Владимирова Инна

Blood diamond [litres самиздат]

Глава 1

Арльберг-Восточный экспресс совсем недавно отъехал из Кале и не спеша направлялся в Париж. В вагонах разного класса сидело множество людей, которые ехали кто в Париж, кто в Цюрих, кто в Будапешт, кто в Бухарест. Но, на удивление, в вагоне-ресторане было еще пусто – лишь двое сидели за столиком у окна. Первым был молодой человек лет двадцати восьми-тридцати в темных брюках, светлой рубашке и бежевом кожаном жилете и с ужасным акцентом. Второй – мужчина средних лет в старом, потертом сером костюме. В вагоне больше никого, кроме них не было, поэтому они спокойно разговаривали друг с другом.

– Ты действительно веришь в это? – на английском спросил тот мужчина в пиджаке. – Веришь, что все это… правда? Веришь, что это ожерелье и вправду принадлежало царской семье Романовых?

– Поверь, – молодой человек улыбнулся, отпив немного вина из бокала, – человек, который рассказал мне об этом, врать не станет.

– Значит… – мужчина нервно сглотнул и чуть ослабил галстук, – ты… ты собираешься…

– Да, я собираюсь выкрасть бриллиантовое ожерелье, которое когда-то принадлежало царской семье, – смело заявил молодой человек, гордо вскинув подбородок.

– Тише! – шикнул на него мужчина, оглядываясь по сторонам. – Какого черта… ты разорался так?

– А чего, точнее, кого мне тут бояться? – молодой человек усмехнулся. Мужчина взглядом обвел пустой вагон и нервно сглотнул, пожав плечами – ответа он не знал. – Вот видишь. Так что… решайся.

– И… какова же цена всей этой затеи? Это ведь… не яблоко на рынке украсть. Все это должно стоить немалых денег…

– О-о-о, – молодой человек заулыбался, – а ты жаден, мой друг. Неприлично жаден… Но не волнуйся, за все это дельце назначена приличная сумма. Так что… как ты там говорил? На то, чтобы уехать отсюда в какое-нибудь теплое местечко, денег тебе точно хватит.

Мужчина замолчал, что-то высчитывая в уме и нервно теребя лацкан своего пиджака. Молодой человек же, внимательно следя за ним, снова отпил немного вина из бокала. Дешевое вино было отвратительно кислым, так что он морщился после каждого глотка, но продолжал пить. Он знал, что после того, как провернет это дело, он сможет позволить себе любое вино, какое только ни пожелает…

– Заманчивое предложение? – весело произнес молодой человек.

– Весьма, весьма заманчивое… – пробормотал мужчина, нервно потерев ладонью шею. – Но… Ограбить ювелирный?

– Нет-нет, – молодой человек отрицательно мотнул головой, – что ты! Как ты вообще мог подумать о таком?! – он с порицанием взглянул на него.

– Ломбард?

– Нет, нет, что ты…

– Тогда как?

– Ожерелье будет у одного человека. Этот человек со дня на день приедет в Париж и остановится в гостинице… а, впрочем, пока не важно, где. Так что останется лишь пробраться в его номер и…

Молодой человек вдруг замолчал – его отвлек какой-то странный шум, донесшийся из угла вагона, где стоял столик с выключенной лампой. Ему даже показалось, что там будто что-то шевельнулось…

– Я понял, понял, – закивал мужчина. – Вот только вопрос…

– Задавай! – молодой человек подмигнул ему и поднялся с места. Он знал, что никого в том углу быть не может – они сидели здесь почти с самого отправления из Кале и никто, кроме них, в ресторан еще не заходил. Но он должен был проверить…

– Зачем ты предложил мне эту работу? Если ее обговорили с тобой, да и назначили, как ты сказал, неплохую цену, то… зачем тебе я?

– О, – вздохнул молодой человек, медленно подходя к столику, – мой дорогой друг… Как же я обойдусь без твоей помощи? Ты – профессионал своего дела. Да и к тому же, я хочу помочь тебе. Ты ведь не хочешь вернуться в..?

Но договорить ему так и не удалось – дверь внезапно открылась, и на пороге возник официант. Молодой человек остановился, удивленно глядя на пришедшего так не вовремя официанта.

– Чем-то могу помочь? – услужливо спросил он на французском.

– Нет, – на том же языке ответил ему молодой человек и вздохнул. Он все еще пытался убедить себя, что это всего лишь разыгравшиеся нервы, и никого там нет… И уже на английском добавил: – Мосье Морель, нам, кажется, пора! Давайте вернемся в наше купе.

До купе они шли молча – разговаривать в коридорах было опасно, ведь кто угодно мог подслушать. Поэтому лишь когда они вернулись в свое двухместное купе и закрыли за собой дверь, они смогли продолжить свой разговор.

– Можно еще один вопрос? – спросил мужчина, забившись в угол, к окну, у которого лежала свежая подушка в белой наволочке – пока друзья сидели в вагоне-ресторане, стюарды приготовили их купе – на диванах было аккуратно расстелено постельное белье.

– Задавай, друг мой, – кивнул ему молодой человек, удобно устраиваясь на противоположном месте. Положив подушку себе под спину и закинув ногу за ногу, он снова кивнул ему.

– Кто заказчик всего этого?

– Один мужчина.

– А можно подробнее? Я бы не хотел потом остаться ни с чем… Да и работать на каких-нибудь… нацистов… тоже не особо хочется.

– Прости, – молодой человек вздохнул, – но я и вправду не знаю. Он назвал мне свою фамилию, но, наверняка, она подставная… Да и какая к черту разница? Он обещал заплатить, так что… Мне плевать, кто он такой, главное – его деньги.

– Но ведь…

– Что, Берни, что? – молодой человек усмехнулся. – Думаешь, он сможет обмануть нас? Поверь, он не захочет терять царское ожерелье.

– А как оно хоть выглядит? – шепотом спросил мужчина.

– Точно не знаю… Но знаю, что там двадцать алмазов и больше десяти крупных бриллиантов. Понимаешь, Берни? – молодой человек засмеялся. – Больше десяти бриллиантов!..

Пока он смеялся, его друг, Берни, прижав к себе подушку, откинулся к стенке – у него перехватило дыхание, когда он представил, какую сумму получит за это ожерелье.

Молодой человек резко перестал смеяться – его отвлек какой-то странный шум, донесшийся снаружи. Как будто скрипнул пол прямо перед их дверью… Молодому человеку даже показалось, что кто-то громко вздохнул…

– Еще вопрос, – произнес мужчина, наконец придя в себя. – Неловко спрашивать, но… я должен. Как… как мы будем делить наши деньги, если нам удастся сделать то, что ты предложил?

– Друг мой, знаешь ли, – начал молодой человек, без звука поднявшийся со своего места и уже стоявший прямо перед дверью.

– Что же? Что же? – нервно спросил мужчина, так и не дождавшийся никакого ответа.

– А знаешь ли ты, – продолжил молодой человек, медленно кладя руку на дверную ручку, – знаешь ли ты, что нас подлейшим образом подслушивают!

В этот же момент он рванул дверь на себя. В этот момент поезд, будто бы специально, дернулся, поэтому человек, который до этого стоял по другую сторону двери, прислонившись к ней ухом, явно не ожидал такого и, потеряв равновесие, ввалился в купе. Наглеца точно ждал бы скорая встреча с твердым полом, если бы не могучие руки молодого человека, которые он как-то случайно, чисто механически выставил вперед, отпустив дверную ручку. Он, удивляясь самому себе, осмотрел внезапного гостя, все еще находившегося в его объятиях, тихо приговаривая:

– А знаете ли вы, что подслушивать…

– Да пустите же меня наконец! – до него донесся недовольный, но приятный голосок.

Молодой человек, неожиданно для себя повинуясь приказу, поставил гостя, а точнее – гостью, на ноги, закрыл дверь купе и уставился на нее. Мужчина, все также сидевший за столиком, молча смотрел на нее с не меньшим удивлением.

– Дорогуша, вы что тут делаете? – спросил на английском молодой человек, приходя в себя и пытаясь взять ситуацию в свои руки.

– Да, – недовольно поддакнул со своего места не менее удивленный Берни.

– Вам какая разница? – спросила девушка, пригладив волосы ладонью.

Молодой человек медленно обошел девушку вокруг, стараясь как можно лучше рассмотреть ее. Короткое черное платьишко в белый горошек и туфельки на небольшом каблучке. Спадающие до плеч темно-русые волосы были аккуратно уложены. Но больше всего молодому человеку понравилось милое загорелое личико гостьи с чрезвычайно открытым и веселым выражением, как лисья мордочка. Карие с янтарным отливом глаза с хитрым прищуром смотрели на него, ожидая его очередной речи. «А девушка-то, – отметил про себя он, – неплохая».

– Как это какая разница? – пытаясь сохранять спокойствие, спросил молодой человек. – Вы ввалились в наше купе, дорогая моя. Так что…

– Вы же сами заметили, что поезд качнуло. Я не удержалась на ногах, а вы как раз распахнули дверь вашего купе, вот я и упала сюда, – объяснила она, смело глядя ему в лицо. – Приношу свои извинения.

– Дорогая моя, да вы хоть знаете, к кому в купе вы так нагло упали? – возмущенно произнес молодой человек, отрываясь от созерцания загорелых ножек девушки. Не дожидаясь, он сам ответил за нее на свой вопрос: – Этот человек едет в Берлин для выполнения очень важной операции! – тут он заметил, что сидящий за столиком мужчина хочет возразить. – Думаю, не стоит объяснять, из какой он организации… Больше вам ничего знать не стоит. Вам лучше сейчас же уйти, ведь…

– Ведь – что? – перебив его, хмыкнула девушка и улыбнулась.

– Как что?! – молодой человек подавился воздухом. – Если мысли о засланном в Берлин агенте вас не пугают, то мне вас жаль. И все же, вам пора. Не мешайте выполнению очень, очень важной операции…

Девушка, сложив руки на груди, осмотрела купе, остановила взгляд на пару секунд на все также замершем мужчине и его старом костюме, потом посмотрела на стоящего перед ней молодого человека, ухмыльнулась и быстро заговорила о чем-то на немецком. Мужчина, услышав немецкую речь, еще сильнее установился на нее, не заметив, как его нижняя челюсть против воли медленно поползла вниз.

– Я так и думала, – довольно усмехнулась девушка, смотря в упор на замершего мужчину.

– Как это?.. – Берни, страшно округлив глаза, даже вскочил со своего места от возмущения.

– Да и что-то я не припомню, с каких это пор немцы стали сотрудничать с американцами.

«Умная, чертовка, – мысленно отметил молодой человек. – Сразу заметила… Чертов акцент!.. С ней нужно как можно быстрее распрощаться, пока она мне все не испортила…»

– Да что… – мужчина захлебнулся воздухом от возмущения.

– Спокойно, – молодой человек жестом попросил его сесть. – А вам, дорогая моя, кажется, пора. Помашите ручкой на прощание агенту, – и начал подталкивать ее к двери. – До свидания! Гуд бай! Оревуар!

– А знаете ли вы, – начала она, – что я тоже была в вагоне-ресторане и все слышала, и ваше ожерелье почти у меня в кармане?

Берни тихо застонал и опустился на свое место. Молодой человек замер. Он понял, какие железные лапы схватили его за горло.

Девушка, приторно-сладко ухмыляясь, сделала пару шагов вперед и, усевшись на свободный диван напротив побледневшего мужчины, спросила:

– Ну так что, господа хорошие?

– Чертовка, – сквозь зубы процедил молодой человек, подходя к столу. В его планы явно не входило брать с собой еще кого-то. – Ну, Берни, что… возьмем ее с собой? Другого выхода я не вижу.

– Вообще нет никакого другого выхода? – жалобно простонал мужчина, еще больше ослабив галстук.

– Эта юная леди, – молодой человек посмотрел на девушку и улыбнулся ей с таким видом, будто был готов в любую секунду взять и придушить ее, – услышала слишком много, так что… Мы бессильны. Если не возьмем ее, то она просто сама найдет в Париже нужного человека и сама выкрадет ожерелье. Я ведь прав?

– Прав, – согласилась девушка, кивнув, – безусловно прав.

– Но ведь… ведь она не знает, кто заказчик! – воскликнул Берни и торжествующе заулыбался.

– Это не проблема, – молодой человек пожал плечами. – Она с легкостью продаст его какому-нибудь коллекционеру украшений. А их, поверьте мне, довольно-таки легко отыскать. И даже там, в Париже. Так что, друг мой… у нас нет выхода.

– Выхода нет, – передразнил его Берни, опустив взгляд куда-то в пол. – Ну-ну…

– Ну, что же ты, не сокрушайся так, – молодой человек приободряюще похлопал его по плечу и, взглянув на девушку, добавил: – Поздравляю, ты в деле.

– Вот и славно, – девушка заулыбалась еще больше и, протянув руку молодому человеку, произнесла, – Мэрион. Но можете звать меня просто Мэри.

– Джон Смит, – он осторожно пожал женскую ручку. – А фамилию можно узнать?

– Допустим, – девушка усмехнулась и заговорщицки подмигнула ему, – Монтер.

– А настоящая?

– Пока что вам хватит и этого.

– Что ж, – недовольно вздохнул Джон и, кивнув в сторону надувшегося Берни, добавил: – Это мой напарник и бывший сокамерник Бернард Морель.

Мэри хотела поприветствовать и его, но он, хмыкнув, отвернулся от нее и уставился в окно.

– И на что же вы претендуете? – поинтересовался Джон, присаживаясь на диван рядом с Мэри.

– Двадцать процентов, – быстро ответила она.

– Неплохо, – Джон картинно поджал губы. – Почти сорок тысяч долларов…

Берни почувствовал, что в этот момент ему стало дурно.

– А мне больше и не надо, – Мэри дернула плечиками.

– Ну и отлично, – Джон хлопнул в ладоши. – Я сначала планировал разделить всю сумму поровну между мной и Берни, но раз уж появились еще и вы… Мне, значит, половину. Вам, юная леди, двадцать процентов. Ну и тебе, друг мой, что останется.

– Позволь-ка! – запротестовал Берни. – Это же мои деньги! Ты, Джон, первый предложил мне это дело, так какого черта я должен делить свою долю с этой…?! Это грабеж среди бела дня.

– А сколько же вы думали мне предложить? – Мэри, вскинув брови, с любопытством взглянула на него.

– Да ни черта мы не собирались тебе предлагать, – пробурчал сквозь стиснутые зубы француз. – Джон, предлагаю вообще послать ее ко всем чертям. Все ее слова о том, что она сможет обвести нас вокруг пальца – ничто. Она лжет… Так что давай сейчас же вышвырнем ее отсюда…

– Больше вы ничего не хотите? – Мэри недовольно сложила руки на груди.

– Чтобы ты сейчас же убралась отсюда к черту, – хмыкнул Берни, явно довольный сказанным им словами.

– В таком случае – простите! – уверенно сказала Мэри, поднимаясь с дивана. – У меня есть все основания думать, что я и одна справлюсь с вашим делом.– Тут она заметила на себе недоумевающий взгляд Джона и сразу же поправила себя: – Что мы вдвоем сможем справиться с вашим делом. Не так ли, Джон?

– Смело и нагло, – усмехнувшись, произнес Джон. – Мне даже чем-то нравится это.

– Мошенница! – закричал Берни со своего места. Ему очень не понравилось то, что эти двое познакомились пару минут назад, а уже так сработались.

– Сами подумайте, – Мэри, заметив, что Джон жестом предложил ей присесть назад, села на край дивана и продолжила: – Вы же не справитесь в Париже без меня. Вам нужна моя помощь.

– Ничего нам от тебя не нужно, – хмыкнул Берни.

– Я бы не стала торопиться с выводами, – девушка мягко улыбнулась. – Американец, – она кивнула в сторону Джона, – вряд ли знает каждый уголок Парижа. А вы… не очень-то и похожи на местную звезду криминального мира, так что вы точно не из Парижа, дорогой мой Бернард.

– С чего ты взяла, что я не знаю города? Да я все эти улицы знаю, как свои пять пальцев!.. Да и как будто ты сама знаешь весь город…

– Я знаю город прекрасно, не беспокойтесь, – я родилась там. А если вы хотите доказать мне, что я не права на ваш счет, то… Скажите мне, где находится ресторан «Сен-Мартен»?

– Возле башни, – после непродолжительного молчания ответил Берни.

– Вот мы все и выяснили, – ухмыльнулась Мэри. – Удачно вам поужинать в канале. Видите, Париж никто не знает так хорошо, как я. Во всяком случае, из вас двоих. Так что… вы не сможете провернуть свое дело без меня.

Тут в голову Бернарда проникла мысль о том, что эти двое уже давно были знакомы. И вообще, эта сцена с подслушиванием под дверью явно была продумана заранее.

– А она уже все продумала, – невесело усмехнулся Смит. – Умная девчонка… Думаю, двадцати процентов она заслуживает. Хотя бы из-за своих…

– Ага, двадцать процентов, – насмешливо произнес Берни, не дав объяснить Джону, из-за чего именно Мэри заслуживает этих процентов. – И наши харчи? Нет, я делиться с ней не собираюсь. Делай, что хочешь Джон, но я против.

– Ну, – вздохнула Мэри, – чтоб вам было не так обидно за свою долю… Согласна работать и за пятнадцать процентов.

– Да ты хоть представляешь, какая это сумма?! – закричал Берни, вскочив со своего места.

– К чему точность? – Мэри премило улыбнулась.

Торг продолжался. Джон уступил. Он, из уважения к личности Мореля, соглашался работать из сорока пяти процентов. Бернарду тоже полагались сорок пять процентов, а Мэрион, которая почти все это время молча наблюдала за мужчинами, лишь изредка встревая в разговор, согласилась и на десять.

– Джон, да ты хоть представь, сколько денег мы с тобой потеряли! – кричал Берни.

– А вы довольно пошлый человек, – произнесла Мэри, – вы любите деньги больше, чем надо.

– А ты как будто не любишь денег? – взвыл француз голосом флейты. – Как будто решила помочь нам за простое «спасибо» и больше никакой благодарности не потребуешь?!

– Я не люблю, – спокойно ответила девушка.

– Зачем же тебе десять процентов?

– Из принципа!

– Она невыносима, – Берни закатил глаза и опустился на подушку перевести дух.

– Ну что, мы договорились? – встрял Джон. Морель запыхтел и покорно сказал:

– Договорились.

– Отлично, – Мэри довольно заулыбалась. – А у вас, позвольте поинтересоваться, есть хоть какой-то план?

– Мэрион, – Джон заглянул в глаза девушке, облизнул губы и после недолгого молчания спросил: – Мэрион, может, перейдем на «ты»?

Плана у него еще не было.

– Какие же вы, американцы, наглые и пошлые… – фыркнула Мэри.

– То ли дело вы, французы: мы знакомы всего пару минут, а вы, дорогая моя, уже залезли ко мне в постель, – Смит подмигнул ей.

– Невероятно наглые, – вздохнула девушка. – Так что насчет плана?

– Вот расскажите мне о себе, Мэри, – попросил Смит, приятно улыбнувшись. Он специально пытался оттянуть время и запутать девушку, чтобы только не отвечать на ее вопрос.

– Думаю, не стоит, – тихо ответила она.

– Почему же? Я хочу знать, с кем я имею дело, – он сел удобнее, уперев локоть в колено и положив подбородок на кулак. – Вот Берни я уже давно знаю… А вас – всего ничего.

– Нет, Джон. Может быть, потом…

– Ну что же вы, Мэри. Скажите хоть, где это в Лондоне вы смогли так хорошо загореть? Только весна… Или это в Кале такое солнце?

– Тогда, может, Джон, расскажите мне, как это вы с другом смогли сесть в этот поезд? – парировала она. Джон заметно стушевался. – Вы сами случайно обронили, что Бернард – ваш сокамерник. И что-то мне подсказывает, что освободились вы не так уж давно… Так откуда у вас деньги на Арльберг-Восточный экспресс?

– Думаю, это наша маленькая тайна, Мэри, – спокойным тоном ответил Джон. Он хотел задать ей такой же вопрос, но быстро окинув ее взглядом и оценив внешний вид, понял, что спрашивать бессмысленно – деньги у нее точно были.

– Ага, ваша… А еще того бедного пожилого мужчины, которого вы так нагло обворовали на вокзале.

Джон, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, мысленно хотел придушить ее – ему не особо нравилась ситуация, что в их компании появился еще один такой же хитрый и умный человек, как он сам.

– Так какого черта ты спрашиваешь, если и так все знаешь?! – взревел Бернард, рывком поднимаясь с подушки.

– Спокойнее, друг мой, – тихо проговорила Мэри. – Вы ведь не хотите, чтоб сюда на шум примчался стюард… а потом случайно обнаружилось, что билеты вовсе не ваши… и…

– Если она сейчас же не замолчит, то, Джон, обещаю, – зашипел Берни, – я убью ее. Придушу своими же руками.

– Так, Берни, спокойнее, – быстро заговорил Джон и жестом попросил его оставаться на месте. И, уже обращаясь к девушке, добавил: – А вас, дорогая моя, я попрошу покинуть нас. Не то… Берни и вправду не сдержит слово.

– Что ж, я и вправду могу оставить вас на время, – Мэри пожала плечами и встала со своего места. – Из поезда вы все равно не сбежите… А я буду в купе в конце этого вагона и буду все слышать оттуда, ведь спать я уж точно не собираюсь, так что… Доброй ночи, друзья. Встретимся на Северном вокзале.

– Добро ночи, – как можно вежливее ответил Смит, подхватив девушку под локоть и помогая ей выйти из купе.

Когда девушка уже вышла из купе, а Джон собирался закрыть за ней дверь, то Мэри неожиданно развернулась и протянула на прощание руку Смиту. Когда тот снова осторожно взял ее ручку в свою, то Мэри резким движением притянула его к себе и тихо, так, чтобы ее слышал только он, произнесла:

– И даже не думайте обмануть меня, Джон Смит. Если вы посмеете сбежать, решив обмануть меня, то, обещаю, ни ожерелья, ни свободы вы больше не увидите, собственно, как и ваш друг. Пожалеете об этом тысячу раз.

– Ну что вы, – вздохнул Джон, чувствуя крепкую девичью хватку.

Мэри смерила его взглядом, ухмыльнувшись, отпустила руку Смита, прошла в конец коридора и закрылась в одном из последних купе.

– Зачем ты ее взял? – взвыл Берни, который наконец дождался ухода девушки.

– А у нас разве был другой выход? – спросил Джон, все еще стоя у двери и глядя в конец коридора. – Ты ее недооцениваешь…

– Господи, Джон, ты же ни черта ее не знаешь! Она простая лгунья и обманщица. Нам от нее нет никакого толка.

– Говоришь, толка нет… – убедившись, что Мэри уже точно вернется и в коридоре никого нет, Смит закрыл дверь и вернулся на свое место. – Она ведь улицы знает, а нам это может сыграть на руку.

– Да откуда ты это знаешь? Она могла сейчас просто обмануть нас, сказав это. Не верю я ей…

– Ничего, мы в Париже все и выясним. Ты, – он кивнул ему на столик, где лежала карта, – возьми карту, выбери пару… ну хотя бы ресторанов, запомни их адреса, а потом попроси ее отвести нас туда. Пусть походит с нами, поможет кое-где… Да-да, я уже и подходящую роль для нее нашел… А потом – сделаем ей ручкой. Вот и все, мой дорогой Берни.

– Но ведь мы из-за нее теряем по пять процентов…

– За деньги не волнуйся, – усмехнулся Джон, улегшись на своем диване. – Или ты и вправду решил, что она получит наши деньги?

Бернард, вытаращив на Джона глаза, в напряжении ждал. Но Джон закрыл глаза и, кажется, отвечать не собирался, сделав вид, что не услышал последних слов Мореля. Он знал, какие у него самого планы на деньги и кто получит какую долю…

– Ты собираешься… – нервно зашептал Берни, – обмануть ее? Бросишь ее ни с чем, да? Джон, ответь же!

– Отложим этот разговор на потом, – сказал Смит. – Ты мою мысль понял. А сейчас будем спать.

Но Смит так и не уснул этой ночью. Ему никак не давала покоя мысль о том, что в деле их теперь трое, и он ни черта не знал об этой Мэрион Монтер… И все это меняло его планы.

Глава 2

Солнце только-только начало подниматься над горизонтом, медленно дотрагиваясь руками лучей до всего, что только было на вокзале. Бернард, стоящий на платформе, посмотрел в сторону отбывающего поезда и лениво зевнул – его совершенно не радовал такой ранний подъем.

Джон, который, в отличие от своего друга, не спал всю ночь, зато успел выпить кофе, поднял с отделанной плиткой платформы сумку со своими вещами. Взгляд его метался по этой и другим платформам – он все искал Мэрион, надеясь, что она все-таки не вышла с поезда, уснув ночью.

– Какого черта мы еще стоим здесь? – Берни развел руки в стороны. Никаких вещей у него с собой не было.

– Да… – начал было Смит, но осекся. Он понял, что стоять на платформе и ждать девушку, которая лишала их обоих пяти процентов, – глупо. – Ничего, Берни, ничего… Пойдем, пока она не пришла.

Джон не успел даже и шагу вперед сделать, только лишь развернулся, как чуть не столкнулся к Мэри, которая недобро смотрела на него, поджав губы. Надежды Джона рухнули в один момент.

– Как некрасиво, – она с укором покачала головой и пару раз цокнула языком.

– А мы как раз вас искали, – попытался выкрутиться Джон, приятно улыбаясь.

– Не пытайтесь обезоружить меня своей улыбкой, ковбой, – усмехнулась она, делая шаг назад. – На меня она не действует.

Берни, хмыкнув, молча пошел вперед, к выходу с вокзала. Девушка, поглядев на него, позвала за собой кивком Джона и пошла за Морелем. Смит же, поправив на плече ремень сумки, догнал Мэри и быстро спросил:

– Ковбой? С чего это?

– Обиделись на прозвище? – она улыбнулась, но даже не посмотрела в его сторону.

– Нет, просто хочу узнать, почему…

Мэри так и не ответила ему, после чего Джон точно обиделся на прозвище «ковбоя» и потребовал извинений от нее. Но девушка, лишь чуть улыбаясь уголками губ, поглядела на него со снисхождением и все же не извинилась, не посчитав нужным даже отвечать ему.

Очень скоро трое остановились у дверей вокзала, не зная, что делать. Мэри молча ждала каких-либо предложений со стороны мужчин, стоя позади них. Но ни Джон, ни Бернард не знали, что им делать и куда идти.

– Где планируете остановиться? – наконец спросила девушка, решив прервать затянувшееся молчание.

– Тебе какое дело, – огрызнулся Берни.

– Мне нужно позвонить, – проговорил Джон, осматриваясь. – Где здесь есть телефон?

– Самый ближайший – там, в здании вокзала, возле касс, – ответила ему Мэри. – Но они все платные.

Джон тихо выругался, пнув со злости бордюр. Сейчас, пока он не позвонил, он был беспомощен и не знал, что ему делать. Берни, взглядом следя за ним, отошел чуть в сторону и закурил.

Порывшись в карманах, Джон нашел все-таки пару монет и попросил его подождать. Все-таки Лондон нравился ему намного больше – на каждом углу стояли телефонные будки…

– Да? – послышался сухой голос в трубке.

– Это я, Джон. Мы прибыли в Париж. Что нам делать дальше?

– Человек прибудет в Париж послезавтра. Устройтесь где-нибудь и не высовывайтесь.

– Где нам искать его, когда он приедет?

– Позвони мне послезавтра утром, и я скажу тебе.

– Какие-то указания еще будут?

– Старайтесь не привлекать к себе внимание, – и послышались гудки.

Джон, повесив трубку, ухмыльнулся – другого он и не ожидал услышать.

– Есть какие-то новости? – спросил Берни у Джона, когда тот подошел к ним.

– Пока ничего. Человек приезжает послезавтра, так что нам надо где-то остановиться…

– Так где планируете остановиться? – повторила свой ранее заданный вопрос Мэри.

– Можно было бы в гостинице, – произнес Джон, – да вот только осталось найти здесь самую дешевую… А это в Париже почти невозможно.

– Дешевых гостиниц здесь очень мало, а именно только одна. А мне, как бы сказать, нельзя в гостиницу по… техническим причинам, – вздохнула девушка. – Знаете, мое лицо уже примелькалось в этом городе, так что тут вряд ли помогут даже поддельные документы.

– И почему от женщин одни проблемы, – вздохнул Смит. – И что мне делать с вами?

– А что, если?.. – Мэри, задумавшись, замолчала.

– Ну же, говори, – нетерпеливо прикрикнул на нее Бернард. – Дорогуша, либо ты переезжаешь в гостиницу с нами, либо нам придется с тобой попрощаться.

Услышав это, Джон понял, что Берни зря сделал это. Мэрион могла обидеться на его слова и отомстить, первой найдя бриллианты. И тогда они не с ней бы попрощались, а с бриллиантами.

– Вот ты дважды спросила у нас, где мы собираемся остановиться, – нервно бросил Бернард, который курил очередную сигарету. – А у тебя, что, есть какие-то предложения?

– Есть, – твердо произнесла Мэрион, сразу же поймав на себе заинтересованный взгляд Смита, – но…

– Так за чем дело стало? – вскричал Джон, подскочив к ней. – Ведите нас, мадам!

– Постойте, есть одно «но», – Мэри лукаво улыбнулась и хитро прищурила глаза. Глаза Джона в этот же момент сверкнули взрывом досады. – Я готова вас отвести туда при одном условии.

– Каком же?

Девушка выжидающе замолчала, глядя на курящего в стороне Бернарда, который не обращал на них никакого внимания. Джон, перехватив ее взгляд, сразу же все понял и закричал:

– Берни, бросай свой дешевый табак!

– С чего бы это? – мужчина выпустил струю дыма из носа и, быстро взглянув на своего друга, усмехнулся.

– Берни, напоминаю, – Джон понизил голос и подошел к Берни поближе, – время – деньги. Чем быстрее мы где-то остановимся, и чем быстрее я доберусь до телефона, тем быстрее… Наша дражайшая компаньонка согласилась предоставить нам апартаменты, так, скажи мне, какого черта мы все еще стоим на вокзале?!

Берни, затягиваясь, внимательно посмотрел на своего друга, который начинал нервничать, и спросил так, чтобы его услышал не только Джон, но и Мэри:

– Скажи мне, а откуда ты знаешь, что она не врет? – и выдохнул дым ему в лицо. – Откуда ты знаешь, что она не завезет нас в какую-нибудь богом забытую подворотню и убьет?

Лицо Джона вытянулось. Обвинение было справедливое – в погоне за дармовщиной он забыл о простых мерах предосторожности.

– Могу вас заверить, – Мэри поочередно взглянула на них обоих, но взгляд все-таки остановила на Бернарде, который старался даже не смотреть в ее сторону, – что я вас не трону. Мне ведь нужны помощники?.. Так что, можете довериться мне.

Берни, затянувшись в последний раз, наконец посмотрел на девушку и ухмыльнулся.

– Думаю, он согласен, – ответил за него Джон.

– Прекрасно, – Мэри развернулась и медленно пошла к перекрестку, возле которого стояли несколько такси. – Пойдемте за мной.

– А вы про свой багаж забыли, дамочка, – Берни тихо засмеялся. – Или ты отправила его дальше кататься на поезде?

– Мой багаж уже давно дожидается меня в такси. Поедем вместе. И, так уж и быть, я оплачу эти расходы. В первый и последний раз. И да, месье Морель, прежде чем закурить самому, вы должны предложить сигарету девушке – не забывайте о приличии.

– Обещаю, – шепнул Берни, идя рядом с Джоном, – что я собственноручно убью ее после всего. Ты, Джон, даже не представляешь, как уже у меня чешутся руки…

– А вы, – неожиданно заговорила идущая впереди них девушка, чуть повернув голову вбок, чтобы боковым зрением видеть мужчин, – даже не представляете, какой отличный у меня слух!

Бернард хотел ответить ей что-нибудь колкое, но Смит пихнул его локтем в бок и, нахмурившись, покачал головой, призывая молчать, и подмигнул после. С Бернардом он был полностью согласен…

Уже в такси Берни, сидящий рядом с водителем, чтобы хоть как-то прервать затянувшееся молчание спросил:

– И куда же вы нас везете, mon chéri?

– Mieux vaut tard que jamais*, – засмеялась Мэри. И добавила уже на английском: – А я думала, что вы уже и не заговорите по-французски… Или это и весь ваш лексикон, месье Морель?

– Я француз, – недовольным тоном произнес он, – так как ты думаешь, могу ли я говорить на французском или нет?

– И что же нас ждет там, куда везете нас вы? – переспросил у девушки Джон, пытаясь свести назревающий конфликт на нет.

