Александр Леонкин

Город Бонивур

Последняя великая стройка СССР

© Леонкин А. Д., 2018

© Издательство «Пятый Рим»™, 2018

© ООО «Бестселлер», 2018

* * *

Всё началось задолго до того, как я вообще узнал, что в Хабаровском крае в 1986 году начиналась стройка нового города на Амуре, города, который так и не достроили. Хотя это даже странно: ведь я родился в 1981 году и двадцать лет, до 2001 года, жил в Комсомольске-на-Амуре, совсем рядом с местом, где когда-то развернули строительство, — возле села Нижнетамбовское Комсомольского района Хабаровского края. Или, как его еще называют, села Нижняя Тамбовка.

Началось всё с покупки велосипеда в 2008 году. Я очень люблю путешествовать по разным странам мира, но после приобретения велосипеда осознал, что Хабаровский край ничуть не менее интересен, чем другие уголки планеты.

В первый же год я натренировался до того, что мог проезжать более 100 километров в день и перестал ограничиваться только городскими маршрутами.

С наступлением зимы велосипед ставился на «стоянку». Хотя я знаю людей, которые не закрывают велосипедный сезон вообще и легко катаются и в декабре, и в январе, когда температура падает ниже нуля. Но это развлечение не для меня, поэтому я ездил в отпуск в теплые страны.

Побывав во многих местах вокруг Хабаровска, я захотел путешествовать дальше. В начале мая 2009 года вместе с напарницей Алесей Кузнецовой, с которой я познакомился на велосипедном интернет-форуме, мы спонтанно проехались на велосипедах по китайской провинции Хэйлунцзян. Этот маршрут положил начало моим дальним поездкам, к тому времени я уже мог проезжать на велосипеде почти 300 километров за один день. За 2009 год я объездил на велосипеде практически все окрестности Хабаровска. Новые места для велопрогулок заканчивались.

В мае на форуме www.dvride.ru появилась тема «Города-призраки». Автор темы обращался к форумчанам с вопросом: есть ли в Хабаровском крае что-то подобное украинскому городу Припять, что близ законсервированной Чернобыльской атомной электростанции? Только, разумеется, без радиации, просто заброшенные места и города.

И вот 5 августа 2009 года появляется ссылка на интернет-ресурс urban3p.ru, где как раз собираются российские любители подобных мест.

На указанном ресурсе была информация о недостроенном городе. В его «паспорте» было написано следующее:

Недостроенный город в нижней части Амура, рядом с селом Нижнетамбовское. Город начинал строиться по плану ЦК КПСС, составившего список из 100 строек большой химии. Строительство началось 20 мая 1986 года. Изначально город должен был развиваться как химический центр на Дальнем Востоке с производством азотных удобрений. Вскоре стройку признали ошибочной.

По одной из версий, закрыли из-за просчета правительства: в СССР уже действовали мощности по производству более чем 20 миллионов тонн азотных удобрений.

По другой версии, международный скандал обещали устроить китайцы, если Союз не откажется от строительства химического предприятия (отходы попадали бы в Амур).

Город так и не был достроен, в данное время он находится под охраной, данных о площади и возможных способах проникновения нет.

(В описании, как потом будет видно, были допущены некоторые фактические ошибки.)

Так как я был все-таки велосипедистом и путешественником, а не сталкером — человеком, любящим изучать брошенные предприятия и населенные пункты, — я отреагировал на это весьма прохладно. От Хабаровска до Комсомольска-на-Амуре почти 400 километров. Конечно, можно доехать за сутки, знакомые, способные на такие подвиги, у меня есть. Но потом на велосипед неделю смотреть не сможешь. Судя по расчетам, от Хабаровска до места строительства города 422 километра, 82 километра из них — гравийная дорога, что по ощущениям для «пятой точки» куда неприятнее асфальта. Можно было, конечно, рассмотреть вариант добраться до Комсомольска-на-Амуре по железной дороге, а оттуда уже продолжить путешествие на велосипеде, путь при этом составит 142 километра в один конец, и всё те же 82 километра из них придется ехать по гравию. В общем, за выходные не уложиться никак, даже если выехать на поезде из Хабаровска вечером в пятницу. Всё время будет потрачено на дорогу, а на осмотр не останется практически ничего. Отпуск брать для этого не хотелось — тянули и другие страны планеты.

На некоторое время я оставил идею изучения нерожденного города. Однако через два года меня туда вновь потянуло.

Пожалуй, датой отправной для меня точки в это путешествие можно считать 7 мая 2011 года. В этот день я отправился в первую экспедицию со своими друзьями, Сергеем Данканом и Анной Жерновниковой, а также с командой хабаровской телекомпании «Губерния»: корреспондентом Анной Рожковской и оператором Вячеславом Гиричем.

Автор во время первой экспедиции в недостроенныйгород Бонивур 7 мая 2011 года

Я к ней готовился, связывался с теми людьми, кто уже побывал на месте строительства, активно переписывался с первостроителями города Виктором Васильевичем Федорувичем и Константином Григорьевичем Куроленей. Федорувич прибыл в Нижнетамбовское 22 мая 1986 года в составе Всесоюзного Ударного отряда имени XXVII съезда КПСС, а Куроленя попал сюда еще раньше — 20 января 1986 года в составе первого десанта, его отряд получил имя «Комсомолец Приамурья». Сейчас он стал писателем и пишет великолепные приключенческие романы. В нескольких его художественных книгах описываются реальные события, которые происходили с ним на строительстве нового города в районе Нижнетамбовского.

К. Г. Куроленя

Уже тогда мне было известно, что место не находится под охраной и добраться до него достаточно легко. Тем более что жилые дома, которые успели возвести первостроители, стали частью села Нижнетамбовское, хоть и расположен этот «микрорайон» примерно в километре вверх по Амуру от села. Местные жители называют его «Заречка», из-за того что он отделен от села рекой Хальзан.

Автор с В. В. Федоровичем в Минске 29 мая 2011 года

В. А. Бурдаковс дочерью Екатериной в с. Нижнетамбовское, 1986 год

Так началось мое путешествие…

Через несколько лет я познакомился с Владимиром Александровичем Бурдаковым, который со второго февраля 1986 года, то есть практически с самого начала, возглавлял Штаб ЦК ВЛКСМ Всесоюзной Ударной комсомольской стройки (ВУКС) нового города на Амуре в районе села Нижнетамбовское. Он сохранил для истории уникальные документы, созданные в течение почти всего периода строительства. Во многом эта книга появилась благодаря ему, а документы помогли воссоздать историю зарождения нового города, который, к сожалению, так и не родился. Ему даже имя дать не успели…

«Большая Химия» Советского Союза

6–7 мая 1958 года в Москве проходил Пленум Центрального Комитета Советского Союза. В первый день его работы с докладом «Об ускорении развития химической промышленности и особенно производства синтетических материалов и изделий из них для удовлетворения потребностей населения и нужд народного хозяйства» выступил первый секретарь ЦК КПСС, председатель Совета Министров СССР, Никита Сергеевич Хрущев. На следующий день по его докладу Пленум ЦК КПСС принял постановление «Об ускорении развития химической промышленности и особенно производства синтетических материалов и изделий из них для удовлетворения потребностей населения и нужд народного хозяйства».

В пункте 2 постановления сказано о том, что необходимо строить новые предприятия для увеличения производства химических продуктов, в том числе и силами молодежи, состоящей в ВЛКСМ:

«Пленум ЦК КПСС обязывает партийные, советские, профсоюзные, комсомольские и хозяйственные органы мобилизовать усилия работников химической, машиностроительной и легкой промышленности, строительных организаций, научно-исследовательских и проектных институтов, конструкторских бюро на увеличение производства химических продуктов, всемерное ускорение строительства предприятий, разработку новых передовых технологических процессов и высокопроизводительных видов оборудования, на решение крупных научно-технических проблем и изысканий наиболее эффективных методов и путей получения новых химических продуктов. Ускоренное развитие химической промышленности должно стать всенародным делом.

Пленум ЦК КПСС одобряет инициативу комсомола, объявившего шефство над строительством предприятий химической, нефтяной и газовой промышленности и решившего направить на эти стройки новые отряды молодых энтузиастов».

Это событие можно считать началом эпохи «Большой химии» в Советском Союзе. За семь лет (1959–1965) планировалось построить 140 предприятий химической промышленности и реконструировать свыше 130. На эти цели было выделено около 100 миллиардов рублей[1].

Так как шефство над строительством ряда предприятий взял комсомол, их возведение объявлялось ударными комсомольскими стройками. Этот термин применялся к возведению важнейших для страны объектов, решение о создании которых принималось съездами КПСС, ЦК КПСС и Советом Министров СССР.

Журнал «Вокруг света» уже в 1963 году писал, что в Советском Союзе 50 объектов «Большой Химии» — ударные комсомольские стройки и за четыре года на них пришло работать 150 тысяч молодых людей[2].

С 9 по 13 декабря 1963 года в Москве проходил очередной Пленум ЦК КПСС, который был посвящен вопросу развития химической промышленности. Было объявлено, что за пять лет вступили в строй 35 заводов и более 250 крупных химических производств. На предстоящие семь лет планировалось построить примерно 200 новых и реконструировать свыше 800 действующих предприятий[3].

Через девять лет после открытия дверей для «Большой химии», 8 июля 1967 года, ЦК КПСС и Совет Министров СССР принимают постановление № 638 «О мерах по дальнейшему развитию производительных сил Дальневосточного экономического района и Читинской области», где в пункте 14 сказано: «Министерству химической промышленности СССР приступить в 1971 году к строительству на базе сахалинского природного газа Амурского азотнотукового завода мощностью по производству азотных удобрений в количестве 750 тысяч тонн в год, с вводом в действие первой очереди этого завода в 1973 году».

Как вспоминал директор Института экономических исследований Дальневосточного отделения Российской академии наук (ДВО РАН), академик РАН, Павел Александрович Минакир[4], в 1974–1976 годах обсуждался вопрос нижнеамурских алунитов, заменяющих бокситы, которые используются в алюминиевой промышленности. Там также имелось и сырье для производства фосфорных удобрений, то есть потенциал для развития промышленности на Нижнем Амуре (Нижний Амур — район Амура от Хабаровска до впадения его в Амурский лиман в районе Николаевска-на-Амуре) был.

Но к запланированному сроку завод построен не был, к работам никто так и не приступал.

В начале 80-х выходит постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 19 октября 1981 года № 1019 «Об увеличении производства и поставки сельскому хозяйству минеральных удобрений в 1981–1985 годах». Этим документом было предусмотрено в том числе строительство в Хабаровском крае Амурского завода азотных удобрений в 100 километров севернее Комсомольска-на-Амуре, в селе Нижнетамбовское на реке Амур[5]. Ответственным за строительство этого завода было Министерство по производству минеральных удобрений СССР (Минудобрений CCCP), образованное 5 ноября 1980 года при разделении Министерства химической промышленности СССР. Но строительство снова отложили.

В августе 1985 года в газете «Правда» сообщалось, что принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о мерах по развитию промышленности минеральных удобрений и химических средств защиты растений, увеличению поставок их сельскому хозяйству в 1986–1990 годах. Постановлением намечалось значительное увеличение выпуска удобрений и пестицидов, что должно было способствовать активному внедрению интенсивных методов возделывания зерновых и других культур, увеличению производства сельскохозяйственной продукции. Предусматривалось дальнейшее улучшение использования созданного промышленного потенциала, ввод в действие дополнительных мощностей по выработке удобрений и химических средств защиты растений[6]. А ввод в действие дополнительных мощностей означал и строительство новых предприятий по производству удобрений в Советском Союзе…

Подготовка

По воспоминаниям Павла Александровича Минакира, в то время Алексей Клементьевич Черный заканчивал работу на посту первого секретаря Хабаровского крайисполкома. На Нижнем Амуре в те годы было много лесных пожаров, и появилась расхожая шутка, что «в лесах Хабаровского края сгорела его звезда Героя Социалистического Труда» — высшая награда за трудовую деятельность в СССР. Алексей Клементьевич хотел уйти на бравурной ноте.

С середины 70-х годов появился целый ряд программ, направленных на развитие села. Это были программа развития сельского хозяйства — для увеличения урожайности, — программа строительства на селе, программа переселения, программа мелиорации. В Хабаровском крае действовали Амурский целлюлозно-картонный комбинат (г. Амурск, Амурский район) и Хорский гидролизный завод (п. Хор, район имени С. Лазо) — оба предприятия относились к лесохимической промышленности, можно было и дальше развивать в крае эту отрасль. Кроме того, в 1985 году начал строиться газопровод Оха (Сахалинская область) — Комсомольск-на-Амуре, то есть на Нижний Амур шел сахалинский газ.

Алексей Клементьевич Черный принял решение о развитии площадки именно в районе Нижнетамбовского, газопровод строили на правом берегу Амура, там, где расположено село, то есть газ был в «шаговой доступности».

Газ в данном случае можно было использовать для производства удобрений и наконец-то положить начало строительству Амурского завода азотных удобрений и нового города на Амуре. Вероятно, А. К. Черный был заинтересован в большом проекте союзного масштаба.

Учитывая то, что он несколько лет работал в поселке Эльбан Амурского района на заводе промышленных взрывчатых веществ и был знаком с технологией этого производства, можно предположить, что завод мог быть «с двойным дном» и здесь могли производить селитру и взрывчатые вещества. Если это предположение верно, то А. К. Черный в будущем рассчитывал на участие в проекте не только Министерства по производству минеральных удобрений СССР, но и Министерства обороны СССР.

