и надеюсь будем ещё как минимум пятьдесят. Я никогда не хотела замуж, а жениться в реалиях католической Италии не могла, да и чёрт с ним, зато и о разводе мечтать не буду, как большинство.

Обещанная обзорная экскурсия разочаровала, нудно, сухо, недостоверно. Единственная радость ― селфи с Парламентом и базилика Святого Иштвана, хотя куда ей до Ватикана. «Porca miseria, я становлюсь таким же снобом, как Джулия, а мир прекрасен именно своим разнообразием, и на великой Италии свет клином не сошёлся», ― мысленно обругала я себя.

Но на городской байке, что мол в этом прекрасном особняке была гостиница «Белый крест» и здесь, как всем известно, останавливался великий Джакомо Казанова, я не сдержалась и заржала самым неприличным образом, оскорбив гида до глубины души. Благо до моего отеля было три шага на такси, поэтому ночной поездки по Дунаю на раздолбанном речном трамвайчике в компании разобиженного экскурсовода удалось избежать.

Ночью я спала беспокойно, мне снились опытные руки, горячие губы и сильное мужское тело, страстно проникающее в меня, так глубоко, так… Что??? Я проснулась, резко села на кровати, не понимая, где я и кто я. Какой такой мужик? Я их сроду не пробовала и не собираюсь, вот же кошмар привиделся, видно переборщила со знаменитым венгерским токайским.

Следующим вечером, после ещё одного дня в благословенных Сечени, я поужинала лёгким салатом и отказалась от вина.

Но моё благоразумие не помогло ― тот же сон, тот же мужчина, то же пробуждение в холодном поту. Дрожащими руками открыла бутылку забористой минералки и чуть не подавилась.

– Тебе что, не понравилось??? ― вдруг раздался хрипловатый баритон.

Резко повернувшись, я увидела в углу мерцающий силуэт, пока пыталась нащупать упавшую с кровати челюсть, призрак продолжал свою речь:

– Ведь я тот самый Казанова, который осчастливил тысячи женщин при жизни и после смерти, ты должна быть польщена моим выбором и не сопротивляться. Я прошу лишь немного твоего тепла и год жизни, а взамен подарю неслыханное блаженство.

От столь наглой лжи я так разозлилась, что даже забыла, как глупо вступатьв полемику с собственным глюком:

– Слышишь ты, бабник недоделанный, во-первых, я итальянка, а во-вторых, историк по первому образованию. Джакомо Казанова никогда не был в Венгрии, да и любовниц у него было чуть больше сотни за 40 лет. Так что не надо меня тут сказками кормить, корку тебе от пармезана, а не моё тепло.

Сияющая фигура заметно потускнела:

– Поймала, да, не Казанова я, но и не хуже! Хрен вас, современных девиц, разберёшь, что ни баба-то историк. Или снов не видит, или ржёт, или не верит. А в нашем деле контакт нужен и добровольное согласие. Который год на диете сижу, эх, ― призрак исчез со звуком лопнувшего шарика, а я проснулась.

Собирая вещи, я всё думала о своём странном сне или таки не сне? А потом набрала номер партнёра:

– Золтан, рекламу нашего бистро обязательно надо включить легенду о гостинице Ференца Фалка и Казанове, местным должно понравиться.

Надежда Бурковская @nadezhdasandrolini

Осеннее путешествие

Возьми в дорогу самое дорогое, и непременно потеряешь его.

Ника. За несколько месяцев до описанных ранее событий.

В путешествие я взяла жениха. Нет, не так. Это был подарок на день святого Валентина, но выбрались мы только осенью. Я запланировала классный маршрут по термальным источникам Венгрии. Хотелось прихватить и пару стран по соседству, но это если очень повезёт. Прилетели. Прокатились на кораблике по Дунаю. Позависали на мосту Свободы. Поехали дальше.

Следующий пункт нашего путешествия стал последним. Моему жениху так понравился Хевиз с его неспешным ритмом, что он решительно отказался уезжать оттуда. Мы остановились в маленьком отельчике рядом с озером, ходили «на воды» по два раза в день, а остальное время спали, гуляли, предавались чревоугодию в местных ресторанчиках и наслаждались.

Токай меня не зацепил. Яркое синее небо, солнце, небывало яркая осень с морозным дыханием ― зацепили. Под ногами шуршали листья, на газонах увядали розы. Почему-то розы, отцветающие, но гордые и свободные, источающие терпкий аромат, запомнились мне больше всего.

Выбрались только в Кестхей, просто побродить. Избалованные утки и лебеди кричали и требовали еды. Я очень хотела попасть в музей марципана, но мой жених посмеялся, и сказал, что я как ребёнок. Особенно учитывая, что в Будапеште я безуспешно пыталась затащить его в парк медведей. Время расплывалось, словно подтаявшее мороженое по тарелке, становясь водянистым и невкусным…

Словом, на третий день я сбежала. Русские туристы недовольно посмотрели в мою сторону, когда за завтраком я радостно прокричала: «Захер!» и унеслась по направлению к автовокзалу. Часа через три я уже гуляла по улочкам Дьёра. Да, именно так я и люблю знакомиться с новыми местами: гулять по городу, разглядывая здания и прохожих, не забывая о туристических must-see. В Дьёре я посетила в Кафедральный собор и зоопарк. На вокзале по-быстрому перекусила лангошем и поезд понёс меня в Вену. Почему туда? На штрудель-шоу.

Я плутала по лабиринту в старом парке, когда пришло смс: «Почему тебе не сидится на месте? Что ты всё время ищешь?». «Я ищу счастье», ― ответила я, не задумываясь, и вдруг поняла, что моё счастье ― это не тихое озеро, затянутое туманом, а стук колёс, жираф, берущий морковку с ладони и шоколадные шарики, которые тают во рту. «Я не плохая, просто меня такой нарисовали», ― написала я жениху. «Живи, как хочешь», ― ответил он. Я издала воинственный клич, как вскричали ольмеки, майя и ацтеки вместе взятые, когда обнаружили полезные свойства какао-бобов, и побежала в музей шоколада.

Два дня спустя я вернулась в Будапешт. Вот тут уж я оторвалась! Наверное, не осталось ни одной горушки, на которую бы я не взобралась. Мой жених(бывший) обязательно сказал бы, что шабаш у меня в крови. Да, и там я тоже побывала. На дикой белой скале, поросшей золотым лесом, в окружении философов, я наконец-то почувствовала себя свободной и счастливой. Покрасила волосы. И как заправская ведьма, пустилась во все тяжкие: Добош и Эстерхази, вино и сыр в старинном замке, марципан, снова торты и опять вино. Моё дыхание стало миндальным, а по венам текла шоколадная кровь с карамелью…

В день вылета я обнаружила, что багаж не включён в стоимость моего билета и выкинула свой старый чемодан с барахлом. С рюкзаком, набитым марципаном, вернулась я в родной город.

Тусклым осенним утром я пила кофе, стоя на балконе, когда мне в чашку упала с неба какая-то картинка…

Татьяна Воробьева @shera75t

Купальник

― Аня, я тебя умоляю, давай куда-нибудь съездим, не хочу в Питере все лето торчать. Мне все равно куда. Желательно без экзотики, ты же знаешь, не люблю рисковать. Главное, мир посмотреть, искупаться, и чтобы отсюда подальше.

Через несколько дней позвонила Аня и объявила:

– Мы едем в Венгрию на озеро Балатон.

– Балатон так Балатон, ― сказала я и отправилась смотреть карту.

В план поездки входил экскурсионный тур и отдых на пляже. А на пляже надо было выглядеть на все сто. Поэтому я погуглила лучшие магазины белья в городе и купила дорогущий купальник. Где же ещё я смогу найти своё счастье, как не на пляже? А счастья хотелось. Плевать, что на пляже мы будем всего пять дней. На отдыхе каждый день, как последний. Девчонки поймут. Ещё ничего в моей жизни не стоило так дорого, как этот купальник. Ну, разве что сама поездка.

Двухнедельный курс голодовки и ежедневных упражнений дал свои результаты, по крайней мере, я очень надеялась, что на пляже буду смотреться безупречно. На поезде под душевные беседы, в душном плацкарте, добрались до Бреста. Далее на автобусе через Польшу и Словакию в Венгрию, в Будапешт.

В Будапеште у нас было несколько дней на осмотр основных достопримечательностей, по мнению организаторов тура. Меня удивило, что Будапешт оказался таким разным, вед он был образован слиянием двух городов Буды и Пешта.

В первый день бродили по Пешту. Прогулялись мимо здания парламента, пробежались по проспекту Андраши. Я была впечатлена. Не зря его считают наиболее представительной улицей Будапешта. Хотя, как мы с Аней вместе решили, он очень напоминает наш Невский проспект, только более тихий и уютный.

Площадь Героев также вызвала в памяти параллели с родной Дворцовой и Александровской колонной. Видимо, в каждом уважающем себя крупном городе есть центральный проспект, заканчивающийся центральной площадью. Но, как все красивое и новое, город произвёл на меня впечатление. Особенно вечерняя прогулка по Дунаю.

Вечер выдался тихим и теплым. На уютном открытом катере мы миновали королевский дворец, который тянется на триста метров вдоль берега. Шум волн, запах воды. Проплывая под цепным мостом, я загадала желание: «Хочу найти свое счастье». Как-то не складывается у меня в последнее время. Посмотрела на Аню, она тоже что-то шептала. Нам только дай волю: что-то потереть, обойти кругом, перепрыгнуть, лишь бы загадать, а сбудется ― не сбудется не важно. Главное, процесс.

Наблюдая, как город погружается в вечерние сумерки, как зажигаются вдоль набережной яркие фонари, я подумала: «Вот бы время сейчас остановилось. Остались бы только шум реки, редкие крики птиц и размытые отражения в воде». Хотелось закутаться в плед, и ни о чем не думать, просто слушать. Просто дышать. Просто наблюдать. Нева, она ― другая. Нева ― суровая, мощная, величественная, сильная. Дунай показался мягким, тихим, нежным и тёплым. Он словно шептал мне: «Счастье здесь, рядом. Ты только обернись и посмотри».

Я обернулась. Наголо стриженный невысокий парень, что-то напевал себе под нос. Его крошечная бородка смешно топорщилась. Он отвлёкся от своего бормотания и взглянул на меня. Улыбнулся. Лысый, улыбающийся, с дурацкой бородкой он напомнил мне Мефистофеля.

«Ну, нет…» ― Подумала я и отвернулась, ― «Мой купальник не для тебя».

И Дунай снова увлек меня. Изредка мы перебрасывались короткими фразами с Анькой, но больше просто молчали. Ночью вместо Дуная и видов Будапешта мне снилась эта бородка Мефистофеля. Ну тебя, искуситель.

На следующий день гуляли по Буде, и Буда запала мне в сердце: зелёная и холмистая, словно созданная для прогулок с любимым. С башни рыбацкого бастиона открывался великолепный вид на город. Хотелось смотреть и смотреть. И жить. Королевский дворец показался красивым, но вид его не был настолько праздничным, как Зимний дворец. Мы гуляли, любовались платанами, дурачились. Я даже умудрилась забраться для фото на памятник с табличкой «руками не трогать». Дышалось легко. Настроение было отличное. В чемодане меня ждал самый дорогой купальник, а впереди ещё несколько дней на озере.

Пока автобус вёз нас в сторону Шиофока, я размышляла о том, каким разным, многогранным оказался Будапешт. Пешт ― строгий прямой, мужественный, а Буда ― романтичная и холмистая, зелёная и непокорная. Они как мужчина и женщина, такие разные, но неразрывно связанные водами Дуная.

Приближался последний пункт нашего путешествия, уютный городок Шиофок на берегу озера Балатон. Город, где меня ждал великий облом, потому что оказалось, что озеро с нашей стороны мелкое, как любимый Финский залив, и поэтому на пляже было полно отдыхающих с семьями, и ни одного красивого одинокого полубога.

Мой купальник, мой дорогущий купальник совершенно не пользовался спросом, и был даже лишним среди этого обилия животов, складок и детских криков. Поэтому, забив на все, мы просто отдыхали. Катались на велосипедах по городу, загорали, купались, завтракали в отеле, обедали, где придётся, а ужинали в ресторане.

В последний день нас занесло в маленький тесный клуб, где яблоку негде было упасть. Задержавшись, мы поняли, почему там так много людей. Музыка была отличная. Несмотря на то, что все двери и окна были открыты, стояла жуткая жара и духота. Плясали везде. Даже на скамейках и столах. Я была в восторге. Мы с Анютой зажигали, как никогда. В нас ещё плескалось местное вино, которым мы отметили наш последний день.

Вдруг на столе, рядом с которым мы танцевали, освободилось место. Кто-то протянул мне руку, я схватилась за неё и взлетела на стол. Бородка Мефистофеля, блестящая голова и горящие карие глаза. Ну, что ж, раз на пляже никто на мой купальник не клюёт, так, может, хоть потанцую в свое удовольствие. И я сдалась. Мы танцевали. Разговаривать было некогда. Только танцы и ритмичные движения бёдрами. А как он меня кружил. Я уверена, что каждая девушка мечтает, чтобы её в прямом смысле закружили в танце. Вспомнилось все, что я когда-то учила на бальных.

За окнами начало светать. Аня, перекрикивая музыку, дала понять, что пора бы двигаться в сторону отеля. Уходить не хотелось, но женская дружба ― она такая. Я махнула рукой танцующему Мефистофелю, соскочила со стола, и мы направились к выходу. Меня терзало чувство, будто я что-то упускаю. Горячая рука коснулась моей. Улыбка Мефистофеля.

– Погуляем? ― Спросил он.

Я в нерешительности посмотрела на Аню. Аня кивнула.

– Иди. Надо же когда-то рискнуть. Рискуя, мы продлевает молодость. А я сама дойду.

Да. Вот такая она женская дружба.

Мы с Марко, так звали моего Мефистофеля, отправились встречать рассвет на берегу Балатона. Тело понемногу остывало. Мы болтали. Долго. О многом.

А потом, сами не заметили, как уже целовались прямо на берегу.

На прощание мы обменялись имейлами, записав их друг у друга на запястье.

После завтрака нас ждал автобус до Бреста.

Я улыбалась. За окном проплывали венгерские пейзажи, но у меня перед глазами стояли его карие глаза и обаятельная улыбка Мефистофеля.

@olenka_volodina

Я не плохая, просто меня такой нарисовали

Паря высоко в небе, стрижи услышали незнакомый звук. Они были молодыми птицами, только что покинувшими гнездо, и не догадывались, что значит этот щелчок. Это был поворот ключа в замке. Одновременно со звуком в воздухе возникла дверь. Она открылась и в проеме показалась девушка с белоснежной кожей, одетая в черный деловой костюм. Он был самым соблазнительным в ее скромном гардеробе. Юбка-футляр подчеркивала фигуру, а высокий вырез спереди показывал соблазнительные стройные ноги.

Загадочная девушка начала спускаться по дымчатым ступенькам, которые появлялись в воздухе, будто кто-то рисовал их под ее ногами. Она шла на деловую встречу со старинным знакомым ― так она сказала своему начальству, узнав, что сегодня у нее по графику посещение Будапешта. Она не хотела признавать его своим любовником, а свидание с ним называла «деловой встречей». Хотя прекрасно знала, что в мире людей, как и в ее мире, деловые встречи не заканчиваются бурным сексом в каждом уголке города. Будапешт был для нее дороже всех на свете, но…скрепя сердцем, она отказывалась от этих отношений, ведь из-за них могла потерять свою жизнь, статус, работу. Сумрачный трудовой кодекс гласил, что между работниками Ночного департамента и их подопечными-городами не может быть никаких амурных отношений. Нарушившему это правило грозило сиюминутное увольнение, судебные тяжбы и еще куча всяких ужасов. А Ночь так любила покой! Да и Будапешт не предлагал большего.

