Эдвардс Пол

Вышел месяц из тумана [litres самиздат]

Глава первая

Рассказывает Питер Уильямс

«Мать твою! – воскликнула герцогиня». Кажется, так начинается один из рассказов Агаты Кристи. Или я это выдумал? Маловероятно, чтобы эта великая медведица пера могла такое написать. Еще менее вероятно, чтобы в те времена какая-нибудь герцогиня могла произнести такое вслух, пусть даже и по-английски. Но, как говорится, времена меняются, и герцогини вместе с ними. И поскольку в нашем случае это была и вовсе никакая не герцогиня, а всего лишь внучка герцога пятнадцати лет от роду, ничего удивительного, что именно такое выражение, разумеется, в английском эквиваленте, сорвалось у нее с языка, когда она спустилась в салон круизного катера, где уже расположились мы с Лайонелом.

– В чем дело, Вайолет? – спросила следовавшая за ней девушка постарше, лицо которой сразу показалось мне знакомым.

– Да вот эти двое…

Вайолет кивнула головой в нашу сторону, презрительно фыркнув.

– Ты их знаешь?

– Мои однокласснички…

К последнему слову был добавлен звучный эпитет.

– …И откуда они тут взялись?

Старшая девушка пристально посмотрела на нас, и теперь я вспомнил, где и когда уже видел ее. Это было прошлой зимой на школьном празднике, куда она приезжала вместе с герцогом Холдернесским.

– Зайка, не надо так нервничать, – сказал Лайонел.

– Я тебе сейчас такую зайку покажу!

Вайолет нахмурила свое на самом деле очень даже симпатичное личико.

– Ой, покажи!

Лайонел расплылся в самой глупейшей улыбке, какую только можно представить. Вайолет снова фыркнула, но ничего больше не сказала и направилась к трапу, ведущему в каюты.

– Есть в Йоркшире болотистая местность. То Холдернесс и вся его окрестность, – продекламировал Лайонел ей вслед. Старшая девушка приложила палец к губам.

– Тсс, мы тут инкогнито, – произнесла она шепотом и добавила уже чуть громче: – а на Вайолет не обращайте внимания. С ней такое бывает.

– Да мы знаем, – сказал я.

– Ну да, конечно, – она рассмеялась. – Полагаю, ты Лайонел.

– Нет, я Питер, он – Лайонел.

– Ясно. А я Мэгги, сестра Вайолет.

– Мы догадались.

Девушка усмехнулась, тряхнув своими длинными каштановыми волосами, рассыпанными по плечам. От нее исходил сладковатый запах духов, только я совсем не знал, каких именно, потому что в то время совершенно не разбирался в духах.

– Какие догадливые. А правда, как вас занесло на это корыто?

Я махнул рукой.

– Да… так получилось. А вас?

– Тоже можно сказать, так получилось.

– Но теперь, кажется, получилось не так уж плохо.

Я подумал, Вайолет и Мэгги вполне могут скрасить наше предстоящее путешествие. Мэгги улыбнулась.

– Похоже на то, – сказала она, потому вдруг почему-то подмигнула и продолжила почти шепотом: – А то я, честно говоря, побаивалась, что тут одни пенсионеры…

Как бы в подтверждение ее слов в салоне появилась новая пассажирка, как раз упомянутого типа. Это была невысокая, щупленькая старушка с коротко стриженными седыми волосами. Спускаясь по трапу в салон, она споткнулась, чтобы удержать равновесие, схватилась за занавеску, прикрывавшую иллюминатор, но занавеска не выдержала тяжести и оборвалась. Бабка едва не растянулась на палубе, только в самый последний момент уцепившись за поручень трапа.

– Ах, я такая неловкая! – запричитала она, обращаясь не к кому-то конкретно, а ко всем сразу, – такая неловкая! Моя подруга Джейн тоже так говорит. Когда я была у нее в последний раз, вот точно так же споткнулась и разбила кофейник. Очень жалко, замечательный был кофейник, беленький такой, с цветочками. А Джейн такая милая женщина, такая приятная. Живет возле Колчестера, на Роуз-Лейн, прямо напротив чайной. Жаль только, болеет часто. Но это не удивительно, ей уже за восемьдесят…

Все это она произнесла даже не как одно предложение, а как одно длинное слово. Мэгги посмотрела на нас с Лайонелом, покачала головой и глубоко вздохнула. Краем глаза я заметил, как сидевшие в противоположенном углу салона двое других пассажиров – представительного вида мужик в хорошем костюме, листавший газету, и белобрысый парень, на вид чуть старше двадцати – обменялись взглядами и тоже почти синхронно глубоко вздохнули. На шум из-за барной стойки выскочила женщина в темно-синем платье и белом переднике, с наколкой на пышной, навороченной прическе. По всей видимости, буфетчица.

– Ничего страшного, ничего страшного, – затараторила она, пытаясь вырвать занавеску из рук бабульки, которую та никак не желала отдавать. Наконец ей это удалось, казалось, однако, не без применения силы. Потом она оглядела собравшихся в салоне и глуповато улыбнулась, почти как Лайонел пару минут назад.

– Добро пожаловать на «Буревестник». Ланч будет подан через полчаса, бар откроется сию минуту.

Выпалив все это скороговоркой, она снова исчезла за стойкой, пока бабка, продолжая причитать, но уже совсем нечленораздельно, нелепо раскланялась и стала спускаться по трапу, ведущему к каютам, там тоже наделав много шума. Паренек примерно нашего возраста тащил за ней огромный, и похоже, увесистый чемодан. Я еще подумал, что в этом чемодане могло столько весить. Правда же, не кирпичей она туда наложила. Но тут же переключился на другое. Некоторые черты лица паренька, очень напоминавшие черты буфетчицы, навели на мысль поискать с ним общий язык. Вдруг удастся с его помощью заполучить из бара что-нибудь покрепче кока-колы. В том, что Лайонел согласится разделить со мной расходы, я нисколько не сомневался.

Догадываюсь, вам уже не терпится узнать, кто такой я, и кто такой Лайонел. Большинство знакомых считает нас двоюродными братьями, хотя мы даже не родственники. Дело в том, что моя бабушка… Или нет, чтобы все стало понятно, начать придется аж с прадедушки, которому в молодости чем-то сильно заехали по голове. Во всяком случае, я так думаю, иначе с чего бы вдруг он проникся идеями марксизма-ленинизма, а потом и вовсе отправился из родного Уэльса в далекую Россию строить самое справедливое общество. Да еще со всем своим семейством, включая малолетнего сына, которому по этой самой причине и предстояло стать моим дедушкой.

Что именно и где он строил, об этом семейная история умалчивает. Известно только, что строить ему пришлось недолго. В один прекрасный день, или скорее темной ночью, за ним пришли, объявили британским шпионом, и больше его никто не видел. Прабабушку тоже вскоре забрали, а моего будущего дедушку по малолетству определили в детский дом. Оттуда дедушка вышел, почти забыв английский язык, зато в совершенстве овладев русским, на котором имел обыкновение выражаться очень крепко.

Я-то, конечно, знаю об этом только по рассказам, поскольку дедушка умер, едва мне исполнилось шесть. Все, что я от него запомнил, был стойкий запах перегара. То есть тогда я еще не знал, как это называется, только потом, узнав и сопоставив факты, понял, почему мне не удалось узнать дедушку получше. И почему, когда несколько лет спустя моя мама решила расстаться с моим папой, бабушка отнеслась к этому с полным пониманием. Помню, слышал, как они тогда обсуждали сложившееся положение, приходя к выводу, что все мужики одинаковые, а в нашей семейке и вовсе безнадежные, при этом поглядывая на меня с тоской во взоре.

Но тут вскоре пал Железный занавес, открылись шлюзы, короче, наступил 1991 год. Тогда-то бабушка, имея некоторые сбережения в свободно конвертируемой, поскольку работала в гостинице для интуристов, решила на время покинуть пределы необъятной, чтобы взглянуть на мир без помощи Сенкевича. После этого некоторое время мы о ней ничего не слышали. Только однажды, на мой день рождения, пришла открытка с изображением моста над какой-то рекой или другой водной преградой, и надписью на обороте: «Здесь родился твой дедушка». Я, конечно, сразу усомнился, что дедушка родился прямо на том самом мосту, но, вспомнив запах перегара, решил, что с него бы сталось. И прошел еще один день рождения, прежде чем бабушка объявилась в нашей квартире, теперь уже собственной персоной, и в состоянии близком к обмороку.

Вот уж не могу сказать, что на нее так подействовало. То ли общий вид города-героя Москвы того времени, то ли обгорелые стены Белого дома, то ли песни группы «Лаэртский Бэнд», доносившиеся из моей комнаты. А может быть, и все вместе. Как бы там ни было, чуть ли не с порога она заявила маме, что намерена вот прямо сейчас забрать меня в Англию на том основании, что если я останусь, непременно пойду по стопам отца и деда. Иными словами – покачусь по наклонной.

Ни в какую Англию ехать мне не хотелось. В школе у меня была куча друзей, и даже подружка. То есть мы с ней еще только играли в бадминтон, но я упорно двигался дальше. И было совершенно понятно, что в Англии недостаточно владения русским языком, а английским я в то время владел не очень. Или, если честно, совсем не владел. Но все мои возражения были сразу отвергнуты. Маме, понятное дело, не хотелось со мной расставаться, но и наблюдать, как я качусь по наклонной, тоже не хотелось. Все же некоторое время она колебалась, пока бабушка не предъявила убойный аргумент, сообщив, что в Англии встретила очень хорошего человека, за которого будущим летом выходит замуж, и который готов платить за мое обучение.

Вот на их свадьбе я и познакомился с Лайонелом, приходившимся внуком новому мужу бабушки. Надо сказать, с самого начала он мне не понравился. Держался как эдакий пай-мальчик, то и дело поправлял мои ошибки в английском, которых я, несмотря на целых полгода усиленного изучения, еще лепил немало. И вообще всем своим видом старался показать, кто он, а кто – всего лишь какой-то иностранец. Но это было еще полбеды. К тому времени я успел заметить, что толерантными британцев можно назвать весьма условно, и всяких понаехавших они терпят, но не более того. Хуже было, что нас поселили в одной комнате, а в день свадьбы нарядили в нелепые костюмчики и заставили нести шлейф (ха-ха) невесты. Занятие вполне подходящее семилетним, но мы-то уже были вдвое старше.

Понимаете, наверное, почему тот день стал для меня совсем нерадостным. Только после торжественного обеда я смог снять наконец душивший меня галстук и, стащив у кого-то из гостей сигарету, уединиться в дальнем углу сада, чтобы немного расслабиться. Но каково же было мое удивление, когда пару минут спустя в том же уголке появился Лайонел, тоже без галстука, и тоже, вы не поверите, с сигаретой в зубах. Некоторое время мы ошалело смотрели друг на друга, а потом разразились поистине гомерическим хохотом. Короче, не скажу, с того момента, но уже вскоре мы стали лучшими друзьями и больше не возражали делить комнату, когда осенью оказались в престижной частной школе, где уже учился Лайонел, а теперь и мне предстояло продолжить свое образование.

С тех пор минул почти год. Я уже привык отзываться на свое имя в английском варианте и говорил на этом языке куда лучше, чем прежде. Подошли каникулы, часть которых мы собирались провести в спортивном лагере. Но тот открывался только через неделю, и чем занять эту неделю, оставалось совершенно неясным. Вот тут-то бабушка и ошарашила нас известием, что забронировала нам каюту на круизном катере, где мы сможем, как она выразилась, с пользой провести несколько дней. Бабушка, наверное, думала сделать нам приятное, но мы, сами понимаете, так не думали. Как-то раз мама возила меня на экскурсию в Переславль-Залесский, и ничего тоскливее этой поездки я не припомню. Лайонел тоже пребывал далеко не в восторге. И стоило нам только ступить на борт этого самого катера, претенциозное название которого совершенно не соответствовало скромной роли, наши самые худшие опасения, казалось, начали сбываться.

Несмотря на представительного вида шкипера с окладистой бородой, в белоснежной рубашке, при галстуке и даже форменной фуражке, встретившего нас на палубе, сам катер производил неважное впечатление. Я называю это суденышко катером, потому что хотя оно и превышало размерами прогулочные катера, курсирующие по Москве-реке, все же заметно уступало теплоходам, которые ходят по Волге. К тому же в Британии и те и другие называют моторным судном, сокращенно – МС.

Буклет, прилагавшийся к билетам, обещал первоклассное обслуживание, но каюта оказалась даже меньше железнодорожного купе. Там помещались две койки – одна над другой – умывальник и узенький столик у окна, хотя назвать окном крошечный иллюминатор, через который едва проникал свет, можно было лишь условно. За каютами, дальше по коридору в сторону кормы, помещались душевая и два туалета. Куда вела еще одна дверь в самом конце коридора, я не понял. Видимо, в какое-то служебное помещение, поскольку дверь была заперта. На прогулочной палубе рядами стояли шезлонги, предназначенные для расслабленного отдыха под солнцем, времяпрепровождение, которое всегда вызывало у меня недоумение. Короче говоря, стоило мне только представить, что нам предстоит провести на этом катере целых пять дней, меня сразу охватывала тоска.

Запланированный осмотр достопримечательностей совсем не вдохновлял. Что такого, принципиально нового, можно было увидеть во всех этих городках и деревушках? К тому времени мне довелось побывать всего в двух британских провинциальных городах, но общее впечатление уже сложилось. Да и наша школа располагалась как раз поблизости от одного из таких. Так что, до появления Вайолет и Мэгги предстоящая поездка не сулила ничего хорошего, а вот предположение Мэгги относительно наших попутчиков грозило оказаться верным.

Почти сразу за болтливой старухой в салон спустился еще один реликт прошлого. Точнее, сначала мы услышали шум подъехавшей к пристани машины, потом неразборчивые голоса, потом кто-то крикнул густым басом: «Бобби!» и уже знакомый паренек стремительно прошмыгнул через салон на палубу, откуда вскоре спустился обратно, волоча чемодан и сумку фотографа. За ним следовал весьма колоритный дед в ковбойке и джинсах, с длинными, седыми волосами, собранными в хвост, и коротко подстриженной бородой. Он поздоровался довольно приветливо, но как-то отрывисто, потом направился вниз. Лайонел шепнул, что старик, скорее всего, из Новой Зеландии. Я тогда еще не разбирался в различных диалектах английского, поэтому положился на Лайонела.

В этот момент в салоне возникла полноватая дама лет сорока в очень широкополой шляпе и цветастом платье. Поскольку Бобби был все еще занят багажом новозеландца, ей пришлось самой нести свой чемодан, что, казалось, ее нисколько не беспокоило. Приветливо проговорив «добрый день», она уже хотела спуститься в каюту, но не смогла, потому что навстречу по трапу кто-то поднимался, и ей пришлось подождать. Кем-то оказалась еще одна дама примерно такой же комплекции, но помоложе. Одета она была в китайский халат, расшитый драконами, а в руке держала перламутровый портсигар.

Поднявшись в салон, она сразу наткнулась на даму в шляпе и замерла на мгновение, потом вскинула голову и изобразила на своем лице улыбку.

– Привет! – бросила она игривым тоном и, продолжая натужно улыбаться, окинула взглядом салон. Когда этот взгляд упал на нас с Лайонелом, ее лицо сразу приняло кисловатое выражение, впрочем, почти сразу сменившееся прежним подобием улыбки.

– Колин, когда мы отплываем? – заговорила она снова, обращаясь теперь к представительному мужику в костюме, и тоже с заметным акцентом, который на этот раз я распознал мгновенно, поскольку и сам тогда говорил почти с таким же. Последующий диалог я пропустил, рассматривая карту маршрута, висевшую на перегородке возле трапа, ведущего на палубу. Карту эту лучше было назвать схемой. Вычерчена та была весьма примитивно. Реку обозначала толстая синяя линия, идущая зигзагом, который, вероятно, должен был изображать изгибы русла. Названия прилегающих к реке городов и деревень были написаны готическими буквами, совершенно не соответствовавшими общему стилю. Еще на карте были обозначены шлюзы, я насчитал семь, причем некоторые остались неподписанными. То ли чертивший карту очень торопился, то ли просто не знал названий, то ли шлюзы таковых вообще не имели.

Помнится, я даже сказал об этом Лайонелу, на что он предложил заглянуть в путеводитель, если уж очень интересно. И я бы последовал совету, путеводители были расставлены на полке над диваном в углу салона, но как раз в этот момент из-за стойки бара появилась буфетчица, и все так же приветливо улыбаясь, принялась раскладывать столовые приборы. Потом она ушла, но уже вскоре вернулась с подносом, уставленным тарелками. Стало понятно, что ланча долго ждать не придется.

Я сразу подумал, что имеет смысл поскорее забить нам места за столом, чтобы не оказаться рядом с той болтливой старухой, не замедлившей вернуться в салон. Так я и сделал, подозвав Мэгги и Вайолет, когда те снова появились. Вайолет, конечно, скорчила кислую мину, но все же присоединилась к нам, потому что куда ей бедняжке было деваться. Дама в китайском халате, ее спутник и старик новозеландец устроились на другом конце стола. К ним присоединилась дама в шляпе, теперь уже, правда, без своего головного убора, так что светловолосому парню поневоле пришлось сесть напротив старушки, которая, еще даже не усевшись за стол, снова принялась болтать.

– Великолепно! Великолепно! – восклицала она, чуть ли не подпрыгивая на своем стуле, хотя ничего великолепного в поданном нам салате лично я не заметил. Салат был как салат. Казалось, остальные придерживались того же мнения, но тут выяснилось, что речь идет совсем о другом.

– …Чудесная каюта. Такая чистая, уютная, – продолжала старая болтунья. – И я посмотрела путеводитель. Знаете, все так интересно…

В руках у нее действительно был путеводитель, я еще подумал, когда она успела им обзавестись, только потом вспомнив, что путеводители, были разложены и в каждой каюте.

– …Оказывается, в Линчестере есть домик, в котором останавливался король Чарльз первый, когда скрывался от парламента. А я даже не знала, что он бывал в этих краях. И в Торксбери знаменитое поле битвы времен Войны Роз. Ах, всегда мечтала побывать в Торксбери…

Лайонел хмыкнул и печально вздохнул. Я заметил похожую реакцию светловолосого парня. Мэгги покачала головой.

– Неужели так будет все эти пять дней? – слегка поморщившись, проговорила она шепотом. Старушенция тем временем продолжала стрекотать, к счастью, костюм первым решился прервать поток ее сознания.

– Полагаю, нам стоит познакомиться, – заговорил он, оторвавшись от своей тарелки, – меня зовут Колин Фитцуотер.

– Элина Гараева, мисс, – проворковала его спутница, снова одарив всех натужной улыбкой, и потянулась к кувшину с апельсиновым соком, в котором плавали кубики льда.

– Джулия, – назвала себя хозяйка шляпы. – Миссис, – добавила она потом несколько нарочито, то ли пародируя Гараеву, то ли отвечая на вопросительный взгляд старушки, уже просто жаждавшей вставить свое слово. Слово это вставить ей не дали. Новозеландец улыбнулся и, чуть привстав со своего места, поклонился немного картинно.

– Клайв Хобсон. Мистер.

Шутка возымела действие, все засмеялись. Светловолосый парень, в свою очередь, отрекомендовался как Эдмунд Берк. Старушка снова захотела вставить свое слово, и снова не успела. В салон спустился шкипер. Теперь на нем не было фуражки, зато был китель морского покроя с золотыми пуговицами.

– Леди и джентльмены, – заговорил он густым басом, оглядев всех, – приветствую вас на борту «Буревестника». Меня зовут Сэмуель Грей. Как вы, наверное, поняли, я – шкипер этого судна. С моей супругой…

Он показал на буфетчицу, устроившуюся теперь за стойкой в ожидании, когда придет время убирать со стола.

– …полагаю, вы уже знакомы. Надеюсь, наша экскурсия вам понравится. Прогноз погоды на ближайшие дни хороший, хотя в это время года по вечерам возможен туман. Сегодня мы поднимемся до Линчестера, где встанем на ночевку. Завтра утром нас ждет переход по очень живописной местности до Торксбери, куда прибудем к ланчу, и вы сможете провести в городе всю вторую половину дня. В этих путеводителях…

Теперь он указал на полку над угловым диваном.

– …довольно подробно описаны все достопримечательности, которые встретятся на нашем пути. Однако если у вас возникнут вопросы, не стесняйтесь обращаться, я с удовольствием отвечу. Разумеется, если в это время мы не будем заходить в шлюз или швартоваться. Благодарю за внимание, желаю всем приятного путешествия.

Закончив говорить, он чуть склонил голову, потом повернулся и стал подниматься на палубу. Так очередь представляться до нас не дошла, хотя скорее всего, наши имена никого особо и не интересовали. Все принялись за ланч.

Глава вторая

Рассказывает Лайонел Стэмфорд

Поверить не могу, что Питер уговорил меня поучаствовать в этой авантюре. В смысле, описать наше давнее приключение. И не могу поверить, что дал себя уговорить. Все-таки с тех пор прошло немало времени, и многое стерлось из памяти. К тому же по ряду причин даже теперь не все имена и детали могут быть преданы огласке. Пришлось кое-что изменить, а писатель из меня, откровенно говоря, никакой. Боюсь, Питеру будет трудновато переводить мое нескладное повествование на русский. Но тут уж сам виноват, не надо было затевать.

Насколько помню, в первый день нашей поездки никаких особо примечательных событий не произошло. Если не считать таковыми несколько забавных происшествий, связанных с одной особой, эффектное появление которой Питер уже описал. Во время ланча старая леди снова отличилась, и на этот раз не без последствий. Стоило только шкиперу уйти, она опять попыталась завладеть аудиторией, едва ли принимая в расчет, интересуют хоть кого-то ее восторженные комментарии.

– Очень мило! Очень мило! – защебетала она, – какой приятный человек. Не правда ли?

Она повернулась к сидевшей справа от нее даме, представившейся как Джулия, при этом взмахнув рукой, в которой держала стакан с соком, и его содержимое самым естественным образом оказалось на платье соседки. Старушка охнула и принялась извиняться.

– Ах, простите, простите! Я такая неловкая… – запричитала она.

– Ничего, ничего, – попыталась успокоить ее пострадавшая, наверное, надеясь таким образом избежать дальнейшего словоизвержения. – Не стоит беспокоиться…

Старушка снова всплеснула руками.

– Ах-ах, я же не представилась. Распберри-Смит… Изольда, – добавила она после небольшой паузы. Питер прыснул.

– Ты чего? – спросил я.

– Ничего, – ответил он сквозь смех. – Просто подумал о Тристане.

– Питер!

Мэгги укоризненно поджала губы, хотя и сама едва удерживалась от смеха.

Этот наш разговор остался незамеченным по причине движения на другом конце стола. Миссис Джулии пришлось встать и уйти в каюту переодеваться.

– Похоже, тут еще кое-кто хочет остаться неузнанным, – вполголоса проговорила Мэгги, когда та ушла, и продолжила, откликаясь на наши недоуменные взгляды: – это же Джулия Леонард – довольно известная писательница.

– Не читал, – сказал Питер.

– Конечно, не читал, – усмехнулась Мэгги. – Она пишет женские романы.

– Это такие, где он страстно овладевает ее напедикюренной ногой? – спросил Питер, сделав неопределенный жест руками и зачем-то округлив глаза. Теперь прыснула Мэгги.

– А что? Подлинная цитата из одного такого романа, – продолжил он. – В переводе на русский. Мама читала… ну и я полистал.

– А в обратном переводе ты ничего не добавил? – спросила Мэгги сквозь смех.

– Слово в слово. Если, конечно, так можно сказать по-английски.

– Нет, обычно так не говорят. Но ты прав, иногда пишут. Хотя кажется, у миссис Леонард подобного бреда не встречается. Правда, я тоже только полистала.

– А я читала, – заявила Вайолет с глупейшим апломбом.

– И? – поинтересовался я. Она фыркнула.

– Тебе не понять.

Мы все снова засмеялись, причем Мэгги громче всех.

– Конечно, куда ему. Ты у нас одна такая понятливая, – сказала она. Вайолет сделала обиженное лицо и снова фыркнула.

Собственно, на этом ланч и закончился. Мы с Питером решили подняться на палубу, катер должен был вот-вот отчалить. Мэгги и Вайолет направились в свою каюту, пообещав вскоре к нам присоединиться. Точнее, пообещала Мэгги. Вайолет все еще недовольно морщилась. Как раз когда мы поднимались по трапу, катер слегка вздрогнул, послышался рокот двигателя. Шкипер выглянул из рубки и что-то крикнул. Бобби, исполнявший, по-видимому, не только обязанности кают-юнги, но и палубного матроса, перепрыгнул на пристань, ловко отвязал швартовочный конец, бросил тот на палубу, перепрыгнул обратно, и тут же все звуки заглушил вой сирены. Катер отходил от пристани.

Вслед за нами из салона поднялись мистер Фитцуотер со своей спутницей, я напрочь забыл ее имя, светловолосый парень и новозеландец мистер Хобсон. При нем был фотоаппарат, которым он тут же принялся щелкать, хотя окружавший нас пейзаж оставлял желать лучшего. По обоим берегам реки громоздились какие-то склады и прочие непрезентабельные строения. Тратить на это пленку я бы не стал. Мы с Питером отошли подальше на корму, он достал сигареты. Самое время было покурить, пока не пришли девчонки, и Вайолет не начала строить из себя взрослую, как часто делала.

Берк, как звали светловолосого парня, тоже курил у левого борта. Мистер Фитцуотер со своей дамой расположились ближе к рубке, за окнами которой можно было различить шкипера, стоявшего у штурвала, и Бобби, которому шкипер периодически что-то говорил, может быть, давал уроки судовождения. Вскоре появилась миссис Леонард, уже в другом платье, и снова в своей шляпе, с книгой в руках.

– Странная компания собралась, ты не находишь? – вдруг сказал Питер.

– А что странного? – спросил я, потому что ничего такого не находил.

– Ну как, – отозвался он, – с этим Хобсоном, так вроде…

Он кивнул на старика-новозеландца.

– …все понятно – классический турист, ну и писательница тоже, у них свои причуды, а вот этот тип…

Теперь он показал на мистера Фитцуотера.

– Что с ним не так?

– В том-то и дело, что ничего. Достатка он явно выше среднего. Зацени костюмчик. Как влитой сидит, наверняка не с Оксфорд-стрит. Работает, скорее всего, в банке или в крупной фирме. И вот скажи, зачем ему эта экскурсия? Да еще с бабой. Вряд ли в его каюте койка шире, чем в нашей. Как они там вдвоем уместятся? И потом, этот тоже… Ну, я насчет Берка. Парень совсем молодой, для него место и вовсе не подходящее…

– А для нас подходящее? – попытался съязвить я. Питер усмехнулся.

– И для нас не очень, но мы-то тут случайно. Походу, Мэгги и Вайолет тоже. А он с какого перепуга? Если, конечно, не специализируется по старушкам…

– В каком смысле?