– Увидите, – улыбнувшись, ответила ему Мэри и, уже обращаясь к Джону, добавила: – Правда, вам придется немного поработать…

– В каком это смысле? – насторожился Смит.

– Узнаете, Джон. Скоро все сами узнаете…

– Вокруг вас всегда так много загадок? – вздохнул Джон.

– Больше, чем вы думаете.

– А мне это даже нравится.

– Не мудрено.

– А по-моему, здесь больше слов, – встрял Бернард, которого очень раздражало то, как его друг пытался флиртовать с этой девушкой. – Простая, как табуретка…

– Что ж, пусть так, – Мэри пожала плечами. – Правда, месье Морель, по себе людей не судят, вы и об этом не забывайте.

– Да как… – он поперхнулся воздухом от возмущения.

– Спокойнее, друзья мои, – повысив голос, попросил Джон, пытаясь примирить этих двоих. – Давайте хотя бы в такси спокойно доедем… А потом уже вы поругаетесь.

Через двадцать минут все трое уже стояли у подъезда одного из старых домов. Джон, надеявшийся на нечто большее, разочарованно обводил взглядом обшарпанный фасад.

– И что же нас ждет там? – со вздохом спросил Джон, переводя взгляд на девушку.

– А теперь самое интересное, – Мэри хитро улыбнулась, – вас звездный час, Джон.

– Я весь внимание.

– В этом доме одна хозяйка – мадам Каруа, вдова. Она сдает здесь квартиры…

– Кажется, вы, мадам, забыли, – встрял Берни, – что мы ограничены в денежных средствах и вообще страдаем от их недостатка.

– Терпение, друг, – она мягко улыбнулась. – Об этом позаботится Джон.

– Не думаю, что ему на голову внезапно свалятся деньги, – фыркнул Морель.

– Я тоже, – Мэри еле заметно кивнула и, повернувшись к Джону, произнесла: – Вы этого не знаете, но мадам Каруа уж очень падка на молодых и красивых людей… Так что, отправляйтесь к ней – и квартира будет вашей. А точнее, нашей.

– Соблазнить какую-то женщину?! – воскликнул Смит. – Почему я?

– Взгляните на месье Мореля – он явно не выглядит прекрасным молодым любовником и вряд ли заинтересует мадам Каруа.

– Мэри, вы сошли с ума!

– А вы видите другой выход? – она снисходительно взглянула на него. И добавила как бы невзначай: – К тому же, она богата…

Джон замолчал. Она была права – это их единственный шанс.

– А что же делать потом, – спросил он, – когда придет время платить? Не думаю, что я смогу мило похлопать ей ресницами и расплатиться с ней этим.

– Вы говорите так, будто собираетесь здесь оставаться, минимум, на месяц. Не забывайте, что мы здесь всего на пару дней.

Джон, взвесив все и тяжело вздохнув, двинулся к подъезду.

Вернулся Смит минут через пятнадцать-двадцать. Вид у него был измученный. Взяв в руки свою сумку, он помог Мэри с ее чемоданом, который, на удивление, оказался легким. Все это проделал он молча.

– Ну что? – спросил Бернард.

– Идемте, я смог договориться. Ты, Берни, – мой товарищ по работе, а наша Мэри – моя сестрица, которая находится в трауре по своему так внезапно умершему мужу.

– И неужели этого вам хватило, чтобы убедить мадам Каруа? – спросила девушка, чувствуя, что Джон чего-то недоговаривает.

– Я сказал, что я – молодой режиссер новой кинокартины, которую буду снимать в Париже, а главные роли исполнят Марика Рёкк и Лоуренс Оливье, с которым я и пообещал познакомить ее на съемочной площадке.

Мэри захохотала. Берни лишь растянул губы в довольной ухмылке.

– А теперь, друзья, – вздохнул Джон, – не забываем о своих ролях. Пойдемте.

Все трое зашли в парадную. У двери их сразу же встретила толстая женщина средних лет, одетая слишком уж вызывающе и вовсю улыбающаяся Джону. Это и была мадам Каруа.

Но и троица не забывала о своих ролях. Бернард напустил на себя задумчиво-серьезный вид, Мэри стояла, опустив лицо, закрыв его наполовину платком и то и дело шмыгая носом, а Джон как можно более приветливее улыбался мадам Каруа.

Мадам быстро провела их в лучшую четырехкомнатную квартиру этого дома, и Джон, пока Мэрион делала вид, что усердно утирает уголки глаз платочком, а Бернард шел за ними молча, переполошил буквально весь дом. Сначала он обозревал самую дорогую квартиру, но остался недоволен ее меблировкой. Убранство двух квартир по средней цене понравилось ему больше, но ковры там были какие-то облезшие и возмущал запах. В самой дешевой маленькой квартире на чердаке было все хорошо, за исключением картин. Но Джон сказал, что вид из небольшого окошка открывается прекрасный, так что это им подходит прекрасно, чтобы набираться побольше вдохновения, глядя на прекрасные виды Парижа. В итоге, через пятнадцать минут вся троица въехала в квартиру по фальшивым документам, которые Джон заранее склеил на коленке еще в поезде.

Вечером, когда чемоданы уже были частично распакованы, Джон облачился в гарусный жилет, выбил о спинку кровати пиджак, вытребовал у Бернарда немного мелочи на представительство и отправился с визитом к мадам Каруа. Бернард же остался с Мэри, которая заняла спальню в свое единоличное пользование, но сейчас предпочла общество Мореля обществу одиночества, в квартире и в волнении стал прохаживаться от одной стены к другой, нервно покуривая сигарету.

– Дорогой мой Бернард, да успокойтесь вы, – произнесла Мэрион, лежащая на диване. Ей за эти несколько минут уже порядком поднадоели комнатные миграции мужчины. – Не волнуйтесь вы так за Смита, у него все под контролем. Во всяком случае, он же всего лишь отправился договориться о небольшом ужине с мадам, а не подписывать какой-нибудь важный международный документ.

Морель, пропустив ее слова мимо ушей, продолжал мельтешить по комнате. Мэри, вздохнув, закрыла глаза.

***

В комнатах, обставленных с деловой роскошью (в гостиной – диван, стол, два стула и небольшая раскладушка, в спальне – одна маленькая кровать и ночной столик), слышались конский храп и ржание: Бернард умывался и прочищал нос – это его Смит заставил подготовиться к ужину. Джон сидел на стуле, нагло закинув ноги на стол. Мэри все также лежала на диване и наблюдала за мужчинами.

Когда приготовления были закончены, мужчины двинулись к двери. Но, заметив, что Мэри идет за ними, Джон вежливо попросил девушку остаться в квартире. Поймав на себе взгляд, который сочетал в себе удивление, немного обиды и очень много злости, Мэри, он пояснил:

– Сами же сказали мне, что ваше личико здесь примелькалось, так что вам лучше будет остаться. За номером присмотрите, чтоб никто к нам не влез. Да и к тому же, не забывайте, Мэри, – вы в трауре, так что какие вам могут быть ужины?

– Джон Смит, я… – недобро начала она.

– Тише-тише, дорогая моя, – перебил ее он. – Обещаю, что принесу вам что-нибудь, чтобы вы не умерли с голода. Потому что я не хочу, чтобы вы умирали, а потом ваш назойливый призрак доставал меня всю мою оставшуюся жизнь.

Мэри смерила его оценивающим взглядом, хмыкнула и тихо произнесла:

– Ну-ну, удачи. Только не забудьте о своих же словах – месть моя будет ужасной.

– Не забуду. Не скучайте! – и захлопнул перед ее носом дверь.

Друзья вернулись только к часу ночи. Бернард, пришедший первым, был озабочен. Джон, пришедший минут через пятнадцать после Мореля, сиял. На нем были новые сияющие туфли, кремовая шляпа и полушелковый шарф румынского оттенка. В руках он держал небольшой серебряный поднос.

– Мадам Каруа передавала вам привет, – сказал он, ставя перед девушкой на стол поднос. – Сказала, чтобы вы скорее приходили в себя от этой ужасной утраты и возвращались в обычный поток жизни.

– А откуда новые вещи? – спросила Мэри, подозрительно щурясь на него.

– Подарок влюбленной мадам. Что делать? Я не мог не принять его…

– Мадам захочет ответного подарка, – предупредила она. – Сможете ли вы расплатиться с ней?

– Не волнуйтесь, дорогая моя, беру операцию на себя. Перед этими ботиночками ни одна мадам не устоит.

– Это почему вы так уверены? – девушка прищурилась.

– Она показывала Джону свою шкатулку с украшениями, пока он рассказывал ей выдуманные истории со съемочной площадки, – ответил за друга Морель. – Вот он на них глаз и положил.

– И вы, Джон, обираетесь выкрасть их у бедной вдовушки? – Мэри рассмеялась. – Конгениально! Кроме нас в этом доме живут минимум две семьи, так что это, по крайней мере, просто глупо…

– Не волнуйтесь, – Джон выудил из кармана небольшие женские золотые часики и помахал ими перед лицом девушки, – я уж как-нибудь с этим разберусь… Зато завтра мы с вами отлично поужинаем. И не абы где, а в лучшем ресторане Парижа!

– Он решил жениться на ней, – Морель сконфуженно хрюкнул. – Запудрил этой дамочке мозги разговорами о кино и звездах, с которыми ее обязательно познакомит и вообще снимет ее в своей новой кинокартине…

– Ну, это уже перебор, – Мэри разочарованно вздохнула.

– Знойная женщина, – сказал Джон, – мечта поэта. Провинциальная непосредственность. И вообще, это единственный наш шанс. Как же я могу его упускать?

– Вы идиот…

– Дорогая моя, – Смит приземлился рядом с ней на диван и приобнял за плечи, – вы сами сказали, что это – мой звездный час. Так что дайте мне сиять…

– Вы забыли, что мы здесь всего на пару дней, – Мэри небрежным движением сбросила его руки со своих плеч.

– И что ж?! Может, я и вправду влюблен? – он рассмеялся. – Знаете, о вкусах не спорят…

– Что ж, Джон, это ваш выбор, – произнесла Мэрион упавшим голосом. – Желаю вам удачи. И все же вы идиот…

– Вы чем-то недовольны? – спросил у нее Смит.

– Нет-нет, – она закусила губу и поспешно отвернулась в сторону.

Перед тем, как Мэри резко встала с дивана и, так и не притронувшись к ужину, ушла в спальню, Джон успел разглядеть, что ее щеки запылали, а в глазах… В глазах он увидел, хотя ему могло всего лишь показаться, он увидел слезы.

В квартире на пару минут настала тишина.

– Когда же свадьба? – поинтересовался Бернард, которого напрягла наступившая тишина.

– В связи со сложившейся политической ситуацией, то скорее, чем вы могли бы себе представить, – вздохнул Джон. – Завтра она пойдет к священнику…

Смит не успел договорить, так как услышал, как в спальне что-то с громким звоном разбилось. Он ухмыльнулся, прекрасно поняв, что это значило.

*Лучше поздно, чем никогда

Глава 3

Сдав золотые часы мадам Каруа в ломбард, Джон решил отобедать в самом роскошном ресторане Парижа и, не придумав ничего лучше, повел своих друзей на Эйфелеву башню. Джон помнил, что им нельзя особо светиться на улицах, но не смог удержаться от такого случая – у него была непреодолимая тяга к роскоши. Особенно – после недавнего выхода из тюрьмы…

Когда обед затянулся и начал медленно превращаться в ранний ужин, Морель, который с трудом выносил бесконечный поток речи опьяневшего Смита, покончил со своим обедом и поспешил уйти, оставив его наедине с Мэрион.

– Еще бутылку, – проговорил Джон, когда к их столику подошел официант, но замялся, забыв название вина. – Э-э… Bouchard Père et Fils, пожалуйста.

– Снова Bourgogne Pinot Noir? – спросил официант.

– Да, – кивнул Джон.

Официант тут же скрылся из виду, затерявшись среди столиков. Джон, пьяно улыбаясь, смотрел на Мэри, которая угрюмо глядела на Париж с высоты.

– Вот видите, Мэри, – Джон вздохнул, – еще немного и мы с вами будем пить не эту гадость, а «Шато Марго»…

– Это пока лишь мечты, – ухмыльнулась она.

– Но совсем скоро они станут реальностью.

– Мы сидим с вами на пороховой бочке, в любую минуту Германия может напасть на Францию. Или вы забыли об этом?

– Ну, думаю, с нашим делом мы успеем управиться гораздо ранее, чем это случится.

– Ну-ну, думайте…

– Эх, Мэри…

– Скажите, – перебив, она серьезно взглянула на него, – зачем вы притащили меня сюда?

– Вы могли уйти в любой момент, – он пожал плечами, – или же вместе с Бернардом, оставив меня наедине с вином.

– Не увиливайте от ответа, Джон.

В этот момент к столику подошел официант, поставил на стол новую бутылку вина и, узнав, не нужно ли еще чего-нибудь, удалился.

– Отвечайте, – тихо проговорила Мэри, даже не посмотрев в сторону только что наполненного официантом бокала.

– А разве вы бы отказались от ужина на Эйфелевой башне? – он хитро прищурился, отпив вина.

– У вас же уже есть невеста. Или вы уже забыли о ней?

– А вам что-то не нравится?

– Кажется, вы забыли, зачем вы сюда приехали.

Мэри, вздохнув, встала из-за стола и отошла к парапету, опершись на него. Порывшись в своей небольшой сумочке, она ловко выудила из нее сигарету и стала рыться в поисках зажигалки, которая никак не хотела находиться.

– Мне кажется, вы чем-то расстроены, – Джон подошел к ней сзади и протянул свою зажигалку.

– Вам лишь кажется, – прикурив, ответила девушка.

Джон, убрав зажигалку в карман, усмехнулся, посмотрел на город и, достав сигарету, закурил сам. Он еще вчера понял, что Мэри умеет хорошо врать, но плохо скрывает свои чувства.

– И не стыдно вам, – выпустив дым, произнесла Мэри. – Женитесь на ней, обокрадете и уедете… Или вы решили остаться в Париже под крылышком мадам Каруа навсегда?

– Вас что-то уж слишком стала заботить моя женитьба… Заботитесь о мадам? Кстати, откуда вы знаете о ней?

– Как же будет с нашим делом? – Она как будто и не слышала его слов. Просто смотрела перед собой, выдыхая дым. – Вы женитесь… Или отдадите свою часть мадам?

– Увиливаете от ответа, моя дорогая, – Джон усмехнулся, затягиваясь. – Занятная, должно быть, история знакомства, как я понял…

– Все-то вам надо знать, Джон.

– Не вижу смысла скрывать что-то от своих компаньонов.

– Тем не менее, я знаю, что вы скрываете что-то от Бернарда. Да и от меня тоже…

– Когда-нибудь я вырву вам ваш длинный язычок, – Смит мечтательно прищурился, закусывая нижнюю губу.

– Как грубо, – с укором произнесла Мэри, растягивая гласные. – И все же, что будет с нашим делом?

– Ну, чего вы беспокоитесь? – Смит усмехнулся, снисходительно взглянув на нее. – Наша с вами игра продолжается.

– И все же я не понимаю вас, Джон… Зачем, зачем же вы женитесь?

– Чтобы мы спокойно, без шума смогли пожить здесь пару дней.

– Вы недоговариваете.

– Поверьте мне…

– Не могу, ведь… Ведь вы себя связываете на всю жизнь! Мы поживем здесь всего несколько дней, а вы ради этого женитесь?

– Чего не сделаешь для блага концессии!

– На всю жизнь… – прошептала Мэри. – Вы уверены, что оно того стоит?

– Уверен.

– И когда же свадьба?

– Послезавтра.

– Но ведь…

– Да-да, завтра приезжает наш с вами человек… но это не помешает. Обещаю, вы все увидите сами, Мэри. И увиденное вам обязательно понравится. А пока, – он приобнял ее одной рукой за талию, – давайте вернемся к нашему столику, где мы так бессовестно оставили одну нашу бутылку вина, выпьем и вернемся домой. Я чертовски устал за эти дни…

По возвращению Джона и Мэри чертог мадам Каруа сиял. Женщина, обвесившись золотыми украшениями, встретила их в парадной и сразу же засыпала Смита вопросами.

– Как отдохнули? – спросила она, кружа вокруг молодого человека. – Как вам прогулка по Парижу?

– Париж прекрасный город, – ответил Джон, поправив шляпу. – Столько видов… Я уже даже подсмотрел пару улочек, где мы точно будем снимать самые главные сцены фильма.

Мадам Каруа восхищенно заахала. Мэри стояла молча, уткнувшись взглядом в пол.

– Да и вот, кстати, моя сестрица начала понемногу приходить в себя от своей утраты, – продолжал он и, обернувшись к Мэри, добавил: – Не так ли, дорогая моя?

Мэри посмотрела на него. Она еле удержалась, чтобы не кинуть на него гневный взгляд, но смогла сохранить свое безэмоциональное выражение лица и молча кивнула.

– Вот видите, – Джон довольно улыбнулся. – Париж поистине прекрасный город, ведь он может возвращать людям вкус к жизни! Но, – он переменился в лице, посмотрев на вдову, – что же с вами? Вас что-то тяготит, мадам?

– Да так, – она вздохнула, закатив глаза. – Мелочь одна…

– Надеюсь, я смогу помочь вам решить вашу проблему, – Джон подошел к ней и подхватил ее под локоть. – Что ж, расскажите мне.

– Да это не страшно… – пролепетала мадам.

– И все же. Я настаиваю.

Мэри, наблюдая за ними, изредка поднося платок к глазам, понимала, что этот цирк ей уже до ужаса надоел.

– У меня пропали часы, – прошептала мадам Каруа, вздохнув.

– Как?! – воскликнул Джон, театрально округлив глаза. – Неужели вы думаете, что кто-то из жильцов смог украсть их у вас?

– Нет-нет, что вы… Наверное, я их просто выронила из шкатулки…

– Той самой?

– Да…

– Тогда давайте я помогу вам найти. Я верю, что все хорошо, и ваши часы просто выпали из шкатулки и сейчас спокойно себе лежат где-нибудь под шкафом. Пойдемте, покажите мне, где эта ваша шкатулка…

И Смит ушел, ведя мадам под руку. Мэри, проводив их взглядом, хмыкнула, когда они скрылись за дверью и пошла наверх.

Джон вернулся лишь спустя полчаса. Он, довольный, ввалился в квартиру, ловко скинул пиджак и шляпу, сыграл на губах туш и завалился на диван. Бернард лишь на пару секунд остановил взгляд на нем, но потом снова отвернулся, продолжив изучение трещин в стене.

***

Утром следующего дня Джон спустился к мадам Каруа и попросил позвонить с ее телефона, чтобы якобы переговорить с кем-то из актеров. Узнав от своего начальника, что нужный им человек уже приехал в Париж и заселился в Гранд-Отеле дю-Лувр, а также ту отличительную черту – шрам на щеке, – по которой он мог заметить его среди других людей. Он выяснил также, что вечером этого же дня в холле отеля будет вечер, на котором соберутся все местные богачи. Там же будет и тот человек со шрамом – он привезет с собой ожерелье, чтобы продать этим же вечером.

Джон возвращался в квартиру на чердаке в приподнятом настроении. Уже сегодня они станут богатыми. В том, что они выкрадут ожерелье, он нисколько не сомневался.

Последним вопросом оставалась свадьба с мадам Каруа, но и это он тоже смог решить. Предложил ей перенести все на утро следующего дня – он как раз уже успеет доехать, как минимум, до Кале. А чтобы бедная вдова была не так безутешна, он решил оставить ей записку – внезапный отъезд по вызову из студии для переговоров с отказывающейся сниматься Марикой Рёкк.

Единственной проблемой, решение которой пока Смит не нашел, оставалась проблема попадания в здание отеля. Джон понимал, что вид у них не особо презентабельный, так что их просто может не пропустить охрана, которая наверняка там будет, на входе.

Зайдя в квартиру, он завалился на диван и громко произнес:

– Дом, милый дом… кажется, так? Эх, а ведь совсем скоро мы с вами, друзья мои, покинем навсегда этот чердачный Версаль.

В этот же момент Джон придумал, как им попасть в отель. Он хотел поделиться этой новостью с друзьями, но никто не прореагировал даже на его прошлые слова – Берни все еще спал, а Мэри так и сидела запершись в своей комнате. Поняв, что будить сейчас Мореля явно не лучшая идея, он хотел было постучать к Мэри, но передумал и так и остался лежать на диване.

***

Бернард выкурил девятую сигарету за этот вечер. Это была его последняя сигарета. Он был чертовски взволнован.

Джон ушел два часа назад, оставив двоих друзей одних в квартире на чердаке. Ушел, пообещав вернуться и прихватив вместе с собой мадам Каруа, якобы для прикрытия. Поэтому Мэри вместе с Бернардом сидели в гостиной и смотрели на собранные в сумки и чемоданы вещи.

– Стоило пойти за ним, – произнес он, туша окурок об стену и прожигая обои в цветочек.

– Ага, и оставить меня в дураках, а точнее, в дурочках? – усмехнулась Мэрион. Она пыталась отшучиваться, хотя сама понимала, что волнуется не меньше Мореля.

– Думаешь, он вернется? – Бернард, обернувшись, посмотрел в ее сторону.

– Конечно. Его вещи здесь.

– Если он выкрадет ожерелье, то за полученные с него деньги сможет купить себе какие его душе угодно вещи.

– Справедливое замечание. Но он вернется.

– С чего бы это?

– Во-первых, он вернется за украшениями мадам Каруа, ведь он жаден. Это слишком легкая добыча для него и он точно воспользуется этим шансом. А во-вторых… я украла из пиджака его настоящий паспорт, пока он прихорашивался в ванной.

– А с поддельным он долго не протянет…

– Именно, – кивнула Мэри. – Да и к тому же он – американец и слишком уж сильно дорожит этим, поверьте мне.

Проговорив это, Мэри незаметно ухмыльнулась самой себе – она ведь сама не до конца верила в свои слова. Она все еще допускала мысль, что Смит кинет их, сбежав с ожерельем. Но все-таки надеялась, что он сдержит слово и вернется.

– Вы вещи собрали?! – внезапно прогрохотало по комнате.

Мэри одновременно с Морелем обернулись на голос. На пороге, распахнув настежь дверь, стоял запыхавшийся Смит.

– К чему такая спешка? – спросил Бернард, подхватывая свою сумку. – Неужели?..

– Я все объясню, но чуть позже, – заговорил быстро Джон, подхватывая чемодан Мэри, – сейчас нам нужно поскорее убраться отсюда. Спускайтесь вниз, а там… я вас догоню.

– Джон, это, – пробормотала девушка, – все… несколько подозрительно.

– Доверьтесь мне, – он подмигнул ей.

– Ты достал ожерелье? – спросил Берни, спускаясь вниз по лестнице на первый этаж. В его голосе слышалось предвкушение скорой роскошной жизни.

– Такси ждет на углу, – ответил Джон, вручая Мэри ее чемодан. – Идите быстрее. Я приду через минуту.

– Если хотите бросить нас здесь, – Мэри цепко схватила его за лацкан пиджака, заставляя остановиться, – то, обещаю, я найду вас…

– Поверьте мне, – Джон обаятельно улыбнулся, и взглянув ей в глаза, вкрадчиво произнес: – Просто поверьте мне, моя дорогая.

Резко развернувшись на каблуках, он проскользнул в дверь, ведущую в квартиру мадам Каруа. Мэри, покачав головой, все-таки решила дать ему шанс и последовала его словам.

На углу действительно их ждала машина, водитель которой помог втащить внутрь чемодан Мэрион. Как только они заняли свои места в машине, оставив лишь одно свободное, рядом с самим водителем, из дома выскочил Смит, неся что-то слабо поблескивающее в свете фонарей. Усевшись на сидение, он прикрыл то, что нес в руках, шляпой, чтобы оно не привлекало лишнего внимания.

Таксист высадил троих друзей у вокзала. Из-за слишком позднего часа здесь никого не было, кроме дежурящего здесь жандарма, так что они смогли найти себе укромное место, чтобы спокойно все обсудить.

– Ожерелье, – почти прохрипел Бернард, – оно… оно у тебя?

– Если бы это было так, то…

– Джон, – перебила его Мэри, – советую вам говорить немного быстрее, так как наш с вами друг, кажется, устал ждать.

– Я это и делаю, – Джон снисходительно взглянул на нее, – но вы, дорогая моя, перебиваете меня и мешаете…

– Да прекратите меня называть «дорогой моей». Я вам не «дорогая» и уж точно не ваша.

– А какая вы? – по лицу Смита расползлась довольная ухмылка. – Дешевая?

– Да как вы…

– Может, прекратите выяснить именно сейчас отношения?! – рявкнул Бернард, не выдержав. – У нас есть дела поважнее.

– И ты прав, друг мой, – Джон согласно кивнул.

– Так что? – Морель посмотрел на него. – Ожерелье у тебя?

– Нет, – Смит развел руками.

– Тогда какого черта мы?!..

– Там не было того человека, – Джон откинулся на спинку скамьи, на которой они втроем расположились. – Со шрамом… Не знаю, я обошел весь зал, заглянул каждому в лицо, даже официантам, но… я никого не нашел. Он просто не пришел.

– Джон, а вы точно не припрятали где-то ожерелье, решив обвести нас вокруг пальца? – спросила Мэри и взглянула на него, прищурившись.

– Уж поверьте мне, нет, я еще не захотел пополнить ряды самоубийц. Да-да, потому что я знаю, что в альянсе с Берни вы уж точно достанете меня где угодно. Так что обманывать вас весьма глупо. Да и подумайте сами: если бы я достал ожерелье, разве я вернулся бы в ту квартиру на чердаке? То-то же.

– И что теперь делать? – спросил Бернард.

– Я узнал, что он завтра приедет в Марсель, так что, думаю, мы с вами поедем именно туда.

– А на какие деньги? – не унимался Морель. – Не думаю, что после вашего королевского ужина на башне у нас что-то осталось от тех часов.

– А как ты думаешь, зачем я вернулся и задержался на первом этаже?

В этот же момент Смит положил себе на колени то, что все это время было скрыто шляпой. Мэри с Бернардом увидели шкатулку, в которой мадам Каруа хранила все свои украшения.

– Жаль было покидать такую шикарную женщину, – молодой человек театрально вздохнул. – Увы! Пришлось оставить любимой записку: «Выезжаю срочно в Берлин. К ужину не жди. Твой Любимый». А шкатулку я захватил с собой так, на память…

Бернард, посмотрев на доверху заполненную украшениями шкатулку, расхохотался. Он, хоть особо этого и не хотел, но все же признал, что Мэри была права.

– Здесь было бы больше, – добавил Джон, – если бы она сегодня вечером не решила нарядиться как царица. Но, думаю, нам этого хватит, чтобы без проблем добраться до Марселя.

– И как вам не стыдно, – с укором произнесла девушка, не отрывая взгляда от золотых украшений, – грабить бедную вдовушку.

– Пошлая вещь, – заметил Джон, захлопнув крышку шкатулки, – но согласитесь, что я не мог покинуть любимую женщину, не оставив о ней никакого воспоминания. Однако времени терять не следует. Это еще только начало. Конец в Марселе. А это уже вам не вдова – там потруднее будет!

– Вы покинете вдову? – с надеждой спросила Мэри.

– Ну не брать же нам ее с собой, – ответил Смит. – Нам уже одного бриллиантового счастья хватает.

– Какой же вы идиот, – Мэри тихо и с облегчением рассмеялась. Она все еще не верила в свое маленькое счастье и то, что оказалась права.

– Думаю, когда мы найдем с вами ожерелье, вы уже так не скажете, – Джон лукаво улыбнулся. И уже более веселым тоном добавил: – Ну что ж, друзья мои, наша с вами игра продолжается! Завтра к обеду мы в Марселе!

Глава 4

Джон, Бернард и Мэрион, напирая друг на друга, стояли у открытого окна жесткого вагона и внимательно смотрели на коров, медленно сходивших с насыпи, на хвою, на дощатые дачные платформы, на бесконечные луга.

Все дорожные анекдоты были уже рассказаны. «La Croix» от понедельника прочитана до объявлений и покрыта масляными пятнами. Все цыплята, яйца и маслины были съедены.

Изредка из реденьких лесочков и рощ подскакивали к насыпи веселенькие дома фермеров, попадающиеся на полях. На одной из остановок поезда троица увидела перед собой небольшой поселок. Были среди домов этого поселка целые деревянные дворцы, блещущие стеклом своих веранд и свежевыкрашенными железными крышами. Были и простые одно или двухэтажные каменные домишки с крохотными квадратными оконцами, от которых так и веяло уютом.

– Смотри, Берни, – произнес Джон. – Видите – двухэтажный дом.

– Вижу, – кивнул мужчина. – Хороший дом.

– Однажды и я буду жить в таком же, – мечтательно вздохнул Смит. Но тут же спешно прибавил: – Да и вы тоже.

– Вы разве собираетесь остаться во Франции? – спросила Мэрион, взглянув на него.

– А вас это не устраивает? – ухмыльнулся он. Мэри промолчала, решив не отвечать ему.

Джон удовлетворился ее молчанием. Он волновался. В то время как пассажиры с видом знатоков рассматривали горизонт и, перевирая сохранившиеся в памяти воспоминания о Великой французской революции, рассказывали друг другу прошлое и настоящее Марселя, Джон Смит упорно старался представить себе, что им предстоит сделать. Марсель представлялся ему в виде многоверстного коридора, с каждой стороны которого было множество дверей, и лишь одна из них вела к заветным бриллиантам. И Джон знал, что ему лишь один раз нужно войти в правильную дверь и забрать бриллианты. Если же он ошибется с дверью, то…

– Что будем делать? – нервозно спросил Бернард, поглядев в окно. – У нас осталось денег только на скудный завтрак и свежий номер газеты.

Насчет скудного финансового положения Морель был прав. Оказалось, что в шкатулке мадам Каруа по большей части и настоящих украшений-то не было – в основном, это была дешевая бижутерия. Все же украшения, которые представляли из себя хоть какую-то ценность, троица продала, и этих денег им хватило лишь на три билета в жестком вагоне до Марселя.

– Тебе, друг мой, пора уже лечиться электричеством, – с улыбкой ответил Джон. – Не устраивай преждевременной истерики. Если ты уже не можешь не переживать, то переживай молча.

Бернард посмотрел на Мэри, пытаясь найти с ее стороны хоть какую-то поддержку. Девушка, быстро взглянув на мужчину, пожала плечами и вернулась к созерцанию горизонта. Не найдя поддержки, Бернард принялся переживать молча.

Поезд прыгал на стрелках. Глядя на него, семафоры разевали рты. Пути учащались. Чувствовалось приближение огромного железнодорожного узла. Оставался самый томительный участок пути – последний час перед Марселем.

Спустя час Марсель встретил троицу сплетением узеньких улочек, резким запахом моря и обилием выходцев из арабских стран.

– Мы куда теперь? В гостиницу? – спросил Бернард, сходя с вокзальной паперти и трусливо озираясь. Однажды его уже схватили в Марселе за мелкую кражу, так что он не хотел бы снова оказаться в местном отделении полиции.

– Здесь в гостиницах, – сообщил Джон, – живут только граждане, приезжающие по командировкам, а мы, дорогой товарищ, частники. Мы не любим накладных расходов.

– И что же вы предлагаете? – Мэри оглянулась, внимательным взглядом прощупывая проходящих мимо них людей с толстыми чемоданами.

– Мэри, дорогая моя, утихомирьте пыл, – рассмеялся Джон, проследив за ее взглядом. – Мы пока еще не настолько опустились, чтобы воровать прямо на людях средь бела дня. Что-нибудь придумаем…

– Думайте быстрее, – произнесла девушка, усаживаясь на свой чемодан. – Не то я от голода откушу вам руку. Или ногу.

– Спасибо, но становиться инвалидом в мои планы не входило.

– Обещаю, вы им станете, если не…

– Мэри, – Джон остановился напротив нее и с усмешкой взглянул на нее, – это же вы у нас француженка, и вы клялись нам, что нам без вас нечего делать во Франции…

– В Париже, – поправила его она. – Я говорила только о Париже.

– То есть, в Марселе толка от вас не будет?

– Ну, это с какой стороны посмотреть. Во всяком случае, у нас есть мосье Морель, а, насколько я помню, он тоже француз.

– Берни! – воскликнул Джон, который до этого момента напрочь забыл об этом факте. – Ты же наверняка хоть немного знаешь Марсель, да, друг?

– Нет, – отрицательно мотнул головой он, закуривая. – Не знаю.

– Да что же это такое!.. – обреченно вздохнул Джон, хватаясь руками за голову.

– А вы позвоните, – подсказала Мэри. – Может, тогда что-нибудь…

– Нет, – Смит покачал головой, – оттуда помощи тем более ждать не стоит. Нам лишь скажут затаиться и не привлекать к себе внимание. Так что нам надо полагаться только на самих себя. Что ж, пройдемся по городу, осмотримся. Может, тогда что-то и найдем.