Тьма сгущалась с каждой пройденной ею ступенькой, укутывала дома и улочки своим темным покрывалом. Она прятала людей друг от друга и прогоняла остатки тепла с нагретой солнцем брусчатки. Город притаился, прощаясь со светом уходящего дня и принимая в свои стены ночь. Он словно одурманенный зверь, вдыхал ночную прохладу и не мог насытиться ею. Мало. Ему всегда будет этого мало! Всегда…

Девушка-Ночь спустилась в город и прошлась по нему красивой походкой. Полностью укрыла его пеленой, растворила в своей темноте и принялась зажигать над ним звезды. Она подмигнула месяцу и тот, будто заигрывая, кивнул ей в ответ. Даже месяц тянулся к ней своим холодным светом, радовался ее улыбке и освещал ей путь. А она… Она была счастлива, ведь ее шпильки постукивали по асфальту любимого города!

Ночь обожала горячие встречи с Будапештом. Он всегда был страстным и внимательным любовником, делал сюрпризы и постоянно удивлял. В этом городе она никогда не скучала, покидала его счастливой и веселой. Всегда хотела вернуться и не могла им насытиться. В каждом его уголке она находила счастье.

Она так погрузилась в воспоминания и мечты, что услышала телефонный звонок только со второго раза.

– Здравствуй, дорогой Пешт! Что ты приготовил для меня на этот раз? ― ее черные глаза сверкали, словно звезды. Будапешт часто говорил, что когда она зажигает небесные светила, то два самых ярких из них поселяются в ее глазах и даже мрак отступает, проигрывая их сиянию. Длинные черные волосы развевал июльский ветерок. Она внимательно слушала своего любимого. Вдруг ее густые темные брови от удивления поднялись вверх.

– Что? Заключить пари? С тобой? Не вижу в этом смысла… ― она колебалась с ответом, но Будапешту удалось ее переубедить. Она улыбнулась и быстро заговорила:

– Я даю свое согласие на участие в этом пари и обещаю, что выполню условия в случае проигрыша, ― как будто в подтверждение ее слов по небосводу дугой пронеслась звезда и исчезла за Зданием венгерского парламента. Ночь обожала этот архитектурный шедевр! Именно там было их первое свидание и первый поцелуй. Именно там Будапешт впервые взял ее за руку и не отпускал до самого рассвета. ― Значит я должна выбрать любую влюбленную пару и предложить ей сыграть в игру? Буда, с тобой и правда не соскучишься!

Проходя мимо белоснежного Рыбацкого бастиона, Ночь остановилась и посмотрела на его ажурные стены и башни. Ей вспомнились слова Будапешта, произнесенные с уважением и гордостью: «Это символ! Его семь башен олицетворяют семь племен, основавших венгерское государство. Без них я не смог бы стать столицей такой прекрасной страны. И не встретил бы тебя…»

Завороженная воспоминаниями, она не заметила, как поднялась на смотровую площадку бастиона. Здесь было очень много народу. Ночь обратила внимание на молодую пару, держащуюся за руки. Они смотрели друг на друга и вели себя также, как она и Будапешт в Здании венгерского парламента. «Понятно, ― подумала Ночь. ― Это их первая встреча. Но знают они друг друга давно. Два года ведь много по человеческим меркам? Хммм… Предполагаю, что это знакомство через интернет… Интересно…»

Ночь с любопытством наблюдала за ними. Молодые люди стояли в темноте и ждали, когда включится освещение всего города. Когда подсветка зданий разбавит тьму и Будапешт встретит ночь своими сияющими объятиями. Ночь замерла. Она тоже этого ждала. Ждала и желала больше всего.

По городу прошлась волна света, и в тот же миг две большие ладони закрыли глаза темноволосой красавицы.

– Угадай кто? ― возле ее уха раздался страстный, нетерпеливый шепот и не дожидаясь ее ответа он спросил. ― Ты уже выбрала влюбленную пару?

@Ksenia__key

Пуховые истории

Дом загорелся ночью, когда все спали. Пламя быстро охватило балки и крышу. Петра чудом проснулась и смогла вывести из огня бабушку и пятилетнего сына Фредека. Она успела вернуться, чтобы взять необходимое и вывести из сарая Мохнатку. К утру от дома оставались только почерневшие камни и пепел большого кострища.

Их приютила соседка. Теперь по утрам Петра помогала по хозяйству Агнеш, а днём ходила на пепелище и разбирала завалы, надеясь найти хоть что-то, уцелевшее в огне. Но попытки были тщетны, приходилось признать: они потеряли всё, жадный огонь проглотил их дом полностью.

Через неделю после пожара скончалась бабушка, она надышалась дыма и стала совсем плохая. Её похоронили на сельском кладбище, поставив в изголовье деревянный крест. На похороны Петра потратила последние полтуры. Как дальше быть она не знала. Правда, оставалась ещё Мохнатка. Но пройдёт время, прежде чем она принесёт потомство. Кормилицей её сейчас не назовёшь.

Когда приехал Игнак, брат Агнеш, жизни совсем не стало. Игнак был любитель выпить, редко бывал трезвым. И приходя домой с гулянок начинал приставать к Петре и гонял Фредека. Тогда она собрала котомку, взяла сына и, поблагодарив Агнеш за добро, погнали Мохнатку в город.

Дорога была неблизкая. Хлеб, который дала соседка, скоро закончился, и они ели ягоды и корень. Фредек устал, но ещё хорохорился, ведь он остался один мужчина с матерью. А Петра как могла, делала вид, что всё хорошо.

Город встретил их шумом и суетой. Узнав, в какой стороне рынок, они направились туда. Мохнатка была редкой, одна надежда выручить за неё побольше, чтобы хватило на кров и еду в первое время. Петра рассчитывала найти работу в городе. Деревни жили зажиточно, нанимали работников, но лишний рот, хоть и детский, никто не возьмёт.

Люди на рынке обходили их стороной. Петра надеялась. Конечно, свинью можно было продать мяснику. Вот только Мохнатка была слишком молодая и веса нормального ещё не набрала. Она родилась в прошлом году, и когда зимой зарезали старшую свинью, только Мохнатка поросёнком и осталась.

– Вы продаёте? Сколько хотите за матку? ― Воспоминания Петры прервал вопрос. Перед ней стоял добротно одетый господин. Внешне он произвёл хорошее впечатление на женщину.

– Господин, матка незрелая, веса в ней ещё немного, но она чистой крови и хорошо наберёт к зиме.

– Барышня, я не спросил, какая она. Я спросил сколько за неё хотите, ― мужчина раздражён многословием хозяйки.

– Чем больше, тем лучше, господин.

– Полкроны за неё не дам.

– Как же так, господин. Она молода и здорова. Принесёт немалое потомство.

– Дороговато просишь, хозяйка. Если она так хороша, зачем продаёшь?

– Мы погорельцы. Чудом с ребёнком спаслись. Только Мохнатка у нас и осталась.

Мужчина нахмурился. Некоторое время постоял молча, словно что-то прикидывая. А когда заговорил, уже голос звучал мягче:

– Как тебя звать?

– Петра я, Петра Ражне, а это сын мой Фредек.

– Ходить за свиньями умеешь?

– А то как же, господин.

– Сыну твоему сколько? Поди обуза?

– Что Вы, господин. Ему скоро 5 годочков. Смышлённый. За что ни возьмись, помогать идёт.

– Значит так, Петра. На севере в Нограде у меня земля. Я держу хозяйство. Твоя мангалица хороша и пойдёт мне на племя. Я заплачу тебе полкроны. Но не за свинью, а за тебя и сына. Пойдёшь ко мне в услужение? Ходить за скотиной и в доме хозяйничать. Свинью твою с собой заберёшь. За кров и стол будешь мне полпомёта мангалицы своей отдавать. Остальное твоё. Продавай, раздавай ― как решишь. Но служить будешь исправно.

Женщина слушала и не могла поверить. Неужели бывает такое счастье. Чужой человек, и так помог. Она просила. Видя её радость, мужчина кивнул и продолжил:

– Раз согласна, идите на постоялый двор Ласло Лешека и ждите меня. Я приду через час-полтора, как закончу с делами. Поедим и обсудим детали. И ещё возьми поесть сыну, ― при этом мужчина сунул ей в руку несколько медяков и пошёл дальше.

– Господин. Могу я узнать Ваше имя?

Он повернулся к радостной женщине, прижимавшей к себе ребёнка.

– Янош Варга, Петра. До встречи у Ласло.

Дарья Бритара @darya_britara

Вакварья

Я сижу за столиком и смотрю, как одинокая капля сползает по запотевшему бокалу. Светлое пиво подмигивает мне пенной шапкой и словно укоризненно шепчет: «А ведь я могло быть твоим». Тут же рядом с ним появляется тарелка с хот-догом. Горчично-сосисочный аромат бьет в нос. Я грустно смотрю на свою маленькую кружку американо: «Ну почему именно за мой столик?» Прячу укоризненный взгляд в нагрудный карман и в очередной раз думаю о том, что ехать в Будапешт на автобусе большая ошибка.

– Желание надо говорить вслух! ― Янка садится на соседний стул и смотрит на меня с таким воодушевлением, словно нас ждет не многочасовая поездка, а посещение спа-курорта.

Наш сосед тут же заглядывает к ней в декольте ― чертовка любит щеголять красотой.

– План остается прежним. По приезду сразу заселяемся в отель, бросаем вещи и идем гулять. А вечером у нас встреча. ― Янка мечтательно улыбается.

Мужчина ядовито хмыкает, не одобряя настроение моей подруги. Но опаленный гневным взглядом придвигает к себе бокал с хмельным напитком и отворачивается к окну.

Скрипучий голос из динамика объявляет о прибытии нашего автобуса. Мы хватаем рюкзаки и идем на посадку. Вокзальная атмосфера вертится у ног нетерпением, случайными взглядами и нулевой точкой отсчета. Совершенно неважно, как далеко и надолго ты уезжаешь, но мир вокруг меняется. Как будто кто-то устанавливает переключатель в положение «ожидание». И ты на самом деле начинаешь чего-то ждать. Не обязательно приключений, скорее перемен. Словно каждый километр ― это маленький цветной пиксель, а весь путь растянутый градиент. Можно уехать совершенно черным, а приехать белым.

Я занимаю место у окна и пытаюсь устроиться поудобнее. Янка садится рядом и начинает сканировать наших попутчиков.

– За нами парочка. Детей нет, а по диагонали мужик с хот-догом, ― шепчет она на ухо.

Я улыбаюсь. Неугомонность моей подруги подкупает. По официальной версии, мы едем в Будапешт на экскурсию. По неофициальной ― на смотрины. Янка несколько месяцев ведет бурную переписку с венгерским мачо. Мачо правда из Ужгорода, но давно обосновался в собственной вилле на озере Балатон.

Звучит слишком вычурно и помпезно? Но о чем еще может мечтать свободная девушка? Конечно о красивой и вечной. Если честно, то я ей немного завидую. Все мы ищем счастье, а она вот знает куда за ним ехать.

Внутренний микроклимат автобуса нельзя ни с чем перепутать. Как только колесное судно заводит мотор и отъезжает от платформы по салону расползаются запахи еды, разлетается монотонное жужжание голосов и появляется непреодолимое желание спать. Под убаюкивающий ритм движения я проваливаюсь в полудрему и выпадаю из времени до первой остановки.

Янка больно толкает меня локтем в бок. Открываю глаза и сдерживаюсь, чтобы не огрызнуться.

– Смотри, кто подсел.

Я выглядываю и тут же встречаюсь взглядом с обаятельной улыбкой. На секунду задерживаюсь на губах и мысленно прошу вселенную, чтобы и все остальное было таким же идеальным. Вселенная сегодня благосклонна. Прямо передо мной сидит мой идеальный мужчина. Хлопаю ресницами и продолжаю пялиться на молодого человека. Янка спасает ситуацию и вступает в диалог. Через пару минут беседы выясняется, что наш попутчик ― Ян из Кракова. И тоже едет в Будапешт. К следующей остановке, пока я от волнения и переизбытка эмоций продумываю каждый ответ больше часа, Янка успевает узнать полжизни у моего идеала. Мне только и остается улыбаться и пытаться хоть что-то вставить в разговор. Почти к середине пути в моей груди вырос целый лес негодования и обид. Через такие заросли и кусты терновника не пробьется никто, даже Янка. Особенно Янка.

Повествование «Самое дорогое, что есть у меня ― это наша дружба» ― отправляется на полочку к «Мифам древней Греции». Технически обижаться на подругу я не имею права. О том, как выглядит мой идеальный мужчина, я сама не знала до этого автобуса. Но Янка-то и так за счастьем едет. Откуда столько жадности? И это я еще про декольте не вспоминаю, хотя вспоминаю.

К моменту, как наше передвижное средство въехало колесами на венгерскую территорию, я стала почетным свидетелем зарождения любви. До конечной точки маршрута остается каких-то пару часов. Наш тандем выглядит, как Будапешт до объединения: Янка, судя по холмистости ― Буда, я Пешт, а посреди Дунай ― точнее Ян.

Душ и свежая одежда возвращают краски в мой мир. Единогласным решением прогулку по городу переносим на завтрашний день ― безумно хочется отдохнуть после дороги. Вот только завтра в идеальном расписании Янки мы уже должны быть на озере. Так судьба вносит свои коррективы и показывает, кто здесь главный. При виде трогательного прощания Янки и Яна, даже я смягчила свою обиду и немного расчистила тропинку в лесу ― для ускорения процесса примирения.

Вечер ложится на плечи, заглядывает в глаза городскими огнями. Еще немного и роман по переписке готов стать реальностью. Мы идем на свидание.

– Вакварья, ― перекатываю слово на языке, ― как говоришь переводится?

– Слепая ворона, ― Янка держит быстрый темп, словно желая поскорее со всем покончить.

– Да… странное название для ресторанчика, но может быть там кухня хорошая?

Янка отмалчивается. В ходе последних событий, долгожданное ожидание первой встречи с венгерским мачо трещит по швам.

– А почему ты отказалась, чтобы он за нами приехал? ― спрашиваю я, попутно изучая надписи на вывесках.

– Хотелось романтики. Как в фильмах. Случайная встреча, глаза в глаза… да и убежать можно. А так сели бы в машину и что?

Настроение у Янки, как у опунции. При этом колючки достигают десятков метров. Мы стоим перед входом в условленный ресторанчик.

– Можем просто не пойти, если ты не хочешь.

Вот только отступать на полпути ― это не Янкины методы. Мы заходим внутрь и выискиваем нужный столик. И тут мои щеки вспыхивают, кровь стучит в висках, а под ногами землетрясение минимум в 5 баллов. К нам навстречу идет молодой человек. Предательская улыбка появляется на моем лице.

– Здравствуйте, ― слышу я свой голос, как будто издалека и протягиваю руку. Янка удивленно наблюдает за нами, потому что Влад даже не пытается скрыть своего интереса в мой адрес. Влад ― это тот самый мачо из Янкиной переписки.

– Мой друг опаздывает, но скоро будет, ― Влад наконец-то посмотрел на Янку.

***

– Вы представляете, чтобы было, если бы мы не поехали на автобусе? Мужчина с хот-догом пытается продемонстрировать интерес.

– Вы только вдумайтесь, какой удивительной может быть жизнь: другом оказался Ян.

Мой сосед перестает жевать и смотрит на меня требующим объяснения взглядом.

– В общем, Янка с Яном уехали в Вену, а я осталась с Владом на озере. Вы, простите, так мне при первой встрече не понравились. И вот мы снова в этом кафе встретились ― я думаю это отличная примета.

Мужчина натягивает ответную улыбку и отворачивается к окну. Я смотрю на снежную пену в его бокале. Может тоже заказать?