Как рассказывал автору в феврале 2016 года тогдашний министр строительства СССР в районах Дальнего Востока и Забайкалья[7] Александр Александрович Бабенко[8], со стороны руководства Хабаровского крайкома шло колоссальное давление на Минвостокстрой СССР с целью начать строительство Амурского завода азотных удобрений, несмотря на то что еще не было никакого проекта. Впрочем, Александру Александровичу, по его словам, известно было только о планах по возведению завода азотных удобрений, а про какой-то оборонный завод он ничего не знал.

Данные о том, что идея по возведению нового города принадлежала именно первому секретарю Хабаровского крайкома А. К. Черному, подтверждает и Анатолий Константинович Бронников, который занимал должность главного редактора газеты «Тихоокеанская звезда» с 1981 по 1990 год. В 2011 году[9] он писал в своих воспоминаниях о том, что А. К. Черный ему говорил: «Мне очень хотелось, чтобы еще один город в крае появился и новая отрасль промышленности возникла…»

Акт выбора площадки под строительство Амурского завода азотных удобрений был подписан еще 11 февраля 1980 года, тогда было рассмотрено четыре варианта размещения завода: город Амурск, две площадки в районе Комсомольска-на-Амуре и Нижнетамбовское. Но в 1983 году было принято решение о размещении в районе Комсомольска-на-Амуре ряда других промышленных предприятий, поэтому этот город из списка исключили. 6 августа 1984 года был подписан новый акт с изменениями. Расположение новой площадки утвердил министр по производству минеральных удобрений Алексей Георгиевич Петрищев.

П. А. Минакир рассказывал, что начало нового масштабного строительства в регионе А. К. Черный аргументировал тем, что в 1984 году закончилось строительство Байкало-Амурской магистрали и высвободилось много свободных рук. Строительство завода было своего рода очередным этапом развития БАМа.

После совещаний в Хабаровске и Комсомольске-на-Амуре с министром строительства СССР в районах Дальнего Востока и Забайкалья А. А. Бабенко 20 мая 1985 года появился протокол с требованиями в короткие сроки в 1985 году разработать и утвердить техническую документацию на строительство пионерной базы в селе Нижнетамбовское и выделить в 1986 году капитальные вложения на ее строительство[10], а также подготовить проект распоряжения Совета Министров СССР[11].

Кроме Амурского завода азотных удобрений было намечено осуществить строительство ряда предприятий других министерств (кроме Минудобрений СССР) и ведомств, строительство жилья и социально-бытовых объектов. Годовой объем строительно-монтажных работ к концу XII пятилетки (1986–1990) должен был достигнуть 100 миллионов рублей[12].

3 июля 1985 года появился проект постановления Совета Министров СССР. Он был подписан не в том виде, в котором его подготовил Хабаровский крайисполком, но взглянуть на планы производства мы можем.

Планы производства Амурского завода азотных удобрений на 1986–1996 годы:

аммиачной селитры — 450 тысяч тонн в 1992 году; аммиака — 660 тысяч тонн в 1993 году; карбамида — 450 тысяч тонн в 1994 году; аммофоса — 700 тысяч тонн в 1995 году; азотной кислоты — 600 000 тонн в 1996 году.

Минудобрений поручалось обеспечить в 1985–1986 годах разработку плана нового города и схему размещения промышленных предприятий.

Предполагалось строительство теплоэлектроцентрали (ТЭЦ) с подстанциями 35 кВ, строительство аэродрома и речного порта, а также реконструкция железной дороги Селихино — Нижнетамбовское. Железная дорога уже была построена, в беседах бывшие первостроители называли ее «узкоколейка», так как она была меньше стандартной ширины, которая использовалась в Советском Союзе — 1524 мм. Это согласуется с тем, что «узкоколейку» проложить проще и быстрее. Ее можно протянуть поверх болота, тундры, песка, земли, на мерзлоте, на торфянике, практически без полотна и насыпи. Рельсы клались на шпальные жердочки, а жердочки — прямо на болотный или лесной мох. Затраты на строительство меньше, проходная способность лучше, чем у автодороги[13], которой, тем более, тогда еще не было.

На самом деле железная дорога была стандартной колеи, хоть и однопутная и не электрифицированная (как и железная дорога Волочаевка-2 — Комсомольск-на-Амуре, которая не электрифицирована до сих пор). Она была проложена еще в рамках строительства железнодорожного пути на Сахалин (тоннель между материком и островом построить не успели), и в 1953 году, после смерти Иосифа Виссарионовича Сталина, стройку прекратили. В рамках этого проекта в 1950 году были созданы Управление строительства 506 и Управление строительства 507. Одно вело работы со стороны материка, а второе — на острове Сахалин. Оба управления были ликвидированы в 1953 году. Железную дорогу успели довести до села Черный Мыс, в 30 километрах ниже по течению Амура от Нижнетамбовского.

В том же 1953 году эта недостроенная железная дорога была передана железнодорожными строителями объединению «Комсомольсклес». Максимальная скорость движения по этой линии была установлена всего 30 км/ч, на отдельных участках — 5 км/ч[14]. Поэтому железная дорога действительно нуждалась в реконструкции.

Железная дорога в Нижнетамбовском

В 1986–1988 годах предполагалось осуществить реконструкцию автодороги Комсомольск-на-Амуре — Нижнетамбовское.

Кроме того, предлагалось разрешить в виде исключения осуществить в 1986–1988 годах строительство объектов в Нижнетамбовском по рабочим чертежам и сметам на отдельные объекты и виды строительно-монтажных и специальных работ.

Проектом предусматривалось решить вопрос об открытии в Нижнетамбовском в 1986 году специального учреждения с доведением в нем в 1987 году численности рабочих до 1500 человек. То есть предполагалось использовать и труд заключенных.

Министерству Геологии СССР предполагалось:

• поручить провести разведку керамзитовых глин, песчано-гравийного, каменного и других местных материалов, необходимых для строительства;

• провести переговоры с иностранными фирмами о закупке в 1986 году для нужд строительства промышленного узла жилого городка на 2000 жителей. Закупить в Чехословацкой Социалистической Республике (ЧССР) 30 жилых домов типа «Вахта-80»;

• одобрить предложение ЦК ВЛКСМ об объявлении стройки ударной и направить на стройку ударные отряды в 1986 году — 500 человек, в 1987–1990 годах — до 1500 человек ежегодно[15].

В начале 1986 года ЦК ВЛКСМ принял постановление об ударных комсомольских стройках XII пятилетки и плане общественного призыва молодежи на 1986 год, в котором предусматривалось направить на строительные объекты Хабаровского края 3000 юношей и девушек в составе Всесоюзного отряда имени XXVII съезда КПСС и по общественному призыву 2280 военнослужащих, уволенных в запас в 1986 году[16]. Всего же в СССР Ленинский комсомол планировал сформировать Всесоюзный ударный комсомольский отряд имени XXVII съезда КПСС (наименование отряда единое для всей страны) в 1986 году, выдав 121 тысячу комсомольских путевок в 35 адресах (субъектах СССР) на 72 ударные стройки, действовавшие в том году в СССР[17].

Согласно Положению о Всесоюзной ударной комсомольской стройке, утвержденному постановлением Президиума ВЦСПС (Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов) и бюро ЦК ВЛКСМ № 42/1а от 4 февраля 1985 года: «Всесоюзная ударная комсомольская стройка — это особо важный народнохозяйственный объект, сооружаемый при активном участии комсомольских организаций страны, которые обеспечивают достойный вклад комсомольцев и молодежи в его своевременный ввод в действие. Всесоюзная ударная комсомольская стройка должна быть для юношей и девушек настоящей школой гражданского становления, трудовой и политической закалки, самоотверженного, высокопроизводительного труда».

Но государство использовало комсомол и с чисто практической целью. Секретарь ЦК ВЛКСМ Иосиф Николаевич Орджоникидзе, курировавший стройотряды и молодежные жилищные кооперативы, рассказывал в 1986 году газете «Молодой дальневосточник», что общественный призыв на ударные стройки обходится государству во много раз дешевле, чем организационный набор. Даже не имеющий профессии новичок, проработавший один год, оправдывает материальные затраты государства[18].

12 октября 1985 года в газете «Правда», органе ЦК КПСС, то есть фактически в главной газете Советского Союза, на второй странице был опубликован большой материал[19] под названием «А завтра будет город… Восточным районам — комплексное развитие», который был посвящен строительству нового города на Амуре в районе села Нижнетамбовское. Приведем содержание этого материала полностью.

«Что стоит при хорошей фантазии нарисовать на бумаге контуры „города будущего“ с оригинальной архитектурой, смелой компоновкой жилых массивов, зеленой зоной и где-то поодаль — индустриальные объекты. Такие эскизы скорее всего игра воображения. Практическое же проектирование куда прозаичнее и сопряжено с таким объемом информативного материала, что без вычислительной техники не обойтись. Даже строители в какой-то мере проще оглядываются на пройденный путь: там возвел плотины, здесь соорудил завод… Проектировщик же, взирая через годы на воплощение своих замыслов, зачастую в сомнении: а там ли возведена плотина, не просчитался ли с размещением завода…

В свое время мы были причастны к созданию города Амурска — спутника Комсомольска-на-Амуре. Предполагалось, что в районе, богатом лесными ресурсами, обоснуется целлюлозно-картонный комбинат, а при нем город на речном берегу. Стройка была громкой, Всесоюзной, ударной. На первых порах пропорции между жильем и производством выдерживались оптимальные, те, что и были предусмотрены проектом. Но жизнь внесла коррективы. Подыскивая новые территории для производств, министерства и ведомства устремляют свои интересы обычно туда, где уже начато обустройство, — есть тепло, вода, рабочие руки. Иллюзорный расчет не тратиться на создание собственной инфраструктуры, а „присоединиться“ к уже имеющейся. Вот и в Амурске один за другим появились новые заводы, а вместе с ними и шлейф проблем для молодого города.

Началось перераспределение рабочей силы — часть целлюлозников подалась на более „чистые“ производства. Это породило нехватку жилья. Под новое строительство необходимы были резервы теплоэнергетического обеспечения, да ведь и сеть инженерных коммуникаций не может быть безразмерной. Кроме того, под увеличение населения требуются дополнительные предприятия торговли, учреждения народного образования, культуры. В общем, не удалось избежать Амурску сложностей развития, мал он оказался по размеру для той индустриальной базы, что сформировалась близ него.

Подобных примеров немало. Получается, что новые города, еще не успев получить статус, уже выглядят этакими стесненными маломерными приставками к крупным производствам. Стало правилом: местные органы власти корят архитекторов и проектировщиков за близорукость, неспособность видеть завтрашний день в развитии того или иного города. В последнее время часто говорят о бамовских населенных пунктах. Дескать, куда смотрели, планируя их, если уже теперь не хватает квартир, теснота в магазинах. Доля справедливости в таких сердитых репликах есть и по адресу проектировщиков. На БАМе, например, стоило бы не занижать коэффициента семейности, ведь рождаемость здесь оказалась выше всяких прогнозов и превосходит среднюю по РСФСР. К тому же еще не прошел проверки временем и такой вопрос, как занятость бамовского населения. Большинство поселков проектировались в качестве мест проживания только железнодорожников и их семей, но где гарантия, что вскоре близ станций не начнут обосновываться представители других ведомств. Вот мы и подошли к краеугольному камню любого градостроительного проектирования — долгосрочному прогнозу.

Сейчас наш институт формирует основы для крупного города в районе села Нижнетамбовское на реке Амур. У коллектива велико желание создать своего рода образец современного проектирования, избежав при этом досадных просчетов, которые дадут о себе знать, может быть, лет через 30–50, но останутся на совести нашего поколения. Словом, желание есть. Каковы же возможности?

Исходные данные пока следующие: должен строиться завод азотных удобрений на основе сахалинского газа. Место для города выбрано дивное: оба берега Амура высокие, болот поблизости немного. Недаром на эту площадку обращали внимание еще в 1932 году, когда подыскивали место для Комсомольска-на-Амуре (окончательное решение о месте строительства судостроительного и авиационного заводов, где впоследствии вырос Комсомольск-на-Амуре, было принято в феврале 1932 года, сначала же место строительства Амурской верфи было определено 31 августа 1931 года Советом Труда и Обороны в районе Хабаровска у села Воронежское, но затем площадку перенесли вниз по Амуру. А там строительство нужно было развернуть на левом берегу Амура, чтобы избежать строительства моста, но с проведением железнодорожной ветки Уруша — Тында — Пермское[20]). Недалеко проходит лесовозная железная дорога, площадку пересекает нефтепровод с Сахалина, а вдоль него тянется притрассовая автодорога. По предварительным расчетам, быть здесь городу с миллионным населением, коль в том возникнет нужда.

Но пока лишь Министерство по производству минеральных удобрений „имеет виды“ на новую площадку. А нам как территориальной проектной организации необходим расклад на будущее и других производственных мощностей. Ведь если бы сейчас иметь под рукой исчерпывающую информацию о формировании промышленного района, то, исходя из этого кругозора, наша работа стала бы качественно более продуктивной. Главное, что даст владение перспективами, — это комплектность, которой недостает многим городам.