– Тогда, – Мэри поднялась, – вы понесете мой чемодан.

– Я, пожалуй, откажусь, – Джон улыбнулся.

– Я не смогу сама его таскать за собой весь день, – девушка развела руки в стороны. – Но и бросить его я не могу.

– А я и не говорил, что придется бросать вещи, – мужчина выждал паузу в несколько секунд и лишь тогда сказал: – Оставим их в камере хранения. С собой возьмем лишь самое необходимое. На это, я надеюсь, нам хватит оставшихся денег.

К обеду трое путников обошли половину города и вышли на набережную, но так ничего и не нашли. Впервые Джон, глядя на спокойную воду в заливе, понимал, что впервые находится в такой ситуации, из которой не может найти выход. На выходе из вокзала он все-таки не удержался и сделал один короткий звонок – распоряжения были все те же, что и прежде. Разве что человек со шрамом должен прибыть к субботе. А они втроем не могут пять дней скитаться без гроша в кармане по улицам Марселя…

– И что нам делать? – тихо спросила Мэри, взглянув на мужчину. Она все это время стояла рядом с ним и смотрела на залив. – Что нам делать эти пять дней? У нас осталось денег, которых хватит только на одну газету, не более.

– А у вас точно здесь нет какой-нибудь знакомой мадам Каруа? – с надеждой спросил Смит. – Вы бы этим нам очень помогли.

– Джон, я из Парижа, так что в Марселе никаких знакомых не имею.

– Спросить стоило.

Джон развернулся и, засунув руки в карманы брюк, побрел к скамье, на которой их ждал Бернард, который как всегда курил. Опустившись рядом с другом, Джон снял шляпу и повертел ее в руках.

– Нет, ей богу, – усмехнулся он, глядя на шляпу, – ну не милостыню же нам просить…

– Не знаю, как она, – Берни кивнул в сторону все также наблюдавшей за водой девушки, – но я унижаться не буду. Никогда Бернард Морель не протягивал руки…

– Так протянете ноги, старый дуралей! – воскликнули в один голос Джон с как раз подошедшей к ним Мэри. Заметив, что произнесли это в один момент, они удивленно переглянулись.

– Не протяну. И вообще, может, пусть эта, – Бернард махнул рукой в сторону девушки, которая стояла рядом с ними, и наконец выговорил то слово, которое долгое время боялся произнести вслух, – аферистка договорится с кем-нибудь, добудет нам немного денег? Вы же знаете, женщины, они…

Мэри поперхнулась при слове «аферистка».

– Да как у тебя только язык повернулся сказать такое про мою овдовевшую сестрицу! – вскричал Джон, вставая на защиту Мэри. Вскочив с лавки и обхватив девушку за талию, он продолжил: – Это же низко. Не ожидал от вас такого, друг мой, не ожидал. Нет, как вам понравится этот альфонсизм? – Джон кивнул в сторону Мореля. – Уже сколько времени живет за мой счет! И сейчас он заявляет, что… Ну! Довольно, друг мой! Одно из двух: или…

Джон так и не договорил, резко замолчав. Бернард, с презрением смотревший все это время на него снизу вверх, ждал продолжения. Но вместо ответа Смит заулыбался, глядя куда-то вперед себя, и, прижав к себе Мэри, воскликнул:

– Поблагодарите меня позже, друзья мои! – и, на радостях ловко чмокнув растерявшуюся девушку в щеку, побежал куда-то вдаль по набережной. – Ждите меня здесь! Я скоро вернусь.

– И что это было? – спросил Морель, с удивлением взглянув на Мэри, которая точно также не понимала, что только что произошло.

– Озарение, – усмехнулась она, поглядев вслед Смиту.

– Вернется?

– Сумка с вещами и документами осталась у нас – куда он денется.

– И все же, что это было?

Мэри, бегло взглянув на Мореля, задумалась, пытаясь понять, что нашло на Джона. Оглядываясь по сторонам, она пыталась найти хоть какую-то подсказку, но было тщетно. Но Мэри понимала – что-то все же должно быть… И наконец она это заметила.

В два шага она преодолела расстояние от скамьи до фонарного столба, на который кто-то налепил объявление. Сорвав листок бумаги, Мэри быстро забегала глазами по тексту и, дочитав до конца, заулыбалась.

– Что там? – спросил Берни, оглядываясь на нее.

– Танцы, – произнесла она, – в субботу вечером на старой барже танцы.

– Этому идиоту захотелось потанцевать? – вздохнул мужчина, закатывая глаза.

– Не знаю, – Мэри сделала пару шагов в ту сторону, куда умчался Смит. – Берите сумку, пойдем к нему. У Джона все и узнаем. И кстати, – добавила она, оглядываясь на Мореля, – я запомнила ваши слова о женской натуре.

***

Через пять минут Джон Смит сидел в старой каюте и договаривался с толстеньким мужичком об условиях работы.

– Значит, – говорил толстячок, – нам от вас потребуется следующее: исполнение художественных произведений с другими музыкантами в эту субботу. Наш саксофонист так некстати заболел. Вы уже выступали с ансамблями? Можете вы это взять на себя? Предупреждаю – работы много.

– Да, я могу это взять на себя. Мне приходилось выполнять такую работу. Если что, то я еще и на гитаре играю. Помню, как-то выступал с другими музыкантами в Париже, тогда-то вот и…

Большая и тяжелая гора свалилась с плеч толстенького мужичка, который отвечал за музыкальное сопровождение субботнего вечера танцев. Испытывая детскую легкость, толстячок смотрел на нового саксофониста лучезарным взглядом и почти не слушал его рассказа о Париже.

– Ваши условия? – спросил Джон дерзко. – Имейте в виду, я не собираюсь работать на собачьих условиях.

– Условия сдельные.

Джон поморщился, что стоило ему большого труда.

В этот момент с возгласом «Джон, ну что?» в каюте возникла Мэри, которой каким-то образом удалось пробраться на баржу и найти его. Смит переменился в лице. Он еще никогда не был так близок к провалу.

– А это еще кто? – удивленно спросил мужчина, удивленно смотря на девушку.

– Женушка моя, – рассмеялся Джон, притягивая за руку к себе Мэри и рывком усаживая ее рядом с собой. Она, понимая, что надо начать подыгрывать завравшемуся Смиту, заулыбалась, смотря на толстяка.

Видя, что мужчина как-то мало верит в это, Джон чуть наклонил голову, и Мэрион поцеловала его в подставленную щеку. Мужчина, став свидетелем данного лобзания, несколько успокоился.

– Вернемся к условиям, – произнес Джон.

– Вы американец? – будто бы с подозрением спросил мужчина, разглядывая Джона. – Англичанин?

– Вы меня раскрыли, – рассмеялся Смит и затараторил, не умолкая ни на секунду. – Да, я американец. Не волнуйтесь, моя жена самая настоящая француженка. Вот только проблема в том, что мы только сегодня приехали с ней в Марсель – сбежали от ее родителей, которые были против того, чтобы их любимая дочка выходила замуж за какого-то бедного музыкантишку. И, представляете, мы остались без единого гроша в кармане! Нас просто-напросто обокрали на вокзале… Остались лишь кое-какие вещи и инструменты, которые я привез с собой. И вот, признаться честно, вы – наша последняя надежда. Возможно, здесь у вас найдется какой-нибудь угол, где мы смогли бы переждать эти дни, пока не вернется прежний саксофонист. За это время мы скопим с ней хоть сколько-нибудь денег, чтобы начать свою новую жизнь…

– Я понял, – наконец смог прервать этот бесконечный поток речи мужчина. – Я понял вас. Думаю, я смогу что-нибудь придумать для вас.

– Спасибо, – просиял Джон, – спасибо! Но… с нами еще мальчик. Ассистент.

– Насчет мальчика вот я не знаю. На мальчика кредита не отпущено, как, собственно, и на жену вашу… Ладно! На свой счет – пожалуйста. Пусть живет с вами.

– Ну, пускай по-вашему, – улыбнулся Джон. – Мальчишка у меня шустрый. Привык к спартанской обстановке.

– Только у меня одно условие, – мужчина внимательно поглядел на Смита. – Я хотел бы взглянуть на ваши документы. Если таковые, конечно, имеются…

– Имеются, – он услужливо протянул ему поддельные паспорта.

Спустя еще пару минут Джон получил пропуск на себя, женушку и на шустрого мальчика, положил в карман ключ от каюты, которую им выделили, и, подхватив Мэри под локоть, вышел на горячую палубу. Джон чувствовал немалое удовлетворение при прикосновении к ключу. Это было первый раз в его бурной жизни. Ключ и квартира были. Не было только денег.

Джон, заложив свободную руку в карман брюк, отошел к дальней части борта, чтобы побеседовать с Мэри. Об оставшемся с вещами на берегу Мореле он помнил – ему сначала нужно было разобраться с девушкой.

– Еще одна женушка! С ума сойти можно! – воскликнул он. – Вы зачем в каюту полезли?

– Я думала, что вы закончили. И вообще я вас искала.

– Думали!.. – фыркнул американец. – Как вы вообще меня смогли найти? Ладно, оставим этот вопрос… Нет, честное слово, я вас скоро буду к Берни привязывать. Кстати говоря, где он?

– На берегу остался. Неужели мы оставим его? – спросила Мэри, поглядев на Смита.

– Подождите, – ответил Джон. – Сами все увидите. Лучше скажите, вы играть на саксофоне умеете?

– Нет. Вы тоже?

– К сожалению, да. Будем надеяться на нашего друга. Хотя я дико сомневаюсь… Ладно! Выкрутимся. До субботы еще время есть, а за это время можно и ежа научить играть.

– Вы Мореля собираетесь звать?

– А что вы так беспокоитесь за него? – Джон улыбнулся, опершись спиной о борт. – У нас есть пару минут, так что я хотел бы побеседовать с вами наедине.

– А кто вам сказал, что я хочу беседовать с вами? – усмехнулась Мэри.

– Эх, Мэри, и зачем вам все это надо?

– Я уже отвечала на этот вопрос.

– Не понимаю я вас. И что вам в вашем Париже не сиделось? И как вы вообще оказались в Кале?

– Откуда вы знаете, что я из Парижа?

– Во-первых, вы сами говорили об этом.

– Я могла наговорить вам чего угодно. Ну, а во-вторых?

– Во-вторых, вы прекрасно знаете город. Да и вы знали о мадам Каруа. Так что, – он поглядел на девушку и, поймав ее взгляд, торжественно улыбнулся. – Отлично! Уже хоть что-то о вас мне известно. Вы из Парижа. Почему же такая талантливая девушка там и не осталась?

– Шутите? Вы видели там какие-нибудь перспективы?

– Ну, с вашим умом и ловкостью и, – Джон замолчал на пару секунд и обвел рукой очертание фигуры девушки, – да со всем этим вы могли бы много добиться там. И все же, почему вы так тщательно скрываете любую информацию о себе? Ответьте же мне.

– Нет, Джон, – Мэри отрицательно покачала головой. – Вы уже достаточно узнали. Я не буду вам ничего рассказывать.

– Вам придется. Понимаете, я знаю о Берни все, ну или почти все, а о вас – ничего. И это немного раздражает меня.

– И что же, вы допрашивать меня будете?

– Если придется.

– Тогда, боюсь, вы вряд ли услышите от меня что-нибудь действительно интересное.

– Предпочтете смерть пыткам?

– Нет, просто в моей жизни не было ничего такого, что смогло бы вас заинтересовать.

– Да что вы говорите? – губы Джона вытянулись в приторно-сладкой улыбке. – А что насчет вашего загара?

– Да что же он вам так покоя не дает, – Мэри закатила глаза со вздохом.

– Нет, правда, Мэри, где вы так загорели? Лето еще даже не началось… Делитесь секретом!

– А каковы ваши догадки? – она хитро улыбнулась, взглянув на Смита.

– Ну, можно было бы предположить, что вы отдыхали в жарких странах, но на это нужны деньги, наличия которых я у вас не замечаю. Значит, это неверно. Возможно, вы работали под солнцем, например, на рынке или где-то в полях… Но опять же! Вы выглядите опрятно, да и к тому же только начало лета, еще нет такого палящего солнца. И поэтому я просто теряюсь в догадках…

– А вы неплохо владеете дедукцией, – Мэри вздохнула и сделала шаг в сторону, уже собираясь уходить.

– Ну дайте же мне хоть нить! – воскликнул Джон, схватив ее за руку и разворачивая лицом к себе.

– Нити могут оборваться и вы, Джон, рискуете заблудиться, – ответила девушка. – Пойдемте, думаю, месье Морель уже заждался нас.

Джон хотел еще что-нибудь колкое произнести в адрес Мэри, но решил все же промолчать, и, мысленно согласившись с ней, пошел по палубе на встречу к ждущему их Бернарду.

– Ну, друг мой Берни, – заметил Джон, когда они уже встретили своего друга и шли по палубе по направлению к каюте, в которой им разрешили пожить пару дней, – придется нам выкручиваться эти пару дней. Надеюсь, что вы сможете достойно исполнить свою роль. А потом вот что: я саксофонист, Мэри – моя жена, а вы мой помощник. Если вы думаете, что это не так, то скорее бегите назад, на берег.

Спустя пару минут в каюте Джон, лежа с башмаками на диване с облупившейся кожаной обивкой и задумчиво глядя на пробочный пояс, обтянутый зеленой парусиной, допрашивал Берни:

– Ты умеешь играть на саксофоне? Нет? Очень, очень жалко. Я, к сожалению, тоже не умею. И Мэри тоже.

Он подумал пару секунд и продолжил:

– Ведь мы-то попали сюда как музыканты. Ну, пару деньков можно будет мотать, а потом выкинут. За эти дни мы должны успеть сделать все, что нам нужно. Думаю, до субботы мы с вами протянем… Ведь так, друзья мои?

Но ответа от друзей он не услышал, а потом, полежав еще минут десять, закрыл лицо шляпой и заснул. Ведь сон, как считал Джон, один из лучших способов решения всех проблем.

Глава 5

Солнце едва показалось из-за горизонта, касаясь всего своими мягкими руками лучей, но уже светило по-весеннему, ласкало, но не жгло. В воздухе пахло солью и свежестью. Где-то недалеко перекрикивались чайки. Из города стали доноситься редкие гудки машин. Марсель постепенно оживал, просыпаясь.

Это был третий день проживания троих друзей на борту старой баржи. Джону удалось отстраниться от репетиций на день-другой и выпросить у толстенького мужичка, который тут всем заправлял, немного денег – он выдумал историю о том, что инструменты по недоразумению не выгрузили из поезда, и поэтому они уехали далеко в Кале. Но Смит заверил его, что инструменты привезут назад со дня на день, ему лишь надо будет заплатить за это символическую сумму. Так что теперь у них была незначительная сумма, на которую можно было прожить хотя бы пару дней здесь. Вспомнив о том, что получилось с ними в прошлый раз, Джон решил не шиковать и не ужинать в лучших ресторанах города, а поэтому постарался тратить данные ему деньги, прежде поделив их на три части, с умом.

Но разумная трата денег и двое мужчин – понятия несовместимые. Поэтому Смит с Морелем провели эти три дня в кабаках, пропивая деньги. Мэри не поддержала их идею с беспробудным пьянством, поэтому пропадала на весь день где-то в городе и появлялась ближе к ночи, лишь удивляясь тому, как Джон еще не попался тому толстенькому мужичку в таком непотребном виде.

Сейчас же утром вся троица вместе вышла с баржи и неспешно направлялась в город, негромко переговариваясь между собой. Бернард решил поделиться с остальными волнующими его новостями об идущей в Европе войне.

– Как бы мы тут с вами не застряли, – произнес Морель, подытоживая все, что он сказал до этого.

– Да чего вы боитесь? – усмехнулся Джон. – Война еще далеко от нас.

– Шутите? – девушка взглянула на него с недоумением. – Франция граничит с Германией.

– Но это не значит, – парировал Смит, – что Германия нападет на нее.

– Думаете, Гитлер ограничится лишь Данией и Норвегией?

– Это лишь только начало его блицкрига, – вставил слово Берни.

– Да и к тому же, – Мэри взглянула на Джона, – Франция объявила войну Германии еще в тридцать девятом году, так что… как я уже говорила, мы с вами сидим тут как на пороховой бочке.

– Да что вы заладили! – воскликнул Смит, недовольно закатывая глаза. – Война, война… Наслаждайтесь жизнью здесь и сейчас, ведь мы в одном из прекраснейших городов Франции. Не думайте о том, что будет завтра, ведь, как вы говорите, его просто может не быть.

– Мы имеем в виду не это, – перебила его девушка. – Джон, мы можем тут застрять. Если Германия начнет наступление, то мы с трудом сможем уехать из страны. Если, конечно, вообще сможем… Мы можем застрять здесь. Или вам захотелось попасть в концлагерь? Думаю, как минимум, с зеленым треугольником вы бы туда попали…

– Даже не думайте! – усмехнулся американец. – Вот уж куда-куда, а в концлагерь я не собираюсь.

– Тогда сколько нам еще ждать? – спросил Берни. – Мы все в опасности.

– Не сгущайте краски, – Джон развел руками. – В субботу все решится. Мы с вами будем богаты!.. А пока что будем довольствоваться малым.

В этот момент они остановились у очередного кабака, в котором Джон и Берни собирались провести весь оставшийся день.

– Ну что же вы стали? – спросил Джон, обращаясь к насупившейся девушке. – Пойдемте же.

– Нет, Джон, – Мэри как-то вяло улыбнулась.

Берни, которому теперь было все равно, пойдет с ними Мэри или нет, пропустил все эти слова мимо ушей и прошел к дверям, из-за которых уже несло дешевым алкоголем.

– Почему? – Смит подошел к девушке.

– Я не хочу… идти туда.

– Боитесь, что наш друг опять напьется и будет приставать? – усмехнулся он. Мэри отрицательно мотнула головой. – Боитесь, что я напьюсь и буду приставать к вам? Не сомневайтесь, Мэри, буду. Шучу. Пойдемте.

Джон быстро взял ее за руку и потянул было за собой, но она ловко выдернула руку и тихо произнесла:

– Нет.

– В чем проблема? – вздохнул он. – Нас уже заждался Берни. Мэри, ну что же… А!.. – он махнул рукой. – Как хотите.

И, развернувшись на каблуках, Джон прошел за своим другом, скрывшись за дверями. Мэри пару секунд смотрела ему в след и, грустно вздохнув, ушла восвояси.

Но она не планировала просто блуждать по городу, скучая и сетуя на глупое пристрастие мужчин к алкоголю. Мэри четко знала, чем займется в это время.

Вчера, гуляя вдоль берега, она нашла небольшой полудикий пляж на окраине города, куда приходили купаться местные жители. Купив на свои деньги простенький, но в целом красивый купальник, Мэри в тот же день вернулась на пляж, присоединившись к отдыху местных.

И сейчас, выйдя из воды, Мэри шла к месту, где оставила свои вещи. Пляж был почти пустой. Уже почти подойдя к своему месту, она почувствовала, как кто-то играючи схватил ее за щиколотку. Испуганно подпрыгнув на месте, Мэри увидела Джона, который, растянувшись на песке, загорал и, улыбаясь, смотрел на нее. Рядом с ним аккуратной стопкой лежали его вещи.

– Ну зачем же так пугать? – спросила она, быстро накидывая полотенце на плечи. – Кстати, почему вы не с вашим другом Бернардом? Как же ваше пьянство?

– Подождет, – ответил Джон.

Усмехнувшись, Мэри пустилась на песок рядом с ним. Смит, даже не пытаясь удержаться, в открытую смотрел на ножки девушки. Какие это были ножки!.. Худые, загорелые, с красивыми икрами и щиколотками. Американец, поджав губы и глубоко вздохнув, заставил себя перестать любоваться ножками и сказать:

– Мэри, вы же совсем отощали, путешествуя с нами.

– Удивительно, что вообще не померла.

– Не волнуйтесь, умереть я вам не дам, – заверил ее Джон. – Вы мне еще живая нужна.

– Это еще зачем? – она улыбнулась. – Чтобы выдать вам секрет моего загара?

– Спасибо, что напомнили! – Смит оживился. – Все еще не хотите рассказать?

– А снова блеснуть дедукцией не хотите?

– Я в тупике. Помогите же мне!

– Скажите, Джон, как вы вообще меня здесь нашли? – спросила у него Мэри, внимательно взглянув на него.

– Я просто решил, что мой дорогой Берни нуждается в том, чтобы сегодня побыть наедине со своими мыслями, поэтому покинул его. И просто-напросто сразу же пошел за вами.

– А я думала, что история будет поинтереснее…

– Приношу свои извинения за то, что разочаровал.

– Извинения приняты, – девушка мягко улыбнулась.

– Но мне этого мало! – возразил Джон. – Расскажите же мне хоть что-нибудь о вашем прошлом.

– Опять эта песня, – Мэри закатила глаза.

– Я от вас не отстану, – улыбаясь, пригрозил ей Смит.

– Ах вот как! – Мэри театрально нахмурилась. – Тогда сегодня я вас пытать буду. Расскажите о себе, Джон Смит. Как вы вообще попали в Европу? Как познакомились с Бернардом? Расскажите.

– Я самый обычный американец… – начал было он.

– Который теперь охотится по всей Франции за бриллиантами российской царской семьи, – закончила за него предложение девушка. – Прям-таки самый обыкновенный американец. Расскажите о себе.

– Вы настаиваете?

– Настаиваю.

– Я родился и вырос на юге Огайо, в маленькой деревушке под названием Пайктон. Не самое лучшее место… Я вырос уже в то время, когда работа в той деревушке исчезла, а я еще никогда не работал, ничего не умел делать… Мне негде было научиться работать. Единственное, на что я был обречен – работа на ферме папиного брата, а я совершенно не хотел этим заниматься. Там мне было совершенно нечего делать, поэтому я решил начать покорение страны, уехав из деревни в свои неполные восемнадцать лет. Но большие города не приняли Джона Смита – везде ему были не рады. Везде я был никому не нужен, полный сил, способный молодой человек. Тогда я научился воровать… Меня множество раз штрафовали, на пару месяцев даже загремел в тюрьму. Кажется, это было в Пенсильвании… После этого я понял, что не нужен своей стране и выбрался в Европу, где…

– Каким же путем? – прервала его рассказ Мэри своим вопросом.

– Поддельные документы и украденный у какого-то мужчины кошелек с билетом на пароход до Англии.

– И когда же вы попали в Англию?

– В тридцать четвертом. И с тех пор объездил почти всю Великобританию. Потом ненадолго попал в Европу, но оттуда снова сбежал в Англию от преследующего меня гестапо.

– Как вас в Германию занесло? – с удивлением спросила девушка.

– Признаться честно – чистая случайность. В Германии я пробыл всего двое суток, но и этого мне хватило сполна – думал, что гестапо меня уж точно не упустит… Но мне невероятно повезло, как видите.

– Повезло настолько, что вы оказались в тюрьме с Бернардом?

– Ну, согласитесь, это лучше, чем попасться в железные лапы немецкой полиции, – Джон развел руками.

– И почему же вы оказались с ним в тюрьме? И где?

– В Англии. Глупый случай, из-за такой мелочи… Мне даже стыдно рассказывать. Думаю, может быть, расскажу вам когда-нибудь потом об этом. Но могу немного утолить ваш интерес, сказав вам, где мы познакомились с ним. Тюрьма Уандсворт. Как туда попал Берни – я не знаю. Он довольно-таки скрытен… Но вышли мы вместе. Расстались с ним на пару месяцев, а потом подвернулось это дело, в котором мне был просто необходим такой помощник, как он. А дальше – вы и сами все знаете. Как видите, Мэри, во мне нет ничего необычного.

Джон посмотрел на Мэри, ожидая хоть каких-нибудь слов с ее стороны. Впервые в жизни он рассказал столько правды о себе одному человеку, который не был следователем.

– Под впечатлением? – спросил он, наконец решив прервать молчание. – Вы, кажется, уже видели мои настоящие документы, так что знаете, что я рассказал вам правду. Так что же?

– Признаться, – она с улыбкой взглянула на него, – нет. Я ждала чего-то более удивительного и интересного в вашей истории. А вы и вправду… самый обычный американец. Правда, есть пару моментов, заинтересовавших меня, но вы их так и не рассказали.

– А это на следующий раз, – он хитро взглянул на нее. – Когда вы поведаете о себе хоть что-то, тогда я вам расскажу об интересующих вас моментах моей биографии. Информация в обмен на информацию.

– Значит, мне не суждено услышать их никогда.

– Ох, Мэри, ну почему вы так упорно отказываетесь рассказать о себе хоть что-нибудь? – вздохнул Джон, растягиваясь на песке. – Я совершенно не понимаю вас. Что в вас такого необычного?

– Вам бы понравилось, – тихо ответила она.

– Так расскажите!

– Не сейчас, Джон… Возможно, позже.

– Ну, как пожелаете. Я настаивать не буду.

– Вы только это и делаете, – она улыбнулась.

– Знаете, Мэри, – Джон хотел было огрызнуться и бросить в ее адрес что-нибудь колкое, но встретился взглядом с девушкой и замолчал. Подумав пару секунд, он уже продолжил в другом тоне: – Знаете, Мэри, пойдемте-ка в наши временные апартаменты, а то вы скоро сгорите и станете совсем черной. Да и вдруг наш дорогой Берни совсем сопьется без нас.

***

– Здравствуйте! – сказал на следующее утро Джон, который утром обнаружил под дверью футляр с саксофоном и приложенной к нему запиской – толстенький мужичок где-то раздобыл саксофон и просил Смита явиться вечером на репетицию. – Это что еще такое?

– Ага! А я тебе что говорил! – сказал ищущий чем бы опохмелиться Берни, победно скалясь.

– Что ты мне говорил? – окрысился Джон, скомкивая записку и закидывая ее куда-то за диван.

Он взглянул на лежащую на диване Мэри. Та, сонно щурясь, смотрела на него, и в ее взгляде ясно читалось, что, да, говорил, а он не послушал.

Однако он был смущен. Эта оплошность была ему очень неприятна. Вместо того чтобы подыскать запасной вариант, они растратили все свои деньги на портвейн. Джон, понимая, что другого выхода пока что нет, нехотя взялся за дело.

Спустя пятнадцать минут Смит, обжигая босые ступни о верхнюю палубу, ходил вокруг раскрытого футляра, в котором все еще лежал музыкальный инструмент. Рядом с футляром лежала пачка нотных листов.

Берни добросовестно выполнял обязанности мальчика. Он принес на палубу из каюты стул, поставил его в тень, уселся на него и стал со злорадством заглядывать в глаза несчастного музыканта.

Между тем, Мэри тоже неплохо справлялась с обязанностями жены музыканта – она спала в каюте.

– Берни, а ты точно не какой-нибудь тайный музыкальный гений? – спросил Джон, покрутив в руках саксофон и рассмотрев его со всех сторон.

– К сожалению, нет, – Морель пожал плечами. – Да и к тому же, если бы и был, то все равно бы не помог тебе. Сам придумал – сам и выпутывайся.

– Ну, спасибо тебе, – вздохнул Джон.

Джон со страхом помышлял о сегодняшнем вечере. Ему предстояло сыграть на саксофоне, который он до этого видел всего пару раз в жизни. Этот музыкальный искус был не по плечу американцу, и он это признавал. Если с гитарой Джон еще мог кое-как справиться, то для игры на саксофоне у него не было ни навыка, ни времени, чтобы приобрести этот навык.

– Нет, так дело не пойдет, – вздохнул Джон, откладывая инструмент в сторону и нервно закатывая рукава на рубашке. – Мне нужно вдохновение!..

– Тебе портвейну принести? – усмехнулся Берни.

– Пожалуй, откажусь, – Смит покачал головой. – Хотя на трезвую голову тут ничего не придумаешь…

Спустя полтора часа на палубе появилась Мэри. Утирая ладонями лицо, она тихо произнесла:

– Что это за ужасные звуки? Такое чувство, будто вы тут кошек убиваете, – и улыбнулась, встретившись огненным взглядом Джона. – А, это ваши уроки игры на саксофоне… И как успехи?

– Я не могу больше! – воскликнул Берни, театрально вскинув руки в отчаянии. – Это выше моих сил!

– Чего ты не можешь? – жестко спросил Смит.

Холодный голос американца оказал свое обычное магическое действие. Морель, не захотевший вступать с ним в перепалку, замолчал.

– Молчи, грусть, молчи, Берни! – вздохнул Джон. – Когда-нибудь мы посмеемся над этой дурацкой ситуацией.

– Я так понимаю, что успехи ваши невелики, – Мэри оглядела измученного Джона и мысленно отметила про себя, что ей даже немного жаль его.

– Вы вовремя пришли, дорогая моя, – произнес Джон, усаживаясь на палубу. – Не то пропустили бы самое интересное… Берни, не принесешь мне воды? Горло пересохло.

– Почему я? – заныл Берни. – Почему она, – он кивнул в сторону Мэри, только что усевшейся рядом с Джоном и вытянувшей босые ноги вперед, – не помогает и ничего не делает?

– Берни, нет, ну ты удивляешь меня, – усмехнулся Смит, утирая выступившие на лбу капли пота. – Ты, что, не знаешь, чем должна заниматься жена музыканта? Эх ты… Жена музыканта – это его муза. Она не должна ничего делать, только лишь вдохновлять его. И она будет вдохновлять его до тех пор, пока он не найдет себе любовницу. Понимаешь, она должна приносить вдохновение!.. Мэри, принесите мне, – он повернулся к девушке, и та чуть приподняла брови вверх, слушая его, – чаю.

Мэри, вздохнув, поднялась и поплелась в камбуз.

– Ого, – присвистнул Джон, проводив ее взглядом, – не думал, что она такая покладистая.

– Дождешься, она тебе яду в твой чай подсыпет, – произнес Берни.

– Не подсыпет, – заверил его Джон.

– Подсыпет, – повторил француз, – и правильно сделает.

Положив саксофон в футляр и отодвинув его от себя подальше, Смит вскочил со своего места и, насвистывая под нос какую-то модную песню, прошелся, пританцовывая, по палубе. Остановившись у борта, он уселся на него и стал смотреть на воду. К сожалению, Бернарду не было видно, что глаза американца зажглись – а это был верный признак того, что тот что-то придумал.

– Ты ведешь себя так, – вздохнул Берни, – будто не тебе вечером надо идти на репетицию с другими музыкантами.

– А что? – Джон хитро взглянул на друга и снова отвернулся к воде. – Это проблема?

– Ты до сих пор не научился играть, так что, да, это проблема.

– Можешь не беспокоиться… Предоставь это мне.

– Что-то придумал?

– Да.

– Что же?

– Узнаешь.

– А что насчет концерта? Нам еще хотя бы сутки здесь просидеть надо.

– Увидишь.

– Ох, Джон, – со вздохом произнес Берни, – надеюсь, ты не придумал ничего такого…

– Такого – чего?

В этот момент на палубе появилась Мэри, держащая в руках стакан с прохладным чаем.

– Что вы еще придумали, гений мысли? – спросила она, подходя к Джону и протягивая ему стакан.

– Узнаете, моя дорогая, узнаете! – воскликнул он и неожиданно рассмеялся. – Да бросьте вы этот стакан, ну же!

Выхватив из ее руки стакан, он поставил его на бортик, при этом громко стукнув железным подстаканником, и схватил девушку за руки.

– Вы умеете танцевать, Мэри? – спросил он, становясь с девушкой в позицию. – В таком виде мы можем вращаться! Вы умеете вращаться, Мэри?

– Вы перегрелись на солнце! – воскликнула девушка, не пытаясь скрыть улыбку. – Или просто сошли с ума…

– Скорее, второе, – поддакнул со своего места Берни.

– Ах, не учите меня жить! – пропел, смеясь, Джон. – Вы еще успеете повосхищаться мной! После, все после!.. У меня будут деньги. Но я буду великодушен…

– Джон, репетиция этим вечером, а завтра вам предстоит выступать! – упрямо твердила Мэри. – Образумьтесь! Нас же погонят отсюда, как…

– Забудьте сейчас об этом, – произнес он, – вы сами все увидите, моя дорогая Мэри!

И с этими словами он удобнее ухватил ее руку, мягко обвил одной рукой ее талию и закружился с девушкой по палубе, громко напевая мелодию одной из популярных песен Гленна Миллера [1]. Только что в его голове созрел отличный план, и Джон был несказанно рад этому.

[1] Гленн Миллер – американский тромбонист, аранжировщик, руководитель одного из лучших свинговых оркестров (конец 1930х – начало 1940х годов) – оркестра Гленна Миллера.

Глава 6

После обеда стали появляться первые музыканты, приехавшие раньше назначенного времени. На барже начало происходить оживление.

