Дарья Митюкова

Какова же цена мести?

Предисловие.

Я даже представить не могла, что всё так обернётся. Если бы я знала, что всё так получится, я никогда не влезла в это ужасное дело. В это дело, принёсшее мне кучу проблем, на которое я потратила много сил и времени.

Если бы мне сказали, что так всё получится, я бы не поверила. Но вот сейчас, стоя на краю пропасти. Нет, стоя не на краю природной впадины, а, стоя на краю душевного обрыва, чувствуя, что вот-вот сейчас, я сломаюсь, я понимаю, что тогда я поступила правильно. Если бы не я, то никто бы не взял это дело, а, если бы и взяли, то никогда не разобрали всю суть, не нашли виновного, не установили справедливости.

Я проделала огромную работу, чем очень довольна, я приложила все усилия и узнала правду: ту горькую правду, которую никто не хочет слышать. Я узнала всё. Как бы мне не было тяжко, я понимаю, что нужно передать дело в суд. Там назначат наказание, но можно ли наказать так за содеянное? Тут жизни отдать мало…

Я расследовала кучу дел. Я повидала многое. Я разговаривала с разными людьми, среди которых были не только невинные овечки, но и голодные волки. Но никогда, никогда я не сталкивалась с подобным.

В тот момент я стояла перед выбором кто установит справедливость: я или суд. Ведь стоило только спустить курок. Выстрел и всё.

Ещё рапорт, но это было бы неважно, в то мгновенье было неважно, я выкрутилась бы, несмотряна последующий исход. Принятие этого решения было самым трудным в моей жизни. Я руководствовалась не сердцем, а разумом. Я уверенна, что тогда поступила правильно.

Глава I

Было пасмурно, дело шло к дождю, но я очень надеялась, что дождя не будет, ведь я забыла зонт дома. Вокруг пейзаж не менялся: здания, здания, здания. Но какие здания! Не те, что возвышают сейчас, а постройки Петровской эпохи.

«До отдела ещё 10 минут, глядишь, успею до начала ливня», – крутилась мысль в голове. «Всё время забываю этот зонт: то дома, то в кабинете. Почему жизнь меня ничему не учит? Всё время тороплюсь. И как мне удаётся работать? Откуда берётся такая высокая концентрация? Удивительно. Честное слово, невероятно».

Заморосил холодный дождь. «Да за что? Стоит только подумать о чём-то неприятном, так сразу это происходит с тобой. Когда-нибудь, наконец, я усвою этот урок?».

– Третьякова! – после непродолжительной паузы повторилось ещё раз, – Третьякова!

– А? Что? Я.

– Зазналась или оглохла? – послышался ехидный, до боли знакомый, мужской голос.

– Лёня, привет! Прости, я задумалась. Боюсь промокнуть.

– Сахарная? Расстаишь? – спросил Лёня и расхохатался.

– Ты, как обычно. Тебе обязательно нужно подшутить надо мной. Не забывай, я всё ещё твой начальник.

Несмотря на то, что Третьякова была Лёниным начальством, их связывали дружеские отношения, поэтому атмосфера в их кабинете не была напряжённой. Обращались друг к другу по имени, если рядом не было потерпевших и прочих лиц.

Лёня любил подшучивать над Третьяковой, да и, вообще, любил добавлять нотки сарказма и иронии. Он никогда не упускал такой возможности, чтоб поиздеваться над кем-то, но люди, в сторону которых, были направлены издевки не обижались: либо смеялись над собой, либо тоже язвили в его сторону.

Конечно, были неудачные шутки: не над теми людьми и не в подходящее время. Например, над подполковником Строгоновым. Он не то, что бы ни любил шутки, он был к ним привыкший. Откровенно говоря, Лёня пошутил, неудачно (это ещё мягко сказано) и получил от Строгонова такой нагоняй, что больше не осмеливался над ним подтрунивать, хоть кареглазый Лёня и был высокий мужчина, спортивного телосложения, лет 27, и всё-таки, он побаивался начальства.

Строгонов, немного потерявший физическую форму, уже опытный, повидавший многое, собирался уходить на «упокой», то есть на пенсию, но остонавливало его одно обстоятельство: не было подходящей замены. Он ждал повышения Третьяковой.

Строгонов думал, что после смены звёзд на погонах Третьяковой, она заменит его, ведь более подходящего человека на управление всем отделом не было. Она как никто другой подходила на эту должность, потому что обладала всеми подходящими качествами: ответственность, исполнительность, стрессоустойчивость, умение руководить и сохранять спокойствие в экстремальных ситуациях, ну и ещё огромный шлейф качеств и её достоинств. В общем, Третьякова была образцовым сотрудником, и её постоянно ставили в пример другим работникам.

– Капитан Третьякова, прошу простить. Разрешите подвезти?

– Разрешаю.

Третьякова села в белую иномарку и вздохнула с облегчением: «Фух, хоть не промокну. Лёня, как всегда во время. И как это у него, получается: быть всегда в нужное время и в нужном месте?».

Ровно в 8 часов утра Третьякова Анна Павловна и Леонид Викторович Растропов вошли в кабинет.

Только Растропов закрыл за собой дверь, в кабинет постучались, и в дверном проходе появилась фигура женщины лет сорока пяти.

– Здравствуйте. Это Вы Третьякова Анна Павловна?

– Верно. Я. По крайней мере, была с утра, – ответила капитан полиции.

– Помогите мне, прошу Вас. Если не Вы, то никто не возьмётся за это дело, – с трудом и со слезами на глазах вымолвила женщина.

– Проходите, присаживайтесь, расскажите поподробнее, что у Вас произошло.

– Может воды? – поинтересовался у потерпевшей Леонид.

– Да, если можно, – ответила женщина и, повернувши голову в сторону Третьяковой, сказала: – Анна Павловна, понимаете, я не хочу, чтобы кто-то, кроме Вас знал детали моей проблемы. Мы можем поговорить с глазу на глаз?

– Вот, пожалуйста, возьмите, – сказал старший лейтенант Растропов и протянул стакан воды.

– Леонид Викторович, покиньте, пожалуйста, кабинет, – в приказном тоне произнесла Анна.

Лёня с недоумением посмотрел на неё. В голове промелькнула мысль, что за столь короткий промежуток времени он сделал не так.

– Растропов, Вы меня не слышите?

Растропов вышел с удивлённым выражением лица из кабинета, закрыв за собой дверь, оставив следователя и потерпевшую наедине.

– Для начала, давайте познакомимся. Меня Вы уже знаете. Я хочу знать кто Вы и в чём суть Вашей проблемы. Ах да, к чему скрытность?

– Меня зовут Андросова Ольга Геннадьевна. Детей не имею, муж умер год назад, оставив завещание, в котором говорилось, что наследником являюсь я. Унаследовала я дом и тридцать тысяч рублей, которые находились на банковском счёте, – немного успокоившись, произнесла Ольга и, сделав глоток воды, продолжила:

– Странного в его смерти ничего не было. Его не убивали. Вы, наверное, сейчас думаете, что я заговорю, о каком-нибудь «но», о детали, которая в его смерти меня смутила?

Только Анна собиралась ответить, как Андросова продолжила уже в спокойном тоне, без слёз:

– Нет. Не думайте. Дело обстоит в другом… Три дня назад мне пришло письмо, там была записка и копия завещания. Было сказано, что через неделю меня ждёт Антон Игоревич Ломов. Ехать, конечно, в тот город, где он ждёт, недолго, всего два с половиной часа, но понимаете, суть в том, что, как я понимаю, умер его брат, оставив на меня огромное наследство, я боюсь вслух произносить эти цифры. Меня даже, не интересует, откуда такие деньги у его брата. Меня интересует другой вопрос: откуда взялся этот брат?

Мой муж никогда и ничего не говорил о нём. У моего мужа, вообще, нет родственников… По крайней мере, не было до этого момента… Я не знаю, что мне делать. Через несколько дней мне ехать к нему, к брату мужа, но у меня плохое предчувствие. Вам не кажется странным, что объявляется человек, который называет себя братом моего мужа и, который оставляет многомилионное наследство, на меня. На человека, которого никогда не видел, но откуда-то узнавший о моём существовании. Может быть я мнительна, но прошу Вас, не отказывайте мне. Помогите…

Вы спросили к чему скрытность. Я отвечу. Я не хочу предавать дело огласке, потому что, если окажется, что, просто, я себя накручиваю, то это будет позор. Хоть близких у меня и не осталось, но найдутся те, кто будет… думаю, Вам не нужно объяснять, что будет…

– Хорошо, я Вас услышала, я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Я не знаю странно это или нет, буду разбираться. Ещё раз повторюсь: я помогу, чем смогу. Но одна я, просто не успею. Я подключу ещё несколько людей.

– Ох, ну, если так нужно, то делайте всё необходимое, но пусть об этом знает, как можно меньше людей.

– Берите ручку, пишите заявление, чтобы я официально могла заниматься этим делом.

– Но, что я напишу? Что объявился богатенький родственник, который кажется мне подозрительным? – воскликнула Андросова, – И, вообще, я хочу, чтобы это дело не было официальным. Может мне всё это кажется.

– Когда кажется – креститься нужно, – прошептала Анна, – Извините не подумала. Тогда сделаем следующим образом: оставьте мне свой номер телефона и адрес. Я могу побеспокоить Вас в любое время.

Глава II

Анна Павловна была невысокой девушкой, с голубыми глазами, вьющимися русыми волосами. Любила читать. Несмотря на свою хрупкость, Аня была спортсменкой, могла «расколоть» любой орешек.

У неё была высокая раскрываемость. Так, называемые, висяки были, но намного меньше, чем у других. Работу свою обожала, ходила по форме.

Возникает вопрос: почему же Ольга Геннадьевна пришла, именно, к ней, ведь Анна – обычный следователь. Дело было в том, что Аня, скажем, «коллекционировала особенные дела», если их можно было так назвать. В её «коллекции» были: убийство при странных обстоятельствах, кража у старушки апельсинов (казалось, чтобы тут странного, но как выяснилось в итоге – это были не просто апельсины. Это был контейнер для перевозки наркотиков, но по глупой ошибке были перепутаны коробки, и у старушки оказались эти апельсины) и несколько других дел. Их было около шести.

Коллекционировала… Странно сказано, она не собирала эти дела специально, всё начиналось нормально, а потом по ходу делу открывались удивительные обстоятельства.

Глава Ш

Наталья Андреевна Шлёц, миловидная, но истеричная и нервозная дама лет тридцати трёх от роду, вернулась домой к утру. Несмотря на то, что её мужу было плохо, она развлекалась, как могла. Ещё при живом муже она задумывалась, куда она потратит наследство, которое перейдёт ей от Антона, ведь кому, как не ей, муж его оставит.

Наталья уже успела подумать за кого она выйдет замуж, ведь она не знала, что значит «недостаток внимания со стороны мужчин», хоть и была замужней женщиной.

Кандидатур было много. Среди них присутствовал некий Крепостной Сергей Владимирович, и её выбор пал, именно, на него.

«Почему именно он?» – спрашивала она у себя. И тут же отвечала сама себе: «Во-первых, он богат. Во-вторых, он хорош собою». И на этих аргументах она всегда останавливалась, потому что ей, кроме этого ничего не было нужно. К выбору своих первых двух мужей она основательно тоже не подходила. Со своим первым мужем она познакомилась случайно. Банальная встреча, недолгие ухаживания и свадьба. Всё произошло быстро, потому что оба торопились. Пётр (так звали её первого мужа) спешил, потому что любил её, а Шлёц торопилась, потому что эта была хорошая партия для неё. Это была отличная возможность воплотить в жизнь все её мечты о красивой жизни.

Прожили они вместе недолго. Развелись через год, но так как Пётр был интеллегентный человек, то оставил ей дом.

Шлёц недолго тосковала, несмотря на то, что бракоразводный процесс совершился по инициативе Петра (причин было много, но основной оставалась та, что чувств у Натальи к нему не было, а так как Пётр жил по понятиям, он не мог с ней больше делить кров).

Через три месяца Наталья снова вышла замуж, но уже не за молодого и бодрого человека, а за дряхленького старика, который вот-вот, как любила говорить Шлёц «откинет копыта». Но старик оказался не таким уж и плохим по состоянию своего здоровья и «откидывать копыта» не собирался и, поэтому Шлёц пришлось взять всё в свои руки и «помочь» ему. Ей не было его жалко, она, в принципе, по своей натуре жалости не испытывала ни к кому, кроме себя. Но Наталья не могла его отравить или сделать что-то подобное. Нет, не, потому что её бы загрызла совесть, а, потому что она хотела, чтобы выглядело всё естественно, иначе первым делом подозрения пали бы на неё. Посидев и подумав пару часов, Наталья решила довести старика своими выходками, скандалами и истериками. Тут не то, что у него, её мужа, случится приступ, тут любого хватит инфаркт после таких «концертов».

Вскоре всё так и случилось, как планировала Шлёц. Её «любимый и обожаемый» муж отошёл в мир иной (по которому она очень горевала, как говорила всем), оставив ей неплохое наследство. Хоть Наталья и была женщиной неглупой, но бизнес вести не умела, в общем, вскоре её бизнес пошёл ко дну и компания разорилась. Наталье ничего не оставалось делать, как снова выйти замуж. К её сожалению, богатеньких старикашек на горизонте не наблюдалось, а замуж нужно было срочно. Наталья решила выйти замуж за первого, кто предложит, ведь выбирать, просто на просто, не было времени.

Всё произошло ещё быстрее, чем предполагала Наталья, ведь её будущий муж очень торопился, а всё, потому что он её обожал.