Ирина Фоменок @irinafomenokk

Люда-путешественница

Исландия

Николай Семёнович, пожилой директор районного краеведческого музея, вызвал Люду в кабинет, и тревожно глядя куда-то в пространство, произнес:

– Вот что, Людмила. Дело такое… Приедет Кудряшов. Ну, олигарх известный. На родину потянуло, ёшкин пень. Заборы в городе красят. Наш музей у него в плане. Так что пыль с экспонатов сотри и экскурсию проведи как надо. Блесни, так сказать.

Вообще-то Люда свой музей не любила. Она очень любила Исландию. Страна из сказок и легенд. Фантастические пейзажи, водопады, лавовые поля, гейзеры, термальные источники, фьорды, ледники, вулканы. И всё это великолепие для менее чем полумиллиона жителей и богатеньких туристов, вместе взятых. Она понимала, что никогда в жизни ей не удастся ступить на остров своей мечты. Мизерная зарплата музейного работника в маленьком южном городке Агдорске, и никаких перспектив. Да и с замужеством проблематично. Дело идёт к тридцати, все достойные кандидатуры уже с колясочками на прогулку выходят. И даже школьный товарищ Петька, много лет безнадёжно влюблённый в Люду, утомившись от её бесконечных рассказов о мифической Исландии, плюнул и женился на соседке Светке. Живут счастливо.

Люда же чувствовала со страной викингов просто мистическую связь. Она считала даже, что в ней текла скандинавская кровь. Откуда же она такая, натуральная блондинка с зелёными глазами, среди в основном темноволосого и кареглазого населения города?

Пётр Кудряшов прибыл в музей с сыном Павлом, на вид ровесником Люды, и многочисленной охраной. Рассказы Люды слушал заинтересованно, задавал много вопросов. Сын же явно скучал, нарезая круги по залу и периодически тыча пальцем в экран айфона.

В одном из залов олигарха привлекло медное кольцо с орнаментом, вделанное в деревянную панель. Это было всё, что сохранилось от купеческого дома позапрошлого века. И тут Люду понесло. Вспомнив про водопад Скоугафосс на реке Скоугау, который был местом съёмок фильма про Тора кинокомпании Марвел, она начала вдохновенно излагать связанную с водопадом легенду.

Якобы Траси Торолфсон, один из первых викингов, спрятал в пещере за водопадом большой сундук с сокровищами. Спустя много лет подросток из местных жителей обнаружил сундук, взялся за кольцо, чтобы его открыть. Но сундук соскользнул в водопад, а в руке у мальчика осталось только кольцо. Оно теперь в музее Скоугара.

– Интересно рассказываете, барышня. Но причём здесь этот ваш предмет?

– Притом, что рисунок кольца с ворот купеческого дома очень похож на рисунок кольца сундука с сокровищами викингов. Неплохо было бы съездить в музей Скоугар, сравнить экспонаты и провести исследования. Ведь если обнаружатся связи нашего кольца с кольцом викингов, это добавит славы нашему музею. Соответственно, возрастёт и поток посетителей. Но, к сожалению, ни у музея, ни у города на это нет средств.

Олигарх задумчиво произнес:

– Я могу посодействовать музею в этом вопросе. Хотел выделить сумму на развитие города, но не мог придумать, на что именно. Вот как раз этот случай и подойдёт. Предлагаю вам, Людмила, для начала слетать в Исландию и разобраться с проблемой на месте.

– А если окажется, что никакой связи между кольцами нет?

– Отрицательный результат тоже результат. Вот и летите вместе с Пашкой. А то смотрю, заскучал парень. Образование элитное, а чем заняться, до сих пор не знает.

Когда самолёт взял курс на Рейкьявик, Люда сказала Павлу:

– Мне кажется, что всё это происходит не со мной. Я никогда даже не думала, что увижу Исландию наяву.

Пашка пожал плечами:

– Как сказал герой одного из фильмов, желание надо говорить вслух. Это вроде кармы, выразил его, и оно может сбыться.

Взяв напрокат солидный джип, они объехали почти всю Исландию. Посмотрели и ледники, и водопады, и знаменитую долину Ландманналаугар с её лавовыми полями, голубыми озерами и разноцветными риолитовыми горами, отсвечивающими разными оттенками. Пейзаж прямо инопланетный. Экскурсовод Павлу был не нужен. Людмила знала каждую достопримечательность страны, наверное, лучше местных жителей.

Посетили они и легендарный водопад, и музей. Кольцо, конечно, было чем-то похоже на кольцо с ворот купеческого дома в Агдорске. Как похожи друг на друга все кольца, в том числе и обручальные.

Австралия

– Ну, что, Людмила, рассказывай, когда свадьба? – подруга Лида влетела в служебное помещение музея, сгорая от любопытства.

– Какая свадьба, что ты говоришь? Ну съездили мы с Павлом в Исландию, а потом он к себе вернулся, в Москву, а я домой.

– И что, во время поездки никакая искорка между вами не проскочила?

– Какая искорка за одну неделю? Честно сказать, он мне понравился. Вёл себя корректно, воспитанно, не свысока. Но чисто по-дружески. Ничего у нас не получится, Лида. Из разных мы слоёв населения.

– Эх, я бы на твоём месте развернулась! Жаль, уже за Федьку замуж выскочила. А ты не теряйся, лови момент. Вы даже похожи чем-то, светленькие оба.

После поездки с Пашей в Исландию жизнь Людмилы, действительно, практически не изменилась. Она вернулась в Агдорск, в свой музей. Кудряшов-старший, правда, выделил деньги на интерактивный стенд. Стену в одной из комнат оборудовали панелью, на которой при нажатии кнопок высвечивались музеи такого же профиля в различных уголках планеты, и можно было просмотреть короткий ролик о каждом из них.

Посетителей в музее, действительно, прибавилось. Особенно часто приходили школьники младших классов, чтобы потыкать в красивые кнопочки.

На официальное открытие интерактива по поручению отца приехал Павел. Довольно заинтересованно выслушал краткую речь Людмилы, поиграл с кнопочками и спросил:

– А почему американских и австралийских музеев нет?

– Мало сведений о них в интернете. Их музеи неохотно выставляют каталоги в открытый доступ. А непроверенные факты не хотелось бы нести в массы.

– Ну так и поехали, Люда.

– Куда?

– Для начала хотя бы в Австралию. Через месяц. Так что готовься. И поедешь не просто так в этот раз. Работа гида будет оплачиваться по контракту. Если ты согласна, конечно.

Люда была и ошарашена, и обрадована одновременно. Ещё бы не быть согласной! И, не желая ударить в грязь лицом, весь месяц старательно изучала достопримечательности и музеи Австралии. К тому же, чтобы подогнать свой порядком подзавявший английский, ежедневно занималась на онлайн-курсах. Павел, как она успела заметить, знал английский не хуже русского.

Уже в аэропорту Люду ожидало разочарование. Нарисовав себе картину романтического путешествия вдвоём, она совсем не ожидала увидеть вместе с Пашей брюнетку яркой внешности Ольгу и рослого богатыря Ивана. И это были отнюдь не его друзья. Ольга оказалась девушкой Павла, к тому же на несколько лет моложе Люды. Иван был личным шофером и телохранителем.

Австралия поразила Люду настолько, что даже любимая ею Исландия слегка отодвинулась на задний план. В ней проснулась любовь к путешествиям. Сколько же на планете прекрасных мест!

Несколько дней они посвятили великолепным городам Сиднею и Мельбурну, оспаривавшим друг у друга право быть столицей Австралии до тех пор, пока специально под столичные функции не был построен городок Канберра.

Проехались по Великой Океанской дороге, поражаясь причудливым скалам – работе волн и ветра. Посетили Голубые горы. Восторг! Смотровые площадки в самых красивых местах, знаменитые скалы «Три сестры». Восхищение вызвала Священная скала Улуру в Национальном парке Улуру-Ката Тхута. А парк Какаду! Вообще попугаи вольготно чувствовали себя не только в парках. Они летали повсюду, как у нас вороны или голуби. Ну и кенгуру, символ Австралии, как же без него. На всех трассах предупреждающие знаки, что экзотическое животное может внезапно выскочить на дорогу.

Заехали, конечно, в округ Квинсленд, недалеко от побережья которого находится Великий Барьерный Риф – уникальное творение природы, созданное кораллами. Да что перечислять! Мало двух недель на Австралию, мало!

Восхитительную поездку, однако, очень омрачало поведение Ольги. Девушка оказалась очень заносчивой, с взрывным и обидчивым характером. Обращалась с Людой и Иваном как с прислугой. Чтобы не нарываться, Люда старалась держаться в сторонке и ни в какие разговоры не встревать.

Иван объяснил, что Ольга модель, мисс чего-то там. Они с Павлом уже несколько лет вместе, и девушка всерьёз претендует на роль его жены. Только Павел, похоже, жениться пока не намерен. Не до этого, осваивает обязанности главы дочерней фирмы империи отца.

Люда вспомнила, как еще в Сиднее, в отеле, она случайно услышала разговор Павла и Ольги. Девушка кипела негодованием:

– И зачем ты взял с собой эту престарелую мымру? Ни кожи, ни рожи, к тому же деревня!

– Ты ошибаешься, Оля. Людмила профессиональный экскурсовод с прекрасным образованием, – отвечал Павел. – К тому же это желание отца, чтобы она нас сопровождала. Она из его родного города. Наверное, вызывает какие-то ассоциации с молодостью.

– Вечно твой отец всё за тебя решает!

И Люда выбросила из головы мысли понравиться Павлу. Что себе Лидка надумала! Между ними огромная социальная пропасть, которую не перешагнуть. К тому же такую убийственную характеристику ей Ольга дала! «Я не плохая, просто меня такой нарисовали», – грустно думала она, пока самолёт упорно преодолевал пространство, приближаясь к Москве.

Мексика

– Вернулась, дочка! Сколько можно с этим сынком олигарха по миру мотаться! Уже весь город смеётся над нами. Возьмись за ум, тебе замуж пора. Я внуков нянчить хочу.

– Мама, ну что ты такое говоришь! Кто смеётся? Соседки твои? Я не просто так мотаюсь, он меня на работу взял. Хорошо оплачиваемую, между прочим. А замуж я не хочу. Сама выходи, если хочешь.

– Вот я-то как раз никогда не хотела замуж. Я мечтала только развестись. Ты же знаешь нашего папу. Толку с него никакого. Только с пивком на диване лежать. Смотри в оба, когда спутника жизни выбирать будешь. Кудряшова-младшего выкинь из головы. Не пара ты ему. По многим причинам, сама должна понимать.

– Я понимаю, мама. Не пара, конечно. Вы же дружили в детстве с его отцом?

– Мы с Петром в одном классе учились. Но когда он недавно в наш город приезжал, ни с кем из одноклассников встретиться не захотел. Мы ему теперь не ровня. Я вот карты Таро купила, интересная вещь! Очень точно события предсказывают. Тебе постоянно какие-то приключения сулят.

После поездки в Австралию и неудачного знакомства с Ольгой Люде и в голову не приходило иметь дело с Павлом. Если он предложит ещё куда-то поехать, она твёрдо откажется. И вообще она очень сильно соскучилась по работе. В последнее время даже полюбила музей. Стала придумывать, как оживить экспозиции, приходила к директору с интересными идеями. Организовала географический кружок для подростков. Народу в музее всё прибавлялось и прибавлялось. Скучать стало некогда. Вечерами Люда вынимала карты Таро и пыталась угадать по ним свою судьбу. Как и у мамы, выпадали бурные приключения. Замужества пока не предвиделось.

Карты не соврали. Не прошло и месяца, как раздался звонок от Павла:

– Готовься, Людмила! Через две недели летим в Мексику!

– Паша, извини, не смогу, очень много работы в музее.

– Как не сможешь? А контракт? Где я другого гида найду за такой короткий срок? Если не хочешь работать, напишешь заявление после поездки. А сейчас возражения не принимаются. Летим на земли индейцев майя, будь готова.

Компания оказалась та же: Павел, его девушка Ольга и водитель Иван. Дорога была очень утомительной, несколько пересадок. В городе Тусла взяли машину напрокат, поселились в отеле. Разница в десять часов по сравнению с Москвой действовала на всех угнетающе, поэтому постарались пораньше лечь спать. Наутро была намечена поездка в городок Сан-Кристобаль-де-Лас-Касас.

Но утром случилась первая серьёзная неприятность. Иван слёг с высокой температурой. Вызвали врача из местного госпиталя, он предложил антибиотики, покой и обильное питьё. Павел нанял сиделку из местных, в жилах которой, похоже текла индейская кровь. Увидев у Люды колоду карт Таро, она даже затряслась. И согласилась ухаживать за Иваном только при условии, если ей подарят эту колоду. Люда с лёгкостью отдала карты.

Павел рассудил, что нет резона сидеть у постели больного. Сам сел за руль, и компания двинулась в путь. Живописная дорога шла по горам, то поднимаясь по круче, то спускаясь в долину.

Потом и вовсе пошёл сплошной серпантин. Ольгу то и дело укачивало, приходилось останавливаться. Поэтому вместо расчетных полутора часов на дорогу потратили все три.

Магический город Сан-Кристобаль-де-Лас-Касас встретил путешественников резким холодным ветром и дождём. Неудивительно, 2200 метров над уровнем моря. Даже тёплые вещи, предусмотрительно взятые с собой, не помогали. Разместившись в отеле и уловив время, когда дождь прекратился, пошли гулять по городу. Яркие дома в колониальном стиле с довольно обшарпанными стенами, улицы, расположенные под прямым углом друг к другу. Католический собор на центральной площади Сокало, где в 18 веке служил епископом защитник индейцев Бартоломео де Лас Касас, в честь которого город получил вторую половину своего названия. Большинство жителей составляли потомки индейцев майя – народности цоцили и цельтали. Они изготавливали и продавали туристам индейскую одежду и сувениры. У них пришлось купить тёплые шерстяные балахоны с капюшонами, прекрасно защищающие от пронизывающего ветра.

Ребята заметили, что в Сан-Кристобале очень творческая атмосфера. Много культурных мероприятий, а вечером на одной из площадей даже выступали мексиканские рок-группы. Это было открытием. Мексика, и вдруг рок!

«Ничего удивительного, – сказал Павел, – Мексика такая страна. Здесь смешались и нации, и культуры, и ремёсла».

Уставшие, но полные впечатлений, поздно вечером добрались до отеля и разошлись по своим номерам. Утром намечалось продолжение осмотра города, а на следующий день поездка к развалинам древнего индейского храма.

Ночью Люда проснулась от громкого стука в дверь. На пороге стояла Ольга, её трясло:

– С Пашей плохо. У него температура под сорок, говорит, что очень больно глотать. Я не знаю, что делать.

– Первым делом вызвать врача. Я пойду на ресепшен, а ты подготовь все документы, страховку.

Оказалось, у Павла очень серьёзная ангина. Врач прописал необходимые медикаменты и строго-настрого наказал следить, чтобы больной соблюдал покой. Ангина болезнь коварная, может дать серьёзные осложнения.

Утром Ольга опять постучалась в номер Люды:

– Нам надо обсудить план дальнейших действий. Ты водишь машину, у тебя есть права? У меня есть, но я ни за что не поеду по таким дорогам.

– Прав нет, к сожалению. Как Павел?

– Немного получше. Но температура держится. Я уже начала давать ему лекарства. Доктор обещал зайти днем. Я не хочу нанимать сиделку, лучше сама. И вот ещё что. Прости меня, пожалуйста, за неподобающее поведение в прошлой поездке. Сорвалась. Просто Павел мне очень дорог, я не хочу его терять.

– Понимаю. Если понадобится помощь, зови обязательно.

– Спасибо, Люда.

Так что пришлось Людмиле гулять одной. Первым делом она взобралась на холм Сан-Кристобаль. Картина раскинувшегося между гор городка завораживала. Ей сразу стало понятно, почему город называют магическим. С гор сползали облака, вплывали в улицы и гуляли там по-хозяйки. Нагулявшись, медленно уплывали восвояси.