– В сексуально-половом. Есть такие, которые предпочитают пожилых дамочек…

– Да ну…

– А что? Это ты, засыпая, представляешь себе Вайолет в купальнике и без, а он, может…

– Никакую Вайолет я себе не представляю!

Наверное, я сказал это несколько возмущенным тоном. Питер только снова рассмеялся.

– Ну, не Вайолет, другую. Я же не об этом…

Как раз в тот самый момент на палубе появилась Вайолет, причем именно в купальнике. Вдвоем с Мэгги они направились к шезлонгам на корме. Я подумал, не слышала ли она наш разговор, но оказалось, беспокоился напрасно. Устроившись в шезлонге, Мэгги махнула нам рукой.

– Эй, мальчики, идите к нам!

Приглашением грех было не воспользоваться. Мы подошли.

– А мне можно?

Я обернулся и увидел Берка. Его появление разбивало вдребезги теорию Питера, чему я, сам не знаю с чего вдруг, даже обрадовался.

– Конечно, – отозвалась Мэгги. – Мы, кажется, не успели познакомиться, – продолжила она, – я Маргарет, для друзей просто Мэгги.

– В таком случае я для друзей просто Эд. – А позвольте полюбопытствовать, как вы здесь оказались?

Мэгги рассмеялась.

– Забавно. Питер первым делом задал мне тот же вопрос, – сказала она.

– Неправда, – возразил Питер. – Это ты первая спросила.

– Ну, не важно. На самом деле чисто случайно. Нам с Вайолет надо было чем-то занять эту неделю, вот мы и решили прокатиться.

– А нас предки сюда сослали, – вставил Питер, не вдаваясь в подробности. – И хорошо, девчонок встретили, а то бы…

– Так вы знакомы? – поинтересовался Берк.

– Вообще-то, Питер и Лайонел…

Мэгги представила нас.

– …учатся в одной школе с моей сестренкой. Я тоже там когда-то училась.

– А теперь университет?

Она кивнула.

– …И какой? Если не секрет, конечно.

– Ничего секретного. Оксфорд.

Тут я вдруг подумал, что этот парень задает свои вопросы неспроста, только никак не мог понять истинную причину. Впрочем, вопросы казались самыми естественными в подобной ситуации.

– Ясно, – сказал он. – Дай угадаю, экономика и финансы?

Мэгги улыбнулась и отрицательно помотала головой.

– История искусств. А ты?

– Кембридж, астрофизика.

– Это звезды, галактики, да? – вступила в разговор Вайолет так, будто ей действительно стало интересно.

– Скорее, их содержимое…

Пару минут спустя мы уже болтали почти как старые друзья. Как-то само собой получилось.

Окружающий пейзаж к тому времени сменился. Катер шел вдоль причалов для прогулочных яхт. Некоторые были просто роскошными, отделанные красным деревом, ухоженные, а некоторые казались вообще заброшенными. Потом и причалы ушли далеко за корму, река сделала поворот. По обоим берегам уже не было заметно никаких признаков города, лишь иногда сквозь заросли кустов проглядывали крыши одиноко стоявших фермерских домиков. Ничто больше не нарушало это однообразие на протяжении, пожалуй, пяти миль, по моим прикидкам, конечно, на преодоление которых катеру потребовалось больше часа. Несколько раз за это время навстречу нам проходили моторные баржи. Однажды катер просигналил рыбаку, расположившемуся на своей надувной лодке прямо посередине реки. Чуть позже русло заметно сузилось, откуда-то отчетливо слышался шум падающей воды. Похоже, впереди была плотина.

Катер замедлил ход, изменил направление, и вскоре оказался у бетонной стенки, подпиравшей берег, где застопорил машину. Шкипер вышел из рубки с рацией в руках.

– Приношу извинения за небольшую задержку, – сказал он. – Нам придется пропустить лодки, спускающиеся сверху. Но на времени прибытия в Линчестер это не скажется. Шлюзование займет минут двадцать, вы сможете прогуляться по окрестностям, если пожелаете.

Впереди на некотором отдалении теперь уже можно было различить ворота шлюза.

– Есть на что посмотреть? – поинтересовался новозеландец. Шкипер пожал плечами.

– Да тут особенно не на что. Но возле будки смотрителя есть телефон-автомат, если кому надо позвонить. Хотя теперь у многих мобильники, так что…

– А здесь есть связь?

Услышали мы голос, который мог принадлежать только одному человеку, и я подумал, что сойти на берег именно сейчас совсем не помешает. Распберри-Смит стояла посреди палубы, к моему удивлению, с мобильником в руках.

– Какая вещь! Просто потрясающая! – восклицала она, как обычно, обращаясь не к кому-то конкретно, а ко всем сразу. – Знаете, я сначала не хотела. Дорого, и заряжать надо часто. А теперь даже не представляю, что бы я без него делала…

Она посмотрела на мобильник, держа аппарат на вытянутых руках, как будто плохо видела вблизи.

– Надо же, есть! – воскликнула она снова и принялась набирать номер, потом приложила аппарат к уху.

– Джейн, слышишь меня? Здравствуй, дорогая! – затараторила она. – Надо же, как хорошо слышно! Совсем как по телефону. Как ты себя чувствуешь? Что? А доктору ты сказала? Нет? Почему? Обязательно надо сказать! Дорогуша, так нельзя! А вдруг это… Что ты говоришь?.. Нет-нет-нет, обязательно надо…

Слушать дальше словоизлияния старой болтуньи мне совсем не хотелось. Похоже было, и остальным тоже. Хорошо хоть она сама догадалась отойти за рубку, но ее пронзительный голос все равно был слышен.

– Вчера зазвонил телефон, и некто сказал мне ехидно, что завтра найду у себя я повешенную англичанку, – процедил Питер сквозь зубы. – Саша Лаэртский, великий русский поэт, – добавил он, отвечая на мой, наверное, весьма недоуменный взгляд.

– Хочешь сказать, это стихи? – спросил я.

– А что тебя не устраивает? В моем переводе, может, и не очень складно, зато подходит.

– К чему?

– К ситуации…

Питер сказал что-то еще, но я не расслышал, его слова потонули в бурных восклицаниях старой леди, которая, продолжая разговор со своей дорогой подругой, сделала полный круг по прогулочной палубе и снова оказалась возле нас. К счастью, ненадолго, продолжая двигаться в сторону кормы. Миссис Леонард оторвалась от своей книги и покачала головой. Мэгги многозначительно хмыкнула, Вайолет хихикнула.

– Вот из-за таких скоро в ресторанах кроме залов «no smoking» появятся залы «no mobile», – вполголоса проговорил мистер Фитцуотер. – Да я бы и вагоны в поездах отдельные сделал, а то ехать невозможно становится. Как начнут болтать. Элина, у вас тоже так? Он повернулся к своей спутнице, та покачала головой.

– У нас кто иметь мобильники, в поездах не ездят, – сказала она, допустив пару ошибок. Зачем-то вставила определенный артикль, где не надо, а неопределенный пропустила. Наверное, догадавшись, о чем я думаю, Питер толкнул меня локтем.

– Не требуй многого от девушки из Саратова, – усмехнувшись, сказал он вполголоса.

– Думаешь, она…

– Ясный день. Моя, так сказать, соотечественница.

– Saratov? – поинтересовалась Вайолет. – Это где?

– Где Тамбов знаешь?

– Нет.

– Так это еще дальше.

Я уже привык к весьма своеобразным шуткам Питера, но Вайолет, конечно, ничего не поняла. Питеру пришлось прочесть небольшую лекцию по географии России, как раз в середине которой катер снова пришел в движение и направился к открывшимся нам навстречу воротам шлюза.

Вопреки утверждению шкипера последующий процесс занял более получаса. Вскоре после того как мы наконец покинули шлюз, по правому борту открылся Линчестер на склоне холма, спускавшегося к реке. Правда, река почти сразу ушла в сторону, выписывая замысловатую кривую, так что прошло еще часа полтора, прежде чем показалась пристань. Мы даже успели пообедать. Распберри-Смит, по своему обыкновению, болтала почти все время, комментируя каждое блюдо. Тушеная крольчатина на второе вызвала у нее просто припадок бурного восторга. Она подпрыгнула на своем стуле, уронила вилку, схватила соусницу и размахивала ею над столом так, что чуть не вывалила все содержимое на скатерть, а потом попросила миссис Грей дать ей рецепт. Я заметил, как облегченно вздохнула миссис Леонард, когда обед закончился.

Вскоре катер причалил, и сразу после обеда все сошли на берег. Мы с Питером и девчонки в сопровождении Берка, уже не стеснявшегося оказывать Мэгги знаки внимания, тоже отправились погулять, правда, ненадолго. Линчестер оказался совсем небольшим городком, где все, не скажу достопримечательности, просто стоящие хоть какого-то внимания объекты, располагались на главной улице, тянувшейся параллельно реке. Пройдя по этой улице до широкой площади, окруженной, на вид, действительно старинными домами, мы уткнулись в громоздкое и унылое стеклянно-бетонное здание торгового центра, которое буквально подавляло своими размерами все вокруг. Даже стоявшую чуть в стороне церковь пятнадцатого века, которую усиленно рекламировал путеводитель. Смотреть тут было совершенно не на что.

На катер мы вернулись почти в одно время с миссис Леонард, похоже, так же оставшейся не очень довольной прогулкой. Чуть позже вернулся мистер Хобсон, весь увешанный своей фотоаппаратурой, напротив, казавшийся вполне удовлетворенным. Последними появились Фитцуотер со своей Элиной, которая, снова сделав пару ошибок, сообщила, что они побывали в прелестном чайном доме, таком-таком английском. Я так и не понял, что она хотела этим сказать.

– А в музее вы были?..

Послышался уже начинавший порядком надоедать голос старой леди. Оказалось, она тоже вернулась, мы даже не заметили, когда это произошло.

– …Я успела до закрытия. Там чудесные экспонаты. Школьникам должно быть очень интересно, – продолжала она, теперь явно обращаясь к нам с Питером и Вайолет. – Монеты времен Чарльза первого… Кстати, вы знаете…

С какой-то, просто сияющей улыбкой на лице она уставилась прямо на нас.

– …что король Чарльз бывал в этих местах, когда скрывался от парламента? Он останавливался в… и еще там совершенно потрясающая…

Повторять уже сказанное и перескакивать на другую тему, не закончив одну, по-видимому, тоже было у нее в обычае. Мы невежливо отошли в сторону…

…Спускался вечер. В городе уже кое-где вспыхивали огоньки в окнах, но все небо на западной стороне было еще светлым. Ярко-красный диск солнца нависал над холмами вдали. Лучи, падавшие на окна рубки, окрашивали их в красный цвет. Отчаявшись добиться внимания от нас, Распберри-Смит атаковала мистера Хобсона, снова поднявшегося на палубу, на этот раз только с одним из своих фотоаппаратов.

– Какой очаровательный закат! – восклицала она, – Прелестный! Просто прелестный! Не хотите сфотографировать? Может получиться восхитительное фото.

– Сейчас нет, – сухо отозвался новозеландец. – Освещенность уже слабая для моей пленки, и нужны специальные фильтры. К тому же, кроме действительно красивого солнца, ничего особенного тут не вижу.

– Ах, я видела на выставке в прошлом году, у нас в Кирдфорд Грин, великолепную серию, – продолжала лопотать старая говорунья. – Наш местный фотограф. Очень талантливый. Очень талантливый. Он использует технику…

Последовало какое-то мудреное слово, я не разобрал.

– …Невероятно! Просто восхитительно. Я прямо вижу…

Мистер Хобсон горестно вздохнул.

– А вот интересно, почему солнце на закате красное? – спросила Мэгги, обернувшись к Берку, закуривавшему сигарету.

– Ну как же ты не знаешь? – вместо него отозвалась Вайолет.

– Вот так, представь себе, не знаю.

– Дифракция, – сказал Питер. – Преломление света в атмосфере.

Я подумал, что Питер ошибается, но не стал ничего говорить, поскольку и сам мог ошибаться.

Старая леди снова попыталась завязать разговор с мистером Хобсоном, но тому очень вовремя пришел на помощь мистер Фитцуотер, предложив партию в бридж.

– Составите нам компанию? – обратился он к миссис Леонард, та кивнула. Распберри-Смит снова воодушевилась. Слово «великолепно» прозвучало раза четыре. Миссис Леонард растерянно огляделась вокруг. Сразу стало понятно, по какой причине. Когда ее взгляд упал на Берка, даже я прочел в этом взгляде не просьбу – мольбу.

– Вообще-то… – начал было Берк, посмотрев на Мэгги так, что мне показалось, сейчас он продолжит словами Гамлета из третьего акта.

– Ну пожалуйста, спасите меня от этой ужасной женщины, – просто-таки жалостливо прошептала миссис Леонард. Вот теперь бедняге ничего не оставалось, кроме как согласиться.

– Значит, с меня выпивка, – сказал он Мэгги извиняющимся тоном. – В качестве компенсации. Как насчет Мартини?..

Все потянулись в салон.

– А нам не предложил, гад, – язвительно заметил Питер им вслед. – Ну и ладно. Сами достанем.

– Что достанем? – спросил я.

– Выпивку.

– Это каким же образом?

– Да очень просто…

И Питер посвятил меня в свой план. Идея сразу показалась очень даже привлекательной, только имелись сомнения, что Бобби согласится.

– А почему бы и нет? – усмехнулся Питер. – Сам знаешь, чего нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги, а чего нельзя купить за большие деньги, можно купить за очень большие. Мы же в мире чистогана…

– В каком мире?

– Золотого дьявола. Хотя другого не существует и никогда не существовало, что бы там ни говорили любители марксизма-ленинизма. Короче, дадим ему сколько-нибудь сверху…

– Еще чего!

– Да ла-адно, – протянул Питер. – Ради такого случая. Ну так, что?

– Я только за.

– Вот и отлично!

Питер заметно оживился.

– …Теперь надо решить, кто из нас пойдет налаживать с ним, так сказать, дипломатические отношения. Вдвоем еще, чего доброго, напугаем. Думаю, лучше будет тебе этим заняться.

– Почему мне?

– Прежде всего потому, что ты говоришь без акцента. В отличие от меня.

– Да не такой уж у тебя и акцент.

Почему-то в тот момент я засомневался, что мне удастся наладить с Бобби, как выразился Питер, дипломатические отношения. Прежде всего, я решительно не знал, с чего начать такой разговор.

– К сожалению, еще довольно заметный, – сказал Питер. – Надеюсь, не настолько, как у нашей подруги Гараевой, но все же. А ты сам знаешь, как тут у вас относятся к иностранцам. Или придется тянуть жребий.

– Кинем монетку?

– У тебя есть?

Порывшись в карманах, я ни одной монеты там не обнаружил.

– Нету.

– У меня тоже, и кошелек в каюте оставил. Тогда посчитаемся. Помнишь какую-нибудь считалку?

– Конечно, помню.

– Ну, давай…

– One for death and two for birth, – начал я. – Three for wind and four for earth…

– И так до десяти? – прервал меня Питер. – Слишком длинная. Нас же всего двое.

– Ничего не длинная. И кстати, я уже почти досчитал. Выходит, тебе.

– Почему, мне?

– Потому что… ну, так получается. Не нравится, пересчитывай сам.

– Окей…

Питер на секунду задумался, потом быстро-быстро заговорил по-русски. Тогда я, конечно, не понял ни слова, но позднее попросил Питера повторить, так что могу теперь воспроизвести по памяти. Считалка была такая:

Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана.

Буду резать, буду бить,

Все равно – тебе водить.

– Хм… забавно, – пробормотал он. – Снова выпало мне… А-а…

Он махнул рукой.

– …Ну и ладно. У тебя все равно ничего не получится.

– Это еще почему?

– Не умеешь ты с простыми людьми разговаривать.

– Что значит, с простыми? Я что, по-твоему, сложный?

Питер рассмеялся.

– Конечно. Ты ведь на этом катере отдыхаешь, а не работаешь палубным матросом, верно? Так что, для него ты сложный.

Рассуждения Питера показались мне немного натянутыми, но я не стал возражать. Питер вознамерился было сразу приступить к делу и попытался разыскать Бобби, в чем, однако, не преуспел. Того нигде не было видно, мы напрасно проторчали на палубе до темноты и спустились в салон, когда карточная игра уже закончилась.

Мистер Фитцуотер со своим напарником подсчитывали очки, судя по всему, именно они оказались в выигрыше, под несмолкаемый аккомпанемент Распберри-Смит. По-прежнему нисколько не заботясь, интересует ли хоть кого-то ее мнение, она просто взахлеб комментировала только что завершившуюся игру и давала советы миссис Леонард, которые та едва ли слушала, то и дело демонстративно поглядывая на часы. Вайолет не было, наверное, уже ушла спать, Берк потягивал коктейль у барной стойки вместе с Мэгги, одарившей нас выразительным взглядом, по которому сразу стало понятно, что происходило тут в последние пару часов. Впрочем, уже вскоре все стали расходиться по каютам, и постепенно на катере, впервые за весь минувший день, воцарились тишина и полнейший покой.

Глава третья

Рассказывает Питер Уильямс

Признаться, ничего такого тогда не ожидал, но оказалось, речные путешествия имеют одно интересное свойство – очень скоро исчезает ощущение времени. Начинает казаться, что торопиться некуда. Ведь и правда, куда спешить? Скорость передвижения все равно ограничена скоростью катера, которая, в свою очередь, зависит от изгибов реки, течения, всех этих шлюзов, где иногда приходится дожидаться по полчаса, а то и больше. Хотя, наверное, для кого-то как раз в этом и состоит вся прелесть. Выпадая из привычного ритма жизни, расслабляешься, постепенно забываешь все или почти все, что еще вчера безумно раздражало. До поры до времени, конечно, пока не начинает раздражать сама эта неспешность.

И все же свой распорядок жизни есть везде, не важно, спешный или не очень. На «Буревестнике» тоже был такой, что на следующее утро мы почувствовали на себе. Поднялись мы не так, чтобы уж очень поздно, но пока Лайонел принимал душ, а я искал Бобби, чтобы попытаться наладить с ним дипломатические отношения, чуть не опоздали на завтрак. Миссис Грей посмотрела на нас, как мне показалось, укоризненно, а Берк, о чем-то оживленно болтавший с Мэгги на угловом диване, приветствовал известной латинской фразой tarde venientibus ossa. Вайолет за чайным столиком изучала путеводитель, мистер Хобсон заканчивал завтрак, больше в салоне никого не было.

– На всякий случай, если кто будет опаздывать к завтраку, – сказала миссис Грей, и не было сомнений, специально для нас, – в холодильнике…

Она показала куда-то за барную стойку.

– …имеются салаты. Но лучше приходить вовремя. Так о чем вы говорили, мистер Хобсон? – продолжила она, обращаясь к новозеландцу.

– Я говорил, почему бы вам не украсить салон фотографиями самых примечательных мест по маршруту, – отозвался тот. – Да и путеводитель не мешает обновить. Там фото вообще черно-белые, и сделаны, по-видимому, лет двадцать назад.

Миссис Грей согласно кивнула.

– Да-да, мы знаем, – сказала она с печальным вздохом. – К сожалению, от нас это не зависит. Путеводитель издавала компания. У них много маршрутов по разным рекам. Наверное, не успевают следить.

Теперь кивнул Хобсон.

– Понимаю. А знаете, – продолжил он, – проблему можно решить. Не могу назвать себя профессионалом, но в разных выставках не раз участвовал. Да и все равно собираюсь много снимать. В последнем пункте… э-э, Вулвертон, верно? Мы ведь пробудем почти сутки. Успею проявить и напечатать.

Миссис Грей расплылась в улыбке.

– О, это было бы так любезно с вашей стороны…

Внезапно она прервалась и продолжила после небольшой паузы, будто слегка неуверенно:

– …Но это же… то есть я хотела сказать, мне надо посоветоваться с мужем.

– И совершенно бесплатно для такой очаровательной женщины, – лукаво закончил новозеландец. Миссис Грей снова улыбнулась.

– Вы мне льстите, мистер Хобсон, – проговорила она кокетливо. – И все же, надо с мужем посоветоваться.

Он закивал головой.

– Само собой, разумеется. Было бы даже неплохо, если бы ваш супруг подсказал, где можно сделать подходящие снимки. Он ведь хорошо знает маршрут. Если бы я смог зайти к нему в рубку…

Миссис Грей улыбнулась.

– Конечно. Думаю, он не будет против…

Она отошла и вернулась с поджаренными тостами, которые поставила перед нами, всем своим видом давая понять, что наше позднее появление нарушило установленный порядок.

Катер уже давно покинул Линчестер и теперь двигался в направлении Торксбери. Когда, закончив завтракать, мы поднялись на палубу, там уже собрались почти все пассажиры. Река на этом участке, вопреки обыкновению, не петляла, текла ровно, просматриваясь вперед на пару километров. Небо было чистым, без единого облачка, солнце уже поднялось достаточно высоко и порядком припекало. Мэгги и Вайолет снова загорали в шезлонгах на корме, рядом с ними пристроился Берк, напротив расположились Фитцуотер с Гараевой, нацепившей темные очки совершенно невероятных размеров в розовой оправе.

Предложение новозеландского фотографа-любителя, похоже, пришлось по душе не только миссис Грей, но и шкиперу. Оба они стояли в носовой части прогулочной палубы и что-то обсуждали, периодически поглядывая на карту, которая была у шкипера. В рубке за штурвалом оставался Бобби. Вид у него был таким, какой и должен быть у парня, которому отец впервые позволил сесть за руль. Я сразу понял, что договориться с ним сейчас вряд ли получится. Момент был совсем неподходящим.

Распберри-Смит, как обычно в приподнятом настроении, размахивая путеводителем, крутилась вокруг миссис Леонард и восторженно зачитывала ей весьма косноязычное описание окружавшей нас местности.

– …А еще я утром звонила Джейн…

Донеслось до нас потом.

– …Это моя подруга. Знаете, очень милая женщина. Живет возле Колчестера на Роуз-Лейн, прямо напротив чайной. Так вот, она сказала, что неподалеку от Литтл-Мэддок прекрасно сохранившиеся развалины римской виллы. Представляете? Римской виллы!

Последние слова она почти выкрикнула, достаточно громко, чтобы все обернулись в ее сторону.

– …Но в Литтл-Мэддок мы будем только завтра, – продолжила болтунья прежним восторженным тоном, – и катер, кажется, там не останавливается. Очень жаль. Зато сегодня в Торксбери знаете, что нас ждет…

Хобсон, закончив разговор со шкипером, ненадолго спустился вниз, и вернулся с двумя фотоаппаратами и штативом, который принялся устанавливать по правому борту.

– Ах, фотосессия! Фотосессия! – возопила Распберри-Смит, оставив уже изнемогавшую миссис Леонард, и устремившись к нему. Миссис Леонард облегченно вздохнула.

– Сочувствую, – сказал я.

Писательница улыбнулась.

– Спасибо. Честно говоря, это были не лучше полчаса в моей жизни.

– Понимаю, – сказал Лайонел. – Я бы и пяти минут не выдержал. Ужасно болтливая старуха.

– Да уж, – поддержала Мэгги. – Типичная приходская старая дева. Наверняка чемпион по сбору пожертвований на День Маков.

– Это точно, – вставила Вайолет. – Такой попробуй откажи, заговорит до смерти.

– А давайте в Торксбери сразу сбежим, чтобы она за нами не увязалась, – предложила Мэгги. Мы, понятное дело, сразу согласились, только миссис Леонард покачала головой.

– Не уверена, что пойду.

– Будете работать? – сказал я. – Понятно. Обстановка, наверное, располагает. Ничто не отвлекает… кроме попутчиков, разумеется.

Она посмотрела на меня подозрительно, я сразу понял, что проболтался, и поспешил исправить положение, добавив шепотом:

– …Не беспокойтесь, мы вас не выдадим.

Мэгги закивала головой.

– Ни в коем случае.

Миссис Леонард облегченно выдохнула и улыбнулась.

– Вообще-то, я не собиралась работать. Как раз и поехала, чтобы…

Громкий вопль оборвал ее на полуслове. Мы все обернулись почти одновременно. Вопила Распберри-Смит, да так, что я решил, случилось нечто страшное. Берк вскочил со своего шезлонга как ужаленный, Фитцуотер растерянно оглядывался по сторонам, Гараева всплеснула руками. Из салона поспешно выскочила миссис Грей, даже шкипер выглянул из рубки.

– А-ах, какой великолепный вид!

Послышалось снова, и стало понятно, что тревога ложная. Наша бабулька не падала за борт, как можно было подумать, очень даже прочно стояла на ногах рядом с Хобсоном, устремив взгляд на правый берег.

Вид, открывавшийся там, действительно впечатлял. Две группы деревьев – одна почти у самой воды, другая правее и немного дальше, – обрамляли явно очень старый фермерский дом, весь увитый плющом или каким-то другим вьющимся растением. Никаких столбов, проводов, тракторов и тому подобных признаков современности поблизости не было. Только овцы, пасущиеся на лужайке между домом и берегом, придавали всему этому, на мой взгляд, излишне слащавую пасторальность.

– Ах-ах, это прямо для выставки! – воскликнула Распберри-Смит, заглядывая в объектив фотоаппарата, будто надеялась увидеть там только что запечатленный на пленке пейзаж, потом снова уставилась в сторону берега, вытянув руку. – Да еще овцы! Смотрите, овцы!

Мистер Хобсон мотнул головой, глубоко вздохнул и принялся сворачивать свою аппаратуру. Похоже было, продолжать съемку в такой обстановке у него уже не осталось сил.

– Мы сделали несколько великолепнейших снимков! – радостно сообщила всем Распберри-Смит, как будто и правда принимала в этом процессе непосредственное участие. Потом, все еще в экстазе что-то бормоча, она почти бегом сделала круг по прогулочной палубе и устремилась в салон, откуда тут же послышался грохот. Наблюдать за всем этим без смеха было просто невозможно.

Примерно час спустя, миновав еще один шлюз, катер пришвартовался в Торксбери.

В отличие от Линчестера, который хотя и назывался городом, выглядел деревней, здесь была самая настоящая деревня, от других отличавшаяся разве что расположенным поблизости полем знаменитой битвы между Ланкастерами и Йорками. Собственно говоря, это поле и прилагавшийся музей, похоже, в перестроенном амбаре, составляли единственную местную достопримечательность. Хотя в путеводителе еще упоминались старая мельница и церковь XIII века. Распберри-Смит во всеуслышание заявила, что именно туда направится в первую очередь еще и потому, что тамошний пастор когда-то учился вместе с пастором из Кирдфорд Грин, от которого она всенепременно должна передать большой привет. Это облегчило нам задачу, поскольку в церковь-то мы уж точно не собирались.

Миссис Леонард сказала, что останется на катере, на удивленную реплику старушки ответив, что уже бывала здесь несколько лет назад. Мистер Хобсон сообщил, что фотографировать сегодня не будет, только поищет подходящую натуру, как он выразился, а снимки сделает завтра до отплытия, когда солнце будет с нужной стороны. Когда мы уже сошли на пристань, миссис Грей поднялась на палубу и крикнула, что если кто-то решит не возвращаться к обеду, пусть позвонит ей на мобильный и продиктовала номер.