Вещи были собраны еще с вечера, так что сейчас Мэри и Бернард уже покинули старую баржу и ждали Джона на набережной, а также шоу, которое он им пообещал устроить. Тот должен был вернуться с минуты на минуту – вернулся за чем-то, что забыл в каюте.

Сам же Джон, выглянув из оставленной ими каюты и убедившись, что поблизости никого, похожего на толстенького мужичка, нет, вышел и, довольно помахивая своей шляпой, пошел на палубу, прокручивая у себя в голове разговор с Берни, произошедший утром.

Мэри в это время уже вышла из каюты и шла где-то по палубе, а Берни заставил его остаться, придержав за руку.

– Постой, – попросил Морель.

– Чего тебе? – спросил Джон, взглянув на него.

– Что ты будешь с ней делать? – тихо спросил Берни, который все еще боялся, что девушка все же сможет их подслушать.

– С кем – ней?

– С Мэри.

– О, ты наконец-то запомнил ее имя!

– Джон…

– И даже не попытался заменить его каким-нибудь нелестным эпитетом!

– …я серьезно. Ты ведь еще в поезде говорил мне, что разберешься с ней.

– Я в процессе.

– Я не хочу упустить бриллианты из-за нее, а уж тем более упустить свои деньги.

– Уж за это не волнуйся…

– Джон, она хитрее, чем ты думаешь.

– Не беспокойся, я с ней разберусь.

– Ты обещал мне это еще в поезде, – повторил Морель. – А заметь, мы уже в Марселе, а она все еще с нами.

– Тебя это так беспокоит?

– Меня беспокоит моя доля.

– Хорошо, чего ты от меня хочешь? – Джон вздохнул, вскинув руки. – Чтобы я тебе торжественно поклялся, что я ее придушу собственными руками этим вечером? Или чтоб я ее утопил в реке?

– Было бы неплохо. Но мне будет достаточно, если мы ее просто оставим здесь.

– Где тебя воспитывали, дружище? – Смит, чувствуя, что нервничает, пытался как можно скорее закончить этот разговор. – С девушками так не…

– Джон, – Морель наклонился к его лицу и прошептал, – меня воспитывали там же, где и тебя: на улице. Нам лишние люди в этом деле не нужны. Ее нужно бросить и чем скорее, тем лучше.

– Кажется, – Джон сдавленно улыбнулся, – мы с тобой воспитывались на разных улицах.

– Ну, – Бернард ухмыльнулся и пошел к выходу, – как знаешь.

Тогда Джон ему так ничего и не ответил, лишь посмотрел в след. Ему как-то не особо понравились последние слова Бернарда. И сейчас он снова и снова прокручивал у себя в голове этот разговор.

Он сам прекрасно понимал, что Мэри явно не вписывалась в их планы, да и отдавать ей свои пять процентов ему жуть как не хотелось, но гнать ее он тоже особо не хотел. Хотя бы потому, что он придумал для нее прекрасную роль на сегодняшний вечер. И с этой ролью никто не справится так хорошо, как она.

Джону было бы трудно расстаться с Мэри. «Если без Берни не так смешно жить, – думал Джон, – то без нее не так тупо. По сравнению с Берни, она – чертов гений». Да и вообще Джон уже не мог представить это приключение без нее. Он привык к ее звонкому смеху, к ее многозначительным взглядам и улыбкам, к ее тихим вздохам. Он привык к тому, что она везде ходила за ним хвостом. Он привык, что стоит ему обернуться, как он сразу же увидит ее позади себя. Он привязался к ней.

Но его размышления прервал появившийся из ниоткуда тот самый толстенький мужичок, преградивший ему путь на палубу. Джон, встретившись с ним взглядом, понял, что сейчас его ждет… но морально был готов ко всему.

– А! – воскликнул он. – Вот и вы. Как раз вас ищу. Сейчас порепетируете с моими ребятами, а то у вас вчера что-то стряслось…

– Женушка умудрилась каким-то чудом подхватить простуду, – Джон заулыбался милейшим образом. – Температура, понимаете… Не мог и на шаг отойти от нее.

– Надеюсь, сегодня ей уже лучше? Вечером вы должны… – но Джон так и не дал ему договорить.

– Знаете, как раз хотел вас найти. Понимаете, меня срочно вызывают в Париж для решения какого-то вопроса, так что… Очень жаль, но вечером быть не смогу.

– Что? – мужичок нелепо заморгал глазами и застыл, пытаясь понять смысл услышанных им слов.

– Очень, очень жаль, – Джон протиснулся между ним и стеной и выбрался на палубу. – Нужно срочно бежать! Чао! Оревуар! До свидания!

– Что-о-о? – взревел мужичок, понимая, что его обманули наглейшим образом и обманщик как раз собирается скрыться. – Ах ты… сучья лапа!

Джон понял, что медлить больше нельзя и побежал, мужичок – за ним.

– Чтоб духу вашего здесь не было! – кричал ему в след мужичок, пытаясь догнать уже на набережной.

– К чему такая спешка? – насмешливо отвечал Джон, который и не прилагал особых усилий, чтобы удрать от него, обгоняя всего на пару метров.

– Вон!

– Что? А выходное пособие?

– Вы под суд пойдете! – все еще кричал уже порядком запыхавшийся толстячок.

Спустя полминуты мужичок наконец выдохся и, махнув на Джона рукой, поплелся назад на баржу, истекая потом. Смит же, довольно заулыбавшись, отсалютовал ему шляпой и, развернувшись, пошел к своим друзьям, которые, сидя на скамье в тени, увидели это шоу.

– М-да, – сказал Джон, подходя к ним и усаживаясь на свободное место на скамье, в то время как Мэри хохотала вовсю, – мужичонка у них довольно дикий. И как у них только люди там работают!

Перед собой троица все еще видела ковылявшего на баржу измученного мужичка, пока тот не скрылся из виду.

На город медленно опускались сумерки. Через пару минут баржа озарилась ярким светом. Из города слышался собачий лай и далекая гармошка.

– Резюмирую положение, – сказал Джон жизнерадостно, – пассив: ни гроша денег, ночевать негде. Актив: путеводитель по Марселю, издания 1926 года, пришлось позаимствовать у нашего толстенького дружочка в каюте. Бездефицитный баланс подвести очень трудно. Остаток вечера нам придется провести здесь.

– Хорошо, а что насчет нашего клиента? – спросила невозмутимо Мэри.

– Десять вечера, отель Дьё. Там будет вечер… В общем, все как в тот раз. Только теперь мы отправимся туда втроем. Вы оба мне нужны.

– То есть, ты уверен, что он там будет? – поинтересовался Берни.

– Да, уверен, – кивнул Джон.

– Тогда мы не можем заявиться туда в таком виде, – произнесла Мэри. – Нас просто не пустят.

– Правильно мыслите, моя дорогая, – улыбнулся Джон. – Я знаю, что нам нужно переодеться. Насколько я помню, более приличная одежда есть у нас троих. Не так ли? – девушка и француз кивнули ему. – Отлично.

Джон рывком поднялся со скамьи и ловким движением закинул шляпу себе на голову.

– Поднимайтесь! – воскликнул он, глядя на друзей. – Благодарности выразите после. А сейчас – в путь.

– О чем вы? – спросила Мэрион, сощурив глаза. Она не совсем понимала Смита.

– Вы же сами сказали, что нам необходимо сменить наш наряд? – девушка кивнула. – Так я знаю, где мы можем это сделать. Да и передохнуть тоже. Поднимайтесь, я отведу вас.

Вся троица направилась вглубь города, на который опустились сумерки.

– Видите, – произнес Джон, когда они забрели в какие-то трущобы, – Мэри, и от моих с Берни попоек есть толк.

– Какой же? – вздохнула она.

– Прошу, – он неожиданно раскрыл дверь небольшого домика, который был явно давно заброшен. – Именно эту скромную обитель я обнаружил, шатаясь с моим чудесным другом в не очень прекрасном состоянии по городу. К сожалению, ничего лучше предложить не могу. Как говорил наш с вами знакомый: на гостиницу кредитов не отпущено!

Домик явно был заброшен давно: на полу толстым слоем лежала пыль, повсюду валялся различный мусор, целые стекла в окнах заклеены пожелтевшими газетами, а сами окна – забиты досками. Мебели не было никакой, лишь в центре комнаты стояли старые козлы и в углу виднелась потрепанная ширма. При дальнейшем обследовании дома была обнаружена еще одна маленькая комнатка, в которой также ничего не было, кроме мусора и старых газет. Вещи всей троицы уже с утра стояли здесь же – их перенес сюда Джон.

– Что ж, – произнес Джон, хлопнув в ладоши, – на сборы у нас есть два часа. Видите, какой я щедрый? Хотя, распоряжаться временем – занятие не очень-то хорошее… На сборы два часа!

Как Смит и ожидал, Мэрион взяла свой чемодан и через пару секунд молча захлопнула перед его лицом дверь второй комнатки. Хмыкнув, он развернулся и, пожав плечами, пританцовывая, направился к своей сумке с вещами.

– Ах да! – воскликнул он минут через десять, хлопнув себя пол лбу. – Давайте же обговорим план наших действий!

Морель молча взглянул на него, ожидая следующих его слов; из-за закрытой двери от Мэри не донеслось ни звука.

– Дорогая моя! – Смит постучал к девушке. – Нам нужно поговорить, и без вас, Мэри, мы обойтись не можем. Выходите!

– Говорите так, – послышался из-за двери ее тихий голос. – Я вас прекрасно слышу.

– А выйти вы не хотите?

– Нет, я… не могу.

Смит картинно закатил глаза, но спорить с ней не стал – от женщин он был готов ждать любых причуд, поэтому просто смирился.

– Итак, – Джон потер ладони и заговорщицки подмигнул Морелю, который стоял рядом с ним, – дело легкое. Заходим порознь в отель – никто не должен понять, что мы пришли вместе. Тем не менее, постоянно следим друг за другом, чтобы не потерять из виду.

– Всего лишь? – усмехнулся Бернард.

– Это только лишь начало, – улыбнулся Смит. – Мэри, вы готовы? – за дверью послышалось шуршание юбки. – Ваш звездный час. Вам я поручаю самую трудную работу – отвлекать нашего клиента.

– А он точно там будет? – тихо спросила девушка.

– Точно, он приехал еще вчера. Так что сегодня вечером он точно там будет.

– Откуда ты знаешь, что это был он? – поинтересовался Бернард.

– Поверьте, когда вы увидите его шрам на левой щеке, то сами поймете, что он тут будет единственным таким человеком. Черт, вы меня отвлекли… Ах да, Мэри! Ваша задача – отвлекать его внимание. Посидите, выпейте с ним, заговорите ему язык… Да хоть потанцуйте с ним! Делайте, в общем, что захотите, но не пускайте его к номерам. Он должен оставаться в зале.

– А что будете делать вы? – спросила Мэри.

– А у нас, моя дорогая, – Джон театрально вздохнул, сложив руки за спиной, – самая тяжелая работа – мы полезем к нему в номер.

– Вы уверены, что украшение там? – снова спросила Мэри. – В номере? Отчего же?

– У меня есть свои тайные связи…

– Хорошо, – она вздохнула, – а дальше что? Ну, достанете вы его…

– Мы спустимся, как ни в чем не бывало, подадим вам какой-нибудь условный сигнал, вы скажете мужчине, что должны отлучиться на пару минут, и уйдете с нами. Устраивает?

– А если вы… – она замолчала на пару секунд.

– Что? – усмехнулся Джон. – Бросим вас? Не волнуйтесь, выйти с украшениями у нас получится только через главный вход. Так что вы точно нас не пропустите.

***

Спустя три часа Джон и Бернард стояли у ворот отеля. Смит с увлеченным видом приводил свой слегка примятый в такси костюм в порядок. Они ждали Мэри, которая за все это время не показывалась из комнатки, но пообещала догнать их.

– Ну, так что? – неожиданно спросил молчавший все это время Морель. Он курил вторую сигарету за последние пару минут.

– Ты о чем? – Джон отвлекся от своего дела и взглянул на него.

– Ты знаешь.

– Если честно, то нет, – после нескольких секунд молчания, ответил Джон.

– О девушке.

– Да что она тебе покоя не дает!..

– Это тебе она покоя не дает, – усмехнулся Берни, с неким презрением взглянув на друга.

– Она интересна мне только в целях нашего общего дела.

– Да что ты говоришь…

– Берни, черт возьми, я же…

– Говорил, что разберешься с ней? – Морель выдохнул дым ему в лицо. – И сколько времени уже прошло? И вообще, я не понимаю, почему мы стоим здесь, ждем ее, а не действуем сами.

– Сегодня вечером она точно понадобится нам, сам увидишь.

– А дальше? Дальше – что?

– Черт возьми, – усмехнулся Джон, – из-за этих чертовых денег ты, друг мой, сам не свой.

Берни собирался сказать ему еще что-то, но Смит развернулся, ясно давая понять, что больше слушать его не собирается. И развернулся вовремя – из подъехавшего такси как раз выходила Мэри.

– Чтоб я провалился на этом же самом месте… – пробормотал Джон и, присвистнув, двинулся к девушке. – Мэри, вы восхитительны.

Девушка скромно улыбнулась. На ней было надето бежевое платье из шифона с закрытой спиной и длиною до пола. Волосы она аккуратно подобрала и приколола у виска заколку, украшенную мелкими жемчужинами. На левую руку был надет точно такой же жемчужный браслет.

– Вы восхитительны, – повторил Джон.

– То есть, у тебя был жемчуг, а нам пришлось искать, где б достать денег, – начал закипать Берни, увидев украшения на девушке.

– Тише, дружище, – сразу же попытался успокоить его Смит. – Нам сейчас это только на руку. Вы не представляете, моя дорогая Мэри, как вы сейчас нам помогли. Но сейчас нам стоит разойтись, чтобы не привлекать лишнего внимания… Мэри, удачи вам!

Она ничего не ответила ему и молча ушла вперед. Джон хотел проводить ее взглядом до тех пор, пока она не затеряется в толпе наряженных людей, но какое-то чувство подсказало ему идти следом за девушкой. Морель двинулся за ним, отстав на пару метров.

Джон, напрягая зрение, следил за худой фигуркой в нежном платье, ловко проскальзывающей в толпе. Он второй раз за этот вечер ловил себя на мысли, что Мэри все-таки чертовски хороша и весьма нравится ему. Вот только, что делать со всем этим он пока не знал…

За несколько метров до заветных дверей отеля, девушка неожиданно застыла на месте, не производя больше никаких движений, будто бы испугавшись чего-то. Джон, заметив это и заволновавшись, поспешил к ней, решив нарушить свой же наказ. Но он надеялся, что никто не заметит этого…

– Что-то произошло? – подходя к ней сзади, спросил он настолько тихо, чтобы только она смогла его услышать.

– Это… он… – пролепетала Мэри.

– Кто – он? – Джон обошел ее и заглянул в ее лицо – на нем читалось явное выражение испуга и… непонимания.

Но Мэри так и не успела ответить. К ним подошел неизвестный Джону молодой человек.

Это был невысокий, плотно сложенный брюнет, такой же загорелый, как Мэри, с добродушно-красивым, чрезвычайно спокойным и твердым лицом. В его лице и фигуре, от коротко обстриженных светло-русых волос и свежевыбритого подбородка до с иголочки нового костюма, все было просто и вместе изящно.

– Ты?!

Глава 7

– Ты?! – воскликнула Мэри, ошарашенно глядя на него.

– А ты все та же, – довольно усмехнулся он.

Джон совершенно не понимал, что сейчас происходит прямо перед ним. Он оглянулся: Мореля рядом не было, – так что он остался с этой внезапно возникшей проблемой один на один. И чтобы не теряться в догадках, Смит прямо спросил:

– Мэри, дорогая моя, а вы не познакомите меня со своим другом?

– Ах, Мэри, – задумчиво протянул незнакомец, снова усмехнувшись. – А мне ты назвала другое имя…

– Не смей! – зашипела она. – Я похоронила прошлую жизнь и тебя вместе с ней. Так что не смей…

– Хорошо-хорошо, – он поднял руки в примирительно жесте. – Только не злись… Ах да, прошу извинить меня за мое внезапное появление, – он протянул руку Джону, – Гийом Дифенталь, старый знакомый этой прекрасной особы. А вы?..

– Джон Смит, – американец холодно пожал руку молодому человеку.

– Спутник Мэри? – поинтересовался Гийом. – Быстро же ты нашла мне замену.

– Тебя это не касается, – фыркнула Мэри.

Задев его плечом, она хотела пройти вперед, но Гийом ловко схватил ее за руку и рывком заставил вернуться на прежнее место. Чуть погодя, он таким же резким движением оттолкнул девушку в сторону, укрывая себя и ее от чужих взглядов за широкой колонной. Смит, неодобрительно поглядывая на этого молодого человека, шагнул к ним.

– Не торопись, солнышко, – ласково произнес он, обращаясь к Мэри, и блеснул глазами так, что Джон понял, что связываться с этим человеком – явно не лучшая затея. – Я догадываюсь, что встретились мы здесь из-за одного важного дела…

– У нас с тобой общих дел нет и быть не может, – произнесла Мэри настолько ледяным тоном, что Джону стало не по себе. – Пойдемте, Джон, нам незачем останавливаться.

– Эх, Мэри, – вздохнул Гийом и снова хохотнул, произнеся ее имя и тем самым заставив остановиться. – А раньше ведь ты любила платья с открытой спиной…

– Замолчи! – развернувшись к нему лицом, зашипела девушка. – Не смей!..

– А не то что? – он склонил голову на бок, с насмешкой глядя на нее. – Не смеши меня, солнышко. К тому же, я повторяю, мы встретились здесь явно из-за одного дела… Вас ведь тоже интересует царское бриллиантовое ожерелье, которое находится у одного весьма интересного человека, любящего бегать по всей Франции?

Джон с Мэри застыли. Такого поворота событий они явно не ожидали.

– Думаю, Мэри согласится, что в этом деле нам лучше объединиться, – продолжал тем временем Гийом. – И она явно подтвердит, что действуя вместе мы скорее придем к нашей цели и…

– Но ведь, я так понимаю, заказчики у нас разные, – произнес Джон. – Так что…

– Не думаю, – усмехнулся молодой человек. – Так что? Мэри подтвердит, я могу помочь вам в этом деле. Не так ли, солнышко? – он аккуратно обхватил пальцами ее подбородок и заставил посмотреть на себя. Но Мэри, мотнув головой, скинула его пальцы и сделала шаг назад. Гийом снова засмеялся. – Думаю, она подтверждает мои слова. Я могу провести вас через охранников, чтобы беспрепятственно пробраться к номеру. И да, я знаю, что украшение в номере – он хранит его в сейфе, не доверяя банкам и ювелирным. Что касается прибыли… Думаю, мы с вами договоримся.

Джон задумался. Ему совершенно не нравился этот Гийом, да и, как он понял, Мэри он тоже не нравился. Хотя, Смита весьма заинтересовали его слова о том, что Мэри назвалась ему другим именем, да и ее выражение, что она похоронила свою прошлую жизнь вместе с ним… Он надеялся, что этот молодой человек прольет хоть немного света на прошлое Мэри, но вот связываться с ним он особо не хотел.

– Так что же? – спросил Гийом, лукаво глядя на них обоих и протягивая руку американцу.

Джон тяжело вздохнул, пригладив волосы рукой. Он ясно читал во взгляде этого Гийома, что если он сейчас не согласится, то может вообще больше не увидеть этого чертового ожерелья. Взглянул на Мэри – взглядом она молила его оставить эту затею и сейчас же уйти. Решать надо было сейчас же.

Идея добавить в это дело еще одного сообщника его особо не радовала. Но что ему оставалось делать? Смит понимал, что если сейчас он может сам себе навредить – этот Гийом явно намерен завладеть ожерельем вперед них, если он сейчас не даст согласие. Но вот доля… Что ж, Джон решил, что этот вопрос он оставит на потом – это можно решить и после… причем так, как он планировал это сделать с самого начала с Мэри.

– Хорошо, – наконец произнес Джон, пожав ему руку. – Но с нами еще один человек.

– Пожалуйста, – Гийом милейше заулыбался. – Думаю, нам это никак не повредит. Так что же, вы посвятите меня в свои планы?

Джон молча кивнул, все еще пытаясь осознать, что только что сам лишил себя еще одной части своей доли. Встретившись взглядом с девушкой, он понял, что она была разочарована в нем.

– Мэри, – произнес он, легко тронув ее за руку, – идите. Вы знаете, что вам делать.

– Я сейчас, я… мне надо кое-что сказать ему, – она слабым кивком головы указала на Гийома. И развернувшись к нему лицом, произнесла: – Если в тебе осталась хоть капля достоинства и… благородства, то, прошу… не рассказывай им ничего. Я приложила слишком много усилий, чтобы стать той, кем я являюсь сейчас. Ничего, понял?

– Как пожелаешь, солнце, – Гийом снова улыбнулся, на что Мэри лишь вздохнула и молча ушла внутрь отеля.

Мужчины остались стоять вдвоем. Оглядев друг друга оценивающим взглядом, они тихо усмехнулись. Гийом нарушил молчание первым:

– Так что же?

– Идем внутрь, там встречаем еще одного нашего человека. Не привлекаем к себе лишнего внимания. Ждем, пока Мэри отвлекает нашего клиента. Потом идем в номер, забираем нужное и выходим. На выходе забираем Мэри. Все достаточно ясно?

– Ясно, – кивнул Гийом.

Они прошли двери отеля и остановились на пару секунд, привыкая к роскоши и шику старинного здания. Джон, оглядывая гостей, сразу же заметил среди них Мореля, который явно искал его. Смит сразу же понял, что Берни ой как не обрадуется еще одному компаньону…

– Пойдемте, – произнес Джон, кивнув в сторону Берни, – познакомлю с нашим товарищем.

– Берни, – Смит пытался сохранить спокойствие, обращаясь к Бернарду, – знакомься… Это Гийом Ди…

– Дифенталь, – подсказал молодой человек.

– Именно, – вздохнул Джон. – Наш компаньон.

– Только не говори, – Берни будто бы начал закипать, – что…

– Да, в нашем деле еще один человек.

Смит приготовился, что Бернард сейчас озвереет. Но, на удивление, ему удалось сохранить более-менее спокойное выражение лица, хоть на скулах и заиграли желваки, а на виске выступила хорошо заметная жилка.

– А это Бернард Морель, – продолжил знакомство Джон, обрадовавшись, что пока что буря обошла их стороной.

Джону показалось, что в этот момент хрустнула ножка хрустального бокала с шампанским, который держал Морель. Сам же Морель хмыкнул, сделал глоток из бокала и, сказав, что встретится с ними после, скрылся в толпе.

Смит же предложил Гийому где-нибудь поболтать в стороне. Сев за барной стойкой так, чтобы было видно другой конец стойки, где сидела Мэри, которая уже общалась с тем самым мужчиной со шрамом, всячески забалтывая его и отвлекая его внимание.

– Итак, – американец придвинул к себе бокал виски и взглянул на своего нового знакомого, – значит, ты уже знаком с Мэри?

– Да, – Гийом усмехнулся и отвел взгляд. – Когда-то были знакомы.

– Были?

– Ну-у, – протянул француз, – скажем так, после одного события мы поняли, что наша дружба более не может существовать. Точнее, это решила… как это она себя называет?

– Мэрион, – Джон растянул губы в усмешке. – Так значит, это не ее имя?

– Конечно же. Неужели ты поверил, что…

– Откуда мне было знать, что она назовет не свое настоящее имя?

– Да у нее же это на лице написано.

– И под каким именем ты знал ее?

– Извини, дружище, – Гийом отхлебнул из бокала шампанское, – но она просила меня не разглашать эту информацию. Так уж и быть, исполню ее последнее желание.

– А все остальное?

– Она ничего тебе не говорит?

– Абсолютно. Я из нее разве что не клещами пытался хоть что-нибудь вытянуть, а она… молчит как партизан. Вот что мне с ней делать?

– Ну, – Гийом рассмеялся, – тут уж ничего не поделаешь. Если… Мэри что-то решила, то ни за что свое решение не изменит и будет делать так, как сама захотела. Она упертая… Черт, ну не могла она имя получше выбрать! Мэри… как-то уж слишком просто для нее.

– Так что же произошло? – Джон все не оставлял попытки разузнать хоть что-то про прошлое Мэри.

– Произошла занятная история, – Гийом вздохнул, – но я не могу рассказать ничего, потому что дал ей обещание. И, так уж и быть, я его сдержу, хоть и не должен.

– Ты противоречишь сам себе.

– Да, – он кивнул, – но однажды я подставил ее, так что второй раз этого не повторю.

– Вы были близки? – Смит сощурил глаза, пытаясь разглядеть во взгляде Гийома, что он имеет в виду.

– Чувствую себя как на допросе у немцев, – усмехнулся тот. – И снова не могу ответить на этот вопрос.

– Ну, уже хоть что-то, – Джон довольно улыбнулся, радуясь, что смог узнать небольшую часть из прошлого Мэри. Но довольная ухмылка тут же спала с его лица – такая новость не особо его обрадовала.

– С чего ты взял? – Гийом посмотрел на него исподлобья.

– Если бы этого не было, то ты бы так и ответил, не смотря на ее просьбу, ведь так ты бы все равно ничего важного не сообщил мне. Значит…

– А вдруг я блефую? – француз перебил его.

– Думаю, что подтверждением мне служат эмоции Мэри. Да и к тому же, ты пару раз назвал ее «солнышком».

– Раскусил, – Гийом мелко рассмеялся, показывая ряд ровных зубов. – Что ж… Легче тебе от этого стало? – тут он заметил внимательный взгляд Джона, которым он буквально ощупывал его, на себе. – Что-то не так?

– Да я вот что заметил, – Смит вздохнул. – Как бы так сказать… Я заметил, что вы вместе с нашей дорогой Мэри одинаково загорелые… Черт возьми, а ведь история-то становится все интереснее!

– Есть какие-то догадки?

– Ну, я уже озвучивал их Мэри, но она сказала, что я далеко не прав…

– И все же.

– Ну, с учетом того, что теперь появился еще и ты, такой же загорелый, то… Вы могли отдыхать в жарких странах, но на это нужны деньги, наличия которых я у вас обоих не замечаю. Значит, это неверно. Возможно, вы работали под солнцем, например, на рынке или где-то в полях… Но опять же! Вы выглядите опрятно, да и к тому же только начало лета, еще нет такого палящего солнца. И поэтому я просто теряюсь в догадках… Не удивлюсь, если все намного проще, чем я думаю.

– Похвально, – Гийом усмехнулся. – Да только все неверно.

– Все намного проще, да?

– Не совсем… – уклончиво ответил француз.

– Черт возьми, теперь мне еще больше хочется узнать вашу историю.

– Думаю, – Гийом лукаво улыбнулся, – Мэри сама тебе обо всем еще расскажет.

Тем временем Мэри сидела на другом конце барной стойки и, поигрывая с ножкой бокала шампанского, весело глядела из-под ресниц на сидящего рядом с ней мужчину.

Это был человек очень высокий, с представительной фигурой. Его маленькие черные глаза, всегда беспокойные, старались проникнуть в ваши мысли. Через всю его левую щеку тянулся грубый шрам. В одежде мужчины заметны были вкус и опрятность; на его жилистых руках красовались перстень с изумрудом и золотая печатка. Его костюм, галстук и жилет были черного цвета.

– И что же привело вас сюда? – спросил он, сощурив глаза и лукаво посмотрев на Мэри.

– Ну, как вам сказать, мистер Тейлор, – театрально вздохнула она. – Меня привел мой кавалер, который, кажется, сейчас обделяет вниманием других дам.

– Думаю, уже бывший кавалер? – усмехнулся мужчина.

– Вы правы, – тихо рассмеялась Мэрион.

За прошедшие полчаса ей удалось настолько сдружиться с этим мистером Тейлором, что на какую-то секунду ей стало немного стыдно, что через какое-то время она со своими друзьями ограбит этого мужчину. Но это чувство сразу же угасло, как только Мэри сделала еще один глоток шипучего шампанского.

– А что же делаете здесь вы? – поинтересовалась она.

– Я здесь проездом, – ответил он, не отрывая заинтересованного взгляда от нее. – Приехал буквально на день-другой.

– По делу или так… отдыхаете?

– По делу.

– А что же за дело, если не секрет?

– Я расскажу вам об этом, чуть позже, – мистер Тейлор загадочно улыбнулся.

– О, это тайна? – Мэри не могла сдержать улыбки.

– Нет, почему же. Просто всему свое время.

– Вот как, – протянула она и со вздохом произнесла: – Ну, а куда же вы отправитесь дальше?

– Послезавтра в Кале, затем – Лондон. Вы бывали там?

– Нет, – соврала Мэри, продолжая все так же обаятельно улыбаться и строить ему глазки. – Там наверняка красиво, да?

– Невероятно.

Мистер Тейлор не отрывал внимательно взгляда от Мэри. Она уже заметила, что он уже успел тщательно изучить взглядом каждую клеточку ее тела, иногда подолгу задерживаясь на ключицах или шее. И до того ей было это неприятно, что хотелось выплеснуть на него все оставшееся шампанского из бокала, дать пощечину и уйти, но… она понимала, что содержимое его сейфа было намного ценнее, и потому терпела.

Тут мистер Тейлор попросил его извинить и отошел в сторону, чтобы поздороваться с каким-то неизвестным ей мужчиной. Мэрион хватило этого момента, чтобы быстро взглянуть на другой конец стойки, еле заметно подать знак кивком головы и снова вернуться к усердному разглядыванию содержимого своего бокала. Джон с Гийомом заметили это и незаметно скрылись в толпе.

– Извиняюсь, – мужчина вернулся на место, – старый знакомый. Я должен был поздороваться.

Мэри промолчала, не зная, что ей ответить. Она понимала, что сейчас самое важное – заставить мистера Тейлора оставаться на месте до тех пор, пока в зале она снова не увидит кого-нибудь из своих друзей.

– Так чем же вы все-таки занимаетесь? – спросила девушка, мимолетно взглянув на него. Ей почему-то стало как-то неуютно сидеть рядом с ним.

– Вам так хочется это знать? – тихо спросил он.

– Ну, другого развлечения я здесь не вижу.

– А как же алкоголь и танцы? А множество состоятельных мужчин, окружающих вас? Это, по-вашему, скучно?

– Кажется, я устала от всего этого.

– Ах вот как! – воскликнул мистер Тейлер и рассмеялся. – Устали, значит…

– Вот всегда так, – Мэри обиженно надула губы. – Я хотела сказать, что мне приятно ваше общество, а не…

– Я вас прекрасно понял, моя дорогая, – он лукаво улыбнулся, наклонившись чуть ближе к ней. – И поверьте, я не меньше вашего устал от всех этих наряженных людей, бесконечной музыки и… Нет, от алкоголя я, пожалуй, не устал. Эта вещь мне никогда не надоест!..

– И все же, – девушка снова заулыбалась, – вы увиливаете от ответа на мой вопрос.

– А вы попробуйте догадаться сами, чем я занимаюсь, – мужчина лукаво улыбнулся.

– О, – Мэри театрально вздохнула, – вы, наверное, художник.

– Нет, – все также улыбаясь, он отрицательно качнул головой. – Но здесь они тоже есть, и, если хотите, я могу вас с ними познакомить.

– Нет, спасибо. Может быть, вы… – она задумчиво закусила губу. – Вы журналист?

– И снова нет, – мистер Тейлор тихо рассмеялся.

– Тогда, – Мэри замолчала на пару секунд, придумывая ответ. – Тогда вы какой-нибудь герцог или граф, который ничем не занимается.

– Поверьте мне, и они тоже не сидят без дела, – он снова рассмеялся.

– Неужели я угадала?

– Нет, я не герцог или граф. И не князь.

– Тогда я сдаюсь.

– Приезнаете поражение? – он хитро сощурил глаза.

– Признаю, – девушка вздохнула, обиженно скрестив руки на груди.

– Тогда, – мистер Тейлор придвинулся ближе к ней, – о, это моя любимая, – он поднял палец вверх и покачал им в такт заигравшей музыке. – Не откажете в танце?

– Не откажу, – вложив пальцы в его протянутую ладонь, произнесла она.

Мэри было до жути страшно. Она не боялась оступиться, запутаться в подоле платья или нечаянно наступить каблуком мужчине на ногу. Мэри было страшно просто находиться рядом с ним. По сравнению с ней, он был невероятно высок, да и в целом весьма крепок и силён, так что она догадывалась, что он без труда сможет задушить ее, если раскроет обман.

Для Мэри всегда было намного легче выполнять ту работу, где не надо ни на кого смотреть влюблёнными глазами и глупо хлопать ресницами, кокетничая. Но в этот раз выбора у неё не было, и это она понимала, поэтому молча терпела все. Девушка знала, что эта игра стоит свеч.