Пока же, к сожалению, движение идет по накатанной колее. Следуй мы ею и дальше, вновь упремся в нагромождение известных уже проблем. Будет завод, при нем — городок со своей предельной инфраструктурой. Создать гибкий резерв инженерного обеспечения — водой, теплом, электричеством — Минудобрений не сможет: действующие нормативы капитальных вложений не позволяют этого сделать. Да и к чему, резонно рассудят в министерстве, им лишние затраты и хлопоты: себя обеспечили — и ладно. А отрасль, которая начнет „садиться“ следом, будет строить свою котельную, класть свои трубы, свои кабели. И выйдет город, сотканный из ведомственных хуторков. Когда в Комсомольске-на-Амуре возникли подобные автономные поселки судостроителей (строилась Амурская верфь, ныне — „Амурский судостроительный завод“), авиационников (завод № 126, ныне — Комсомольский-на-Амуре авиационный завод имени Ю. А. Гагарина), это можно было понять: не существовало тогда генерального плана застройки, да и не задумывались особенно о проектировании. Но когда на наших глазах в Тынде, например, несколько строительных организаций одного министерства — транспортного строительства налепили кто во что горазд трестовские поселки, то оправдать такую „практику“ попросту нечем. Город от этого лишь проиграл. Не стоило бы множить печальные ошибки.

Где же должны складываться в общих чертах основы любого города? Думается, лишь с высоты Госплана СССР различимы перспективы на десятки лет вперед. В частности, новый город на Амуре, судя по всему, станет центром химической промышленности, ведь рядом проходит нефтепровод и прокладывается газопровод. Но производства должны быть увязаны в комплексе и такими технологическими связями, чтобы отходы одного служили сырьем для другого.

Только глубоко научный комплексный подход позволит вовлечь в область конкретного прогнозирования и промышленное месторождение алунитов, и порт для судов типа „река — море“, и масштабы реконструкции железной и автомобильной дорог. Пока же мы действуем на ощупь, не зная, выделят ли средства на полуторакилометровый мост через Амур, будет ли протянута линия электропередачи. Если на первом этапе предполагается население в 300 тысяч человек, то как быть с теплом? Городить мелкие котельные, или, может быть, сразу заложить ТЭЦ, которую рано или поздно придется строить.

В общем, вопросы, вопросы… И это уже на стадии проектирования. А современный проектировщик мечтает о таких научно обоснованных „эскизах“, чтобы за кульманом воплотить их в пространстве и времени, привязать к местности.

В последнее время повышена роль местных органов власти в развитии и управлении хозяйств городов и поселков. Но зададимся вопросом: сможет ли руководство будущего города связать ведомственные интересы отраслей в один интерес — общегородской. Без обладания реальными средствами руководить этим непростым процессом придется лишь в форме пожеланий и просьб, как зачастую это и происходит сейчас. Но у современного города должен быть один хозяин, один координатор отраслевых планов. Такому подходу учит практика. Так вот, чтобы именно местный Совет был полноправным хозяином нового города, надо капиталовложения на его развитие, инженерные коммуникации концентрировать и направлять централизованно. Это вполне реально, но при одном условии: если заранее будет известно, кто, когда, в каких объемах будет обживать промышленную зону, а следовательно, участвовать в создании городского жилого фонда и его инфраструктуры.

Уже сейчас мы сталкиваемся с крепкими орешками проектирования на новой площадке. Если подходить с позиций научно-технического прогресса, то на первый план должны выступать такие решения, которые в чем-то пока и дорогостоящи, зато в будущем принесут эффект. Это один из больных вопросов проектирования: за деревьями сиюминутного удешевления проектов и строительства не видеть леса, то есть абсолютной государственной выгоды. На Нижнетамбовской площадке предстоит, например, выполнить работы по сооружению водозабора из Амура. Есть два варианта: то сооружение, что диаметром колодца поменьше, способно удовлетворить потребность одного завода и его жилого массива. Но, коль мы убеждены в том, что заводы других отраслей не преминут „прописаться“ по обжитому адресу, то потребность в воде возрастет, и дабы не возводить ее в рамки дефицита, не лучше ли сразу запроектировать и соорудить водозабор диаметром колодца побольше. Конечно, проект станет дороже — того и жди упрека в расточительстве.

Но ведь тем самым мы экономим те же государственные средства, которые не надо будет вкладывать в новый водозабор.

Схема размещения на местности Амурского завода азотныхудобрений, план нового города, проектируемая железнаядорога, ЛЭП и размещение других внешних инженерныхкоммуникаций

Мало того что не известен перечень предприятий, нет полной ясности и в экологии территории. Как и следовало ожидать, Минудобрений выдало задание на изучение природно-климатических условий лишь для решения своей узкой задачи — размещения завода и поселка. Но если уже в столь жизненно важной сфере, как экология, начнет преобладать ведомственность, тогда добра не жди. Обратились к директору Хабаровского комплексного научно-исследовательского института ДВНЦ АН СССР члену-корреспонденту М. Бабушкину и обрели в нем единомышленника. Сейчас готовится моделирование воздушного бассейна, которое позволит получить исчерпывающую экологическую информацию, как говорится, на все случаи жизни.

Стране и впредь строить и строить, особенно в восточных районах. Вот почему наши размышления в канун проектирования нового города не назовешь умиротворенными. Пора делать решительный поворот в практике прогнозирования, проектирования, строительства новых городов.

В. Джоган.

Директор института „Хабаровскпромпроект“,

заслуженный строитель РСФСР

А. Казанцева.

Начальник отдела промышленных узлов и

территориальных функций института

„Хабаровскпромпроект“,

заслуженный строитель РСФСР»

Как сказано выше, проект постановления Совета Министров СССР, подготовленный в июле 1985 года Хабаровским краем, не был подписан. Но все-таки в 1985 году появился другой документ, подписанный 15 ноября: «Схема ситуационного плана — схема размещения на местности Амурского завода азотных удобрений, план нового города, проектируемая железная дорога, ЛЭП и размещение других внешних инженерных коммуникаций»[21]. Подпись поставил главный инженер проекта — Святослав Кириллович Силкин, работавший тогда в Государственном ордена Трудового Красного Знамени научно-исследовательском и проектном институте азотной промышленности и продуктов органического синтеза.

В районе бывшего села Чучи

Согласно этому плану, южная часть нового города должна была находиться в районе села Чучи[22] у устья реки Горная. Автор был в Чучах в школьную пору, в 90-х. Нас туда вывезли целым классом в поход из Комсомольска-на-Амуре. Всё село состояло из трех домов, в двух из них люди появлялись только летом. А из постоянных жителей там жили только родственники (дедушка, бабушка и прабабушка) моего одноклассника Юрия Власова.

После крупномасштабного наводнения на Амуре в 2013 году село было ликвидировано[23].

В районе села Чучи также предполагалось разместить городской водозабор. Протяженность нового города вдоль береговой линии Амура, согласно схеме, около 13 километров (до реки Щучка). Для примера: протяженность Комсомольска-на-Амуре — 18 километров, Хабаровска — 38 километров. Так же, согласно подписанной в 1985 году схеме, получается, что расстояние от нового города до Комсомольска-на-Амуре по реке составляет 62 километра. До ближайшего спутника Комсомольска-на-Амуре — города Амурска — расстояние вдвое меньшее. Площадь нового города, согласно плану, должна была составить около 58 квадратных километров.

На схеме отмечены две строительные базы, одна — в районе села Нижнетамбовское, о котором речь пойдет ниже. Эта строительная база была предназначена для обеспечения возведения Амурского завода азотных удобрений. Сам же завод, согласно плану, отстоял от берега Амура на 12 километров, а его водосброс был запланирован в районе впадения в Амур реки Быстрая. В этом месте на Амуре расположен остров Нижнетамбовский, и между ним и левым берегом Амура находятся так называемые зимовальные ямы, в которых обитает амурский осетр (Acipenser schrenckii), поэтому водосброс предполагали сделать ниже по течению.

Площадку для второй строительной базы, которая должна была снабжать уже строительство нового города, собирались разместить возле реки Гячинская в 4,5 километра от берега Амура. То есть ширина запланированного города составляла эти самые 4,5 километра.

Помимо всего этого указаны план прохождения ЛЭП до Комсомольска-на-Амуре, проектируемая новая железная дорога и другие инженерные коммуникации.

Территориальный проектный институт «Хабаровскпромпроект», которому было поручено разработать проект пионерного поселка и промышленной базы для строительства нового города в 1985 году, предложил два варианта размещения.

Согласно первому варианту, предполагалось построить пионерную базу у реки Туганина (в трех километрах выше по течению Амура от села Нижнетамбовское) и основную базу в междуречье рек Щучка и Арзан (в 6,5 километра выше по течению Амура от села Нижнетамбовское) у намечаемой жилой застройки.

По второму варианту основная и пионерная базы должны были расположиться в междуречье рек Туганины и Хальзана (в одном километре выше по течению Амура от села Нижнетамбовское), именно этот вариант и был выбран. Выбор площадки был обусловлен минимальными затратами, кроме того, можно было использовать свободные трудовые ресурсы села Нижнетамбовское.

Проектом предполагалась производственная база в следующем составе:

— комбинат железобетонных конструкций и крупнопанельного домостроения (бетон);

— цех пластиприна (теплоизоляционных плит);

— база производственно-технической комплектации;

— база спецмонтажных организаций;

— асфальтобетонный завод;

— база по техобслуживанию и ремонту строительно-дорожных машин;

— автотранспортное предприятие;

— деревообрабатывающий комбинат;

— передвижная дробильно-сортировочная установка.

В административных зданиях на случай ядерной войны были запроектированы противорадиационные укрытия из расчета максимальной смены работающих. На остальной состав укрытия предусматривались в жилых поселках.

Расчетная продолжительность строительства пионерного поселка и промышленной базы составила 65 месяцев, дополнительно был предусмотрен подготовительный период — семь месяцев. Начало строительства (без учета подготовительного периода) намечалось на июнь 1986 года, а окончание было запланировано на октябрь 1991 года.

В соответствии с протоколом технического совещания по вопросу опережающего создания базы строительства Амурского завода азотных удобрений в районе села Нижнетамбовское от 10 июня 1985 года, Минудобрений СССР передало Минвостокстрою на 1986 год 10 миллионов рублей для создания базы[24], но подготовка к строительству началась уже в 1985 году…

29 января 1985 года Государственный ордена Трудового Красного Знамени научно-исследовательский и проектный институт азотной промышленности и продуктов органического синтеза направил в Территориальный проектный институт «Хабаровскпромпроект» письмо[25] с заданием на разработку (стадия технико-экономического обоснования) строительной базы завода азотных удобрений и коммунально-складского хозяйства жилого поселка строителей. Состав и объем производства (на полное развитие завода азотных удобрений) были заданы следующие:

аммиак — 600 тысяч тонн в год; слабая азотная кислота — 600 тысяч тонн в год; аммиачная селитра — 450–520 тысяч тонн в год;

карбамид — 450 тысяч тонн в год; аммофос — 70 тысяч тонн в год.

Срок, в который хотели получить технико-экономическое обоснование (ТЭО) от «Хабаровспромпроекта», — II квартал 1985 года, но «Хабаровскпромпроект» выдал ТЭО только к ноябрю того же года.

Как рассчитывал «Хабаровскпромпроект», строительство базы должно было осуществляться 20 или 23 комплексами. За основу были взяты два сценария — один при выделении на строительство суммы 11 миллионов рублей, второй — если будет выделено 9 миллионов. Поскольку в итоге утвердили сумму в 9 миллионов, далее будет рассмотрен именно этот сценарий.

1. Вахтовый городок строителей на 500 человек.

2. Жилая зона.

3. Общебазовые сети.

4. Пионерная база.

5. Автотранспортное предприятие, подъездные дороги, коммуникации.

6. База механизации на 250 строительно-дорожных машин, подъездные дороги, коммуникации.

7. Топливозаправочный пункт.

8. Компрессорная.

9. Пожарное депо.

10. Предприятие ЯБ257 на 800 человек (исправительная колония).

11. Бетонно-смесительный узел цеха железобетонных изделий.

12. База спецмонтажных организаций.

13. Цех железобетонных изделий с арматурным цехом, складом готовой продукции.

14. Цех крупнопанельного домостроения со складом готовой продукции.

15. База управления производственно-технологической комплектацией.

16. Предприятие ЯБ257 (колония) на 1600 человек.

17. Ацетиленовая станция.

18. Асфальтовый завод.

19. Отделение полимерных плит.

20. Цех пластиприна.

Расчет потребности в рабочих на строительстве (при выделении 9 миллионов рублей):

1986 год — 1029 человек;

1987 год — 1039 человек;

1988 год — 949 человек;

1989 год — 1111 человек;

1990 год — 904 человека;

1991 год — 565 человек.

Капитальные вложения на строительство производственной базы строительства завода азотных удобрений — 291,3 миллиона рублей, из них объекты жилищно-гражданского и специального назначения — 148,7 миллиона рублей.

Структура жилищного строительства по этажности для будущего города:

4–5-этажные панельные дома — 40 %;

9–14-этажные панельные дома — 30 %;

1–2-этажные кирпичные дома — 15 %;

2–4-этажные кирпичные дома — 15 %.

Чуть позже, когда строительство уже фактически началось, «Хабаровскпромпроект» доработает рабочий проект опорной базы и ряда предприятий базы строительной индустрии, проект жилого поселка строителей на 2500 жителей (на двух площадках) и рабочую документацию первой очереди этого поселка на тысячу жителей[26].