Она вышла замуж за Ломова Антона Игоревича (который сейчас страдал в соседней комнате, пока его горячо любимая Наташенька развлекалась). Он всегда закрывал глаза на все её проступки, среди, которых было не только прожигание денег и печени, но и, как поговаривали, на многочисленные измены. Естественно, Шлёц всё отрицала, аргументируя тем, что завидуют их счастью и пытаются их рассорить. Муж ей, безусловно, верил, ведь это же Наташенька. Она хорошая. Она не способна на такую подлость.

Антон ошибался. Он не знал своей Наташеньки, точнее он знал только ту сторону, с которой она себя показывала: хорошая жена, души нечающая в своём муже.

Что в ней находили мужчины, никто не знал. Кроме своей красоты, она больше не могла ничего предложить. За душой ничего не водилось: ни денег (но этот факт женихов не интересовал, ведь почти у всех, сватовавшихся, были огромные состояния) и ничего святого в ней не было. В общем, была корыстная, любила побаловать себя любимую, не пропускалала ни одного мероприятия и не упускала ни одной возможности, чтобы завести полезное для неё знакомство.

Подруг у неё не было, да и она не старалась ими обзовестись.

– Наталья Андреевна, – послышалось из комнаты.

Не снимая обуви, она прошла в гостиную, из которой доносился этот зов.

– А, это вы, Фёдор Константинович. Какие прогнозы?

– Именно об этом я и хотел с Вами поговорить, – сказал доктор, с сиявшими глазами.

Наталья заметила этот радостный блеск в глазах, и выражение её лица изменилось, она очень надеялась, на скорейшую смерть мужа.

– Не томите, я Вас слушаю. Я надеюсь, что он поправится, – немного переигрывая, сказала Шлёц.

– Антон Игоревич… – начал, было доктор, но быстро остановился, он заметил, как лицо Натальи обрело печальный и даже гневный вид.

– Что же Вы замолчали? Только не говорите, что случилось что-то ужасное.

–Нет, нет, что Вы, наоборот. Антон Игоревич идёт на поправку, несмотря на неутешительные прогнозы, которые были даны моими коллегами. Если продолжить лечение, сохранять покой, то может всё и обойдётся. Мне кажется, что мои коллеги в диагнозе, где-то допустили ошибку. (Последнюю фразу доктор сказал почти шёпотом).

– Да, что Вы такое говорите! – закричала Шлёц.

– Как Вам не стыдно обвинять лучших врачей города, в ошибке! Это невозможно!

– Что Вы, что Вы. Не кричите, пожалуйста, Наталья Андреевна, я только смел предположить.

– Занимайтесь своим делом и выбросьте эти глупости из головы, – сердито прокричала Наталья и вышла из гостинной.

Фёдор Константинович остался наедине со своими мыслями. Он давно начал подозревать Наталью, в нелюбви к мужу, он чувствовал, что она ждёт его смерти и именно по этой причине, он не стал говорить про завещание, написанное её мужем, тем более уж не стал рассказывать про наследницу, которая должна прибыть со дня на день.

Белов не просто догадывался об ошибке в диагнозе, он знал, что диагноз поставлен неверно и, говоря простыми словами, Антона травили: убивали лекарствами, лечившими его не от того.

Фёдор Константинович сделал всё, что нужно и поставил правильный диагноз, который был по сравнению с первым беззобидным. Пара недель лечения, приём таблеток и витаминов и всё: снова будет здоров. И как раз об этом он хотел поговорить со Шлёц. Как он радовался, что не успел ей этого рассказать, ведь она устроила такой бы скандал и продолжила убивать мужа. Никто бы, в конечном итоге ничего не доказал.

Глава IV

Белов подружился с Антоном и привязался к нему, Ломов стал доктору сыном, которого у того никогда не было, как знали все. Собственно по этой причине Фёдор Константинович изменил курс лечения, не сказав никому.

Улучшения были на лицо. Больной, естественно, шёл на поправку, что сильно раздражало Шлёц. Белову нужно было скрывать улучшения, но как бы он ни старался, ему не удавалось, это сделать. Наталья часто посещала мужа. Но в последнюю неделю она почти его не видела, всё, потому что она уже планировала свою свадьбу с Сергеем Крепостным.

Вот и сейчас, покинув гостинную, Наталья направилась к себе в спальню, чтобы ему позвонить и договориться о встрече, хоть и часы показывали полночь.

Оставшись наедине с собой, Белов начал рассуждения:

« И какой чёрт меня дёрнул ей это сказать? Федя, ты же прекрасно знаешь её отношение к мужу. Вот же старый дурак. Ну, что ж на ошибках учатся, впредь буду умней. Придётся врать. Феденька, милый мой, ни при каких, слышишь меня? – рассуждал Белов в своей голове, – Ни при каких обстоятельствах больше не смей говорить этой Шлёц об улучшениях. Ты же прекрасно знаешь об её отношениях с Крепостным. Ты же не раз видел их вместе и продолжаешь ей говорить о поправке Антона. Глупец!».

Доктора мучила совесть. Он не мог идти в полицию, только своими силами мог он вылечить Антона и рассказать ему всю правду после полной поправки.

– Хватит, пойду лучше посмотрю, как там Антон, – сказал он уже вслух и направился посетить больного.

Глава V

Тем временем Антон расхаживал по комнате, рассуждая, как быть ему дальше. Ему было намного лучше, чем неделю назад. Неделю назад он готовился к смерти, писал завещение, а сегодня уже ходил по комнате и мог ясно мыслить. Он больше не впадал в забытьё, узнавал абсолютно всех и помнил все события.

– Со дня на день, приедет Анна, вот, что я ей скажу? Она меня, даже знать не знает. Вот зачем я её вызвал, куда я так спешил? Впрочем, я готовился к смерти, кто бы знал, что я пойду на поправку? Нет, Белов, всё-таки, чудесный доктор. Волшебник! Как же я ему благодарен.

Открылась дверь и в комнату вошёл Фёдор Константинович:

– А это что такое? Почему мы не в постели? Антон, Вы только пошли на поправку, – начал Белов, но Ломов его перебил:

– Дорогой мой, Фёдор Константинович, я устал уже лежать. Я больше недели не вставал с кровати, – с улыбкой произнёс Антон.

– Я понимаю, Тоша, твою радость, но всё-таки стоит долечиться, а потом, хоть в космос. Давай-давай, живо в постель.

– Как скажете, Фёдор Константинович, – с той же улыбкой сказал Антон и сел на кровать.

–Антон, я тебе говорю, в постель, – сердито произнёс Белов.

Улыбка с лица Ломова пропала.

– Фёдор Константинович, присядьте рядом, нам нужно поговорить.

– Что-то случилось, что-то тебя беспокоит? – с тревожностью спросил Белов и присел рядом с Тошенькой.

– Фёдор Константинович, Вы знаете, что мне Вы, как родной, поэтому я хочу поделиться с Вами своими мыслями. Понимаете, в последнее время Наташенька редко ко мне заходит, и я стал подозревать её в изменах. Бес, скорее всего, меня попутал. Я понимаю, у неё дела. Ей некогда, но не могу мысли эти отогнать, – начал Ломов.

Белов знал, что рано или поздно Антон бы обо всём узнал. Обо всех грехах своей горячо любимой жёнушки, но это «рано или поздно», нужно было отодвинуть, потому что сейчас, в его состоянии, после этой травли, ему нужен был покой. Ещё пара недель и он окончательно выздоровеет, и тогда можно будет ему всё рассказать. А сейчас не стоит его волновать, потому что он человек ранимый, несмотря на все его прошлые деяния.

Обо всех прошлых деяниях Тошеньки, Белов знал. Ломов ему исповедался перед смертью, которая, как думал Антон, наступит очень скоро. Фёдор Константинович поклялся, что об этой исповеди никто и никогда не узнает, потому что Антон многое натворил. Состоятельным человеком он стал непросто…

– Тоша, ты себя накручиваешь, – начал успокаивать доктор.

– Фёдор Константинович, кареглазый Вы мой, я знаю, что оберегаете меня, как зеницу ока. Но я вчера видел, как Серёжа Крепостной довёз её до дома и… и поцеловал. Я понимаю, если бы это было первый раз. Ну, оступилась, с кем не бывает. Но это не в первый раз. Не надо, не успокаивайте, я сам видел. Я стараюсь, не волноваться, но сами понимаете суть ситуации. Ещё несколько дней назад я страдал, что не могу оставить ей наследство, Вы сами знаете почему. А сегодня…

Ломов резко замолчал и продолжил почти шёпотом:

– А сегодня я видеть её не хочу. Как только полностью выздоровлю подам на развод. Дорогой мой, Фёдор Константинович, не пускайте её ко мне и, вообще, никого не пускайте. Будут говорить Вам угрозы, многоуважаемый мой, приходите ко мне. И главное, – тут Ломов сказал громко и отчётливо, – Ничего и никого не бойтесь.

– Хорошо. Я сделаю всё, как Вы просите. А сейчас… Давайте на боковую, уже поздно.

– И, действительно, третий час ночи.

Антон лёг в свою постель, Белов помог ему укрыться и, пожелав спокойной ночи, вышел из спальни. Доктор пошёл к себе, ведь ему давно уже пора спать.

Фёдор Константинович жутко устал и уснул сразу, как только голова коснулась подушки. Спал крепко, как и Антон. Всю ночь обоим снились прекрасные вещи: их сокровенные желания и мечты.

Глава VI

– Забери меня, пожалуйста, отсюда. Я не хочу оставаться дома, – плакала в трубку Шлёц.

– Почему ты не можешь? Как я могу перестать плакать? Нет же, это не алкоголь… Нет, он ничего не заподозрит. Приезжай, прошу тебя… В смысле, иди спать? В смысле, поговорим завтра?… Я услышала тебя, – прокричала Наталья и бросила новенький мобильник в сторону двери.

– Да за что мне всё это? Какая же я дура! Как я влюбилась в этого Крепостного? Да проподи он проподом, – истерила Шлёц. – Я, даже фамилию сменить, готова на его, хотя раньше никогда этого не делала. Да, что это такое?! Ещё этот муженёк пошёл на поправку, каким только образом? Я столько денег заплатила этим чёртовым врачам, за этот диагноз! Да будь он не ладен, этот Антон со своим Беловым, – продолжала рыдать Наталья и тут ей пришла в голову мысль: «Я отравлю его. Получу это наследство и буду с Серёжей. Решено… Я его отравлю… Завтра же», – с этой мыслью Шлёц уснула.

В эту ночь Наталья спала прекрасно. Она никогда на сон не жаловалась, да и хмель, ударивший ей в голову, сыграл свою роль.

Свежий воздух, наполнявший комнату, способствовал хорошему сну. Наталья, в тёплые, погожие дни всегда оставляла окно открытым, ведь это полезно для здоровья. Пожалуй, это единственная вещь, в её жизни, что способствовала поддержке здоровья.

Глава VI

Раздался трезвон будильника. До того противный и, вытаскивающий всю душу, что Анна сразу проснулась. Часы показывали 6 часов утра. Третьякова встала и начала собираться на работу.

Хороший завтрак – залог успешного дня, поэтому Анна отправилась на кухню готовить.

Она жила одна: ни мужа, ни детей, ни собаки не было. Часто к ней в гости приезжала её мать Татьяна Ивановна – человек старой закалки. Она всё время упрекала дочь, за отстутствие семьи, именно по этой причине, Анна не любила её приезды.

– Аня, не успеешь оглянуться и старость, умрёшь в одиночестве, либо с сорока котами, которых заведёшь на пенсии. Да и твоя работа. Вот что это? Это не женская профессия. Бегаешь с пистолетом, да разве видано такое? Ты детей должна воспитывать. У тебя, хоть есть кто-то на примете? – всё время говорила Татьяна Ивановна.

Аня только собиралась было возразить или ответить матери, как та сразу продолжала.

– По глазам вижу, что нет. Хотя бы тот, Лёнечка, кажется, неплохой человек. Работает с тобой. Подумаешь младше, ну и что? Аня, хорошая партия для тебя. Присмотрись.

Ане только оставалось кивать головой, ведь что ещё было делать? Против матери не пойдёшь. И не так важно, сколько лебе лет: десять, двадцать или сорок.

Аня поставила турку на плиту, и в это время зазвонил телефон. На экране телефона светился незнакомый номер, но это не было удивлением, ведь работа Анны говорила сама за себя.

– Алло. А, это Вы, Ольга Геннадьевна. Приехать? Сейчас? Хорошо, буду минут через 30, – отключившись, Анна вслух сказала:

– Видимо не судьба, начать хорошо день. Попила кофе. Очень вкусный был…

Через полчаса Анна уже стояла у подъезда Андросовой. Она поднялась на третий этаж и позвонила в дверь Ольги Геннадьевны.

–Здравствуйте, Анна Павловна, хорошо, что Вы так быстро приехали. Проходите.

Третьякова вошла в квартиру и обе направились в кухню. Это была небольшая комната, оформленная в светлых тонах. У стены стоял стол со стульями, рядом был холодильник. По другую стену располагался кухонный уголок и плита.

– Извините, что так рано, я хочу Вам отдать письмо и копию завещания.

– А к чему такая спешка? Вы уезжаете? – поинтересовалась Анна.

– Я уезжаю завтра утром. Я решила пораньше прибыть за этим наследством. Расставить все точки над и. Попробовать разобраться самой. Вот, держите.

–Хорошо, спасибо. Как вернётесь, оповестите меня. Расскажите обо всём случившемся. Я сегодня же начну заниматься Вашим делом. У Вас всё?

– Да. До свидания.

– До свидания.

Анна положила документы в сумку и направилась к выходу. «Странная эта Ольга Геннадьевна. Для чего нужно было в такую рань меня вызывать? Можно было и чуть позже. А впрочем, ничего удивительного. Она торопится. Её мнительность и любопытство ею руководят», – подумала Третьякова.