– А чем же занимается такая девушка как вы? – спросил мистер Тейлор, медленно кружа ее под звуки музыки.

– Какая – такая? – метнув на него хитрый взгляд, произнесла Мэри.

– Красивая, умная… мне продолжать?

– Не стоит, я вас прекрасно поняла.

– И все же?

– Ничем.

– А ваш спутник, который и привёл вас сюда?

Мэри хотела сразу же ответить, но осеклась на полуслове. Ей внезапно пришла в голову мысль о Джоне. А ведь и вправду, что она знает о нем? Только то, что он ей рассказал. Но правда ли это? Ей самой до сих пор не верилось, что она так легко ввязалась в это дело, не узнав ничего.

– Ах, я уже совсем и забыла о нем, – улыбнулась девушка спустя пару секунд. – Мы познакомились с ним в кафе вчера. Кажется, он сам живет в этом отеле.

– То есть, вы…

– Совершенно не знакома с ним, – она закончила предложение за него. – Именно так.

– И я так и не услышал ответ на свой вопрос, – мистер Тейлор внимательно посмотрел на неё и чуть сильнее сжал руку на ее талии, заставляя приблизиться к нему. – Кто же вы?

– Вам и вправду хочется знать это?

– А вы так отчаянно хотите скрыть это от меня?

– Ну должна же быть в женщине хоть какая-то загадка!..

– Вы и без того достаточно загадочны.

– Я некоторое время работала манекенщицей, – недолго помолчав, ответила она. – В Париже.

– Вы говорите об этом в прошедшем времени, значит, уже не занимаетесь этим?

– Ну не всю же жизнь мне терпеть, как нерадивые швеи втыкают мне иголки в тело? Я решила пожить в своё удовольствие, благо, средства меня не стесняют – мой отец оставил мне неплохое наследство.

– Значит, вы самостоятельны и независимы?

– Именно так.

– Прекрасно.

– Вас что-то не устраивает?

– Напротив: я люблю самоуверенных.

Игравшая музыка стихла на пару мгновений, и музыканты почти сразу же заиграли другую. Мистер Тейлор, мягко подхватив Мэри под локоть, повёл ее к тому месту, где они сидели ранее.

– Вы любительница украшений? – спросил он, проводя пальцами по ее браслету.

– Как и любая женщина, – ствызовом ответила она. – Кажется, я разорюсь на них… но не пожалею об этом.

– Знаете, – сказал мужчина, внимательно глядя на неё и крутя в пальцах ножку очередного бокала с шампанским, – этот жемчуг совершенно не идёт к вашему платью.

– Вы так думаете? – Мэри расстроенно опустила уголки губ.

– Я в этом уверен, – произнёс он, отпивая.

– Я видела похожий у герцогини Виндзорской [1] и думала, что… он будет смотреться неплохо. Я хотела надеть браслет Картье [2], но рубины сюда совсем не идут.

– Вам повезло, я занимаюсь тем делом, – произнёс мистер Тейлор, странно блеснув глазами, когда девушка упомянула о Картье, – которое напрямую связано с украшениями…

– Вы модельер? Или ювелир?

– Нет, – он улыбнулся. – Я… антиквар, если так можно сказать. Или коллекционер, так даже правильнее будет. Люблю скупать старинные украшения. И главное – дорогие украшения.

– Этот жемчуг мне достался ещё от моей бабушки, – Мэри кокетливо поиграла пальцами жемчужинам на браслете.

– Знаете, – мистер Тейлор посмотрел на неё настолько пристально, что девушке стало не по себе. – Знаете, к этому платью подойдет… Топаз. Прекрасные серьги с нежно-розовыми топазами и такой же браслет. Кстати, тоже Картье.

– Это что-то новое? – Мэри удивленно вскинула брови. – Я ещё не слышала о них.

– Они были сделаны по специальному заказу для одной графини, но… К сожалению, графиня не оценила работу – она любит лишь бриллианты, рубины и сапфиры. Так что… украшения были проданы на аукционе.

– Душу бы отдала за них, – прошептала Мэри, зная, к чему он клонит. – Никаких бы денег не пожалела!

– Даже так, – усмехнулся мистер Тейлор, хитро прищуриваясь. Быстрым движением допил оставшееся в бокале шампанское. – Тогда вам повезло – я могу показать вам их.

– Вы тот счастливец, что смог купить их?

– И готов поделиться ими с вами. Пойдёмте, – он встал со своего места, взял ее за руку и потянул за собой, – я покажу вам.

Мэри знала, что будет дальше. Она не рассчитывала на такое развитие событий… И, как назло, никого из ее троих друзей она так и не заметила в зале. Они до сих пор не вернулись!.. Так что подниматься в номер сейчас было рискованно – они могли попасться. Мэри медлила, пытаясь удержать мистера Тейлора здесь, внизу.

– Пойдёмте, – повторил мужчина и, легким движением поднимая ее с места, потянул за собой, укладывая руку на талию. Прошептал на ухо: – Вы не пожалеете.

Мэрион поддалась – иначе бы он что-то заподозрил. Сейчас она боялась встретиться со своими компаньонами прямиком в номере мистера Тейлора. И какого черта они так долго там делают? А вдруг они разминутся? Мэри боялась.

Пока они поднимались на третий этаж на лифте, девушка молилась, чтобы к тому времени, как двери лифта откроются, Джон со своими друзьями уже уберутся из номера мистера Тейлора. А уж как оставить его и сбежать к ним – она уж придумает.

Как только за ними закрылись двери лифта и он медленно поехал вниз, Мэрион внимательно начала оглядывать коридор, пока они неспеша шли вперёд. Невесомый поцелуй грубых губ опустился на ее шею. У девушки сердце пропустило удар.

– Не сейчас, – прошептала она, игриво подмигнув мужчине.

Мистер Тейлор, издав какой-то рычащий звук и поцеловав ее снова, ускорил шаг. Мэри отчаянно вглядывалась в конец коридора, где была запасная лестница, в надежде увидеть там знакомый силуэт. Но там ничего не было… Мэри испугалась по-настоящему.

– Черт, я же вроде закрывал на ключ, – пробормотал мужчина, легко открыв дверь. Но, почти сразу же забыв об этом, будто бы с ним случалось такое каждый день, он затолкнул Мэри внутрь и, зайдя следом за ней, захлопнул дверь.

Перед тем, как за ней закрылась тяжелая дверь, Мэрион заметила, что в конце коридора, возле лестницы, мелькнул знакомый костюм, в котором она сегодня видела Смита.

Пока на шею, щеки и губы девушки сыпались грубые и жаркие поцелуи, она пыталась краем глаза разглядеть комнату и понять, был ли здесь кто-то. На первый взгляд могло показаться, что ничего не произошло, но Мэри опытным взглядом заметила, что до них в номере побывали несколько человек. По сдвинутой висевшей на стене картине, за которой наверняка прятался сейф, она поняла, что Смиту все же удалось добраться до цели. А незапертая дверь в номер была тому подтверждением…

– Постойте, – она отстранила от себя мужчину, выставив перед собой руки и чуть оттолкнув его от себя. – Мне… мне кажется, что тут что-то не так.

– Что? – мистер Тейлор будто бы и не слышал ее слов, наклонившись, чтобы заполучить очередной поцелуй.

– Нет, – тихо произнесла Мэри, делая несколько шагов в сторону и скрещивая руки на груди. – Мне кажется… будто бы здесь кто-то есть. Как-то…

– Да кто здесь мог…

Мистер Тейлор не договорил – Мэри все-таки удалось переключить его внимание, и он наконец-то заметил криво висевшую картину. Лицо его мигом переменилось. Он в два шага преодолел расстояние между ним и сейфом, сорвал картину и, быстро введя нужную комбинацию, раскрыл сейф. Мэри затаила дыхание.

– Что?!

Пока, схватившись за голову, мистер Тейлор выбежал из номера, чтобы позвать полицейских, девушке удалось заглянуть в сейф – он был пуст. У неё перехватило дыхание. Тут же кинувшись к двери, она остановилась. На мгновение в ее голову закралась мысль о том, что ее могли бросить специально, особенно после внезапного появления Гийома, от которого она ожидала теперь чего угодно…

Мэри кинулась к вещам мистера Тейлора, в спешке перерывая их. Найдя кошелёк, она не раздумывая забрала все деньги, которые там были. Времени не было – мужчина мог вернуться в любой момент.

Осторожно выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, Мэрион поспешила к лестнице и спустилась вниз настолько быстро, насколько ей позволяли это туфли на каблуках. Но ни в зале, ни в саду она не обнаружила никого из своих троих компаньонов.

Все ещё утешая себя мыслью, что они разминулись и потому ее ждут в том месте, где они были вечером, Мэри поехала туда на первом попавшемся такси. Но как только она выскочила из машины и побежала обследовать дом, девушка поняла, что все тщетно. Надежда, которой она себя кормила последние несколько минут, вера в лучшее, – все растворилось, разбилось на тысячи осколков, которые ее больно ранили.

Здесь никого не было.

Мэри поняла, что ее бросили на произвол судьбы.

[1] Герцогиня Виндзорская, она же Уоллис Симпсон – супруга герцога Виндзорского, бывшего короля Великобритании Эдуарда VIII.

[2] Картье – французский Дом по производству часов и ювелирных изделий.

Глава 8

Оставив позади Лион и Париж, трое мужчин, проведя ночь в уютном купе, прибыли на уставленную олеандрами в зеленых кадках станцию вокзала города Кале. Джон, шумно втянув носом воздух, ступил на каменистую платформу станции и, стараясь не попадаться на глаза прогуливавшимся по станции жандармам, стал искать глазами Гийома, который вышел из вагона первым.

Всю дорогу по пути в Кале он пытался разговорить Гийома, стараясь выудить из него всю правду о прошлом Мэри. Его уже начала бесить та таинственность, которой была окутана личность юной француженки. Но Гийом, ссылаясь на данное ей обещание, продолжал хранить молчание.

– Зачем? – спросил он, когда они сидели в вагоне-ресторане.

– Что – зачем? – переспросил у него Джон, чуть сощурив глаза.

– Зачем тебе это знать?

– Меня беспокоит тот факт, что я чего-то не знаю. А из-за этого я не хочу вляпаться в какие-либо проблемы…

– Мы бросили ее в Марселе – так какие же проблемы? – встрял Берни, дымя очередной сигаретой.

– Вот это и есть самая большая проблема, – вздохнул Гийом.

– Думаешь? – Джон смерил его взглядом.

– Уверен, – тот кивнул. – Вы ее не знаете… Она еще вернется.

– Как? – хмыкнул Морель. – Она черт знает где, без гроша… Мы обгоняем ее по всем параметрам. Думаю, пора забыть о ней.

– О-о-о, – усмехнулся Гийом. – Зря вы так…

– Она может нас догнать? – спросил Джон, приподняв бровь.

– Она может нас не только догнать, но и перегнать, – Гийом с улыбкой склонил голову набок. – Да так перегнать, что мы с легкостью сможем забыть о наших бриллиантах.

– Быть такого не может, – снова хмыкнул Бернард.

– Именно, – Гийом подмигнул ему. – Ведь у вас есть я. А уж я позабочусь о том, чтобы она не смогла этого сделать.

– И как ты это собираешься сделать, если мы даже не знаем, где она сейчас? – продолжал задавать вопросы Смит.

– Я знаю ее достаточно хорошо и знаю все ее слабые места, так что… Просто доверьтесь мне.

Джон откинулся на стуле и закрыл глаза. Ему не хотелось, но приходилось верить Гийому. Да и с самого начала он не хотел соглашаться и брать его с собой, но тогда не было другого выхода – как тогда, когда Мэри свалилась на него и заявила, что слышала его разговор с Берни. Но, и как в случае с Мэри, Джон планировал избавиться от Гийома сразу же, как они завладеют бриллиантами, если даже не раньше.

Правда, сейчас его больше беспокоила Мэри, чем Гийом. Он не хотел бросать ее в отеле, но Гийом и Берни настояли, ведь их могли поймать с украденными украшениями. И ведь, черт возьми, того бриллиантового ожерелья, за которым они столько охотились, они так и не нашли в сейфе того мужчины – именно в тот день он решил сдать его на хранение в другое место. Так что в сейфе кроме нескольких пачек денег и пару перстней они не нашли. Все было зря.

Теперь же, узнав от Гийома, что следующей остановкой этого мужчины будет Кале, а затем он уедет в Лондон, они решили перехватить его там и ехали почти сутки в поезде, купив себе билеты на найденные в сейфе деньги.

И вот с тех пор, как он последний раз увидел Мэри на этаже того отеля возле номера мистера Тейлора, Джона не отпускали невеселые мысли о том, что будет дальше. Он не хотел терять Мэрион, к которой он уже так привык за все проведенное вместе время. А тут еще этот Гийом, который постоянно намекает о том, что когда-то они были близки с ней… Сердце Джона точил, терзая, червячок ревности.

Сейчас же, потоптавшись по каменной плитке, Джон поторопил Берни, который выходил последним.

– Пойдемте быстрее, – вздохнул Смит, – а то этот чертов Гийом уедет без нас. Сейчас он, кажется, пошел узнавать насчет такси.

Только Джон хотел сказать еще что-то Морелю, как его наглейшим образом толкнули в грудь, и чьи-то пальцы крепко схватили Джона за шею, приковывая к колонне. Смит, подумавший было, что полиция все-таки настигла его, увидел перед собой два недобро смотревших на него карих глаза и вспомнил, что полиция так не работает. Так работают барышни, забытые в отеле Марселя.

– Я же предупреждала вас, – процедила сквозь зубы девушка, сильнее сжимая пальцы.

– Мэри, – протянул Бендер, растягивая гласные, – какими судьбами!

Пальцы Мэрион сжались еще сильнее. Джон, боясь, что умрет такой нелепой смертью, да еще и от руки девушки, взглянул на Бернарда, ожидая хоть каких-то действий с его стороны. Француз, стоя чуть в стороне, с удивлением смотрел на Мэри и явно не собирался вмешиваться в их с Джоном разборки. Американец понял, что ему придется действовать самому.

– На нас же люди смотрят! – прохрипел Джон, натянуто улыбаясь. – Мало ли что еще подумают.

– А что тут думать? – хмыкнула Мэри. – Картина маслом: смерть горе-саксафониста и бездарного кинорежиссера от руки его женушки.

– Мэри, не надо! У нас нет бриллиантов! Мэри, не надо!

– Я знаю, что бриллианты не у вас, так что… Надо, Джон, надо!

– Мэри, спокойствие, только спокойствие!

Тут Джону наконец удалось разжать пальцы девушки и выскользнуть. Он метнулся в сторону Мореля, встал рядом с ним и, раскрывая объятия, произнес:

– Добро пожаловать назад! – но, увидев Мэри, которая жаждала продолжения экзекуции, кинулся вперед по станции. – Господи, ну почему все мои женушки хотят моей смерти?!

– Джон Смит! – закричала она, догоняя его. – Я убью вас!

– Почему только меня? – сделав круг, он подбежал к Берни, прячась за ним. – А наш французский друг? Он тоже с нами! Он тоже бросил вас!

Мэри остановилась перед замершим Бернардом, пытаясь достать Смита, который, схватив Мореля за плечи, укрывался от нее. Француз, глупо выпучив глаза, смотрел на девушку. Он-то надеялся, что больше никогда в жизни не встретится с ней.

– Ну что вы на меня смотрите, как Гитлер на евреев? – вздохнула она. – На мне узоров нету, и цветы не растут.

Берни процедил что-то невразумительное.

Мэри наконец удалось поймать Джона, но тот, выкрутившись, заключил ее в свои крепкие медвежьи объятия.

– Как мы скучали! – произнес он и вздохнул. Девушка, находясь в объятиях Джона, не могла ничего сделать ему, и потому лишь смотрела на него с ненавистью.

Джон захохотал. Он был безумно рад видеть ее здесь, живой и все такой же эмоциональной. Он рад, что она вернулась, нашла их, догнала и вернулась. Если бы рядом никого не было, то он бы не удержался и на радостях расцеловал бы ее.

– Мэри, где же вы были? Как вы добрались?

– Пешком дошла, – ответила она, пихая Джона плечом в грудь. Смит, правда, не понял, соврала она или нет.

– Наверняка это интереснейшее приключение, но вы нам поведаете его после. А сейчас, барышня, я отпущу вас, но сначала вы пообещаете, что не попытаетесь снова придушить меня. Хотя бы сегодня.

– Клянусь богом.

– Вот после этих слов я вам верю еще меньше, – усмехнулся Джон, но выпустил ее из объятий.

Мэри, на прощание пихнув его локтем, отошла в сторону и спросила:

– А где третий?

– Боитесь называть его по имени? – усмехнулся Джон.

– Или он и вас тоже бросил? – на ее лице заиграла хитрая улыбка.

– Он ищет нам такси, – американец довольно усмехнулся, увидев, как улыбка спала с лица девушки.

Кажется, Мэри хотела еще что-то спросить, но в этот момент к ним подошел Гийом. Он был явно удивлен ее появлением, но на лице его было выражение, которое читалось как: «Ну я же говорил вам».

– Какие люди! – присвистнул он, окинув взглядом девушку. Она же просто отвернулась от него, будто бы и вовсе не заметив.

– Боюсь, Гийом, – усмехнулся Джон, в душе торжествуя, – она обижена на вас и потому не удостоит вас такого теплого приветствия, как меня.

– Какая жалость, – Гийом театрально взмахнул руками. – А ведь так хотелось… Мэри, солнышко, может, по старой дружбе, хоть обнимешь?

– Джон, – нарочито громко произнесла Мэри, посмотрев на американца, – вы, кажется, что-то говорили про такси? Пойдемте.

– Я уже нашел нам такси, так что машина ждет нас у входа в вокзал, – проговорил Гийом, уходя вперед.

Все четверо двинулись на выход. Первым шел Гийом, за ним – Мэри и Джон, замыкал процессию Берни.

– Кстати, Мэри, – уже сидя в такси заговорил Джон. – За попытку убийства меня я разжалую вас из числа моих жен.

– Какая жалость, – она картинно закатила глаза.

– А я думал, вы расстроитесь…

– Лучше скажите спасибо, что вообще не придушила вас.

– Что же вас остановило?

– Очень мне надо еще в тюрьму из-за такого, как вы, попасть.

Такси в десять минут доставило четверых друзей до гостиницы. Расплатившись с водителем, они прошли в здание гостиницы. Так как деньги им позволяли, то каждый взял себе отдельный номер.

Был вечер понедельника. Все было чисто и умыто. На улицах мягким светом горели фонарные столбы. Где-то невдалеке гудели машины.

Джон, засунув руки в карманы брюк, неспеша прогуливался по улицам Кале. Пару часов назад он созвонился со своим начальником, узнав, что мистер Тейлор приедет в Кале послезавтра. Так как украшения не пропали и в полиции был составлен протокол только на пропавшие из сейфа деньги, мистер Тейлор задержался в Марселе ненадолго. И Джон знал, что Кале – их последний шанс. Если он уедет с бриллиантами в Лондон, то Джону лучше постараться скрыться на каком-нибудь необитаемом острове… Хотя, он догадывался, что его заказчик достанет его и там.

Проходя очередное кафе, Джон заметил, что по другой стороне улице идет Мэри, поэтому сразу же перешел дорогу и нагнал ее.

– Вы следите за мной? – произнесла девушка, заметив его.

– Ну что вы, – усмехнулся он. – Не откажете в прогулке?

– Вы же все равно не отвяжитесь от меня.

– Тогда, – он подхватил ее под локоть, – давайте пройдемся. И поговорим.

– О, я так понимаю, из Гийома вам не удалось ничего вытянуть? – Мэри улыбнулась.

– Ваш друг, на удивление, очень сильно верен данному вам слову. И все же… Мэри, почему вы вернулись? Вы знали, что мы ничего не нашли?

– Знала.

– Откуда?

– Подкупила молодого парнишку, который носил чемоданы в отеле. Он мне и выдал все – рассказал, что у одного господина украли деньги.

– Ну, еще пару перстней… Но это не меняет суть. Зачем же вы догнали нас?

– Хотела вам отомстить. Знаете, все еще жалею, что не придушила вас на вокзале.

– Да? – Джон хитро взглянул на нее и остановился, перегораживая девушке дорогу. – Тогда – прошу, можете меня задушить прямо сейчас.

– Джон, успокоитесь, – Мэри тихо засмеялась. – Придушить вас я всегда успею, не беспокойтесь.

– Отлично, – он вернулся на свое место и, снова подхватив ее под локоть, повел дальше, – теперь я буду спать спокойно. И все же… Почему вы погнались за нами? Вы ведь поняли, что погоня за бриллиантами – дело нелегкое. Почему вы не остались в Марселе? По-моему, прекрасный город…

– Вы серьезно? – усмехнулся она. – Почему я не осталась в Марселе?! Тут должен быть другой вопрос. Джон, вы мне лучше скажите… почему вы меня бросили?

– Это была не моя идея…

– А я не спрашиваю, кто предложил это сделать. Я спрашиваю: почему?

Джон молчал – он не знал, что ей сказать. Что он хотел вернуться в тот чертов номер, врезать этому мистеру Тейлору и забрать Мэри? Что хотел остаться ждать ее у ворот отеля? Что он хотел сделать все это, но ему не позволило желание обезопасить самого себя? Он не мог ей этого сказать.

– Молчите? – Мэри тихо усмехнулась. – Я так и думала.

– Как вы нас нашли? – спросил после недолгого молчания Джон.

– Я знала, что вы будете в Кале – мистер Тейлор сам мне сказал, что будет в Кале. Так что… я знала, что вы будете здесь.

– А как же вы умудрились обогнать нас? Мы ведь уехали на первом поезде.

– Если бы вы были немного внимательнее, то заметили бы, что я села в один поезд с вами.

– Мэри, вы не перестаете меня удивлять!

– Тем не менее, я все еще обижена на вас за то, что вы посмели меня бросить.

– Обещаю, больше такого не повторится, – Джон обаятельно улыбнулся.

– Да что вы говорите, – Мэрион усмехнулась. – Вы ведь с самого начала хотели бросить меня при первом же удобном случае. Ведь так?.. О, Джон, я же вижу по вашему лицу, что так и было… Удивляюсь, как вы еще в Париже не оставили меня.

– Ну что вы, Мэри… Как я могу вас бросить где-то?

– А Гийом? Разве вы не думаете о том, как оставить его ни с чем?

– Каюсь! Насчет Гийома такие мысли возникали. Но вы, Мэри…

– Что – я? – она взглянула на него из-под ресниц. – Для вас я ничем не отличаюсь от Гийома. Так что наше выбытие из этого дела – лишь вопрос времени.

– Обещаю, вас я уж точно не брошу.

– Ну-ну, – хмыкнула девушка и замолчала.

Они недолго шли молча, каждый думая о своем. Наконец Смит решил прервать затянувшееся молчание:

– Расскажите мне о Гийоме. Кто он такой?

– Мы были когда-то знакомы. Я думала, что могу доверять ему, но он не оправдал моих надежд. Он чуть не разрушил всю мою жизнь, но мне удалось выкарабкаться с того дна, на котором я оказалась из-за него, и привести свою жизнь в порядок, став совершенно новым человеком.

– И?.. Неужели это все?

– Джон, – она вздохнула, – я приложила слишком много усилий, чтобы постараться забыть все, что произошло тогда со мной, чтобы создать «новую» себя… Я не хочу вспоминать ни о произошедшем, ни о том, как я верила этому человеку. Давайте оставим этот разговор?

– Как пожелаете, – Смит пожал плечами. Он надеялся, что если не сейчас, то в ближайшем будущем она все же расскажет ему обо всем.

– Кажется, мы с вами слишком далеко зашли, – послышался тихий голос девушки, заставляющий Джона оторваться от своих мыслей.

– О чем вы? – пробормотал он. – Я могу убрать руку или…

– Нет, – Мэри вздохнула. – Я говорю, что мы с вами ушли слишком далеко от гостиницы. А уже начинает темнеть…

– Я вас понял, – американец кивнул. – Пойдемте, сядем на трамвай.

Трамвай уже тронулся с места, отъезжая от небольшой остановки, так что этим двоим пришлось немного пробежаться, чтобы догнать его. После этого им удалось вскочить на ступеньку медленно едущего по рельсам трамвая. С этой позиции Джон с любопытством взирал, придерживая за талию одной рукой Мэрион, на развернувшуюся перед ним панораму города.

Был десятый час вечера. Витрины магазинов и кафе светились изнутри мягким светом лампочек. Кафе не понравились Смиту.

– Слишком много шику! – сказал он. – Ненастоящая красота. Воображение идиота. Никчемная вещь.

Мэри ничего в ответ не сказала, лишь улыбнулась.

Трамвай остановился недалеко от гостиницы, так что Джон с Мэри, не дожидаясь момент, когда трамвай остановит свой ход, спрыгнули с подножки. Правда, девушка прыгнула неудачно.

– И как это вы умудрились ногу подвернуть, – проворчал Смит, вздохнув. – Немыслимо!..

Мэрион лишь молча смерила его взглядом, который не предвещал ему ничего хорошего, если он сейчас же не замолчит, и продолжила растирать ладонью ушибленную ногу. Джон, тихо усмехнувшись самому себе и сдвинув шляпу на затылок, ловко схватил Мэри и, взвалив себе на руки, понес в сторону гостиницы.

– Может, отпустите меня? – произнесла Мэри, когда они приближались к дверям гостиницы. – Думаю, нога уже прошла.

– Ничего, – быстро ответил он.

– Вы устали.

– Нет. Вы не тяжелая.

– У меня характер тяжелый. Джон, поставьте же меня на землю.

Но Джон, пропустив ее слова мимо ушей, продолжил ее нести.

– Джон, здесь ведь люди, – вздохнула она, когда он взял ключи от их номеров.

– Пусть смотрят.

Он поставил ее на пол лишь тогда, когда они зашли в лифт и за ними закрылись его двери. В тот же момент он сунул ей в ладонь ключ от ее номера. Мэри, повертев в руках ключ, усмехнулась и сунула его в карман платья.

– Нет, – произнесла она, когда остановилась у двери своего номера. Джон все это время шел за ней, запустив руки в карманы, и сейчас остановился, прислонившись плечом к стене напротив.

– Что – нет?

– Нет, мы не выпьем немного вина, – быстро проговорила она, не поворачиваясь к нему лицом и упорно смотря на потертую дверь. – Нет… Ты не посмотришь, какой у меня вид из окна. Доброй ночи.

– Мой номер на этом же этаже, – вздохнул Джон. – И как раз напротив твоего.

Мэри, чувствуя, как вспыхнули щеки, и смущаясь тому, что нечаянно перешла на «ты», опустила руку, чтобы побыстрее достать ключ и оказаться у себя в номере, но карман оказался пустым.

– Ключ, – вздохнула она и, резко обернувшись, прошипела: – Да как ты… Я ничего не почувствовала.

– Угадай, в каком кармане, – усмехнулся Джон, лукаво глядя на нее. – Угадаешь – отдам ключ, не угадаешь – выпьем немного вина у меня… Идёт?

Мэри, сделав пару шагов вперед и остановившись в нескольких дюймах от Смита, внимательным взглядом окинула всего его. Вздохнув и закатив глаза, она уверенно произнесла:

– В правом внутреннем, – и требовательно протянула руку, желая сейчас получить свой ключ назад.

Но Джон вместо того, чтобы вернуть ей ключ от номера, лишь продемонстрировал пустой карман пиджака, все также продолжая хитро улыбаться, видя, как девушка начинает злиться.

– Мы же договорились!.. – воскликнула она.

Но губы Джона не дали ей договорить фразу, и она сама уже обнимала его и чувствовала его тело. Мягко целуя его, Мэрион чуть опустила одну руку, второй продолжая держать его за плечо, и спустя пару секунд резко отстранилась. Встретившись с взглядом Джона, полным непонимания, она гордо помахала перед его лицом ключом от своего номера.

– Я ничего не почувствовал, – усмехнулся он, пока она открывала дверь. – Спокойной ночи, Мэри.

– Спокойной ночи, Джон.

Смит смотрела ему в след и, невесело улыбнувшись самому себе, скрылся в своем номере спустя пару секунд, как напротив него захлопнулась дверь номера Мэрион.

Девушка же, захлопнув за собой дверь, прислонилась к ней спиной. Идти спать? Просто невозможно. Она провела самую фантастическую ночь в своей жизни; сердце стучало в ее груди как бешенное.

У нее не было иллюзий относительно Джона. Он – самый настоящий жулик, но зато какой смышленый, забавный, умный, и как с ним легко. Но, конечно же, о каких-то серьезных отношениях с ним не может быть и речи – Мэри это прекрасно понимала. Один раз она уже совершила ошибку, и второй раз на те же самые грабли она не собиралась наступать.

Глава 9

Деньги закончились быстрее, чем того ожидал Джон. Мистер Тейлор должен был приехать завтра к полудню, а позавтракать хотелось прямо сейчас. Решив поискать решения своего материального положения на улице, Смит предложил пойти с ним его троим друзьям. Все согласились, кроме Гийома – сославшись на головную боль из-за похмелья, он остался в гостинице.

– Городок неплох, – сказал Джон, выйдя с друзьями на один из центральных проспектов города, – ты знаешь, Берни…

Вдруг Джон, не договорив, бросился за каким-то молодым мужчиной, шагов через десять настиг его и стал оживленно с ним беседовать. Потом быстро вернулся и ткнул Бернарда пальцем в бок.

– Знаете, кто это? – шепнул он быстро. – Это один богатый американец, бывший бутлегер. Мистер Адамсон. Идем к нему. Сейчас ты, Берни, снова, как это ни парадоксально, станешь моим иностранным агентом, который направляется в Берлин. Не забывай надувать щеки и грозно сдвигать брови на переносице. Ах, черт возьми! Мэри, поздравляю, вы снова приняты в число моих жен. Какой случай! Фортуна! Если я его сейчас не вскрою на сотню долларов – плюньте мне в глаза! Идем! Идем!

Мэри заметила, как Берни хохотнул с последних слов Смита – она поняла, что Берни готов сделать это в любой момент.

Действительно, в некотором отдалении от концессионеров стоял молочно-голубой от страха мистер Адамсон в чесучовом костюме и канотье.

– Вот и он, – сказал Джон шепотом, когда они втроем подошли к нему, – вот тот самый человек, о котором я вам говорил. Да-да, иностранный агент! Едет в Берлин для выполнения важного политического задания. Не обращайте внимания на его костюм. Это для конспирации. А это моя жена, тоже задействована в этой операции. Везите нас куда-нибудь немедленно. Нам нужно поговорить.

Мистер Адамсон, приехавший в Кале, чтобы отдохнуть от американских потрясений Великой Депрессии, был совершенно подавлен – он надеялся больше никогда не встречать Джона Смита на своем пути. Мурлыча какую-то чепуху о Новом курсе Рузвельта, мистер Адамсон посадил всех троих в такси и повез их в ресторан в центре города.

Ресторанные столы были расставлены рядом с аккуратным газоном, усаженным разноцветными петуниями. Глухо бубнил оркестр, и маленькая девушка-официантка, под счастливыми взглядами посетителей, ловко бегала между столиками с подносом в руках.

– Прикажите чего-нибудь подать! – втолковывал Смит полуживому Адамсону.

По приказу опытного Адамсона было подано несколько круассанов с малиновым джемом и кофе.

– И поесть чего-нибудь, – сказал Джон. – Если бы вы знали, дорогой мистер Адамсон, что нам пришлось перенести сегодня с моими друзьями, вы бы подивились нашему мужеству. А уж что нам предстоит…

С отчаянием думал мистер Адамсон о том, зачем он вообще сюда поехал – лучше бы остался в Штатах. Но он безропотно заказал три мясных салата с белым вином и повернул к Джону свое услужливое лицо.

– Так вот, – сказал Джон, оглядываясь по сторонам и понижая голос, – в двух словах. За нами следили уже два месяца немецкие агенты, поэтому пришлось взять мою дорогую женушку… Кстати, знакомьтесь, это Мэри, моя жена. Так вот, пришлось взять ее с собой, и, вероятно, завтра на конспиративной квартире нас будет ждать засада. Придется отстреливаться.

У Адамсона выступил на лбу пот.

– Послезавтра мы будем в Берлине, – продолжал Смит, серьезно глядя на несчастного мужчину. – Вы знаете, что Гитлер готовит против Америки? О нет, молчите! Молчите! Мне посчастливилось стать одним из добровольцев, который отправится в Германию для диверсионной работы. А это, – он пальцем ткнул в сторону уплетающего салат Берни, – это наш лучший агент. Именно он будет работать среди нашего потенциального врага… Но завтрашний день – самый важный. Мы боимся, что на конспиративной квартире нас будет ждать засада. Но мы рады встретить в этой тревожной обстановке преданного борца за родину, дорогой мой мистер Адамсон!