Десант номер «ноль»

Бойцы строительного отряда «Комсомолец Приамурья», о которых пойдет речь, должны были стать первыми на этом объекте. Однако был еще один отряд, его можно назвать «нулевым десантом».

Дело в том, что, хотя и предполагалось строить новый город силами комсомольцев, без квалифицированных рабочих кадров было не справиться. Хотя в то время и говорили о преемственности поколений и оглядывались на строительство Комсомольска-на-Амуре, но там также не обошлось без профессиональных рабочих.

На мемориальном камне, который стоит на набережной Комсомольска-на-Амуре, можно увидеть дату «10 мая 1932 года». Но начало Городу на заре (так называлась пьеса, посвященная строителям Комсомольска) «на бумаге» было положено раньше, 23 февраля того же года[27], когда окончательно утвердили площадки для размещения Амурского судостроительного завода (первый цех был заложен 12 июня 1933 года[28]) и (авиационного) завода № 126 (заложен 12 июня 1934 года). А 10 мая на пароходах «Колумб» и «Коминтерн» и барже «Клара Цеткин» в село Пермское[29] прибыли не только комсомольцы в составе 300 человек[30]с Украины, Северного Кавказа, из Нижнего Новгорода и Московской области[31], но и рабочие, инженерно-технические работники и служащие треста «Дальпромстрой» для организации первоочередных работ по освоению строительной площадки[32], [33].

Был в Комсомольске и свой «нулевой» десант: 8 апреля 1932 года в село Пермское, где было запланировано строительство судостроительного завода, прибыло около 100 человек и порядка 60 лошадей.

Так что принципиальных различий в строительстве Комсомольска и нового города не было. Кроме того, комсомольцы, которые прибыли в Нижнетамбовское в январе 1986 года, должны были где-то квартироваться, а для этого нужно было подготовить для них жилье, чем этот «нулевой десант» и занялся.

29 ноября 1985 года Михаил Павлович Дьяченко прибыл в село Нижнетамбовское, до этого он получил необходимую документацию на строительство поселка для будущего пополнения. «Когда я приехал в село на машине, тут везде были только сугробы[34], вот настоящая работа с нуля!» — рассказывал он корреспонденту краевой газеты «Тихоокеанская звезда». Причем, когда Михаил Павлович прибыл в Нижнетамбовское, решение о формировании ударного комсомольско-молодежного отряда на строительство нового города только-только готовилось[35], кандидатов как таковых еще не было.

Трудовая книжка М. П. Дьяченко

Михаил Павлович был принят по переводу из Шелеховского сельского совета (село Шелехово расположено в 17-километрах северо-восточнее Нижнетамбовского) на должность прораба в Комсомольскую-на-Амуре передвижную механизированную колонну № 182 (ПМК-182) Комсомольского-на-Амуре ордена Ленина Строительного треста № 6 (Стройтрест № 6), официальный перевод состоялся лишь 3 января 1986 года[36]. За несколько дней до прибытия в Нижнетамбовское у М. П. Дьяченко закончился срок пребывания на посту председателя сельского совета, но ему предложили новое место — строить город и завод. Поскольку тогда еще было непонятно, когда начнется официальное трудоустройство, ему выписали отпуск без содержания.

Как вспоминала Антонина Павловна Дьяченко[37], супруга Михаила Павловича, перед началом строительства, в декабре 1985 года, М. П. Дьяченко занимался набором строителей в бригаду из села Нижнетамбовское и поселка Ягодный в 25-километрах северо-восточнее Нижнетамбовского. Поскольку «нулевой десант» формировался из местных жителей, остро вопрос об их размещении в Нижнетамбовском не стоял, так как они уже либо жили в этом селе, либо снимали жилые помещения.

М. П. Дьяченко руководит работами

Михаил Дьяченко рассказывал[38], что жил в одной из комнат в доме председателя Нижнетамбовского сельского совета, а до этого вообще в одном из кабинетов в здании администрации Нижней Тамбовки. Первостроители «нулевого десанта» размещались и в других домах. Жительница села Нижнетамбовское Валентина Федоровна Лоскутникова говорила нам во время второй экспедиции на место строительства города (13 июня 2014 года), что кое-кто из первостроителей жил в ее доме на кухне[39].

Строительство началось с расчистки от леса площадки восточнее села. Далее — укладка аэродромных плит ПАГ[40], из них мостилась дорога. Затем начался монтаж вахтового поселка с установкой вагончиков, где должны были проживать «первый» и «нулевой» десанты. Снабжение строительным материалом шло из Комсомольска-на-Амуре.

8 января из Комсомольска-на-Амуре в Нижнетамбовское отправилась автомобильная колонна с грузами и механизмами, машинам нужно было преодолеть около 130 км, чтобы попасть в село[41]. Это сейчас можно попасть в Нижнюю Тамбовку в любое время года, но в 1986 году автомобильной дороги Селихино — Николаевск-на-Амуре, на которой расположено Нижнетамбовское, как таковой не существовало. Поэтому автоколонна сначала проехала 50 км от Комсомольска-на-Амуре по дороге Хабаровск — Комсомольск до села Селихино, а далее двигалась по так называемому зимнику (это скорее направление, а не дорога), который шел вдоль железной дороги Селихино — Ягодный. Автоколонна прибыла в Нижнетамбовское только на следующий день — 9 января.

Вот перечень первоочередных объектов пионерной базы строительства Амурского завода азотных удобрений[42], которые нужно было возвести.

1. Производственный корпус в составе ремонтно-механических мастерских (РММ), теплой стоянки, арматурного отделения, теплового склада.

2. Бетонорастворная установка.

3. Административно-бытовой корпус со столовой на 350 человек.

4. Компрессорная.

5. Склад цемента.

6. Склад заполнителей.

7. Склад баллонов.

8. Открытый склад.

9. Неотапливаемый склад.

10. Склад нефтепродуктов с подъездной автодорогой.

11. Обустройство передвижной котельной и дизельной электростанции.

12. Внеплощадные сети телефона и радио.

13. Временная разгрузочная (база) площадка.

14. Подъездная автодорога.

15. Железнодорожный тупик.

16. Водозаборные сооружения.

17. Сети хозяйственно-питьевого и пожарного водопровода.

18. Канализационные насосные станции.

19. Сети электроснабжения.

20. Тепловые сети.

21. Дизельная электростанция.

22. Опорный поселок ГПД[43] (домики для первого десанта).

Все эти объекты предстояло возводить не только «нулевому десанту», но и следующим, которые должны были периодически прибывать на стройку.

М. П. Дьяченко

За 11 дней бригада Михаила Павловича Дьяченко смонтировала на расчищенной площадке вахтовый поселок из вагончиков и домиков ГПД для размещения прибывшего отряда «Комсомолец Приамурья» в количестве 50 человек. Чуть позже улица, образованная вагончиками и бетонными плитами ПАГ, получит название — Аллея Первого десанта.

Помимо расчистки площадки и монтажа вахтового поселка была подготовлена площадка для установки памятного камня в честь знаменательного события, которое произошло 20 января 1986 года, а также площадки, где будет заложен фундамент первого дома будущего города на Амуре.

Комсомольская путевка М. П. Дьяченко

В книге 1987 года «Здравствуй, город» Елена Грушко писала, что вахтовый поселок первостроителей, который возвела бригада М. П. Дьяченко, состоял из десятка вагончиков и передвижных балков[44]. Но передвижные балки́ никакого отношения к строительству Амурского завода азотных удобрений не имели, в них жили рабочие, которые прокладывали газопровод Оха — Комсомольск-на-Амуре, и часть из них располагалась в тот момент в Нижнетамбовском.

Семимесячный период на подготовку к строительству пионерного поселка и промышленной базы был отведен «Хабаровскпромроектом» не просто так. Люди, которые не сталкиваются со строительством, воспринимают постройку, например, жилого дома или цеха как простое возведение «коробки» и внутреннюю отделку. На самом деле процесс гораздо сложнее: проектирование, привязка к местности, выделение земельных участков, подведение коммуникаций, работа персонала, контроль, снабжение и много другого. Автор столкнулся с процессом строительства дома в 2014 году и знает, о чем говорит.

В 2013 году на Амуре произошло катастрофическое наводнение, многие населенные пункты Амурской и Еврейской автономной областей, а также Хабаровского края были подтоплены или затоплены. Людей, чьи дома не подлежали восстановлению, расселяли в пункты временного содержания (либо они жили у друзей и родственников) и строили для них новое жилье. Так вышло, что я с коллегами тоже поучаствовал в строительстве одного из домов для семьи, которая лишилась крова.

Новый пол в доме для пострадавшихот наводнения в 2013 году

Дом находился на улице Княжничной в Хабаровске. Я работал в бригаде с Андреем Валерьевичем Романченко и Виктором Игоревичем Семанивом. Наша задача состояла в том, чтобы настелить в доме полы с утеплителем.

Снабженцы нам выделили строительные материалы и инструмент. Среди инструментов был обычный «пузырьковый» уровень для выравнивания полов. Виктор Семанив, посмотрев на него, сказал: «Я поехал домой, привезу свой лазерный уровень, чтобы нормально полы стелить». Позже, когда мы уже использовали этот уровень, в дом зашел прораб и, увидев это, подозвал к себе какого-то рабочего из снабженцев и произнес: «Вот, если эти чего-то попросят, гвозди или что, им всё давать в первую очередь».

Наша бригада состояла из трех человек, но в нашем доме работал еще узбек, который делал косяки в дверных проемах. Когда Андрей Романченко увидел, как он это делает, то вступил с ним в перепалку. Рабочий просто ставил доску и ввинчивал шуруп прямо в бетон.

— Ты что делаешь? Зачем ты так делаешь? — спросил Романченко.

— Да нормально, — ответил узбек.

— Ничего не нормально, давай делай так, как правильно, бери деревянный дюбель и потом вкручивай шурупы!

— Да и так пойдет, — упирался узбек.

Не обошлось со стороны Андрея Валерьевича без крепкого словца, но в итоге узбек сдался и начал делать так, как того требовала технология.

Но мы немного отвлеклись. Итак, за полтора месяца в прямом смысле «с нуля» был закончен первый этап подготовки к началу строительства нового города и завода — набран персонал, у тайги отвоевана площадка, проложена первая бетонная дорога, и возведен первый опорный поселок.

Первый десант

Сразу после наступления нового, 1986-го, года началась активная подготовка к отправке первого комсомольского отряда на строительство нового города на Амуре в районе села Нижнетамбовское. В соответствии с протоколом от 6 января 1986 года № 18 Бюро краевого комитета ВЛКСМ изначально планировало отправить с первым десантом в село 100 человек. Отряд получил название «Комсомолец Приамурья». Списки сформированного отряда бойцов должны были попасть в крайком уже 10 января[45], а 16 января 1986 года отряд должен был собраться в Комсомольском-на-Амуре горкоме ВЛКСМ[46].

Именно Комсомольск-на-Амуре был выбран «стартовой площадкой», откуда отправится десант комсомольцев строить «свой» город на Амуре.

Пятого января 1986 года в Хабаровской краевой газете «Молодой дальневосточник» на передовице публикуется статья[47] под заголовком «Только добровольцы, шаг вперед»! Статья повествует о том, что в период с 6 по 20 января 1986 года Хабаровский крайком ВЛКСМ (Хабаровский краевой комитет Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи) комплектует ударный краевой комсомольско-молодежный строительный отряд под названием «Комсомолец Приамурья». Затем шло перечисление тех специальностей, которые были необходимы: каменщики, плотники-бетонщики, газоэлектросварщики, штукатуры, маляры, монтажники, экскаваторщики, бульдозеристы, электрики, водители и рабочие других строительных специальностей.

Далее в статье была фраза: «Тот, кто не имеет строительной специальности, может приобрести ее на месте дислокации отряда в учебном пункте» (на мой взгляд, преждевременное обещание). В том числе и из-за этого в городские, районные и Хабаровский краевой комитеты комсомола хлынул поток анкет-заявлений от желающих войти в состав отряда «Комсомолец Приамурья». За пять дней их было уже 200[48], а за 10 дней — около 1000[49]. При том что первый отряд формировали из 50 человек.

На базе комсомольско-молодежного строительного отряда «Комсомолец Приамурья» Комсомольский-на-Амуре ордена Ленина Строительный трест № 6 (Стройтрест № 6) создает Строительное управление № 12 (СУ-12)[50], где в самом начале в его состав входят 80 человек (строители из «нулевого» и «первого» десантов). Начальником же СУ-12 стал В. И. Антышев — строитель, не входивший в комсомольский отряд.

Комсомольская путевка А. Г. Шалашова

Командиром отряда «Комсомолец Приамурья» был назначен Александр Викторович Косинский, который за несколько дней до назначения занимал должность второго секретаря Облученского райкома ВЛКСМ (Облученского района Еврейской автономной области, которая тогда входила в состав Хабаровского края. — А. Л.). Комиссаром отряда стала Эмилия Ивановна Дацкевич, ранее трудившаяся в Комсомольске-на-Амуре на строительстве Дальневосточного металлургического завода, куда до этого прибыла из Белоруссии. На заседании Бюро Комсомольского райкома ВЛКСМ 15 января 1986 года в первый отряд была зачислена еще одна девушка — Мария Александровна Ядевич, всего в первом отряде было две женщины. На том же заседании Бюро Комсомольского райкома ВЛКСМ в «Комсомолец Приамурья» были зачислены Константин Григорьевич Куроленя, Александр Александрович Чанчиков, Юрий Николаевич Демихов, Алексей Александрович Свинолупов, Константин Леонидович Калугин[51]. Андрей Георгиевич Шалашов и еще четверо получили комсомольские путевки на стройку нового города в городе Амурске также 15 января[52]. Весь отряд формировался только из комсомольцев, которые находились на территории Хабаровского края: это и Сергей Леонтьевич Кудин, и Валентин Михайлович Панов, и Петр Юрьевич Угрин, и другие. Кстати, Петр Угрин на тот момент был депутатом краевого Совета народных депутатов. С одной стороны, «свой» депутат в отряде на новом строительстве позволял решать многие проблемы, но, как потом показала практика, хорошо от этого было не всегда.