Гуляя день за днем по городу, Люда и не заметила, как влюбилась в него, несмотря на постоянно меняющуюся погоду. Солнечный день мог быть испорчен внезапным дождём. Что поделаешь, горы! Вот бело-голубая церковь Святой Люсии. Неоклассика, конец 19 века. Простая и ясная, как небо и облака. Очарования добавляло то, что Люду в Мексике часто называли Люсией. А церковь Санто-Доминго, наоборот, супеукрашенная тысячами различных деталей. Барокко, 17 век.

Обедали вместе с Ольгой. На удивление, она оказалась не такой уж вредной. Простая девчонка из глубинки, пытающаяся чего-то достичь в жизни. Отец пьяница, у матери ещё двое. Она старшая. Когда температура у Павла немного упала, Ольга стала составлять компанию Люде в прогулках по городу.

На четвертый день неожиданно приехал Иван, живой и здоровый. Индеанка Зиха, которую оставили с ним в качестве сиделки, лечила его какими-то местными травами, и он удивительно быстро пошёл на поправку. Сейчас совершенно здоров, что подтвердило обследование в госпитале Туслы. Узнав о болезни Павла, он вызвался съездить за Зихой.

Зиха смотрела на Люду как на божество. Оказывается, карты Таро, которые Люда ей подарила, играли важную роль в каких-то местных магических обрядах. Так что Зиха вознеслась на вершину рейтинга городских гадалок, и клиентов у неё заметно прибавилось.

К концу недели Павел выздоровел, и они еще успели поездить по живописным окрестностям магического города Сан-Кристобаль-де-Лас-Касас.

Дома её встретила взволнованная мама:

– Пётр Кудряшов звонил. Собирается встречу одноклассников организовывать. У нашей школы юбилей, тридцатилетие. И что это его сюда так тянет?

Венгрия

Торжество по случаю юбилея школы удалось. Кудряшов оплатил банкет в лучшем ресторане города. Мама Люды, Елена, была дивно хороша в новом платье и с красивой причёской. Все наперебой вспоминали школьные годы, рассказывали о себе. Шутки и тосты не умолкали. Правда, супруг Елены, Виктор, ушёл домой пораньше. Не любил он шумных компаний. Во время танцев Пётр подошёл к Елене и предложил прогуляться. Смеркалось, в аллеях городского парка зажглись фонари.

– Как ты жила эти годы, Лена? – Пётр остановился и попытался заглянуть спутнице в глаза. – Я очень часто о тебе думаю. Мы ведь любили друг друга.

– Ну какая любовь, Петя? Детство золотое, юность бестолковая.

– Ты не обидишься, если я тебя спрошу прямо. Люда случайно не моя дочь?

– Пётр, что за глупости! Ты же уехал после школы в Москву, и мы потерялись друг для друга.

– А помнишь, я приезжал как-то в июне, тогда мы… Ну, у нас… Люда же в марте родилась. Я документы смотрел.

– Плохо смотрел, Петя. Да, в марте. Только через два года после твоего блиц-визита. Ей двадцать семь. Когда ты спешно исчез с горизонта, я год ждала хоть какой-нибудь весточки. Не дождалась, вышла замуж за Виктора. Вы же оба были влюблены в меня в школе, даже дрались.

– Было дело. А что же ты сама не проявилась?

– Никогда за мужиками не бегала. Виктор хороший, ответственный. Только в последнее время изменился. На работе проблемы с начальством, ходит туда как на каторгу. Жаль его. Кризис среднего возраста.

– Жаль, что Люда не моя дочь. Была бы у Пашки сестрёнка. Люда мне тебя молодую напоминает. Не подумай, что я несчастлив в браке. Тамара прекрасная жена. Вместе и в горе и в радости. Просто… Старая любовь не ржавеет. Ты не будешь возражать, если я Людмилу в головной офис заберу? Она толковая, нам такие нужны. Я слышал, здесь меня олигархом называют. А какой я олигарх? Просто делаю своё дело.

– Ну если она согласится, пожалуйста.

– Я хотел бы и Витьке помочь, только не знаю как. Он ведь гордый, помощи не примет. Может, ты подскажешь что-нибудь?

– Спасибо, Петя, за заботу. Но мы, честное слово, не бедствуем. Утрясётся всё у Вити, я уверена.

– Ну как знаешь.

Людмила с головой окунулась в столичную жизнь. В Москве ей нравилось всё – и старый исторический центр, и новомодные небоскрёбы, и стремительный темп жизни. Это то, чего ей не хватало в степенном медлительном Агдорске. После работы она успевала в фитнес-центр, а ещё с энтузиазмом обустраивалась в небольшой съёмной квартирке-студии. Учила венгерский язык. Павел предложил поехать на новогодние каникулы в Венгрию.

Каких-то три часа полёта, и вот он, Будапешт. Зима и в России, и в Европе стояла на редкость тёплая, и Павел задумал круиз по Дунаю. Испанская круизная компания предоставила яхту. В этом были свои плюсы – не надо переезжать с вещами из страны в страну и из отеля в отель. Кроме Ольги и незаменимого Ивана, с ними отправились друзья Павла, супружеская пара Катя и Сергей.

Яхта стояла у причала напротив холма Геллерт, на вершине которого возвышалась Статуя Свободы, в самом центре города. Вечерний Будапешт поразил красиво подсвеченными зданиями и мостами. По набережным гуляли толпы весёлых людей.

Вечером 2 января в ресторане яхты «Палома», что по-испански означало «Голубка», состоялось знакомство с экипажем.

Капитан Валерио был солидным мужчиной лет сорока пяти, его старший помощник Марко выглядел лет на тридцать – симпатичный улыбчивый шатен. Представили и шеф-повара, и матросов, и стюардов.

С утра компания двинулась на прогулку по Будапешту. Люда, заранее составив маршрут, рассказывала спутникам об интересных местах города. В районе Пешта, где была пришвартована яхта, это конечно, Парламент, Площадь Героев, неподалёку от которой, в парке Варошлигет, находится замок Вайдахуняд. Во дворе замка ребята увидели загадочную статую Анонимуса – венгерского летописца 12 века, скрывавшего лицо под капюшоном. Статуя позеленела от времени, и только перо в руках летописца отливало золотом, отполированное руками студентов, надеющихся на удачную сдачу экзаменов. Недавно, впрочем, возникла легенда, что любой, прикоснувшийся к перу, станет литературным гением. Компания посмеялась, но Люда подошла и легонько дотронулась до золотого пера. А вдруг! Недаром она взяла с собой в поездку красивый блокнот, в который записывала дорожные впечатления. Затем переехали в Буду – противоположную, холмистую сторону столицы. С Рыбацкого бастиона Будванского холма Дунай с красивыми мостами, здание Парламента и весь Пешт как на ладони.

За ужином решено было погулять по ночному Будапешту. Иван, сославшись на усталость, отказался от прогулки. Люда заколебалась. Зачем мешать двум парам? Видя, что компания начинает рассыпаться, Павел подошёл к столику, за которым ужинали капитан с помощником, и попросил Валерио разрешить Марко сопровождать компанию на берегу. Капитан не возражал, а Марко даже просиял, так понравилось ему предложение Павла.

Прогулялись по набережной к Парламенту, удивляясь речным трамвайчикам, очень похожим на разрисованные автобусы. Свернув направо от цепного моста Сечени, дошли до величественной Базилики Святого Стефана. Откуда-то доносилась весёлая музыка. Двинувшись на её звуки, увидели в скверике среди домов ярко светящееся колесо обозрения. Ну как не вспомнить детство! «Пристегните ремни, будет бурная ночка!» – процитировал Павел фразу из фильма.

Накрутившись вдоволь, двинулись на пешеходную улицу Ваци, по которой фланировали туристы и местные жители. Прогулку закончили в уютном кафе. Будапешт покорил всех. Как было не поднять за него бокалы! Марко компанию не портил. К тому же он неплохо говорил по-русски. Оказалось, его дед много лет прожил в России. Его ещё ребёнком увезли в Советский Союз во время войны с фашистами в Испании. В Союзе он женился на русской девушке, а спустя годы вернулся с женой на родину. Так что в жилах Марко четверть русской крови. Он очень любит Россию и мечтает в ней побывать.

На следующий день посетили термальный комплекс Сечени. Грех не посетить, если город стоит на горячих источниках.

Вечером яхта взяла курс вверх по Дунаю.

Сначала Братислава, потом сказочная Вена. Далее пара чудесных австрийский городков – Мельк и Дюрнштайн. Перед сном Люда заносила впечатления дня в блокнот.

Жизнь на борту не была скучной. К концу путешествия уже казалось, что гости и команда одна семья. Как положено, гостей пригласили в капитанскую рубку, показали, как управляется яхта. Валерио и Марко несли вахту по очереди, сменяясь каждые шесть часов.

Когда Люда гуляла по палубе или сидела с книгой в лаундж-баре, к ней иногда присоединялся Марко. С ним было легко разговаривать обо всем на свете. Поскольку из поездки в Мексику Люда вынесла только пару десятков фраз на испанском, общались на смеси русского и английского языков. «Вот ведь, едва знакомы, а ощущение, как будто знаем друг друга всю жизнь. – думала Люда. – Интересно, Марко то же самое чувствует?».

В Эстергоме, древней столице Венгрии, Марко от Люды не отходил. Глядя на город и Дунай с высокой башни королевского замка, он сказал:

– Как бы мне хотелось показать тебе Испанию, Люсия! Ты приедешь ко мне?

– Сначала ты приезжай в Москву, Марко. Ведь это твоя мечта.

– Ты меня приглашаешь? В марте у меня отпуск, приеду обязательно.

Вечером, вместо описания красот Эстергома, Люда записала в блокнот: «Как жаль, что я не знаю испанского! А вдруг Марко моя судьба?».

В марте Марко в Москву не приехал.

Границы между странами закрыли из-за пандемии. Влюблённые общаются в виртуальном пространстве. Люда учит испанский, Марко совершенствует русский. Они мечтают о встрече и очень в неё верят.

Татьяна Карпеева

Танго

«Объявляется регистрация на рейс Токио ― Рейкьявик!»

Путь Петра лежал в Исландию, где ждал его единоутробный брат-близнец. «Петро, жду тебя, брателло! ― басил в трубку родной голос. ― Позвони мне из Хельсинки, не будет ли задержки рейса!»

В аэропорту Рейкьявика брат схватил Петьку и облапил его своими ручищами.

– Как же я рад, что ты принял моё приглашение! Знакомься, это моя коллега, Сигурун Хансдоттир. Между прочим, потомок настоящих викингов. Голос Алексея эхом раздавался под сводом, заполняя собой всё пространство.

Получив багаж, они отправились к машине.

– Ого, какой монстр!

– Да, брат, Hilux Arctic truck ― машинка, что надо! Чисто исландская разработка! Домчим быстро!

Пока они ехали по дороге мимо живописных фьордов в посёлок Скоугар, Алексей рассказал, что находится здесь по приглашению Университета Исландии. В течение последних трёх месяцев здесь отмечается активность вулкана. На дне кратера происходят непрекращающиеся взрывы.

– Сейчас здесь стоят белые ночи, полюбуешься красотой, ― не умолкал брат.

В посёлке к ним подбежал бородатый мужчина, и начал что-то рассказывать, отчаянно жестикулируя.

– Ну что, брат, втянул я тебя в историю. Тролли разгневались и вулкан проснулся!

В это время громыхнуло, и облако пепла поднялось над макушкой горы. То, что Пётр принял за раскаты грома, оказалось извержением вулкана.

– Эйяфьятлайокудль, остров горных ледников! Запомни это название, оно скоро заставит весь мир говорить о себе!

Ну что, отправимся в эпицентр событий? Заглянем в жерло? Пристегните ремни, будет бурная ночка! Надо удрать от троллей и остаться в живых. Как думаешь, братка, миссия выполнима?

К жерлу вулкана Алексей отправился один, оставив своих спутников у машины.

Навёл объектив на девушку: «Фото на память!» Реакция её была мгновенной и неожиданной ― она резко вскочила и отпрянула:

– Никогда не смей снимать меня, слышишь! Никогда!

Сконфуженный Алексей поспешил ретироваться, оставив брата с молодой женщиной у машины.

Стояли белые ночи. Красота необыкновенная! То тут, то там из-под земли вырывались небольшие фонтанчики горячей воды, окутанные паром. Облачка пара поднимались к небу, переплетаясь причудливыми узорами.

Они помолчали, потом девушка заговорила.

– Извини меня за такое поведение! Это груз прошлой жизни.

Мысленно она уже перенеслась в Австралию и после небольшой паузы начала рассказ.

«В юности мы с будущим мужем поступили учиться в Сиднейский университет. Мы были молоды, наивны и уехали на другой континент в поисках приключений. Австралия сразу влюбила в себя своим колоритом. Нам нравилось всё! Безбрежный океан, яркое солнце, дружелюбные жители. Любовь окружала нас со всех сторон ― любовь к детям, к животным, к своей земле и природе. «How are you?» ― искренне приветствовали нас австралийцы.

Там, в Сиднее, мы и поженились, устроив регистрацию на берегу океана. Из общежития мы переехали в отдельную квартиру. Олаф много работал, чтобы обеспечить нам достойное существование, а мне не хватало общения.

Тогда-то я и увлеклась бальными танцами, но Олаф не поддержал моё новое хобби. Однажды мои подруги пригласили меня в субботу вечером в Дарлинг Харбор. «Будет что-то интересное, не забудь танцевальные туфли!»

То, что я увидела, изменило мою жизнь навсегда!

Сидней-сити, район многоэтажной застройки и бизнес-центров, переливался огнями и мерцал на другом берегу, а на набережной Дарлинг Харбор проходило небывалое действо ― танцы на берегу океана. Самые разные пары сливались в страстном танго, и казалось, что музыка лилась с самого неба.

– Позвольте Вас пригласить!

Передо мной стоял рыжеволосый мужчина. Невысокий, пожилой австралиец в танце двигался так, словно стремился выскользнуть из своей одежды, как змея из кожи.

И в моей жизни появилась новая страсть ― танго по выходным. Любовь к танцу переросла в любовную страсть. Все выходные я проводила с Дэвидом. Он ласково называл меня Сигурни на австралийский лад. Олаф ничего не подозревал, пока однажды студенты университета не решили выпустить календарь, чтобы помочь фермерам, пострадавшим от засухи. Туда попала и фотография, где мы с Дэвидом танцевали, и он явно не по-отечески обнимал меня.

Олаф стал следить за мной. И устроил грандиозный скандал. Моя жизнь превратилась в ад ― с одной стороны Дэвид, который обещал бросить семью ради меня, но я никогда не хотела за него замуж! Я мечтала только развестись, ведь с другой стороны меня преследовал Олаф, который угрожал убить и меня, и Дэвида.

И я решила уехать из Австралии. Мне пришлось перевестись в университет Исландии, где я получила специальность вулканолог. С тех пор я живу и работаю здесь, и моя любовь ― это вулканы, которые напоминают мне о страстном танго…»

Девушка замолчала, а вдали громыхнул вулкан, словно поставив точку в этой истории.

В воздухе пахло серой как в преисподней.

– Вы не боитесь смерти, Сигурни?

Девушка немного помолчала, потом заговорила.

– Мексика научила не бояться. Древние индейцы знают, что смерть ― это не конец жизни.

– Мексика? Вы были в Мексике?

– Да, ездили с экспедицией к вулкану Попокатепетль. Попо тогда внезапно проснулся, проявляя небывалую активность, даже маршруты самолётов пришлось изменить.

– Попо?

Девушка улыбнулась.

– Попока ― курящий, тепетль ― холм.

А рядом Истаксиуатль, в переводе Белая женщина. Потомки ацтеков считают, что Попокатепетль разгневался на непрошеных гостей, потревоживших сон Белой женщины. И с тех пор извергает свой гнев на тех, кто пытается её разбудить.