– Ах, подождите, подождите, я запишу.

Тут же услышали мы хорошо знакомый, звонкий голос. Распберри-Смит поспешно доставала из сумки свой мобильник, сообщив попутно, как обычно всем и никому, что теперь никогда не выходит без него, потом принялась тыкать кнопки, забивая номер. Что было дальше, мы уже не видели, поспешно направившись по протоптанной многочисленными туристами тропинке в сторону поля битвы.

Впрочем, и тут смотреть было особо не на что. Поле как поле, только что нераспаханное, как все окрестные поля. Серый камень с полустертой надписью служил единственным напоминанием о том, что происходило здесь пять сотен лет назад. Да еще почти сразу мы оказались в толпе итальянских туристов, только что высадившихся из автобуса, шумных почти как наша престарелая попутчица. Разве что эти шумели исключительно в своем кругу, щелкали фотоаппаратами, запечатлевая себя любимых в историческом месте, и казалось, совсем не обращая внимания на гида, о чем-то очень даже увлеченно рассказывавшего. По словам Мэгги, знавшей итальянский, речь, между прочим, шла как раз о самом драматическом эпизоде сражения.

Помнится, мы еще немного пообсуждали, кто из нас мог быть за Ланкастеров, а кто – за Йорков, если бы жил в те времена, но в музей, куда повалила вся толпа итальянцев, решили не заходить. Ничего интересного там не ожидалось. Немного побродив по полю, мы направились в сторону деревни. Я поначалу надеялся, что Берк догадается завернуть в паб, где можно было попытаться развести его на выпивку, но Вайолет решительно заявила, что в такой жаркий день обойтись без мороженого просто невозможно. Пришлось отправиться в кафе возле автобусной остановки. Мы бы там и пообедали, но очень скоро в кафе привалила вся толпа итальянских туристов, и после недолгого обсуждения было решено вернуться на катер.

Почти у самой пристани мы догнали миссис Леонард, по-видимому, все же решившую немного прогуляться. И совершенно напрасно, как она заметила, поскольку в деревне была поймана Распберри-Смит и вынуждена сопровождать ту в церковь, где ее представили пастору. «Просто превосходному человеку», по словам старушенции. Как та смогла определить это за десять минут разговора, оставалось загадкой. В общем, за обедом мы узнали множество абсолютно бесполезных сведений о жизни прихода в Торксбери, перемежаемого столь же бесполезными приходскими новостями Кирдфорд Грин, где, как теперь стало понятно, наша старушка имела честь проживать. Фитцуотер с Гараевой и Хобсон, оставшись на берегу, сильно выиграли, или уж точно ничего не потеряли.

После обеда, ничего не сказав Лайонелу, я отправился разыскивать Бобби, и нашел его не сразу. Он удил рыбу возле лодочной станции, чуть ниже по течению, и был так поглощен этим занятием, что поначалу меня не заметил или сделал вид, что не замечает. Тема предстоящего разговора была несколько щекотливой, начать стоило издалека.

– Как рыбалка? – спросил я. Он отозвался не сразу, пожав плечами.

– Не очень. Тут мелковато. С другого берега было бы лучше, там ямы есть, да идти далеко. Через плотину надо. Моста тут нет…

– Ясно…

Достав сигареты, я закурил и предложил Бобби. Тот оживился и взял сигарету. Казалось, разговор постепенно налаживался.

– Слушай, – начал я, – у нас к тебе дело есть…

Я изложил, в чем состояло дело, но видимо, поторопился. Бобби сразу замотал головой.

– Нет, извини, – буркнул он.

– Почему, собственно?

– Ну…

Он снова помотал головой и устремил взгляд на свой поплавок, слегка качавшийся на воде, но не подававший никаких других признаков жизни.

– …не положено.

– Чего не положено? Я же не предлагаю красть. За деньги, с наценкой и все такое…

– С чем?

– Ну, бутылка скотча у вас в баре дороже стоит, чем в магазине, верно? Вот, соответственно… Ну и тебе пару фунтов…

Теперь он задумался, почесал в затылке и опять мотнул головой.

– Мать сразу заметит. Точняк.

– Так уж и заметит. Положишь деньги в кассу. Тут же главное, чтобы потом дебит с кредитом сошелся…

– Что с чем?

– Чтобы количество проданных бутылок совпало с вырученной суммой.

Он снова задумался, потом снова помотал головой.

– Не-е, говорю же, не пойдет. Мать все записывает. Каждую бутылку, это самое…

– Ага, в секретную тетрадь, которую носит возле сердца. Наверняка в какой-нибудь блокнот, который просто лежит в баре. И ты знаешь – где.

Он пожал плечами.

– Ну, знаю. Только это не блокнот…

– Не важно. И не каждую бутылку она записывает с указанием порядкового номера. Просто ставит палочки или что-то в таком роде…

На этот раз он кивнул.

– …Ну вот, – продолжил я, почувствовав, что лед трогается. – Ты поставишь еще одну…

Задумчивое состояние Бобби на этот раз продлилось несколько дольше, но результат снова вышел отрицательным.

– М-мм… все равно, – пробурчал он. – По стаканчику еще могу налить. По-тихому. Но целую бутылку…

– А ты со склада возьми… Ну, из кладовки. Или там кодовый замок?

– Чего?

– Замок, говорю, с шифром. Нет ведь, правда?

– Нет…

– Вот. Три фунта.

– Чего, три фунта?

– Тебе три фунта…

Я готов был повышать ставки, хотя и в некоторых пределах. Бобби в который раз почесал в затылке и снова принялся говорить о трудностях, короче, ломаться как целка, правда, теперь уже, похоже, только набивая цену.

– Пять фунтов, – сказал я. Бутылка хорошего скотча в те времена стоила примерно столько же. Расставаться с целой десяткой мне не хотелось, но выбора, судя по всему, не было. Бобби снова оживился.

– И сдачу, – добавил я, хлопнув его по плечу. – Внакладе не останешься.

Наконец он кивнул.

– Oкей. Только не сейчас, ладно? После… короче, когда… вечером…

– Заметано…

Достав кошелек, я протянул ему пятерку. Он повертел бумажку в руках, снова кивнул и спрятал в карман. Дело было сделано, я направился обратно, уже предвкушая приятный во всех отношениях вечер.

Все это, понятно, заняло какое-то время, так что, вернувшись на катер, я застал на палубе только Вайолет и миссис Леонард. Обе читали, расположившись в шезлонгах на корме. Да еще Хобсон беседовал о чем-то со шкипером в рубке. Берк и Мэгги, как оказалось, куда-то ушли. «На романтическую прогулку при луне», – съязвила Вайолет, хотя никакой луны и в помине не было, солнце еще не зашло. Мне, конечно, стоило рассказать Лайонелу о результатах переговоров с Бобби, но поразмыслив, я решил ничего не говорить, пока эти результаты не объявятся в своем материальном воплощении.

Чуть позже появились Фитцуотер под руку с Гараевой, по виду, очень довольные проведенным временем. Распберри-Смит вопреки обыкновению не кинулась к ним с расспросами, и вообще стала теперь даже слишком молчаливой. Пару раз она, правда, подходила к миссис Леонард, но разговор так и не завязала, может быть, сообразив наконец, что не всем интересны сведения, только что вычитанные ею в путеводителе.

Пожалуй, за этим исключением вечер в Торксбери очень напоминал предыдущий. Вот только когда пришло время становившейся традиционной партии в бридж, Берк и Мэгги еще не вернулись. Мы как раз сидели в салоне. Миссис Леонард, оставшись без партнера, рассеянно огляделась вокруг. Нетрудно было догадаться, чего она опасалась. Распберри-Смит поблизости не было, но все уже привыкли, что она могла появиться в любой момент.

– Печально, – сказал Фитцуотер. – Я-то надеялся…

– Питер, ты играешь в бридж? – спросила вдруг миссис Леонард.

– Ну, не сказал бы, что профессионально, – отозвался я. Она усмехнулась.

– Я тоже. Но у нас ведь не профессиональный турнир.

– Это точно, – пробурчал Фитцуотер, бросив на нее хмурый взгляд. Я подумал, он был не очень рад этой инициативе.

– Значит, сегодня мой черед спасать вас от ужасной женщины, – сказал я. Миссис Леонард улыбнулась.

– Я не это хотела сказать.

– Но подумали.

– Кстати, а где она? Я имею в виду нашу добрую старушку, – совершенно некстати спросила Гараева.

– Не вспоминай, а то еще явится, – сказал Фитцуотер.

– Не явится, – сухо бросил Хобсон. Все посмотрели на него с некоторым удивлением. – Она мне сказала, что неважно себя чувствует и ляжет спать пораньше, – несколько поспешно продолжил он. – Просила не беспокоить.

– Да кому бы в голову пришло, – пробурчал Фитцуотер. – Давайте наконец играть.

И он принялся раздавать карты.

Честно сказать, играл я в то время плоховато. Миссис Леонард, как мне показалось, не лучше. После первого роббера, который мы проиграли, я даже пожалел, что принял ее предложение. Не из-за проигрыша, ставки были чисто символическими, просто играть с партнером, который все время путает карты, было не очень комфортно.

Но во втором нам неожиданно повезло. Хобсон, у которого по моим прикидкам была весьма неплохая карта, вдруг начал то и дело пасовать, вообще выглядел каким-то рассеянным и совсем не помогал своему партнеру. Фитцуотер и без того недовольный моим присутствием, раздраженно хмыкал, дулся, и после третьего роббера вообще бросил карты, заявив, что так невозможно играть. К большей радости Гараевой, которую, похоже, такое времяпрепровождение ее спутника совсем не устраивало. Нам осталось только подсчитать выигрыш.

И я по-прежнему ничего не говорил бедняге Лайонелу, который, наверное, весь извелся, в одиночку развлекая Вайолет, пока шла игра, и пока Бобби не принес наконец, уже ближе к ночи, обещанную бутылку. Мы сразу спустились в каюту, прихватив несколько пакетиков арахиса из бара миссис Грей. Я бы прихватил еще и стаканы, в каюте были не совсем подходящие для виски, но посуду миссис Грей уже убрала, приходилось довольствоваться тем, что есть.

Никогда прежде не пил виски, и как сейчас помню, запах поначалу немного смутил. Но это было не так уж и важно. Мы подняли стаканы, и выпили за нашу удачу. К моему приятному удивлению, после первого глотка не осталось того отвратительного привкуса, какой оставлял разбавленный спирт «Рояль», если кто помнит такой. Пожалуй, именно тогда я впервые оценил качественный продукт. Так что и в этом смысле затраты явно окупались.

Не очень-то удобно сиделось нам в тесной каютке, и все же это было приятно. Мне даже стало казаться, что только теперь каникулы начались по-настоящему. Мы расслабленно болтали о всякой ерунде, курили, выпуская дым в иллюминатор и полностью игнорируя предупреждающую наклейку на двери. Еще помню, рассказывал Лайонелу, как в Москве пил с ребятами тот самый «Рояль», бутылку которого один из моих приятелей стащил у своего папаши.

Орешки скоро закончились, никакой другой закуской мы обзавестись не позаботились, честно признаюсь, после третьей меня уже изрядно вело. Лайонел вообще поехал после второй. Хотя поначалу крепился, но потом привалился к переборке и едва ворочал языком. Никогда прежде не видел, чтобы так быстро напивались. Потом в какой-то момент он совсем отрубился и заснул, улегшись поперек койки. Оставшись в одиночестве, я налил себе еще, и только отхлебнув глоток, понял, что сделал это напрасно. Несмотря на полностью открытый иллюминатор, в каюте становилось душновато, или меня уже начинало мутить. Самое время было заканчивать, чтобы не стало хуже.

Я решил ненадолго подняться на палубу, что оказалось нелегко. Ноги вдруг стали словно ватными, перед глазами все плыло, да еще поле зрения почему-то сузилось. Выйдя из каюты, я сразу споткнулся и едва не растянулся на трапе, почти как наша Распберри-Смит в первый день. Хорошо хоть в салоне горел свет. Миссис Грей сидела за столом, разложив перед собой какие-то бумаги. Видел ее как в тумане, и даже гадать не стану, что подумала она, увидев меня в таком состоянии. Передвигался я зигзагами, переступал ногами как кузнечик, высоко вскидывая колени, и пару раз крепко приложился о переборку. Когда наконец преодолел следующий трап, туман перед глазами еще не рассеялся, и я даже испугался, не сразу сообразив, в чем было дело.

Мое состояние оказалось совершенно ни при чем. Стоял настоящий туман, покрывавший теперь не только реку, но и вообще все вокруг. Да такой густой, что казалось, протяни руку и не увидишь собственных пальцев. На самом деле, конечно, это было не так, но почти так. Носовая часть катера совсем не просматривалась. Рубку, и ту едва можно было различить. Фонари на столбах вдоль дорожки, ведущей к Торксбери, вполне сошли бы за огни летающей тарелки, если верить в их существование. И хотя на воздухе мне стало немного полегче, в голове по-прежнему шумело, постукивало, и почему-то крутилось, повторяясь и повторяясь снова и снова:

Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана…

Никак не мог избавиться от этой считалки. Достав сигареты, я закурил, но помогло не сразу. Прошло еще минут пять или даже больше, прежде чем палуба под ногами перестала раскачиваться как на волнах, я смог разглядеть рубку и сходни, перекинутые на берег. Оказывается, на ночь их не убирали. Я еще подумал, что любой мог сейчас подняться на борт катера, хотя вокруг никого не было. Обитатели Торксбери, надо думать, крепко спали в своих кроватях, и уже вскоре я ощущал непреодолимое желание последовать их примеру. Что я и сделал, когда услышал звон часов, наверное, тех, которые на церкви, отбивших четверть второго.

Глава четвертая

Рассказывает Лайонел Стэмфорд

Вряд ли вы удивитесь, если скажу, что на следующее утро мы снова проспали. Причем на этот раз рискуя и в самом деле остаться без завтрака. Так бы и случилось, если бы меня не разбудил какой-то шум снаружи. Будто кто-то скреб по корпусу катера. Еще слышались чьи-то голоса, и гулкие шаги по палубе, прямо над нашей каютой. Я открыл глаза, перед ними сразу же поплыли зеленые круги. Из иллюминатора лился яркий свет, видимо, утро было уже далеко не ранее. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Оглядывая каюту в поисках, чем бы утолить жажду, я заметил на столике только недопитую вчера бутылку скотча, и снова откинулся на подушку. Это было совсем не то, что сейчас требовалось. И хотя мне ужасно не хотелось подниматься, ничего другого не оставалось.

Все же я еще немного полежал с закрытыми глазами, пока Питер не свесился со своей койки и не спросил слабым голосом, который час. По его лицу нетрудно было догадаться, в каком состоянии он находился. От моего это состояние ничем не отличалось. Я взглянул на свои часы, те показывали половину десятого. Вот теперь стало понятно, что имеет смысл поторопиться, если мы не хотим завтракать позавчерашними салатиками.

Мы быстро принялись одеваться, и почти успели: пришли в салон, когда там еще не все разошлись. Миссис Грей все равно посмотрела на нас осуждающе, но сегодня ничего не сказала. И то ли по этой, то ли по какой-то другой причине, у меня сразу появилось странное ощущение, будто что-то изменилось. Даже не знаю, как объяснить. Вроде бы все было почти как и накануне, с другой стороны, казалось, чего-то не хватает. Вероятно, Питер тоже это почувствовал.

– Что-то случилось? – спросил он.

– И да, и нет, – с усмешкой отозвалась Мэгги.

– В смысле?

Мэгги снова усмехнулась.

– Спать надо меньше, – проговорила она таким тоном, как если бы хотела сказать что-то другое. Я даже подумал, не догадалась ли она о причине нашего столь позднего появления.

– Похоже, мисс Распберри-Смит нас покинула, – сообщила миссис Грей, поставив перед нами тарелки с яичницей.

– Что значит, покинула? – спросил я.

– Уехала. В каюте ее нет, чемодана тоже.

– Странно, что она никому ничего не сказала, – заговорила миссис Леонард так, будто продолжала уже начатый разговор. Миссис Грей покачала головой, потом пожала плечами.

– Наверное, не хотела будить.

– Вот это да! – воскликнул Берк, как раз в тот момент поднявшийся снизу. Видимо, он тоже проспал. – Когда же она уехала?

Миссис Грей и на него бросила укоризненный взгляд.

– Вероятно, очень рано утром, пока мы еще не встали, – сказала она. – Бобби уже в шесть поднялся, чтобы идти в Торксбери за молоком.

– И никто ничего не слышал?

– Мы спали, – сказала Мэгги.

– Вообще-то, я слышала, – ехидно проговорила миссис Леонард, выразительно посмотрев на нас с Питером. – Но вряд ли это имеет отношение к делу.

– Извините, мэм, – сказал Питер. – Мы слишком громко разговаривали?

Она рассмеялась и махнула рукой.

– Неважно, бывает. А вы, мистер Хобсон…

Она обернулась к новозеландцу.

– …ничего не заметили?

– Нет, ничего, – отозвался тот.

– Очень странно. Могла бы хоть записку оставить.

– Может быть, попозже позвонит, – предположила миссис Грей, а я вдруг подумал, что несмотря на эту кажущуюся озабоченность, на самом деле все были очень даже рады поспешному отъезду Распберри-Смит.

Собственно говоря, я тоже нисколько о ней не сожалел. На катере стало необычайно тихо, и вместе с тем как-то очень спокойно. Сама собой исчезла напряженность, сковывавшая нас в первые дни. Больше не надо было опасаться, что в самый неподходящий момент к тебе пристанут с никому не нужными разговорами, то и дело оглядываться, не подкрадывается ли сзади наша слишком уж общительная попутчица, и отходить подальше при ее появлении. После завтрака мисс Гараева и Вайолет устроились загорать в шезлонгах на корме, Берк уже открыто флиртовал с Мэгги. И теперь никто не мешал мистеру Хобсону спокойно фотографировать катер у пристани с разных ракурсов.

Несколько раз он менял точку, может быть, искал с какого бы ракурса снять получше, так что отправление немного задержалось, против чего, однако, никто и не подумал возразить. Вероятно, они со шкипером договорились обо всем заранее, потому что когда тот завел двигатель, а Бобби отвязал причальные концы, он не вернулся на катер, отправившись куда-то берегом. Снова мы увидели нашего фотографа минут через сорок за вторым поворотом реки, которая выше Торксбери снова принялась выписывать причудливые петли. Теперь он, очевидно, снимал катер, движущийся по реке. Потом он снова отправился пешком через широкий луг и почти сразу исчез из виду, а катер продолжил свой путь, следуя за изгибами русла.

Еще через два поворота впереди показался шлюз, где пришлось немного подождать встречные суда, так что мы с Питером успели искупаться, хотя шкипер сказал, что вода здесь холодная. Он оказался прав, вода действительно совсем не подходила для купания, я порядком замерз, пока плыл к берегу. Потому-то, наверное, кроме нас окунуться рискнул только Берк. Пока мы сохли и согревались под солнцем на берегу, катер, следуя по фарватеру, подошел к небольшому причалу, чуть пониже шлюза. Мы вернулись на борт, как раз когда остальные обсуждали, стоит ли сходить на берег.

– …Так это и есть Литтл-Мэддок? – говорил мистер Фитцуотер. – Очень странно, в путеводителе не сказано, что здесь шлюз.

– В путеводителе много чего не сказано, – вставила Мэгги.

– А это не здесь ли останки какой-то виллы, которые так хотела осмотреть Рапсбе… – начала мисс Гараева, перепутав пару слов. И выговорить с ходу фамилию нашей старушки у нее тоже не получилось. Миссис Леонард кивнула.

– Кажется, да. Она что-то такое говорила, только я не очень прислушивалась. А что, тут действительно была римская вилла? – обратилась она к шкиперу. Тот пожал плечами.

– Вроде за деревней есть какие-то развалины. Но в маршрут это место не входит, так что я толком не знаю.

– Ну, раз так, не стоит никуда ходить, – подытожил Берк.

Ворота шлюза тем временем раскрылись, пропуская изящную речную яхту. Настал наш черед. Шкипер вернулся в рубку, двигатель зарокотал, палуба завибрировала, катер медленно двинулся вперед, едва заметно вползая в шлюз. Я снова заметил мистера Хобсона. Видимо, берегом путь был намного короче, он уже добрался сюда и успел установить свой штатив с фотокамерой возле будки смотрителя, судя по всему, собираясь запечатлеть процесс шлюзования.

– А знаете, что странно, – снова заговорила миссис Леонард, – вчера вечером Распберри-Смит пару раз пыталась со мной заговорить, но явно не о римской вилле. И вид у нее был… озабоченный какой-то.

– И мне показалось, она была чем-то встревожена, – поддержала Мэгги. – Правда, со мной она не заговаривала.

– Даже интересно стало, что это с ней приключилось, – продолжила миссис Леонард. – С другой стороны, вряд ли мы об этом узнаем.

– Это точно, – поддержала Вайолет.

Катер уже вошел в камеру шлюза, ворота со скрипом закрылись. На фотоаппарате Хобсона сверкнула вспышка, и он громко выругался. Надо полагать, вспышка сработала не вовремя. Вода с шумным плеском заполняла камеру.

– Эй, на «Буревестнике», вам телеграмма, – послышалось сверху. Смотритель шлюза стоял у самого края, чуть наклонившись над постепенно поднимавшейся к нему кормой катера. Когда вода подняла катер достаточно высоко, он протянул Бобби, стоявшему на корме с багром в руках, конверт.

– Передай своему отцу, – сказал он и направился обратно в свою будку. Бобби растерянно оглянулся, миссис Грей поспешила ему на помощь, взяла конверт, достала из него листок бумаги и быстро пробежала глазами.

– Вот все и объяснилось! – радостно воскликнула она, возвращаясь к нам. – Это от мисс Распберри-Смит.

– Телеграмма? – удивленно спросил Берк.

– Неужто? – усмехнулась Вайолет.

– И что она пишет? – как бы между прочим поинтересовался мистер Фитцуотер.

– Вот…

Миссис Грей протянула ему листок, и теперь стало видно, что это действительно телеграфный бланк. Все сгрудились вокруг него, заглядывая через плечо.

– Извините поспешный отъезд, – прочел он. – Уехала ночным автобусом заболевшей подруге Колчестер. Подпись: Распберри-Смит.

Телеграмма пошла по рукам. Берк хмыкнул, Вайолет рассмеялась, Мэгги тоже, миссис Леонард развела руками. Я успел заметить, что отправлена телеграмма была из Лондона в 8.20 и адресована смотрителю шлюза Литтл-Меддок для шкипера МС «Буревестник».

– Наверное, это и есть та самая э-э… Джейн, кажется, про которую она все время говорила, – сказала Мэгги.

– Как вовремя она заболела, – с усмешкой добавил Берк, но казалось, кроме меня никто его не расслышал.

Незадолго до полудня катер пришвартовался в Вулвертоне.

После ланча, который на этот раз миссис Грей подала раньше обычного, все стали собираться в город, и тут вдруг выяснилось, что Берк куда-то исчез. Мы немного подождали его для приличия, но он так и не появился.

– Ну и ладно. Не очень-то хотелось, – заявила Мэгги, все же, как мне показалось, слегка обиженным тоном, и мы сошли на берег вчетвером.

В Вулвертоне все было совсем иначе. Большой город, довольно многолюдный, шумный и весьма эклектичный. Ряды викторианских домиков перемежались современными стекляшками, помпезное здание мэрии соседствовало с совершенно непрезентабельным строением, то ли складом, то ли чем-то в таком роде. Почти сразу за ним высилась бетонная коробка неизбежного торгового центра, с примостившимся сбоку столь же неизбежным «Макдональдсом». Питер еще шутки ради поинтересовался, существуют ли где-нибудь на Земле города без этих тошниловок.

Некоторое время я еще по привычке оглядывался по сторонам, опасаясь неожиданного появления Распберри-Смит в какой-нибудь, самый неподходящий момент, но потом с облегчением вспоминал, что ее с нами больше нет.

Первым делом мы направились в музей, но лишь потому, что тот оказался как раз на полпути между пристанью и центральной площадью. Как я и предполагал, ничего особенно интересного там не оказалось. Музей был как музей. Под стеклянными витринами рядами лежали наконечники саксонских копий, черепки глиняных горшков и прочих гончарных изделий, по углам громоздились предметы фермерского быта. В отдельной витрине были выставлены доспехи какого-то местного рыцаря, явно новодельные, к тому же, совершенно не соответствовавшие своей эпохе. Сопроводительный текст на стенде гласил, что этот рыцарь прославился при Азенкуре, а доспехи, на мой взгляд, относились, скорее, к эпохе Тюдоров. Я подумал было сказать об этом смотрительнице, но не стал. И только уже снова выйдя на улицу, мы заметили, что Питер куда-то пропал.

Это было совсем некстати. Еще в музее мы решили не возвращаться на катер и пообедать в городе. Мэгги уже присмотрела место, по ее словам, вполне подходящее. Пришлось отправиться на поиски, договорившись с девчонками, что встретимся на том же месте в половине шестого. Поиски, однако, затянулись. Раза два я обошел рыночную площадь, даже заглянул в собор, подумав, не увлекся ли Питер осмотром достопримечательностей. В толпе иногда мелькали знакомые лица, но совсем не те. У книжного магазина я наткнулся на миссис Леонард, и почти сразу, возле антикварной лавки, заметил Берка, который, казалось, куда-то торопился, потому что никак на меня не отреагировал. Уже отчаявшись, я подумал, не вернуться ли на катер, когда совершенно неожиданно для себя увидел Питера возле какого-то заброшенного строения. Тот сидел на каменной ограде, и вид у него был задумчивый.

– Ты куда пропал? – спросил я. Он посмотрел на меня каким-то совершенно отсутствующим взглядом, потом тряхнул головой.

– А, это ты. Никуда я не пропадал.

– Что, тут и сидел все это время?

– Да… то есть нет, сначала сходил на автобусную станцию.

– Зачем?

Питер снова посмотрел на меня, теперь уже более осмысленно.

– Ну, видишь ли… странная история получается.

– Какая история?

– С Распберри-Смит.

– Что тут странного? – по-прежнему ничего не понимая, спросил я.

– Много чего…

Он почесал в затылке.

– …Вот, к примеру, помнишь, о чем говорилось в телеграмме?

Я пожал плечами.

– Ну вроде «уехала ночным автобусом заболевшей подруге»… Как-то так. Между прочим, вполне логично. Может, та одинокая, некому больше о ней позаботиться. И Распберри-Смит насчет ее здоровья все время беспокоилась…

Питер покачал головой.

– Да, но не в этом дело.

– Тогда, в чем?

– А в том, что ночной автобус только один. Я проверил. Проходит Торксбери в час тридцать. Идет до Лондона. Приходит туда без чего-то семь утра…

– Так что тебя не устраивает? Все сходится.