Полностью отряд «Комсомолец Приамурья» был сформирован к 17 января 1986 года. Утром всех бойцов поселили в общежитие № 5 Стройтреста № 6. После заселения было проведено первое организационное собрание, после обеда строители прошли медицинское освидетельствование[53]. За отрядом закрепили два автобуса. Вечером бойцов ожидала культурная программа, включающая в себя знакомство с историей Комсомольска-на-Амуре и Стройтреста № 6. На следующий день для комсомольцев провели экскурсию по городу Юности, как часто называют Комсомольск-на-Амуре, а затем выдали спецодежду, в которой они и отправились на место строительства Амурского завода азотных удобрений и нового города на Амуре.

За день до выезда к месту стройки состоялось еще одно организационное собрание, в лекционном зале дома культуры «Строитель», в самом центре Комсомольска-на-Амуре, а завершился последний день пребывания отряда в городе дискотекой всё в том же доме культуры.

Утром 20 января 1986 года возле мемориального камня в память о высадке первостроителей на набережной Комсомольска-на-Амуре собрался митинг, посвященный отправке отряда «Комсомолец Приамурья» — первостроителей нового города в количестве 50 человек (по некоторым данным — 51 человека[54]). Митинг открыл первый секретарь горкома КПСС Комсомольска-на-Амуре Евгений Николаевич Хорошилов, он предоставил первое слово заслуженному строителю РСФСР, почетному гражданину города, первостроителю Комсомольска Михаилу Николаевичу Ополеву. «Сегодня, — произнес Михаил Николаевич, — когда мы провожаем краевой комсомольско-молодежный отряд на строительство Амурского завода азотных удобрений и будущего нового города на Амуре, я вспоминаю 10 мая 1932 года, когда мы, тоже в составе первых десантов, высадились в селе Пермское Нижнетамбовского района, на месте будущего Комсомольска. И символично, что отряд „Комсомолец Приамурья“ начинает свою работу в селе Нижнетамбовское, в нашем бывшем районном центре. Мое главное пожелание бойцам: никогда не пасовать перед любыми трудностями, а устранять их. Успехов вам!»

М. Н. Ополев от имени первостроителей и ветеранов труда Комсомольска-на-Амуре вручил переходящий вымпел командиру отряда Александру Косинскому. Этим вымпелом должны были награждаться лучшие строительные бригады отряда[55].

Затем слово для торжественной речи было предоставлено еще одному первостроителю, но уже города Амурска, спутника Комсомольска, Никанору Ананьевичу Ференцеву. После него первый секретарь крайкома ВЛКСМ Александр Александрович Тишутин вручил именное Красное знамя краевому десантному отряду и предоставил слово комиссару «Комсомольца Приамурья» Эмилии Дацкевич.

После официальных речей первый отряд строителей направился к автобусам, украшенным транспарантами «Мы построим новый город на Амуре!», «Ударным трудом преумножим славу отцов!». Автобусы повезли их на станцию Селихин (Селихино) в 50 километрах от Комсомольска-на-Амуре, там бойцам предстояло пересесть на поезд и направиться уже в Нижнетамбовское[56]. Весь путь занял несколько часов[57].

Первый заместитель председателя правительства Хабаровского края по экономическим вопросам Василий Михайлович Шихалев, который тогда занимал должность главного инженера Селихинского железнодорожного хозяйства объединения «Комсомольсклес», в беседе с автором вспоминал, как они готовились к прибытию первостроителей в Селихино. Обычный пассажирский поезд по расписанию прибывал в Нижнетамбовское ночью. Но прибытие отряда строителей было особым событием, встреча должна была быть торжественной, с официальной частью. Понадобился отдельный, праздничный состав. Для этого в Комсомольском отделении железной дороги взяли несколько вагонов вместе с проводниками — по два человека на вагон, — на две недели. Стояли сильные морозы, и вагоны постоянно отапливались, углем обеспечивало Селихинское железнодорожное хозяйство объединения «Комсомольсклес». После прибытия первого десанта в Селихино на автобусах его поместили в уже теплые вагоны, и состав отправился в Нижнетамбовское.

Из Селихино поезд со строителями прибыл в Нижнетамбовское (станция «89 км», то есть в 89 километрах от станции Селихино) в 14:55, слева от поезда стояли старые сельские дома, а за ними — торосистый зимний Амур[58]. В селе их уже ожидали для проведения праздничного митинга, на который были приглашены жители Нижнетамбовского, села Нижние Халбы, поселка Ягодный, строители газопровода Оха — Комсомольск-на-Амуре, а также гости из Хабаровска, Комсомольска-на-Амуре и Комсомольского района. 20 января у Михаила Павловича Дьяченко был день рождения, ему исполнилось 47 лет, но, как он сам вспоминал с улыбкой, все про это дружно забыли, так как предстояло более важное событие.

Строители вышли из вагонов и выстроились в колонну по два человека. Неподалеку уже был установлен накрытый белым покрывалом и перевязанный поверх него красной лентой памятный камень.

Встречали отряд «Комсомолец Приамурья» председатель исполкома Нижнетамбовского сельского совета Алла Михайловна Лавриненко и старейшая жительница села Клавдия Никитична Абросимова. Первостроителям были преподнесены традиционные «хлеб-соль», которые принял в дар командир отряда Александр Косинский.

В 15:00 начался сам митинг, который открыл секретарь Комсомольского райкома КПСС Сергей Андреевич Маркаров. Затем выступил управляющий ордена Ленина Стройтреста № 6 Комсомольска-на-Амуре Николай Валерьевич Соловьев. Этот строительный трест вел строительные работы не только в Комсомольске-на-Амуре, но также в Амурске и в поселке Солнечный, который, наряду с Амурском, был спутником Комсомольска, но городом так и не стал. Теперь Стройтресту № 6, как сказано выше, доверили работу по возведению объектов нового города на Амуре.

От имени жителей Нижней Тамбовки кратко выступил рыбак рыболовецкого колхоза имени XXIII партсъезда Евгений Михайлович Самар, который говорил о большой заботе партии и государства в развитии Хабаровского края и выразил мнение, что многие нижнетамбовцы также примут участие в возведении нового города.

Но на самом деле далеко не все местные были рады началу строительства возле села. Виктор Федорович объяснял это тем, что нижнетамбовцы думали, будто от приехавших чужаков добра ждать не стоит. Кроме того, в сельский магазин прекратили завозить алкогольную продукцию[59].

Валентина Федоровна Лоскутникова в 2014 году рассказывала нам, что первостроители со своей стройкой вытоптали все грибные места, и очень была этим недовольна.

В интервью[60] Виктору Хатунцеву, собственному корреспонденту газеты «Правда» в Хабаровске, Дина Иннокентьевна Меренкова, бухгалтер Нижнетамбовского сельского совета, сказала: «Строиться они начали вроде далеко от села, так что наши усадьбы еще долго никому не помешают. Место для города хорошее, но вот предприятия, что сулят разместить, конечно, могут вреда наделать».

Завершил митинг прибывший из Хабаровска на вертолете первый секретарь крайкома КПСС А. К. Черный. Он сделал акцент на том, что в сжатые сроки молодежи предстоит создать производственную базу строителей, построить подъездную автомобильную дорогу, сдать в эксплуатацию тысячи квадратных метров благоустроенного жилья[61] (пионерный поселок строителей. — А. Л.).

Памятная табличка о высадке первого десанта

После речи А. К. Черного С. А. Маркаров сказал: «В ознаменование начала строительства завода азотных удобрений и будущего нового города есть предложение открыть мемориальный камень». И предложил принять участие в этом А. К. Черному, председателю Хабаровского крайисполкома Виктору Степановичу Пастернаку, А. В. Косинскому, Э. И. Дацкевич и К. Н. Абросимовой.

Мемориальный камень. Фото из газеты «МолодойДальневосточник» за 22 января 1986 года

Ленту разрезал А. К. Черный, а снимал с камня покрывало А. В. Косинский. На камне была закреплена памятная гипсовая табличка (через год ее заменили на металлическую, так как она пришла в негодность) с надписью: «Здесь 20 января 1986 года высадились первые строители Амурского завода азотных удобрений и будущего города — бойцы краевого ударного комсомольско-молодежного отряда „Комсомолец Приамурья“».

Закладка первого дома. Фото из газеты «Тихоокеанская звезда» за 22 января 1986 года

Далее боец отряда «Комсомолец Приамурья» Игорь Геннадьевич Конюшкин зачитал текст письма в Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза в связи с закладкой нового города на Амуре. После прочтения письма в ЦК КПСС строители приступили к торжественной закладке фундамента первого дома нового города на Амуре. На этом торжественная часть была завершена. Забегая вперед, скажем, что дом, который заложили в этот день, был достроен нескоро, так как предстояло еще выполнить много работы, прежде чем до него дошли руки.

Митинг в Нижнетамбовском

Митинг в Нижнетамбовском

В этот же день, 20 января 1986 года, из прибывших комсомольцев были созданы две комсомольско-молодежные бригады[62]. Бригадиром комсомольской бригады (25 человек) стал Владимир Николаевич Родин, а бригадиром комплексной комсомольско-молодежной бригады (26 человек) — Александр Анатольевич Гранат.

Александр Гранат

Владимир Бурдаков по этому поводу рассказывал забавные случаи. Когда позже на строительство нового города приезжали журналисты и корреспонденты, они задавали вопросы: «Почему вы так странно назвали бригады? Бригада „Граната“ и бригада „Родина“».

Остальные, те, кто не вошел в эти бригады из «нулевого» и первого десантов (20 января эти десанты объединили), были распределены в субподрядные организации.

После окончания торжеств первостроители приступили к работе. Андрей Георгиевич Шалашов, первостроитель из первого десанта «Комсомолец Приамурья», вспоминал, что, когда они прибыли в Нижнюю Тамбовку, в подготовленных для них вагончиках не было электричества — и он до ночи монтировал в жилых помещениях проводку, чтобы у всех был свет.

Бригада Родина во временном поселке на фоне строящихся общежитий для Всесоюзного отряда. Владимир Родин — в центре кадра в черной кепке

Позже транспарант «Мы построим новый город на Амуре!»[63] и комсомольская путевка на строительство нового города на Амуре за № 1 Петра Юрьевича Угрина были переданы в Музей комсомольской славы[64].

На следующий день после высадки отряда в селе Нижнетамбовское, 21 января 1986 года, общесоюзная газета «Труд» опубликовала на своей передовице материал под названием «Амур зовет мужественных»[65], после которого в Нижнетамбовское хлынул поток писем со всего Советского Союза от желающих принять участие в строительстве нового города на Амуре. Приведем текст этого материала полностью.

«Хлебом-солью встретили вчера в старинном русском селе Нижнетамбовское комсомольско-молодежный отряд „Комсомолец Приамурья“. Здесь в преддверии XXVII съезда КПСС состоялась закладка Амурского завода минеральных удобрений и нового города, что со временем поднимется на высоком амурском берегу. Молодых строителей тепло приветствовал первый секретарь Хабаровского крайкома партии А. К. Черный.

Новая стройка начинается всего в 130 километрах от легендарного города юности.

Глубоко символично, что первый отряд добровольцев отправился в Нижнетамбовское с того памятного места, где в 1932 году высадились с пароходов первостроители Комсомольска. У памятника-камня, напоминающего об этом, напутствовал участник тех событий Н. Ополев. Он передал командиру отряда А. Косинскому и комиссару Э. Дацкевич вымпел городского совета ветеранов, который будет вручаться победителям социалистического соревнования.

Главная задача ударного отряда — создать плацдарм для основных работ. В первую очередь предстоит проложить автодорогу, построить временное жилье, мастерские, гаражи. К концу года было необходимо, согласно первоначальному плану, возвести опорный поселок из 35 двухквартирных домов, ввести в число действующих ремонтно-механические мастерские, временные водопроводные сооружения[66], здесь планировалось, что к концу года будет трудиться уже около тысячи человек[67], за пятилетие же предстоит освоить не менее ста миллионов рублей[68]. Пройдет время, и над Амуром встанут корпуса крупнейшего химического предприятия, сырье для которого — природный газ Сахалина и островного шельфа — будет поступать по мощным, проложенным по дну Татарского пролива трубопроводам. Завод будет ежегодно выпускать два миллиона тонн азотных удобрений, которые пока завозятся в регион из западных областей страны.

Первостроители Комсомольска-на-Амуре начинали с палаток. Те, кто пришел на берега Амура сегодня, поселились в теплых благоустроенных вагончиках, в их городке есть уютная столовая, в красных уголках установлены цветные аппараты (телевизоры. — А. Л.), принимающие две программы Центрального телевидения. Но, как и в далекие тридцатые годы, сурова амурская земля — в эти дни тут стоят тридцатиградусные морозы, метут метели. Как и прежде, нелегок труд первопроходцев, немало предстоит им выдержать испытаний. Амур ждет мужественных, ждет молодых энтузиастов, готовых поспорить с трудностями, чтобы своими руками возвести новый город на заре».