Через сорок минут Анна вошла в свой кабинет. Там уже сидел Растропов.

– Начальство не опаздывает, а задерживается? – съязвил Лёня и расплылся в улыбке.

– Если бы… Ездила к Андросовой. Позвонила мне в шесть утра, попросила приехать. Отдала документы.

– Ах да, Андросова, вчерашняя потерпевшая. Я так ничего и не понял. Что ей было нужно? – поинтересовался Растропов.

– Понимаешь, ей на голову свалилось многомиллионое наследство от брата мужа. Муж никогда ей не говорил про него. У её мужа, вообще, не было родственников. Ей пришло письмо и копия завещания. Умер ли брат мужа – неизвестно, как и то, откуда он взялся. Завтра утром она едет к этому брату, чтобы попытаться прояснить картину. В общем, меня она попросила проверить есть ли здесь что-то противозаконное, потому что её интуиция подсказывает что, что-то здесь не так.

– Получается, что дело основывается только на её интуиции. Ты опять по доброте душевной берёшь на себя ответственность. Вот что ты за человек? А заявление она писала?

– Нет. Она хочет, чтобы всё было неофициально. Только проверить. Сейчас я начну заниматься её делом. Пока у меня только письмо и копия завещания. Если обнаружу, что, что-то тут не так, то, пусть пишет заявление. Будем возбуждать дело, – сказала Аня.

– Ты, как всегда в своём репертуаре. А почему не спросить у мужа про брата?

– Он умер несколько лет назад своей смертью, там ничего необычного, как она сказала.

– Значит толком, у нас и нет ничего. А мужа её как звали и, вообще, кто он был? – продолжал интересоваться Лёня, сидя на столе напротив Третьяковой.

Вытащив письмо и копию из сумки, она сказала:

– Ломов Степан Игоревич, работал на стройке.

– Ломов? Знакомая фамилия. Где-то я её слышал. Он нигде не проходил? В базе его нет?

– Я не смотрела. Я только взялась за это дело. Сейчас будем разбираться. Смотри, в завещании сказано, что она унаследовала, – глядя в эту бумажку, и с заинтересованным выражением лица начала читать Анна.

– Ого, да здесь имущества только на сотни миллионов! – воскликнул Растропов.

– В письме говорится, что она единственный наследник и, что ей нужно прибыть через неделю после получения письма по этому адресу.

– Радоваться надо, а не по отделам бегать, – проворчал Лёня.

– Радоваться или нет – это решим после. Ты сказал, что фамилия знакомая, посмотри по базе.

Леонид ввёл в строку поиска данные мужа и изменился в лице:

–Ань, говоришь, на стройке работал. Смотри, – с лёгким ужасом сказал Растропов.

Аня подошла к Лёне, подняла глаза и начала читать:

– Ломов Степан Игоревич проходил по статье 30 УК РФ… пытался убить Ломова Антона Игоревича, – Аня не успела дочитать, Лёня её перебил.

– Это, что получается? Он пытался убить своего брата, а он по доброте душевной оставил всё, что у него есть его жене?

– Получается, что так.

Аня с Лёней посмотрели друг на друга с недоумением. Каждый был в шоке. Было всё странно и неясно. Крутились вопросы в голове. Наступило долгое молчание. Аня села на своё рабочее место. Молчание прервал Леонид:

– У меня появилась версия. Брат жив, наследство приманка… Он решил отомстить брату, убив его жену.

– Предположим, что ты прав, тогда, смотри, если он знает, что брат умер, то какой смысл убивать его жену? Проку нет. А, если он знает, что брат живой, то должен понимать, что он её просто так не отпустит, потому что помнит дела прошлого. Кстати, насчёт дела. Надо найти его в архиве. Нам стоит его подробно изучить, может быть там, найдём какую-нибудь зацепку. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Хорошо, я возьму дело, – сказал Лёня. – Ты опровергнула единственную мою версию. У меня больше нет никаких мыслей. Вот посуди сама, для какой цели Антону завещать всё своё состояние жене брата, который пытался его убить?

– Здесь, я думаю, не всё так просто, как кажется или мы всё усложняем. Если здесь действительно мутная история, то придётся хорошо поработать.

Глава VII

Время близилось к обеду, Шлёц за утро ни разу не покинула свою комнату. Белов предполагал, что юной особы (а для Белова она была действительно юной) не было дома. Он думал, что она ещё ночью покинула дом, чтобы встретиться с её будущим женихом.

Проходя мимо её комнаты, Белов решил в неё заглянуть и в дверном проходе столкнулся с Натальей.

– Утро доброе, Фёдор Константинович, что-то случилось? – с привычной небрежностью, окинув взглядом с ног до головы, поинтересовалась она у доктора.

– И Вам не хворать, Наталья Андреевна. Нет, слава Богу, всё в порядке. Я проходил мимо Вашей комнаты и решил заглянуть, поинтересоваться как Вы себя чувствуете, как Вам спа… – Белов не успел договорить, Наталья его перебила:

– Со мной всё хорошо и спалось мне прекрасно, учитывая тот факт, что муж мой умирает в соседней комнате, – раздражительно произнесла Шлёц. – Ах да, насчёт мужа, улучшения есть? – не дав, ответить доктору, она продолжила. – Хотя постойте, не отвечайте, я сама зайду к нему.

– Насчёт этого я и хотел с Вами поговорить. Понимаете, Наталья Андреевна, Вашему мужу необходим полный покой, его состояние немного ухудшилось. Я боюсь, что всё лечение пойдёт ко дну, – нагло лгал Белов, потому что он не мог сказать, что Антон, просто на просто, не хочет её видеть.

– Что простите? То есть Вы хотите сказать, что мне, его законной супруге, нельзя навестить своего мужа? Ты, вообще, себя слышишь?

Белов не успел ничего ответить, в дверь позвонили.

«Неужели Серёжа приехал?», – промелькнула мысль в голове Шлёц.

Белов не думал, он знал, кто стоял за дверью и из-за этого чувствовал себя неловко, потому что он не имел ни малейшего понятия, как объяснить Наталье, что это наследница всего состояния её мужа.

В дверь позвонили ещё раз и из комнаты, в шелковом халате, завязывая его на ходу, и пушистых тапочках, вышел хозяин дома.

– Игорь, ты в своём уме, зачем ты встал с постели? – с наигранным обеспокойством спросила Шлёц.

Антон ничего ей не ответил, только окинул её холодным взглядом с ног до головы, который давал ясно понять, что прибыли не к ней. Что этот кто-то, стоявший за дверью, был очень важным человеком, из-за которого её муж покинул свою кровать.

Открыв дверь, Антон увидел перед собой кареглазую женщину. Несмотря на свою полноту, она была ухожена, хороша собой, и выглядела, как ему казалось моложе своего возраста.

– Здравствуйте, я Андросова Ольга Геннадьевна. Могу я увидеть Ломова Антона Игоревича?

– Голубушка, так перед Вами он. Я Ломов Антон, – в расплывающейся улыбке произнёс мужчина.

– Родственника не узнали? – с усмешкой спросил он.

– А впрочем, Вы-то меня Ольга и не знаете так, как знаю Вас я. Вы меня, в принципе, вообще не знаете. Проходите, нечего в дверях стоять. Пройдёмте в мою комнату, там и поговорим.

Всё это время Шлёц стояла в недоумении. Она ничего не понимала. В голове был ураган, она задавала себе вопросы один за другим: «Кто такая Андросова Ольга?», «Откуда она взялась?», «Почему Тоша назвал себя, её «родственником»?». Вопросов было много, но ответов на них не было. Наталья решила узнать у Белова, она была уверенна, что он что-то знал. Наталья обернулась, но доктора рядом не оказалось. «И в какую пору, он успел испариться?», – промелькнула мысль.

Белов ушёл в гостинную, как только Антон открыл дверь, потому что знал, что первм делом Наталья со своими распросами подойдёт к нему. Фёдор Константинович решил, что будет отвечать односложно, будто ему мало, что известно.

– А вот и Вы, Фёдор Константинович, когда же Вы успели сюда уйти? Вроде, только что стояли рядом.

– И снова мы на «Вы», Наталья Андреевна. Удивительно, как быстро меняется субардинация, – с усмешкой сказал Белов.

– Фёдор Константинович, ну Вы же доктор, сами должны всё понимать. Нервы, стресс, недосып – всё это сказывается на настроении. А тут ещё Вы говорите, что мне нельзя зайти к мужу. Ну, сорвалась, с кем не бывает? – сказала Наталья и посмотрела невинно на врача.

– С кем не бывает, – повторил недовольно доктор.

– Так вот, вернёмся к женщине. Кто такая эта Андросова? – серьёзно спросила Шлёц.

В её глазах читалось беспокойство. У неё не было никаких предположений, особенно после того, как она узнала об её родстве с мужем. «У него не было никаких родственников, а тут она. Неужели по поводу наследства?», крутилась мысль в голове, но Наталья сразу же её отогнала, потому что была уверенна, что всё достанется ей.

Глава VIII

– Ольга, я думаю, что вы были в растерянности и удивлении, получив моё письмо и копию завещения. – Антон не успел договорить, Андросова перебила:

– Да, Вы правы. Я была в замешательстве, на то у меня, естественно, были причины. Я думаю, что Вы в курсе, что мой муж и, получается, Ваш, Антон, брат не рассказывал мне ничего о Вас, – Ольга говорила быстро, запинаясь.

– Сейчас, я надеюсь, что Вы войдёте в моё положение, и расскажете всё в подробностях. То, что у Вас с моим мужем одна фамилия и одно отчество ещё ничего не значит. Это может быть обычным совпадением.

Антон слушал собеседницу внимательно. Ловил каждое её слово. Что вызвало такую концентрацию на ней – он не знал. Эта женщина казалась ему до боли знакомой, ему представлялось, что они знакомы, целую вечность. Её стан, походка, голос – всё казалось ему очаровательным.

Он считал, что испытал, попробовал и увидел всё, но то, что чувствовал он сейчас, это происходило впервые. Антон был слегка напуган, но очарован женой покойного брата.

– Да, Ольга, я Вас понимаю. Доказательства я могу Вам предоставить. Видите на комоде шкатулку? Подойдите и откройте её.

Ольга, не торопясь, подошла к комоду, над которым висело зеркало, осторожно взяла в руки шкатулку и медленно её открыла.

В шкатулке были 2 фотографии и тетрадный лист, потрёпанный временем. С той же осторожностью, с которой была открыта шкатулка, Ольга развернула лист. Она сразу узнала на ней подпись своего мужа.

– Читайте же вслух, – с улыбкой сказал Антон.

– Я, Ломов Антон Игоревич, обязываюсь, оставить всё, что имею жене своего брата, в скобках, Андросовой Ольге Геннадьевне, в связи с долгом перед моим горячо любимым братом. Подпись и дата. Этой бумаге, если верить дате десять лет? – с удивлением и неким восторгом спросила Ольга.

– Верно. Этой бумаге двенадцать лет. Именно двенадцать лет назад был составлен… сей документ. А теперь этот документ стоит уничтожить, – с улыбкой сказал Антон и подошёл к Ольге.

Взяв документ из её рук, он бросил его в горящий камин. После недолго молчания Ольга продолжила:

– Получается, Вы младший брат моего мужа? Хорошо, верю. Но, что ещё за долг? И почему Стёпа никогда не говорил о Вас? У меня столько вопросов.

– Боюсь, что ответов Вы не получите на них. В данном случае, любопытство Вас погубит. Не стоит уходить в подробности.

Ольга посмотрела на него с неким недоверием. Она была в недоумении, столько вопросов мучили её почти неделю, на которые она жаждила получить ответ, а сейчас, оказывается, что они так и останутся на протяжении всей жизни с ней. И никто не сумеет ей на них ответить.

– Ольга, я Вас уверяю, что Вам не стоит знать всех деталей. Это дела прошлого, а с прошлым нужно уметь расставаться.

Лицо Ольги вспыхнуло, налилось румянцем. Она не знала, что сказать. С одной стороны её переполняли эмоции, а с другой она ничего не чувствовала.

Она видела только лицо Антона, в котором не было ничего особенного, но эти голубые глаза заворожили её.

В комнате было спокойно. Стойкий запах лимона и мяты создавал комфортную обстановку и умиротворял обоих. В комнате воцарились гармония, тишина и спокойствие.

– Хотите чаю? Может кофе? Или покрепче чего? – поинтересовался у Ольги Антон.

– Чай. От него не откажусь, – отвечала Ольга и с этими словами подняла на Ломова свои большие карие глаза.

– Антон, Вы не хотите вспоминать прошлое, тогда, думаю, стоит поговорить о настоящем. Вы написали завещание, но, прошу извинить за откровенность и прямоту, на умирающего Вы не похожи. Единственный признак – это Ваша бледность. Вы прекрасно владеете словом, Вы спокойны. К чему такая спешка, точнее написанное завещание и вызов меня? – удивлённо спросила Ольга.

– Знаете, Ольга… – Антон сделал паузу. Пройдёмте в гостинную, нам сделают прекрасный чай.

Ольга почему-то не заметила, что Антон не сразу ответл на её вопрос. Она была, словно заворожённая.

Они оба направились в гостинную. По дороге Антон всё-таки рассказал, что, когда он писал завещание, он чувствовал себя намного хуже, чем чувствует сейчас, и не был уверен, что доживёт до этого времени. Ольга ловила каждое его слово и старалась запомнить и понять всё.

Почему-то всё недоверие и дискомфорт испарились. Она чувствовала себя легко и свободно, будто в своём доме.