Со мной произошла тогда странная история. Мы арендовали машину с водителем ― водить я не умею, да и мексиканские водители лихачат на дорогах, не особо соблюдая правила. Я села рядом с водителем, он всю дорогу рассказывал мне местные легенды. Когда мы остановились на привал, он достал колоду необычных карт. Я таких никогда и не видела!

На каждой карте были изображения Смерти с косой и скелетов. Санта Муэрте, Святая Смерть, или мексиканская Мадонна.

Он протянул колоду мне, и я достала одну карту. Аркан Дурак, так назвал его наш спутник. На карте был нарисован путешественник, который шёл по мосту, а дорогу ему преградил скелет собаки, словно не пуская. Тут же фигура смерти встаёт на пути, словно предупреждая, что надо остановиться, подумать кто ты, куда и зачем идёшь. Я испугалась.

Некуаметл, так звали водителя, достал трубку и закурил. Ароматный дым клубился синими кольцами. Дым окутал нас, я впала в какое-то оцепенение. В туманном облаке мне привиделась девушка в белом одеянии. На лице зияли пустые глазницы. Улыбаясь оскаленным ртом, она произнесла: «Не бойся, я не плохая! Просто меня такой нарисовали!» Когда я очнулась, все уже ждали меня в машине, а водитель протянул мне брелок, который снял со своих ключей.

«Санта Муэрте милостива к тебе, она разрешила продолжить путь», ― сказал он.

С тех пор я всегда ношу этот брелок с собой. Сигурни показала силуэт девушки, которая в одной руке держала весы, а в другой земной шар, но вместо лица был череп.

И грянул гром.

Вулкан сделал затяжку, поперхнулся крепким мексиканским табаком, закашлялся и пыхнул огнём, густо посыпая пеплом окрестности. Сигурни, словно не замечая опасности, резко сменила тему, неожиданно заявив, что собирается в Венгрию.

– Хочу попасть на танго-флешмоб в Будапеште!

Пётр зачарованно смотрел на то на хрупкую фигурку девушки, то на брелок в её руках. Сигурни с недоумением вопрошающе подняла брови на своего спутника. А тот достал из кармана точно такой же брелок.

В голове мужчины проносились кадры жизни, словно кассета с фильмом, включённая на ускоренную перемотку.

Служба в армии забросила его в Венгрию, где он подружился с местными мадьярами. Когда настало время возвращаться на Родину, Артур подарил ему на память этот брелок, сказав, что он исполняет желания.

Постепенно дружба сошла на нет, звонки и письма были всё реже. Свадьба, рождение дочери, внезапная болезнь жены. Когда её не стало, смыслом жизни стала дочка, а потом горячо любимый внук. Украдкой мужчина посматривал на женщин, но не разрешал себе снова искать своё счастье.

И вот сейчас, глядя на Сигурни, его сердце учащённо забилось. Он вспомнил свой давний сон. Девушка с черепом вместо лица, словно ожившая подвеска с брелка, вышла из зеркала, сказав странную фразу: «Обретёшь своё счастье там, где Пешт встречается с Будой». ⠀Неужели эта рыжеволосая девушка и есть его новое счастье?

Из оцепенения его вывел Алексей, подбежавший к ним.

– Ребята, надо торопиться! Вулкан совсем разгневался! Да что с вами?

Он переводил взгляд с брата на девушку, потом попытался разрядить неловкую паузу.

– Седина в бороду, бес в ребро, Петька?

И тут Петра прорвало. Слова извергались из него, словно лава из вулкана.

– Сигурни, давайте вместе станцуем танго в Будапеште!

Девушка изумлённо уставилась на Петра.

А тот всё говорил и говорил, словно боялся остановиться.

– Меня давно ждёт в гости старый друг, он будет очень рад. Я покажу Вам настоящий рай на Земле ― купальни под открытым небом, замок Вайдахуняд, угощу настоящим токайским вином, а вечером устроим речную прогулку по Дунаю. Пройдёмся по знаменитому цепному мосту, соединяющему гористую Буду и равнинный Пешт, погладим каменных львов, а потом отправимся в философский сад. Ведь что у нас самое дорогое? Это отпущенное нам время, а мы никогда заранее не узнаём, когда оно кончится.

Да, Петька, ― только и выдохнул Алексей, ― кто не рискует, тот не пьёт шампанское! А рискуя, мы продлеваем молодость, не так ли?…

Ольга Долгополова 0lgadolgopolova

Моно-но аварэ

Япония

Где-то, на окраине Токио, Джун, худенький подросток лет пятнадцати, склонился перед господином Юто. Опустив голову, он, тем не менее, улыбался. Сегодня Джун заслужил похвалу: он поймал сигнал датчика – беглецы найдены. Осталось вернуть их и то, что они украли, господину Юто. Но это уже не его забота. Джун сделал то, что ему поручили. Он почти месяц следил за сигналом, а когда тот вдруг пропал, вообще перестал отходить от приёмника, даже спал рядом, вывернув регулятор громкости на максимум. И вот, его усилия были вознаграждены.

– Ты хорошо сделал свою работу. Награда будет твоей, когда мы вернём этих воров сюда.

Джун тихо вздохнул, не поднимая головы. Ведь когда Томуро и Ичиро вернутся, хозяин может и забыть о своём обещании. Но делать было нечего. Он поклонился ещё раз, а потом по лёгкому движению кисти господина Юто покинул комнату.

Исландия

Т. – Послушай, брат, у меня нехорошее предчувствие. Не могли мы так легко отделаться.

И. – У Юто длинные руки, ты прав. Но мы слишком далеко даже для его соглядатаев.

Т. – Мне бы твою уверенность, брат. Может, нам стоит сменить план и страну? Может, поедем в Европу? Думаю, там будет проще затеряться.

И. – Возможно, Исландия была не такой хорошей идеей. Мы сменим страну. Но ты понимаешь, мы не сможем вывезти отсюда вот это всё, – Ичиро кивнул на сумку.

Томуро присел возле, открыл молнию и убрал лежащие сверху вещи. Сумка была полна цилиндрических полупрозрачных контейнеров. Все они испускали слабое фиолетовое свечение, кроме одного. Томуро достал его, подойдя к столу, открутил крышку и вытряхнул из цилиндра несколько флешек, перебрал их.

Т. – Может, заберём хотя бы это?

Ичиро покачал головой:

И. – Мы же решили. Оставим хоть крошечный кусочек пазла – Юто найдёт способ восстановить остальное, и тогда неизвестно, к чему это приведёт. Ты же видел, как действуют эти капсулы, и что происходит с человеком потом. Я не хочу стать безвольным рабом империи Юто.

Т. – Ты прав, брат. Надеюсь, мы собрали всё, что было.

И. – Абсолютно. Мы же проверяли и подсчитывали не раз. Ну, ты готов?

Т. – Да. Машина заправлена, навигатор включён. Через час-другой будем на месте.

Ичиро кивнул, подхватил сумку и вышел. Томуро собрал флешки и закрутил контейнер. Оглядев комнату и убедившись, что они не оставили никаких личных вещей, он закрыл за собой дверь.

Через минуту машина рванула с места, и вскоре шум мотора затих вдали.

За две недели Ичиро вполне освоился с правосторонним движением и уверенно чувствовал себя за рулём. Томуро предпочитал место пассажира.

На исходе часа братья свернули с основной дороги. Машина запрыгала по неровностям под колёсами. Вскоре ехать стало невозможно, сказывалась низкая подвеска. Будь у братьев джип, они бы проехали немного дальше. Они вышли из машины, оставив ключи в замке зажигания, и направились по еле видной тропинке дальше, поочерёдно неся сумку.

Последние метры братья волокли сумку по камням и еле передвигали ноги от усталости. Дорога оказалась тяжелее, да и подъем на почти полторы тысячи метров в их ситуации нельзя было назвать увеселительной прогулкой. Наконец, они дошли до кратера. Бросив сумку у края, упали рядом, пытаясь отдышаться. Почти стемнело: в середине ноября световой день в Исландии уже очень короток.

Т. – Погоди, брат, я сделаю фото для босса. Думаю, он оценит.

Ичиро достал телефон и сделал несколько кадров.

И. – Отличная, идея, брат! Отправим ему из аэропорта привет.

Т. – А куда мы полетим?

И. – Куда угодно на ближайшем самолёте! Только заедем за справкой для тебя. Скажем, что ты уронил паспорт в вулкан.

– Думаешь, поверят?

– Думаю, они предпочтут, чтобы мы улетели, так что – вперёд, братишка!

Австралия

Кейко уже сидела в самолёте в ожидании вылета, но мыслями была в Сиднее. Снова и снова прокручивала в голове события последней недели.

Ей очень понравился город, привёл в совершеннейший экстаз прекрасный концерт и волшебный голос Анны Нетребко, её автограф, данный уже после концерта, в отеле. И никак не шёл из головы забавный официант, чей дом она разрисовала его любимыми персонажами аниме. Ник ей понравился. Его искренность подкупала, с ним было легко и говорить, и молчать.

Чтобы отвлечься, включила в телефоне любимый ТВ-канал в прямом эфире. На экране появилась эмблема лотереи.

– А теперь разыграем поездку на остров Миядзима на выходные.

Ведущий отошёл в сторону, а его ассистентка в неоново-розовом комбинезоне раскрутила круглый пластиковый контейнер.

– Выиграл номер А4517. Поздравляем! Мы свяжемся с вами в ближайшее время.

Кейко нашла в рюкзаке свой лотерейный билет, дважды сверила номер: да, она выиграла!

– О, бабушка! Спасибо тебе! Я знаю, это ты помогла мне.

Главной целью Кейко были тории (ворота) храма Ицукусима. От бабушки она знала: если пройти под воротами во время отлива – а ворота довольно далеко от берега —и загадать желание (лучше вслух), то оно непременно сбудется. Осталось только дождаться отлива.

Мексика

Слушая длинные гудки в трубке, Ник в который раз пытался подобрать слова и надеялся, что отец ответит на звонок сам, а не включит автоответчик.

– Филипп Джофферс слушает.

– Пап, это Ник, привет.

– Что-то с документами?

– Нет-нет, с ними всё в порядке. Я хотел сказать… Знаешь, я, кажется, понимаю, почему ты попросил меня полететь в Мехико. Чтобы я вспомнил. Чтобы услышал голос рода. Спасибо тебе за это. И я решил, что пока не вернусь в Сидней. Я должен многое обдумать, понять.

– Ну, вообще, я не полетел из-за совещания в Мельбурне. Туда я не мог тебя отправить. Но я, пожалуй, рад, что всё так вышло. И рассчитывай, что в любом нашем отеле тебя всегда будет ждать номер. На любой, нужный тебе срок.

– Хорошо, пап.

– А документы, Ник! Что с ними?

– Я отправил их курьерской службой. Завтра будут у тебя.

– О`кей, сын.

– Знаешь, я встретил там Марию…, – сказал Ник, но отец уже положил трубку.

Ник развернул билет и глянул на табло. До вылета в Будапешт оставалось полтора часа.

***

Самолёт набрал высоту. Пёстрый, как мозаика, Мехико остался позади. Такая же яркая мозаика царила и в мыслях Ника: ворох воспоминаний о детстве, что царапал и грел сердце одновременно; далёкая Австралия и Кейко из ещё более далёкой Японии, которые манили к себе каждая по-своему; отец, занятый только делами и с трудом нашедший в разговоре с сыном несколько слов на другую тему. Но впереди было четырнадцать часов полёта. Можно было подумать, помечтать, задать себе вопросы и попытаться найти ответы. Этим Ник и занялся. В Европе он ещё не был, потому и выбирать особо не стал: начать путешествие к себе можно с любого шага. Почему бы не Будапешт? Город с долгой и яркой историей, притягательный и таинственный, полный памятников, парков. Верхняя часть города, Буда, зелёная и холмистая, радовала глаза, но утруждала ноги. А через мост, на другой стороне красавца-Дуная – Пешт, ровный и спокойный.

Ник поселился в хостеле (ему не хотелось объяснять персоналу, чей он сын) и сразу же позвонил Кейко.

– О, Ник! Привет! Как там мои рисунки?

– Ждут моего возвращения.

– Разве ты не дома?

– Пока нет. Я решил, что мне нужно куда-то поехать. И вот я в Будапеште.

– Будапешт? Это.. Венгрия? Основательная прогулка у тебя выходит.

– Точно! Хочешь составить мне компанию? Я куплю тебе билет. Пусть это будет твой гонорар за рисунки.

– Эй, погоди! Не так быстро! Я ещё не согласилась!

– Я чувствую, что ты готова лететь. Твой билет будет в аэропорту. А тут я тебя встречу. Кейко положила трубку и улыбнулась. Загаданное у торий храма Ицукусима желание осуществлялось прямо на глазах. Она поблагодарила бабушку за заботу и бросилась собирать вещи.

Ник встретил её, как и обещал. Несмотря на долгий перелёт, Кейко была в хорошем настроении.

– У тебя так мало вещей, – удивился Ник, – Ты хоть что-то взяла с собой?

– О, я взяла самое дорогое! Фотографии моих родных, блокнот с рисунками и мои любимые кисти. А остальное вот тут. И тут, – она указала пальцем на лоб и на область сердца.

– А что взял с собой ты? – и Кейко шутливо ткнула пальцем в Ника.

Он задумался. За долгий перелёт из Мехико он так и не нашёл свои ответы. Кто он? Сын своего отца? Давно умершей матери? Внук забытой им Исабеллы? Милый официант в маленьком сиднейском кафе; фанат аниме настолько, что теперь его дом разрисован от пола до потолка; богатенький наследник отцовского бизнеса? Или просто влюблённый мужчина? А причина его душевных терзаний сидит рядом, пряча улыбку, и чиркает что-то на салфетке.

– Это долгая история. Но я расскажу тебе позже. Из Мехико я привёз ту часть себя, которая была забыта много лет. И это, пожалуй, самое дорогое. А ещё я с радостью назову дорогой тебя. Если твоя супруга не будет против.

Кейко хихикнула, но посмотрела серьёзно и ничего не ответила.

Следующие дни они посвятили городу и к разговору больше не возвращались. Набережная Дуная и здание Парламента, пешеходная улица Ваци, цепной мост, памятник Имре Кальману у здания оперетты (тут Кейко призналась, что его произведения весьма неплохи, хотя она и предпочитает оперу). Оперный театр тоже видели, только снаружи. Кейко потряс необычный памятник на набережной: несколько десятков пар обуви, мужской, женской, детской – туфли, сандалии, ботинки – стояли на самом краю. Ещё шаг – и воды Дуная подхватят, закружат и заберут на дно эту обувь, как когда-то, в далёком 1944-ом, забрали её хозяев.

– Давай пойдём куда-то ещё, – попросила Кейко, не в силах совладать с эмоциями. И они направились в парк Варошлигет. Там, на территории замка Вайдахуняд располагалась скульптура Анонимуса. О ней ходили разные легенды. То ли монах, то ли учёный муж жил когда-то в этих местах, вёл летопись событий тех времён. Говорят, учился в Сорбонне. Говорят, нынче он дарует студентам удачу на экзаменах. И тем, кто мечтает об успехах в области литературы, помогает тоже.

Скептицизм Ника поубавился, когда он увидел, как блестит отполированное тысячами прикосновений перо в руке Анонимуса.

– Знаешь, Кейко, я бы хотел однажды стать известным журналистом. Или даже писателем.

Кейко кивнула на памятник.

– Попроси его. Почему нет? Конечно, он не напишет за тебя ничего. Но вера в чудо помогает всегда и всем.

Ник потрогал перо, помолчал минуту.

– У меня появилась идея. Я не планирую возвращаться домой в ближайшее время, значит, и статьи в газету писать не буду, ведь за мной была колонка местных новостей. Но я могу писать о моем путешествии! Хотя, кому интересен путешествующий официант. Кейко захлопала в ладоши.