Мэри, отпив из бокала вина, мысленно усмехалась, удивляясь таланту Смита так ловко вешать лапшу на уши этому мистеру Адамсону.

– Да! – шептал Джон. – Мы надеемся с вашей помощью поразить врага. Я дам вам пистолет.

– Не надо! – твердо сказал мистер Адамсон, испуганно ежась.

В следующую минуту выяснилось, что бывший бутлегер не имеет возможности принять участие в завтрашней битве с немецкими агентами. Он очень сожалеет, но не может. Он незнаком с военным делом. Он в полном отчаянии, но для спасения жизни этого смелого агента готов оказать возможную финансовую помощь.

– Вы верный друг отечества! – торжественно сказал Джон, запивая салат вином. – Америка вас не забудет! Сто долларов могут спасти нашего друга.

– Скажите, – спросил мистер Адамсон жалобно, – а пятьдесят долларов не могут спасти его?

Смит не выдержал и под столом восторженно пнул Берни ногой.

– Я думаю, – сказал Морель, – что торг здесь неуместен!

Мистер Адамсон в первый раз в жизни услышал голос этого грозного агента. Он так поразился этому обстоятельству, что немедленно передал Джону двести долларов. После этого он уплатил по счету и, оставив друзей за столиком, удалился по причине головной боли, оглядываясь на жену Смита.

– Кто это был? – спросила Мэри, когда этот мужчина наконец ушел.

– Это был мистер Адамсон, – ответил ей Джон. – Бывший бутлегер.

– Что-то не похож он на бутлегера, – усмехнулся Берни.

– Он был одним из троих братьев, которые занимались этим делом. Он младший – конечно же, старшие братья его и всерьез-то не воспринимали и в курс своего дела особо не вводили.

– Отчего же он вас так боится? – поинтересовалась девушка.

– Он влез в их дело, – ответил за своего друга француз.

– Бинго! – усмехнулся Джон. – Я начал работать на них, как раз за пару месяцев до отмены сухого закона. И, признаться честно, чуть было не развалил весь их бизнес… Знаете, я решил продавать их виски одному гангстеру в соседнем штате, а это заметили полицейские. Из-за этого тогда такая разборка была… В общем, была серьезная перестрелка между полицейскими, гангстерами и местными. Среднего Адамсона застрелили тогда же. Из-за меня же младший из братьев Адамсон попал в тюрьму – о, вы бы только знали, насколько страшны были тюрьмы в Вирджинии. С тех пор он боится меня сильнее, чем огня.

– Ты хоть как-то сам заработал с этого? – спросил Морель.

– Конечно, – Смит кивнул. – К тому же, мистер Адамсон никогда не отличался особой физической силой, так что… Я мог себе позволить поколачивать его, чтобы выбить себе больший процент от продаж.

– Вы жестоки, Джон, – произнесла Мэри, не глядя на него.

– Не я жесток, а то время и условия, в которых мы тогда жили, – резко ответил он. Смягчившись, продолжил: – Что ж, я думаю, вы получили все ответы на свои вопросы… Думаю, теперь мы с вами можем спокойно позавтракать.

Долгие лишения, которые испытал Джон на себе еще в Марселе, требовали немедленной компенсации. Поэтому в этот же день американец напился в ресторане до столбняка и чуть не выпал из трамвая (благо, его вовремя подхватила Мэри) на пути в гостиницу.

Берни, который выпил не меньше самого Смита, все-таки кое-как помог Мэри дотащить его от трамвайной остановки до номера, но потом, не попрощавшись, поплелся в свой номер. Девушка же, беспомощно глядя на распластавшееся на полу тело Джона, стояла в проеме распахнутой двери и не знала, что ей делать.

– Здесь так жарко, – простонал Джон, заворочавшись на полу.

– Вы стали слишком много пить, – закрыв дверь, Мэрион покачала головой и недовольно сложила руки на груди.

– Это вы называете «много пить»? – он расхохотался. – Дорогая моя, в Америке мы гнали виски из такого дерьма, что страшно представить, не то что пить… Виски можно гнать практически из чего угодно: турнепс, тыква, ежевика, кукуруза, древесная кора. Из чего угодно. И мы же сами пили это дерьмо. Каждый божий день… Как вам такое, Мэри?

Мэри прислонилась спиной к двери. Она никак не могла понять, что она здесь делает и почему сразу же не ушла в свой номер. Она хотела уйти прямо сейчас же, но какое-то чувство все же заставляло оставаться ее в номере Смита и смотреть на него, пьяного и все еще лежащего на полу.

– Здесь так жарко, – снова произнес он и, ловко изогнув шею, взглянул на Мэри.

– И что вы предлагаете? – вздохнула она. – Окна и так открыты.

– Вы не могли бы помочь мне снять пиджак? – заискивающим тоном произнес он и, хитро прищурив глаза, посмотрел на девушку.

– Для начала, при всем желании я бы не смогла поднять вас с пола, – ответила она. – А без этого пиджак не снимешь.

– Я вам помогу, – Смит подмигнул ей.

Мэри тяжело вздохнула. Сейчас был прекрасный момент для того, чтобы развернуться и уйти из номера прочь, хлопнув за собой дверью, оставив Смита самого разбираться со своим пиджаком. Но вместо этого она подошла к нему и, наклонившись, помогла встать, а затем усадила на край аккуратно застеленной постели. Сняв с него пиджак, она на пару секунд скрылась в небольшой ванной и вернулась со смоченным холодной водой полотенцем.

– Вы мне по гроб обязаны за это, – недовольно проворчала она, отдавая американцу полотенце.

Джон, успевший расстегнуть несколько верхних пуговиц на рубашке, принял из ее рук полотенце и улыбнулся. Утерев лицо и несколько придя в себя, он посмотрел на нее и тихо сказал:

– И все же ты помогаешь мне, Мэри, хотя и говоришь, что ненавидишь.

Девушка лишь раздраженно передернула плечиками и, подвинув стул, села напротив Смита, снова недовольно скрестив руки на груди. Он опять улыбнулся:

– Видишь, ты даже осталась здесь.

– Во-первых, мы вроде не переходили на «ты», – произнесла она ледяным тоном.

– Ну, а может, настало время перейти? – усмехнулся Джон.

– А во-вторых, – продолжала она, будто и вовсе не услышав его слов, – я хочу спросить… Джон, завтра приезжает мистер Тейлор. Плана у нас, я так понимаю, нет. На импровизацию в нашем деле полагаться не стоит. Чего вы ждете, Джон?

– Вообще-то, сегодня я только и занимался тем, что отчаянно пытался придумать что-нибудь.

– Ну и как успехи?

– Есть одна задумка… Посижу, часок-другой еще подумаю и, может быть, что-то и выйдет из этого.

– Джон, вы безответственны. Вы же понимаете, что после того, как вы обчистили мистера Тейлора, он будет в несколько раз сильнее следить за своими сокровищами. Это наша с вами последняя попытка.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо, – Джон откинулся на постель и, придвинув подушку к себе, запихнул ее себе под голову.

– Вы не понимаете… – Она встала и отошла к окну. – Теперь, когда с нами Гийом, мы можем и не найти никаких бриллиантов, потому что он с легкостью сможет опередить нас. Вы не знаете Гийома… и зря ему доверяете.

– Да не волнуйтесь вы так за него, – вздохнул мужчина. – Для него я отвел отдельную роль в этом деле… Ничего он не получит.

Мэрион застыла у окна. Если Джон так говорит о Гийоме, то где гарантия, что и для нее он не придумал какую-то особую роль? Один раз он уже ее бросил в Марселе. Так что она догадывалась, что и она тоже вряд ли что-то получит от общей доли, если они все-таки заполучат бриллианты.

– Ты же сама поцеловала меня, Мэри, – раздался тихий голос американца позади нее. Кровать скрипнула, и девушка почувствовала легкое прикосновение его руки к своей ноге.

– Вообще-то, это ты поцеловал меня, – прошептала она, чувствуя, как его пальцы опустились к краю юбки.

– А ты ответила…

Мэри, резко развернувшись, пошла к двери. Она поняла, что лишь зря теряет здесь время – в таком состоянии Джон вряд ли что-то может придумать. А нянчиться с ним она не собирается. И всех этих нежностей ей не надо – она знала, что с Джоном связываться нельзя, Гийома ей уже хватило. Смит – простой авантюрист, который бросит ее в тот же момент, когда они достанут бриллианты. А быть тем, кто временно скрашивает чье-то одиночество ей не хочется…

– Постойте! – остановил ее Смит, крикнув, когда она уже собиралась открыть дверь.

– Что вам? – не поворачиваясь к нему лицом, спросила девушка.

– Вы видели чемодан мистера Тейлора? – он приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть ее.

– Зачем вам это?

– Ответьте же.

– Допустим.

– И помните, как он выглядит?

– Да.

– Считайте, что вы только что спасли наше положение, – Джон довольно заулыбался. – Вечером я вам троим расскажу, что придумал.

Мэри обернулась, внимательно посмотрела на него, покачала головой и вышла из номера. Джон, тихо рассмеявшись, снова откинулся на кровать.

Уже когда на улице начало вечереть, Джон, протрезвев более-менее, решил наконец поделиться своей идеей с друзьями. Постучавшись в номера Берни и Мэри, он попросил их пройти в его номер, а сам, поднявшись на этаж выше, пошел в номер Гийома. Ему пришлось стучать несколько минут, но тот не открыл ему и не отозвался, сколько Смит его ни звал. Узнав у управляющего, что Гийом Дифенталь сегодня не покидал стен гостиницы, он вновь поднялся на этаж, где жил Гийом. Вместе с ним пошли и Мэри с Бернардом.

– Почему он не открывает? – спросила девушка, идя рядом с Джоном.

– Не знаю, – ответил он. – Управляющий сказал, что он сегодня не выходил из гостиницы. Да и из номера вроде бы тоже…

– Может быть, он заснул? – предположила она.

– Я стучал в дверь несколько минут, так что он должен был проснуться от такого.

Они втроем остановились возле двери. Стучали ему еще пару минут, но результат был тот же – дверь им никто не открыл и не ответил.

– Случилось что-то, – произнес Берни, нахмурившись.

– Я же говорила, что доверять Гийому нельзя, – вздохнула Мэри.

– Сейчас мы с вами все узнаем, – воровато оглянувшись по сторонам, Джон ловко вскрыл замок двери и смело заглянул в номер.

Он ничего не произнес, лишь движением руки позвал своих друзей пройти за собой. Те молча прошли внутрь номера.

Весь номер был перевернут с ног на голову – видимо, здесь происходила борьба. На кровати на пропитанных багровой кровью простынях лежало, жалко раскинув руки в стороны, тело мужчины. Голова его была накрыта разодранной по центру подушкой, из которой из-за малейшего дуновения ветра во все стороны летели мелкие перышки.

Медленно подойдя к кровати, Джон приподнял подушку и взглянул на лицо застреленного мужчины.

– Это Гийом, – произнес он, чувствуя, что в горле встал сухой ком, и опустил подушку назад.

Мэри, стоявшая позади него, тихо ахнула и испуганно закрыла рот ладонью. Бернард застыл у распахнутого окна, молча оглядывая улицу.

– Нам нужно убираться отсюда, – сказал Джон и решительно направился к двери. – Сейчас же.

Глава 10

Спустя два часа Мэри, Джон и Бернард уже находились на другом конце города, подальше от гостиницы, где убили Гийома Дифенталя.

Покинув гостиницу вместе, они вышли на улицу и уехали на первом такси, таксисту которого Джон назвал какой-то адрес. Доехали до нужного места они в полном молчании.

Это было четырехэтажное жилое здание, самое обыкновенное, каких в Кале было великое множество. Почти во всех окнах дома горели теплым светом окна, лишь на последнем этаже окна были закрыты и темны. Именно в ту квартиру на последнем этаже они и направились. Позже Смит объяснил, что он знал об этой квартире уже давно – она была давно брошена прежними хозяевами, поэтому была нужна для крайних случаев. Он узнал об этой квартире давно, еще когда сам ездил по Европе, так что здесь их никто не мог найти и они могли спокойно пожить здесь пару дней, не беспокоясь ни о чем.

Вся мебель в этой квартире стояла на тех же местах, где ее оставили ее старые хозяева. К диванам были прислонены пустые картинные рамы. Ящики всех шкафов были выдвинуты, кое-где на полу валялись выцветшие бумажки. На полках стояла запылившаяся посуда. Зеркала и стекла в шкафах были покрыты толстым слоем пыли. Все выглядело так, будто бы хозяева этой квартиры в спешке покидали ее, не особо заботясь о ее будущем. И сейчас на ее пороге стояли трое друзей.

Теперь же среди их вещей насчитывался на один чемодан больше – по пути они заехали в один магазин и на оставшиеся от мистера Адамсона деньги купили его. Сначала Мэри с Бернардом не понимали, зачем он нужен, но уже на квартире Джон им все объяснил.

– Мэри, помните, – объяснял им Джон, – я спросил у вас, помните ли вы как выглядит чемодан мистера Тейлора? Я ведь не просто так спросил это… Мы обменяем чемоданы местами. Когда он прибудет на вокзал, кто-то из нас троих будет ждать его там. Столкновение, чемоданы падают, мы извиняемся за это недоразумение, берем его чемодан, оставляем ему наш и уходим.

– Гениально, – после недолгого молчания Морель захохотал. – Но как мы сами не перепутаем их и не уйдем со своим же чемоданом?

– Я уже думал об этом и нашел решение, – американец подмигнул ему. – Мэри, у вас есть лак для ногтей?

– Конечно, – она нерешительно кивнула головой.

– Отлично, – Джон улыбнулся. – Мы пометим наш чемодан на каком-нибудь заметном месте… Например, рядом с защелкой. Но так, чтобы этот знак видели только мы, чтобы он не слишком бросался в глаза. Потом мы положил в наш чемодан каких-нибудь ненужных вещей, чтобы по весу он примерно походил на чемодан мистера Тейлора – так он точно ничего не заподозрит.

– А ведь план и вправду неплох, – согласился Берни, закуривая сигарету. – Только остался последний вопрос: кто же пойдет?

– Я думал предложить это дело Мэри, – Джон вздохнул и хотел продолжить, но девушка прервала его.

– Думаете, он не узнает меня? – усмехнулась она. – Какая-то молоденькая девушка полвечера запудривала ему мозги, а потом его ограбили. Думаю, он хорошо запомнил и мое лицо, и мой голос. Если я пойду, то все будет зря – он меня узнает.

– Мы прикроем вас.

– Как? – девушка вздохнула. – Если он меня узнает, то сразу же позовет жандармов, и тогда мне уже не отвертеться. А знаете ли, меньше всего я хотела бы попасть в тюрьму из-за вас.

– Ну сделайте себе прическу, накрасьтесь как-нибудь, говорите писклявым голосом… Сделайте так, чтобы он вас не узнал! Мэри, я же…

– Джон, скажите, что вам не ясно было в слове «нет»?

– Но Мэри, – продолжал упрашивать ее Джон, – из нас троих только вы можете настолько ловко устроить «нечаянное» столкновение с ним, чтобы он не заподозрил, что это было сделано намеренно. Только вы с вашей женской…

– Прекратите, – Мэри резко поднялась со своего места. – Я сказала, что не буду этого делать. Мой ответ – нет. И точка.

После этиx слов она развернулась и быстро скрылась в соседней комнате, захлопнув за собой дверь. Джон, проводив ее взглядом, тяжело вздохнул. Он знал, что Мэри – это их единственный шанс. Берни уж точно не сможет сделать этого, а он сам… самому ему не хотелось идти – он боялся, что если что-то пойдет не по плану, то его легко схватит французская полиция. Он не хотел рисковать собой.

– Что ж… Придется идти мне, – после недолгого молчания произнес Джон, взглянув на Берни.

– Именно так, – согласился тот. – Ты же знаешь, я на эту роль точно не подхожу.

– Но Мэри все равно сделала бы это намного лучше…

– Она отказалась – это ее дело. Кстати о деле… Надеюсь, ты помнишь наш разговор на барже?

– Конечно помню.

– И что же? Она ведь…

– А ты не боишься говорить об этом, когда она сидит в соседней комнате? – приблизившись к французу на максимально близкое расстояние, зашептал Джон. – Она ведь может подслушать…

– Меня это не особо уже беспокоит, – также шепотом ответил ему Берни. – Я был весьма разочарован, узнав, что она вернулась к нам, проделав этот далекий путь из Марселя. Мы должны избавиться от нее…

– Не боишься ее гнева? – Смит растянул губы в довольной ухмылке.

– А ты не задумывался о том, почему Гийом был убит сразу же после ее появления? Ты не думал, что это точно не странное совпадение? У нее были свои счеты с ним, свои тайны, о которых они оба нам не рассказывали… Ты не думал, что это она убила его?

– С чего бы ей его убивать? – растерянно спросил Джон. А ведь ему и вправду не приходила такая мысль в голову.

– У нее спроси!.. Мне откуда это знать? Она меня в свои планы не посвящает.

– Она вряд ли бы стала его убивать… Сам посуди: мы в одной гостинице, ты с ним на одном этаже, рядом живут другие постояльцы. Она не могла бы сделать это так тихо да еще и в одиночку. Да и вспомни ее реакцию!.. Она ведь сама испугалась, увидев его…

– Просто признайся, что она тебе нравится. Поэтому ты отказываешь логически мыслить. Поэтому она все еще с нами…

– Ох, Берни…

– Я все вижу, Джон. И своей долей я делиться с ней не собираюсь.

– Не волнуйся за это.

– Учти, Джон, если мы не избавимся от нее, до того, как мы получим деньги, то я…

– Что – ты? – Смит усмехнулся. – Лично задушишь ее?

– Возможно, – выдохнув дым в лицо Джону, Берни как-то странно блеснул глазами и, развернувшись, пошел к окну. – Считай наш разговор оконченным.

Джон же, засунув руки в карманы брюк, посмотрел ему в след, снова усмехнулся и пошел к двери, за которой скрылась Мэри. Он хотел поговорить с ней – он все еще надеялся, что сможет уговорить ее пойти завтра на вокзал.

Он только успел подойти к двери, как услышал, что хлопнула входная – Бернард куда-то ушел. Что ж, для Джона это было только на руку – никто мешать не будет.

Несмело открыв дверь, готовый, что в любой момент в него может прилететь что-нибудь тяжелое, Смит заглянул в темную комнату, освещенную лишь светом уличных фонарей, проникающим через распахнутое окно. Мэри сидела спиной к мужчине на небольшой кушетке, обитой полосатым сатином, и, обхватив себя руками, молча смотрела в окно. Тихо закрыв за собой дверь, Джон проник в комнату и замер, стоя позади девушки.

– А ведь раньше здесь жили люди, – внезапно произнесла она, все также не поворачиваясь к нему. – А теперь… теперь это пустая квартира. Здесь все осталось так, как и было при этих людях, все на своих местах. Только лишь люди ушли…

– Философствуете? – Смит растянул губы в улыбке, радуясь, что Мэри пока что не настроена убить его за нарушение ее покоя.

– Он убит, Джон, – упавшим голосом проговорила девушка, все еще не отрывая своего взгляда от окна. – Его убили, понимаешь? Гийома убили. Мы охотимся за кровавыми бриллиантами…

– Он знал, на что он идет, – вздохнул Джон.

– Он-то знал, он точно знал, но… Он ведь всегда получал все, что хотел…

– Белая полоса удачи тоже когда-нибудь заканчивается, смеясь на темную. Человеку не может везти вечно.

– Но ведь он сказал, что у вас один и тот же заказчик…

– Я так не думаю. Да и я догадываюсь, что ты сама это понимаешь.

Они провели в молчании еще пару минут. Джон, стоя позади девушки, оглядывал ее силуэт, мягко обрисованный слабым светом с улицы. Теперь он смог рассмотреть, что на ней был надет длинный шелковый халат в ярких цветах. Кажется, это были пионы… или розы – Джон никогда не умел разбираться в цветах.

– Ты хотел услышать ответы на все свои вопросы? – неожиданно спросила она. И, не дожидаясь ответа американца, продолжила: – Что ж, подойди ближе и ты все узнаешь.

Джон не успел даже шелохнуться, как Мэрион, продолжая сидеть на своем месте, успела ловким движением скинуть халат с плеч, обнажив часть спины – остальную часть, чуть ниже, скрывал край комбинации. На нежной коже спины девушки он увидел несколько длинных страшных шрамов, уходящих вниз, под комбинацию. Он непроизвольно вздрогнул, когда увидел их.

– Вот, что я скрывала все это время, Джон, – произнесла она и слабо вздрогнула, когда он легко коснулся пальцами ее шрамов.

– Откуда они? – шепотом спросил американец.

– Садись, – вновь накинув халат на плечи, она похлопала рукой по месту на кушетке рядом с собой, – я все расскажу. Это будет долгий рассказ…

Джон быстро присел рядом с ней, приготовившись слушать. Мэрион же, снова уткнувшись невидящим взглядом в окно, начала рассказывать:

– Все началось с того, как я…

Глава 11

Мэрион начала свой рассказ:

– Все началось с того, как я, двадцатилетняя девчонка, попыталась самостоятельно выжить в этом чудовищном мире, где ты никому не нужен. У меня не было родителей, у которых были бы влиятельные друзья, у меня не было ничего, кроме тетки, которая меня растила. Помню, когда я была маленькая, она давала мне разбавленное вино, вместо чая или молока, чтобы я ее поменьше беспокоила. Это были чудовищные девятнадцать лет моей жизни…

Вначале мне удалось устроиться на работу к мадам Каруа – тогда в своем доме она держала горничных. Но долго я у нее не проработала. Однажды она заявила, что я украла какие-то украшения одной из постоялиц, хотя это была не я. К тому же, я знала, что это сделала сама мадам, но доказать ничего не могла. Поэтому просто сбежала оттуда, не проработав там и трех месяцев.

Спустя какое-то время я очутилась в парижском кабаре, куда меня привела одна моя знакомая. Я помню, что тогда мне до безумия понравилось выступление местной дивы – Матильды. Она была прекрасна… Спустя еще месяца два или три мне удалось пристроиться в это же кабаре на подтанцовку. Мне нужны были деньги, а это было единственным, чем я могла заниматься. Танцы, короткие платья, блёстки, мишура, множество пьяных зрителей – все это на какой-то момент стало неотъемлемой частью моей жизни. Так в этом мире появилась Вивьен Бонье.

За месяц или два до того, как я ушла оттуда, появился Гийом. Он тогда сказал, что это было его первым посещением нашего кабаре. После он стал наведываться чаще, не пропускал ни одного шоу на выходных.

Все было прекрасно на протяжении тех трех лет, что я работала в этом кабаре. Но постоянно быть девочкой из подтанцовки мне не хотелось – я решила попросить собственный номер. К тому же, наша дива стала явно сдавать – за последние месяцы она значительно набрала в весе, а голос ее до того стал прокуренным, что мне было от него тошно, не то что зрителям.

Помню, я зашла в кабинет нашего директора после очередного выступления, даже переодеться не успела. Матильда была в это время там, сидела на краю стола директора. С моим появлением она ловко соскочила с него и, шурша подолом платья, быстро скрылась в коридоре, многозначительно улыбаясь. Я же, твёрдо решив поговорить с директором сейчас же, начала свою речь.

Не помню, что произошло за те несколько минут, но под конец мы кричали друг на друга. Он обещал уволить меня и добиться того, что ни в одно приличное заведение Парижа меня работать не возьмут. Я, заметив на столе оставленный Матильдой пистолет (это был пистолет из нашего реквизита, он нам нужен был для сегодняшнего номера, где мы изображали американских гангстеров), решила угрожать им директору. Я даже не удивилась тому, что он по-настоящему испугался его. Но он быстро пришёл в себя и, поняв, что зря теряет время, набросился на меня и попытался выхватить его из моих рук. Раздался выстрел… Оказалось, что пистолет тот был не из реквизита, а принадлежал директору. И заряжен он был не холостыми патронами…

В тот же вечер я сбежала из Парижа вместе с Гийомом – он давно предлагал мне уехать вместе с ним. О случившемся в кабаре я ему ничего не рассказала ни тогда, ни после.

Сам же Гийом никогда не говорил, чем он занимается на самом деле, лишь упоминал о частых разъездах и путешествиях. И лишь когда мы приехали в Марсель, я поняла, что меня ждёт впереди, – я узнала, что Дифенталь занимается археологическими раскопками. И только уже в пустыне я поняла, что никакой он не археолог, а самый настоящий вор… Но об этом позже.

Из Парижа я сбежала без каких-либо документов. Да и Вивьен Бонье по-настоящему никогда и не существовало – это был всего лишь мой сценический псевдоним. Но благодаря Гийому мне удалось получить документы на это имя, и мы продолжили свой путь.

Спустя пару дней мы прибыли в Марокко, в Касабланку. Все это для меня было как… своего рода приключение или путешествие. Я даже и не воспринимала это всерьез. Но когда мы переехали куда-то под Буарфу и пробыли в пустыне месяц, я наконец поняла всю серьезность своего положения.

Нам приходилось работать в день по десять-двенадцать часов. Если бы ты только знал, какая это утомительная работа – рыться в раскаленном песке под горячим солнцем. А о таких простых радостях как душ вообще пришлось забыть на это время. Спать приходилось в палатках, которые не особо защищали от вездесущего песка.

Спустя три месяца раскопок мы поехали назад в Касабланку, где встретились с каким-то мужчиной, которому Гийом продал все, что мы выкапывали в течение этого времени. Только потом я узнала от самого Гийома, что это были какие-то ценности бедуинов, которые проживали там несколько веков назад. Тогда-то я и поняла, чем по-настоящему занимается Гийом.

Около года мы потратили на раскопки, изъездив всю северную Африку от западного побережья до восточного. Постепенно я свыклась с тем, чем мы занимаемся. Мы раскапывали гробницы, могилы, захоронения – все, что угодно, если там нас ждало золото или другие ценности. Меня уже ничто не заботило, лишь за мою работу мне заплатили, а платили за это неплохо.

Через какое-то время Гийом получил новый заказ и мы вновь отправились в Марокко. В этот раз все оказалось намного серьезнее – нам надо было достать какой-то рукописный Коран не то одиннадцатого, не то двенадцатого века, который был утерян в начале прошлого века.

Коран мы нашли быстро – его у себя в доме хранил местный богач, любящий древние ценности. Нам удалось его выкрасть, но мужчина быстро заметил пропажу Корана, поэтому за нами отправилась погоня. Нам удалось незаметно пересечь границу с Алжиром на юге Марокко – мы надеялись, что тогда сможем оторваться от погони. Но как же серьезно мы заблуждались…

В Алжире мы нашли на свою голову другие проблемы. Каким-то образом мы натолкнулись на племя туарегов. Теперь нас преследовали не только марокканцы, но и алжирские туареги. Мы больше уже не могли продолжать путь – верблюдов мы бросили еще в Тиндуфе, а лошадей загнали недалеко от Реггана. Мы думали, что оторвемся от погони ближе к югу, но мы, блуждая по пустыне двое суток, только набрели на поселение тех самых туарегов. Уйти от них уже не удалось – у нас просто не было сил.

Корана мы лишились, как и всего, что у нас осталось с собой. Нет, нас не выдали тем преследователям из Марокко – не знаю, что они сделали бы с нами, – но и просто так не оставили. Мы стали самыми настоящими рабами. Ах да, ты ведь не знаешь, кто такие туареги…

Это в христианстве гордыня – порок. Туарегам сей постулат неведом, равно как смирение и покорность. Вот уже больше тысячелетия они не знают ни запретов, ни границ. Как и много веков назад они по-прежнему кочуют по пустыне, и горе тем, кто встанет на их пути. Они возникают из ниоткуда, нападают на путников, грабят и убивают и продолжают это делать до сих пор. То, что мы остались в живых – огромная удача, ведь нас вполне могли оставить умирать от жажды в пустыне.

Нам повезло, в каком-то смысле, потому что мы попали к одному из тех туарегов, что и схватил нас. Он был братом вождя, так что… как ты понимаешь, какой-то властью он обладал.

Гийома я видела редко – в основном он был с другими рабами. Меня же, несмотря на то, что у них особым почтением и правами в обществе пользовались женщины, он тоже заставлял работать – каждый день я занималась то стиркой, то готовкой, позже стала заниматься созданием украшений, какие носили все местные. Его шатра я никогда не покидала.

Так прошло еще несколько месяцев. Я понимала, что мне надо сбежать. Не важно – одной или вместе с Гийомом, но сбежать.

И вот однажды такой момент настал – я не зря следила за этим туарегом все это время. Я уже наизусть знала, когда он приходит и уходит, когда он находится рядом с шатром, когда уходит куда-то далеко и надолго. В тот вечер я знала, что после захода солнца его не будет около часа или полутора, так что время у меня будет.

Мне удалось сбежать вместе с Гийомом – я заметила его недалеко от моего шатра. У нас не было ничего с собой – мы просто пытались скрыться как можно дальше.

Думаю, итог уже заранее понятен – у нас ничего не вышло. Туареги заметили нашу пропажу и бросились в погоню. Догнать нас было легко – на своих двоих и без воды мы недалеко ушли. Я помню, как мой хозяин-туарег смотрел на меня, сидя на своем светлом коне, когда он и еще несколько его соплеменников настигли нас в пустыне. Тогда я еще подумала, что не знаю не то, что как выглядит, но и даже его имени. Знаю только лишь взгляд его темных глаз…

Я и вправду не знала, как он выглядит. У туарегов есть такой обычай, что после того, как молодому человеку исполнится восемнадцать лет, то ему дарят платок – тагельмуст, – и он носит его всю оставшуюся жизнь, не снимая ни во время еды, ни даже во сне. И вот за все это время я видела только лишь его глаза – темные, почти черные, он постоянно смотрел на меня ими так, что я ничего не могла понять в его взгляде, не могла прочесть ни единой эмоции.

Кстати, мы даже почти и не общались с ним и потому я не знала, как его зовут. Это было невозможно хотя бы по той простой причине, что я не знала их языка – тамашек. Тем не менее, он часто кричал на меня, когда я делала что-то не так, – тогда его не особо заботило то, что я его совершенно не понимаю.

Но после того, как нас вернули назад в поселение и высекли за попытку сбежать, я пришла в себя спустя какое-то время, то первым, что я увидела перед собой – это его темные глаза. Он снова смотрел на меня так, что я не могла ничего понять. Так, в полном молчании мы просидели пару минут. Потом он протянул мне серебряную флягу с водой и тихо заговорил на арабском – его я успела немного выучить за все то время, что провела в северной Африке.

С тех пор я стала часто разговаривать с Амессаном (именно так его и звали), от него я узнала про все местные обычаи туарегов, об их истории, об их быте и многом другом. Теперь шатер мне разрешалось ненадолго покидать. Постепенно из рабы я превращалась в друга.

Но мысль о побеге раз за разом возвращалась ко мне. Не важно, чем я была занята: стиркой, готовкой, плетением бус или окраской ткани в цвет индиго. Все это время я вновь думала о том, как сбежать отсюда – Амессан никогда бы не отпустил меня. Я не могла, просто не могла добровольно остаться здесь на всю оставшуюся жизнь.

Спустя еще какое-то время однажды я, выйдя ночью из шатра, поняла, что рядом никого нет. Соседние шатры были пусты, лошади были привязаны невдалеке. Меня никто не видел – это был отличный шанс, который мне вновь услужливо подсунула судьба. К тому же, Амессан должен был вернуться еще очень нескоро. Поэтому, не медля ни секунды, я попыталась выбраться из поселения. В этот раз у меня с собой была небольшая фляга с водой – я была научена опытом, поэтому теперь везде носила ее с собой. Искать Гийома времени не было – меня могли заметить в любой момент, поэтому я решила уйти одна. У меня был план вернуться за ним, когда я доберусь до цивилизации.

Но снова я не успела уйти далеко. Я не отошла от поселения и полукилометра, как заметила неспеша едущего из пустыни на лошади Амессана – он, видимо, решил вернуться раньше. Он тоже заметил меня. Он быстро догнал меня – ведь как бы быстро я ни бежала, с лошадью мне было не сравниться.

Нагнав меня, Амессан попытался схватить меня и затащить на коня, но я продолжала упорно отбиваться от него и не оставляла попытки убежать. Ему пришлось слезть с лошади. Между нами завязалась борьба.

Мы повалились на песок. Я била его со всей силы, что была во мне, отчего вскоре костяшки стали синеватого оттенка – из-за осыпавшейся краски. Я била его, уже мало заботясь о том, что будет со мной потом – мне было уже все равно.

Амессан, которому явно надоело возиться со мной, достал из складок своего халата небольшой кинжал и попытался угрожать им мне. Но разве это могло испугать меня тогда?..