Глава IX

В гостинной сидели Белов с Натальей. Она пытала Белова своими расспросами, о прибывшей женщине, казалось бы, ещё чуть-чуть и он расколется. Но, к огромному счастью доктора, в гостиную вошли Ольга и Антон.

– И Вы здесь, дорогой мой Фёдор Константинович, – не замечая жены, с радостью в глазах сказал Ломов.

– Да, мы тут с Натальей беседуем.

– Могу ли я узнать, о чём же?

Не дав ответить Белову, Наталья перебила его и с лёгким волнением ответила:

– Конечно же, о твоём здоровье, дорогой. Фёдор Константинович говорил о твоих улучшениях.

Окинув холодным взглядом Наталью, Антон сказал:

– Сделай нам с Ольгой чаю.

Наталья ждала, когда Антон добавит «Наташенька» или «Наточка», как обычно он её называл, но обращения не последовало. Она ушла на кухню. «Сейчас или никогда», – была только одна мысль в её голове.

Высыпав содержимое пакетика, который находился у неё всё это время в кармане, Наталья понесла чашки с чаем в гостинную.

– Вот, Ольга, держите.

– Благодарю, – любезно ответила Ольга.

Антон сам взял чашку, которая преднозначалась ему. Наступила тишина, её прервал Белов:

– Антон, я вижу, что тебе лучше, но не стоит перенапрягаться. В скором времени, прошу вернуться в свою постель, – сердито сказал доктор.

– Фёдор Константинович, дорогой мой, Вы со мной, совсем как с маленьким, ей Богу, – с привычной улыбкой произнёс Антон.

– С маленьким или с большим – это неважно. Вы всё ещё нездоровы…

Наталья снова перебила Белова:

– Фёдор Константинович, у нас гостья, немного с постельным режимом стоит повременить.

– Вы откуда будете? – внезапно обратившись к Ольге, поинтересовалась Шлёц.

Антон не дал ей ответить, сменив тему для разговора:

– Ольга останется у нас на несколько дней. Нам нужно с ней решить важные вопросы. Прошу ей недокучать, я тебя, Наталья, знаю, – уже строго сказал Антон, улыбка с его лица давно пропала.

«Наталья, Наталья… Он назвал меня «Натальей», что же случилось? Кто эта женщина?», были вопросы в её голове.

Раздался звон бьющегося стекла. Антон по неосторожности опрокинул на пол чашку с горячим чаем. Ломов поспешил собрать осколки.

– Не обжёгся? Давай, я сама, – мило произнесла Наталья.

Антон ничего не ответил, продолжая собирать осколки, ни о чём не думая. Воцарила тишина. У Натальи всё крутились мысли в голове о том, кто эта женщина и какие у её мужа с ней могут быть дела. Белов думал о здоровье Антона. Ольга чувствовала себя не комфортно, в голове была каша, трезвых мыслей не было. Она перед собой видела только Антона, больше никого и ничего.

Тишину прервал зазвонивший телефон Натальи. Она знала, кто звонит, поэтому вышла из гостинной, чтобы ответить. Она молча, подняла трубку и сухо сказала: «Я слушаю». Разговор сначала не заладился, потому что Наталья отвечала односложно, несмотря на то, что любила его. Он пытался её успокоить и просил, чтобы она не обижалась, ведь у него действительно были причины ей отказать. Шлёц понимала, что она была не права и смягчилась. Они договорились о встрече.

Глава X

Анна с Лёней продолжали заниматься делом Андросовой. У них практически ничего не было. В деле Ломова отсутствовали документы: куда они делись – оставалось загадкой. По этой причине, дело сдали в архив за ненадобностью.

Прошло уже три дня с отъезда Андросовой. По всей видимости, она не собиралась ни звонить Третьяковой, ни возвращаться. Двадцать четыре часа в сутки Анна ждала от неё известий, но всё было напрасно. Тогда капитан полиции решила взять недельный отпуск, который давно её ждал, и самой отправиться к ней.

– Я должен поехать с тобой, – с возмущением сказал Леонид.

– Нет, ты останешься здесь и продолжишь расследование в этом городе. Возможно, узнаешь, что-то новое. Мы должны узнать, куда из дела пропали бумаги, должны узнать детали. Если будет что-то интересное – звони, а впрочем, узнаешь хоть что-то – звони, – торопливо сказала Третьякова.

– Я опаздываю, а ты знаешь, что я этого делать не люблю.

– Мисс Пунктуальность, – подразнил её Лёня.

Анна посмотрела на него, нахмурив брови, и повторила:

– Позвонишь.

– Так точно, если что-то будет, то позвоню, – отдавая честь, произнёс Леонид.

– Лёнь, давай без «если», нужно узнать детали. Нам нужна зацепка, версии. У нас пока ничего нет, но, надеюсь, что это ненадолго. Всё, я побежала. Пока. Кстати, к пустой голове руку не прикладывают,– закрывая дверь, почти пропела Аня.

– Ты тоже звони, если узнаешь, а ты точно что-то узнаешь, – бубня себе под нос последнюю фразу, сказал Лёня.

– Вот и чем мне тут заниматься, я не имею ни малейшего понятия, где продолжить или с чего начать.

Лёня остался в кабинете один. Он ходил туда-сюда. Играл в дартс. Растропов не знал чем ему заняться, поэтому бездельничал.

Глава XI

Наталья вошла в небольшое кафе, в котором она с Серёжей договорилась, встретиться, и увидела, что он её уже ждал. Фигура высокого, спортивного, молодого человека выделялась среди всех гостей. Он сидел к ней спиной и не замечал её. Наталья неслышно подошла сзади, закрыла руками глаза Сергея и шёпотом проговорила:

– Угадай кто…

– Наташа, присаживайся, – холодно произнёс Сергей.

– Что с тобой? – удивлённо спросила Наталья.

– У меня мало времени. Мы можем встретиться вечером? Нам нужно поговорить.

Наталья была шокирована серьёзностью Сергея. Того Сергея, который ей полюбился, она не узнавала. Те черты любимого ею лица испарились. На лице всегда гладковыбритого Сергея появилась щетина. Его зелёные глаза были наполнены пустотой. По спине Шлёц пробежал лёгкий холодок. Она не понимала, что происходит.

– Да, конечно, мы можем встретиться, – сказала с дрожью в голосе Наталья. После долгой паузы она продолжила:

– Что-то случилось?

– Я тороплюсь, извини меня. До вечера, – произнёс быстро Сергей и направился к выходу.

Наталья осталась наедине со своими мыслями. В душе происходила буря. «Неужели не нравлюсь ему?», «Для чего нужно было сейчас встречаться?», спрашивала, не переставая у себя Наташа. «Вот, утром он звонил, извинялся, всё было хорошо, а сейчас что было?». Это всё из-за Антона… Сегодня. Да, да… именно, сегодня. Нужно спешить». Она провела в кафе около двух часов, собираясь с мыслями.

Это было маленькое кафе, с панорамными окнами, барной стойкой и девятью столиками. Тут было уютно, всё было оформлено в стиле минимализм. Здесь была чудесная атмосфера, отсюда почему-то не хотелось уходить.

Звук пришедшего сообщения прервал размышления Натальи. Сообщение было от Сергея, в нём были указаны место и время вечерней встречи. До неё оставалось всего четыре часа. Шлёц поторопилась домой, чтобы всё успеть.

Встреча была назначена в дорогом ресторане. Несмотря на холодность Крепостного, Наталья решила, что должна выглядеть великолепно. Нужно было спешить, ведь у неё оставалось ещё одно незаконченное дело.

Глава XII

Ольга сидела и читала в своей комнате. Она обожала книги. А кому они не нравятся? Запах новой книги не сравнить ни с чем. А какая атмосфера в библиотеках? Столько книг, стойкий, но приятный библиотичный запах. Красота, одним словом. Эстетика.

В дверь Ольги постучали.

– Да, войдите, конечно.

Дверь медленно открылась. В дверном проёме показался Антон. В этот момент он показался Ольге необычайно милым. Антон был сильно похож на её умершего мужа. Хоть это и не было удивлением, но почему-то Андросова была в восторге от этого факта. Сейчас, увидев Антона, её охватило какое-то необычайное чувство лёгкости, которое она испытывала только рядом с мужем. Она начинала забывать, забывать это волшебное чувство, но сейчас она снова его испытала. Сначала она испугалась, ведь не могла поверить, что её снова озарит «это что-то» необычное.

Каждый человек считает, что это чувство посещает только раз в жизни. Но как доказывает вековой опыт – это не так. Есть исключения, либо все люди – это сплошные исключения… На эту тему можно рассуждать вечно. Можно вечно спорить, но сейчас не об этом.

Ольга только сейчас начала осознавать всю суть того, что она испытывала при виде Антона. «Уже не ребёнок, но откуда-то взялась эта сказка», думала в это мгновенье она.

Антон решил зайти к Ольге перед её отъездом не просто так. Ему было, что ей рассказать, тем более после разговора по душам с доктором Беловым, содержание которого известно только им двоим.

– Ольга, я войду? – смущаясь, спросил Ломов.

– Конечно, входи, – с улыбкой на лице ответила она.

За эти три дня они очень сблизились с Антоном, что в некоторой степени смущало Ольгу, ведь у него была, точнее, есть жена. Ольга видела, что в семейной жизни у супругов разлад, это её, с одной стороны, ободряло, а с другой удручало. У неё был бесценный опыт, и она понимала, что оба остыли друг к другу, либо никогда и не любили.

–Оль, я пришёл не просто так, нам нужно поговорить, – и с этой фразой привычная радость и обычный восторг испарились с лица Антона в одно мгновенье.

Ольга была неглупа, поэтому поняла сразу, о чём пойдёт речь. Всё было очевидно, даже глупец понял бы, о чём будут говорить сейчас эти двое. Андросова решила, что показывать свою осведомлённость о теме разговора не будет, ведь она могла ошибаться (как ей казалось с вероятностью в 0,0001%).

– Я тебя слушаю, – с искренне удивлённым лицо произнесла она.

– Оль, не пойми меня неправильно… Ох, я волнуюсь… Я никогда не думал, что мне будет это так трудно говорить. В общем, я развожусь. Подожди, не перебивай, дослушай. Я хочу…я хочу, чтобы ты стала моим спутником по жизни. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Я понимаю, что мы знакомы всего несколько дней, но всё что происходило в эти дни, было необычайно. Со мной никогда такого не было… Ты сделаешь меня самым счастливым человеком на всей планете? – спросил Антон с надеждой.

– Подожди, не отвечай, подумай. Я зайду вечером. Да, я помню, – не переставая, говорил Антон, – что ты собиралась уезжать. Отложи свой отъезд до завтрашнего вечера, прошу тебя, – с этими словами он вышел из комнаты.

В это время вернулась Наталья, она сидела в своей комнате и ждала Антона. Она попросила Белова, чтобы он оповестил её горячо любимого мужа о том, что она ждёт его в своей комнате. После того, как Белов сказал Антону, о том, что его ждёт Наталья, Ломов сразу направился к ней. Даже, если бы Андросова дала отказ, то на решение о разводе это бы не повлияло, потому что за время болезни у Антона было много времени на раздумье об их семейной жизни. За Натальей водилось много проступков, Антон не хотел больше закрывать на них глаза.

Антон вошёл в комнату Натальи без стука.

– Здравствуй, Тошенька, – с улыбкой начала она. – Присаживайся. Нам есть о чём с тобой поговорить.

Антон молча поднял глаза и увидел, что на чайном столике стояло две чашки чая.

– Ну, чего ты стоишь? Присаживайся.

Антон, также молча, подошёл к столику, взял чашку и сел на кровать, стоящую у окна, рядом со столиком. Кровать покрывал чудесный пушистый белый плед. Он знал, что Наталья не любит, когда на её кровати сидит кто-то, кроме неё самой, тем более с чашкой чая.

Наталья вместо того, чтобы устроить привычную всем истерику, когда кто-то поступает, как Антон сейчас, только мило улыбнулась. Её глаза странно блестели. Она была на удивление спокойна. Антон знал, что предстоит серьёзный разговор, потому что Наталья спокойной без особой на то причины не бывает.

– У меня мало времени, – начала, было Наталья, но Антон её перебил:

– У меня его особо… – Антон остановился, сделал глоток чая и продолжил. – Тоже немного. Что ты хотела? Мне тоже нужно тебе кое-что сказать.

Антон ехидно улыбнулся, в его глазах читалось злорадство. Наталья первый раз видела его таким. Голова наполнилась мыслями, что бы это могло значить. Всегда добрый, спокойный и уравновешенный Тоша, сейчас был ехиден, холоден и язвителен.

– Прости, дорогой, – снова начала Наталья, но еёснова перебил муж.

– Давай, без фамельярностей. Сразу к делу, – Антон снова сделал глоток чая. – Иначе к тому времени пока ты дойдёшь до сути, я состарюсь.

– Буду краткой, если ты так хочешь, – с раздражением в голосе сказала Наталья.

– В последние дни, точнее, с того момента как приехала Андросова, – Шлёц сделала особое ударение на фамилию, – ты стал невыносим, очень сильно изменился. Ты ко мне холоден. Я не помню, когда последний раз ты назвал меня ласково, – капризно, как маленький ребёнок, произнесла Наташа.

– Вот, значит, в чём дело. Мы разводимся. Это дело обсуждению не подлежит. Я так решил.… Винить можешь только себя, – со спокойствием сказал Антон и, сделав последний глоток чая, поставил чашку на стол и направился к двери.

– Ты прекрасно знаешь, почему я принял такое решение, удачи с Крепостным. Я тебе даю свободу и своё одобрение на очередное замужество. Может этот брак тебя исправит… Чай отвратительный, – с этими словами Антон вышел из комнаты.