– Ник! Ты гений! Ты будешь писать о путешествии, делать фотографии, а я – рисовать о поездке комикс, где главной героиней будет Немури! Уверена, это будет интересно! Я назову его «Вокруг света с гейшей».

– Стоит попробовать! Но это значит, ты поедешь со мной куда-то ещё?

Кейко улыбнулась и чуть пожала плечами.

– Я проголодалась. Давай где-нибудь перекусим.

Они дошли до парковки – оказалось не близко, и взяли такси. Таксист удивлённо поднял бровь, увидев Кейко, но ничего не сказал.

Он отвёз их в центральную часть города. Пока Ник, путаясь, пытался разобраться, сколько форинтов или евро ему платить, водитель не выдержал собственного молчания.

– Сегодня мне везёт на пассажиров с Востока. Только что вёз двух ребят, теперь девушка, – сказал он, вроде бы не обращаясь ни к кому. Но Кейко почувствовала, как какая-то струнка внутри неё зазвенела.

– Двух парней? Японцев? Куда вы их отвезли?

Водитель пожал плечами:

– Может, и японцев. Они спросили, где недорого, а у нас везде так. Могу и вас туда отвезти.

Вскоре такси остановилось у симпатичного двухэтажного домика. На первом этаже располагалось кафе. Водитель молча взял деньги и также молча уехал.

***

Ичиро и Томуро в смятении пересчитывали наличность. После оформления документа для Томуро денег могло хватить только на какой-нибудь ужасно невостребованный рейс. Или тот, что будетчерез пару месяцев. Пришлось выбрать первый вариант. Через три часа вылетал самолёт в Будапешт. Два билета эконом-класса оставили братьев почти без денег. Но главное – они осуществили свой план, они оба были живы, вместе. Что ещё надо, когда твой дорогой брат рядом и готов рискнуть ещё раз?

В аэропорту имени Ференца Листа братья немного растерялись. Поменяв остатки денег на местную валюту, и гадая, не было ли это ошибкой, они пытались решить, куда им податься. Оглядывая толпу в поисках подсказки, Томуро заметил мужчину, который, не отрываясь, смотрел на них. Убедившись, что его заметили, он кивнул и направился к выходу. Томуро дёрнул брата за рукав и пошёл следом.

Это оказался всего лишь водитель такси. Увидев в топе абсолютно сбитых с толку братьев, он решил помочь им. Тем более, он неплохо знал английский. Ичиро попросил отвезти их куда-то, где можно переночевать очень-очень дёшево. Но сначала – поесть. Водитель кивнул и завёл машину. Минут через двадцать они остановились у двухэтажного домика.

Водитель ткнул пальцем в окна второго этажа:

– Там будете спать. А там, – опустил палец ниже, – еда. Вкусно. Недорого.

Улыбнулся.

– Сестра моя там хозяйка.

И уехав, не взяв ни форинта.

Действительно, оказалось вкусно и даже бесплатно, когда симпатичная Марта узнала, что Томуро и Ичиро привёз её брат и не взял с них денег. Томуро удивлялся, как это в Венгрии все знают английский, а Ичиро только радовался, ибо на слух венгерский язык казался ему абсолютно непроизносимым, а надписи выглядели нечитаемыми. Он кивнул Томуро:

– Пойдём, пройдёмся. Надо подумать, что делать. Не можем же мы жить тут без денег. А откуда их взять? На неделю нам хватит, насколько я смог прикинуть.

– Пойдём работать в такси!

Ичиро рассмеялся.

– Японцы в такси в Будапеште? К тому же ты не умеешь водить.

– Умею!

– Это не вождение. Не умеешь.

Они вышли на улицу.

– Вот бы Кейко сюда!

Она бы обязательно что-нибудь придумала!

У мини-отеля остановилось знакомое такси.

– Говори желание вслух, и оно сбудется, – прошептал Ичиро, наблюдая, как из машины выходит загорелый мужчина, а за ним, опираясь на поданную им руку – Кейко! Казалось, ничего более удивительного не случалось в его жизни.

– Томуро, ты тоже её видишь?

Томуро только кивнул.

Кейко недоверчиво оглядела братьев, с радостным возгласом обняла одного и второго, смутилась, а потом буквально засыпала их вопросами. Ник наблюдал за беседой. Японского он не знал, по мимике братьев угадать, о чём разговор, было непросто, так что он решил просто подождать. Кейко обернулась.

– Ник! Иди сюда, я вас познакомлю!

– Это Томуро, мой давний друг. Это Ичиро, его старший брат.

– На десять минут всего, – не удержался Томуро.

Хлопнула дверца машины. Знакомый всем водитель подошёл к ним, оглядел всю компанию, кивнул и уехал.

Вскоре, заняв свободный номер, Ник и Кейко слушали о приключениях братьев сначала в Японии, потом по пути в Исландию и, наконец – историю бегства и оттуда. – Мы уверены, что Юто ищет нас, но даже если найдёт – взять с нас нечего. Лучше бы не нашёл, конечно, так было бы спокойнее. Что нам стоило изобрести шапки-невидимки? – Томуро, а ведь ты приносил мне капсулы, помнишь?

Ичиро замер.

– Кейко, где они?

– У меня дома где-то. Одну я использовала. Кажется. Я до сих пор не уверена. А заглянуть в коробочку ещё раз так и не смогла.

– То есть, их там может и не быть?

Кейко пожала плечами.

– Я не уверена. В тот день ещё было землетрясение. Несильное, но я была напугана, потеряла сознание. Извини.

Ичиро схватился за голову.

– Всё зря! Всё было напрасно! Что ты наделал, Томуро! Я же тебя предупреждал – никому!

– Я не приносил! Клянусь! – он вскочил на ноги.

– Брат, верь мне!

Ичиро потянул его за руку, тот сел.

– Томуро. Ты понимаешь, что может произойти, если Юто найдёт хоть одну капсулу?

– Не найдёт. Я уверен.

– Кейко? Подумай ещё раз. Когда я принёс тебе капсулы, как ты считаешь? Кейко задумалась. Вспомнила те недели, когда спала по три-четыре часа в сутки и рисовала, рисовала, стараясь выполнить заказ.

– В конце сентября.

Ичиро выдохнул.

– Кейко, всё в порядке. У тебя нет капсул. В конце сентября Томуро не мог заходить к тебе ― мы даже ночевали в лаборатории.

Томуро кивнул, соглашаясь.

– Да, брат, тогда нам было совсем не до гостей.

Кейко улыбнулась:

– Значит, всё хорошо?

Братья переглянулись.

– Да.

– Нет.

Ичиро толкнул брата в бок.

Ник махнул рукой:

– Оставьте эти церемонии, говорите, как есть.

– Мы не знаем, что делать дальше. У нас почти нет денег. Мы не можем тут устроиться на работу. Юто наверняка нас ещё ищет, – Томуро произнёс всё это, не останавливаясь, чтобы не передумать. Было сложно говорить о своих проблемах с малознакомым иностранцем, хотя Ник и производил хорошее впечатление.

– Что ж, – сказал малознакомый иностранец, – попробуем что-нибудь придумать.

Ник, Кейко и братья спустились вниз. Марта подала им ужин. Слово за слово, они разговорились. Братья поблагодарили Марту и её брата за отзывчивость. Марта, смущаясь, сказала, что привыкла так поступать. А брат, хотя и не до конца восстановился после аварии в прошлом году, не изменяет своим принципам и помогает тем, кому нужно, как и раньше. И никогда не берёт денег с тех, кому сложнее, чем ему. Хотя деньги нужны, а заработать стало сложнее – мини-отель всё реже пользуется спросом. Сейчас, к примеру, здесь не было ни одного постояльца. Ник внимательно слушал, думал о чем-то. Наконец, приняв решение, поднялся в номер и вернулся с небольшим свёртком.

Развернув бумагу и яркий платок, Ник выложил на стол цветные свечи и небольшую костяную фигурку.

– Я привёз это из Мексики. Это Сантиссима или Крёстная, Белая Сестра. Иначе – Санта Муэрте. И хотя её главный день прошёл, думаю, она не откажет нам. Каждый попросит её о помощи, поднесёт небольшой подарок и зажжёт свечу.

– Подарок? Какой? – растерянно спросила Марта.

– Любой. Конфету, монетку, брелок, открытку – что сочтёте подходящим.

– А свечи?

– Марта, тебе – золотую. Это финансовая стабильность, успех. Для брата возьми фиолетовую, проси ему исцеления.

Марта взяла свечи, повертела в руках, положила на стол и пошла на кухню за сладостями.

Ник повернулся к братьям:

– Ичиро, Томуро, вам я предлагаю зелёную и белую. Одна отвечает за справедливость и лады с законом, вторая даёт защиту.

Ичиро взял свечи, понюхал, отдал одну брату.

Ник взял в руки оставшуюся свечу.

– Кейко. Я знаю тебя так мало, но иногда кажется, что всю жизнь. Я успел научиться у тебя лёгкости принятия решений и смелости бороться за мечту. Я желаю тебе обрести любовь. Эта свеча – для тебя.

Не дожидаясь ответа от девушки, Ник расстелил на столе платок, поставил в центр фигурку Сантиссимы и отошёл в сторону. Он уже просил Крёстную о помощи и получил её. Вся его жизнь изменилась благодаря той поездке. И пусть оставалось ещё многое, что Ник хотел бы видеть по-другому, о чем мечтал и на что даже не смел надеяться – он был безоговорочно счастлив. Счастлив так, как бывают счастливы дети. Не почему-то, а просто потому, что есть этот мир. И люди в нём. И можно мечтать, и идти к исполнению этой мечты. И верить в чудеса.

ПС. Венгрия

Ичиро и Томуро, не в силах перестать улыбаться, разглядывали сертификаты авиакомпании. Открытая дата, любой пункт назначения, срок действия – год. Ичиро сунул билет в карман и протянул руку Нику:

– Спасибо, друг. Знай, мы будем рады вернуть тебе наш долг.

Ник, соглашаясь, кивнул. Конечно, он не собирался требовать долг с братьев, когда бы то ни было, но правила обязывали согласиться.

– Как ты это сделал? – спросила Кейко, провожая взглядом взлетающий самолёт.

– Снял деньги со своего счета. Отец открыл его для меня пятнадцать лет назад с условием не трогать досовершеннолетия. Думал, никогда не пригодится. Это деньги отца, я не хотел брать их для себя. А для других – можно.

Кейко улыбнулась: «Бабушка, ты была абсолютно права! Всё так и случилось! Благодарю тебя!»

ПС. Япония

– Для господина Юто, – курьер протянул конверт Джуну.

Через полминуты мальчик уже стоял у двери в кабинет хозяина. Войдя, поклонился, отдал конверт и вышел. Не прошло и десяти секунд, как из кабинета раздался яростный рёв рассерженного господина. Дверь распахнулась, господин Юто выбежал из кабинета, громко ругаясь. Джун осторожно заглянул внутрь – на полу валялась смятая фотография. Он поднял её, разгладил. На фото большая сумка, полная фиолетовых цилиндров, стояла у кратера вулкана. Нарисованная маркером стрелка указывала внутрь кратера. На обороте была приписка:

«Гекла благодарит господина Юто за щедрость»

ПС. Исландия

Из местных новостей округа Сюдюрланд:

«Небольшая активность вулкана Гекла была зафиксирована на прошлой неделе. Облако пепла поднималось на высоту около пятисот метров. Из-за сильного ветра пепел был разнесён по округе в радиусе 30 километров. Жители Сельфосса отметили необычный фиолетовый оттенок пепла».

Пс. Мексика

Мария сидела в кресле. Телефон, молчавший долгие годы, вдруг зазвонил. Она давно не пользовалась этим номером, но и отключить его не могла. Ждала. Включился автоответчик. Записал короткие гудки. Мария отложила вязание, подошла к телефону. Но выдернуть провод не успела: раздался ещё один звонок. Она подняла трубку:

– Здравствуй, Филипп.

Пс. Австралия

Мистер Джофферс открыл сейф и достал потрёпанную записную книжку. Открыв нужную страницу, набрал номер. Закусив губу, слушал длинные гудки. Наконец, на том конце провода включился автоответчик:

«Здравствуйте, это Мария Торрес. Говорите…»

Мужчина положил трубку. Подумал. Снова позвонил.

– Здравствуй, Мария.

***

Моно-но аварэ – буквально «очарование вещей». Понятие «вещи» нужно в данном случае толковать расширительно: вещи – это не только предметы этого мира, но и чувства людей, и сами люди. Аварэ – «печальное очарование», возникающее при взгляде на «вещи мира», главное свойство которых – бренность и изменчивость. Печальное очарование вещей связано во многом с осознанием бренности, мимолетности жизни, с ее ненадежной, временной природой. Если бы жизнь не была так мимолетна, то в ней не было бы очарования – так написала в ХI веке знаменитая писательница.

@greyrose_julia

О чём молчит птица Турул?

История 1

― Рискуя, мы продлеваем молодость, ― сказал мой брат Ючи.

И я сразу поняла, что он ввязался в очередную авантюру. Он мне не брат, а сын маминого мужа, но мама упорно просит так его называть. Моя мама вышла замуж за его отца пару лет назад, а я осталась в России с бабушкой, хотела закончить учёбу в университете. К поездке в Японию я долго готовилась: покрасила волосы в розовый цвет, купила круглые тёмные очки. Нос и так у меня достаточно японский от природы. Хотела слиться с толпой. С Ючи мы быстро подружились, он занимался со мной японским по скайпу. Хороший парень, мой ровесник, высокий для японца, худой, лохматый и очень весёлый. Но истории, которые он мне про себя рассказывал, всегда были на грани допустимого. Как-то незаметно он превратился в моего лучшего друга.

– Ты же обещал прогулку по Токио?! ― обиделась я, ― уже два дня жду, а у тебя так и не находится на это время. Я тебе Москву вдоль и поперек показала.

– Понимаешь, Айя, деньги нужны, ― сказал Ючи. Вообще-то меня зовут Аля, но это совершенно невозможно для воспроизведения японцами. И после многчисленных Аррря и тд, я стала Айя.

– Всего-то делов ― доставить коробку с одной станции метро на другую. И 10000 йен.

Я округлила глаза:

– Делов?!!! А вдруг это что-то криминальное?

– Не волнуйся, там просто небольшой предмет, ― он умоляюще посмотрел на меня. ― А рядом чудесный парк и очень много достопримечательностей. Обещаю тебе преинтересную экскурсию.

В Токийское метро я немного боюсь заходить, его схема хлеще лабиринта Минотавра. Несмотря на безупречную чистоту, оно выглядит перегруженным: очень много информационных табличек, схем и рекламы. Но сегодня ехать нам пришлось недолго, через пару станций на перроне Ючи ждал нервный маленький человек: чёрная толстовка с капюшоном, одноразовая маска не позволяли разглядеть его лучше. Я стояла в стороне и делала вид, что изучаю иероглифы на стене. Человек передал моему другу маленький пакет, похлопал по плечу, а другой рукой положил что-то ему в карман. Первым делом я сообщила Ючи про карман. Там оказался круглый металлический предмет.

– Не переживай, ― сказал он, ― я подозревал, что они так сделают, мы этот кругляш сейчас перепрограммируем на всякий случай, чтобы следить за ним с моего телефона. У Ючи оказалось специальное устройство для этих целей. После манипуляций с этим устройством он приоткрыл пакет, бросил туда маячок и показал мне красную бархатную коробку, формой и размером похожую на большую кружку.

Недалеко от станции Уэно, у входа в одноименный парк Ючи ждал еще один подозрительный тип. Следующие события случились настолько быстро, что я толком не поняла, что происходит. Ючи передал пакет, человек засунул в него руку, достал и приоткрыл коробку, вскрикнул, упал и остался лежать без движения. Ючи инстинктивно схватил эту злосчастную коробку и пакет, закричал, что человеку срочно нужна помощь и побежал в сторону парка, пробегая мимо, он схватил меня за руку и потянул за собой. Мы забежали в парк и понеслись по аллее, огибая прохожих. Минут через пять, устав от быстрого бега, свернули на газон и упали на траву.