Поток писем на стройку шел со всего Советского Союза: Краснодарского, Красноярского, Приморского и Хабаровского краев; Амурской, Архангельской, Астраханской, Брянской, Владимирской, Воронежской, Горьковской, Еврейской автономной, Ивановской, Иркутской, Калининградской, Калининской, Кемеровской, Куйбышевской, Курганской, Ленинградской, Липецкой, Магаданской, Московской, Мурманской, Новгородской, Омской, Оренбургской, Орловской, Пермской, Ростовской, Рязанской, Саратовской, Сахалинской, Тульской, Ульяновской, Челябинской, Читинской и Ярославской областей РСФСР; Башкирской АССР; Чечено-Ингушской АССР; Ворошиловградской, Днепропетровской, Донецкой, Житомирской, Кировоградской, Крымской и Полтавской областей Украинской ССР; Алма-Атинской, Восточно-Казахстанской, Джамбульской, Кокчетавской и Целиноградской областей Казахской ССР; Чуйской области Киргизской ССР; городов Дубоссары Молдавской ССР и Лиепая Латвийской ССР. Много писем поступало и из воинских частей: их писали военнослужащие, которые готовились уходить в запас после окончания срока службы.

Письма на стройку. Личный архив В. А. Бурдакова

Владимир Бурдаков сохранил несколько десятков писем на стройку, а также копии ответов на них. А отвечать на письма было обязательно, как и регистрировать их при получении Штабом ЦК ВЛКСМ Всесоюзной ударной комсомольской стройки в Нижнетамбовском. На одном из писем, адресованном в Комсомольский райком ВЛКСМ из Магадана, от 16 февраля 1986 года, стоит резолюция: «Нужно эти письма передать Бурдакову Володе, ведь он начальник штаба, и надо на них отвечать».

Резолюция об ответах на письма

Отвечала на письма комиссар отряда «Комсомолец Приамурья» Эмилия Дацкевич, писала от руки. На некоторые письма отвечал и начальник Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС. Письма также поступали и в крайком ВЛКСМ, и поток писем был так велик, что чуть позже напечатали специальные бланки с различными вариантами ответов (будет ли этот человек приглашен на стройку или нет, будет ли он поставлен в резерв, ответы на предложенные варианты названия нового города и т. п.), в которые нужно было только вписать имя адресата.

По содержанию письма разнятся. В некоторых видно стремление людей связать свою судьбу с Дальним Востоком или совершить какой-то важный поступок: построить новый город, сменить место жительства. Но есть и такие, чьи авторы просто хотели решить свои бытовые проблемы — кого-то интересовал размер зарплаты, кого-то — время на получение квартиры в новом городе. Причем писали даже те, кто не имел строительной специальности, а именно эта профессия была востребована в самом начале возведения нового города и завода. К некоторым письмам прикладывали и копии трудовых книжек.

Письма шли на стройку непрерывно в течение практически всего периода активной фазы строительства. Ирина Григорьевна Шалашова, жена Андрея Георгиевича, во время нашей четвертой экспедиции к месту строительства города рассказывала[69], что, когда она уже работала секретарем СУ-12, письма проходили в том числе и через нее и поступали в буквальном смысле слова целыми мешками — столько было желающих попасть на Дальний Восток строить новый город на Амуре.

Интерес периодически подогревался и всесоюзными средствами массовой информации: газетами «Правда», «Известия», «Труд», «Комсомольская правда», радио «Юность», программой телевизионных новостей «Время», журналами «Техника — молодежи», «Юный техник», «Рабочая смена» и т. д. Что примечательно, в адресах на некоторых конвертах хоть и значилось село Нижнетамбовское, но область была указана Амурская. Видимо, это связано с названием стройки «Новый город на Амуре». До сих пор некоторые считают, что город Амурск находится не в Хабаровском крае, а в Амурской области…

Также на стройку письма попадали и через Комсомольский райком ВЛКСМ и Хабаровский крайком ВЛКСМ. Так, по статистике Хабаровского крайкома ВЛКСМ, в 1986 году было получено 949 писем, а в 1987 году — уже 1068. Конечно, письма были разного содержания, вопросам трудоустройства в крае были посвящены 65 % из них в 1986 году и 82 % в 1987-м. Часть писем находилась на рассмотрении Штаба ЦК на Всесоюзных ударных комсомольских стройках, куда относилось и строительство нового города на Амуре: 218 писем в 1986 году и 596 писем в 1987-м[70].

Задача «нулевого десанта» была выполнена, и теперь объединенному отряду «Комсомолец Приамурья» предстояло решить следующую поставленную задачу — подготовить поселок для комсомольцев, которые должны были приехать в составе Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС в конце мая 1986 года. С их прибытием завершалась подготовительная фаза и разворачивалось настоящее строительство нового города на правом берегу Амура. Так заканчивался заложенный проектировщиками «Хабаровскпромпроекта» семимесячный срок на подготовительный период[71].

Слева направо: Р. И. Рождественский, А. А. Тишутин и В. Н. Александровский

24 января 1986 года в Хабаровске началась XXI краевая партийная конференция[72], которая продлилась два дня[73]. В работе этой конференции принимал участие секретарь правления Союза писателей СССР Роберт Иванович Рождественский[74] (имя при рождении — Роберт Станиславович Петкевич), известный советский поэт. Его пригласили посетить место строительства будущего города и поднять «боевой дух» первостроителей, которые только-только начали трудиться на стройке. Как вспоминал тогдашний первый секретарь Хабаровского крайкома ВЛКСМ Александр Александрович Тишутин, его подозвал к себе первый секретарь Хабаровского крайкома КПСС Алексей Клементьевич Черный и сказал, что уже заказан вертолет и Тишутину с Рождественским нужно лететь к ребятам на стройку в Нижнюю Тамбовку, куда они долетели за 2,5 часа[75]. Компанию им составил дальневосточный писатель Виктор Николаевич Александровский.

Р. И. Рождественский в Нижнетамбовском

Во время прилета в Нижнетамбовское на улице стоял мороз ниже сорока градусов по Цельсию. Гостей в селе встречали секретарь Комсомольского райкома КПСС Сергей Андреевич Маркаров, председатель Комсомольского райисполкома Николай Дмитриевич Муратов, управляющий Стройтреста № 6 Комсомольска-на-Амуре Николай Валерьевич Соловьев и заместитель начальника «Главдальстроя» Валентин Михайлович Бойко.

Первая остановка была возле мемориального камня, который торжественно открыли всего несколько дней назад. Затем гости осмотрели строительную площадку и ознакомились с условиями жизни первостроителей.

Знакомство Р. И. Рождественского с поселком первостроителей

После этого все собрались в сельском доме культуры, где Роберт Рождественский читал свои стихи. Он тогда сказал, что еще неделю назад в Москве смотрел по телевидению в программе «Время» сюжет о начале строительства нового города близ села Нижнетамбовское — и надо же, вот он уже здесь. Молодые строители не хотели отпускать поэта, но вмешался Александр Тишутин и напомнил Рождественскому, что у него уже через три часа вылет самолета из Хабаровска в Москву и нужно поторопиться.

Командир отряда «Комсомолец Приамурья» Александр Косинский тогда объявил: «Роберт Иванович! По нашему общему решению, вы зачисляетесь почетным бойцом краевого комсомольско-молодежного отряда „Комсомолец Приамурья“ и становитесь членом бригады, которую возглавляет Владимир Родин».

По дороге к вертолету Роберт Рождественский раздавал первостроителям автографы. Вскоре он улетел в Хабаровск[76].

Автографы первостроителям

Это была первая, но не последняя на строительстве нового города встреча с творческим человеком, да еще и с таким известным. В июле 1986 года Роберт Рождественский выслал первостроителям собрание своих сочинений в трех томах[77]. Сейчас этот трехтомник хранится в школьном музее села Нижнетамбовское.

Квитанция на бандероль от Р. И. Рождественского

2 февраля 1986 года Владимир Александрович Бурдаков был назначен, а 10 февраля на заседании Бюро крайкома ВЛКСМ утвержден в должности начальника Штаба ЦК ВЛКСМ Всесоюзной ударной комсомольской стройки — строительстве нового города на Амуре (Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС)[78]. 19 февраля 1986 года он прибыл в Нижнетамбовское.

Кстати, на том же заседании Бюро крайкома ВЛКСМ, где был утвержден начальник Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС, было дано поручение подготовить в I квартале 1986 года буклет «Адреса ударных комсомольских строек Хабаровского края»[79], позже он был выпущен[80].

Удостоверение начальника Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС В. А. Бурдакова

На тот момент в Хабаровском крае было 13 ударных комсомольских строек, из них восемь краевых и пять всесоюзных. Ниже приведен их список.

Краевые ударные комсомольские стройки:

— строительство совхоза «Заря» в районе села Осиновая Речка и острова Большой Уссурийский (Хабаровский район);

— строительство горно-обогатительного комбината «Многовершинный» (Николаевский район);

— строительство Комсомольской-на-Амуре ТЭЦ-3 (г. Комсомольск-на-Амуре);

— строительство Амурской ТЭЦ-1 (г. Амурск);

— строительство II очереди свинокомплекса «Некрасовский» (Хабаровский район);

— строительство свинооткормочного комплекса в совхозе «Дземгинский» (г. Комсомольск-на-Амуре);

— строительство Дальневосточного передельного металлургического завода (г. Комсомольск-на-Амуре);

— строительство Хабаровской ТЭЦ-3 (г. Хабаровск).

Всесоюзные ударные комсомольские стройки:

— Байкало-Амурская железнодорожная магистраль, Восточный участок;

— строительство объектов в городе Комсомольске-на-Амуре;

— строительство объектов в поселке Солнечном (Комсомольский район);

— сооружение энергетических объектов Хабаровского края;

— строительство нового города на Амуре.

Последняя стройка была для Хабаровского края самой главной и в то же время самой молодой. Первостроителям предстоял долгий и сложный путь. Заместитель начальника Главдальстроя Эдуард Петрович Блашкун рассказывал газете «Молодой дальневосточник» в 1986 году, что помимо Амурского завода азотных удобрений будут сооружены также шинный и электротехнический заводы. Всего до 2000 года предстояло освоить 2–3 миллиарда рублей[81]. Но основной задачей в то время была подготовка жилья для Всесоюзного отряда комсомольцев, который, как ожидалось, прибудет на место строительства в мае 1986 года. Это должно было стать завершающей стадией подготовительного этапа перед началом строительства нового города и завода.

Через три дня после высадки первого десанта строителей в Нижнетамбовском в газете «Комсомольская правда» вышла рубрика под названием «Патент на социальное изобретение». Ее идея принадлежала Рустему Ибрагимовичу Хаирову, кандидату философских наук, заведующему лабораторией международного научно-исследовательского института проблем управления (Москва)[82]. Рубрика состояла из ряда статей известных в Советском Союзе людей, таких как ведущий телевизионной программы «Клуб путешественников» Юрий Александрович Сенкевич, писатель Чингиз Торекулович Айтматов и академик Евгений Павлович Велихов.

Тон в рубрике задал сам Рустем Хаиров. Он рассуждал о проекте сооружения нового молодежного города, города Мира, города XXI века, а век этот наступал всего через 15 лет. Как писал Хаиров, новый город должен концентрировать в себе и своей архитектуре достижения научно-технического прогресса и социальной мысли, возможность на практике опробовать различные молодежные инициативы. И предлагал читателям с помощью конкурса решить, где будет этот город будущего и как он должен называться.

Евгений Велихов писал о том, что город будущего должен быть чист экологически и основан на совершенных технологиях, предприятия в нем, возможно, будут ориентированы на производство компьютерной техники. Кроме того, он писал, что новый город можно строить и не на новом месте, а вдохнуть новую жизнь в древний город с глубокой историей.

Юрия Сенкевича волновал выбор места для строительства нового города, оно должно было, по его мнению, быть перспективным для развития промышленности и науки, удобным с точки зрения климатических условий. Но ключевым приоритетом должен был стать экологический. Новому городу следовало гармонично вписаться в окружающую среду, способствовать ее сохранению, преобразованию и совершенствованию. Юрий Александрович считал наиболее подходящим местом для нового города будущего район озера Байкал.

Чингиз Айтматов писал тогда, что город будущего необязательно должен быть шикарным и «чванливым», но он должен быть незаметно прекрасным, ласкающим взгляд и сердце своих жителей и гостей. Этот город должен быть постоянно устремлен в будущее, уметь превращать мечты в реальность, стремиться вперед.

Помимо перечисленных материалов в рубрике «Патент на социальное изобретение» были размещены четыре предложения о новом городе от читателей «Комсомольской правды» и заметка-конкурс «Точка на карте Родины», в которой содержалось обращение к читателям присылать свои аргументированные предложения о том, где лучше всего построить город будущего.

В течение нескольких месяцев в редакцию «Комсомолки» поступило около тысячи писем с различными предложениями о том, где лучше сбыться этому проекту. [83]Были названы город Гагарин (до 1968 года — город Гжатск, ныне носящий имя первого в мире космонавта Юрия Алексеевича Гагарина) Смоленской области[84], город Елабуга Татарской АССР[85], Нижний Тагил Свердловской области, Волгодонск Ростовской области, Стрежевой Томской области, Тюмень и другие[86].