– А вот и не все. Чтобы успеть на этот автобус, ей надо было покинуть катер не позже часа или в самом начале второго.

– И что?

– А то, что она этого не делала.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда. Пройти из кают на палубу можно только через салон, верно? Другого пути нет. По крайней мере, мне такой неизвестен…

– Мне тоже.

– Вот. И маловероятно, чтобы был известен Распберри-Смит. Но до часа в салоне находилась миссис Грей…

– С чего ты взял?

– Видел ее, когда выходил на палубу.

– Ты выходил на палубу? Зачем?

Он махнул рукой.

– Неважно. Главное, я там был, вышел без чего-то час, уходил, когда часы на церкви пробили четверть второго. Так вот, за это время с катера никто не сходил, я в этом совершенно уверен.

– Она могла уйти позже.

Питер помотал головой.

– Могла-то, могла, но в таком случае не успевала на автобус.

– Почему?

– Потому. Вряд ли автобус, который идет до Лондона, останавливается возле того кафе, куда мы заходили, помнишь? Скорее, где-нибудь в центре. Но даже если и там, от пристани и нам с тобой до этой остановки минут десять, причем очень быстрым шагом. А уж Распберри-Смит с ее неподъемным чемоданом требовалось куда больше времени.

– Значит, она уехала следующим автобусом, – сказал я. Питер снова помотал головой.

– Исключено.

– А это еще почему?

– Ты помнишь, во сколько была отправлена телеграмма? Кажется, в восемь двадцать, так? А следующий автобус только в шесть утра, и идет до Глостера. Уехав на нем, она никак не успевала в Лондон к восьми часам, ведь ей пришлось бы делать пересадку. И кстати, зачем она вообще отправляла телеграмму?

– Как, зачем? Предупредить, что… ну, чтобы не беспокоились…

– А не проще было позвонить?

– Кому?

– Миссис Грей. У нее же есть мобильник. И у Распберри-Смит тоже был.

– Мобильники не везде работают.

– На реке, конечно, но здесь работают. Это же город.

– Она могла не знать номера мобильного миссис Грей.

– Знала. Вчера днем, когда мы уходили, миссис Грей попросила предупредить, если кто-то решит не возвращаться к обеду, и дала номер своего мобильного. Я сам видел, как Распберри-Смит его записывала.

– Верно. Я тоже заметил.

– Вот! И кстати, – продолжал Питер, – как мы вообще узнали, что у нее был мобильник?

– Так она сама его всем показывала.

– Именно! – воскликнул он. – Всем показывала свой мобильник, периодически названивала с него этой самой подруге, а потом взяла и послала телеграмму? Нелогично, как-то.

– Может, она и звонила, но мобильный миссис Грей был вне зоны приема.

Питер снова пожал плечами.

– Возможно. Но в таком случае она могла оставить голосовое сообщение или послать месседж, который по-любому пришел бы, когда мобильник миссис Грей снова оказался в зоне.

– Не все умеют набирать текст.

– Да ну, это же проще простого… Хотя…

Питер почесал в затылке.

– …ни разу не видел, чтобы она это делала… И вполне возможно, с ее зрением, заметил, как она мобильник держала, когда набирала номер, это не так-то легко. Но это еще не все. Помнишь, кому была адресована телеграмма?

– Что-то вроде смотрителю шлюза Литтл-Мэддок для шкипера…

– Ага! – воскликнул Питер. – Вот только откуда она знала про шлюз в Литтл-Мэддок? На карте маршрута, которая висит в салоне, этот шлюз обозначен, но не подписан. В путеводителе не упоминается. Литтл-Меддок упоминается, а шлюз – нет. Фитцуотер еще обратил на это внимание…

– Точно. Действительно, странно.

– О том я и толкую.

– А что, если кто-то сказал ей про этот шлюз? Шкипер или миссис Грей…

– Ну, и зачем бы они стали ей говорить? Для чего?

– Так, там вроде были какие-то развалины, которые она хотела…

Питер кивнул.

– Да, было что-то такое. Есть, правда, еще одна загвоздка – время, в которое катер проходит этот шлюз…

– Не вижу, в чем проблема. Телеграмму она отправила в восемь утра, катер в это время был еще в Торксбери. Если она знала, какой шлюз следующий, вот и отправила…

Он вздохнул, снова задумавшись.

– Может быть… может быть… Но почему, из Лондона?

– А откуда еще? Лондон как раз по дороге. Все равно ей надо было там пересаживаться на поезд или другой автобус. Увидела почтовое отделение, забежала, отправила телеграмму и…

– Ну… в общем, подходит… Допустим, эта самая подруга ей позвонила, сказала, что заболела, она распереживалась. В таком состоянии могла вообще обо всем забыть, и уж тем более о том, что у миссис Грей есть мобильный. В Лондоне спохватилась и отправила эту самую телеграмму. Но все равно что-то тут не сходится, и это меня тревожит.

– Да ладно, – сказал я. – Главное, мы от нее избавились. И если честно, я этому только рад.

– Так я тоже.

– Тогда пошли. Девчонки ждут нас на Мэйн-стрит. Мы решили в городе пообедать, а то кухня миссис Грей уже немного поднадоела.

– Вот с этим не стану спорить, – радостно сказал Питер. – Готовит она неплохо, но однообразно.

Он соскочил с ограды, мы направились к условленному месту встречи.

Мэгги не ошиблась, ресторан оказался просто первоклассным, совершенно неожиданно для провинциального города. Мы неплохо пообедали, потом еще немного прошлись по городу и вернулись на катер почти одновременно с остальными. Только Берка все еще не было, и никто не знал, где он пропадает. Впрочем, Мэгги, это, казалось, теперь совсем не беспокоило. Да и остальных тоже. Вечер завершился традиционным бриджем, на этот раз компанию миссис Леонард составила Мэгги. Мы втроем с Питером и Вайолет большую часть времени провели на палубе, рассматривая звезды, постепенно проступавшие на небе по мере того, как спускалась ночь. Разошлись на этот раз не слишком поздно, потому, наверное, и проснулись мы на следующее утро раньше обычного.

За завтраком в салоне царило оживление. Последние преграды рухнули. От прежнего состояния некоторой неловкости не осталось и следа. Когда Питер, как обычно, накинулся на мармелад, и Вайолет со словами «Ты, сладкоежка, оставь другим!», отобрала у него баночку, миссис Грей тут же принесла другую, сказав: «Не беспокойтесь, мисс Вайолет, у меня достаточно мармелада». Берк извинился перед Мэгги за вчерашнее, сообщив, что в Вулвертоне живет старая подруга его бабушки, которую ему пришлось навестить, иначе последствия могли быть плачевными, а потом он зашел в паб, чтобы расслабиться, где и просидел до закрытия. Мне сразу показалось, что этот парень не из тех, кто навещает подруг своей бабушки, но я оставил свои мысли при себе.

Мистер Хобсон успел до отплытия сходить в фотоателье, и когда катер двинулся в обратный путь, мы все, включая миссис Грей, принялись рассматривать разложенные на обеденном столе отпечатанные снимки, которые вышли очень даже неплохими. Еще он купил несколько рамок, и мы потратили часть времени, вставляя в них снимки, отобранные для украшения салона. На одном был тот самый дом, увитый зеленью, который вызвал приступ поросячьего восторга у Распберри-Смит, на другом, сделанном с берега, катер двигался по весьма живописному участку реки. Еще была церковь в Торксбери, мэрия Вулвертона, старинный арочный мост выше пристани и пара жанровых сценок на улицах города.

Мы немного поспорили, стоит ли внимания снимок катера, заходящего в шлюз, но, по предложению мистера Фитцуотера, все-таки включили в экспозицию. А вот снимок поля сражения, признанный всеми невыразительным, отправился в личный архив фотографа. Мистер Хобсон сказал, что ему, видимо, придется на обратном пути снова там поснимать, ведь нельзя же обойтись без этой, самой известной достопримечательности. Миссис Грей принялась в который раз благодарить его в самых восторженных выражениях, на что новозеландец только добродушно посмеивался, уверяя, что для него это не составит никакого труда, да и его собственная коллекция осталась бы неполной.

Обратный путь был похож на когда-то уже виденный фильм. Мимо проплывали знакомые поля, фермы, шпили церквей. К некоторому моему удивлению даже интересно было смотреть на все это, мысленно представляя, что появится за следующим поворотом. День выдался жарким. На небе ни облачка. Солнце, поднимаясь все выше и выше к зениту, отражалось на воде ярким пятном, бежавшим то впереди катера, то уходившим за корму и слепившим глаза почти так же, как и оригинал.

Вайолет и Мэгги снова загорали на корме. На этот раз к ним присоединились мисс Гараева. Даже миссис Леонард сменила свое цветастое платье на купальник. Питер все еще выглядел задумчивым, но про таинственное исчезновение нашей попутчицы больше не заговаривал. Мы с ним как раз стояли у борта, когда катер приближался к Торксбери. Шкипер осторожно подводил судно к пристани, Бобби уже раскрыл створки входного порта, держа наготове швартовочный конец. Внезапно громкий и резкий крик перекрыл и рокот двигателя, и все остальные звуки. Я даже вздрогнул от неожиданности.

Кричала мисс Гараева, стоявшая у самого борта, вытянув руки по направлению к пристани, потом обхватила ими лицо. Мэгги, Вайолет и миссис Леонард сразу бросились к ней. Мистер Фитцуотер тоже. Вид у него был встревоженный. Казалось, в таком состоянии он видит свою подругу впервые. Да и я как-то не ожидал от нее ничего подобного. Пытаясь понять, что собственно, случилось, я снова обернулся к пристани. Что-то белело там, среди плававших на поверхности щепок и другого мусора. Сначала я подумал, это просто солнечные блики, но потом, приглядевшись повнимательнее, невольно вздрогнул. Из воды на меня смотрело заметно раздутое, будто накаченное изнутри воздухом, но все еще вполне узнаваемое лицо. Лицо Распберри-Смит.

Глава пятая

Рассказывает Питер Уильямс

Она плавала там, почти как Офелия на известной картине. Не было только умилительно раскинутых рук. Ивовый куст заменяла бетонная стенка пристани, а цветочки – всякий мусор, принесенный течением. Ну и лицо, порядком раздувшееся, вызывало совсем не те рефлексы, какие могли возникнуть при взгляде на полотно художника. Думаю, вы понимаете. Неудивительно, что Гараева так завопила. Удивиться можно было лишь тому, что ее бедняжку вдобавок не вывернуло.

Суматоха поднялась неимоверная. Девчонки суетились вокруг Гараевой, которая заливалась слезами и что-то невнятно лепетала, мешая английские слова с русскими. Фитцуотер тоже бегал вокруг, то и дело патетически восклицая: «Элина! Элина, дорогая, успокойся…» и все в таком духе. Миссис Грей выбежала из салона так, будто ее ошпарили. Шкипер выглянул из рубки.

– Что случилось? – выпалил он. – Человек за бортом?

– В каком-то смысле, – бросил Берк. Миссис Грей, всплеснула руками.

– Там, у самой пристани! О боже! – вскричала она. – Назад, Сэмуель, назад! Ты ее раздавишь! Надо что-то делать!

Не слушая дальше, шкипер все-таки дал задний ход. Палуба у нас под ногами завибрировала, будто по всему корпусу пробежала дрожь, катер остановился. Не застыл на месте, продолжал двигаться под действием инерции, только едва заметно. Потом двигатель взревел сильнее, палуба снова вздрогнула, катер двинулся уже в обратном направлении, теперь так же едва заметно отдаляясь от пристани. Передав штурвал Бобби, шкипер вышел из рубки и перегнулся через борт.

– Дьявольщина! – воскликнул он, оценив ситуацию. – Как же мы причалим?

– Надо что-то делать! – повторила миссис Грей, снова всплеснув руками. Шкипер схватил багор, попытался зацепить им тело, но не смог дотянуться. Я взглянул на Лайонела. Как и я, он был только в шортах. Мы поняли друг друга без слов и почти одновременно спрыгнули в воду.

Мне казалось, возле пристани должна быть довольно большая глубина, но уже вскоре я нащупал руками дно. Оттолкнулся, перекувырнувшись в воде, и вынырнул на поверхность почти одновременно с Лайонелом. Правда, мы оказались на приличном расстоянии друг от друга, и от трупа тоже. Я даже не сразу сообразил, в каком направлении надо плыть.

– Правее, правее!

Донесся до меня голос шкипера. Тот стоял у борта катера, дрейфовавшего теперь уже почти на середине реки. Сделав пару взмахов в указанном направлении, я наткнулся на что-то упругое и снова не сразу понял, что это и есть труп Распберри-Смит, слегка покачивавшийся на воде. Еще там была довольно толстая веревка, мне показалось, опутывавшая тело.

– Вон туда, туда, – снова прокричал шкипер, размахивая багром. – Туда ее тащите, там мелко.

Только теперь я подумал, что не смогу прикоснуться к трупу. Попробовал потянуть за веревку, но веревка сразу выскользнула. Преодолев брезгливость, я ухватился за правую руку. Лайонел подплыл с другой стороны, схватившись за левую. Мы поволокли труп в сторону от пристани, что оказалось не так-то просто. Грести приходилось одной рукой, другой удерживать труп, который несколько раз выскальзывал. В конце концов мы все же приноровились, а вскоре я нащупал ногами дно, поднял голову, и увидел прямо перед собой заросли осоки.

Спотыкаясь на илистом дне, мы подтащили труп к берегу, но вытянуть на берег смогли не сразу. Потом уже догадались выйти из воды и потянуть за плечи. Катер тем временем смог причалить, к нам бежали Берк и шкипер. Последний с каким-то свертком в руках, при ближайшем рассмотрении оказавшимся куском брезента. Развернув, он накрыл им покойницу, когда мы вытянули ее из воды. Вид у нас, наверное, был тот еще, что Берк сразу оценил: достал пачку сигарет и протянул нам.

На труп он старался не смотреть. Похоже, сталкиваться с чем-то подобным ему прежде не доводилось. Вообще-то, и мне тоже, я только вдруг неожиданно поймал себя на мысли, что воспринимаю лежащее на траве тело не как Распберри-Смит, с которой сидел за одним столом всего пару дней назад, да и вообще, как человека. Будто это был то ли манекен, то ли просто какой-то совершенно нейтральный предмет.

– Наверное, надо сообщить в полицию, – сказал Берк.

– Жена уже позвонила, – отозвался шкипер, потом повернулся к нам. – Спасибо, парни, вы здорово помогли.

– Если мы можем еще что-то сделать… – начал Лайонел.

– Да что тут еще сделаешь? – шкипер развел руками. – Идите на катер, я тут побуду, пока они не приедут.

Мы направились к пристани. Гараевой на палубе уже не было. Миссис Леонард сказала, что девчонки увели ее в каюту. Не было и Фитцуотера. Наверное, он тоже успокаивал свою подругу. Пока мы вытаскивали тело, успели немного обсохнуть, вода уже не текла с нас ручьями, но Лайонел сказал, что все равно не мешает переодеться, с чем трудно было не согласиться. Когда мы спускались вниз, я услышал приближавшийся вой сирены.

Признаюсь, в каюте мне сразу захотелось выпить виски. Недопитая бутылка все еще стояла на столике. Я отхлебнул глоток, меня сразу передернуло, и я решил, что больше не стоит. Воспоминания, как меня колбасило в ту ночь, были еще свежими. И сами собой в голове снова пробежали вопросы, возникшие в то утро, когда мы узнали об исчезновении Распберри-Смит.

– Плохо дело, – сказал я. Лайонел кивнул.

– Да уж, хуже некуда. Ее убили.

– Столкнули в воду?

– Нет, задушили. На шее след, я заметил.

– Той веревкой? Там веревка болталась…

На пару секунд он задумался, потом помотал головой.

– Слишком толстая. След был бы шире. Скорее чем-то типа бечевки. Не очень тонкой, но и не такой, чтобы… Хотя теперь трудно сказать. Видел, как лицо раздулось? И руки будто в морщинах. Это от того, что она в воде была. На суше такого не происходит.

– Откуда ты знаешь?

– Читал.

У Лайонела было несколько медицинских книг, так что я не удивился. Когда, переодевшись, мы поднялись в салон, там были все, кроме Гараевой, Мэгги и еще Хобсона. Его голос слышался с трапа, ведущего на палубу, где он, казалось, с кем-то спорил.

– …Я только хотел…

– Пожалуйста, сэр, оставайтесь внизу.

– Но я…

– Прошу вас, пожалуйста.

– Черт знает что!

Хобсон спустился обратно в салон, лицо его отражало возмущение.

– …Не разрешают выходить!

– И что принципиально нового мы там увидим? – усмехнулся Берк.

Миссис Грей суетилась за стойкой бара.

– Наверное, порядок такой, – сказала она. – Джентльмены, может быть, кто-нибудь желает… за наш счет…

– Было бы неплохо, – пробурчал Хобсон. – Выпить сейчас не помешает.

Мы подсели к Вайолет.

– Ты в порядке? – спросил Лайонел.

– Ничего, в порядке. Вы как?

– Мы тем более, – сказал я.

– А где Мэгги? – спросил Лайонел.

– В каюте с Гараевой. Успокаивает эту несчастную. Вот истерику-то закатила. Хотя не знаю, что бы со мной было, если бы первой ее увидела. А вы молодцы. Я бы в жизни не смогла к ней прикоснуться.

– Ерунда, – сказал я машинально, только потом уже вспомнив ощущение, которое испытал там, в реке, впервые прикоснувшись к трупу.

– Да уж, чего не ждали, того не ждали, – проговорила миссис Леонард.

– Теперь еще с полицией объясняться, – проворчал Хобсон, меряя шагами салон.

– А мы тут при чем? – равнодушно бросил Фитцуотер, то и дело поглядывавший в сторону трапа, ведущего в каюты. Похоже, его куда больше заботило состояние подруги, чем безвременная кончина Распберри-Смит. – Это же был несчастный случай.

– Бедняжка. Наверное, сходила на берег, споткнулась и упала в воду, – сказала миссис Грей, протягивая Хобсону стакан с виски.

– Вероятно, – согласился тот. – Такой туман в ту ночь стоял, ничего не видно.

– А как же телеграмма? – пробормотала миссис Леонард, но никто не отреагировал. Может быть, не расслышали. Я подумал, что не стоит встревать сейчас со своими догадками, и с открытием Лайонела тоже.

Через некоторое время снаружи снова послышался вой сирены, шум машин, опять чьи-то голоса, потом в салон спустился шкипер, за ним следовал парень лет двадцати шести – двадцати семи. Одет он был в обычный костюм, но манеры сразу выдавали мента, который и в Англии мент.

– Детектив-сержант Хьюз из криминальной полиции графства, – отрывисто представился он, продемонстрировав свое удостоверение. – Кто свидетели?

Держался представитель закона деловито, но казался чем-то недовольным. На его вопрос все заговорили почти одновременно, что, казалось, усилило его состояние, он даже отмахнулся.

– Погодите, погодите. Сейчас подойдут наши сотрудники и запишут ваши показания.

Пока я только хотел бы знать, что случилось.

– Мы тоже хотели бы это знать, – сказал мистер Фитцуотер.

– Да уж, – с усмешкой вставил Берк.

Не очень понятно было, понял сержант намек или нет, он только чуть приподнял руки, выставив ладони вперед.

– Минуточку. Давайте по порядку.

– Так я и говорю, катер подходил к причалу, а она там… в воде… плавала… – затараторила миссис Грей, бурно жестикулируя.

– У самой пристани, – добавила миссис Леонард.

– …Ну да, и Сэмуель не мог пришвартоваться. Катер ее бы раздавил…

Сержант глубоко вздохнул и снова выставил вперед руки, как бы призывая к тишине.

– Давайте по порядку, – повторил он, обернувшись к миссис Грей, как если бы собирался говорить только с ней. Так и оказалось.

– Итак, миссис… – начал он. Миссис Грей слегка растерялась.

– Грей, – даже свое имя она произнесла неуверенно. – То есть, собственно говоря, я-то… ну, сама я не видела, – продолжила она прежним тоном. – Одна из пассажирок заметила. Мисс э-э… Гараев…

– Понятно. Где она?

– В своей каюте…

Миссис Грей кивнула в сторону трапа, ведущего вниз.

– …Бедняжка, такой шок. Не думаю, что сейчас стоит ее тревожить. С ней мисс Мэгги… еще одна наша пассажирка…

– Понятно, – повторил сержант. – Значит, катер подходил к причалу, и в этот момент старая леди упала за борт…

– Нет-нет! Это случилось раньше. То есть на самом деле…

Сержант помотал головой.

– Погодите, еще раз…

Мистер Фитцуотер, видимо, потеряв терпение, решил взять дела в свои руки.

– Когда это случилось и как, мы, конечно, не знаем, – заговорил он. – Нам… во всяком случае мне, известно только, что эта леди, Распберри-Смит, так она представилась, была здесь с нами, на катере, до позавчерашнего вечера. Потом никто ее не видел… То есть хочу сказать, я не видел…

– Я тоже не видел, – вставил Хобсон.

– Да…

Фитцуотер согласно кивнул.

– …по-видимому, ночью она уехала… Ну, то есть…

– А потом, это было уже… в Литтл-Мэддок, так вроде называется, шкипер получил телеграмму, – снова вступила в разговор миссис Леонард, но тут все снова заговорили одновременно, и ее слова потонули в общем хоре. Сержант Хьюз мотнул головой, выдохнул и в который раз поднял обе руки, призывая к тишине.

– Минуточку, леди и джентльмены, минуточку. Давайте снова и по порядку…

Следующие часа полтора или даже целых два мы провели в салоне. Не без труда сержанту удалось все-таки добиться более или менее внятного изложения событий последних дней, то есть начиная с того вечера, когда Распберри-Смит видели на катере в последний раз. Затем, отказавшись от предложенной миссис Грей выпивки, он попросил у нее список пассажиров, внимательно изучил и вызвал двух констеблей, которые принялись опрашивать всех, записывая в блокноты. Только мы с Лайонелом и Вайолет не удостоились их внимания.

В это время сержант попросил у мистера Хобсона его паспорт, полистал и положил в карман, пообещав вернуть в ответ на недовольное ворчание старика. Еще он на некоторое время спустился в каюту к Гараевой в сопровождении Фитцуотера, вернулся уже один, о чем-то поговорил со шкипером и миссис Грей, я услышал только слово: «телеграмма» и бас шкипера, который сказал что-то вроде: «Не помню, куда положил. Поищу». После чего сержант сообщил, что еще вернется сверить показания, и ушел. День был окончательно и безнадежно испорчен, как недовольно, но вполне справедливо констатировала Вайолет.

Тело Распберри-Смит давно увезли, полицейские сняли оцепление и уехали, но на берег никого не тянуло. Мэгги отказалась от предложения Берка прогуляться до обеда, сославшись на головную боль. Хобсон не доставал свою фотоаппаратуру, хотя накануне говорил, что собирается еще поснимать в Торксбери. Все как-то бесцельно слонялись по катеру, мало разговаривали. Миссис Грей попыталась поднять настроение, подав обед раньше обычного, но не сильно преуспела. Гараева заявила, что у нее кусок в горло не полезет. То есть на самом деле это я догадался, что она хотела сказать, остальные вряд ли. На ее английском фраза прозвучала совершенно бессмысленно. Вскоре она ушла в каюту, уведя и своего хахаля, который, это было заметно, не без сожаления оторвался от тарелки. Казалось, трагическое происшествие совсем не лишило его аппетита.

Когда после обеда мы вышли на палубу, там уже ничего не напоминало о совсем недавних событиях. Торксбери жил своей жизнью. Со стороны лодочной станции доносился громкий смех. Какие-то парни с девчонками усаживались в лодки. Видимо, собирались покататься. Еще голоса слышались со стороны паба, чуть подальше, за лодочной станцией. По полю сражения, которое, правда, едва просматривалось от пристани, бродили туристы. На противоположенном, высоком берегу реки, Бобби кидал блесну. Я еще подумал, как он туда перебрался, только потом вспомнив, как он говорил про плотину ниже по течению.

В этом море обыденной и полной всяких мелких радостей жизни катер казался островком уныния. Мистер Хобсон угрюмо стоял на носу, изредка мотая головой. Мы с девчонками и Берк расположились на корме. Потом к нам подошла миссис Леонард. При ней, как обычно, была какая-то книга, но видимо, чтение не задалось.

– Может, хоть в паб сходим, – предложил Берк, закуривая сигарету. Мне тоже захотелось курить, но нашу пачку я оставил в каюте, а стрелять у Берка сейчас было не время.

– Нет настроения, – сказала Мэгги.

– Тогда просто прогуляемся.

Она помотала головой.

– Как-то не хочется. Особенно здесь.

– Вот ведь дьявольщина! – раздраженно бросила миссис Грей, проходя мимо нас. – Знаете, по радио уже сообщили…

– О чем сообщили? – спросила Вайолет.

– О том, что тут у нас стряслось. Надо же…

– Да ну? – усмехнулся Берк.

– Еще в двухчасовом выпуске, – продолжила она прежним тоном. – И название катера упомянули. Этого нам только не хватало!

– А что сказали-то?

– Да я толком не знаю. Бобби слушал. Вроде как полиция предполагает несчастный случай.

– Ну и что?

– Как это, что? – возмутилась миссис Грей. – Несчастный случай на нашем катере. Хорошенькая реклама!

– Откуда же на радио узнали? – спросила Мэгги.

– Ясно, откуда. Фараоны слили, – недовольным тоном проговорила миссис Грей. – Приплачивают им небось эти… а они и рады…

И всем своим видом выражая возмущение, она спустилась в салон. Берк снова усмехнулся.

– Вот старуха! – сказал он. – Мало того, что при жизни нас тут всех достала, да еще умерла не вовремя и после смерти кое-кому подлянку устроила.

– Значит, несчастный случай? – как бы спросила Вайолет.

– Ну, если полиция так считает… – заговорила миссис Леонард, как мне показалось, с сомнением в голосе. И еще мне показалось, Лайонел хочет что-то сказать, причем я догадывался, что именно. Я толкнул его локтем. Он обернулся с недовольным видом.

– Ты чего?

Я приложил палец к губам. Не стоило произносить сейчас слово, которое, вообще-то, наверняка было, что называется, у всех на устах. К счастью, никто ничего не заметил.

– Так может, все-таки пройдемся, а? – снова предложил Берк.

– Да, я бы прошлась, – сказала Вайолет. – Надо отвлечься. Что толку тут киснуть? – Пошли, Мэг.

– Ладно.

Мэгги махнула рукой, потом обернулась к миссис Леонард.

– Идете с нами?

Я сначала не понял, с чего это она, но потом подумал, что ей сейчас попросту не хочет оставаться одной в компании Берка.

– Пожалуй, присоединюсь, – сказала писательница. – Тут сидеть точно смысла нет.