– Вроде, погони нет, ― сказал Ючи, отдышавшись.

– Объясни, что происходит?! ― я была очень зла.

– Там змея! ― он показал на пакет, который сжимал в руке, ― успел посмотреть, когда это тип приоткрыл коробку. Тарильский аспид, ядовитая, но её яда хватает только на один укус. Ты же знаешь, я биолог, ― он положил пакет рядом.

– Нас будут искать? Мы убийцы! Нужно бежать!

– Перестань, они ничего про меня не знают, правда, деньги я тоже не получу, ― Ючи был спокоен и даже улыбался, ― Ты хотела посмотреть Токио, это лучшее место! Сейчас Ханами ― время любования цветами, ― он блаженно растянулся на траве. ― Сакура цветет, показывая нам красоту и быстротечность жизни. Видишь всё пришли наслаждаться её цветением.

Людей в парке для буднего дня было действительно очень много. А я думала, что из-за тёплой весенней погоды.

Я посмотрела вокруг. Нежные облака из бело-розовых цветов нависали над нами, ветви деревьев аллеи переплетались, создавая невесомый ажурный купол. Легкий ветерок разносил еле уловимые ароматы дикой вишни.

– А почему коробка такая маленькая? Какая змея? ― я вернулась с небес на землю.

Ючи потянулся за ней, чтобы рассмотреть получше. Коробка и пакет были пусты.

– Через час она снова накопит яд и будет опасна, ― Ючи выглядел испуганным, ещё потряс пакет. ― Маячка тоже нет. Змея ещё безопасная, но уже голодная, ― пошутил он. Потом взял телефон.

– Бежим, Айя, змея в районе пруда, ― Ючи вскочил, не отрываясь от телефона, и мы побежали.

– Змея так быстро передвигается. Вот, кстати, Бэнтэндо, ― он показал на небольшой многоярусный храм на острове посредине пруда. ― Храм богини удачи.

– Ой, как раз читала про семь богов счастья. Это одна из них? ― заинтересовалась я.

– Да, та самая, которая победила дракона, ― он поклонился в сторону храма, ― а нам поможет найти змейку.

Мы немного отдышались. Люди немного косо на нас посматривали.

– Змейка решила посетить все храмы в этом парке, теперь это храм Тосёгу? ― Ючи махнул рукой в нужном направлении.

– Что? ― переспросила я.

– Храм, посвященый Тоугаве Изясу. Это ― сёгун, историческая личность, потом расскажу, ― Ючи потянул меня за руку, и мы опять побежали.

– Я тебе, что марафонец? Уже еле ноги передвигаю, и очень хочется пить, ― заныла я.

– Зато ты за полчаса посмотришь все местные достопримечательности. Теперь бежим в Токийский национальный музей, это самый большой музей в стране. В парке, кстати, их пять. Мне кажется, эта зараза прицепилась к какому-нибудь велосипедисту, ― Ючи тоже выдохся.

– Видишь с какой скоростью она движется, да еще и по дорожкам. Смотри, змейка поменяла траекторию и теперь уже медленно направляется к зоопарку.

Мы снова пустились бежать.

– Там вход платный, нужно карту приготовить, ― сказал Ючи , когда показался вход в зоопарк.

Мы вошли на территорию и,не глядя по сторонам, следовали за маленькой точкой на навигаторе. За поворотом мы увидели, как двое работников зоопарка окружили нашу маленькую путешественницу, в руках у них были мётлаи палка. Мгновенье и один из них уже держал её за хрупкую шею.

– Как-то глупо она попалась! ― сказала я и мы рассмеялись.

– Пойдем, покажу тебе знаменитых гигантских панд и расскажу грустную историю, что случилось с хищными животными во время мировой войны. ― сказал Ючи. ― Я же обещал экскурсию. Японцы умеют держать слово.

История 2

Телефон звонил, не переставая. Пришлось взять трубку. Смесь русских, английских и японских слов вывалилась на мою бедную сонную голову.

Это Ючи, наконец, догадалась я.

– Привет! ― кричал он. ― У меня много сюрпризов, но сначала вопрос. Виза исландская у тебя есть? Помнишь, ты собиралась ехать и не получилось.

– Да, вроде, ― пока я не понимала к чему он клонит.

– Мы с тобой летим в Рейкьявик!! Это первый сюрприз!

– Когда? Зачем? Почему?

– Сегодня, через семь часов самолёт! Билет я взял, маршрут продумал, деньги есть, отказаться нельзя, потому что это тебя тоже касается! Сейчас пришлю номер рейса, встречаемся через пять часов в Домодедово! ― Ючи закончил разговор.

– Но…, ― я не успела задать вопрос.

Исландия, это же круто!! Особенно в июне! Белые ночи, поля люпинов и разноцветных маков, мифические тролли, превратившиеся в скалы. Сказка!! Рискну.

В аэропорту меня ждал сюрприз номер два от Ючи. Не так ― в аэропорту было два Ючи. Второго Ючи звали Наоки. Это был его родной брат-близнец.

– У меня тоже было такое лицо, когда я его в первый раз увидел, ― засмеялся первый Ючи.

Я пригляделась и поняла, что отличий у них немного. Наоки ― это приглаженная версия Ючи: аккуратная стрижка, костюм по размеру, вежливый и скромный. Для него я сразу стала Айя-сан.

– Надеюсь сюрпризы кончились? ― с надеждой спросила я, как только самолёт набрал высоту, ―Рассказывайте.

– Обещай, не ругать и не бить, ― Ючи втянул в голову в плечи.

– Только, если ты перестанешь уже откладывать этот разговор!

Ючи громко вздохнул:

– Пристегните ремни, будет бурная ночка и не одна! Как ты и предполагала, та история со змейкой имела последствия. Они меня ищут. Кто даже говорить не хочу, это серьезные страшные люди. Но вместо меня они случайно нашли Наоки. Ему с трудом удалось доказать, что в тот день он был в другой стране. Он рассказал об этой истории нашей маме, и она дала мой адрес. Почему родители не хотели, чтобы мы общались, остаётся пока загадкой, которую предстоит разгадать, когда вернёмся в Японию. А завтра погуляем по столице и поедем на западные фьорды. Теперь спать, ― Ючи демонстративно закрыл глаза.

В аэропорту мы арендовали джип. По дороге в Рейкьявик полюбовались очертаниями гор, еле проступающих сквозь голубоватую дымку, чёрными и зелеными лавовыми полями. Приехав в город, остановились у ресторанчика с ничего неговорящим названием Restо. Пока мы с Наоки делали заказ, Ючи разговаривал с каким-то бородатым и длинноволосым исландцем, потом сел за столик и попросил завернуть еду с собой. Китовый стейк и тюленьи плавники придётся есть холодными.

– Нам надо в супермаркет заскочить, взять ещё продуктыи в путь! ― мой друг выглядел очень серьёзным.

Прогулкой по столице наши действия назвать было трудно. Но главную достопримечательность ― устремляющийся в небо скалоподобный храм Хатльгримскиркья (Не удивляйтесь, я это слово два дня учила, когда в прошлый раз собиралась в Исландию) мы увидели, хотя город тоже был укутан голубоватой дымкой. Также мы успели заметить насколько он чистый, зелёный и уютный.

– Ты все узнал? Как его зовут, где он живет? ― спросил Наоки по-японски, думая, что я не пойму.

– Она неплохо знает японский, ― засмеялся Ючи, ―сейчас едемв район западных фьордов в деревню, ― он запнулся вытащил листок из кармана и показал нам.

– Хоульмавик, ― прочитала я вслух.

– Да, так и хотел сказать. Там мы ищем человека по имени, ― Ючи достал другой листок.

– Скьелдюр, ― снова прочитала я.

– Он нам поможет, Айя-сан, ― сказал Наоки, ― позже объясним. Если не поверишь, испортишь дело.

Я злилась: притащили на край света и так не объяснили зачем. Но красота мелькающих за окном пейзажей, быстро развеяла злость. Если бы я не знала, где нахожусь, то бы подумала, что попала на другую планету. Горы, океан, пар поднимающийся от бурлящих гейзеров. Чарующие неземные краски, именно так я представляла себе ландшафты из фантастических рассказов Рэя Брэдбери.

Часа через три мы въехали в маленькую деревушку. Одно-двухэтажные домики с разноцветными крышами, церковь на холме и маленький порт в морском заливе.

– А адрес у тебя есть этого Скьеладер дыр, ― я запнулась.

– Нет, его тут все знают, в деревне всего 350 жителей, ― отреагировал Ючи.

И действительно, первый встреченный показал дом Скьелдюра.

– Вот теперь можно объяснить, ― сказал Наоки. ― Мы приехали к самому сильному исландскому колдуну. Он проведет один древний магический обряд, и те страшные люди насовсем забудут о нас. О тебе, кстати, тоже. Мы не хотели зря пугать, но тебя они тоже ищут.

– Бред какой-то! ― возмутилась я, но вместе со всеми вышла из машины и пошла к дому.

Сильный исландский колдун оказался невысоким мужчиной лет пятидесяти, в смешной вязаной шапке с завязками и толстом свитере со снежинками. Он уже ждал у дверей.

– Я приготовил гальдраставы (как я выяснила позже это магические символы, руны или предмет, на который их наносят) через полчаса проведем обряд…, ― он произнес слово, которое я не повторю ни под каким гипнозом и пригласил войти в дом.Дома колдунов представлялись мне иначе. А здесь были обычные серые стены, деревянный стол, стулья и диван с маленькими подушками. Никаких амулетов или других магических атрибутов.

– Приступим, ― сказал колдун и протянул каждому покруглому кусочку сыра, на которых были выцарапаны какие-то знаки и рисунки. ― Это нужно тщательно прожевать, потом не пить и не есть в течении двух часов. И враги забудут о вас навсегда. Потом он три раза произнес:

– Petta reddast! ― и показал на дверь.

Через полчаса мы сиделив машине и молчали. Зверски хотелось есть.

– Что он сказал? ― решила я нарушить молчание. Братья оживились и заулыбались

– Всё будет хорошо! ― перевёл Наоки с исландского через приложение в телефоне.

– И у нас есть ещё целых пять дней, чтобы как следует осмотреть остров, ― сказал Ючи. ― Долину гейзеров, Золотой водопад-Гидельфосс, изрезанное волнами поберьжье Атлантического океана, разноцветную землю с горячими источниками и остальные чудеса Исландии, узнать, почему её называют страной «льда и огня».

История 3

После паломничества за заколдованным сыром у меня осталось много вопросов. Подействовал ли обряд? Действительно ли меня кто-то ищет? Это опасно? Нужно ли прятаться? Первый месяц я вздрагивала от каждого звука и чувствовала себя героиней триллера, маскировалась и оглядывалась, перекрасила и нарастила волосы, сменила стиль одежды и работу. Теперь я такая ярко-рыжая девочка-девочка, контент-менеджер международной фирмы.

И когда я почти успокоилась, Ючи снова добавил адреналина в мою жизнь. По его лицу на видеосвязи стало понятно, что без сюрпризов не обойтись.

– Во-первых, ― сказал он, ― срочно удали все соцсети и фото из интернета. Не переживай, это может уже лишнее. Но мы выяснили, как те нехорошие люди нашли Наоки. По маячку в змейке приехали в зоопарк и просмотрели камеры, я там, видимо, засветился с пакетом, потом запустили программу распознавания лици вышли на брата. Хорошо, что у меня не было ни одной фотографии в сети.

– Во-вторых, не засиделась ли ты дома? Приглашаю в Австралию. Мы летим разгадывать загадки из прошлого.

«Когда у меня, наконец, появится парень, как он посмотрит на дружбу с братьями-японцами? Вряд ли я смогу отказаться от таких странствий-приключений,» ― думала я по дороге из аэропорта Сиднея. Снова джип, я, Ючи, Наоки, тайны и новые впечатления! Сначала мы долго ехали вдоль побережья, океанская синь ослепила меня после ноябрьского московского мрака.

Потом свернули на запад внутрь континента. Эвкалипты, акации, растущие вдоль дороги, стайки разноцветных птичек ― всё так необычно и непривычно. Я хотела сделать несколько снимков, но Ючи забрал у меня телефон. Как я не клялась, что никуда не буду выкладывать свои снимки, он оставался непреклонен. Не ожидала от него такой строгости.

В самолете я узнала причину нашего путешествия.Братья перекопали дом Наоки в Кавагоэ и токийскую квартиру Ючи. Потом Наоки, наконец, познакомился с отцом. Наоки и Ючи пытались разговорить отца ― тот был рад и смущен одновременно, но всё равно не сказал ни слова. Потом Ючи встретился со своей мамой и дедушкой. От мамы они добились лишь фразы, что она поклялась молчать одному близкому человеку. А дедушка на радостях выделил крупную сумму, что бы внуки могли получше познакомиться и попутешествовать вместе. В конце концов, Наоки нашёл несколько старых писем от Такеши Такахаси, в которых тот часто интересовался здоровьем Наоки. Потом долго выясняли и узнали, что этот таинственный Такахаси живет на ферме в трехстах километрах от Сиднея.

Несмотря на отличные дороги, ехать приходилось медленно, так как постоянно встречались знаки ограничения скорости с изображением разных животных. Чаще всего это были кенгуру, но попадались коалы, опоссумы, ёжики и неизвестные мне звери. К вечеру мы добрались до фермы. На этой ферме сдавались комнаты, и Наоки забронировал парочку на несколько ночей ещё в Японии.

Дорога уткнулась в хлипкие ворота. За ними было видно огромную территорию, поросшую травой. Часть травы была вытерта и вытоптана. Вдалеке виднелось несколько построек, среди которых угадывался жилой дом.  Немного волнуясь, мы пошли разыскивать хозяев. Вдруг этот таинственный Такахаши уже здесь не живёт? Около дома мы встретили высокую загорелую женщину в джинсовом комбинезоне и клетчатой красной рубахе. Как в кино про американских фермеров.

– Джудит, представилась, ― она, ― муж забор чинит, кенгуру опять вчера сломали и всю овечью траву повыщипали. Раз в неделю приходится ремонтировать, ужасные разбойники. Он скоро вернётся, ― она пригласила войти в дом. Мы сразу же попали в огромную светлую гостиную, я не ожидала увидеть такой шикарный интерьер в скромном снаружи доме. Большой угловой диван, обеденная зона с деревянным столом и шестью стульями совершенно не мешали прокатиться по этой комнате на велосипеде. Многочисленные резные панно украшали белые стены.

Мы с большим удовольствием съели мясной пирог и запили австралийским пивом. Меня только смущало из какого мяса был приготовлен этот пирог. Вдруг кенгуру или крокодил? Но спрашивать было не удобно, к тому же пирог был необычайно вкусным. Примерно через час пришёл и хозяин дома. Японец лет пятидесяти, тоже загорелый и тоже в клетчатой красной рубашке и комбинезоне, как и его жена.

Увидев нас, он как будто бы не удивился. Мы представились, Такеши обнял братьев и молча сел на стул. Ючи достал письма.

– Нам бы очень хотелось узнать правду, ― попросил он.

– Вы проделали такой путь, может быть подождёте ещё полчаса, ― попросил фермер.

И вот мы, устроившись у камина, приготовились слушать самую печальную историю.

– Двадцать два года назад, ― начал Такеши, ― я был успешным хирургом. Однажды я делал операцию молодой японке, у которой случился сердечный приступ во время родов. У неё должны были родиться близнецы. Первого она успела родить до приступа. Отец мальчиков настаивал на спасении её жизни за счёт жизни второго ребёнка, но женщина умерла. Мы не смогли ей помочь. Ребенка, как вы догадываетесь, спасти удалось. У мужчины случился нервный срыв, он хотел задушить младенца. Я ему помешал, и он сильно избил меня, сломал руку, ― Такеши ненадолго замолчал, Джудит погладила его по правой руке. Я посмотрела на братьев: по их щекам текли слёзы. У меня в горле стоял ком.