– Отвратителен… Для меня наоборот… Очень даже ничего…

Наталья не придала особого значения словам мужа. Всё равно рано или поздно это должно было случиться, поэтому она поспешила собираться в ресторан, через два часа она была готова. Красивая Наталья с роскошной причёской и в ослепительном платье вышла из комнаты и встретила Белова.

– О, Наталья Андреевна, Вы выглядите прекрасно! – восхитился доктор.

– Ещё бы, – усмехнулась Наталья. – Антон у себя?

– Да, он уже около двух часов не выходит из комнаты. Сказал, что хочет немного отдохнуть. Уснул, наверное.

– Уснул… – повторила про себя Наталья.

– Извините, я не расслышал, – сконфузившись, сказал Фёдор Константинович.

– Погода, говорю, прекрасная, – громко проговорила Шлёц.

– Да, соглашусь с Вами. Погода, действительно, нынче чудная, – улыбнувшись, произнёс Белов.

– Я тороплюсь. До свидания, – протороторила Наталья и направилась к выходу.

– Прекрасно Вам провести время!

Этих слов Наталья уже не слышала. Её мысли были заняты только Сергеем. Она ничего вокруг не воспринимала. Перед глазами чудился его образ, вокруг слышался только его голос. Было очевидно, что Наталья безумно в него влюблена.

Глава XIII

В дом Ломова постучали. Часы показывали начало девятого.

«Как странно. Звонок же есть. Да и поздно к тому же. Наталья вернулась? А зачем стучит?», крутились мысли в голове Белова. Доктор поспешил открыть дверь.

– Здравствуйте, а Вы к кому? – поинтересовался Фёдор Константинович.

Он очень удивился, увидев молодую девушку лет двадцати пяти-семи, ведь у Натальи подруг не было, а кроме неё больше было прийти ей не к кому.

– Капитан полиции Третьякова, – с этими словами Анна вытащила удостоверение и показала доктору.

– Антон Ломов и Ольга Андросова находятся здесь?

Доктор растерялся. Наступило минутное молчание.

– А, да, здесь… Проходите, – опомнился Белов. Они в своих комнатах, я провожу. А Вы по какому вопросу? – с испугом спросил он.

– А Вы кто?

– Я доктор. Белов Фёдор Константинович. Занимаюсь лечением Антона. Вот и его комната.

Белов постучал по привычке в дверь. Ответа не последовало.

– Спит, наверное, – сказал доктор и открыл дверь.

Анна Павловна подошла к Антону. Он лежал в странной позе, было очевидно, что он мёртв. Анна Павловна взяла его руку, чтобы в этом убедиться, она была холодной.

– Мёртв…

– Как мёртв? Не может этого быть, – с ужасом произнёс доктор.

– Подойдите, посмотрите сами. Вызывайте полицию… Опоздала…

– Холодный…

– А, где вы видели горячих трупов? Извините, вырвалось…

– Ольга в соседней комнате, – сказал доктор со слезами на глазах.

– Ничего, пожалуйста, не трогайте.

– Он мёртв, мёртв, не верю…

– Позовите, пожалуйста, Ольгу.

Доктор вернулся с Ольгой буквально через минуту.

– Что происходит? Фёдор Константинович твердит только «мёртв». Анна Павловна? Что вы здесь делаете? – удивилась Андросова.

– За вами приехала, двоими, – указав на неё и труп, лежавший в кровати.

– Рассказывайте что произошло.

– Антон поговорил с Натальей… Дальше ушёл в комнату… На этом всё, – сказал Белов.

– Кто такая Наталья?

– Жена, – поспешил ответить доктор.

– И больше не выходил из комнаты? – поинтересовалась Третьякова.

– Нет. Он сказал, что хочет отдохнуть.

– Звоните Наталье, пусть сюда едет.

Глава XIV

Когда Наталья прибыла в ресторан, Сергей её уже ждал. Приблизившись к столику, Наталья заметила, что он волнуется. Это было ему не свойственно.

– Здравствуй, – произнесла Наталья.

– Здравствуй, ещё раз, дорогая. Извини за сегодняшнюю недовстречу. Работа, нервы. Сама понимаешь, – сказал Сергей, отодвигая стул Наталье.

Вечер начался неплохо. Разговор складывался сам собой. Они болтали обо всём. Сергей сделал Наталье предложение, но она ответить не успела, зазвонил телефон.

– Извини, это Белов. Могло что-то случиться. Мне нужно ответить.

– Да, конечно, я не тороплюсь.

Наталья изменилась в лице после ответа на телефоный звонок. Сергей понял, что произошло что-то ужасное.

– Я поняла. Я сейчас буду, – сказала Наталья и положила телефон на стол. – Он умер.

– Что? Кто, прости, умер? Белов? – испугался Сергей.

– Антон. Мне нужно домой. Скоро прибудет полиция…

– Я отвезу тебя.

– Я согласна, – произнесла Наталья.

– Ещё бы ты отказалась! Отказы тут не принимаются.

– Нет, ты не понял. Я согласна на предложение. Я буду твоей женой. Постой, не говори, что это эмоции и прочее. Ты не всё знаешь. У нас с Антоном не всё было гладко. Мы собирались разводиться.

Сергей ничего не ответил. Молча отодвинул стул и оба направились к выходу.

Глава XV

В комнате сидели Белов, Шлёц, Крепостной, Андросова и Третьякова.

– Ну, что ж, пока дожидаемся приезда полиции, хочу сказать сразу, что чистосердечное – это путь спасения… – Третьякова не успела договорить, потому что её перебила Шлёц.

– Да, что Вы говорите! Вы думаете, что это мы убили? У Вас ни стыда, ни совести, Анна Павловна, – начала возмущаться Наталья, но её перебил Белов.

– Вам ли, Наталья Андреевна, говорить о стыде и о совести? Лучше бы молчали!

– Фёдор Константинович, я Вас попросила бы,– провизжала Наталья.

– Успокоились все, – одёрнула Третьякова.

Наступила тишина. Все сидели, как на иголках. Через пятнадцать минут приехала полиция.

– Доброго времени суток, старший лейтенант Трошин. Максим Николаевич. Анна Павловна, приветствую, Вы здесь какими судьбами?

– Сейчас не обо мне. Поговорим после. Работайте.

Криминалист и следователь начали свою работу.

– По одному на кухню, на допрос, – сказал Трошин.

– Максим Николаевич, разрешите вмешаться в следствие и провести допрос самой, – сказала Анна Павловна.

– Разрешаю.

Трошин знал, что Анна Павловна оказалась здесь неслучайно, что она просто так в следствие вмешиваться не стала бы. В этом деле есть что-то такое, что смогло её заинтересовать.

Пока неизвестна причина смерти Ломова, Максим Николаевич не собирался строить догадок. Тем более, он ещё молодой и неопытный следователь, у которого за плечами всего около десяти дел. Именно по этим причинам Максим Николаевич разрешил Анне Павловне вмешаться в дело, но ещё и, потому что Третьякова не раз ему помогала.

Допрос ввёлся на кухне. Заходили по одному. Вопросы задавались стандартные. Исходя из ответов на эти вопросы, решалось, что будут делать дальше. Первой на допрос пошла Наталья.

– Наталья, я думаю, что вы понимаете, что у нас есть причины предполагать, что это убийство. Почти здоровый человек, который несколько часов назад бодровствовал, внезапно умер, да ещё и в какой позе …

– Во-первых, Анна Павловна, заметьте, Вы сказали «почти», как Вы уже знаете, Антон был несовсем здоров. Говоря простым языком, Тоша готовился к смерти. Во-вторых, вы хотите сказать, что это я его отравила? – вскрикнула Наталья.

– Речи об отравлении не было. Я этого не говорила. С чего вы взяли, что его отравили? – заинтересовался следователь.

– Что? Отравление? О чём Вы? Не было такого, Вам наверняка послышалось. Я никого не убивала.

– Хорошо. Скажите, о чём Вы разговаривали с мужем за несколько часов до его смерти?

– Тоша зашёл и сказал, что подаёт на развод… Пробыл он у меня всего несколько минут.

– Вы выходите замуж?

– С чего Вы взяли? – злобно выкрикнула Шлёц

– Кольца на Ваших руках. Одно на левой. другое на правой… На тех же пальцах, – начала говорить Анна, но Наталья её перебила.

– Да, я выхожу замуж, но к делу это, не имеет ни какого отношеия, – холодно произнесла Наталья.

– Хорошо, спасибо, Вы свободны, если у меня возникнут ещё вопросы, я Вас побеспокою.

За Натальей вошла Андросова. Её походка была тяжёлой, взгляд уставшим, вид был поникшим, в глазах сверкали слёзы.

Если бы поставили Ольгу рядом с Натальей, то, скорее всего, решили бы, что жена Антона – это Ольга. Вид, действительно, был у неё ужасный. Она скорбила. Скорбила по человеку, которого знала всего несколько дней, но успела с ним так сблизиться.

– Ольга, Вы провели здесь относительно немного времени. Скажем…около недели, – начала Анна.

– Но уже так искренне скорбите. Расскажите, пожалуйста, всё, что знаете. Всё, что произошло с Вами здесь, с момента прибытия.

– Анна Павловна, извините, – вымолвила Ольга и залилась горючими слезами. – Понимаете, я, – не переставая рыдать, говорила Ольга. – Влюбилась, как подросток. Он мне сделал предложение и дал время, чтобы хорошенько его обдумать. Он ко мне зайти за ответом должен был, но не зашёл. Я не думала, что буду сходить с ума, как девчонка. Мне уже сорок пять лет. Могужа, как Вы знаете, похоронила год назад. Тут выпал шанс снова выйти замуж, да ещё за человека, которого полюбила. Но сразу я согласиться не могла. А тут такое…

– Успокойтеь, пожалуйста, выпейте воды, – с этими словами Анна подала Ольге стакан с водой. – Лучше? Продолжайте, – со спокойствием сказала Анна Павловна.

– Я толком ничего не знаю. Антон мне ничуть о наследстве не рассказал. Он только сказал, что там дела прошлого и их касаться не стоит. Мы оформили документы и больше не возвращались к этой теме.

На глазах Ольги снова выступили слёзы.

– Какие-то бумаги, что-нибудь вам показывал Антон?

– Там какая-то расписка с моим покойным мужем. В комнате у Антона, в столе, в шкатулке лежала. Как только я её прочитала, Антон её сжёг. Там говорилось, что всё своё наследство он обязуется завещать мне.

– Хорошо, спасибо. Ольга, идите в свою комнату, отдохните.

Ольга ничего не ответила, только кивнула головой. Встала и вышла из комнаты.

На кухню вошёл Крепостной, который, как он утверждал, ничего не видел, не слышал и не знает. И, что, вообще, его тут не было, а, если и бывал, то крайне редко.

Из этой беседы (именно беседы, а не допроса), Анна Павловна узнала только то, что за него Наталья Шлёц выходит замуж. Больше ничего полезного не было. Да и это было очевидно. Крепостной не мог ничего знать, он к этой семье не имел никакого отношения.

Наконец в столовую вошёл Белов. Вид его был ужасен. Он был бледен. До сих пор он не мог поверить, что Антона больше нет.

– А знаете, – начал говорить Белов, садясь напротив следователя, – я знаю, что он не сам…

В горле выступил ком, слёзы заблестели на глазах, но Фёдор Константинович держался стойко, до последнего. Уже после этой беседы он закроется у себя в комнате и выпустит эмоции.

– Он мне, как сын был. Я до сих пор не верю, что его рядом нет, что его, вообще, нет. Возможно и звучит это всё сентиментально… Во всей этой истории мне жаль только Ольгу.

Анна Павловна слушала внимательно и не перебивала доктора. Она хотела, чтобы он сам сказал всё по поводу данной ситуации. Уже после всей его речи, она начнёт задавать вопросы, если это потребуется.

– Её же Наталья загрызёт, – продолжал Белов. –Змеюка она ещё та, такую поискать надо, – более оживлённо говорил Белов, в его глазах появлялся странный блеск. – За это наследство достанется же бедной. Как мне её жалко… Наталья его отравила, я уверен. У неё в комнате он больше получаса просидел. Потом вышел и всё… Наталья же надеялась, что ей всё достанется. Она же не знает о написанном завещании, никто, в принципе, не знал. Я, Антон и Ольга. Теперь Вы… И в скором времени все. Я хоть и был близок с Антоном. Мы во время его болезни сблизились, но толком я ничего о его прошлом не знал, да и о настоящем-то особо тоже… Это Антонова болезнь, будь она не ладна! Антон из-за неё поторопился с завещанием. Ему доктора, мои коллеги, ничего утешительного не говорили. Поставили не тот диагноз, убивали лекарствами. Я пытался сказать Наталье, но она и слышать не хотела… А сейчас, увидев, что лучше стало ему, решила всё под свой контроль взять, вот и… Сами видите, что произошло. Анна Павловна, прошу Вас, закройте её надолго.

– Её вину нам ещё нужно будет доказать. Мы не можем без веских оснований, как Вы выразились, закрыть кого-то. Я обещаю Вам, что мы проведём тщательное расследование и, если всё-таки окажется, что Антона действительно отравили, и сделала это Наталья, то она получит по полной программе.

Белов посмотрел на Анну Паловну таким взглядом, каким до этого не смотрел ни на кого, в нём читалась жалость, скорбь и моление о помощи. Казалось, что он тонул в глубоком омуте, из которого никто не мог его вытащить. У Анны, у этого стойкого профессионального следователя, первый раз за столько лет навернулись слёзы на глазах. Белов встал, пошатнулся и пошёл в свою комнату. Часы показывали четыре утра.

Все участники события, исключая Крепостного, который направился сразу же после беседы с Анной Павловной домой, были в своих комнатах и пытались уснуть.