– Вот и отлично! – воскликнула Вайолет. – Зайдем в кафе, где в тот раз были, съедим мороженое…

И они вчетвером направились к трапу. Берк выглядел разочарованным. Наверняка он бы предпочел прогулку с Мэгги вдвоем, но меня вполне устраивало, что они все уходили. В голове снова крутились вопросы, которые я уже не раз себе задавал. Хотелось собраться с мыслями. Лайонел тоже пошел было за ними, но потом обернулся.

– Идешь? – спросил он. Я не сразу расслышал.

– Нет.

– Что так?

– Надо подумать.

– О чем?

– Обо всем об этом.

Он рассмеялся.

– Да ладно тебе. Пусть полиция думает. Пошли…

– Уверен, что им есть чем думать? Не знаю, как тебе, а мне этот детектив-сержант доверия не внушает. С нами даже не поговорил. Ведь мы тоже могли что-то видеть.

– Что мы такого видели, чего не видели другие? – удивленно спросил Лайонел.

– А кто заметил след от удавки у нее на шее?

– Так это теперь, а тогда… Мы же за ней не следили. Наоборот, я лично старался держаться от нее подальше. По-моему, ты тоже. И потом, убили-то ее на берегу, когда она…

На всякий случай я обернулся. Хобсона на корме уже не было. Наверное, спустился вниз или тоже решил прогуляться. И миссис Грей, должно быть, спустилась в салон или ушла к себе.

– Ты в этом уверен?

– В чем?

– В том, что ее убили на берегу.

– А где же еще? Наверняка это случилось той ночью, когда она…

Лайонел запнулся, и я догадался, по какой причине.

– Когда она, что? Теперь же ясно, что телеграмма подложная, и ни к какой подруге в Колчестер наша бедная старушка не уезжала.

– Но если не той ночью, то когда?

– Хороший вопрос. Ответив на него, узнаем, кто ее убил. Только думается, это произошло не на берегу.

Лайонел посмотрел на меня, потом помотал головой.

– Не понял.

– Что тут непонятного? Если не на берегу, значит – на катере. И кто бы это мог ее тут убить?

– Не хочешь же ты сказать, это был кто-то… в смысле… из наших?

Я кивнул, потому что именно это и хотел сказать. Он махнул рукой.

– Да ну!

– Мне тоже не хочется думать, что все эти дни мы приветливо раскланивались с убийцей, – сказал я. – Но похоже, это факт.

– С чего ты взял?

– Так сам посуди, кому она могла понадобиться? Местным громилам? Увидели старушку с большим чемоданом ночью в темном переулке, решили грабануть, она завопила, они ее и придушили? Не будь телеграммы, я бы на этом и остановился. Но телеграмма все меняет.

Лайонел задумался.

– Да, наверное, – сказал он.

– Вот, – продолжил я. – Конечно, это мог быть и кто-то из ее, так сказать, прошлой жизни. Некто, хорошо ее знавший, имевший на нее зуб и все такое…

– Ну!

Лайонел заметно приободрился. Мысль об убийце на катере ему тоже вряд ли нравилась, скорее, совсем наоборот.

– …Вполне логично.

– Совершенно нелогично, – сказал я.

– Почему?

– Потому. Поставь себя на место этого человека. Вот допустим, ты задумал ее убить, а она, как назло, решила прокатиться по реке. Неужели ты отправишься вслед за катером и будешь ждать, как Аленушка на бережку, не пойдет ли она случайно посреди ночи осматривать достопримечательности?

– Какая еще Alyonushka?

– Не важно, присказка. Я про то, что это было бы… слишком сложно. То есть, конечно, убийца, если хорошо ее знал, мог позвонить ей, сказать, что эта самая Джейн из Колчестера резко заболела, тем самым выманив с катера. Но тут возникает вопрос – когда. Если вечером, Распберри-Смит, по логике, должна была тут же уехать, и все мы об этом узнали. А если ночью, не факт, что она вот так бы сразу и сорвалась. Могла дождаться утра. То есть это-то как раз было бы совершенно естественно. Сильно сомневаюсь, что она настолько хорошо помнила расписание автобусов, чтобы знать, какой из них идет прямиком в Лондон. Мне еще тогда эта история с автобусом показалась странной…

– Она могла кого-нибудь спросить…

– Кого? Только миссис Грей. Возможно, у нее есть расписание. Но в этом случае она бы знала, что Распберри-Смит собирается уезжать и не удивилась так на следующее утро. Может быть, даже сказала что-нибудь вроде: да-да, помню, она меня спрашивала про автобусы. Ты что-нибудь такое слышал?

Лайонел помотал головой.

– И я не слышал. К тому же старушка вполне могла попросить кого-нибудь из пассажиров, да хоть Бобби, помочь ей с чемоданом, а это уже лишний свидетель…

– Этот человек мог подняться на борт той ночью. Ты сам говорил, трап на ночь не убирают…

– …Ага, с ходу найти ее каюту, войти туда, придушить, а потом сбросить тело в реку? Еще менее вероятно. То есть даже совсем невероятно.

– Если он ей звонил, она могла сказать номер своей каюты…

– Все равно. Спуститься вниз ночью не так-то просто. Свет тогда в салоне не горел. Я и то с трудом там пробрался. Где выключатель, я лично не знаю, сильно сомневаюсь, что знала Распберри-Смит, и уж тем более кто-то посторонний. Такой бы там все перевернул, и кто-нибудь, да услышал. Кстати, как и Распберри-Смит, если бы покидала катер после того, как я ушел с палубы. Причем не важно, одна или с чьей-то помощью. Вот только никто ничего не слышал, так что твою версию придется исключить.

Лайонел снова пожал плечами.

– Ну… возможно, ты и прав…

– Не возможно, а скорее всего. С катера в ту ночь она не сходила. Это, можно считать, факт. Во всяком случае, до четверти второго, пока я был на палубе…

– Могла сойти позже. Если телеграмма подложная, это значит, никаким ночным автобусом она не уезжала. Следовательно, могла сойти на берег в любое время, после того как ты ушел с палубы.

– Да. Чисто теоретически. А вот на практике, как я уже говорил, она не могла сделать это настолько бесшумно, чтобы решительно никто на катере не заметил. Положим, мы с тобой после нашей попойки крепко спали. Но ведь кроме нас есть еще семь человек. Чтобы все они в ту ночь… нет, такое просто невозможно. Или ты думаешь иначе?

Лайонел в очередной раз пожал плечами, потом развел руками, что можно было счесть ответом.

– Так что ты собираешься делать? – проговорил он.

– Думаю, стоит разыскать того сержанта, рассказать ему…

– По-твоему, он об этом не подумал?

– Может быть, и подумал, а может, и нет. Кстати, кое о чем он точно не подумал, и это дает мне право усомниться в его соображательных способностях.

Было заметно, Лайонелу моя затея пришлась не очень по душе. Он даже поморщился, хотя вряд ли осознанно.

– Не хочешь, я пойду один.

Он помотал головой.

– Вот уж нет. Тебя еще, чего доброго, арестуют.

– За что? За помощь следствию?

Лайонел наморщил лоб, как если бы задумался, потом мотнул головой.

– Ладно, идем.

И мы сошли на берег.

Глава шестая

Рассказывает Лайонел Стэмфорд

Где в Торксбери полицейский участок, я понятия не имел. Питер, конечно, тоже. К счастью, далеко идти не пришлось. На детектива-сержанта Хьюза мы наткнулись почти сразу, немного пройдя по главной улице. Тот стоял возле дверей приземистого строения, расположенного чуть наискосок от уже знакомого нам кафе, прямо под вывеской, извещавшей, что полицейский участок помещается именно здесь. Когда мы подходили, сержант с кем-то разговаривал, потом тот человек отошел в сторону, достав мобильник, а сержант остался в дверях и доставал сигареты, видимо, собираясь закурить. На нас он даже не взглянул, я подумал, просто не узнал. Но это было не так. Детектив-сержант прекрасно нас узнал.

– Вы куда? – спросил он, когда мы приблизились.

– Разве нам нельзя покидать катер? – отозвался Питер. Сержант помотал головой.

– Разумеется, можно.

– Тогда в чем проблема? – усмехнулся Питер. – Хотя вообще-то, мы вас искали.

Лицо сержанта сразу приняло серьезное выражение.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Да ничего, – бросил Питер. – Не считая убийства, конечно…

Глаза сержанта заметно округлились. Несколько мгновений он смотрел на нас просто ошарашенным взглядом. Я невольно подумал, уж не решил ли он, что произошло еще одно убийство.

– Ка… какое убийство? – проговорил он потом.

– Старой леди по имени Распберри-Смит…

Питер ехидно усмехнулся и посмотрел на детектива-сержанта, прищурив один глаз.

– …Или это был несчастный случай, как сказали в новостях?

– В каких новостях?

– Двухчасовых. Сами небось слили эту туфту.

– Что?

– Неважно…

Тон Питера показался мне совершенно неуместным, я дернул его за рукав. Питер, однако, только отмахнулся. Между тем сержант, видимо, понял, что к чему, и взял себя в руки.

– А кто сказал, что это убийство? – спросил он строгим тоном. – Мы еще не делали официального заявления…

– Но ведь собирались? – сказал Питер, снова ехидно усмехнувшись. – И потом, что еще можно было предположить, увидев след у нее на шее.

– Какой след?

– От тонкой бечевки или шнура, которым ее задушили. Мы… то есть…

Питер кивнул в мою сторону.

– …Лайонел заметил, когда мы труп из реки вытаскивали.

– Не стоило этого делать, – сказал сержант, судя по всему, уже окончательно придя в себя и вспомнив, кто тут полицейский. Питер согласно кивнул.

– Да, наверное, вы правы. Но бабы так орали, и катер не мог причалить. В любом случае теперь это не так важно. Все равно, утопили ее не здесь…

Сержант пристально посмотрел на Питера.

– Что значит – не здесь?

– Не здесь значит в другом месте. Это же элементарно. У пристани место людное, катера то и дело причаливают. Тело могли заметить. Убийца же не дурак. Скорее всего, сбросил тело там, где поглубже. Не знаю, как и когда он это сделал, но я бы на его месте именно так и поступил. По какой-то причине тело потом всплыло, и его прибило течением к пристани. Кстати, у нее был чемодан. Весьма объемистый и тяжелый. Вполне возможно, убийца использовал этот чемодан в качестве груза. И еще мобильник. Тоже полезная штука. Сразу можно узнать, кому она звонила, а кто – ей. Хотя мобильник, скорее всего, на дне реки вместе с чемоданом. Вы уже начали поиски?

– Начали, – буркнул сержант очень недовольным тоном, – можешь не сомневаться.

– Я и не сомневаюсь. Так просто спросил, на всякий случай. Вдруг вы и это упустили.

– Что мы упустили?

– Ну… к примеру, личности пассажиров. Сколько среди них иностранцев…

– В каком смысле?

– Да в самом прямом.

Я подумал, вот теперь сержант точно пошлет нас ко всем чертям. Но тот напротив казался заинтересованным.

– Двое, насколько мне известно, – сказал он, доставая свой блокнот. – Старик из Новой Зеландии. Мистер э-э…

Он полистал блокнот.

– …Хобсон, и Элина… Га-ра-ев.

– Гараева, – уточнил Питер. – Мисс, как она представилась. Это все?

– Да…

– А вот и нет… – с усмешкой начал Питер, я снова дернул его за рукав, он снова досадливо отмахнулся. – …Есть еще один.

– И кто же?

– Он перед вами.

Сержант уставился на Питера так, будто увидел привидение. Вот это действительно было забавно, я едва удержался от смеха. Питер удержаться не смог.

– Это мой дед родился британскоподданным, – сказал он сквозь смех, – а мне не повезло. Неужели не догадались по акценту? В списке пассажиров мое имя значится как Питер Уильямс, но в России даже англоязычные имена транскрибируют не по правилам английского языка, а по каким-то своим, неведомо откуда взявшимся. Так что юридически я Петр Вильямс. Через «Уай-Оу» и «В» как Виктория. Паспорта у меня с собой нет, лежит в каюте, можете взглянуть и уточнить в иммиграционной службе, вдруг я это не я. И кстати, Гараева никакая не Элина, а Елена. Но это к делу, скорее всего, отношения не имеет.

Сержант пожевал губами, на лице его отразилась задумчивость.

– А что имеет? – спросил он потом.

– Да много чего. Телеграмма из Лондона, подруга Джейн из Колчестера… – зачастил Питер. Сержант снова мотнул головой, потом замахал руками, как тогда в салоне.

– Какая телеграмма, чья подруга?

– Извините, наверное, я путано излагаю…

Питер заговорил нарочито медленно.

– …Телеграмма, в которой она, то есть Распберри-Смит, якобы писала, что уехала к своей заболевшей подруге в Колчестер. Вам об этом не рассказывали?

– Допустим, рассказывали, и что?

– А то, что теперь понятно, она эту телеграмму не отправляла, потому и возникает вопрос: кто это сделал? Вероятно, тот же, кто и убил. Не сам, конечно, попросил кого-то в Лондоне…

– Погоди, погоди, что ты хочешь сказать?

– Хочу сказать, какие-нибудь местные нарики, которым резко понадобилось содержимое ее кошелька, тут явно не при делах. Сильно сомневаюсь, что завладев кошельком, они отправились не за дозой, а прямиком в Лондон отбивать телеграмму. Убийца должен был знать про эту подругу, где та живет, и все такое. Кто об этом знал? Только пассажиры катера. То есть конечно, это мог быть и некто, давно знакомый с Распберри-Смит и по какой-то причине замысливший ее убить. Вот только маловероятно, чтобы этот человек отправился в Торксбери и поджидал тут, не сойдет ли она случайно ночью с катера. Лайонел предположил, что он… ну, или она, мог позвонить Распберри-Смит на мобильный, выманить ее с катера, потом где-то на берегу прикончить, а труп утопить. И я бы согласился, если бы той ночью кто-нибудь слышал шум в коридоре или в салоне. Бесшумно эта бабулька передвигаться не умела. А поскольку никто ничего не слышал или во всяком случае об этом умолчал, вывод напрашивается сам собой: убили ее, скорее всего, на катере, и стало быть, убийца – один из пассажиров.

Он умолк. Сержант помотал головой, посмотрел на нас, прикусив губу, казалось, о чем-то задумавшись, потом зачем-то снова полистал свой блокнот.

– Так, так, – заговорил он. – Ну, предположим…

– С мотивом, конечно, проблема, – не дал ему продолжить Питер. – Надоела она нам всем до смерти своей болтовней, это правда, но за это не убивают. Если, конечно, она не сболтнула чего-нибудь лишнего. Или кто-то решил, что могла сболтнуть…

– То есть?

– Ну… не знаю. Вдруг она видела или слышала что-то, чего не должна была видеть или слышать. Не могу ничего утверждать, но как вариант вполне подходит…

Сержант раздраженно хмыкнул.

– Считаешь, мы об этом не подумали? – сказал он строго, но так, что я понял: он на самом деле не подумал, и теперь ему было не очень приятно выслушивать все это от пятнадцатилетнего мальчишки.

– Считаю, – сказал Питер. – Иначе бы вы не ограничились формальностями. Теоретически любой мог это сделать. Даже мы.

Теперь сержант нахмурился.

– Надеюсь, вы этого не делали.

– Надеяться мало, надо убедиться. Полагаю, убили ее позавчера вечером. Точно после обеда, поскольку за обедом она присутствовала живая и здоровая, и по всей вероятности, до половины десятого, когда все собрались в салоне, кроме нее, да Мэгги с Берком… я имею в виду мисс Осборн и Эдмунда Берка, которые где-то шлялись. А тело вывезли, когда все ушли спать, то есть после часа ночи, и до половины шестого утра, когда Бобби поднялся, чтобы идти за молоком. На этих двух промежутках стоит сосредоточиться. Еще раз поговорить с каждым из пассажиров в отдельности. Начнем с меня, хотя тут я мало что могу сказать…

Питер вкратце изложил, чем занимался и что видел в тот вечер, умолчав только о нашей пьянке. Потом я рассказал о своих передвижениях, и что запомнил из передвижений других. Выслушав нас, сержант почесал в затылке.

– Понятно, – сказал он. – Только это немногое дает.

– Конечно, немногое, – согласился Питер. – Но ведь есть еще семь человек, да трое из команды катера. Кроме того, имеет смысл связаться с подругой Джейн. Той самой, к которой покойная Распберри-Смит якобы уехала. Вдруг она ей звонила в тот вечер и что-то сказала.

Сержант помотал головой.

– Маловероятно.

Питер усмехнулся.

– А по мне, так весьма вероятно. Она этой Джейн всю дорогу названивала, верно, Лайонел? И кстати, миссис Леонард, помнится, говорила, в тот вечер Распберри-Смит пыталась завязать с ней разговор, но в последний момент передумала. Возникают два предположения: первое – она хотела чем-то поделиться, видимо, очень важным, второе – кто-то ей помешал. Конечно, чистая догадка, но все же…

– Разумно.

Услышали мы вдруг чей-то голос, сразу показавшийся мне знакомым. Я даже удивился. Это не мог быть кто-то из пассажиров катера. Все разъяснилось в тот же момент. В появившемся из-за спины сержанта высоком мужчине лет около пятидесяти, в дорогом костюме и при галстуке, я сразу узнал давнего друга дедушки, который не раз приезжал к нему, и в прошлом году был шафером на свадьбе с бабушкой Питера. Видимо, он уже некоторое слушал наш разговор, я просто его не замечал в сгущавшихся сумерках.

– Мистер Бересфорд! – воскликнул я. Тот приветливо кивнул. Сержант недоуменно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Питера, и снова на меня.

– Вы зна… знакомы с полковником? – проговорил он, заикнувшись.

– Давно знакомы, – вместо нас отозвался мистер Бересфорд, улыбнувшись. – Лайонела…

Он похлопал меня по плечу.

– …знаю, наверное, со дня его рождения. Да и с Питером успел познакомиться, хотя не так близко. Но теперь у нас будет время, верно?

– Как вы здесь… – начал Питер, опередив меня, потому что тот же вопрос вертелся и у меня на языке.

– Все очень просто, – не дал ему договорить мистер Бересфорд. – Твоя бабушка…

– Моя бабушка? – воскликнул Питер. – Что с ней?

Мистер Бересфорд снова улыбнулся и теперь хлопнул его по плечу.

– С ней все в порядке. Но услышав в новостях о происшествии на катере, где проводит каникулы ее внук, она так насела на старика Джеймса, что тот снял наконец трубку и позвонил старому приятелю. А поскольку я был тут поблизости, вот и решил заскочить. Не часто свидетелями убийства становятся не только внуки моего лучшего друга, но и внучки непосредственного начальника.

– В смысле? – спросил Питер, снова опередив меня. Мистер Бересфорд улыбнулся.

– Да, конечно. Вам ведь неизвестно, что герцог Холдернесский не только дедушка ваших приятельниц, но еще и глава комиссии Палаты Лордов по безопасности.

– Ага, значит, вы тут из-за Мэгги и Вайолет? – сказал я, хотя решительно не понимал, что могло связывать дедушкиного друга и комиссию по безопасности. И полковником его при мне еще никто не называл. Мистер Бересфорд отрицательно покачал головой.

– Нет. Если бы не вы двое, скорее, я бы отправил кого-нибудь из нашего регионального управления. Так что и из-за вас тоже.

Эти его слова мало что для меня прояснили, да и для сержанта кое-что тоже, по всей видимости, стало сюрпризом. Он кашлянул.

– Правильно ли я понимаю, сэр, теперь расследованием займетесь вы?

– Ни в коем случае, – поспешно отозвался мистер Бересфорд. – Расследование по-прежнему ведет полиция. Я тут просто… наблюдатель. Это понятно?

– Да, сэр. Только, наверное, я должен сообщить инспектору…

– Который возглавляете группу?

– Нет, не совсем…

Он замялся.

– …Собственно, группу возглавляю как бы я… То есть пока… У нас сейчас проводится крупная операция по борьбе с наркоторговлей. Главный констебль задействовал весь личный состав. А когда нам сообщили, инспектор меня и отправил. Мы ведь думали, несчастный случай. Кто же знал, что тут…

– Ясно, – прервал его мистер Бересфорд. – Так что вы намерены предпринять? Просто спрашиваю.

Сержант пожал плечами.

– Честно сказать, сэр, пока не знаю. Вероятно, и правда придется снова поговорить с пассажирами. Вряд ли они будут довольны. Тем более, если, как вы сказали… то есть если я правильно понял, среди них…

– А вам какое дело? – снова заговорил Питер. – Вы же полиция. Кто бы там ни был, хоть Папа Римский, вы в своем праве.

– Совершенно верно, – поддержал мистер Бересфорд. – А как насчет подруги убитой… Джейн, да? Мне представляется, поговорить с ней тоже полезно.

Сержант почесал в затылке.

– Да как же мы ее найдем? Нам о ней ничего неизвестно.

– Напротив, многое известно, – сказал Питер. – Со слов Распберри-Смит, конечно, но мы знаем, что живет она где-то возле Колчестера на Роуз-Лейн, напротив чайной. Ориентир, конечно, тот еще, но не думаю, что в окрестностях Колчестера много Роуз-Лейн, причем на каждой есть чайная, напротив которой проживает старая леди за восемьдесят по имени Джейн.

– Я свяжусь с полицией Колчестера, – со вздохом проговорил сержант, – Хотя…

– Лучше мы этим займемся, – внезапно сказал мистер Бересфорд. – Сэкономит время, – поспешил добавить он, заметив, наверное, что сержант хочет возразить, потом достал мобильник и отошел в сторону, набирая номер. Вскоре мы услышали, как он о чем-то говорил так, как если бы отдавал распоряжение или даже приказ, только слов я не разобрал. Вернулся он спустя пару минут, кивнув сержанту.

– К утру у вас будет вся информация, если таковая обнаружится. А теперь, кажется, вы собирались поговорить с пассажирами? Если не возражаете, я хотел бы поприсутствовать.

– Разумеется, сэр…

– Только не обращайтесь так ко мне при них. Пусть думают, что я тоже из полиции и… ну, вы понимаете.

Последние слова снова остались для меня загадкой. Питер, однако, и бровью не повел, как если бы все понимал.

– В таком случае, – сказал он, – будет лучше, если мы с Лайонелом вернемся раньше, а вы подойдете потом. Чтобы нас не видели вместе, а то кое-кто может… И прихватите экспертов, пусть снимут отпечатки пальцев в каюте Распберри-Смит. Разумеется, если вы этого еще не сделали…

Сержант глубоко вздохнул, вполне возможно потому, что он и правда ничего такого не сделал.

– …Сомневаюсь, что они там что-нибудь найдут, – продолжил Питер. – Убийца наверняка постарался не оставить следов, но вдруг.

Мистер Бересфорд снова улыбнулся и потрепал Питера по плечу.

– Еще одно весьма разумное предложение. Ты просто не перестаешь меня удивлять.

Вот почему на катер мы направились вдвоем.

Мне не терпелось задать Питеру целую кучу вопросов, догадываетесь, каких, но я не успел. За поворотом к пристани мы столкнулись с девчонками, Берком и миссис Леонард, возвращавшимися со своей прогулки. А при них стоило помалкивать, это я уже понял. Вайолет сразу спросила, где мы были, Питер как-то отговорился, мне показалось, не слишком убедительно, и мы отправились дальше уже все вместе.

Стемнело, но тумана сегодня не было. Чистое небо казалось усыпанным звездами, хорошо видными у реки, вдалеке от уличных фонарей. На катере царила тишина. Фитцуотер с Гараевой любовались звездным небом с палубы. Мистер Хобсон с хмурым видом сидел в салоне один, пересматривая свои снимки, наверное, просто чтобы чем-то себя занять, при этом потягивая виски. Мы только успели спуститься в салон, как на палубе послышался басовитый голос шкипера и голос сержанта Хьюза, который просил всех собраться внизу.

Спустившись затем к нам вместе с мистером Бересфордом, он вежливо поздоровался, извинился, что беспокоит в такой поздний час, но только потому, что возникла необходимость уточнить некоторые детали.

– Что уточнить? – недовольно спросил мистер Фитцуотер, со столь же недовольным видом, усаживаясь на свое обычное место. – Мы уже все рассказали. Лично мне добавить нечего.

– Я же сказал, некоторые детали, – постарался успокоить его сержант. – Конечно, если вы настаиваете, мы можем отложить до завтра…

– Завтра утром мы уходим, – сказал шкипер. Сержант обернулся к нему.

– Боюсь, это невозможно.

– В смысле?

– Вам придется задержаться.

Последние слова вызвали эффект разорвавшейся бомбы. Все заговорили одновременно. Шкипер забасил что-то про график и новых пассажиров, Фитцуотер сердито кашлянул, стукнув по столу, Гараева что-то вякнула, Хобсон сказал, что у него запланирована поездка в Кентербери, миссис Леонард пожала плечами, Берк спросил, в чем причина.

– Причина в том, леди и джентльмены, – сказал сержант, – что мы расследуем убийство.

Повисла пауза. Несомненно, слово это давно уже приходило в голову не только нам с Питером, но и всем остальным, хотя никто еще этого слова не произносил. И вот теперь оно было сказано вслух.

– …Так что, – продолжил сержант, – у нас есть полное право на некоторое время задержать катер. До выяснения всех обстоятельств дела. По графику вы должны уйти завтра утром, так?

Он снова обернулся к шкиперу, устроившемуся возле стойки бара. Тот кивнул.

– Дальше?

– Останавливаемся на последнюю ночевку в Линчестере и на следующий день, после полудня…

– Значит, если вы покинете Торксбери… допустим, послезавтра утром?

Шкипер пожал плечами.

– Если не делать остановку в Линчестере… пожалуй, мы уложимся в график. Но остановка запланирована, пассажиры наверняка захотят…

– Полагаю, все понимают, что ситуация неординарная…

Сержант обвел взглядом салон.

– …и надеюсь, вас простят. Как и нас, мы просто делам свою работу.

– Ну так, делайте! – гневно бросил мистер Фитцуотер.

– Спасибо, – спокойно сказал сержант. – Сейчас мы хотели бы осмотреть каюту покойной. Как я понимаю, вы, миссис э-э… Грей, заперли ее когда…

– Да-да, – последовал поспешный ответ. – Сразу же заперла. С тех пор туда никто не входил. Ключ у меня, вот, пожалуйста…

Она передала ключ сержанту, тот подошел к трапу, ведущему на палубу, и что-то негромко сказал. В салон спустились констебль и с ним молодая девушка, тоже в полицейской форме, с небольшим чемоданчиком в руках. Не говоря ни слова, они последовали за сержантом вниз, с ними ушел и мистер Бересфорд.

Берк хмыкнул.

– Вот это номер, – сказал он. – Значит, нашу старушку все-таки укокошили. Весело.

– Ничего веселого тут не вижу, – заявил мистер Фитцуотер, как и прежде раздраженным тоном.

– Весь вопрос теперь в том, кто ее убил, – проговорил мистер Хобсон. – Есть предположения?

– Уж во всяком случае не я, – сказал Берк.

– И не я, – вставила Вайолет.