Вот так закладка нового города на Амуре 20 января 1986 года взбудоражила молодежь Советского Союза и сподвигла ее на поиски места строительства города Будущего, города XXI века.

Бонивур

Уже 22 января 1986 года газета «Молодой дальневосточник» в своей статье «Имя для города» задалась вопросом о том, какое название можно дать новому городу на Амуре[87].

Однако дать ему имя не успели, хотя было несколько «рабочих» названий, точнее — предложений. Евгений Николаевич Хорошилов, тогдашний первый секретарь Комсомольского-на-Амуре горкома КПСС, рассказывал[88], что А. К. Черный предлагал назвать новый город «Молодость» или «Молодежный», но эти наименования не прижились или просто не успели прижиться.

По воспоминаниям начальника штаба ЦК ВЛКСМ Всесоюзной ударной комсомольской стройки нового города на Амуре Владимира Александровича Бурдакова[89], обсуждение названия действительно началось в 1986 году. Происходило это следующим образом: на стройку приезжали журналисты краевых СМИ, спрашивали первостроителей, как бы они хотели назвать город, и тут же предлагали свои варианты. Одним из этих возможных имен было название Бонивур, в честь героя Гражданской войны на Дальнем Востоке Виталия Бонивура. Это же имя нового города упоминается в книге Евгении Всеволодовны Пищиковой «Пятиэтажная Россия»[90] и в статье непосредственного участника строительства нового города на Амуре Виктора Васильевича Федоровича, опубликованной в газете «Вечерний Минск» в октябре 1998 года[91].

В первой главе книги советского математика профессора Бориса Абрамовича Розенфельда «Пространства, времена, симметрии. Воспоминания и мысли геометра» на с. 14 о Виталии Баневуре (в разных источниках фамилия пишется несколько по-разному. — А. Л.) написано следующее:

«После окончания Гражданской войны в России дядя Бориса Абрамовича Розенфельда Юзек Семенович (Симонович) Есельсон (1903–1938) вместе с родителями переехали в город Лодзь (Польша), где он окончил школу, а затем женился на студентке медицинского факультета Лидии Борисовне Баневур (1905–1939).

Тетя Лида часто рассказывала Борису Абрамовичу о своем отце Борисе Залмановиче Баневуре. Он был социал-демократом, и при царе его сослали в Восточную Сибирь, куда к нему приехала жена и где родились Лидия и ее старший брат Виталий (1902–1922). После Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года в России семья Баневура переехала во Владивосток, чтобы морским путем отправиться в Польшу.

Во время японской оккупации Владивостока Виталий Баневур был активным комсомольцем-подпольщиком, секретарем Владивостокского горкома комсомола и членом бюро Приморского обкома комсомола.

В 1921 году Виталий был делегатом III съезда РКСМ (Российского коммунистического союза молодежи) в Москве[92], на котором выступал Владимир Ильич Ленин. В 1922 году Банивур (снова фамилия пишется несколько иначе. — А. Л.) во время партизанских боев попал в плен к белогвардейцам и был замучен ими».

А заканчивается повествование Бориса Абрамовича Розенфельда так: «Когда я приезжал в Уссурийск, мне показали памятник на могиле Виталия Баневура, и я поклонился брату моей тети Лиды. Виталий Баневур был прообразом героя романа Нагишкина „Сердце Бонивура“».

Советский писатель Дмитрий Дмитриевич Нагишкин в период с 1944 по 1953 год написал роман «Сердце Бонивура» (именно такое написание фамилии) о героях Гражданской войны на Дальнем Востоке. В этом патриотическом романе, переизданном более 30 раз, Виталий Бонивур возглавлял группу подпольщиков в борьбе против японских интервентов и остатков армии Колчака в Приморье с июля по октябрь 1922 года. В конце романа Виталий Бонивур попадает в плен, где его пытают, вырезают на груди шашкой пятиконечную звезду, и он погибает.

В 1969 году, по роману Нагишкина на киностудии имени А. Довженко был снят четырехсерийный телевизионный фильм (режиссер Марк Орлов). Роль Виталия Бонивура сыграл Лев Прыгунов. Выход картины популяризовал образ Виталия Бонивура в СССР.

Стоит отметить, что Дмитрий Нагишкин не был первым, кто описал историю Виталия Баневура. В 1965 году вышла в свет книга Виктора Павловича Кина (настоящая фамилия — Суровикин) с избранными произведениями.

Газета «Комсомольская правда» за 29 октября 1925 года

В нее включен фельетон, написанный в 1925 году под названием «Годовщина», где повествуется о Виталии Баневуре[93]. После текста указана дата и место публикации фельетона: газета «Комсомольская правда», 29/Х-25. Я разыскал эту газету в Российской книжной палате. Этот номер «Комсомольской правды» посвящен семилетию образования комсомола, и фельетон под названием «Годовщина» там действительно есть[94]. Текст оригинала от напечатанного в книге отличается очень незначительно. Но каково было мое удивление, когда в оригинале, в газете 1925 года, Баневур был назван не Виталием, а Виктором!

Приведем текст оригинала полностью с сохранением стилистики, орфографии и пунктуации.

Фельетон «Годовщина»

«Время текло тихо и безмятежно, — генерал Дитерикс (генерал Михаил Константинович Дитерихс, с июля по октябрь 1922 года земский воевода Приамурского земского края. — А. Л.) уже заказал каюту на пароходе в Китай и писал прощальные открытки владивостокским знакомым, по мостовым гремели нескончаемой вереницей возы и экипажи, груженные офицерским и чиновным добром, а комсомольцы, бродя по улицам, уже намечали себе адмиральский дом под губком и центральный клуб. Даже начальник тюрьмы зашел в камеру к политическим и, понюхав воздух и оглядев параши, смущенно напомнил „сидельцам“ о гуманном поведении администрации, попросив считать его непричастным к расстрелам и поркам.

Непредвиденные обстоятельства заставляли белые власти готовиться к отъезду. В числе этих непредвиденных обстоятельств пребывал также и Виктор Баневур, — рослый курчавый еврей, инструктор Никольск-Уссурийского (ныне город Уссурийск Приморского края. — А. Л.) райбюро Комсомола.

Райбюро расположилось с редким комфортом в деревне Кондратенково (ныне село Кондратеновка в Уссурийском городском округе Приморского края. — А. Л.). Комфорт райбюро простирался даже до пишущей машинки, возбуждавшей жгучее любопытство у всего населения Кондратенково. Всякий митинг или собеседование неизбежно кончалось общей просьбой попечатать немного на машинке, и Баневур добросовестно печатал на клочках курительной бумаги имена и фамилии желающих.

Настроение было боевое, и о белых говорили обычно в прошедшем времени, несмотря на то, что красные еще не пришли. А у Виктора Баневура было дело поважнее белых, — приближался юбилей: четырехлетняя годовщина Комсомола (Российский коммунистический союз молодежи был образован 29 октября 1918 года. — А. Л.).

Машинка работала с полной нагрузкой. Баневур лихорадочно печатал, писал, рассылал. За пазухой, под стелькой сапога, в подкладке пиджака его письма и инструкции расходились по ячейкам района. В короткое время Шацкин и Рывкин стали в Никольско-Уссурийском районе популярнее генерала Дитерикса и атамана Семенова (атаман Григорий Михайлович Семенов, деятель Белого движения на Дальнем Востоке. — А. Л.). Каждое письмо Баневур непременно заканчивал:

„Четвертую годовщину комсомола мы будем праздновать в Красном Приморье“.

И однажды, когда Баневур сидел за машинкой, в распахнутую дверь влетел мальчишка:

— Баневур!

— Ну? — неохотно отозвался Баневур, разыскивая на клавишах букву Щ. Эта буква постоянно терялась и доставляла ему немало хлопот.

— Белые! Беги! Скорей!

Баневур вскочил, спрятал в кожаную сумку канцелярию райбюро и выбежал. Через заборы, огороды, — в лес, начинавшийся тут же, рядом с деревней.

Но, перелезая последнюю изгородь, он внезапно ударил себя по лбу:

— А машинка?..

Оставить белым гордость райбюро, великолепный Ундервуд (Underwood — американская пишущая машинка — А. Л.), побывавший под пулями Каппеля (генерал-лейтенант Владимир Оскарович Каппель, участник Белого движения на Востоке России — А. Л.) и японцев? Ундервуд, честно выполнявший свои комсомольские обязанности, если не считать букву Щ?

Баневур колебался. Затем быстро засыпал сумку землей, бегом вернулся в избу и схватил машинку с недописанным листом о комсомольской годовщине. Выбежать он уже не успел — в сенях его схватили дюжие руки и вместе с машинкой притащили обратно.

Что было дальше, — об этом знает лишь забрызганный кровью Ундервуд, да молодой, в колючих усах офицер. Позже из избы вывели шатавшегося Баневура и под конвоем увели…

На шоссе, вдали от деревни, они свалили Баневура и, разрезав грудь, вырвали еще вздрагивавшее сердце.

Потом остановились. Нерешительно пнули ногой курчавую голову. Начальник конвоя тщетно придумывал, что бы еще сделать. Предложение написать на лбу химическим карандашом непристойное ругательство казалось ему недостаточно остроумным…

Наконец придумал. К окровавленной груди прикололи смятое письмо с Баневурским концом:

„Четвертую годовщину Комсомола мы будем праздновать в Красном Приморье!“

29 октября, во Владивостоке, на Светланке (улица Светланская. — А. Л.), в четвертую годовщину Комсомола был открыт комсомольский клуб. На дверях висела кумачовая надпись:

„Клуб имени Виктора Баневура“»

Как так вышло, что в оригинале Баневур оказался Виктором, а в книге 1965 года — Виталием, можно только гадать. Но видятся две версии. Либо Виктор Кин слышал о некоем Вите Баневуре и, что вполне возможно, интерпретировал это имя как Виктор, а не Виталий. Либо текст в книге 1965 года, опубликованной уже после выхода в свет романа Нагишкина «Сердце Бонивура», редакторы книги (Виктор Кин был расстрелян в 1938 году) подправили, написав такое же имя, как было у героя романа, — Виталий.

Памятник Виталию Баневуру во Владивостоке в 80-е годы

Владивостокский краевед и журналист Юрий Георгиевич Филатов занимался изучением биографии Виталия Бонивура и на страницах нескольких изданий поделился материалами, которые ему удалось собрать.

«Настоящее имя участника гражданской войны — Виталий Борисович Баневур. По сведениям Филатова, во время Гражданской войны семья Баневуров прибыла из Варшавы и купила два дома в Офицерской слободке города Владивостока[95]. В 1920 году Виталий Баневур стал членом владивостокской комсомольской организации.

26 мая 1921 года было свергнуто Приморское земское правительство и установлена власть представителей Бюро несоциалистических организаций во главе с братьями Меркуловыми. В противовес Дальне-Восточной Республике, созданной 6 апреля 1920 года, в Приморье появился так называемый „черный буфер“. Поэтому коммунисты и комсомольцы Приморья перешли к нелегальной форме политической борьбы.

Виталий Баневур был назначен старшим комсомольской „пятерки“, которая выполняла поручения подпольного горкома комсомола. В террористических (убийство тайных агентов) и дитеррористических мероприятиях (убийства тайных агентов и диверсионные акты — комсомольцы забросали гранатами электростанцию военного порта и оставили без освещения часть правительственных зданий) пятерка Баневура не участвовала.

Самое большее, что она делала, — расклеивала листовки и служила для связи внутри города.

Ни членом горкома, ни делегатом III съезда РКСМ съезда РКСМ Баневур не был. Когда в июне 1922 года всю полноту власти принял генерал Дитерихс, объявивший мобилизацию молодежи призывного возраста в Земскую рать, Баневура, как и других комсомольцев, уход которых не отражался на работе городской организации, отправили в ближайший партизанский отряд. Это был отряд Топоркова, действовавший в тайге между Никольск-Уссурийским и Раздольным.

Комсомолец Баневур в боевых действиях отряда участия не принимал, а был назначен на агитационную работу среди сельской молодежи.

Отряд Топоркова передислоцировался в район боев с армией Дитерихса, оставив в окрестностях Никольск-Уссурийского нестроевую команду. В нее входил и Баневур. Белые в этих местах боевых действий в то время тоже не вели. Все силы были собраны у Спасска (ныне город Спасск-Дальний) и Анучино. Вокруг Никольска казаками проводились только зачистки. В одной из таких зачисток, в селе Кондратеновке, и был задержан Баневур.

А немногим ранее около села казаками были захвачены связные штаба партизанских отрядов Жилов и Анкудинов. Всех троих повезли на телеге в Никольск-Уссурийский на допрос в контрразведку».

Далее Ю. Г. Филатов пишет:

«Как рассказал на допросе следователю ОГПУ один из казаков, 25 сентября 1922 года конвоировавший задержанных:

„Мы везли их на телеге. Руки и ноги не связывали. Один из них вдруг соскочил и бросился бежать. Мы, кто успел, выстрелили в него. Конечно, убили наповал…“

Казачьи винтовки были заряжены патронами с разрывными пулями. Все они попали в спину убегавшему. Отсюда — развороченная грудь и легенда о „сердце Баневура“!»[96]

В марте 2016 года, уже после смерти Юрия Георгиевича Филатова (скончался 28 мая 2012 года во Владивостоке), в газете «Арсеньевские вести» вышла статья под названием «Легенда о Бонивуре» за авторством Дмитрия Климова, в которой представлена еще одна версия гибели Виталия Баневура, при этом отсылка идет к Ю. Г. Филатову[97].