В доме царила тишина и скорбь. Каждый уголок дома был пропитан унылостью. Воздух был тяжёлым, дышать было трудно.

Белов и Андросова уснули почти одновременно, в шестом часу утра. Оба были уставшими, из них как будто вытрясли душу. Им было трудно, обоих душила эмоциональная боль. Андросова винила себя за то, что помедлила и не сказала то судьбоносное «да». Она во всём винила себя: «Если бы не я, если бы я тогда сказала всего одно слово, то может, всё сейчас было бы хорошо».

Белов винил себя за то, что не доглядел. Совесть его пожирала изнутри, на душе скребли кошки. У него внутри, в одно мгновенье, снова стало пусто, как тогда, пятнадцать лет назад, девятнадцатого января, после того рокового события, когда вся его жизнь изменилась и пошла ко дну. В тот день погибла его жена и дочь. Белов долго не мог оправиться, но всё-таки ему удалось это сделать. Он начал жизнь с чистого листа и полностью ушёл в медицину. И вот недавно он обрёл родственную душу, которая стала для него любимым сыном, и потерял её сейчас. В данный момент он испытывал какое-то странное чувство, которое помутняло разум, заставляло действовать необдуманно. Доктор держался из последних сил, его душили мысли. Наконец он уснул, с тяжким грузом на душе.

Наталья сидела в своей комнате и смотрела в одну точку. Она ни о чём не жалела, как ей казалось в тот момент. Ей казалось, что она поступила правильно, ведь, если бы не этот поступок, то никогда бы Крепостной не сделал ей предложение. Чем больше она думала, тем ей становилось хуже. Уснула она позже всех, в семь часов утра.

Анна Павловна даже не собиралась спать. Сначала она проводила следователя, криминалиста и прочих лиц, проконтролировала, чтобы все остались в своих комнатах.

До восьми часов утра Анна просидела на кухне. Она не могла ни о чём думать, она не могла ничего. Весь день Третьякова провела на ногах. Она очень устала, ей хотелось спать, но уснуть она не могла.

На столе стояло уже семь кружек, допивая восьмую чашку кофе и понимая, что он уже не действует, она пошла спать.

Глава XVI

В начале девятого утра зазвонил телефон Третьяковой. Не открывая глаз, она взяла телефон с прикроватной тумбочки. Приоткрыв один глаз, Анна увидела, что звонит Растропов. Она ответила, в трубке послышался серьёзный голос Леонида:

– Здравия желаю, Анна Павловна, – он не успел договорить, Третьякова перебила:

– Привет, Лёня. Прости, я не смогла позвонить. Тут такое произошло…

Анна кратко изложила всю суть дела и попросила, чтоб Леонид приехал.

Через четыре часа Леонид уже позвонил в дверь.

В доме стояла мёртвая тишина, и только звонок в дверь, её нарушал. Дверь открыла Анна, ведь свои комнаты никто не покидал, несмотря на то, что часы показывали первый час дня. Именно по этой причине никто не знал о приезде Растропова.

– Лёня, пройдём в столовую… Там и поговорим.

Войдя в столовую, они сели друг против друга. Им никто не мешал, они спокойно могли обсудить суть дела. Анна ещё раз повторила всё, что произошло вчера, но уже более подробно, не упуская деталей.

– После того, как мы с тобой поговорили, мне позвонил Трошин, он занимается этим делом.

– И что? – перебив Третьякову, спросил Лёня.

Ему не терпелоь узнать всё, каждую деталь, каждую зацепку.

– Не перебивай. Антон умирал в страшных муках. Он отравлен. Смерть наступила где-то через полчаса- час. Ядом являлся стрихнин.

– Что? Стрихнин? Как необычно…Я о нём где-то слышал. Но в большинстве случаев используют цианистый калий. Подожди, если стрихнином, то, – Лёня остановился, после небольшой паузы продолжил, – Насколько я знаю, выпив стрихнин, человек умирает в судорогах. Тело, скажем, изгибается…дугой. Для смертельной дозы нужно было около семи милиграмм яда, предпологая, что вес Антона семьдесят килограмм.

– Верно. Я ещё знаю, что он применяется, по крайней мере, применялся, как лекарственный препарат. Я думаю, что вряд ли Антон сам решил отравиться.

– Он болел. Болел, по всей видимости, серьёзно, потому что он написал завещание, отсюда следует, что он готовился к смерти. Значит, у него был личный врач, который назначил ему лечение и давал препараты. Подводя итоги, можно предположить, что яд мог дать врач. Белов, кажется? У него наверняка он был.

– Белову незачем убивать. У него не было мотива. Он вылечил Антона. И рассказал, что врачи по указке Натальи поставили ему неверный диагноз и травили его лекарствами. Я склоняюсь к версии, что яд дала ему Наталья, тем более, он перед самой своей смертью к ней заходил и провёл у неё около получаса, а она утверждала, что несколько минут.

– Зря на меня думаете, – раздался голос Натальи, в дверном проходе. – Я скажу честно, что действительно желала смерти мужу, но своими руками это делать бы не стала. Он от болезни бы и умер. Вы правы, доктора поставили неверный диагноз. Я сто раз пожалела и по этой причине вызвала Белова. Никто не должен был догадаться, что я имею хоть какое-то отношение к этому делу. Я искренне раскаиваюсь, готова понести заслуженное наказание.

– Вы обязательно понесёте, – со злобой произнёс Антон.

Он сунул бумагу и ручку Наталье и сказал, чтоб она писала всё,о чём только что говорила.

– И не забудьте добавить, где взяли стрихнин, – серьёзно сказала Анна.

– Что взяла?

– Дуру не включай, – крикнул Антон.

– Не кричите на меня, – сквозь слёзы произнесла Наталья, – Я его не убивала.

– Антон, успокойся. Пусть пишет, что говорила.

Антона, несмотря на его чувство юмора и стремление постоянно подшучивать, было легко вывести из себя. Он не мог контролировать свои эмоции и, поэтому часто срывался.

Наталья написала всё, что от неё требовалось, и хотела идти обратно в комнату, но её остановила Анна:

– Наталья, а Вы знали, что у мужа было завещание, в котором он Вас не указал?

– Не указал? – перепросила Наталья. – Я не то, чтобы знала, я догадывалась, а впрочем, сейчас уже всё равно. Будь, что будет, – с трудом и равнодушием сказала Наталья и отправилась в комнату.

Глава XVII

Белов с Андросовой сидели в комнате, в которой умер Антон. Ольга еле сдерживала эмоции, Белов был холоден и спокоен. Они сидели и беседовали. В комнату вошла Наталья. Она не ожидала их здесь увидеть.

– Здравствуйте. Я посидеть тут хотела. Надеюсь, что я вам не помешаю.

– Садись, – пыталась с равнодушием сказать Ольга, но получилось с нотками злобы.

–Ольга, Вы на меня думаете, но уверяю Вас, я не убивала. Его отравили, я слышала разговор Анны с… Подождите, а с кем она в столовой?… Хотя, не столь важно. Я призналась, что неправильный диагноз моих рук дело.

– А я знал, что врачи не могли ошибиться…

– Ольга, – обратилась Шлёц к Андросовой, как бы, не обращая внимания на слова Белова, – Антон жениться на Вас хотел, верно? Он, когда ко мне заходил сказал, что собирается со мной разводиться. Можете не отвечать, я видела, как он на Вас смотрел. Я искренне вам счастья желала, ведь у нас с Антоном не всё гладко было, как Вы заметить успели. Я и не любила его никогда. Брак по расчёту, да и вообще, в любовь я не верила, а тут знаете… Влюбилась, замуж выхожу, в который раз уже, конечно, но в этот раз по любви. Первый раз такое…

– Дайте угадаю, за Крепостного? – сказал с какой-то усмешкой Белов.

– За Сергея замуж. Теперь даже и знать не могу, когда и свадьба у нас состоится… Я понимаю Ваше горе, Ольга, Вы больше меня скорбите, хоть и знаете Антона несколько дней. Ах, да… то, что Антона я как-то пыталась убить, тоже написала. Тогда, помните, когда Вы приехали, мы пили чай, а Антон чашку разбил. Я хоть в знаки и не верю, но решила, что эту идею лучше оставить, – тут Наталья замолчала и уже с равнодушием произнесла: – Думайте, что хотите, но я к его смерти не причастна, – с этими словами Наталья вышла из комнаты.

– А я ей почему-то верю, – сказала Ольга, после того, как Наталья вышла из комнаты.

– Вы слишком наивны, – произнёс Белов. – Я не верю ей. У неё, у единственной был повод его убить. Тем более, он у неё перед смертью был. А яд действует через полчаса после принятия.

– Да, Вы правы…

Они просидели в тишине несколько минут. Далее завязался какой-то диалог на обобщённые темы. В комнате Антона они проидели около часа, после отправились в свои спальни.

«Всё-таки Фёдор Константинович прав, кроме Натальи никто не мог убить, тем более она покушалась», рассуждала Ольга уже в своей комнате.

Глава XVIII

На следующий день Растропов без стука ворвался в комнату Анны. Он совcем забыл, что у него было важное известие. Анна ещё спала, в то время, когда Лёня влетел к ней в комнату, как ошпаренный.

– Аня, Аня, вставай, я знаю, кто убил. Это Андросова. Она поскорее хотела вступить в наследство, но увидев, что он почти здоров, решила его отравить.

Анна лениво открыла глаза, помотрела на Лёню и сонным голосом сказала:

– Это не она, – с этими словами, перевернувшись на другой бок, Анна продолжила спать.

– Да, как не она? Тогда кто? Я посидел, подумал. Если убила бы Наталья, то она бы созналась, ты видела, что она напиала?

– Нет, не видела, – так же сонно, не смотря на Лёню, ответила Анна.

– Я зачитаю тебе. «Я Шлёц Наталья Андреевна, так, так, так, это не важно. Покушалась на смерть мужа. Так, так, это неважно. Пыталась его отравить, в тот день, когда прибыла Ольга Геннадьевна Андросова». Ну, в общем, вот. Ей незачем было скрывать, если она бы траванула его. Так, что это Андросова. Посуди сама, кому, кроме неё была выгодна его смерть. Наталья сейчас выходит замуж. Думаю, её чистосердечное не стоит предавать огласке, пусть живёт спокойно. Тем более, не такое уж и страшное у неё претупление, если смотреть. Да, я конечно, согласен, 108 и т.п., но всё же. Тюрьма на пользу ей не пойдёт. Белову тоже незачем было его убивать, они были как отец с сыном. Он доверял врачу все свои секреты…

– Лёёёня, можно было это обсудить чуть позже. Я, конечно, уже привыкла к твоим выходкам, но сейчас я хотела поспать, но увы не удаётся и не удастся, – она не успела договорить Лёня перебил:

– На пенсии, Третьякова, отоспишься…На пенсии, – протяжно повторил Лёня. Вставай, давай, у нас много работы. Ещё раз осмотрим комнату, ещё раз со всеми поговорим.

Лёня начал стягивать клетчатое одеяло с Анны.

– Лёня, имей совесть, только девять утра, – снова сонно сказала Аня.

– Аня, сколько ты сказала? Девять? Ха-ха-ха, – расмеялся Лёня, – Ты, когда последний раз на часы смотрела, соня? Уже, кажется, первый час.

– Как первый час? – вскочила с кровати Аня и, вспомнив, что она в пижаме закрылась одеялом.

– Да, что я там не видел, – с умешкой сказал Растропов.

– Видел – не видел, неважно, всё, я встала, дай мне полчаса.

– Капитан Третьякова, какие полчаса? Вы должны собираться, пока горит спичка, – и с этими словами Лёня снова расмеялся.

–Ха-ха-ха, – проговорила Аня, – Очень смешно. Всё. Иди. Сейчас, я спущусь в столовую.

– Есть!

Лёня направился в столовую, ожидая Третьякову. Он сделал две чашки чая.

С момента смерти Антона, дом, как будто замер. Кругом стояла мёртвая тишина. В доме ничего не готовилось. Раньше хоть и готовили редко, то сейчас и вовсе перестали. Наталья считала, что женщина готовить не должна, но делала редкие исключения для мужа. Завтракали они вместе, обед происходил по раздельности, по той причине, что Антон был на работе. Ужинали либо в дорогом ресторане, либо в виде исключения, готовила Наталья.

Третьякова спустилась в столовую:

– А, где все?

– Белов с Андросовой в комнате беседуют, Шлёц уехала к Крепостному.

–Так. Это было ожидаемо, можно было и не спрашивать. Лёнь, меня смущает одна деталь. Это странно, не спорю, но я не могла не обратить внимание на тот факт, что Ольга и Наталья при замужестве не меняли свои фамилии, что у одной, что у другой фамилии девичьи. Почему?

– Ты это у меня спрашиваешь? Думаю, стоит спросить это у них самих. А вот, как раз и Ольга Геннадьевна.

– Что? – откликнулась, входя в столовую, Андросова.

–Ольга Геннадьевна, – начала Анна, – у нас к Вам есть один вопрос.

– Спрашивайте, конечно, – с простодушной улыбкой, которую никто не видел со времени смерти Антона, проговорила Ольга.

– Почему Вы не взяли фамилию мужа? Вы же были женаты.

– Так заходел Стёпа. Он, просто на просто, не разрешил взять свою фамилию, аргументируя, тем, что ему не нравится своя фамилия и он не хочет, чтобы её кто-то носил. На мои предложения взять мою фамилию, он дал отказ. Сказал, что негоже это, чтобы муж под фамилией жены записан был. Странно, не правда ли? Жена при своей фамилии, а муж при своей. Я считаю, что фамилия должна быть обшей, а тут… Ах, да. я вот заметила, что Наталья тоже при своей фамилии, я у неё поинтересовалась на этот счёт… Оказывается, что Антон сказал ей тоже самое. Удивительно, не так ли?