Но внезапно я задела платок Амессана… и сдернула с его лица. Согласно их обычаю, того, кто увидел лицо туарега, ждала смерть от рук самого туарега. В случае, если это сделать не удавалось, то туарег обязан был покончить жизнь самоубийством. Так что я знала, что меня ждет. Вот тогда-то я по-настоящему испугалась.

Мы оба замерли, молча смотря друг на друга. Тогда я в первый и последний раз увидела его лицо. У него было красивое, чрезвычайно спокойное, твердое и чуть смуглое лицо. Его черные, пронзительные глаза, обрамленными темными ресницами, я уже знала. Над ними были густые брови, выше – широкий незагорелый лоб. Нос его был прямым и, как и остальные черты лица, благородным, словно профиль короля на старых монетах. Тонкие, резко очерченные губы были плотно сомкнуты, их скрывала темная щетина. Из-под края платка выглядывали черные курчавые волосы.

Амессан молчал, и красивое лицо его было серьезно, но совершенно спокойно. Он тихо дышал, глядя прямо мне в глаза. Я же боялась сделать лишний вдох – меня до ужаса пугало то, что ждало меня впереди. Ведь кинжал-то он до сих пор держал в руке…

Он медленно сел рядом со мной и знаком руки приказал мне сделать то же самое. Я также медленно приподнялась с песка и села, опираясь одной рукой о землю. Я все не сводила с него взгляда, в то время как он опустил глаза и стал разглядывать синий в ночи песок, вычерчивая на нем кривые линии кинжалом. Платок он пока что не поднимал.

– Что мы будем делать? – тихо спросил Амессан на арабском, поднимая взгляд на меня.

– А разве есть выбор? – прошептала я, следя глазами за рисунком на песке, который оставлял после себя кинжал. – Это же ведь обычай, ты сам мне рассказывал. А я к тому же хотела сбежать…

– Но не сбежала ведь.

– Потому что ты меня остановил. Во второй раз, причем.

– И ты всегда хотела сбежать?

– А сам ты как думаешь?

– Ну так беги, – он рывком поднялся с песка и стал наматывать свой платок, снова закрывая лицо.

Я замерла. Я просто не верила в то, что происходит. Такого просто не могло быть.

– Ты не?.. – начала спрашивать я, но Амессан перебил меня.

– Беги, пока я даю тебе шанс, – сказал он, отходя к лошади. – Другого шанса не будет, я не буду вечно милостив к тебе. Или беги, или я убью тебя.

Я встала и, отряхивая песок со своей одежды, через пару секунд спросила:

– Но если я уйду, то ты убьешь себя? Ведь так?

– Почему ты еще здесь? – прорычал он, оглядываясь на меня.

Я понимала, что должна была уйти в ту же секунду, когда Амессан разрешил мне. Уйти, не оборачиваясь и не оглядываясь – пока мне давали шанс. Но я медлила не только потому, что мне стало страшно из-за того, что этот мужчина может сделать с собой, но и потому, что я должна была забрать с собой Гийома.

– Ответь же мне, – попросила я, подходя к нему сзади. Мне хотелось положить руку ему на плечо, но я боялась, поэтому просто стояла рядом.

– Нет, – быстро ответил он мне. – Здесь нас никто не видел, а ты… Я рассчитываю, что ты достаточна умна, чтобы никому не рассказывать об этом. Надеюсь, что Аллах простит мне это.

– Амессан, ты…

– Я же сказал тебе бежать! – закричал он, разворачиваясь ко мне лицом. Глаза его оставались такими же безэмоциональными и спокойными.

– Я не уйду без своего друга, – произнесла я. Я знала, что после этих слов Амессан вполне мог исполнить свой долг и убить меня, но я не хотела уходить без Гийома. – Если остается он, то остаюсь и я.

Амессан долго внимательно смотрел на меня взглядом своих темных глаз. Потом он тяжело вздохнул, закрыл глаза и проговорил:

– Ты так преданна своему другу, несмотря на долгую разлуку, что даже ради него готова пожертвовать собственной свободой… Это…

Но он так и не сказал, что же – «это». Он приказал мне оставаться здесь и ждать, а сам поехал на лошади в поселение. Через пару минут рядом со мной стоял Гийом. Он передал мне, что Амессан приказал уходить сейчас же – он дал нам пару часов форы. Если мы не успеем уйти достаточно далеко и он не настигнет нас, то мы останемся в живых. Если же мы не уйдем далеко, то судьбе нашей не позавидуешь… Но я знала, что Амессан всего лишь припугнул Гийома – он так и не нагнал нас.

В последний раз Амессана я видела, когда мы с Гийомом уходили, – я тогда решила все-таки обернуться. Он стоял на вершине холма, сидя верхом на своем коне, и, вероятно, смотрел нам вслед. Позади него слабо виднелись шатры остальных туарегов. Но когда я, спустя пару минут, обернулась снова, то уже не увидела Амессана – ночная тьма скрыла его вместе с лошадью.

Спустя чуть больше, чем неделю мы с Гийомом добрались до Алжира. Но и там нас не ждало ничего хорошего – нас разыскивала египетская полиция за то, что однажды мы с ним влезли в одну из гробниц в Долине царей. Нас схватила полиция Алжира, и мы оказались в местной тюрьме – по местным законам, нас не могли выдать полиции другого государства, только если мы не являлись его гражданами, но вот судить – вполне могли.

Мы провели в этой тюрьме около двух недель. С нами ничего не происходило, ведь у нас не было документов – мы их потеряли, когда попали к туарегам, – а поэтому нас не могли судить, ведь они даже установить наши личности не могли; а полагаться лишь на домыслы египетской полиции они не могли. Но мы оба понимали, что здесь нас ждет одно – виселица. И все равно продолжали надеяться на очередное чудо. Мы даже попытались сбежать однажды ночью, но охрана тюрьмы оказалась умнее – нас заметили и высекли, а затем вернули в камеру, став только строже следить за нами. И все равно мы продолжали надеяться…

Чудо произошло – в городе появились немецкие офицеры. Черт его знает, что они там делали… Каким-то образом они очутились в нашей тюрьме, но не как заключенные, а как гости, которых привели посмотреть на заключенных. Кажется, они искали себе людей для какой-то экспедиции… Я не знаю точно. Но вот Гийом этим заинтересовался.

В общем, ему удалось выбраться из тюрьмы с помощью немцев. О мне он, конечно же, благополучно забыл, лишь на прощание пожелал удачи – теперь я была сама по себе. Он просто бросил меня, когда ему подвернулся шанс.

Именно в тот момент, когда я увидела его удаляющуюся по коридору фигуру в окружении немцев, я возненавидела Гийома Дифенталя. Ведь я дважды рисковала, чтобы выбраться из племени туарегов вместе с ним. Я потратила больше года жизни, колеся с ним по северной Африке и копаясь в горячем песке. Я делала все ради него. Я думала, что он… любит меня. Но я жестоко ошиблась в нем – Гийом больше любит деньги, чем кого-то другого, кроме самого себя.

Но за эту ошибку я заплатила сполна. Хотя бы всеми теми месяцами, что я провела у туарегов. А потом еще двумя месяцами в алжирской тюрьме, ожидая своего приговора. Знаешь, на что похожа алжирская тюрьма? О, это страшное место. В одной камере содержали до дюжины человек зараз. Между собой камеры были отделены лишь не слишком узкими решетками – спать, прислонившись к ней, нельзя было, иначе на утро бы обнаружили тебя либо задушенным, либо с перерезанным горлом.

Уже когда я потеряла всякую надежду, перестала верить в чудо и стала медленно готовиться к эшафоту, это самое чудо и произошло. В тот день в тюрьму пожаловал давний друг начальника тюрьмы, которому решили устроить парочку показательных казней – чего уж греха таить, начальник тюрьмы любил таким образом себя развлекать. В числе тех, кто должен быть к полудню повешен во внутреннем дворе тюрьмы, была и я – содержать меня в тюрьме было невыгодно, поэтому от меня решили избавиться, не вынося даже приговор. Но когда я стояла напротив висевшей меня петли, это самое чудо и произошло – друг начальника тюрьмы каким-то образом заметил меня, и меня увели со двора.

Он узнал от своего друга, за какие такие заслуги я сюда попала, и сказал, что его это очень впечатлило. Также он сказал, что именно такая, как я, ему и нужна для выполнения какого-то очень важного задания. Для чего именно он не сказал. Но тогда я была согласна на что угодно, лишь бы избежать виселицы.

Этот мужчина оказался европейцем. Правда, я так и не знаю, кто он именно – я слышала, как он говорил и на английском, и на французском, и на арабском и даже немного на немецком. Но мне было плевать на все – ему удалось вывезти меня из Алжира.

Спустя пару дней мы прибыли на пароходе в Англию, а после – в Лондон. Он сказал, что должен меня немного подготовить для той работы, которую подготовил мне. Я не спрашивала, что это за работа, ведь я с самого начала знала, что ничего делать не буду, а сбегу при первом же удобном случае.

Так оно и вышло. На четвертый день я сбежала из поместья, где жил тот мужчина, забрав из его сейфа все деньги, что нашла. Не думаю, что забрала все – он жил слишком роскошно и богато, так что… то, что я украла – лишь малая доля того, что у него было. Тем не менее, этих денег мне хватило, чтобы три недели спокойно пожить в Дувре и немного прийти в себя после всего, что произошло со мной за последнее время.

Спустя эти три недели я вернулась в Лондон с одной лишь мыслью – вернуться в Париж. Я хотела раз и навсегда покончить со своим прошлым и вернуться в родной Париж, и ничего больше мне не надо было. Я хотела начать новую жизнь, все с чистого листа…

Тогда-то началась история Мэрион Монтер. Получив новые документы, я купила на оставшиеся деньги билет на Арльберг-Восточный экспресс до Парижа. Я не знала, что ждёт меня в моем родном городе, я не знала, чем я буду там заниматься. И тут внезапно в вагоне-ресторане я подслушала вас…

Я клялась себе, что больше никогда не свяжусь с этим делом, что больше никогда не буду воровать, что хватит с меня всех этих афер, но… деньги того мужчины почти закончились, а мне надо было на что-то жить. Я догадывалась, во сколько примерно обойдётся ожерелье – на полученные деньги я смогла бы еще долго беззаботно жить. Вот поэтому я и ввязалась в это дело…

Теперь-то ты знаешь всю историю, Джон. Все, что ты так хотел узнать и так долго выпытывал у меня – теперь ты все знаешь. Надеюсь, ты удовлетворил свое любопытство, – Мэрион замолчала, вздохнула и, поднявшись со своего места, отошла к окну. Остановившись рядом с едва колыхающимися занавесками, она обхватила свои плечи руками и замерла.

Джон молча следил за ней взглядом. Он и не представлял, что все это время таила от него Мэри. И теперь, узнав все, он думал о том, что стоило ему это знать или нет? Потому что сейчас, смотря на ее худую спину, которую закрывал шелковый халат, он все равно видел длинные шрамы, которые оставили после себя хлыст или плеть.

– Мне так жаль, – наконец нарушая повисшую в комнате тишину, произнес Смит.

– Что тебе жаль? – девушка грустно усмехнулась. – Это просто моя жизнь. И в том, что со мной происходило, виновата лишь я одна. Но за все свои ошибки я уже сполна отплатила. Так что… Кстати, ты не спросил, как меня по-настоящему зовут. Неужели тебя это не интересует?

– Если ты сама не назвала свое настоящее имя, значит, мне этого знать не следует.

– Какой же ты все-таки странный… Теперь ты знаешь обо мне все, кроме моего имени, – она тихо усмехнулась.

– Но почему же ты сразу обо всем не рассказала? – Джон поднялся с кушетки и подошел к девушке, остановившись в нескольких дюймах от нее. – Почему скрывала все это?

– А зачем мне было рассказывать? – она резко развернулась и посмотрела ему в глаза. Смит заметил в ее глазах слезы. – Что бы это изменило, Джон? Никого не волнует никакая другая жизнь, кроме своей собственной. Уж я-то это хорошо знаю… Я не хочу, чтобы меня жалели, не хочу, чтобы… чтобы…

Она так и не договорила – опустив голову, тихо заплакала. Джон, мягко улыбнувшись, прижал ее к себе и стал успокаивающе гладить ладонью по спине.

– Я верила ему, – прошептала она срывающимся голосом. – Я так верила ему… Я думала, что он любит меня. Все то время, что я жила у Амессана, я не переставала думать о том, что мы с Гийомом выберемся оттуда вместе и заживем спокойно где-нибудь во Франции. Или просто уедем куда-нибудь подальше… лишь бы вдвоем! А он, он… Я не верила, что он мог так легко бросить меня в той тюрьме. Он же сам понимал, что одной мне там не выжить, и все равно он оставил меня одну. Если бы ты знал, как я его ненавидела все это время!.. Если бы ты знал, как я хотела ему отомстить!..

– Надеюсь, это не… – начал говорить Джон, но девушка перебила его.

– Его убили немцы, – заикающимся голосом произнесла Мэри, все еще прижимаясь щекой к груди Смита. – Гийома… Это нацисты его убили. Я уверена в этом. Ведь в Алжире он ушел с ними, значит, стал работать на них… Не знаю, что могло произойти, но я уверена, что это были они.

– Что ж, – Джон чуть опустил голову и коснулся губами ее волос, – он получил по заслугам. И знаешь, мне почему-то совсем не жаль его.

– Знаешь, Джон, – всхлипнула Мэрион, – если честно, то мне надоело гоняться за этими проклятыми русскими бриллиантами. Порой мне даже начинает казаться, что никаких бриллиантов вовсе не существует, что все это простая шутка вашего заказчика.

– Тогда почему ты все еще с нами?

– Мне интересно с вами. Это… такой опыт, если честно, – тут девушка грустно улыбнулась. – Но это все надоедает. Я, кажется, устала от всего этого. Я даже начала задумываться о том, чтобы остаться здесь. Или вернуться в Марсель. А что? Там так тепло… Знаешь, Джон, – Мэри, встретившись взглядом со Смитом, замолчала и так и не закончила свою речь.

Они простояли в тишине, нарушаемой лишь судорожными всхлипами девушки, еще пару минут. Затем американец нехотя отстранил от себя Мэрион, внимательно посмотрел на нее и произнес:

– Тебе стоит отдохнуть.

Джон нежно поцеловал ее в висок и пошел к двери. Уже когда он взялся за дверную ручку и собирался ее открыть, как услышал позади себя тихий голос Мэри.

– Я пойду завтра на вокзал, – прошептала она.

Джон, услышав ее слова, еле заметно кивнул самому себе и вышел.

Глава 12

Джон с Бернардом стояли за стеклянными дверьми вокзала и внимательно следили за перроном. Мэри обещала появиться несколько позже.

– Мы битый час стоим здесь, – ворчал Морель, который успел за все время раз шесть выйти наружу и покурить. – У меня ощущение, будто эта дамочка все-таки оставила нас в дураках.

– Я так не думаю, – довольно ухмылялся Смит. – Поезда-то еще не было.

– А ты вообще уверен, что этот мистер Тейлор приедет сегодня? Почему, скажем, не завтра?

– Я звонил, и мне сказали, что он проехал Париж, так что скоро мы с тобой его встретим. А точнее, наша с тобой подруга.

– И ты уверен, что он везет бриллианты с собой? Он же ведь собирался их продать в Марселе…

– Берни, да что же ты так волнуешься-то?

– Да потому что я не хочу просидеть здесь еще черт знает сколько, чтобы потом найти в его чемодане одно его белье.

– После нашего визита он боится оставлять драгоценности, поэтому таскает их повсюду за собой. А продать он их не успел, поэтому возвращается с ними в Лондон. Правда, это он так думает. Наша Мэри устроит ему радушный прием на вокзале…

– Чтоб только она не смылась с его бриллиантами…

– Да что ты заладил? Смоется, да смоется… Поверь мне, она не сможет обмануть нас.

– Если она навешала тебе лапши на уши, то это не значит, что она не смоется с бриллиантами.

– Поверь мне, она не сделает это. Хотя бы потому, что выйти она сможет только через эту дверь, так что мимо нас она никак не проскочит.

Они оба замолчали на пару минут, каждый думая о своем.

Джон, наблюдая за людьми на перроне, думал о том, как сейчас все пройдет. Он надеялся, что у Мэри все получится – ему бы очень не хотелось, если бы ее обман был раскрыт.

После ее рассказа американец понял, что только лишь еще сильнее любит ее. И теперь-то он уж точно не бросит ее. Да, бриллианты это, конечно, тоже хорошо, но… но Мэри стала ему теперь еще дороже. И теперь-то Джон точно знал, что после этого дела, он вместе с деньгами и Мэри уедет куда-нибудь далеко-далеко…

Единственным вопросом оставались доли, которые каждый из них получит, когда они отдадут бриллианты его заказчику. И это очень волновало Джона, ведь поначалу он даже не собирался делиться даже с Берни – по его первоначальному плану, всю грязную работу должен был сделать Берни, а Джон просто забрал бы все деньги себе, и все. Но его план поняла Мэри со своим внезапным появлением… Конечно же, тогда он думал, что и ее тоже он оставит ни с чем, но кто бы мог подумать, что он сможет переменить свои планы и проникнуться к Мэри? Он – эгоист в высшей степени, – готов поделить с ней полученные за бриллианты деньги. Немыслимо…

Но Смит уже все решил – он будет действовать по первоначальному плану. Берни ничего не достанется. Сегодня же он сделает так, чтобы они с Мэри оставили Берни одного на квартире и позвонит в полицию, заставив их приехать и арестовать Мореля. Джону казалось, что это прекрасный план. И ему было ничуть не жаль Берни – они даже не были друзьями. Все это время Джон действовал лишь из одного расчета и нежелания делать всю грязную работу самому. Так что он ничуть не жалел о том, что он собирался сделать.

– Она, – прервал его мысли Морель, ткнув его локтем в бок, чем известил его о появлении Мэри.

Джон сразу заметил Мэри на перроне. Она была в легком черном платье с запахом, черных перчатках и на каблуках; на голове у нее была маленькая черная шляпка с вуалеткой, прикрывающей ее лицо. Перед ней стоял чемодан, который они купили вчера, а этим утром наполнили старыми газетами.

Поезд с мистером Тейлором как раз только что прибыл на станцию, так что Мэри дожидалась лишь момента, когда люди выйдут на платформу.

– Может, чтоб не сбежала, – пробурчал Берни, неотрывно следя взглядом за девушкой, – притворимся какими-нибудь агентами и обвиним ее в шпионаже и уведем сами?

– Берни, – вздохнул Джон.

– Я просто не хочу, чтобы она сбежала и оставила нас ни с чем…

– Так мы только еще больше внимания обратим на нее. Поверь, этот мистер Тейлор еще проследит за ней после того, как она уйдет с его чемоданом. А если мы сделаем так, как ты говоришь, то это только привлечет его внимание, и тогда, я уверен, он захочет проверить чемоданы… Так что стой и просто жди.

Берни пробурчал еще что-то невразумительное, но после замолчал. Джон лишь облегченно выдохнул. Они стали вдвоем напряженно следить за платформой.

Американец видел, как из поезда стали постепенно выходить люди, платформа оживилась. Мэри же все еще стояла чуть в стороне, где никто на нее внимания не обращал. Джон был полностью в ней уверен.

Наконец среди толпы людей показалась голова мистера Тейлора, который вылез из вагона вместе со своим чемоданом – второй за ним нес молодой парень-носильщик. Только он двинулся в сторону вокзала, смешиваясь в потоке суетящихся людей, как за ним тенью последовала Мэри, выжидавшая наилучшего момента. Когда же мужчина прошел мимо своего вагона, она ловко обогнала его, спрятавшись за каким-то широкоплечим мужчиной, и резко вынырнула из-за него, врезавшись прямо в мистера Тейлора. Оба они выпустили из рук чемоданы, которые с глухим стуком упали на землю.

– Je suis tellement désolé, monsieur! – нарочно говоря писклявым голосом, быстро защебетала на французском Мэри, театрально взмахнув руками. – Je jure sur ma vie, c'était un accident! Oh mon Dieu!.. [1]

– Что? – мистер Тейлор сразу и не понял, что только что произошло. – Черт побери!..

– Je suis tellement désolé, monsieur!..

– Где мой чемодан, черт побери?! – мужчина уставился на два лежащих перед ним абсолютно одинаковых чемодана. – Как вы вообще умудрились…

– Je crois que c'est ma mallette, – быстро проговорила Мэри, выхватив у мистера Тейлора из-под носа его чемодан. – Je suis tellement désolé, monsieur! Excusez moi… [2]

– Oh, juste une variation! [3] – недовольно бросил мистер Тейлор, подхватывая ее чемодан.

Мэри что-то еще пропищала ему и, также быстро развернувшись и зашагав к входу в вокзал, постаралась как можно быстрее скрыться из его поля зрения, смешавшись с толпой. Она торжествовала – они наконец-то заполучили эти проклятые бриллианты, – и потому прятала свою улыбку за полупрозрачной вуалеткой.

Распахнув дверь и войду внутрь вокзала, она краем глаза заметила две двинувшиеся за ней фигуры – она знала, что Джон и Берни будут ждать ее где-то здесь. Только уже когда они вышли с вокзала и завернули в первую переулок, они смогли нагнать девушку и подойти к ней.

– Ты уверена, что не вернулась с нашим же чемоданом? – пробурчал Морель, смерив ее взглядом. Его голос был напряжен – он ждал момента, когда они уже наконец откроют этот чемодан.

– Уверена, – довольно улыбаясь, ответила Мэри. – Видите, возле защелки нет следа от моего лака для ногтей? Это его чемодан. Они у нас.

– Мэри, вы просто чудо! – Джон расхохотался. – Как вы это все замечательно устроили!..

– Так давайте проверим это! – взвыл Берни, который хотел сейчас же увидеть бриллиантовое ожерелье.

Убедившись, что переулок пуст и за ними никто не следит, они положили чемодан на землю и сами склонились над ним. Щелкнули замки…

В чемодане аккуратной стопкой лежали какие-то бумаги, скрепленные скрепкой, конверт с деньгами, наручные часы с кожаным ремешком, носовые платки в мелкую клетку, записная книжка, пара галстуков, дешевый детектив, две опасные бритвы и еще много чего из вещей мистера Тейлора. Но самое главное – там были два бархатных мешочка. В одном из них они обнаружили серьги с нежно-розовыми топазами и такой же браслет, а во втором – бриллиантовое ожерелье. Пятнадцать подвесок ожерелья, образованные старинными бриллиантами грушевидной формы и увенчанные более мелкими бриллиантами.

Джон, затаивший на эти пару мгновений дыхание, снова расхохотался. Берни довольно крякнул и ухмыльнулся. Мэри вздохнула и резким движением закрыла чемодан.

– Отлично, – она еще раз вздохнула. – Все, что нам не нужно, мы можем вернуть нашему мистеру Тейлору.

– Что?! – взревел Берни. – Ты в своем уме?!

– Я же четко сказала: все, что нам не нужно. Думаю, мистер Тейлор будет искать свои бумаги… Вернем ему все, кроме украшений и денег.

– С чемоданом? – спросил Джон, взглянув на девушку.

– На полученные за украшения деньги мы сможем купить еще несколько сотен таких же чемоданов, – ответила она. – Он нам не нужен. Так что…

– И ты собираешься вернуться на вокзал и вручить ему его чемодан? – усмехнулся Бернард. – Ах, извините, мистер Тейлор, я тут у вас кое-что позаимствовала…

– Ну почему же, – произнесла Мэри, но не закончила фразу.

Девушка легко расстегнула платье, под которым скрывалось второе, темно-зеленое летнее платье. Перчатки и вуалетку она сняла и вместе с черным платьем сунула все в руки Берни. Открыв чемодан вновь, она достала конверт с деньгами и сунула его в руки Джону, а себе же взяла бархатные мешочки и закрыла чемодан.

– Итак, я сейчас пройду к ближайшему таксисту… видели, он стоит прямо за этим домом? – она кивнула головой в ту сторону, откуда они пришли. – И я попрошу его отнести этот чемодан на вокзал. А дальше… дальше мы с вами спокойно уйдем в нашу квартиру.

– Откуда нам знать, что ты не сбежишь? – проговорил Берни, прищурив глаза.

– Можете пройти со мной, но не высовывайтесь – водитель не должен вас заметить.

– Но ведь он уже наверняка видел, что мы вместе ушли в этот переулок…

– Что ж, – Мэри улыбнулась, – поверьте, вы увидите сами, что он ничего не поймет. Просто доверьтесь мне.

– Почему ты не можешь оставить украшения нам? – все не унимался Морель.

– Откуда мне знать, что вы не сбежите? – усмехнулась девушка и, засунув мешочки в карман платья и подхватив чемодан, быстро зашагала в сторону дороги.

Берни и Джон последовали за ней, но из-за дома сильно высовываться не стали – лишь немного выглядывали, чтобы не упустить Мэри. Та же, подошла к такси, стоящему рядом с домом и, подойдя к курящему рядом с машиной водителю, обратилась к нему.

– Вы не поможете мне? – она улыбнулась, стараясь расположить его к себе.

– Что вам? – он выдохнул дым почти ей в лицо.

– О, вы не могли бы, – она говорила ужасным акцентом намеренно, чтобы в случае чего, он вспомнил именно этот акцент, – передать этот чемодан на вокзал?

– Я таксист, если вы не заметили, а не носильщик, – проговорил мужчина и отвернулся.

– Но мне срочно надо это сделать! – воскликнула Мэри и заискивающим тоном продолжила: – Понимаете, я очень спешу, меня ждут… А моему мужу очень нужен этот чемодан, так что вы не могли бы просто отнести его на вокзал и там уже попросить носильщика или еще кого-то передать моему мужу?

– Повторяю: я не носильщик…

– Я вам заплачу! Конечно же заплачу!

Мужчина вздохнул и смерил Мэри оценивающим взглядом. Она тут же полезла во второй карман платья, достала заранее приготовленные деньги и помахала несколькими купюрами перед его лицом.

– Пожалуйста! – попросила она еще раз. – Он точно будет его искать… А мне нужно срочно уходить. К тому же, я не хочу еще раз видеться с ним. Помогите мне…

Водитель хмыкнул, затушил сигарету, придавив ее носком ботинка, сунул в карман брюк ключи от машины, взял деньги и, нехотя взяв чемодан, спросил:

– Кому передать-то?

– Мистеру Тейлору, – Мэри засияла. – Спасибо вам большое! Вы мне так помогли… Спасибо!..

Мужчина еще раз хмыкнул, но все-таки пошел к вокзалу, потащив чемодан за собой. Мэри, усмехнувшись, вернулась к друзьям, которые все это время следили за ней из-за стены дома.

– Мэри, я говорил, что вы гений? – Джон рассмеялся вновь. – Я просто в шоке! Вы чертов гений!

Перед тем, как идти в квартиру, Смит позвонил своему заказчику, сообщив, что ожерелье у них, а потом повел Мэри с Берни в ломбард, где они навсегда оставили серьги с браслетом. Следом они зашли в ювелирный, где на время оставили ожерелье – главным условием было, что забрать они смогут только втроем и никак иначе. Правда, перед всем этим пришлось оставить том же самом переулке старые вещи Мэри – ей было уже не жаль их.

В квартиру они вернулись спустя час, счастливые и немного уставшие. Правда, Мэри с Джоном задерживаться там не стали – переодевшись, они ушли вдвоем гулять по городу. Джону никак не терпелось поскорее отметить их победу в этой бриллиантовой гонке. Морель ушел в одно время с ними, но куда – не сказал.

***

В Кале ужинают обычно поздно и многие рестораны были открыты после девяти часов вечера. Мэри с Джоном сидели на летней веранде в элегантном ресторане «Au Goût du Jour», который славился отличной кухней и первоклассным обслуживанием. Мэрион не заказала десерта, но официант принес такие вкусные слоеные пирожные, каких она в жизни не пробовала. Она сидела в кресле, откинувшись, счастливая и умиротворенная.

– Обед был просто великолепен, спасибо.

– Я рад, что ты довольна. В это место обычно приглашают гостей, когда хотят произвести на них впечатление.

– А ты что, пытаешься произвести впечатление, Джон?

Он усмехнулся.

– Не верится, что мы все-таки сделали это, – счастливо вздохнул Джон, намеренно уходя от ответа на ее вопрос.

– Все еще не слышу слов благодарности в мой адрес, – усмехнулась Мэри, отпив немного вина из бокала.

– Тогда мне пришлось бы всю оставшуюся жизнь рассыпаться в комплиментах в твой адрес, – он откинулся в кресле.

Мэри закрыла глаза. Ей и самой до сих пор толком не верилось, что у них все получилось. Спустя столько времени погони по всей Франции за этими бриллиантами они наконец-то достигли своей цели. Теперь они сидели не в совершенно некрасивой забегаловке, прокуренном кафе, битком набитым французскими рабочими-кожевниками, которые сидели и пили за стойкой бара и за дюжиной столиков, теперь они сидели и ужинали в одном из лучших ресторанов города. Осталось только дождаться, когда приедет заказчик и заплатит им за ожерелье. После этого их жизни совершенно поменяются…

– Помнишь, Мэри, – тихо заговорил Джон, и девушке пришлось открыть глаза, – что я обещал тебе еще в Париже?

– Ты много чего тогда обещал, – хмыкнула она.

Джон сделал вид, будто бы он глубоко обижен этими словами, и знаком руки подозвал к себе официанта, что-то прошептал ему на ухо и с торжественными видом стал глядеть на Мэри. Та, чуть подозрительно щурясь, стала молча ждать, что же он такое устроил. Через минуту возле их столика возник тот самый официант, держа в руках поднос с открытой бутылку вина и двумя бокалами.

– Шато-Марго двадцать девятого года, – сказал он, разливая вино по бокалам. – Как вы и просили.

– Я польщена, – произнесла Мэрион, когда официант ушел. – Значит, ты все-таки пытаешься произвести впечатление.

– Просто теперь я могу себе это позволить, – он довольно усмехнулся, отпив из бокала. – Как видишь, все свои обещания я исполнил – мы успели завладеть бриллиантами до наступления войны. Осталось лишь дождаться послезавтра, когда приедет мой заказчик и отдаст нам деньги. И тогда… Тогда, дорогая моя Мэрион, нас ждет совершенно новая жизнь.

Спустя еще час или два они покинул ресторан и стали прогуливаться по городу в ночных сумерках. Они говорили обо всем и ни о чем. Ни Джон, ни Мэри еще никогда ранее не чувствовали себя так хорошо и спокойно.

Они стояли на мосту и смотрели в темную спокойную воду реки, негромко переговариваясь о чем-то друг с другом и наслаждаясь ночной прохладой. Тут Джон заметил неспеша идущего по улице торговца с полупустой корзинкой цветов и поспешил к нему. Мэри, оставшаяся стоять на мосту, видела, как он и не прошел и половину пути к тому мужчине и, развернувшись, внезапно пошел в противоположную сторону вдоль улицы. Она никак не могла понять, что Джон только что сделал и зачем.

– Мистер Купер! – раздался крик из темноты.

Мэри наконец поняла, что произошло.

Джон, услышав женский голос, усилил ход, а затем и вовсе побежал вдоль улицы, убегая прочь от ошарашенной Мэри. Спустя пару секунд она увидела, как за Джоном гонится тучная фигура разъяренной мадам Каруа, которая каким-то образом попала в Кале. Девушка поспешила за ними.

– Куда же вы?! – кричала мадам, которой никак не удавалось нагнать Смита. – Постойте!

Но слова ее не долетали до слуха Джона. В его ушах уже пел и свистел ветер. Он мчался по улице, проскакивая через людей и оставив бедную мадам где-то далеко за углом.

Тут Джон, успевший обежать вокруг квартала столкнулся с Мэри, которую он таким наглым образом бросил стоять одну на мосту.

– Ну, спасибо, – пробурчал Джон, переводя дыхание, – нашла время для рандеву…

Тут где-то недалеко от них раздалось бряцанье многих украшений мадам Каруа, которыми она была как всегда обвешана с ног до головы.

– Купер! – кричала она, все еще пытаясь догнать сбежавшего от нее мужа.

– Задержите дамочку! – воскликнул Смит, вновь продолжив свой забег.

Они бегали друг за другом под аккомпанемент из криков мадам с мольбой остановиться еще несколько минут и выбежали в парк. Тут Джон приметил стеклянную оранжерею, к которой он сразу же и поспешил.

Забежав в оранжерею, он пробежал почти до самого ее конца и остановился. Через пару секунд на входе показалась уже порядком уставшая мадам Каруа. Заметив Смита, она понеслась к нему. Джон же, выждав пару секунд, быстро выскочил наружу и закрыл за собой дверь. Мадам Каруа, обнаружив, что дверь заперта на ключ, поспешила к двери, откуда она появилась. Но и там ее ждала неудача – эта дверь точно так же была заперта на ключ чьей-то заботливой рукой.