– Ну, тебя вряд ли кто-нибудь заподозрит, – с усмешкой сказала Мэгги, потом, глубоко вздохнув, добавила уже безо всякой иронии: – На самом деле все это очень неприятно.

– Да, мне тоже совсем не нравится, – проговорила миссис Леонард.

– А кому нравится? – риторически спросил мистер Хобсон. – Такая прекрасная была поездка, и на тебе…

Миссис Грей молча поставила перед ним стакан с виски.

Атмосфера в салоне снова стала такой же гнетущей, как днем, когда тут крутились полицейские. Мне уже хотелось спать, время приближалось к полуночи. Примерно через полчаса наверх поднялись девушка-эксперт со своим чемоданчиком и констебль, которые сразу ушли, снова не сказав ни слова, следом за ними появились мистер Бересфорд и сержант. Тот сразу сел между Фитцуотером и Хобсоном и стал о чем-то спрашивать обоих. Мистер Бересфорд подошел к стойке и вполголоса заговорил с миссис Грей. Питер о чем-то болтал с Берком, делая вид, что все происходящее его никак не занимает, хотя я-то знал, что занимает и даже очень.

– Ну что ж…

Послышался через несколько минут голос сержанта.

– …пожалуй, на этом сегодня закончим. Сэр?

Он обернулся к мистеру Бересфорду.

– Да, я тоже закончил, – сказал тот. – Однако, вероятнее всего, завтра нам снова придется вас побеспокоить.

– Да, возможно, у нас будут еще вопросы, – добавил сержант, поднимаясь. – Еще раз благодарю за понимание. Спокойной ночи, леди и джентльмены.

Они ушли. В салоне вдруг повисла тишина, в которой голос мистера Фитцуотера прозвучал очень отчетливо.

– Это просто черт знает что! – ворчливо проговорил он.

– Да не волнуйтесь вы так, – успокаивающим тоном отозвался мистер Хобсон. – Они просто делают свое дело.

– Плохо делают, – продолжал ворчать мистер Фитцуотер.

– Ну…

Мистер Хобсон развел руками.

– …уж как могут…

– Действительно, Колин, – заговорила мисс Гараева. – Не стоит так э-э…

Она запнулась, помотала руками в воздухе, но, по-видимому, так и не нашла нужного слова.

– …Мы же тут ни при чем.

– Вот именно, – прежним тоном подхватил ее спутник. – Но почему-то должны торчать в этой дыре, пока они тут расслабленно… шляются туда-сюда.

Он отвернулся и пробурчал еще что-то, но недостаточно громко, чтобы можно было расслышать. Я заметил, как Питер спросил о чем-то миссис Леонард, та на секунду задумалась, потом отрицательно помотала головой.

– Ну ладно, – заговорила Мэгги, поднимаясь. – Вы как хотите, а я, пожалуй, пойду спать. Ты идешь, Вайолет?

Кивнув, Вайолет встала и направилась вслед за ней, пожелав всем спокойной ночи. За ними ушла миссис Леонард, а вскоре и мы направились в свою каюту.

И хотя меня давно уже клонило в сон, после всего, случившегося в тот день, заснуть удалось далеко не сразу. Питеру, видимо, тоже. Я слышал, как он ворочается на своей койке. Все же в какой-то момент я заснул, а когда проснулся, не сразу понял, что происходит, увидев лицо мистера Бересфорда, склонившегося надо мной.

– Поднимайся, Лайонел, – сказал он. – Вы переезжаете в отель. Девочек я тоже заберу.

– Куда? – спросил я, находясь еще в полусне и потому не очень хорошо соображая.

– Что-то случилось? – подал голос Питер со своей койки. Мистер Бересфорд выпрямился.

– Пока ничего, но оставаться вам тут нельзя.

– Это еще почему?

– Причина весьма серьезная…

Он глубоко вздохнул.

– …Мы последователи твоему совету, Питер, разыскали подругу Джейн, и она поведала кое-что, для нас весьма тревожное. Ты был прав, Распберри-Смит действительно звонила ей в тот вечер. По ее словам, была очень взволнована, сказала, что узнала на катере кое-кого, кто мог быть непосредственно причастен к событиям в Саут-Бэй. И если она права, этот человек очень опасен…

Глава седьмая

Рассказывает Питер Уильямс

Переезд в отель меня совершенно не устраивал. Нас попросту отодвигали в сторону, да еще и в самый интересный момент, когда к делу подключилась секретная служба Ее Величества. В том, что лучший друг дедушки Лайонела имеет к этой службе самое прямое отношение, я уже не сомневался. Очевидно, в этом самом Саут-Бэй, или как он там сказал, случилось нечто, выходившее за рамки обычного криминала. Что именно, оставалось только догадываться. Спрашивать сейчас момент был неподходящий. Я даже не был уверен, что меня вообще станут слушать.

– Не стоит, – все же сказал я, спрыгнув вниз. – Если мы переедем в отель, кое-кто из пассажиров тоже захочет, не исключено, и убийца. На катере они все под присмотром, а в деревенском отеле это будет труднее организовать.

– Возможно, – отозвался мистер Бересфорд. – Но если убийца – тот, о ком мы думаем, этот человек действительно опасен. Оставаться на катере…

– Ничего страшного не произойдет…

Мне уже хотелось остаться, во что бы ни стало.

– …Ваш опасный человек наверняка понимает, что сейчас ему лучше не привлекать к себе внимания. Так что он будет сидеть тише воды, ниже травы. А вам без нашей помощи не обойтись…

Мистер Бересфорд отрицательно помотал головой. Я поспешил продолжить:

– …Понимаю, дело серьезное и все такое. Но я хочу сказать, расследованию мы не помешаем, а кое-какую пользу принести можем. Мы тут с самого начала, многое видели. Для пассажиров мы, так сказать, свои люди. При нас они не станут держать языки за зубами. Вдруг кто-то проговорится… Ну, вы понимаете. И еще Бобби…

– Бобби?

– Сын шкипера и миссис Грей. Менты… то есть копы вчера его не допросили, как и нас. Не сочли важным свидетелем. А вдруг это не так…

– Считаешь, он может что-то знать?

Тон мистера Бересфорда сменился на заинтересованный.

– Знать вряд ли, а видеть мог. Так что поговорить с ним не мешает, тем более, нам он скажет то, чего никогда не сказал бы вам.

Мистер Бересфорд задумался.

– Все равно, пока вы здесь, я не буду спокоен. Конечно, ваш переезд и правда может спугнуть преступника…

– Вот именно!

Снова немного помолчав, он глубоко вздохнул, потом кивнул.

– …Хорошо. Только, пожалуйста, без самодеятельности. У тебя, гляжу, есть к этому склонность. Я вызвал несколько человек из Лондона, они скоро подъедут. Пока вы будете завтракать, полиция осмотрит каюты. Не всем это понравится, но придется потерпеть.

– Надеюсь, и нашу?

– Разумеется…

Возмущению Фитцуотера не было предела.

– Вы не имеете права! Я буду жаловаться! – выговаривал он сержанту Хьюзу, когда мы поднялись в салон, при этом бросая гневные взгляды то на него, то на констебля, безмолвно стоявшего у стойки бара. Гараева, в своем китайском халате и с несколько растрепанной прической, хлопала ресницами, но помалкивала.

– Прошу извинить меня, сэр, но у нас есть ордер, оформленный законным образом, – невозмутимо отозвался сержант. – Мы имеем право осматривать любые помещения на катере, включая пассажирские каюты.

– Да пусть осматривают, – примирительно сказал мистер Хобсон, выложив на стол свой ключ. – Только поаккуратнее с моей фотоаппаратурой. Она денег стоит.

– Мы всегда аккуратны, – сказал сержант и направился вниз, забрав у всех троих ключи. С ним ушел и констебль.

– Ах, я забыла to get out, ах я забыла to get out, – вполголоса запричитала Гараева.

– Что? – удивленно спросил ее спутник, который явно ничего не понял. Она покрутила руками, как всегда делала, когда подбирала слова, но видимо, нужное слово никак не подбиралось.

– …Прокладки! – выговорила она наконец по-русски свистящим шепотом. Наверное, я хихикнул. Гараева снова захлопала ресницами, я мысленно отругал себя за несдержанность. Бедняжка ведь до сих пор не знала, что русский и мой родной язык.

Снизу поднялись Мэгги и Вайолет, приветливо поздоровались, будто ничего не происходило, и уселись завтракать. Я подумал, Бересфорд наверняка успел перекинуться с ними парой слов, и если честно, удивился их необычайной сдержанности. Особенно Вайолет. Насколько я ее знал, в подобной ситуации она должна была вести себя совсем иначе. Миссис Леонард внешне тоже отнеслась к происходящему со спокойствием стоика, зато Берк выглядел нервным: войдя в салон, не ответил на приветствие Мэгги и все оглядывался на трап, ведущий в каюты, только потом спохватился.

– Извините, еще не проснулся, – сказал он, как бы в оправдание. – Доброе утро.

И улыбнулся всеми зубами, но мне эта улыбка показалась неестественной, как если бы он говорил cheese.

– Хотелось бы знать, сколько это еще продлится, – все еще раздраженным тоном проговорил Фитцуотер, ковыряя яичницу. – И что они рассчитывают найти?

– Да просто номер отбывают, – отозвался Хобсон. – Если нашу добрую старушку и правда убили, тот, кто это сделал, наверняка уже далеко отсюда.

Разговор никто не поддержал, и тот утих сам собой. Пока шел обыск, мы не могли спускаться в каюты, хотя мне очень хотелось быть сейчас там. Лайонелу, казалось, тоже. Он сидел как на иголках.

– На палубу можно выходить? – спросила Гараева, несмотря на беспокойство по поводу забытых прокладок, с аппетитом уплетавшая завтрак.

– Про это они ничего не говорили, – сказала миссис Леонард.

– Значит, можно, – подхватил Хобсон. – Пойду, пожалуй, проветрюсь…

Он встал и направился к трапу. Я толкнул Лайонела локтем.

– Походу, нам тоже стоит…

– Куда? Я еще завтракать не кончил, – отмахнулся он.

– А как насчет с Бобби потолковать? – шепнул я. Теперь он встрепенулся.

– Идете наверх? Мы скоро к вам присоединимся, – сказала Мэгги, снова так, будто сегодня был самый обычный, очередной день нашей поездки.

Бобби на палубе не оказалось, впрочем, я и не рассчитывал так скоро его найти. Хобсон стоял на корме, мы прошли в носовую часть.

– Ну? – спросил я Лайонела. Хотелось проверить свои наблюдения. – Ничего не заметил?

– Заметил, – сказал он. – Фитцуотер просто в бешенстве, и Берк почему-то нервничает. С чего бы? Не могут же они оба…

– А кто знает? С другой стороны, ты, может быть, тоже занервничал, если бы стали копаться в твоих вещах. Кстати, могут и покопаться. То есть как бы должны. Надеюсь, у тебя в сумке не окажется… ну там, порножурнала…

– Иди ты!

Лайонел слегка стукнул меня кулаком в плечо.

– Это я к тому, что у каждого свои секреты. Даже у тебя.

– И какие у меня секреты, которых бы ты не знал?

– Ну… к примеру, что ты так долго делаешь в душе…

– Ничего я там не делаю! – воскликнул он возмущенно. – Ты что, подглядывал за мной?

– Очень надо. Я и так догадываюсь. Хотя могу ошибаться. Ладно, замнем для ясности…

– Что? Ты иногда говоришь, вроде и по-английски, но я тебя совершенно не понимаю.

– Да я и сам себя иногда не понимаю, – сказал я, потому что и правда перестал понимать. Поведение Фитцуотера и Берка само по себе наводило на мысль, что оба они что-то скрывают. Притом что ни тот ни другой в моем сознании никак не соотносились с образом убийцы, тем более «опасного человека», за которым могла охотиться секретная служба. Да и Хобсон тоже совсем не подходил под такое определение. Обычный пенсионер, увлеченный фотографией, из тех, кому не сидится дома, и у кого достаточно денег, чтобы путешествовать по миру. Никто из оставшихся физически не смог бы вынести тело и чемодан с катера. Тем более, не мог быть связан с какими-то, судя по всему, давними событиями в неведомом мне Саут-Бэй.

Из салона поднялись мистер Бересфорд, сержант и два констебля. С ними был шкипер.

– Так мне что делать, сэр? – обратился он к Бересфорду. Я подумал, похоже, тот теперь стал тут главным.

– Пока ничего, – последовал ответ. – Мы дадим вам знать.

Шкипер недовольно помотал головой. Вся компания служителей закона и порядка во главе с рыцарем плаща и кинжала покинула катер, пройдя мимо нас так, будто не замечая. Мне, понятное дело, было интересно, нашли ли они что-нибудь в ходе обыска, но в присутствии шкипера не стоило открывать свои знакомства. Да и Хобсону, по-прежнему болтавшемуся на корме, незачем было знать. Больше на палубу никто не поднимался, видимо, все устремились в каюты, приводить свои вещи в порядок после обыска. Я подумал, нам тоже имело смысл, хотя бы для виду, но тут откуда-то возник Бобби. В руках у него были ведро и швабра. Я толкнул Лайонела локтем.

– На ловца и зверь бежит.

Лайонел не сразу понял или вообще не понял, возможно, я сказал это по-русски.

– Что?

Я кивнул в сторону Бобби, который тем временем, плеснув из ведра водой на палубу, принялся возить по ней шваброй. Вид у него был мрачный.

– Вам чего? – буркнул он, когда мы подошли. – Если насчет выпивки…

Он понизил голос.

– …сегодня не выйдет.

– Это почему? – спросил я. Бобби махнул шваброй.

– Сами видите, что творится. Копы везде шныряют…

– И какая связь?

Он передернул плечами.

– Да, это самое, мать заперла кладовку на ключ и не дает никому.

– Чертова старуха! И тут нам нагадила, – сказал я, постаравшись, чтобы прозвучало как можно естественней. Мне надо было заставить Бобби разговориться. Он закивал головой.

– Это точно. Вреда от нее было куда больше, чем пользы. Даже ко мне приставала.

– Правда?

– Ага. Вот и в тот вечер… ну перед тем, как она пропала…

Я насторожился, это могло быть интересно.

– Что?

– Да ерунда. Спросила, знаю ли я кого-то из пассажиров. То ли того типа с телкой… Фитцуотера… нет, это в другой раз было, а тогда… точно, про старика…

– Какого старика?

– Новозеландского. Мол, не встречал ли я его раньше. А где я его мог встретить? Я в этой Новой Зеландии отродясь не бывал. Да и вообще… только тут, по реке, туда-сюда все лето. Вставай в полшестого, топай за молоком, – продолжил он недовольно бурчать, – отгоняй лодку, то да се…

– Какую лодку?

– Да, отец брал тогда на лодочной станции, и утром велел мне отогнать обратно. А смотритель на другом конце Торксбери живет. Это значит – шагай туда, потом назад…

– Так за деньги же.

– В смысле?

– Билеты, между прочим, недешево стоят.

– Ага, только это все предкам, а мне… Разве кто из пассажиров чаевые сунет, когда багаж таскаю, или вот как вы…

– Ну, так что?

Я подмигнул ему.

– …Можем повторить.

– Говорю же, мать кладовку заперла…

– А, ну да.

– Ладно, парни, мне работать надо, – сказал он важно. Я чуть не рассмеялся. Казалось, мы только что узнали нечто важное, но я не мог понять, что именно. Будто кусочки мозаики мелькали передо мной, никак не желая складывать в рисунок. Вдобавок хотелось курить, я достал из кармана пачку, та оказалась пуста. Это была просто засада. Набраться наглости, сходить в полицейский участок и попросить мистера Бересфорда купить нам сигареты, было бы, пожалуй, слишком. Да и сойти на берег, не привлекая внимания, стало уже трудновато. Пассажиры один за другим поднимались на палубу, почти все никак не в приподнятом настроении.

Причина тому, кроме утреннего обыска, сама бросалась в глаза. Два констебля топтались на пристани, возле полицейской машины, еще один дымил сигаретой на лужайке между пабом и лодочной станцией. По реке сновали лодки с ныряльщиками, которые время от времени погружались в воду выше по течению. Наверное, прочесывали дно в поисках чемодана Распберри-Смит. Берк перестал отпускать свои обычные шутки, Фитцуотер все возмущался обыском. Хобсон держался спокойнее, и все равно было заметно, что он недоволен. Миссис Грей и та все сокрушалась насчет плохой рекламы круиза. Разве что Мэгги и Вайолет выглядели как обычно и оживленно болтали с нами, но в основном на всякие отвлеченные темы.

Время тянулось медленно. Я надеялся, мистер Бересфорд и сержант вот-вот вернутся, но они не возвращались. И никто из пассажиров так и не сошел на берег до самого ланча, за который все усаживались в полном молчании. Вопрос Фитцуотера, когда же катер покинет Торксбери, остался без ответа. Миссис Грей, подав на стол, извинилась, что намеченный на сегодня торжественный обед вряд ли получится, каким она задумала.

– А знаете что, – сказала вдруг Мэгги. – Давайте сделаем общее фото. Должно же у нас что-нибудь остаться на память о нашей поездке.

– Лично я эту поездку и так не забуду, – проворчал Фитцуотер.

– Я тоже, – поддержала его подружка.

– И что, хотите только это и запомнить? – не сдавалась Мэгги.

– А мне идея нравится, – весело сказала миссис Леонард. – И мистер Хобсон отлично снимает. Щелкните нас?

– Почему бы и нет, – отозвался тот. – Когда только проявить успею? Хотя тут вроде есть фотомагазин на главной улице. Может, у них и проявка…

– Должна быть, – поспешил вставить я, увидев хороший повод смотаться в Торксбери, не вызывая подозрений. – Место-то туристическое. Мы с Лайонелом сбегаем, и будут у вас снимки. То есть у нас…

Лайонел посмотрел на меня с удивлением, я подмигнул ему, казалось, он понял.

– Какой бы только фон подобрать? – задумчиво проговорил новозеландец.

– На палубе, так чтобы был виден Торксбери, – сказала миссис Леонард. – Мне кажется, самый лучший вид.

– И самый запоминающийся, – проговорил Берк так, что прозвучало несколько двусмысленно.

– Будет неплохо, если миссис Грей и шкипер согласятся с нами сняться, – добавила миссис Леонард.

Предложение Мэгги немного разрядило напряженность. Фотосессия, как выразилась бы наша незабвенная Распберри-Смит, на время заставила забыть обо всех переживаниях. Хобсон подошел к делу основательно: установил камеру на штативе, несколько раз просил некоторых из нас поменяться местами, выстраивал композицию или как это у них называется, потом переставлял штатив, выбирая ракурс. Еще пришлось долго уговаривать миссис Грей и шкипера. Наконец подготовка закончилась, фотограф склонился над камерой.

– А как же вы? – спросила миссис Леонард. Он махнул рукой.

– Да ладно. И потом, кто же нажмет на спуск?

– У вас разве нет… не знаю, как называется… – заговорила Гараева. – Чтобы снимать…

– Спускового тросика? Нет, к сожалению.

Шкипер нашел выход из положения, позвав Бобби. Хобсон объяснил тому, что делать и присоединился к нам. Бобби нажал на какую-то кнопку, послышался характерный звук перематывающийся пленки.

– Да не так! – плаксиво воскликнул Хобсон, даже взмахнув рукой. – Это же перемотка!

– Извините, сэр, – растерянно пробормотал Бобби.

– Тупой, что ли? – процедил Хобсон сквозь зубы, на его лице я заметил гнев. – Столько возни, и все насмарку!

Все же он взял себя в руки, вставил новую кассету, снова показал Бобби нужную кнопку, и тот теперь уже не ошибся. На всякий случай Хобсон попросил щелкнуть еще пару раз, потом вынул кассету и передал мне.

Пока все складывалось удачно. Лайонел направился было по прямой дороге в Торксбери, но у меня имелся свой план. Констебль, по-прежнему тоскливо мерявший шагами лужайку, был одним из тех, кто утром присутствовал при обыске. На вид ему казалось не сильно больше двадцати, и выглядел он простоватым.

– Нам в Торксбери надо, – сказал я, когда мы проходили мимо него. Констебль пожал плечами.

– Так идите…

Меня это не устраивало. Я остановился.

– Слушай, это самое… у тебя сигареты не будет?

Лицо парня приобрело весьма удивленное выражение.

– Чего? – проговорил он презрительным тоном.

– Сигареты.

– Ты это… вообще понимаешь…

– Понимаю. Да нам некогда кого еще просить, детектив-сержант Хьюз ждет…

Парень чуть наклонил голову, глядя недоверчиво.

– Вот так вот и ждет?

– Ага.

– Вы его знаете?

В голосе по-прежнему звучало недоверие.

– Знаем. И с мистером Бересфордом давно знакомы…

– Это, с тем, который… из этой самой…

Последние слова он произнес почти шепотом. Я многозначительно кивнул.

– Угу, из этой самой. Только я тебе этого не говорил. Ну, дай сигарету, жалко, что ли?

Последовал глубокий вздох.

– Эх… ладно, травитесь, – сказал он, доставая из кармана пачку.

– А сам-то… – бросил я. – Кстати, при обыске нашли что-нибудь?

На ответ я особо не рассчитывал, но констебль, заболтавшись, снова стал обычным деревенским парнем. Или сказывалось наше, в его глазах, особое положение.

– В том-то и дело, – отозвался он печально. – У всех только шмотки разные. Ну, у того, который… Хобсон вроде, еще фотокамеры, штуки три, и куча снимков…

– Каких?

– Да всякие там достопримечательности Лондона, Линчестер, Вулвертон, наша церковь, катер на реке, пассажиры на палубе. Себя пару раз щелкнул. Тут у нас, на пристани. У туристов это обычное дело. Короче, ничего такого. Ваш мистер… как его там… очень этим недоволен.

– Ясно… А еще пары сигарет не найдется?

Он нахмурился.

– …А мы тебе благодарность в личном деле организуем…

Я подмигнул, он снова посмотрел недоверчиво.

– Так уж и организуете?

– Да легко. Скажем, мол, проявил бдительность и все такое. Тебя как зовут?

– Джейк. Джейк Корниш.

– А я Питер, он – Лайонел.

Немного подумав, констебль махнул рукой и протянул пачку, в которой оставалось несколько сигарет.

– Ладно уж, берите… у меня еще есть…

И мне снова показалось, только что мы услышали нечто существенное, но я снова не мог понять, что это было.

Возле паба, сидевшие за столиком на веранде два типа, явно не из местных и совсем непохожие на туристов, проводили нас подозрительными взглядами, так что я сразу понял, кем они были. Мы быстро управились в фотомагазине: отдали пленку на проявку, заказали снимки, и направились в полицейский участок, куда нас пустили не сразу. Только когда дежурный за стойкой у самой двери согласился вызвать сержанта Хьюза, нам позволили пройти внутрь.

В отличие от московской ментовки, где мне довелось однажды побывать, тут все казалось как-то попристойнее, хотя и немного тесновато. Наверное потому, что в помещение, расчитанное всего на несколько человек, набилось не меньше дюжины. Кроме полицейских в форме тут были и агенты секретной службы в штатском, которых, впрочем, нетрудно было опознать по манерам и подозрительным взглядам, которые они бросали на нас. Сразу четверо устроились за угловым столом с единственным на все отделение компьютером, периодически о чем-то переговариваясь вполголоса. Еще двое у окна разговаривали по мобильникам. Телефон периодически начинал названивать, и тогда кто-нибудь из агентов сразу к нему кидался. Из факсового аппарата то и дело выползала длинная лента. Иными словами, работа кипела во всю.

Мистер Бересфорд и правда выглядел недовольным, то ли нашим появлением, то ли ходом расследования. Или скорее и тем и другим. Молча выслушав мой пересказ разговора с Бобби, он покачал головой.

– Н-да, ничего нового. Мы проверили пассажиров. Похоже, все они – те, за кого себя выдают. И если так, ни один из них не мог быть причастен… Возможно, Распберри-Смит ошиблась…

– Отпечатки? В ее каюте…

– Только ее самой, шкипера и миссис Грей, но это-то как раз ни о чем не говорит.

– Может, нам еще с кем-нибудь… поболтать? – спросил я. Он улыбнулся и потрепал меня по плечу, потом кивнул Лайонелу.

– Не стоит, мальчики. Вы и так уже многое сделали. Теперь это наша работа. Возвращайтесь на катер. Я тоже скоро подойду, когда мы решим, как задержать вас тут еще на сутки…

Пришлось подчиниться. На улице мы едва не столкнулись с Фитцуотером и Гараевой, впрочем, те были настолько заняты друг другом, что вряд ли нас заметили. Снова и снова мысленно перебирал я все обстоятельства дела, снова и снова перед глазами крутились кусочки мозаики, но по-прежнему ни один из них, казалось, совершенно не подходил к другому. Голова начала просто раскалываться, и вдруг чуть было не раскололась в буквальном смысле. Я ощутил сильный удар по лбу, как если бы приложился обо что-то.

На мгновение в глазах потемнело, пробежали искры. Лайонел вскрикнул, я открыл глаза.

Прямо перед ними… раскачивалась на цепочке, свисавшая с козырька над дверями выкрашенного желтой краской домика небольшая дощечка, с очень аккуратно выжженной надписью: «Tearoom».

– Что с тобой? – удивленно проговорил Лайонел, чем вывел меня из секундного ступора.

– Задумался…

– Ты это, поосторожнее…

Он пытался сдержаться, но не смог и расхохотался.

– …Еще раз так задумаешься, и думать нечем станет. О чем хоть думал?

– Думал…

Часы на церкви скрипнули и будто по заказу звякнули пять раз.

– …не пора ли нам выпить чаю…

– Чаю?

– Тоже мне англичанин. Five’o’clock…

Не знаю, что там подумал Лайонел, на самом деле мне просто надо было собраться с мыслями. В чайной, я заметил сквозь витрину, почти никого не было, место казалось подходящим. Мы заняли столик в самом дальнем углу. Официантка, на вид немногим старше нас, подошла не сразу, и казалось, неохотно.

– Вы с «Буревестника»? – спросила она, приняв заказ. – Что-то я вас раньше не видела.

Мы ответили одновременно.

– Ужас какой, – проговорила девчонка.

– Что ужасного?

– Да я про ту старую леди. У нас только об этом и говорят…

– Понятно. И что говорят?

Она наклонилась к нам и понизила голос почти до шепота.

– Да говорят, наверняка это был кто-то из пассажиров. А я ведь ее видела…

– Когда?

– Когда вы тут в тот раз останавливались. К нам с «Буревестника» часто заходят. Ваши тоже были. Один джентльмен, такой представительный, и с ним леди… Ну, не совсем леди… иностранка…

Лицо официантки слегка исказилось в презрительной усмешке.

– …Все нахваливала наши пирожные, да с таким акцентом, я едва разобрала. Ну вот, и та старушка. Болтала без умолку. Моя мама ее обслуживала, мы тут вместе работаем, так едва ноги унесла. Только потом, когда шкипер зашел, она замокла и почти сразу ушла, даже чай не допила.