– Я понимал его горе и даже чувствовал вину, поэтому не стал давать этой истории судебный ход. Тебя Наоки забрала сестра вашей матери Минори. Ваш отец был совсем не в себе. Она поклялась хранить этот секрет и воспитать мальчика как родного сына.

– Значит, отец, действительно, водил меня на могилу моей мамы, ― сказал Ючи, ― а то после знакомства с Наоки, я считал, что он меня обманывал столько лет. Ноаки заплакал навзрыд, я не выдержала и тоже зарыдала в голос.

– После перелома я уже не смог оперировать, ― продолжил Такеши, ― потом встретил Джудит, и мы перехали в Австралию. Я часто вспоминал Минори и вас. Сначала мы с ней переписывались, а потом она перестала отвечать.

– Как умерла мама? ― тихо спросил Ючи, ― Во время операции?

– Нет, мы уже закончили операцию, всё было хорошо. Она пришла в себя, спросила, как дети. Потом сказала очень странную фразу: «Мне не нужно было выходить замуж,» ― И это последние слова вашей мамы.

Мы погостили на ферме пару дней, для того чтобы мальчики немного пришли в себя, и поехали обратно в Сидней.

Вопросов стало ещё больше.

История 4

Высокий старик, с длинными седыми волосами, брызнул на меня водой и протянул кусочек гриба. Я проглотила и оглянулась: полукругом сидели несколько человек, среди них был Ючи. В центре стояли четыре чаши с огнём. Судя по звукам, где-то близко текла река. Было такое впечатление, что мы находимся в джунглях: буйная растительность, незнакомые звуки.

Я проснулась. Сон был слишком осязаемый. Во рту оставался странный вкус, в ушах звуки реки. Разгадка валялась около кровати ― том Карлоса Кастанеды, которого как раз читала вчера. Я почему-то разволновалась.

Через пару часов выяснилось, что переживала не зря. На нашу с бабушкой малогабаритную московскую двушку было совершено целое японское нашествие. На пороге стояли: мама, Ючи, Наоки, сестра их мамы Минори и хрупкая, похожая на куклу японочка, которую звали Айко. Мне сразу не понравилось, что её звали почти как меня. И вообще, она была чересчур идеальная. Остальным я была безумна рада, но понимала, что без веской причины вряд ли они были бы здесь.

После нашего грустного австралийского путешествия произошло много событий. Отец Ючи, Кичиро, наконец, согласился ответить на вопросы. Он долго вымаливал прощение у Наоки. Рассказал историю знакомства и любви с их мамой Изуми.  Они встретились во время учёбы в Токийском университете, потом Изуми уехала с родителями в Мексику. После приезда девушка категорически отказывалась выходить замуж. Тогда Кичиро поехал к её родителям, и те настояли на свадьбе. Ослушаться родителей Изуми не смогла.  Ещё Наоки и Ючи пришлось признаться в том, что их, наверное, ищут бандиты. Кичиро решил не рисковать и отправил всех в Москву, а сам обещал разобраться с этой проблемой. Айко уговорила поехать моя мама, по её словам, эта девушкапросто волшебница. Она не расстается с колодой Таро и подсказывает, как нужно действовать. Ючи и Наоки одобрительно покивали головами в подтверждение маминых слов. Странно, что мальчики верят в Таро? Или дело не в картах?

– И ещё она знает испанский, ― сказал Ючи, ― а мы через два дня летим в Мексику, по следам нашей мамы Изуми. Состав для поездки в Мексику был утвержден картами Таро: Ючи, Наоки, Айко и я.

В самолете мое раздражение этой безукоризненной японкой усилилось. Весь полёт мы учили испанские слова, потому что, по её мнению, это расположит к нам местных жителей, которые плохо знают английский. Сама Айко сидела с подробной картой Мексики, вытаскивала карты из колоды и делала записи, хотя мы и без неё прекрасно знали куда ехать, Кичиро всё подробно объяснил. Ещё она ласково улыбалась Ючи. Или мне показалось? Я что ревную? Ну, нет, он же мой лучший друг. Это она выскочка!

В Мехико выяснилось, что Ючизабыл права, а больше никто из участников нашей экспедиции машину не водит. Айко запретила использовать такси, и нам пришлось ехать сначала на одном автобусе от аэропорта до автовокзала, а потом ещё шестнадцать часовдобиратьсяна другом автобусе до города Санто Доминого дель Паленке штат Чьяпас на юго-востоке страны. Стояла январская жара, но в автобусе было холодно. Поэтому на первой же остановке мы купили разноцветные пончо для тепла и сомбреро для колорита, пуховики и теплые ботинки мы сдали в камеру хранения ещё в аэропорту. Теперь наша компания представляла из себя забавное зрелище. Айко продолжала руководить, на каждом шагу советуясь с картами. Карты разрешили остановиться в маленьком бунгало, все стены которого внутри были расписаны огромными зелёными ящерицами. Бунгало находилось недалеко от города, прямо в мексиканских джунглях-сельве. Но я так устала, что уже было все равно какого цвета стены.

Утром я вышла на улицу, рассмотрела окружавшую нас красоту и даже стала поменьше злиться на Айко.

Огромные деревья с необычными треугольными корнями, пальмы, лианы, папоротники, множество ярких цветов и сидящий недалеко на ветке дерева сине-красный макао, я привыкла называть их ара.

Сначала мы плотно позавтракали кесадильей с ветчиной и сыром и местным вариантом яичницы -уэвосранчерос, потом Айко повела нас на остановку маршрутки. Мы ехали в древний город майя Паленке, вернее в то, что от него осталось.Нам предстояло найти среди многочисленных пирамид и руин Храм Солнца. Через час мы забрались на вершину пирамиды, где находился храм, полюбовались открывающимся на джунгли видом, рассмотрели изображение солнца внутри храма.

Время от времени на меня накатывала беспричинная злость. Ючи со мной почти не разговаривал. В один такой момент ко мне подошёл Наоки:

– Айя-сан, ты сегодня плохая? (по крайней мере это так звучало на японском)

– Нет, я не плохая, просто меня такой нарисовали, ― вспомнила я цитату из «Кролика Роджера», которого мы смотрели в самолёте. Казалось, Наоки хотел ещё что-то спросить, но передумал.

Дальше отправились к водопаду, где нас ждал человек. Я узнала его, это был шаман из моего сна: высокий старик-индеец с длинными седыми волосами, в которые были вплетены перья. Индейский шаман привел нас на берег реки, посадил полукругом и провёл знакомый мне во всех подробностях обряд: зажигание огня в четырех чашах, окуривание благовоньями, обрызгивание водой и, конечно, проба медовых грибов. Перед обрядом Айко перевела нам слова шамана: «Сейчас вы должны создать намерение, это то, что вы хотите узнать от Великого Духа».

И вот мы сидим, откинувшись на складных креслах, и удивляемся новым ощущениям и чувствам. Хитрый старик накормил нас странными грибками. Огонь в чашах стал живым: превратился в маленьких изящных танцовщиц, а тени от деревьев ― объёмными, и их даже можно было потрогать. Потом всё прекратилось. Шаман провёл обряд наоборот, потушил огонь, вручил по травинке. Теперь нам нужно было вернуться в гостиницу и лечь спать. Разговаривать не хотелось.

Утром мы собрались за завтраком и стали делиться ночными откровеньями, которые вызвал обряд.

– Мне привиделось, что я выхожу замуж, оставляю любимые Таро, полностью посвящаю себя мужу и детям, ― сказала Айко и недвусмысленно посмотрела на Ючи. Меня аж передернуло, Наоки посмотрел на меня, хитро улыбнулся, а потом спросил у Айко:

– А муж тебе тоже привиделся?

– Нет, только силуэт, он был в белёсой дымке, ― она мечтательно закатила глаза.

– А как же тогда ты будешь ходить, ты же шагу без карт сделать не можешь? ― постаралась вежливо спросить я.

– Мне приснилось, что я переезжаю в Токио, ― Наоки не дал Айко ответить, ― и начинаю изучать инженерное дело.

– А мне ― что бандиты погибли и уже точно никому не угрожают, ― сказал Ючи, ― и какой-то турул, турун? ― он вздохнул, ― я забыл остальное.

Мне показалось, что Ючи не хочет о чём-то говорить, я постаралась как-то ему помочь и начала рассказывать про свои видения:

– Ко мне приходила красивая молодая девушка в нежно-зеленом кимоно, ― я старалась вспомнить всё до мельчайших подробностей. ― Она сказала, что у неё не получилось пойти дорогой зова сердца, она поддалась на уговоры родителей, вышла замуж, а должна была приехать сюда, где ждал её индеец по имени Чанрике. И она предупредила: «Что бы избежать беды, слушай только своё сердце!»

Всё это было очень странно.

История 5

«Сильные крылья, которые могут перенести за моря и океаны. Узкая змеиная голова. Хищный взгляд. Когти, готовые терзать и быка, и льва. Символ тысячелетней истории Венгрии. Мифологическая птица, украшавшая боевые знамена мадьярских племен. Вестник богов ― птица Турул,» ― мысидим в тесной кухне московской квартиры, рассматриваем изображение грозной птицы на ноутбуке. Это Ючи вспоминает, что же сказал Великий Дух.

– Бронзовая птица Турул ответит на все твои вопросы, и …― Ючи опять замолчал.

– Больше всего этих статуй в Будапеште, ещё несколько в других венгерских селениях и две на территории Украины, ― Наоки изучал очередную статью.

В этот момент у мамы зазвонил телефон. Звонил Кичиро (отец Ючи, мамин муж), он сообщил радостную новость, что скрываться точно больше не нужно. Нас никто не ищет, у бандитов была небольшая война и у них другие проблемы, они забыли про нас окончательно: исландский колдун здорово помог.

– Денег, которые дедушка дал для путешествий, осталось немного, ― сказал Наоки, ― в Венгрию смогут поехать двое.

– Думаю, ехать нужно нам с Айей, ― сказал Ючи. Наоки улыбнулся. Айко попыталась возразить, но убедилась , что никому не интересно её мнение, вышла, хлопнув дверью. Я была безумно рада, только ещё не разобралась почему. Венгрия? Насолить Айко? Путешествие вдвоём с Ючи!

Будапешт встретил нас снегом и ветром, что для февраля было предсказуемо. Всю дорогу Ючи молчал, изучал карты, о чём-то сосредоточено думал. Если бы не его растрепанные волосы, я бы подумала, что это Наоки. Между нами образовалась преграда из неловкости и недосказанности, и поэтому исчезла та беззаботная лёгкость, которая была основой нашего общения. Мне казалось, что он что-то скрывает. Может он не хотел ехать со мной?

Мы бросили вещи в отельчике недалеко от моста Свободы или Сабадшаг. Этот мост был первой точкой нашей экспедиции. Четыре его мачты украшали бронзовые птицы Турул. Мы перешли с равниной части города Пешт через Дунай в холмистую часть Буду, и обратно, и ещё раз в Буду, останавливаясь возле каждой мачты, сделали много фото, но ничего не обнаружили.

– Желание надо говорить вслух ― это вроде кармы, вырази его, и оно может сбыться, ―процитировала я героя «Трассы 60», когда мы в очередной раз задрали головы, рассматривая бронзовую птицу.

– Я хочу найти ответы на вопросы, но ещё больше хочу найти счастье! ― вдруг закричал Ючи. И я почувствовала, как рухнула стена неловкости между нами.

– Я так зациклился на этих историях: со змейкой, бандитами, шаманами. Они не давали мне спокойно жить, и только сейчас понял, что главное совсем другое. Перед нами весь мир и целая жизнь! ― Ючи посмотрел на меня с нежностью.

– Пойдем смотреть достопримечательности, гулять по городу. Если будут встречаться птицы, будем их изучать, а если нет ― то гуляш, паприкаш и кофе с эстерхази!

Ючи так смешно выговаривал эти венгерские названия, и у него так горели глаза, что мне тоже захотелось кричать от счастья, которое меня переполняло.

Вдруг снег прекратился, выглянуло скупое зимнее солнышко.

– Айя, пошли изучать город! ― Ючи взял меня за руку. Как же мне было приятно тепло его ладони!

Гора Геллерет с Цитаделью, Философским садом, отличной смотровой площадкой и статуейвстречи Буды и Пешт стала началом этой прогулки. Потом мы перебрались на Крепостной холм, где возле Королевского замка нас ожидала ещё одна бронзовая птица. Для галочки мы подошли к колонне, на которой она восседала, и тут Ючи увидел человека. Невысокий японец в чёрных очках, чёрном огромном пуховике, чёрной шапке. Как можно было в нём кого-то разглядеть? Увидев Ючи, парень бросился бежать.

– Стой здесь! ― приказал Ючи и бросился в вдогонку.

Я же не на шутку разволновалась. Ючи вернулся минут через двадцать. Он весь светился от радости.

– Наконец-то, мы всё выяснили, он думал, что я его убью, ― смеялся Ючи, ― а я очень благодарен, за то, что произошло из-за его поступка.

– Ничего не понимаю! ― возмутилась я, давай сначала.

– Это был Хиро, именно он попросил меня передать тот пакет, потому что понял, что дело там нечистое и опасное. Он испугался и сбежал. Путешествует уже полгода по Европе. Он выяснил, что тому человеку, который ждал нас у парка должны были отдать очень дорогой старинный браслет в виде змеи, а отдавать не хотели и заменили на ядовитого аспида.Хиро проиграл много денег и вынужден был согласиться участвовать в этом обмане. Он всё взвесил и решил, что живым ему из этой переделки не выбраться. А тут попался я со своим желанием подзаработать. В самолёте я вдруг понял, сколько всего произошло из-за той змейки. Мы встретились с Наоки, выяснили историю мамы. Я узнал тебя поближе.

Он посмотрел на птицу Турул:

– Великий Дух сказал, что бронзовая птица раскроет мне секреты, если на её поиски я возьму с собой самое дорогое, ты давно уже была мне очень дорога, но только на мосту я окончательно понял, что ты моё счастье! ― Ючи взял меня за руку. ― Айя, тебе Дух сказал, слушать свое сердце! Что говорит, твое сердце?

@a.ksioma

В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.

Content

Коллектив авторов Трэвелмания. Сборник рассказов

Япония

Японская акварель

Океан свободы

О, синтоистские боги!

Рейс Парагвай-Япония

Возвращение в Токио

История одного восхождения

Невероятно, но

Азуми

Легенда о Хоши и Ичиро

Необычное путешествие

Исландия

Побег на край света

Разговор с братом

Изнанка мира

Ключ от сердца

Путешествие гопника

Рожденные для одиночества

Акула не дремлет

Последняя дочь

Австралия

West coast

Многоликая Улуру

Прививка от доверия

Павлова. Привет из прошлого

Чтоб не скучно

Кукабарра

В стране диких мачо

Снова дорога

Дважды в реку

Побег (история незнакомки)

Новая жизнь

Ируканджи

Улуру

Удивительная жизнь Питера Уайта

Мексика

Сувенир из Мексики

Охотник или жертва?

Артефакт из Мексики

Катрина

За Солнцем

Украденное сердце

Сказ о том, как Иван в Мексике побывал

День мертвых

Подарок

Венгрия

Все мы так или иначе ищем счастья

Идеальный план

Город золотой

Франческа и Казанова

Осеннее путешествие

Купальник

Я не плохая, просто меня такой нарисовали

Пуховые истории

Вакварья

Люда-путешественница

Исландия

Австралия

Мексика

Венгрия

Танго

Моно-но аварэ

О чём молчит птица Турул?

История 1

История 2

История 3

История 4

История 5