Внезапно женщина услышала шаги где-то рядом с собой, но снаружи. Вдова живо прилипла к стеклу. В конце коридора сверкнул голубой жилет. Ранее сияющие туфли были запорошены дорожной пылью. Ветреный молодой режиссер, стряхивая с пиджака невидимую пылинку, приближался к стеклянной двери.

– Купер! – позвала вдова. – Мистер Ку-у-у-упер!

Она дышала на стекло с невыразимой нежностью. Стекло затуманилось, пошло радужными пятнами. В тумане и радугах сияли голубые и малиновые призраки.

Смит не услышал кукования вдовы. Он почесывал спину и озабоченно крутил головой. Еще секунда, и он пропал бы за ближайшим деревом в темноте.

Со стоном «мистер Купер» бедная супруга забарабанила по стеклу. Американец обернулся.

– А, – сказал он, видя, что отделен от вдовы закрытой дверью, – вы тоже здесь?

– Здесь, здесь, – твердила вдова радостно.

– Обними же меня, моя радость, мы так долго не виделись, – пригласил он ее и раскрыл объятия.

Вдова засуетилась. Она подскакивала за дверью, как чижик в клетке, пытаясь выбраться наружу. Дверь была заперта, так что у нее ничего не получалось.

– Откройте же мне дверь, мистер Купер!

– Тише, мадам! Женщину украшает скромность, – вздохнул Джон. – Ну, чего вы терзаетесь?

– Сам уехал, а сам спрашивает!

И вдова заплакала.

– Утрите ваши глазки, мадам.

– А я ждала, ждала… Даже думала поехать за вами в Берлин… Но сердце мне подсказало, что не стоит вас искать в Берлине! Поэтому я отправилась сюда, чтобы попасть в Лондон… Но я нашла вас здесь!..

– Ну, и как вам теперь живется в оранжерее?

В этот момент из парковой темноты появилась Мэри, встав у Джона за спиной. Заметив ее, он обернулся и ловко поцеловал девушку в щеку. Вдова тут же стала медленно закипать, как большой самовар.

– Изменщик! – выговорила она, вздрогнув.

У Джона было теперь много свободного времени. Он защелкал пальцами и, ритмично покачиваясь, тихо пропел:

– Частица черта в нас заключена подчас! И сила женских чар родит в груди пожар!..

– Чтоб ты!.. – закричала мадам. – Изменщик! А ты, – она поглядела в сторону Мэри, – ты… А ведь я сразу заметила, что ты мне кого-то напоминаешь! Чертовка!.. Черт бы тебя побрал! Чтоб вас обоих черт побрал!..

– Вы, кажется, переходите на личности? – заметил Джон холодно.

– Еще и ограбили! – бесновалась вдова. – Шкатулку с украшениями забрали!

– Лучше следить за вещами надо, мадам, – произнес Джон. – Потеряете что-то, а потом виноватых ищите.

– Ограбили, – куковала вдова, – ограбили!.. Воры!..

– В таком случае нам придется расстаться. Наш брак был бы ошибкой…

Вдова кинулась на дверь. Стекла задрожали. Джон понял, что пора уходить.

– Обниматься некогда, – сказал он, – прощай, любимая! Мы разошлись, как в море корабли.

Вдова завопила, смотря, как Джон уходит с Мэри, приобняв ее за талию. Через пару секунд они скрылись от нее в темноте.

Бросив мадам Каруа в старой оранжерее, они побежали прочь из парка, громко смеясь. Уже попав на улицу, они перешли на шаг и неспеша зашагали в сторону своей квартиры, до которой оставалось два квартала.

– Когда я увидел тебя возле номера мистера Тейлора, – произнес Джон, держа девушку за руку, – то подумал, что потерял тебя навсегда. Я почти сошел с ума.

– Я думала, что ты просто сбежал тогда с бриллиантами, – призналась Мэри. – Ты бы знал, как я разозлилась тогда… Я думала, что убью вас троих.

Он нежно ее обнял.

– Мэри, тот мой поступок в Марселе, так это все из-за Гийома… Это он решил сбежать и не дожидаться тебя. Он сказал, что это вроде игры, как дуэль. Кто первый успел, того и награда.

Мэрион кивнула.

– Знаю. Сначала я занималась этими делами потому, что мне нужны были деньги. А потом все переросло в нечто другое. У нас с Гийомом вполне хватало денег, но мы уже не могли остановиться. Я и на это решилась лишь потому, что у меня больше ничего не осталось.

После долгого молчания, Джон, наконец, произнес:

– Мэри, как ты относишься к тому, чтобы все это забросить?

Мэри, не понимая, посмотрела на него.

– Закончить? Но почему?

– Раньше мы были каждый сам по себе. Сейчас все изменилось. Я не переживу, если что-нибудь случится. Зачем нам рисковать? У нас денег больше, чем надо. Почему бы нам не забросить все это?

– И чем мы займемся, Джон?

Он довольно ухмыльнулся.

– Придумаем. Благо, у нас теперь есть и время, и деньги.

– Нет, правда, что же мы будем делать?

– Будем заниматься, чем только ни пожелаем. Будем путешествовать, позволим иметь всякие приятные дела. Мне всегда хотелось купить себе домик где-нибудь во Флориде и спокойно там жить…

– Звучит привлекательно.

– И что ты скажешь на это?

Она долго смотрела на него.

– Если ты так хочешь, – мягко проговорила она.

Он обнял ее и тихо засмеялся.

Уже когда они стояли под их домом, Джон остановился, прижал девушку к себе и прошептал ей на ухо:

– Я договорился в ювелирном заранее. Мы вдвоем можем прийти и забрать ожерелье в любое время. Без Берни. Забрать ожерелье и самостоятельно продать его. Только мы вдвоем.

[1] – Мне очень жаль, сэр! Клянусь жизнью, это был несчастный случай! Боже мой!

[2] – Я думаю, что это мой портфель. Мне очень жаль, сэр! Извините…

[3] – О, да идите уже!

Глава 13

Мэри все не спалось. Она ворочалась в кровати и никак не могла избавиться как от мыслей, атаковывающих ее голову, так и от какого-то дурного предчувствия. Весь вечер ее что-то тревожило, но она не могла понять что именно.

Перевернувшись на другой бок в очередной раз, девушка вздохнула, понимая, что сегодня она уже точно не заснет, и медленно села на кровати. Пару минут посмотрела на занавески, которые мягко колыхал слабый ветерок. Протерев лицо ладонями, она еще раз вздохнула и наконец поднялась с постели.

Быстро собравшись, Мэри выглянула из комнаты, тихо приоткрыв дверь, – в квартире было тихо. Обнаружив, что Морель спит на кресле в гостиной, она подошла к дивану, где спал Джон. Посмотрела на него пару секунд, убедилась, что он тоже крепко спит, и, кивнув самой себе, пошла к выходу.

Выйдя из подъезда на улицу, девушка засунула руки в карманы платья, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Чувство тревоги ее так и не покидало.

Вчера вечером, когда она стояла с Джоном под подъездом, он предложил ей забрать ожерелье и самим продать его, без Берни. Сегодня утром они должны были сходить в ювелирный за ожерельем, затем позвонить в полицию и выдать местонахождение Берни, а самим уехать на первом поезде в Париж. План был идеальным, ведь никто и ничто не сможет им помешать – заказчик Смита все равно приедет только завтра. И все равно Мэри было тревожно. Хотя, она думала, что она просто себя накручивает и волноваться ей попросту не из-за чего.

Почему-то в последнее время Мэрион стала заботить перемена, произошедшая в Мореле. В его характере появились не свойственные ему раньше черты решительности и жестокости – хотя, быть может, она просто раньше их не замечала. К тому же, ей стало казаться, что он затаил к своему компаньону – Джону – тайную ненависть. То, что он ненавидел ее саму, Мэри знала уже давно.

На самом деле, в последнее время Бернард был одержим сильнейшими подозрениями. Он боялся, что Джон обманет его, продаст ожерелье сам и, забрав деньги, уедет с Мэри, бросив его на произвол судьбы. Высказывать свои подозрения он не смел, зная тяжелую руку Смита и непреклонный его характер. Да и к тому же он не хотел вызывать подозрения и в самом Джоне – в последние дни тот пребывал в небывалом радостном настроении, так что он хотел рушить его идиллические мечты насчет его богатого будущего. Но всего этого, конечно же, ни Мэри, ни Джон не знали.

Мэри наконец раскрыла глаза и, вздохнув, начала медленно идти вперед по улице, освещенной мягким светом фонарей. Но не успела она сделать и пары шагов, как дверь дома скрипнула и на пороге появился мужчина, собиравшийся прикурить сигарету. Заметив обернувшуюся на него Мэрион, он так и замер, поднеся к зажатой между губ сигарете руку с зажигалкой. Ухмыльнувшись, Мэри продолжила идти дальше.

– Кажется, мы с вами соседи, – мужской голос заставил ее остановиться. – Я видел, как вы пару минут назад вышли из квартиры напротив и спустились.

– Неужели? – усмехнулась девушка.

– Не спится? – мужчина подошел к ней, заодно окутав их двоих в густое облако сигаретного дыма.

– Как видите.

Мэри с хитрым прищуром смотрела на мужчину. У него широкие плечи и тонкое лицо с исключительно правильными чертами. Он мог бы сделать состояние, рекламируя костюмы от Пакена [1] или кремы Коти [2]. Небрежно заправленная в бежевые брюки светло-голубая рубашка с подкатанными до локтей рукавами и летние туфли придавали ему особое изящество. Какое-то внутреннее чувство говорило Мэри, что ему можно доверять.

– Собираетесь на прогулку? – спросил он, глубоко затягиваясь.

– Хотите составить мне компанию? – вопросом на вопрос ответила Мэри.

– Если вы не откажете, – он приятно улыбнулся. – Жан Бонне, врач, сегодня устроит вам экскурсию по утреннему Кале. Считайте, вы счастливица, ведь не каждому выпадает такой шанс.

Мэри рассмеялась, опершись на услужливо подставленную ей согнутую руку, и медленно зашагала вперед, следуя за тихо говорившим Жаном.

***

Бернард собрался и вышел на улицу, нервно ожидая чего-то. Он был полон отчаяния и злобы. Мокрые решетки на окнах соседних домов жирно блестели. Газовые фонари, окруженные веночками водяной пыли, тревожно светились. Из соседней пивной вытолкнули пьяного, который громко, но неразборчиво ругался. Берни поморщился и, достав из карманы сигареты, закурил. У него было одно желание – поскорее все кончить.

Через пару минут из-за угла показалась фигура человека. Он был в темном пиджаке, шляпе и блестящих туфлях, на мизинце правой руки перстень с квадратным темным камнем. Остановившись рядом с Морелем, мужчина хитро взглянул на него и чуть улыбнулся.

Вчера вечером, уйдя раньше Джона и Мэри, Берни направился к самому дальнему автомату с телефоном в городе. Оттуда он позвонил заказчику Смита, телефон которого запомнил за все те разы, когда Джон при нем звонил ему. Сообщил, что ожерелье у них, и если он приедет раньше, то заплатит за него намного меньше, чем ему придется, а заодно и избавится от Смита. И теперь заказчик стоял перед Берни и, хитро прищурившись, смотрел на него.

– Опаздываете, – бросил Берни, выдохнув дым в сторону. Только что он заметил еще одну фигуру, которая маячила недалеко от них.

– Тогда не будем больше тянуть и приступим к делу, – произнес мужчина. – Он на месте?

– Да. Но девчонки нет.

– Что ж, это не меняет нашего дела. Приступим?

– А этот? – Берни кивнул в сторону маячившего чуть поодаль мужчины.

– Это со мной, – мужчина лукаво улыбнулся. – Он просто следит за тем, чтобы все прошло гладко.

Берни хмыкнул и, затушив сигарету, развернулся и пошел в подъезд. Двое мужчин стали подниматься за ним.

Берни вошел в комнату, строго посмотрел на спящего Джона и достал из кармана брюк нож, который положил туда еще накануне вечером. В предрассветной тьме квартиры Берни вдруг улыбнулся наиязвительнейшим образом и почувствовал, что на его лбу задвигалась кожа. Обернувшись на стоявших перед входной дверью двух мужчин, он внимательно прислушался. На лестнице никого не было. С улицы донесся шум двигателя проехавшей машины, а затем все стихло. Джон же спал тихо, не сопя. Его рука, соскользнувшая с груди пару минут назад, свесилась к самому полу. Берни, ощущая секундные удары височного пульса, неторопливо подтянул правый рукав выше локтя, обмотал обнажившуюся руку вафельным полотенцем и подошел вплотную к дивану, нависнув над Смитом.

– Не затягивайте процесс, – произнес из своего темного угла тот мужчина. – Или ждете пока он проснется?

Джон внезапно распахнул глаза и судорожно вздохнул, увидев перед собой Берни. Удивление быстро сменилось непониманием.

– Что ты?.. – сонно пробормотал Джон, заметив в углу две мужские фигуры. – Какого черта?..

– Тем лучше, – прошептал Морель.

Бернард не дал договорить Джону. Упершись коленом ему в живот, одной рукой он держал его за голову, а другой вонзил нож ему в горло и провел длинную полосу. Через пару секунд выдернул нож и отошел к стоящим у двери мужчинам. Смит стал захлебываться кровью, отчаянно пытаясь зажать руками рану и хоть немного остановить кровь. Берни удалось не запачкаться в крови, которая полилась, как из лопнувшего пожарного шланга. Морель, вытирая полотенцем лезвие ножа, на секунду снова посмотрел на Джона. Тело его два раза выгнулось и завалилось на диван. Уличный свет поплыл по большой черной луже, образовавшейся на полу.

Берни размотал слегка измазанное кровью полотенце и бросил его на пол. На его пути оставалась лишь наглая Мэри, но он не знал ее местонахождения, поэтому решил, что и этого хватит с него на сегодня. Осторожно положив нож назад в карман брюк, он удалился вместе с мужчинами, тихо прикрыв дверь.

Как только Берни вместе с двумя мужчинами вышел из пустой квартиры на последнем этаже, входная дверь подъезда бесшумно открылась и внутри оказалась Мэри, которая только что вернулась с утренней прогулки; Жан задержался у газетного киоска, чтобы прочитать свежую газету. Она сразу же услышала шум шагов и голосов, среди которых она узнала голос Берни, и решила, что ей не стоит сразу же показываться ему на глаза. Ведь зачем Берни проснулся в такую рань и вместе с кем-то неизвестным спускается вниз?

Затаившись между лестницей и ходом, ведущим во внутренний двор, Мэри замерла, прислушиваясь к голосам и стараясь разобрать то, о чем они говорили. Спустя пару секунд шаги загрохотали рядом с ней, и она увидела Мореля в компании двоих мужчин.

– Так где ожерелье? – спросил один из них, тот, который был в шляпе.

Мэри судорожно вздохнула. Она узнала мужчину в шляпе, узнала его голос. Именно он вывез ее из Алжира.

– В ювелирном, – ответил Берни. – На бульваре Жаккарда. Рядом с парикмахерской. Ячейка двенадцать. Мы должны были забрать его втроем, но, думаю, есть и другие способы завладеть им.

– Отлично, – мужчина усмехнулся.

Мужчины вышли на улицу, и за ними уже закрылась дверь, но Мэри все равно отчетливо услышала звук чего-то тяжело упавшего на землю. Осторожно приоткрыв дверь и выглянув наружу, она увидела Мореля, лежащего на земле в медленно растекавшейся луже собственной крови. Двое других мужчин почти тут же скрылись в первом переулке. Мэри тут же рванула наверх в квартиру.

Мэри тихо приоткрыла дверь, не зная, что ее может ждать внутри. Она удивилась, когда увидела лишь спящего на диване Джона. Пытаясь понять, что же произошло здесь пару минут назад, она прикрыла за собой дверь. Когда же она увидела большую черную лужу, в которой отражался фасад дома напротив, и валяющееся на полу окровавленное вафельное полотенце, ее сердце пропустило удар. Она все поняла.

Не включая свет, она кинулась к Джону. Тот еще слабо дышал.

– Джон! – зашептала девушка, чувствуя, как по щекам покатились слезы. – Джон!

Тот захрипел.

Мэри, не зная, как помочь Смиту, обхватила его лицо ладонями. Она зарыдала в голос, когда он накрыл ее ладонь своей и крепко, насколько он мог, сжал.

– Пожалуйста… – прошептала она, шмыгнув носом.

Она не хотела потерять Джона. Не сейчас, не в этот день. Они ведь так были близки, они ведь стояли на пороге бриллиантового счастья.

Тут скрипнула открывшаяся дверь. Мэри, испугавшаяся, что это за ней вернулся тот мужчина в шляпе, повернула голову в сторону двери и попыталась сквозь слезы рассмотреть ночного посетителя.

Как только ночной гость вышел из темноты, и на него попал слабый свет с улицы, Мэри удивленно вскрикнула:

– Жан?

Уж своего нового знакомого она здесь и сейчас никак не ожидала встретить.

– Там на улице мужчина… а потом я услышал твой крик, – произнес он и тут же спросил: – Мэрион, а вы?..

Не договорив, он щелкнул выключателем и замолк. Увидев окровавленного Джона и сидящую перед ним Мэри, Жан отступил к стене.

– Помогите ему! – девушка, вскочив на ноги, кинулась к Жану. – Вы же медик!

– Что? – удивленно проронил тот. – Вы же понимаете, что…

Мэри тем временем подтолкнула его ближе к Джону.

– Скорее! – взмолилась она. – Время!.. Вы же врач!

Мужчина преобразился в лице. Страх куда-то ушел, он стал серьезен. Торопливо осмотрев рану американца, он приказал Мэри зажимать рану, а сам быстро сбегал к себе в квартиру и, вернувшись с небольшим саквояжем, достал перекись водорода и быстро обработал. Затем ловко вынул медицинскую иглу и нить.

– Вам лучше отвернуться, – буркнул Жан, принимаясь за дело. – А еще лучше выйти.

Мэри, повинуясь ему, вышла в коридор и побрела в темноте вперед. Она поняла, что там будет только мешать. Выйдя в коридор, она уселась на полу напротив двери в их квартиру и подтянула колени к себе, уткнувшись в них лицом. Ей было страшно.

Никогда еще она не видела смерть так близко. В ее жизни было всякое, но чтоб такое… Только сейчас Мэри поняла, что их приключение – это не просто сказка, в которой все легко. «Эта охота за бриллиантами – опасное занятие, – думала она, смотря на свои руки, испачканные в крови. – Жизнь – удивительная штука. Невероятно, на каком же волоске висит наша жизнь! Ты никогда не знаешь, что жизнь преподнесет тебе в следующий момент: царское бриллиантовое ожерелье или нож, несущий смерть. Я ведь знала, что все это – не какая-то игра, сказка, и все равно не заметила, как быстро это затуманило мне глаза, изменило краски. Смотря на Джона, я забыла о существовании зла. Я влюбилась в Джонаа, совершенно забыв обо всем. Я была одурманена бриллиантами и Смитом. И это погубило его. Таковы суровые законы жизни. Жизнь диктует нам свои суровые законы».

Когда Жан выглянул из-за двери и, вытирая руки полотенцем, позвал ее, Мэри поднялась и, удивляясь тому, что не оказалась на месте Джона, ведь Берни с самого начала невзлюбил именно ее, поплелась на негнущихся ногах назад в квартиру.

Джон, потерявший сознание от боли, лежал на диване. Его шея была старательно укутана шарфом, который Жан откуда-то выудил. Мэри, увидев его, лишь вымученно улыбнулась.

– Спасибо, – прошептала она, поворачиваясь к Жану. Невесело усмехнулась: – Жаль, обивку дивана испортили.

Жан лишь покачал головой.

– Мне стоит знать, кто он и почему это произошло? – тихо спросил мужчина, взглянув на девушку. – Там ведь на улице еще один такой лежит.

– Лучше не стоит, – произнесла девушка, отворачиваясь.

Обтерев руки влажным полотенцем и вытерев алую лужу, Мэрион уселась на пол возле дивана. Она, взяв руку Джона в свою и сплетя пальцы, недолго наблюдала за французом. Тот, убрав свои медицинские пожитки, быстро попрощался с ней и, узнав, что Мэри больше не нужна никакая помощь и пообещав зайти после обеда, ушел в свою квартиру.

Мэри, которой спать совершенно не хотелось, продолжала все также сидеть подле Джона и охранять его сон.

***

Мэрион шестые сутки хлопотала возле Джона. Все это время она кормила его и всячески заботилась о нем. Жан два раза в день заходил к ним, проверять состояние очнувшегося на следующий день Смита.

Между тем Джон поправлялся. Он уже мог слабо, но говорить, хотя Жан не советовал ему этого делать. И сейчас, сидя на кровати и держа голову лежащего Джона у себя на коленях, Мэри, услышав от него рассказ о том, как Берни пытался убить его, грустно усмехнулась и произнесла:

– Знаешь, Джон, а ведь я видела его, выходящим из подъезда. И знаешь что? – она сделала паузу. – Он не нашел никаких бриллиантов!

– Как? – вскрикнул Джон и тут же затих, схватившись за больное горло.

– А так. Я не могла уснуть всю ночь, пошла гулять на улицу и в итоге сама пошла и забрала из ювелирного наше ожерелье, а там оставила вместо него записку, что бриллианты стоит искать в Лондоне. А Берни… Берни поплатился за свое предательство. Так что, не переживай, не досталось ничего Морелю.

– Так где же ожерелье сейчас?

– Оно лежит у меня в чемодане.

Джон заулыбался, смотря снизу вверх на девушку. Мэри, улыбнувшись в ответ, провела рукой по его волосам, приглаживая их.

– Кстати, – спросила она спустя пару минут, – ты видел, кто был с ним в ту ночь?

– Мой заказчик, – ответил американец. – И еще один… Наверное, его охранник.

– Я знаю его, – на выдохе произнесла Мэрион. – Я знаю заказчика. Это он вывез меня из Алжира.

– Что ж, – вздохнул Джон, – хоть что-то хорошее он сделал. Он не возвращался сюда?

– Нет, никто не приходил сюда все эти дни. Хотя, это странно, ведь никакого ожерелья он не нашел… Ну, оно и к лучшему.

Минут через пятнадцать Джон закрыл глаза и затих. Мэри поняла, что он уснул.

– Джон, – прошептала она, – ты спишь?

Ответа не последовало.

Это было раннее утро. Из раскрытого окна слышался типичный негромкий шум города: клаксоны и двигатели машин, музыка из кафе, цокот чьих-то каблуков, гудки поездов. Все было как и всегда. Но привычный городской шум прервала сначала резкая тишина, а следом за ней – непривычно громкое сообщение по радио. В нем сообщалось, что немецкие войска пересекли бельгийско-французскую границу, была объявлена война. Сообщение закончилось встретившей его тишиной – ни звуков машин, ни звуков человеческих шагов, ни музыки. Как будто все разом исчезло.

Мэри вздохнула. Именно этого она и боялась. Именно сейчас, когда она заботится о раненном Джоне, Германия все же напала на Францию. «Господи, как же все это не вовремя», – пронеслось у нее в голове.

Посидев молча еще минут десять, Мэри начала речь, которую еще подготовила тогда, когда Жан штопал Смита.

– Ты спишь, Джон, – тихо начала она, – а сейчас я скажу тебе самые важные слова. Я люблю тебя, Джон!.. Как же все-таки это глупо прозвучало… Как наивно! И все же, да, я люблю тебя. Ты мне понравился сразу. Ты молодой и красивый, и, что самое главное, умный. Знаешь, ведь я ходила постоянно за тобой не только потому, что я была влюблена в тебя, но и потому, что мне было интересно, что ты сделаешь в следующий раз. Я после того, как вы нагло бросили меня в Марселе, вернулась все же к вам. И вернулась не потому, что меня интересовали бриллианты. Да что мне бриллианты… О них я забыла еще в первый день в Марселе, они надоели мне. Легкие деньги меня больше не привлекали. Ты – вот единственное, что интересовало меня. Ты – мое сокровище, Джон. Ты гений, Джон. Ты гений и плут. И все же мы нашли с тобой это чертово ожерелье, и что теперь? О-о-о, я помню, какие грандиозные планы ты строил!.. А я? Я хотела бы просто остаться с тобой, Джон. Мне большего и не надо. Но… Но после того, как я увидела тебя в крови, после того, как я увидела твою рану, я изменила свое мнение. Я поняла, что вовсе не хочу такой жизни. Я не хочу точно так же оказаться зарезанной кем-то. Я хочу жить… А представь, какой мы были бы партией!.. Мы были бы идеальной парой. Два сапога пара… Но я поняла, что наш союз был бы недолгим. Один из нас оказался бы зарезанным или придушенным или убитым каким-либо другим способом вторым, потому что, я уверена, мы бы не смогли поделить деньги. Мы с тобой любим деньги больше, чем надо, мой дорогой Джон. Нет, Джон, я не хочу такой жизни! Теперь еще и война… А ты говорил – успеем. Не успели… К тому же, ты сам говорил мне, что я должна сидеть дома и воспитывать детей. Я-то смогу это сделать, ведь я уже порядком устала от всех этих приключений, а вот ты… Ты не привык к оседлой жизни, ты не можешь надолго задерживаться на одном месте, твоя жизнь – движение. Поэтому, Джон… Я хочу сказать тебе, что… А впрочем, что тебе, ты ведь все равно спишь.

Погладив его еще раз нежно по голове, она, аккуратно приподняв его голову так, чтобы он не проснулся, встала с дивана и уложила Джона. Наклонилась над ним и поцеловала в уголок губ.

– Я пойду пройдусь немного, мне нужно подышать свежим воздухом, – прошептала она, отходя к двери. —Господи, как же все-таки хорошо, что ты спишь…

Как только за девушкой закрылась дверь, Джон распахнул глаза и уставился в потолок. Все это время он не спал.

***

Проснувшись утром, Джон потянулся, зевнул и раскрыл глаза. Когда глаза привыкли к, на удивление, яркому для осени солнцу, он понял, что Мэри в комнате нет. Пройдясь по всем остальным комнатам, он понял, что и в квартире ни ее, ни ее вещей тоже нет. На небольшом кофейном столике в гостиной он заметил листок в мелкую голубую линейку. Джон взял его и прочитал:

«Джон, я ухожу. Ухожу навсегда. Пожалуйста, не ищи меня. Если мы когда-нибудь встретимся, то не подходи ко мне. Я оставила тебе кое-что на прощание. Джон Смит, ты навсегда останешься в моей памяти. Прощай.

С любовью, твоя Мэрион Монтер».

Джон раза три перечитал оставленную ему записку, написанную мелким почерком и, видимо, дрожащей рукой. Затем, скомкав бумагу, он раскрыл окно и выкинул ее на улицу.

На душе у него было неприятно. Ему было жаль расставаться с Мэри. Он не только привязался к ней, но и, хоть она не была «нежной и удивительной», полюбил ее. Не как жену или любовницу, а как настоящего друга. Он был немного, но обязан ей своим неожиданным спасением. Он был благодарен Мэри. Благодарен за все, что она сделала для него.

Опустив взгляд, он поглядел на то место, где лежала записка, и обнаружил небольшой темно-синий бархатный мешочек. Раскрыв его, Смит нашел половину ожерелья – ровно восемь бриллиантовых подвесок. Это и был прощальный подарок Мэри.

Вдохнув свежего воздуха, шедшего с улицы, Джон вздохнул и резко захлопнул окно. Мэри ушла, но жизнь-то продолжалась, поэтому Джон, быстро собрав все свои вещи, уверенным шагом вышел из дома и направился в сторону вокзала.

[1] Пакен – дом моды, который в 1891 году был основан Жанной Пакен.

[2] Франсуа Коти – французский парфюмер «прекрасной эпохи», один из крупнейших парфюмеров XX века.

Глава 14

Джон Смит стоял на нагретой солнцем палубе и, сощурив глаза, смотрел на удаляющийся от него город, горящий беспечными огнями. На шее у американца был аккуратно повязан модный шейный платок – так он закрывал рану, оставленную на память Бернардом.

Этот корабль был пассажирским судном. Вчера вечером на борт загрузили мясо, овощи, рыбу, консервы; рабочие затащили багаж. Корабль снарядился в путь, словно Ноев ковчег.

Что же, это и в самом деле был ковчег. Каждое судно, покидавшее Европу в эти месяцы 1942 года, было ковчегом. Америка высилась Араратом, а потоп нарастал с каждым днем. Он давно уже затопил Германию и Австрию, глубоко на дне лежала Прага и Польша; потонули Амстердам, Брюссель, Копенгаген, Осло и Париж; нельзя было спастись уже и в Испании. Побережье Португалии стало последним прибежищем беглецов, для которых справедливость, свобода и терпимость значили больше, чем родина и жизнь.

За прошедшие два года Смит прошел через многое. Он прошел через множество отказов во въездных и выездных визах, безнадежных попыток добыть разрешение на жительство и работу, через чащи бюрократии, через отчуждение и равнодушие к судьбе одиночки, – вечного следствия войны, страха и нужды. И за эти два года Джон ясно понял, что человек был ничем; надежный паспорт – всем.

Оставленные Мэрион бриллианты здорово его выручили. Он не стал их сразу же сдавать в ломбард или продавать на черном рынке, а придержал у себя. Именно они помогли ему добраться в целости и сохранности до Лиссабона, а уже здесь – купить билет на корабль до Нью-Йорка. Хотя именно эти же бриллианты доставили ему много хлопот. Особенно, когда Джон нечаянно угодил в железные лапы гестапо, которое каким-то чудом не обнаружили у него этих бриллиантов. Но теперь-то все уже было позади и, радуясь, что наконец-то избавился от этого проклятого ожерелья, Джон стоял на палубе корабля и предвкушал возвращение в родную Америку.

Когда же Лиссабон остался на горизонте в виде небольшой светящейся точки на границе между темной водой и черным небом, Джон сдвинул шляпу на затылок и, заложив руки за спину, решил немного пройтись по палубе. Спать ему еще не хотелось – хотелось на прощание подышать свежим воздухом перед тем, как вернуться домой.

Обойдя почти всю палубу по кругу и вернувшись к корме, где все еще стояли люди, грустно глядевшие на все еще горящую точку Лиссабона, Джон остановился. Глубоко вдохнув в себя ночного и соленого морского воздуха, он уже хотел было развернуться и направиться к себе в каюту, как заметил одинокую фигурку, стоящую чуть в стороне ото всех. Что-то кольнуло у него в сердце.

Спустя пару секунд, собравшись с силами, он наконец-то подошел и остановился в шаге от этого человека. На мгновение закрыл глаза, улыбнулся самому себе, и тихо произнес:

– Какая неожиданная встреча…

Девушка испуганно обернулась и, увидев, кто стоит рядом с ней, ахнула. Удивление на ее лице почти сразу же сменилось радостью; на лице заиграла искренняя улыбка.

– Признайся, – сказал Джон, глядя на Мэри, – ты ведь тоже рада меня видеть.

Смит внимательно посмотрел на девушку. Она была все также прекрасна, разве что похудела немного. На ней было ее черное в горошек крепдешиновое платье, от всего ее существа так и веяло энергией жизни, словно в каждой жилочке тлел готовый вспыхнуть огонь.

Мэри слабо улыбнулась, но вдруг у нее вырвался сдавленный стон, и, уронив голову на поднесенные к лицу ладони, она разрыдалась.

– Прости, что сбежала, – дрожащим голосом произнесла она. – Я… я просто испугалась. Тогда навалилось все сразу… И твоя рана, и война… Прости меня.

Смит прижал ее к себе и попытался успокоить, мягко поглаживая рукой по спине и шепча что-то ей на ухо.

– Выходи за меня замуж, Мэри, – спустя пару секунд внезапно произнес Джон серьезно.

Девушка всхлипнула и подняла на него взгляд. Она была уверена, что ослышалась, но он повторил снова, и хотя Мэри знала, что это безумие, и совершенно невозможно, и, скорее всего, никогда не сбудется, и все-таки предложение безумно прекрасно.

И она прошептала:

– Да. Только я… Меня зовут Адель.

«Я никогда больше не буду одинокой, – думала девушка. – Мы принадлежим друг другу. Джон часть моего завтра».

– Что ж, Адель, – Джон не удержался и усмехнулся, – уже через пару дней нас с тобой ждет замечательное будущее…

– Флорида?

– Именно.

Впереди целая новая жизнь. Они осядут где-нибудь во Флориде и станут образцовыми горожанами. Ультрареспектабельная пара мистер и миссис Смит.

– Неужели это конец наших приключений? – тихо спросила Адель.

– Я думаю, это только начало, – ответил Джон и мягко поцеловал девушку.

Content

Владимирова Инна Blood diamond [litres самиздат]