– Шкипер?

– Ну да, шкипер Грей. Его у нас все знают. Вообще-то, он редко на берег сходит. А в тот день и к нам заходил. С ним еще кто-то был. Пожилой такой, с хвостом…

– С каким хвостом?

– Волосы длинные, седые, сзади в хвост собраны… Ой, что-то я заболталась…

Вошли новые посетители, официантка направилась к ним. Еще один кусочек мозаики возник у меня перед глазами, настойчиво требуя своего места, которое по-прежнему не находилось.

Лайонел уплетал пирожные и, может быть, тоже думал об этом деле, потому что вдруг встрепенулся.

– Какая лодка? – спросил он.

– Я что, уже вслух думаю?

– Типа того, как ты выражаешься. А кстати, и правда была лодка…

– В смысле?

– Ну, в тот вечер, пока вы в карты резались, я поднимался на палубу, и шкипер как раз подошел на лодке. В тумане я не сразу заметил. Сказал, собирается утром подвесить… кранец, что ли? Вроде сорвало в шлюзе. Не знаю, что он имел в виду…

– Я знаю. Но к делу это не относится. Или относится?

Еще кое-что всплыло в памяти – какой-то предмет, на который я почему-то обратил внимание в витрине фотомагазина.

– Спусковой тросик от фотоаппарата… А это к чему?

– Что?

– Опять вслух думаю?

– Ага. Прямо как Распберри-Смит…

Внезапно мелькание прекратилось, мозаика начала складываться. Все кусочки как бы сами собой по очереди занимали свое место, разве что получавшийся рисунок… Наверное, я уставился на Лайонела таким взглядом, что тот испугался. То есть по его лицу можно было так подумать. Да я и сам испугался. Версия, только что пришедшая мне в голову, представлялась совершенно невероятной. Из серии: не может быть, потому что не может быть никогда. Но только эта версия, и никакая другая, все объясняла…

Глава восьмая

Рассказывает Лайонел Стэмфорд

Вид у Питера был такой, каким я его еще ни разу не видел. Он поднялся и направился к дверям чайной, не сказав ни слова, двигаясь как сомнамбула. Мне пришлось подозвать официантку и расплатиться, отдав последние, остававшиеся у меня пять фунтов. На улице мне не сразу, но все-таки удалось его растолкать, не то, пожалуй, он снова мог наткнуться на что-нибудь, или того похуже, свалиться в какую-нибудь яму.

– Ты в порядке? – спросил я. Некоторое время он молчал, потом кивнул.

– В полном.

– Тогда что это было?

Ответ снова последовал не сразу.

– Кажется… я… все… понял… – проговорил он, разделяя каждое слово.

– Что понял?

– Все. Кто убил Распберри-Смит, и кто…

– Ну?

– Мы ошибались. И я, и Бересфорд, все. Считали, что убийца – тот опасный человек из Саут-Бэй, или как там, а это был не он. То есть он тоже приложил свою руку, но не убивал. Убил другой…

– Да, кто?

Он пристально посмотрел на меня, закусив губу, и помотал головой.

– Не могу сказать. Извини, тут такое дело… Доказательств нет, и вся беда в том, что мы их не найдем. Секрет… то есть это, копы – тоже. И я, конечно, могу ошибаться. Но только так все… складывается… одно к одному. По-другому – никак, а так складывается…

– Так давай скажем мистеру Бересфорду, пусть он и…

Питер замахал руками.

– Нет, нет, нет… Идем на катер. Мы тут засиделись, а там скоро обед. Миссис Грей обещала что-то особенное. И мне нужно… время. Проверить кое-что…

Мне ужасно хотелось знать, что там Питер надумал, но я уже хорошо его изучил. Иногда спорить с ним бывало бесполезно. Мы вернулись, застав всю компанию в сборе, и в прежнем пасмурном настроении.

Обед между тем действительно оказался необычным. Шкипер спустился к нам в полной форме и сказал, что, несмотря на печальные обстоятельства, не хочет нарушать установившуюся традицию. Поначалу все еще держались скованно. Мистер Фитцуотер все ворчал, что с нами обходятся как с преступниками, Берк поддакивал. Мистер Хобсон недовольно сообщил, что ему не вернули паспорт, но потом расслабился, и когда миссис Грей подавала второе, с усмешкой заметил, что сегодня кролики, по-видимому, разбежались. Миссис Грей ничего не поняла и посмотрела на него, как смотрят на человека, внезапно помешавшегося.

– Я хотел сказать, сегодня в меню баранья лопатка, – проговорил он, показав на только что поставленную перед ним тарелку и подмигнув нам.

– Ах, вот вы о чем! – воскликнула миссис Грей и принялась хохотать, за ней и остальные. Даже шкипер, кажется, впервые за все время рассмеялся своим рокочущим басом.

– Да уж, с этим ты перестаралась, – пробасил он. – Я все ждал, когда пойдут жалобы…

– Никто и не думал жаловаться, – сказала миссис Леонард.

– Между прочим, – вставил Берк. – Под баранину хорошо бы красного вина…

– А что пьют под баранину в Новой Зеландии? – спросила Мэгги. Мистер Хобсон усмехнулся.

– Я-то предпочитаю эль, нашей местной пивоварни. Но есть парочка вин, очень даже… французским не уступят. Правда, на экспорт они, кажется, не идут.

– Ох, как же я забыла? – воскликнула миссис Грей, и, заглянув за стойку, вернулась с двумя бутылками. – Специально же приготовила, – сказала она с широчайшей улыбкой. Все радостно зааплодировали и принялись сыпать благодарностями. Нам, правда, вина не досталось. Я переглянулся с Вайолет, она грустно улыбнулась.

К десерту, это был пудинг с ежевикой и фруктовое желе со взбитыми сливками, языки совсем развязались. Потекли обычные разговоры, и я не сразу заметил, что Питер исчез. Когда он успел, оставалось совершенно непонятным. Может быть, пока я передавал кофе миссис Леонард или еще на что-нибудь отвлекся. Не появился он, когда обед закончился, шкипер ушел, пожелав всем приятного вечера, и мистер Фитцуотер по обыкновению принялся собирать желающих составить партию в бридж.

Партнером миссис Леонард на этот раз вызвалась стать Мэгги, мы с Вайолет и Берком расположились на диване, наблюдая за игроками. Время шло, Питер не появлялся. Можно было предположить, он отправился к мистеру Бересфорду, который, кстати, обещал зайти, но так и не пришел. В принципе, это было логично, учитывая, о чем мы говорили до обеда. И все же в какой-то момент я начал беспокоится. Только когда игра была уже в самом разгаре, на трапе послышались шаги, и Питер ввалился в салон с каким-то, просто сияющим видом.

– Ты где был? – спросил я. Он усмехнулся.

– Догадайся с трех раз. За фотками ходил. Та-дам!

Он выложил на карточный стол пачку снимков.

– …Хозяин магазина сказал же: до семи, а я гляжу, уже полседьмого, вот и побежал.

– Да, но теперь-то полдевятого… – начал я, Питер будто не расслышал.

– Там, между прочим, снова туман наползает, – сообщил он. – Забавно, вчера ведь не было. А это вам, мистер Хобсон…

Он протянул тому что-то похожее на шнурок.

– …Ваш спусковой тросик от фотокамеры. Нашел на тропинке возле пристани. Обронили, наверное, когда в тот раз катер снимали…

Мистер Хобсон посмотрел на него, мне вдруг показалось, испуганно, и не сразу взял тросик, который потом повертел в руках.

– Нет, это не мой, – пробормотал он растерянно. – Этого не может быть… Но все равно, спасибо…

Последние слова прозвучали чуть более уверенно.

– Кстати, полиция вроде сняла оцепление, – добавил Питер. Берк кивнул.

– Точно. Я когда курить выходил, видел, как они уезжали…

Он криво усмехнулся.

– …Рабочий день закончился…

– Полицейские тоже люди, – сказала миссис Грей, убиравшая со столиков. – Можно понять…

За исключением этого мелкого инцидента, вечер оказался до удивления похожим на прежние вечера, когда еще ничего не произошло. После одиннадцати мисс Гараева стала так оглушительно зевать, что мистер Фитцуотер свернул игру, впрочем, вполне довольный. Они с Хобсоном снова оставались в выигрыше. За это время я никак не мог улучить момент, чтобы расспросить Питера, где же он все-таки был, и что происходит. Оставалось надеяться, он сам все расскажет в каюте. Когда все уже расходились, я решил сбегать в душ, пока туда не устремились наши дамы, но зайдя потом в каюту, Питера там не обнаружил.

Это было еще более удивительно. Я совсем перестал что-либо понимать и вернулся в салон, но там было уже совсем пусто и темно. Единственным местом, где еще имело смысл искать Питера, оставалась палуба, но пройти туда в темноте оказалось и правда нелегко. Пару раз я на что-то наткнулся, больно ударившись коленом, а поднявшись наверх, сразу будто провалился в какую-то густую, серую мглу. Не сразу я понял, что это был туман. Такой густой, что в нем едва просматривалась рубка, всего-то в трех шагах от трапа. Но только я сделал один шаг, кто-то крепко схватил меня и, зажав рот, поволок в сторону.

Я попытался вырваться, и не смог, лишь потом узнав детектива-сержанта Хьюза, который приложил палец к губам. И почти тут же мы оба оказались на палубе, где-то возле рубки, в согнутом положении, да еще и под брезентом, накрывавшим сложенные шезлонги, как мне показалось. Видимо, своим появлением я чуть было не испортил полиции какую-то игру, хотя я решительно не понимал – какую.

Не знаю, сколько мы так сидели в темноте, стараясь не двигаться. Это было нелегко. У меня начали затекать ноги. Стояла удивительная тишина, лишь изредка нарушаемая далеким лаем собак и звоном часов на церкви в Торксбери, отмерявших каждые четверть часа. Хотелось встать, размяться, но я уже понимал, что этого делать нельзя. Потом часы пробили полночь и отмерили еще одну четверть часа, когда вдруг в этой тишине отчетливо прозвучали чьи-то шаги. Или я почувствовал эти шаги, сидя на палубе, заметив сквозь щель в брезенте тень, мелькнувшую и пропавшую за краем рубки.

Детектив-сержант напрягся, медленно поднялся, сделав мне знак оставаться на месте. Конечно, я не смог удержаться и скользнул вслед за ним. Не знаю, заметил он меня или не успел. Почти в тот же самый момент с носовой части палубы послышался какой-то неясный шум, потом чей-то вскрик, сразу же перешедший в сдавленный хрип.

Детектив-сержант рванул вперед, и не один. Другая тень мелькнула на пристани, одним прыжком перескочив на палубу, я узнал констебля Корниша, а с кормы появился еще кто-то. Лишь теперь, сделав пару шагов от рубки, я смог различить и две, окутанные туманом, фигуры на носу катера. Двое, казалось, боролись там. Один пытался вырваться, второго я видел со спины и не сразу заметил хвост седых волос. Но больше я ничего не разглядел. Детектив-сержант и констебль Корниш опередили меня, закрыв собой часть палубы. Я услышал только их шаги, шум борьбы, потом звонкий щелчок и сдавленное ругательство.

Голос, который произнес это ругательство, был мне хорошо знаком, и что это был за щелчок, догадаться не составило труда. Наручники защелкнулись на запястьях мистера Хобсона. Яркий свет, в тот же момент вспыхнувший с пристани, растворил туман и уже отчетливо высветил его фигуру, дергавшуюся в железных тисках констебля Корниша. Чуть в стороне стоял Питер. Одной рукой он держался за горло, в другой у него был какой-то шнурок или что-то похожее.

– Это возмутительно! Произвол! – визгливо выкрикнул мистер Хобсон, снова сделав попытку освободиться, констебль Корниш держал его крепко.

– Клайв Брендан Хобсон, вы арестованы по подозрению в убийстве Изольды Распберри-Смит и покушение на убийство Питера Уильямса, – отчетливо, выделяя каждое слово, заговорил детектив-сержант Хьюз. – Вы имеете право хранить молчание. Однако, если вы откажетесь говорить, это может повредить вашей защите. Все, что вы скажете с этой минуты, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката…

– Я требую встречи с консулом! – просипел мистер Хобсон. – У меня есть и такое право…

– Несомненно, такое право у вас есть…

Послышался голос мистера Бересфорда. Откуда тот возник, я совершенно не представлял.

– …И вам оно будет предоставлено, – продолжил он. – Не могли бы вы только уточнить, какого именно консула хотите видеть – Новой Зеландии или Ирландской республики?

Хобсон как-то сразу сник, а я совсем не понял, о чем речь. Детектив-сержант Хьюз сделал знак одному из констеблей, кажется, это была женщина, та спустилась вниз.

Вид у пассажиров, минут десять спустя собравшихся в салоне, был тот еще. Мисс Гараева выглядела почти как обычно, только лицо выражало полное непонимание происходящего, но ее спутник в криво застегнутой рубашке, пижамных штанах и шлепанцах едва ли напоминал того мистера Фитцуотера, которого мы привыкли видеть. Берк явно одевался второпях, натянув футболку наизнанку, чего, по-видимому, даже не заметил. Вайолет в домашнем халатике цвета сна пьяного маляра, как Питер еще в школе однажды назвал эту необычайную расцветку, я уже видел, но вот миссис Леонард с совершенно растрепанной прической имела вид немного комичный. И взгляды у всех были встревоженные. Только миссис Грей, устроившаяся как обычно за стойкой бара, и шкипер, примостившийся по другую сторону стойки, казались спокойными, хотя по виду обоих можно было предположить, что их тоже только что подняли с постели. Не было лишь Бобби, которого, видимо, не стали будить.

– Что все это значит? – спросил мистер Фитцуотер, когда Корниш и другой констебль спустили по трапу закованного в наручники Хобсона и усадили на диван.

– Это значит, – сухо отозвался детектив-сержант Хьюз, – что мистер Хобсон арестован. Он обвиняется в убийстве мисс Распберри-Смит и покушении на убийство…

– Нет-нет, сэр, – торопливо и еще чуть хрипловато заговорил Питер. – У меня вовсе нет желания…

Он откашлялся.

– …фигурировать в данном деле. Правда, это видели полдюжины человек…

– Ты неправильно понял, – заговорил мистер Хобсон, казалось, снова взявший себя в руки. – Вы не поняли… Послушайте…

Он оглядел всех собравшихся.

– …Вы же не думаете, что я мог… Я просто хотел… я… я…

– Так вы хотели меня обнять? – рассмеялся Питер. – Вот уж, совсем не предполагал, что вы это самое… хм… да уж… Потому-то, наверное, и решил, что вы собираетесь меня задушить. Только не в объятиях, а вот этим…

Вытянув вперед руку, Питер чем-то повертел перед лицом мистера Хобсона.

– …Спусковым тросиком от вашей фотокамеры, которым вы задушили Распберри-Смит. Вы случайно услышали ее разговор по мобильному с подругой из Колчестера и поняли, что она узнала нечто такое, чего не должна была знать. Это настолько вас напугало, что вы вошли в ее каюту и воспользовались тем, что оказалось под рукой, точнее – в кармане…

– Это не мой! – воскликнул Хобсон. Питер улыбнулся и кивнул.

– Конечно, не ваш. Тот, который послужил орудием убийства вы, разумеется, выбросили. В реку, вероятнее всего. На вашем месте я бы так и поступил. Когда я вручил вам этот тросик, который купил в фотомагазине, вы поняли, что мне все известно, подождали, пока все разойдутся, и прибегли к уже опробованному способу. Вам и в голову не пришло, что за вами будут очень внимательно наблюдать.

Мистер Хобсон снова сник, опустил голову, пробурчав что-то неразборчивое. Я посмотрел на мистера Бересфорда и детектива-сержанта Хьюза, лица обоих не выражали никаких эмоций.

– Вот это номер! – прервал возникшую паузу Берк.

– …И вы совсем забыли про мобильник несчастной старушки, – продолжил Питер, словно не заметив реплики. – Сам-то аппарат, конечно, там же, где тросик и чемодан – на дне реки, но зная номер, нетрудно определить, кому и когда с него звонили. Полиция уже получила от телефонной компании распечатку, из которой следует, что последний звонок был сделан в половине третьего ночи. Вот только согласно заключению патологоанатома, к тому времени Распберри-Смит была мертва уже несколько часов, потому и возникает вопрос: кто бы это мог звонить?

Питер оглядел салон. Все молчали.

– …Не вы ли? Вам ведь надо было каким-то образом организовать телеграмму, впоследствии так убедительно объяснившую неожиданное исчезновение нашей попутчицы. Хотя весьма сомнительно, что у вас в Лондоне нашелся настолько верный друг, который не только ответил на звонок в столь поздний час, но и выполнил весьма необычную просьбу, ни о чем не спрашивая. Если я так позвоню… даже Лайонелу, он, пожалуй, сначала будет долго возмущаться, какого дьявола я разбудил его среди ночи. И мне еще придется объяснять, зачем все это понадобилось, на что требуется время. А согласно распечатке, разговор занял чуть больше минуты. Едва достаточно чтобы только продиктовать текст телеграммы и адрес, на который ее следует отправить. Кроме того, вы, пожалуй, не смогли бы в одиночку вынести из каюты тело и весьма объемистый чемодан, да еще так, чтобы решительно никто на катере не услышал. Коридор узкий, трап тоже, свет в салоне не горел. Да и тело сбросили не возле пристани, иначе там же оказался и чемодан, который использовали в качестве груза. Но чемодана не нашли, стало быть, тело утопили где-то в другом месте. Правда, тот, кто это сделал, очень торопился, непрочно привязал труп к чемодану. Узлы в воде размокли и развязались, труп всплыл, и течение прибило его к пристани. Так что из всего этого следует? Только одно – у вас был помощник. Весьма находчивый. Ведь это он придумал отправить телеграмму смотрителю шлюза в Литтл-Мэддок. Не так ли, мистер Фитцуотер?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, мистер Фитцуотер, казалось, на секунду опешил, но потом снова обрел дар речи.

– Что ты такое говоришь? – воскликнул он.

– Да говорю, у вас ведь в Лондоне немало друзей, – продолжил Питер. – И среди них, полагаю, найдется такой, кто чем-то вам обязан и готов выполнить любую вашу просьбу, даже самую невероятную.

– Ты… ты… Это же просто бред! – заорал мистер Фитцуотер, вскочив со стула, потом обернулся к сержанту Хьюзу. – И вы ему позволяете? Какого, собственно, черта мы должны слушать этого мальчишку?

– Сядьте, – хладнокровно проговорил сержант. – А то, как бы ни пришлось вам выслушать меня, но уже не здесь, а в полицейском участке.

– На каком основании?

– Да хотя бы и на том же, на каком ваши отпечатки пальцев оказались в нашей базе данных…

– Бредни сумасшедшей бабы… – начал Фитцуотер.

– Бредни, говорите? – прервал его детектив-сержант, – а я вот не уверен. Вы так избили вашу супругу, что она выскочила из квартиры вся в крови. Соседи перепугались и вызвали полицию…

– Супругу? – подала голос мисс Гараева, захлопав ресницами. – Как супругу? Ты же говорил, что не женат!

Мистер Фитцуотер с сокрушенным видом опустился на стул, но почти сразу встрепенулся.

– Я тут ни при чем! – воскликнул он. Питер издевательски хмыкнул.

– Да ну? Как же тогда ваша визитная карточка оказалась в служебном помещении за дверью в конце коридора?

Он сделал знак детективу-сержанту, тот выложил на стол небольшой картонный прямоугольник, упакованный в прозрачный пакетик. Все просто ахнули. Мисс Гараева воскликнула что-то по-русски, обхватив лицо руками. Берк присвистнул. Мистер Фитцуотер снова вскочил, едва не опрокинув свой стул.

– Я этого не делал! – истерически выкрикнул он, шарахнувшись от стола. – Это не…

Питер усмехнулся.

– Неужели? Кто же тогда помог упрятать, так сказать, концы в воду? В одиночку невозможно вынести тело и чемодан ни через салон, ни даже через ту дверь в служебное помещение, откуда есть выход на корму. И ходить по воде аки посуху даже у апостола Андрея не получилось, как тот ни старался. Чтобы перевезти тело подальше от катера, требовалась лодка. Конечно, лодку можно взять на лодочной станции, но та ночью закрыта, а вы вряд ли знали, где живет смотритель. И тот вряд ли стал бы вот так запросто давать лодку незнакомцу в такое время. К тому же вы понятия не имели, что в Литтл-Мэддок есть шлюз, и ключа от двери в служебное помещение у вас быть не могло. Но кое-кому все это не составило труда, поскольку ключ лежал у него в кармане…

Питер умолк. Повисла пауза, в течение которой никто не проронил ни слова. Питер оглядел салон, переводя взгляд последовательно с мистера Фитцуотера на Хобсона, потом на Берка, и вдруг резко развернулся к барной стойке.

– …В вашем кармане, шкипер Грей, – четко разделяя слова, проговорил он в звенящей тишине.

Эти слова, казалось, вызвали уже буквально шок. Взгляды всех устремились на шкипера, и хотя все по-прежнему молчали, нетрудно было догадаться, что каждый мог сейчас сказать. Ведь и у меня в голове мелькнула мысль, что Питер ошибается. Какое отношение шкипер мог иметь ко всему этому? Он и в глаза не видел мистера Хобсона, прежде чем тот появился на катере вместе со всеми нами. Между тем шкипер, казалось, будто ничего не слышал. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Из всех нас только вы один знаете фарватер, – снова заговорил Питер. – Смотритель лодочной станции знаком с вами так давно, что мог даже не спросить, зачем вам понадобилась лодка. Хотя вы могли и сказать ему, как сказали Лайонелу, что собираетесь утром подвесить новый кранец взамен сорванного в шлюзе. Между прочим, совершенно неубедительно. Шлюз мы проходили днем, у вас было достаточно времени, чтобы заметить сорванный кранец и заменить. И лодка для этого не нужна. Кранец легко подвесить с борта катера. Да, сдается мне, так и делается. Вы хорошо все продумали, и даже когда труп всплыл почти что у нас на глазах, имели все основания ни о чем не беспокоиться…

Краем глаза я заметил, как миссис Грей раскрыла рот, будто собиралась что-то сказать, но не успела. Питер продолжал:

– …И все же одной мелочи вы не учли. Или просто не знали, что даже если мобильник приобретен анонимно, с помощью различных технических средств вполне возможно отследить, где тот находится, и следовательно, владельца. Я про того, кому вы звонили в Лондон, и кто по вашему распоряжению отправил телеграмму в Литтл-Мэддок. Этими средствами полиция воспользовалась, разыскала вашего… хм… телеграфиста, и тот…

Вот теперь по лицу шкипера, до сих пор остававшемуся непроницаемым, пробежала тень. Глаза миссис Грей слегка округлились, она снова раскрыла рот, и снова не успела ничего сказать. Мистер Хобсон внезапно захрипел, сполз с дивана и принялся кататься по палубе, хватаясь руками, скованными наручниками, за горло, как если бы ему было трудно дышать.

Оба констебля и детектив-сержант Хьюз сразу бросились к нему. И конечно, взгляды всех нас были теперь прикованы к этой странной сцене. На мгновение шкипер выпал из общего поля зрения, и этого мгновения оказалось достаточно. Стремительно сорвавшись с места, одним прыжком он преодолел расстояние, отделявшее его от трапа, ведущего на палубу, оттолкнул стоявшего там констебля так, что тот отлетел в угол салона, и мы услышали грохот его башмаков по ступеням.

В первый момент никто не успел понять, что произошло. Все снова растерянно переглядывались между собой. Мистер Бересфорд первым оценил ситуацию и бросился к трапу. За ним последовали сержант Хьюз, Питер и очухавшийся констебль. Я тоже, но когда поднялся на палубу, шкипера там уже не было, как и на пристани, где я заметил только окутанную туманом одинокую фигуру полицейского. Мы стояли у борта, растерянно озираясь по сторонам. Потом голос Питера вывел меня из оцепенения. Непонятно, к чему он вдруг задумчиво проговорил первые слова своей считалки:

Вышел месяц из тумана,

Вынул ножик из кармана…

Проговорил по-русски, что это было, я только догадывался по звучанию слов. И он не успел закончить, внезапно чуть в стороне, на заметном расстоянии от пристани, два луча света прорезали туман. Один из припаркованных у паба автомобилей включил фары. Послышался шум мотора, шины зашелестели по гравию, лучи переместились, скользнули по стене паба, уткнулись в забор, и почти сразу пропали. Видимо, машина свернула в переулок.

– Кретин! Болван! Идиот! Я же сказал: никого не выпускать! – орал детектив-сержант на констебля, стоявшего на пристани. Тот разводил руками.

– Простите, сэр, я думал, вы про пассажиров, а это был шкипер. Его-то я его давно знаю. И подумать не мог…

– Потому, что тебе нечем думать! – продолжал негодовать детектив-сержант. Мистер Бересфорд уже разговаривал с кем-то по мобильнику. Слов я не расслышал, подумал только, что он давал указания своим людям, да похоже было, слишком поздно. Несомненно, шкипер скрылся на той машине, ни номера, ни марки которой никто, конечно же, не разглядел. Да и невозможно было разглядеть в таком тумане даже днем. Нам ничего не оставалось, как вернуться обратно в салон.

Мистер Хобсон снова сидел на диване между двумя констеблями. Приступ астмы оказался чистой воды симуляцией, и был разыгран для того, чтобы отвлечь внимание и дать шкиперу время. Миссис Грей рыдала за барной стойкой. Возле нее стояла, чуть склонившись, женщина в полицейской форме. Я подумал, было ли это тоже спектаклем, или она действительно ни о чем не знала. И еще я подумал, знали ли мистер Бересфорд и детектив-сержант Хьюз, кого Питер подозревал, и кого собирался разоблачить таким, весьма оригинальным способом. По всему выходило, должны были знать, иначе вряд ли позволили бы ему устроить все это представление.

– Приносим наши извинения, леди и джентльмены, – заговорил мистер Бересфорд, выйдя на середину салона. – Думаю, вы понимаете, катер нам придется задержать. Вы можете переночевать в отеле, полиция поможет вам устроиться, а утром мы организуем вам транспорт…

– Лично я уезжать немедленно! – заявила мисс Гараева, порывисто встав со своего места. – А ты…

Она обернулась к мистеру Фитцуотеру.

– …можешь оставаться!

– Элина! – патетически воскликнул тот, пытаясь схватить ее за руку, она отдернула руку и направилась вниз по трапу, даже не оглянувшись.

– Пожалуй, и я двину, – сказал Берк, похлопав ладонями по столу. – Только вещи соберу. Автобусы еще ходят, никто не знает?

Ответа не последовало. Берк поднялся и тоже направился вниз. Я заметил, как детектив-сержант сделал знак констеблю у трапа, и тот поспешил следом. Не понятно, что это означало, но, по-видимому, что-то означало. Мистер Бересфорд подошел к нам.

– Ну, мальчиков я отвезу, – сказал он. – Нам ведь будет о чем поговорить дорогой, верно, Питер?