– А Вы знали, что у Вашего мужа была судимость? – резко спросил Лёня.

– Что? Откуда Вы… а впрочем, да, я знала и вы ошибаетесь… Судимости нет, дело закрыто, – спокойно сказала Андросова. Та авария, эта нелепая случайность. Всё чистой воды ошибка.

– Что? Авария? Можете рассказать подробности? – заинтересовалась Анна.

– Да. Авария. Хотите подробностей? Наверняка уже нашли дело… Там так получилось, что Стёпа не виноват был. Они ехали с каким-то другом домой. За рулём сидел этот друг, будь он не ладен. И он вылетел на встречную полосу, обгоняя, вроде, какоё-то автомобиль, ну и влетел во встречную машину. Их машина была больше, поэтому они не пострадали, а та машина слегка помялась. Всё закончилось хорошо, дело закрыли. Я всех подробностей не знаю. Я в дела мужа не вмешивалась. Во- первых, потому что он не разрешал, а, во-вторых, сама не хотела.

– Хорошо, спасибо, – сказала Анна, вы можете идти.

– Я взять что-то хотела, уже и не помню что…

Оставшись снова вдвоём, Лёня взглянул на Третьякову недоумевающим взглядом. Было очень много вопросов, остававшихся всё ещё без ответов.

– Нужно запросить дело в архиве. Лёня, не спрашивай ничего, я в таком же шоке, как и ты. Увидимся вечером, обсудим все детали, версии и прочее. Мне нужно к Трошину, узнать, как продвигаются у него дела.

Глава XIX

– Серёжа, я не знала, что так получится, я не думала, – со слезами на глазах, молила о прощении Шлёц, врываясь в дом Крепостного.

– Что с тобой, Наташа? – с непониманием, пытаясь её успокоить, говорил Сергей.

– Я только тебя люблю. Люблю, люблю. Прости меня, прости.

Сергей стоял в недоумении. Он не понимал, что происходит. Наконец он подошёл к Наталье, обнял её и спросил:

– Что с тобой, Наталья? Что происходит? Успокойся, пожалуйста. Пройдём в комнату, там ты всё мне объяснишь.

Собравшись с духом, Наталья рассказала всё, что написала на бумаге, которое носит название «Чистосердечное признание». Наталья всё время плакала, успокаивалась и снова начинала рыдать. Кто бы мог подумать, что эта дама, только несколько дней назад вела такой образ жизни, который не позволительно ввести замужним женщинам, тем более тем, у которых муж при смерти. Кто бы мог подумать, что она, державшая себя в руках, и всегда скрывавшая свои эмоции и творившая такие дела, сейчас вот так будет рыдать и кричать: «Это не я. Я не убивала. Я не отравляла».

Сергей с трудом успокоил Наталью. Это стоило ему больших усилий и огромного количества времени. Сергей был шокирован известием, которое приподнесла ему Наталья, но он старался этого не показывать. Он верил каждому её слову и не сомневался в её невиновности.

– Дорогая моя, я тебе верю. Ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя. Несмотря на то, что я не оправдываю твоих действий, всё же, знай, что я на твоей стороне. Я сделаю всё возможное. Наймём лучших адвокатов. Мы поженимся и уедем отсюда, как можно дальше. Куда ты хочешь? Италия? Испания? Норвегия? Франция? Может быть, Португалия? Одно твоё слово…

– В Швейцарию хочу, – полушёпотом сказала Наталья. – Ты же не бросишь меня, да?

– Не брошу. Оставайся сегодня у меня, выспишься, отдохнёшь.

– Я бы с радостью, но не могу, мне ещё нужно поговорить с капитаном Третьяковой.

– Хорошо, сегодня твоя последняя ночь, когда ты ночуешь в том доме… С завтрашнего дня, ты переезжаешь ко мне, – Сергей произнёс эти слова, даже не догадываясь, насколько он окажется прав и насколько была верна та пауза, в конце первой фразы…

– Даже противиться не буду.

Наталья провела у Крепостного больше шести часов. За эти часы Наталья посвежела, похорошела, можно сказать, что помолодела. Её глаза снова засветились. Она была спокойна и наконец, счастлива. Казалось бы, что ещё требовалось для удовлетворённости духовных потребностей? На тот момент ничего.

Сергей тоже светился от счастья. Он давно такого не испытывал. Даже в тот момент, когда Наталья сказала ему «да». Оно и понятно, в тот момент не до радости было. Оба наслаждались этими часами, проведёнными вместе. В эти мгновения им не нужны были даже слова.

Около девяти часов вечера Наталья отправилась домой. Сергей предлагал её сопроводить, но та наотрез отказалась, аргументируя тем, что ей нужно прогуляться и собраться с мыслями. Крепостной не стал настаивать, ведь в их положении, излишняя настойчивость излишня.

В начале одиннадцатого вечера, Наталья вошла в дом. Вся радость и успокоение, которое она приобрела рядом с Сергеем, испарились в одно мгновение.

Все, как обычно, сидели по комнатам. Они почти не встречались все вместе, редко виделись друг с другом. Исключения составляли Белов с Андросовой.

Наталья первым делом пошла в комнату к Третьяковой, но на её удивление, в комнате её не застала. «Хорошо, зайду позже», подумала она.

Шлёц клонило в сон, она направилась в свою спальню, чтоб немного вздремнуть. Ей это было необходимо, в данный момент, сон был больше, чем потребность. Наталья почти не могла стоять на ногах. В последнее время пришлось не сладко. Было много событий, которые её потрепали эмоционально. На пути в свою комнату Наталья встретила Андросову, идущую из своей спальни. Шлёц удивилась, что они разлучились с Беловым, ведь в последнее время, они стали друг другу родными. Всё своё время проводили вместе, часто сидели в бывшей спальне Антона.

Обе посмотрели друг на друга уставшими глазами. Ни у одной не было ярких эмоций, хоть истерик и слёз уже не было, но какое-то неприятное чувство, а может и предчувствие не покидало ни одну, ни другую. Дамам не нужны были слова, по взгляду они поняли, что находятся не в лучшем состоянии.

Наталья прошла в свою спальню и прилегла вздремнуть.

Андросова направилась на террасу. Ей требовался свежий воздух. Ей надоели эти стены. Она всё время прокручивала последнюю встречу с Антоном и не могла понять, почему она тогда промолчала. «Ей богу, ребёнок… честное слово. Вот надо же был так. Что за человек?», всё время ругала она себя.

В его смерти, после того, как она узнала, что Антона отравили, себя она не винила, тем более Белов находился всё время рядом и не давал ей об этом думать. Он всё время отгонял от неё плохие мысли, заботился о ней и, даже выписал какие-то витамины.

Уже наступила ночь. Было тепло, безветренно. Одна полная яркая Луна, без звёзд, освещала всё вокруг. Её света было достаточно, чтобы разглядеть предмты, которые находились рядом.

Ночь пролетела, на удивление, быстро. Все в эту ночь спали хорошо. Никого не мучила бессоница, никого не одолевали кошмары.

Когда именно вернулась Анна Павловна, никто не знал.

Глава ХХ

Все жильцы дома собрались утром в столовой, ещё вчера в обед было решено позавтракать вместе. Кто предложил эту идею, конечно же, никто не помнил, но все её с радостью поддержали. Стол был накрыт на пятерых. Все расселись по местам, но Натальи не было.

– Я схожу за ней, – вызвалась Андросова.

– Хорошо, мы вас подождём.

Через несколько минут Ольга вошла бледная, её губы дрожали, язык её не слушался.

– Что с Вами? – первым спросил Лёня, – Вы, Ольга Геннадьевна, будто смерть увидели, – в шутливом тоне произнёс Леонид.

Ольга только кивнула, взяла за руку Третьякову и повела за собой. Все жильцы дома поднялись и пошли за Андросовой. Та направлялась в Натальину спальню. Она молча открыла дверь и встала вступор.

Первой, что было за дверью, увидела Анна. Для неё это было не удивлением, она часто сталкивалась с суицидами, поэтому на её лице ни один мускул не дрогнул.

– Какого чёрта?! – только смог произнести Лёня.

Наталья, точнее, её тело было на месте дорогой хрустальной люстры. Люстра же лежала на кровате, рядом с какой-то бумажкой.

– Поздно, холодная, – отходя от висящего тела, произнесла Третьякова.

– Звони Трошину, пусть разбирается, – равнодушно сказал Лёня.

Это утрешнее событие повергло всех в шок. Никто не ожидал и не предполагал, что может произойти такое происшествие.

Через полчаса приехал Трошин, естественно, со всей полицейской свитой. Ещё через полчаса, Анна беседовала с Максимом Николаевичем о произошедшем событии.

– Я поговорил с криминалистом, на первый взгляд самоубийство. Следов борьбы, вроде, нет, следов от инъекций тоже. Есть предсмертная записка, но её ещё нужно отправить на графологическую экспертизу. Как Вы знаете, Анна Павловна, нужны образцы почерка, но мы не можем найти ни одну бумагу, написанную её рукой.

– Не переживай на этот счёт, найдём что-нибудь. Максим, какое содержание записки? – поинтересовалась Третьякова.

– «Не могу больше с этим жить». Дословно.

– Мне кажется странным, что она во всём призналась…

– А может и не во всём, – перебил, входящий в комнату Леонид.

– Даже и так… С чего бы так резко было обрывать жизнь. У неё только всё должно было начаться.

Вошла Ольга, на её глазах были слёзы.

– Я только вчера её видела. Она в комнату, наверное, шла к себе, к Вам, Анна Павловна, заходила. Она хоть и была подавленная, но жизнь заканчивать не собиралась.

– Интересно, что же она хотела? – сама у себя спросила Анна.

– Одно событие за другим, как всё некстати. Ну, что ж, будем рабираться, что ещё остаётся делать?

«Что же ещё остаётся делать?» никто не знал. Одно событие за другим, одна смерть за другой. Время идёт, а вопросов становится только больше. Как знать, что произойдёт дальше?

«Если это два спланированных убийства, то кто следующий?», наверняка этот вопрос и лёгкая дрожь по телу промелькнули у всех участников события.

Глава XXI

Сергей проснулся довольно рано, в хорошем расположении духа. Его ждало радостное событие, переезд его любимой. Всё утро он ходил довольный, что-то напевая. Давно он себя таким не видел и так хорошо себя не чувствовал.

Крепостной решил пораньше направиться в дом Ломова, чтобы поскорее закончить дела с переездом, но как назло у него спустило заднее колесо машины.

– Ах, ты ж, Изольда моя (он часто так называл свою машину), как же не вовремя.

Для того, чтобы накачать колесо, требовалось немного времени… и насос, который всё никак не мог найти Сергей. Он обыскал весь гараж и наконец, вспомнил, что он лежит у него в багажнике. Потратив ещё полчаса времени, и приведя свою машину в порядок, Сергей направился в путь. По дороге он заскочил в кондитерскую и купил несколько любимых пирожных Натальи и пару эклеров. Заехал в кофейню и взял два стаканчика кофе.

Весь на позитиве, с пакетиком выпечки в руках, Сергей вошёл в дом. Услышав знакомый, но никак не вспоминавшийся голос, Сергей направился в комнату, откуда исходили голоса. Увидев бездыханное тело возлюбленной, Сергей не успел опомниться, как потерял сознание.

Очнулся он уже на кровати, в комнате Анны Павловны. Он не мог вымолвить ни слова. В его глазах читался вопрос: «Мои глаза меня не обманули?». Он готов был отдать всё, чтобы услышать от Натальи одно заветное слово: «Обманули».

Леонид рассказал ему всё как есть и закончил словами: «Знаю, что сложно, но крепись». Сергей сквозь эмоции смог только вымолвить: «Она не могла».

В это утро перевернулся мир человека, можно сказать, обрушился. Все планы, все желания и мечты рухнули в одно мгновение. Всё, что хотел осуществить Сергей в ближайшем будущем, стало для него чем-то ненужным. В одно мгновенье он потерял всё. Жить дальше не хотелось, но выхода не было. Нужно было узнать всю правду: сама она или кто-то ей помог?

Трудно было всем, не только Сергею. Тяжело было Анне с Лёней, ведь дело преобрело неожиданный поворот. Трудно было Ольге, несмотря на то, что дружбу она с Натальей не водила. Тяжко было и Белову. Потеря за потерей. Вопросов становится всё больше, но ответы на них никто дать не мог. Только своим трудом и умом можно отыскать ответы, чем и занимались всё это время Третьякова с Растроповым.

Весь день Анна с Леонидом работали, все свои силы они направляли на раскрытие дела. Версия была одна. Нетрудно догадаться какая: Наталья отравила Антона и не могла больше с этим жить.

– Лёнь, я совсем замоталась, нужно найти образец почерка.

– Я уже нашёл и сдал. У Крепостного нашлась записка написанная рукой Натальи. Остаётся только узнать, чьей рукой была написана предсмертная.

– Оперативно, хочу сказать. Но как-то интересно сложились обстоятельства, что ни одной бумаги с почерком Натальи не нашлось. Ладно, разберёмся с этим после. Остаётся только дождаться результатов графологической экспертизы.

– Я вот одного не понимаю, если Наталья покончила жизнь сама, то какой в этом смысл? У неё всё пошло на лад. С Крепостным у них всё хорошо, свадьба должна была быть после окончания дела, она сама написала чистосердечное, в котором призналась во всём, что совершила. Я считаю, что, если бы она отравила мужа, то сразу призналась. Она и так себе неплохой срок заработала этим, терять ей, в принципе, было нечего. Пойдём, допустим, по другому пути. Причиной суицида было то, что в наследство ей ничего не достаётся, но опять же она замуж выйдет за Сергея, а он, как мы все видели, не бедствует. Предположим, что она не сама, но тогда возникает вопрос кто? Посторонних дома не было. Подозреваемых двое: Белов и Андросова.

– Ни один, ни другая не могли совершить сиё деяние, – подхватила Анна.

– Андросова мягка, ты сам видел её реакцию на труп. Думаешь наиграно? Отвечу сразу, нет. У неё, конечно, и был мотив. Месть за убийство Антона, но её вина доказана ещё не была. Следствие всё ещё идёт.

– Но не продвигается. Мотив у неё был ещё и наследство, но ты права она не могла. Она бы не смогла, да и не в том состоянии, чтобы убивать. Остаётся Белов, но с какой целью ему от неё избавляться? Опять же месть? Не думаю. Он ненастолько глуп.

– Значит она сама. Если она сама, то она убила Антона… – после паузы Анна продолжила: – И всё же, какая-то несуразица. Ничего непонятно. Голова уже идёт кругом

– Будем думать.

Глава XXII

– Ольга, ты слишком чувствительна, – твердил Белов. – Тебе нужно спокойствие, тебе нельзя волноваться, нервничать. Посмотри, какая ты бледная.

– Фёдор Константинович, как же не волноваться и не нервничать? Как хранить спокойствие? Вы же видите, что происходит. Я удивляюсь тому, как Вам удаётся быть таким хладнокровным. Сначала Антона, потом Наталья. Зачем она? Вот зачем? Я видела её вечером. Она была спокойной и уставшей. Она ещё была такой молодой. Не понимаю как?! – воскликнула Ольга и из её глаз полились слёзы.

– Ольга, выпей таблеточку, тебе станет легче. Вот так. Приляг, отдохни. Наталья своим поступком, открыла нам глаза. Антона отравила она, а я говорил сразу, а ты, дорогая моя, не верила мне. Я прав оказался. Ну, что ж ,скоро закроют дело, ты получишь наследство, и всё будет хорошо.

– Для каких целей мне деньги? Они не вернут ни одного… У меня же кроме Вас, Фёдор Константинович, никого нет. Вы же мне родным стали. Не нужны мне все деньги эти. Я только обрела… и потеряла.

Ольга начала засыпать. Белов дал ей снотворное, чтобы ей стало легче, ведь вся сила во сне.

Фёдор Константинович аккуратно отворил дверь и вышел из комнаты, чтобы не мешать её сну. В дверях он столкнулся с Растроповым.

– Как она? – поинтересовался Лёня.

– Спит. Я дал ей снотворное. Для неё эти обстоятельства были шокирующими, как и для меня.

– Да, мы все были удивлены смертью Натальи. Неожиданно всё это…

– Чего же неожиданного? Антона убила, да и совесть загрызла. Кому в тюрьму хочется? Выход только один был, к которому она прибегла.

– Разберёмся, кто убил, зачем убилась, в общем, расследуем, как положено.

– Надеюсь.

– Я хотел спросить, Фёдор Константинович, как так вышло, что в доме нет рукописей Натальи?

– А тут всё просто. Антон сжёг всё, что было написано её рукой.

– С какой целью? – удивлённо спросил Лёня.

– Когда Антон болел, он часто совершал неожиданные и глупые, а порой и опасные действия. Мы называли это приступами. Вот, в один из таких приступов он сжёг всё, объясняя это тем, что это почерк дьявола. Антон в эти приливы безумия становился до ужаса верующим.

– Понял. Теперь хоть что-то прояснилось.

У Леонида зазвонил телефон. Из кармана брюк он достал мобильник, на экране был неизвестный номер. Растропов отошёл в сторону, чтобы ответить на звонок. Как оказалось, звонили из лаборатории. Уже были готовы результаты графологической экспертизы. Леонида поразила быстрота выполнения исследования. Выслушав внимательно эксперта, на лице Антона выразилось глубокое недоумение. Вопросов появилось ещё больше, чем было. Всё становилось запутаннее и запутаннее. Но одно стало ясно. И эту ясность Леонид поспешил внести в дело, рассказав Анне то, что только что узнал сам.

Ворвавшись к Третьяковой в комнату, он быстро и ясно сказал:

– Она не сама.

Не стоило объяснять кто она, и, вообще, о чём говорит Растропов. Аня сразу поняла, в чём суть.

– С чего ты взял, что убили?

– Звонили с лаборатории и сказали, что записка написана не её рукой. Отсюда следует, что её написал убийца, чтобы все подумали, что это самоубийство.

– В доме было только четверо: ты и я, Андросова и Белов. Два подозреваемых, больше некому, но вопрос: кто из них?. Оба не способны на это, хотя тут, мне кажется, стоит руководствоваться высказываниями «не суди о книге по обложке» и «в тихом омуте черти водятся».

– Бьюсь об заклад – это Белов.

– Это ещё доказать надо, ведь это только версия.

Глава XXIII

Весь день следователь и её помощник провели за работой. Добывая биографию Андросовой, Белова, Крепостного и Ломовых старшего и младшего. Подключив все источники информации, исследуя все доступные базы данных, Третьякова и Растропов добились результата. Итоги расследования были ошеломительны. всё казалось очевидным, но было не доказано. Суд без доказательств дело не примет, да и без доказательств ничего нет. Как говорится: «не пойман – не вор». Вот так и тут.

Было решено, никому не говорить о своих открытиях. Решили рискнуть – ловить на живца. Живец был один и этого он не должен был знать, поэтому он не был оповещён. Было решено ждать, сейчас всё зависило от времени. Третьякова, исходя из своего опыта, как ей казалось, всё до единой мелочи просчитала. Она исследовала характер преступления, биографии, открывшиеся обстоятельства, дела и поняла абсолютно всё.

С момента того, как всё стало ясно, прошла неделя. Ничего необычного в доме не происходило. Крепостной плакал недолго по своей любви, нашёл себе уже новую «жену». Это было ожидаемо, ведь он молодой и состоявшийся человек, а Наталья была тольо увлечением. Не всю жизнь же ему носить траур. Сергей всё забыл, как будто ничего и не было, конечно, без помощи психологов не обошлось, но это уже неважно. Он начал жизнь с чистого листа, с красной строки и большой буквы.

Он не мог быть виновным ни в одном преступлении, это очевидно было с самого начала, но стоит упомянуть, что у него было алиби, а мотива не было.

Глава XXIV

Андросова собиралась домой, она не могла больше оставаться в этом доме. Во-первых, её угнетало всё. Всё, что находилось в этом доме. Мебель, стены, даже воздух – напоминали ей об ужасных событиях, произошедших в этом доме. Но, что же это значит? После содеяного она решила вернуться домой, с огромным наследством или действительно, она чувствовала себя ужасно в этом доме.

Отъезд был назначен на завтра, на шесть утра. У неё оставался ещё один вечер и всё… Она дома. Может быть там станет легче. Там забудется её горе или, всё-таки, перестанет мучить совесть?

Ольгу останавливало одно обстоятельство, она не хотела покидать Фёдора Константиновича, он стал ей родным и близким человеком, именно по этой причине, Белов в ближайшем времени должен был переехать к ней. Нет, неверно, это было одной из причин. Вторая же – это женитьба… Он обручился с Ольгой. За эту неделю они расписались, без всякой мишуры. Одна роспись. Только он и она.

Но как же так? Столько трагедий и любовь к Ломову, что же произошло с Ольгой? Почему она согласилась?

Ольга была предусмотрительной и достаточно умной женщиной, чтобы понять, если она откажется от предложения Белова, то останется одна. Они не смогут дальше продолжить общение, потому что он поставил её перед выбором: либо вместе. Рука об руку. Навсегда. Либо разойтись, как в море корабли. Так же было условие, что расписаться нужно незамедлительно.

У Ольги, по сути, выбора не было. Она не хотела оставаться одна ни сейчас, ни всю жизнь, поэтому, не смотря на всю трагичность ситуации, она согласилась. Тем более, нужно было решить, что делать с наследством.

Часы пробили полночь. В доме все спали. Стояла абсолютная тишина и только тиканье часов нарушало её. Чемоданы давно уже были собраны, но капитан и лейтенант полиции, не были оповещены об отъезде Ольги. Это сыграло с ней злую шутку.

В четыре утра начали бить настенные часы. Звук был громкий и монотонный. Анна сразу же проснулась и пошла выяснить в чём дело. Выйдя из своей комнаты она мельком увидела, как из комнаты Ольги вышел Белов.

– Стоять. Руки за голову, – крикнула она.

В это мгновенье перед Анной встал выбор. Выстрелить или нет. Счёт шёл на секунды. Всего один выстрел, одна пуля… После написать несколько бумаг. Например, что было оказано сопротивление при задержании и всё. Строгонов поворчал бы, сделал выговор, но всё уладил.

Анна оценила своё положение и решилась, но…

Глава XXV

Услышав крик, проснулся Растропов, посмотрев на часы и узнав, что только четыре часа утра, он соскочил с кровати, с целью узнать – что за шум и крики. Покинув свою комнату, и увидев Белова и Третьякову лицом к лицу, он кинулся в сторону Белова, и сковав его наручниками произнёс: «Гад вы такой, каких ещё поискать нужно».

Всё произошло с невероятной скоростью. Белов не успел опомниться, как его руки сжали наручники, он даже не успел ничего саказать в своё оправдание.

Третьякова залилась слезами. Эта хладнокровная и крепкая женщина рыдала, как младенец. Леонид стоял, не двигаясь, в голове промелькнула мысль: «Опоздали».

Немного погодя, приехал наряд полиции и забрал Белова. Анна продолжала рыдать. Она не способна была ни говорить, ни думать. Успокоилась она только после отъезда полиции. Нужно было отправляться домой, сдавать дело. Дело, которое она документально и не вела: она же в отпуске. Собравшись с силами, они с Леонидом отправились домой. По прибытию в отдел, Строгонов её, конечно, в юмористической форме отчитал, мол, даже ей в отпуске не сидиться без приключений. Но благодаря этому делу, на её погоны упала звезда. И теперь она не капитан, а майор полиции, который может получить под своё руководство отдел, а Строгонов может со спокойной душой и с чистой совестью идти на пенсию.

Глава XXVI

Что же касается дела? Почему Белов пошёл на это преступление?

Стоит вернуться на десять лет назад, до момента знакомства Ломова и Белова.

В один прекрасный вечер, мама с дочкой, возвращались домой на такси. В хорошем настроении, и летая где-то в облаках, на заднем сиденьи такси, болтали о чём-то, о своём. Не стоит объяснять, что произошло…

Здесь было всё понятно. Машина, которая выехала на встречную полосу, была виновата. Антон и Степан чудом остались живы (Наталья знала подробности этой аварии, но не знала, что Белов имел к этому отношение. Перед своей смертью она пошла к Третьяковой, чтобы поведать ей эту историю).

Стёпа взял всю вину на себя, хоть и за рулём был брат. В тот день и была написана эта расписка. В тот день было решено, что будующие жёны не возьмут фамилии мужей.

Дело замяли, у Ломовых были связи. Это дело с аварией заменили, на то, что видели в базе Третьякова с Растроповым.

Белов об этом всём знал. Справедливости добиться он, естественно, не мог, потому что правосудие вершат те, у кого есть деньги и власть. У братьев Ломовых это было.

Он создал план мщенья, который начал осуществляться через десять лет, после этой ужасной аварии.

Но для чего он не дал убить Антона докторам, травя его лекарствами?

Фёдор Константинович, решил сделать всё сам, абсолютно всё своими руками. Он считал, что это война. Что это его война. Из неё он должен был выйти победителем, несмотря на все препятствия.

Он отравил Антона. Отравил его не тем ядом, который обеспечивает лёгкую и мгновенную смерть. Он отравил его одним из самых опасных и токсичных ядов.

Этот яд был выбран изначально, ведь он подстёгивает нервную систему. Смерть наступает не сразу: голова запрокидывается назад, туловище изгибается дугой, дышать становиться невозможно.

Именно в таком положении и нашли Ломова.

Наталью он убил из расчёта, предварительно, уничтожив все бумаги, написанные её рукой. Ведь он знал, что первым делом подозрение падёт на неё. А, если Натальи, не останется в живых, то и оправдаться она не сможет, тем более, она оставит записку с намёком на признание, ведь открыто заявить причину самоубийства она не могла.

Сначала он планировал избавиться от Натальи, чтобы Антон страдал, но потом понял, что это будет бессмысленно. Наталью Антон больше не любил. Её смерть не дала бы ему ничего: ни боли, ни страданий. Возможно только облегчение.

На Ольге он женился, потому что после её смерти наследство перейдёт ему. А это в свою очередь, как он считал, будет моральной компенсацией за это ужаснейшее событие, произощедшее и переломившее его жизнь.

Это всё и узнали Растропов с Третьяковой, но этого было мало, за доказательство эти факты не шли. Это могла быть череда случайных совпадений. Анна сразу догадалась, что следующей умрёт Ольга, поэтому они решили рискнуть. Ольга была убита, так же, как и Наталья. Единственное, в чём была ошибка Анны так это в том, что она не узнала, когда Ольга уедет. Если бы она это знала, то может, Ольга осталась бы…жива.

Возникает ещё один вопрос: «Почему Анна Третьякова хотела выстрелить в Белова, ведь его поступки были оправданы».

Анна считала, что вершить правосудие он не имел права, тем более, он убил невинных: сначала Наталью, потом Ольгу.

Белов был осуждён по статье 105 УК РФ. Наказание было пятнадцать лет лишения свободы.

Такова оказалась цена мести. Такова оказалась цена вершения правосудия.

Content

Дарья Митюкова
Какова же цена мести?