Потом обернулся к Мэгги и Вайолет.

– …Могу и вас подбросить. Думаю, мы поместимся в моей машине.

Мэгги улыбнулась.

– Спасибо, мистер Бересфорд, но не стоит. Мы с Вайолет возьмем такси до Глостера, а оттуда ночным поездом. Хотите с нами, миссис Леонард?

Писательница с улыбкой кивнула.

– Почему бы и нет? Не могу сказать, что отдых удался, но мне уже не терпится поскорее оказаться за своим письменным столом.

– Новая книга? – как бы мимоходом спросил Питер. Она посмотрела на него и снова улыбнулась, теперь как-то даже загадочно.

– Возможно.

Глава последняя

«Вот уж никогда бы не подумала!» – сказала Мэгги три недели спустя, когда они сидели в шикарном ресторане на побережье. Мэгги и Вайолет с одной стороны стола, Питер и Лайонел – с другой. В торце возвышалась величественная фигура герцога Холдернесского, напротив которого расположился мистер Бересфорд. Снаружи, за зеркальным окном, яркое солнце заливало своими лучами заполненный отдыхающими пляж и казавшуюся совершенно ровной гладь моря, уходившую за горизонт. Официант только что расставил на столе холодные закуски.

– …Совсем даже не думала, – повторила Мэгги. – Кто-кто, но шкипер…

– А мне он сразу не понравился, – сказала Вайолет. – Было в нем что-то…

Мэгги покачала головой.

– Брось. Ничего такого в нем не было. Ну да, немного суровый, эдакий морской волк, но вежливый, обходительный, как и полагается…

– Что верно, то верно, – поддержал мистер Бересфорд. – Свою роль он играл отлично. Впрочем, ему не впервой…

Он умолк, потом оглядел всех.

– …Должен сразу предупредить, – заговорил он снова, заметно понизив голос, – все, о чем я сейчас расскажу, секретная информация, поэтому…

Герцог Холдернесский улыбнулся.

– Мои девочки и так знают, что не все, о чем говорится у нас дома, стоит пересказывать друзьям, – сказал он. – Да и молодые люди…

Теперь он посмотрел на Питера и Лайонела.

– …представляются мне весьма сообразительными…

– Мне тоже, – с улыбкой поддержал мистер Бересфорд. – Что же до вашего шкипера, достаточно сказать, кроме нас его многие годы безуспешно разыскивали боевики ирландской террористической организации и агенты КГБ.

– Ничего себе! – воскликнула Мэгги. – Прямо Шакал какой-то.

– Кто? – спросила Вайолет, опередив Лайонела, который подался чуть вперед, видимо, намереваясь задать тот же вопрос.

– Ильич Рамирес Санчес, он же Шакал. Очень известный международный террорист, которого сейчас судят во Франции, – сказал Питер. Мистер Бересфорд пристально посмотрел на него, потом кивнул.

– Да, можно сказать, между ними много общего…

– Так кто же он такой? – снова спросила Мэгги.

– Нам он известен, как Грубан Малич, – начал мистер Бересфорд. – Имя, конечно, вымышленное. Он родом из бывшей Югославии. Учился в Ленинграде, где его завербовало КГБ. Но когда вернулся домой, титовская контрразведка очень скоро его раскрыла, так что ему пришлось бежать. Новые друзья переправили его в Восточную Германию под крыло Штази…

– Чего? – недоуменно бросила Вайолет.

– Тайная полиция ГДР. Аналог КГБ, – вставил Питер.

– Именно так, – продолжил мистер Бересфорд, снова пристально посмотрев на Питера и едва заметно улыбнувшись. – Там Малич, судя по всему, прошел неплохую школу, поскольку, когда в конце семидесятых объявился в Северной Ирландии, его никто не заподозрил. Мы считаем, поначалу он служил посредником между ирландскими террористами и Штази, поставлявшей тем оружие. Постепенно заслужил их доверие и включился в работу. Распберри-Смит была права, он непосредственно причастен к событиям в Саут-Бэй…

– Да что такого случилось в Саут-Бэй? – спросила Вайолет.

– Взрыв на яхте лорда Маунтстефена, – вступил в разговор герцог Холдернесский. – В результате которого погиб сам лорд, его пятнадцатилетний внук и еще один мальчик – ирландец, работавший на яхте.

Мистер Бересфорд кивнул.

– Ответственность взяла на себя ирландская террористическая организация, – продолжил он. – Но лишь несколько лет спустя нашим агентам, внедренным к террористам, стали известны имена непосредственных исполнителей. К тому времени двое оказались уже мертвы, а третий скрылся. Это и был Малич.

– Решил выйти из игры? – усмехнувшись, сказал Питер.

– Скорее, начать свою, поскольку исчез он не с пустыми руками, прихватив изрядную долю кассы террористов.

Питер снова усмехнулся.

– Ха! Значит, работал он не за идею, а за деньги? Понятно, почему они его разыскивали.

– Конечно, и не только они. В КГБ тоже были недовольны. Ведь Маличу было многое известно о связях спецслужб Восточного блока с террористами. Только теперь становится понятно, как ему удавалось так долго скрываться. Он воспользовался документами некоего Сэмюеля Грея из Лондондерри, с которым одно время вместе работал на рыболовецком судне. Вскоре после теракта в Саут-Бэй Грей уволился и уехал в неизвестном направлении, а несколько лет спустя объявился на юге Англии. Там он женился на местной женщине, которую вы знали как миссис Грей, и устроился шкипером в компанию речных круизов. Теперь мы можем с уверенностью утверждать, что из Лондондерри уехал настоящий Грей, а на юг приехал уже Малич с документами Грея…

– То есть он убил Грея и занял его место? – сказал Питер.

– По-видимому. Грей был одинок, его родители к тому времени умерли. Маличу только следовало избегать Лондондерри, где Грея многие знали в лицо. Так ему и по другим причинам не стоило там появляться, а фамилия достаточно распространенная…

– Погодите, – заговорила Мэгги. – Но тогда Бобби не мог быть его сыном. Ведь ему…

– Ага, – подхватил Питер. – Бобби наш ровесник. Если этот деятель приехал на юг где-то в середине восьмидесятых…

– А он и не был, – сказал мистер Бересфорд. – Миссис Грей провела, так сказать, бурную молодость, и сама не знала, кто отец ее ребенка. Малич, женившись на ней, усыновил мальчика, и тот считал его своим отцом.

– И миссис Грей ни о чем не знала? – с сомнением произнесла Мэгги.

– Утверждает, что не знала. По ее словам, она подозревала, что у мужа в прошлом были нелады с законом, но не более того.

– И вы ей верите?

Питер взглянул на мистера Бересфорда, тот развел руками.

– Мы, конечно, будем еще проверять, но думаю, она говорит правду. Да Маличу и незачем было посвящать ее в свои дела. Зимой экскурсии не пользуются спросом, он ставил катер на прикол и уезжал на заработки. То есть так он говорил жене, ну а чем он в то время занимался на самом деле, можно догадаться. У нас есть достаточно оснований полагать, что несколько терактов в Италии в конце восьмидесятых и ряд заказных убийств на континенте за последние годы – дело его рук.

– Это же все совершенно разные…

Питер покрутил руками перед собой.

– …не знаю, как сформулировать по-английски…

– Согласен. Но ты ведь сам сказал, он работал не за идею, а за деньги. Это все, что его интересовало.

– И при этом жил, как скромный шкипер круизного катера?

– Согласен, может показаться удивительным, но в том-то все и дело. Если бы он разъезжал на дорогих машинах, сорил деньгами, рано или поздно должен был оказаться в поле нашего зрения, а эта личина позволяла ему скрываться столько лет, не привлекая к себе внимания. Многие моряки работают за границей по контракту, так что никаких подозрений его отъезды не вызывали. И денег у него было достаточно, чтобы небольшую часть привозить семье, подтверждая тем самым свою легенду.

– А теперь он снова ушел, – сказал Питер. Мистер Бересфорд глубоко вздохнул.

– Да, и это, безусловно, наш прокол. Я не стал подключать своих людей, чтобы не спугнуть его, понадеявшись на полицию, которая проявила себя не с лучшей стороны. Хобсон очень ловко изобразил приступ астмы, а Малич воспользовался суматохой. Машину полиция потом нашла. Они бросили ее на стоянке, откуда, очевидно, уехали на другой.

– Значит, он заранее подготовил отступление? – спросил Лайонел.

– Не думаю. Он явно собирался играть до конца, но вызвал кого-то из своих, на всякий случай, и чтобы следить за действиями полиции. Однако теперь мы знаем о нем гораздо больше, чем прежде. У нас есть не только его фотографии и отпечатки пальцев, но и образец ДНК. Уверен, рано или поздно он попадется.

– Вот чего не понимаю, – снова заговорил Питер, – как такой опытный человек мог так подставиться с Хобсоном? Если бы он не пригласил того на свой катер…

– Так ты с самого начала заподозрил Хобсона? – перебила Мэгги. Питер усмехнулся.

– Ну, это смотря что считать началом. Я только был почти уверен, что Распберри-Смит в ту ночь не сходила на берег, следовательно, если ее убили, это случилось на катере, из чего само собой вытекало, что убийца – один из пассажиров. Никто посторонний незаметно проникнуть на катер не мог…

– Почему ты думал, что она не покидала катер?

Питер снова усмехнулся, на этот раз чуть смущенно.

– А, долгая история… Наверное, придется рассказать. Как, Лайонел?

Лайонел пожал плечами.

– Да, рассказывай.

– Ну, в общем… – по-прежнему чуть смущенно начал он, – в тот вечер мы с Лайонелом… скажем так, напились…

Мэгги удивленно вскинула брови.

– Где же вы достали выпивку?

– Бобби притащил, – сказал Лайонел.

– Ясно! – радостно воскликнула Вайолет. – А я все думала, что это они его так обхаживают…

– Ничего тебе не ясно, – пробурчал Питер. – И все было вполне законно. Деньги он положил в кассу…

– Скорее, прикарманил.

– Ну, это уже проблемы его мамаши. Короче, мы распили бутылку виски. Лайонел почти сразу отрубился, а мне стало…

Он посмотрел на мистера Бересфорда, потом на герцога.

– …ну, вы понимаете. Вот я и решил подышать свежим воздухом. Поднялся на палубу. В салоне была миссис Грей, как раз собиралась уходить. Стоял густой туман, реки почти не было видно. Но было прохладно, так что уже вскоре я, если не протрезвел, то немного пришел в себя. Пробыл на палубе недолго, минут через двадцать вернулся в каюту и сразу заснул. Но когда на следующий день мы узнали об исчезновении Распсберри-Смит, а потом пришла телеграмма, в которой упоминался ночной автобус, я сразу подумал, тут что-то не сходится. Конечно, я не мог быть уверен, поэтому в Вулвертоне отправился на автобусную станцию. Посмотрел расписание и узнал, что единственный автобус, которым она могла уехать, чтобы попасть в Лондон к восьми утра, уходил в половине второго. Из этого следовало, что покинуть катер она должна была не позже часа, иначе никак не успевала к этому автобусу. Но в таком случае либо миссис Грей знала об ее отъезде, либо я заметил ее, пока был на палубе. И уж конечно, одному из нас она должна была сказать, куда и зачем уезжает. Поскольку миссис Грей, как и все остальные, на следующее утро была весьма удивлена, да и я никого не видел, возникал вопрос: каким образом наша бабулька так бесследно испарилась. Понятное дело, я тогда еще не думал, что ее убили, хотя все к чему-то такому и вело. Ну, а когда потом она всплыла, как Афродита из пены морской…

Вайолет мотнула головой и поморщилась.

– Брр. Ничего хуже в жизни не видела.

– Вот-вот, – поддержала Мэгги.

– Конечно, приятного было мало, – сказал Лайонел. – Но вы-то ладно, а нам еще выуживать ее пришлось.

– Могли не прыгать в воду, – сказала Вайолет.

– Вы подняли такой детский крик на лужайке, – усмехнулся Питер. – Гараеву вообще чуть удар не хватил.

– Да уж. Мы ее потом целый час успокаивали.

– Вот именно. И катер не мог пришвартоваться, пока труп плавал там у самой пристани. А когда Лайонел сказал, что у нее на шее след от удавки…

Теперь все обернулись к Лайонелу.

– Случайно заметил, – проговорил тот смущенно. – Когда вытаскивали труп. Сначала не понял, потом уже подумал, что если тонкий шнурок… ну, или бечевку обмотать вокруг шеи вот так…

Он обвел руками вокруг своей шеи, Мэгги поморщилась.

– Не надо! – жалостливо попросила она. Питер рассмеялся.

– Сама сказала: давай подробности.

– Не анатомические же.

– Это жизнь, детка.

Питер сказал это таким тоном, что мистер Бересфорд и герцог не смогли удержаться от смеха.

– …Мне и самому потом пришлось такое испытать, – продолжил Питер. – Едва не задохнулся. Руки у него сильные…

– Ты здорово рисковал, – сказал герцог Холденрнесский. Питер пожал плечами.

– Ну да, риск был, – согласился он. – Мистер Бересфорд поначалу и слышать не хотел. Но я был уверен – это единственный шанс вывести убийцу на чистую воду. Доказательств-то у нас не было никаких, одни догадки. Я уж прикидывал и так и сяк, а потом вспомнил, что, несмотря на внешнее спокойствие, он легко выходит из равновесия. Когда Распберри-Смит его доставала во время фотографирования, он едва сдерживался, чтобы не заехать ей штативом. И во время обыска только казался равнодушным. А потом чуть не врезал Бобби, когда тот перепутал кнопки на фотоаппарате. Вот я и решил, что его можно спровоцировать. Купил спусковой тросик в фотомагазине и вручил ему, да еще намекнул, что полиция сняла оцепление, о чем мы заранее договорились с мистером Бересфордом и сержантом Хьюзом. Да еще Берк подтвердил, чем очень помог, хотя сам того не желая…

– Откуда ты знал, что он ее этим самым тросиком… в смысле… того… – начала Вайолет.

– В смысле, придушил? – рассмеялся Питер, откинувшись на спинку стула. – Да ниоткуда не знал. Даже представить не мог, пока Гараева не спросила про торсик, когда мы делали общий снимок. Он тогда сразу как-то очень поспешно сказал, что у него такого нет. Но потом я узнал, что среди его снимков был, так сказать, автопортрет на пристани в Торксбери. Констебль Корниш заметил во время обыска. Вот я и подумал, как же он себя щелкнул? Никого из нас на пристани тогда не было. Если бы он попросил Бобби, тот потом не перепутал кнопки. По всему выходило, в то утро тросик у него был. Теоретически, конечно, мог просто потерять, но слишком уж внимательно он следил за всей своей техникой, стало быть, причина была другая. Ну, а потом я увидел в фотомагазине такой же тросик…

– Мне все же по-прежнему неясно, что заставило тебя подозревать именно этого человека, – сказал герцог.

– Карты, – отозвался Питер.

– Какие карты? – недоуменно спросила Мэгги. Питер хитро улыбнулся.

– Обыкновенные, игральные. В тот вечер Берк был так увлечен тобой, что не пришел играть, и миссис Леонард позвала меня. Играю я, если честно, не очень. Миссис Леонард, между нами, и того хуже. Но мы выиграли два роббера из трех. Сначала я думал, они просто давали ей отыграться за прошлый раз, когда разделали их с Берком буквально под орех. Но потом вспомнил, как Хобсон зевал такие карты, которые даже я бы не пропустил. И было заметно, насколько Фитцуотера раздражали промахи его партнера, что исключало сговор. Если Хобсон, опытный игрок, так лажал, это могло означать, что мысли его тогда были совсем не за карточным столом. Наверняка к тому времени он уже придушил Распберри-Смит тем, что оказалось под рукой, то есть в кармане. Придушил в панике, подслушав ее телефонный разговор с подругой Джейн. И теперь отчаянно думал, как сказать об этом шкиперу, который вряд ли обрадуется такому повороту событий, и что делать с трупом…

– Но что эта приходская старая дева… – снова заговорила Мэгги. – Я в том смысле, что она могла знать такого…

Мистер Бересфорд покачал головой.

– Она вовсе не была приходской старой девой. У нее есть сын, живет с семьей в Дареме, и до пенсии она долгие годы проработала на Би-би-си. Когда случился теракт в Саут-Бэй, она находилась в Ирландии и первой из журналистов приехала на место. Так что ей были известны даже такие детали, которые не попали в новостные выпуски. По собственному опыту знаю, подобное редко забывается. Вероятно, несколько слов в разговоре Хобсона и шкипера, которые она случайно услышала, навели ее на мысль, что кто-то из них или даже они оба причастны к тем событиям…

– Потому она и спрашивала Бобби, не встречал ли тот прежде Хобсона, – вставил Лайонел.

– Скорее всего.

– Но как Хобсон был связан со шкипером… или как его там… – заговорила Вайолет.

– Хороший вопрос, – усмехнулся мистер Бересфорд. – Мы и сами недоумевали, пока не выяснили, что Хобсон родом из Ирландии…

– То есть он был одним из террористов? – спросила Мэгги. Мистер Бересфорд снова покачал головой.

– Нет. Судя по всему, живя в Ирландии, он сочувствовал террористам, но в организации не состоял. Возможно, держал явочную квартиру или выполнял разные мелкие поручения. По какой-то причине Малич считал себя чем-то ему обязанным, и перед тем как скрыться, помог перебраться в Новую Зеландию…

– А теперь вызвал? – с заметным сомнением в голосе спросил Питер.

– Вряд ли. Скорее, у Хобсона просто закончились деньги, и он решил снова обратиться к своему покровителю. Его билет в Европу и каюта на катере были оплачены с номерного счета в швейцарском банке, но очень сомнительно, что этот счет принадлежал ему самому. По-видимому, это был один из секретных счетов Малича.

– Наверное, он и свои фотоработы предложил для украшения салона, чтобы иметь возможность заходить к рубку, не возбуждая подозрений, – предположила Мэгги.

– И не только, – поддержал Питер. – Так они могли спокойно разговаривать где угодно, якобы обсуждая пейзажи и все такое, а на самом деле обсуждали свои дела. Но однажды настолько увлеклись, что вовремя не сменили тему, и бедняжка Распберри-Смит услышала то, чего не должна была услышать, или просто не подумали, что она может о чем-то догадаться…

– Возможно, – согласилась Мэгги. – Мы ведь все тоже считали ее совершенно безвредной… в смысле, кроме бесконечной болтовни, конечно. А когда ты понял, что это шкипер?

Питер усмехнулся.

– Да, вообще-то, почти в самый последний момент. Проблема состояла в том, что ни один из пассажиров, на мой взгляд, решительно не подходил под определение, данное Распберри-Смит в том телефонном разговоре с подругой Джейн. Конечно, я тогда ничего не знал о прошлом Хобсона, но по некоторым словам мистера Бересфорда догадывался, что речь идет о террористе, на которого тот никак не был похож. Даже когда я понял, что это он придушил старушку, все равно не усмотрел никакой связи, скорее наоборот. Не встречал прежде ни одного террориста, только думаю, они так себя не ведут. Но конечно, шкипера я еще даже и в мыслях не держал. Пожалуй, решающую роль сыграла лодка…

– Лодка?

– …Которую шкипер брал в тот вечер на лодочной станции. Бобби потом сказал нам, что утром он велел ему отогнать лодку обратно, и Лайонел вспомнил, что видел ночью шкипера на лодке. А ведь без лодки невозможно перевезти труп подальше от пристани. Но я по-прежнему никак не связывал его с Хобсоном, пока официантка в чайном доме не сказала, что они в тот день заходили к ним вдвоем, и Распберри-Смит, увидев их, сразу перестала болтать и вскоре ушла. Вот тогда-то все и стало складываться, как я и сказал Лайонелу, одно к одному. Другое дело, и тут доказательства отсутствовали напрочь. Отпечатки его пальцев могли оказаться в каюте Распберри-Смит по самой невинной причине. Лодки полиция осмотрела, но даже если бы что-нибудь нашла, теоретически, все могло быть простым совпадением. Преступники просто воспользовались лодкой. Вот только объяснение шкипера показалось мне… неубедительным, что ли. Думаю, он сказал Лайонелу первое, что пришло в голову, хотя мог вообще ничего не говорить. Это была его ошибка. Как и вся затея с телеграммой. Понятное дело, просто позвонить миссис Грей с мобильника Распберри-Смит они не могли. Ни один из них не смог бы изобразить ее слишком характерный голос. Конечно, проще всего было отправить текстовое сообщение, но тогда пришлось бы продержать мобильник до утра, на что они не решились. Или полагали, что для такой пожилой женщины куда естественнее послать телеграмму. А может, хотели иметь документальное подтверждение ее отъезда. Ну, в смысле, если бы вдруг выяснилось, что ни до какой подруги Джейн она не доехала, искать стали бы не в реке, а где-нибудь между Лондоном и Колчестером. Видимо, шкипер поручил Хобсону привязать чемодан к трупу, а тот слишком волновался и не очень прочно завязал узлы. Только напрасно они решили упомянуть в телеграмме ночной автобус. С одной стороны, выглядело вроде бы естественно, и сразу становилось понятно, почему никто не заметил отъезда старушки. Но с другой, возникал вопрос, откуда той было известно расписание автобусов. Ну и наконец, служебное помещение за дверью в конце коридора, которое по моей наводке полиция тихо осмотрела, пока все сидели в салоне, и где нашла кое-что, чего там не должно было быть…

– Визитную карточку мистера Фитцуотера? – снова подключилась Вайолет. Питер засмеялся.

– Ага. Это было так нарочито, что сразу стало ясно: типичная подстава. Тем более что утром при обыске никакой визитки там не обнаружили. Это была еще одна их ошибка. Ведь у Фитцуотера никак не могло оказаться ключа от той двери, и о том, что там есть выход на корму, он понятия не имел. К тому времени я уже был уверен, что это шкипер, вот и попросил снова осмотреть то помещение. Только у шкипера был ключ, и куда ведет дверь, он прекрасно знал. Хотя визитка ответила на все время мучивший меня вопрос: как же они смогли так незаметно вынести тело.

– То есть Фитцуотера ты, так сказать, использовал, – проговорила Мэгги осуждающе, хотя в ее голосе звучала ирония.

– Некрасиво получилось, – поддакнула Вайолет таким же тоном, потом рассмеялась.

– Было не до красоты, – сказал Питер. – Мне ведь приходилось как можно дольше скрывать, кого я подозреваю на самом деле. С другой стороны, этот тип так с нами держался… Будто мы пустое место. Когда миссис Леонард пригласила меня составить ей компанию за картами, все ворчал. Конечно, получилась такая мелкая месть, может и правда некрасиво, но мне надо было отвлечь внимание шкипера, чтобы потом неожиданно выдать самое главное. К тому же он казался единственным из пассажиров, кто подходил на роль сообщника Хобсона.

– В принципе, да, – согласился мистер Бересфорд. – Он, конечно, не мог быть причастен к тем событиям, поскольку был тогда еще слишком молод, и с Ирландией его ничто не связывало, но мы нашли полицейское досье, заведенное после заявления его супруги об избиении…

– Это его здорово пристукнуло, – подхватил Питер. – Походу, даже больше, чем обвинение в соучастии…

Мэгги рассмеялась.

– Ну конечно! Он же, бедняга, скрывал от Гараевой, что женат. Но с чего вдруг Берк так занервничал? Ему-то нечего было скрывать.

Питер хитро усмехнулся.

– Это как сказать…

– Наверное, с того, – продолжил мистер Бересфорд, – что из библиотеки, где он работал, пропал очень ценный старинный манускрипт. Полиция проверяла Берка, как и других работников библиотеки, но никаких улик против него не нашла. А потом он взял отпуск и уехал…

– Как, в библиотеке? – удивилась Мэгги. – Он же говорил, что изучает астрофизику в Кембридже.

– И соврал, – сказал Питер. – Помнишь, мы обсуждали, почему солнце на закате становится красным? Я тогда сказал, что это эффект дифракции, а он никак не отреагировал, хотя дифракция тут совершенно ни при чем, и любой физик это знает.

– Ты что, проверял его?

– Ну, мне показалось странным, что студент Кембриджа делает на этом катере. Был бы он не один, еще куда ни шло, а так… Ведь мы с Лайонелом не рассчитывали встретить там тебя и Вайолет. Вот и он не мог рассчитывать на подходящую компанию.

– Ясно, – сказала Мэгги. – Значит, на катере он скрывался от полиции?

Питер закусил губу, как бы о чем-то задумавшись, потом помотал головой.

– Нет. После того, что сказал мистер Бересфорд, начинаю думать, у него была встреча с покупателем где-то по маршруту катера. Скорее всего, в Вулвертоне. Он же всю дорогу навязывал тебе свое общество, а там сразу куда-то слинял.

– Все верно, – подтвердил мистер Бересфорд. – Полиция нашла манускрипт у одного тамошнего коллекционера, который признался, что купил тот у Берка. Хотя и клянется, что ничего не знал о краже.

– И конечно, когда вы нашли того человека, которому шкипер звонил в Лондон… – снова начала Мэгги. Питер просто взорвался от смеха. Мистер Бересфорд тоже улыбнулся, но едва заметно, потом покачал головой.

– К сожалению, отследить тот номер не удалось. Это был своего рода экспромт Питера, за который, честно говоря… То есть я хочу сказать, если бы ты был…

– Но ведь сработало! – весело перебил его Питер, взмахнув руками. – Я уже отчаялся, потому и рискнул. Хобсон подумал, что ловушка захлопнулась, и разыграл свою комедию. Себя-то он спасти уже не мог. Возможно, надеялся таким образом избежать хотя бы обвинений в терроризме…

– Ну, тут не так-то просто будет доказать его причастность, – сказал мистер Бересфорд. – Впрочем, за убийство Распберри-Смит он в любом случае получит длительный срок, возможно, пожизненный, так что, скорее всего, мы не станем выдвигать обвинение.

– Согласен, – проговорил герцог Холдернесский. – Если для него это ничего не изменит, не вижу особого смысла. Надеюсь, Мэгги и Вайолет не придется ехать на суд…

– Разумеется, нет, сэр, – поспешно отозвался мистер Бересфорд. – И мы позаботимся, чтобы имена девочек не упоминались в прессе…

– И мальчиков тоже, – вставил Питер. Мистер Бересфорд кивнул.

– Само собой.

– Ну что ж, полагаю, можно считать дело завершенным, – подытожил герцог. – И как мне представляется…

Едва заметно улыбнувшись, он оглядел всех.

– …нам есть что отметить, не так ли?

Потом подозвал официанта и заказал шампанское.

– Им тоже, – негромко сказал он, кивнув на Питера, Лайонела и Вайолет, когда официант наполнял бокалы. – Но ты ничего не видел.

Официант слегка наклонил голову набок.

– А я что-то видел, сэр?

В оформлении обложки использованы шаблон графической платформы Canva https://www.canva.com по стандартной лицензии и художественная работа автора.

Content

Эдвардс Пол Вышел месяц из тумана [litres самиздат]

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава последняя