«Летом 1922 года Виталий Бонивур служил связным в отряде имени Карла Либкнехта, — рассказывает историк Юрий Филатов. — На соседнем хуторе жила его возлюбленная. Ночью он пошел к ней, по пути наткнулся на казачий разъезд. Виталий бросился бежать. Казаки его догнали и прямо на скаку рубанули шашкой. По одной версии, этот удар оказался смертельным, по другой — еще живого доставили в отряд и там расстреляли.

Где настоящая могила Бонивура, точно никто не знает. Его родители с приходом красных партизан уехали за границу».

Сквер с памятником Баневуру во Владивостоке

Памятник Виталию Баневуру в 2018 году

Табличка на памятнике Виталию Баневуру

Владивостокский историк, культуролог, журналист, действительный член «Русского географического общества» — Общества изучения Амурского края, Сергей Львович Корнилов рассказал автору[98] еще несколько версий истории Виталия Баневура.

В Приморском отделении Союза писателей России ему рассказывали, что Дмитрий Нагишкин прибыл в Приморье, чтобы написать роман о Виталии Баневуре, но по мере сбора материала Нагишкин понял, что никаких достоверных сведений о герое нет. Более того, образ Баневура оказался далеким от героического. В результате ему пришлось писать не о реальных событиях, а держаться в рамках канонической легенды. Именно поэтому он дал герою своего романа фамилию Бонивур, изменив две буквы в фамилии — вроде настоящий человек, а вроде и вымышленный герой.

Другой вариант событий Сергей Львович услышал от жителей Кондратеновки. Со слов старожилов, Виталик Баневур был большой «дон жуан» и повадился ухаживать за одной красавицей, а у той был кавалер, парень из той же деревни. Виталия один раз предупредили, не внял, второй… На третий предупреждать не стали, тем более, уже слухи по деревне пошли, чуть ли не на сеновале Баневура с девицей видели… И как-то раз возвращался он темной ночью со свидания и повстречал на узкой дорожке соперника. Деревенский парень крепкий был, отметелил щуплого Виталия так, что тот, не приходя в сознание, скончался. А про «белых» в Кондратеновке придумали, чтобы скрыть убийство и прикрыть односельчанина.

Есть у Сергея Корнилова и своя версия. В начале фильма «Сердце Бонивура» показывают личное дело Баневура, заведенное на него в полиции. По его мнению, это дело настоящее и хранится в Москве, там же, где материалы о Сергее Георгиевиче Лазо (еще один герой Гражданской войны на Дальнем Востоке, которого якобы сожгли казаки в топке паровоза на ст. Уссури в мае 1920 года). На стоп-кадре кинокартины, где показывают дело Баневура, нет ни слова о политике. Зато приводится кличка Виталия Баневура — «Шустрый». Поэтому у Сергея Корнилова есть версия, и ее поддерживают некоторые другие историки Владивостока, о том, что Виталий Баневур был связан с криминалом, а позже, когда на него вышла полиция, примкнул к красному подполью и ушел к партизанам. Подобные случаи во время Гражданской войны были нередки. Во Владивостоке и Приморье таких примеров масса, как и в Приамурье.

Также Сергеем Корниловым в Государственном архиве Приморского края (ГАПК) обнаружено гимназическое свидетельство, выданное на имя Виталия Борисовича Баневура, который окончил 7-й класс Владивостокской гимназии, а до этого проходил обучение в Иркутской мужской гимназии в 1919 году. Таким образом, подтверждаются слова профессора Бориса Абрамовича Розенфельда, что семья Баневуров прибыла во Владивосток не из Варшавы, а из Восточной Сибири, из Иркутска.

Гимназическое свидетельство Виталия Баневура

Гимназическое свидетельство Виталия Баневура

Тем не менее книга «Сердце Бонивура» и одноименный фильм принесли популярность образу Виталия Бонивура. В его честь названы многие географические объекты в Приморском и Хабаровском краях. В Приморье появилось село и железнодорожная ст. Баневурово (до 1972 года — ст. Партизан), во Владивостоке есть улица Баневура, а в Хабаровске — переулок Баневура. В Уссурийске улица названа именем литературного героя — ул. Бонивура. В пос.

Переяславка района имени Лазо Хабаровского края при Краевом детском центре «Созвездие» существует дружина имени Бонивура. В ряде населенных пунктов СССР были установлены памятники В. Б. Баневуру.

Уссурийск, улица Банивура

Что касается разницы написания фамилии Баневура, то в Уссурийске на табличках ул. Бонивура представлены два варианта написания фамилии героя Гражданской войны: Бонивур и Банивур, в Хабаровске на пер. Баневура тоже два — Бонивур и Баневур.

Уссурийск, улица Бонивура

В 1977 году в городе Амурске, в преддверии 60-летия Октябрьской революции 1917 года, коллектив бригады отбельщиков и ремонтников Амурского целлюлозно-картонного комбината решил зачислить в состав своей смены Виталия Баневура. Практика включения в свои бригады каких-то известных личностей и героев была довольно распространенной. В том же году в Амурске комсомольцы варочного и промывочного цехов сульфатцеллюлозного завода зачислили в состав своей смены героя Великой Отечественной войны Евгения Александровича Дикопольцева[99].

Хабаровск, переулок Баневура

А четырьмя годами ранее, в 1973 году, в Хабаровском крае был создан Краевой комсомольско-молодежный строительный отряд «Баневуровец». Бойцы этого отряда строили Дальневосточную птицефабрику, Некрасовский свинооткормочный комплекс, комплекс по откорму молодняка крупного рогатого скота совхоза «Дружба», Хабаровскую бройлерную птицефабрику. По состоянию на 1985 год через «Баневуровец» прошло 6000 человек[100].

Бойцы этого отряда также принимали активное участие в строительстве нового города на Амуре в районе села Нижнетамбовское. Название «Баневуровец» могло повлиять на выбор названия для города, по крайней мере, как вариант. К примеру, именем другого героя Гражданской войны, Сергея Лазо, названы два муниципальных района на Дальнем Востоке (Лазовский район Приморского края и район имени Лазо Хабаровского края) и ряд населенных пунктов — села Лазо в Лазовском районе Приморья, рабочий поселок Лазо в Якутии (ликвидирован в 2001 году), поселки в составе городов Дальнереченск и Улан-Удэ.

Отряд «Баневуровец»

В своей третьей художественной книге «Казна империи» серии «Великое кочевье» Константин Куроленя (авторский псевдоним — Константин Кураленя) пишет[101] еще о двух возможных названиях для будущего города: Тамбовск Амурский и Тамбов-на-Амуре.

Название города, как сказано выше, утвердить не успели, но далее по тексту мы будем называть его в том числе и «город Бонивур».

Подготовка к прибытию Всесоюзного отряда

19 февраля на место строительства прибыл второй десант в количестве 35 человек, 16 из них прибыли из Некрасовки Хабаровского района, из отряда «Баневуровец» — первые баневуровцы на стройке.

К тому моменту во временном поселке строителей было уже две улицы, одна из которых получила название Аллея Первого десанта[102], а вторая — проспект Хабаровского комсомола[103]. Домики ГПД, которые возвел объединенный отряд «Комсомолец Приамурья», были оборудованы автономным отоплением[104]. Андрей Георгиевич Шалашов вспоминал, что та зима была очень суровая и строителям приходилось строить домики, общежития и валить лес даже тогда, когда столбик термометра опускался ниже 50 градусов по Цельсию! Кроме того, на стройку пошли грузы по железной дороге[105] — и нужно было готовить железнодорожный тупик под приемку грузов[106]. Работы было много. В некоторых жилых помещениях вышли из строя системы отопления. Без постоянного подкидывания дров в печи домики довольно быстро охлаждались, вода в ведрах к утру покрывалась льдом[107]. Ночью проблема в общем-то была решаема — все люди отдыхают внутри домиков и, когда необходимо, могут подкинуть дров, — но днем все выходили на работу. О том, какое было найдено решение, рассказал Владимир Александрович Бурдаков, начальник Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС: на дежурство назначили специального человека — истопника, который не привлекался к основным работам на строительстве и валке леса. Истопником стал Виталий Анатольевич Дикарев. В его обязанности входило заготавливать дрова, ходить по домам всех рабочих и поддерживать огонь в печах, чтобы помещения не вымораживались.

Березы возле временного поселка первостроителей

От мороза ломались топоры, но сделать нужно было многое, так как перед строителями стояли амбициозные цели.

Вот так историю с топорами описывал в своей художественной книге «Шаман-гора» Константин Куроленя (в одной из бесед с автором он говорил, что внес в книгу свои реальные воспоминания о стройке нового города на Амуре, без прикрас): «Я работал в тайге на вырубке леса под дорогу на промышленную базу. На всю нашу бригаду в десять человек выдали одну мотопилу „Урал“ и две цепи к ней. Зато всем остальным дали по новенькому топору. Одного только никто не учел. Весь лес вокруг села Нижнетамбовское — березняки. К концу первого рабочего дня все топоры были переломаны. Береза выдержала, металл — нет»[108].

Березы возле временного поселка первостроителей

Еще в январе 1986 года в своем докладе[109] председатель Хабаровского крайисполкома Виктор Степанович Пастернак отметил, что в районе строительства нового города предусматривается построить Нижнетамбовскую ТЭЦ, причем в той же пятилетке (1986–1990), а также завод по производству автомобильных шин. И это помимо стоявшей перед первостроителями задачи по возведению пионерного жилого поселка строителей, строительству промышленной базы для строительства Амурского завода азотных удобрений и, собственно, возведению самого завода. При этом следует отметить, что если проект временного поселка был уже готов, то проект промышленной базы существовал только на стадии технико-экономического обоснования, выданного «Территориальным проектным институтом „Хабаровскпромпроект“» в ноябре 1985 года[110].

К проектированию же пионерного поселка, то есть уже каменных домов, в 1985 году «Проектный институт „Хабаровскгражданпроект“» вообще не приступал, его не было и в отчете о выполнении тематического плана за 1985 год[111].

Но было и приятное — совместное времяпрепровождение понемногу растущего молодого коллектива, конечно, в свободное от работы время. Еще до приезда строителей в село в отделе культуры Комсомольского района были заключены договоры по культурному обслуживанию первостроителей с коллективами Комсомольского-на-Амуре драматического театра, домами культуры, Хабаровской филармонией. Были подключены художественные коллективы домов культуры Комсомольского района. Также отдел культуры организовал сбор художественной литературы, которую передали в Нижнетамбовское для создания в новом городе библиотеки[112]. В феврале состоялось несколько мероприятий: конкурс художественной самодеятельности к открытию XXVII съезда КПСС (проходил в Москве в Кремлевском дворце съездов с 25 февраля по 6 марта 1986 года), конкурс «А ну-ка, парни», смотр-конкурс на лучшую комнату, вечера отдыха, игры в теннис и футбол, а также соревнования по баскетболу и волейболу с выездом в село Нижние Халбы. На стройке работала передвижная выставка Комсомольского-на-Амуре краеведческого музея, по выходным была организована дискотека «Апрель-86», которой руководил Камал Абдурасулович Абдурахманов, работавший на стройке нового города электриком[113].

Первостроители на Амурских столбах, в центре — Александра Рыльских (Дудич)

Работал туристический клуб «Ирбис» (через Амур от села Нижнетамбовское находится природный памятник — скальные обнажения Амурские столбы, высотой от 12 до 70 метров), в клуб привлекались и школьники. Начальник Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС Владимир Бурдаков водил школьников и первостроителей на Шаман-гору (одно из обнажений комплекса Амурские столбы, которое хорошо видно в ясную погоду из села Нижнетамбовское).

Со школьниками также выезжали в село Троицкое Нанайского района на краевые соревнования по туризму добровольного спортивного общества «Урожай», где взяли призовые места. Также у первостроителей действовали клуб аэробики и клуб любителей поэзии[114], в котором, в частности, состоял Константин Куроленя.

Городской туристический слет в Комсомольске-на-Амуре,1986 год. В первом ряду — Виктор Кантемиров, Владимир Бурдаков и Казимир Дудич

Не забывали тогда и о политическом воспитании: 25 февраля были организованы радиотрансляция начала работы XXVII съезда КПСС, работа с материалами этого съезда и выпуск газеты «Молния» по итогам работы отряда в дни съезда[115].

«Молния» по итогам работы отряда «Комсомолец Приамурья» в дни работы съезда

Собрание с коллективом. В центре слева В. А. Бурдаков, в центре справа М. П. Дьяченко

К строительству нового города было приковано внимание со стороны средств массовой информации. Так, Бюро Хабаровского крайкома ВЛКСМ 10 февраля 1986 года выпустило постановление, где краевой молодежной газете «Молодой дальневосточник» («МД») поручалось взять под контроль работу краевого ударного отряда «Комсомолец Приамурья». Была использована такая форма, как «Выездная редакция „МД“» на строительстве нового города[116]. За 1986 год эта «Выездная редакция» побывала в Нижнетамбовском дважды, и результатами работы стали циклы газетных публикаций о стройке и ее первостроителях[117]. Журналисты, особенно в первое время, были частыми гостями на стройке: это корреспонденты и указанной выше газеты «Молодой дальневосточник», и краевой газеты «Тихоокеанская звезда», и газеты Комсомольского района «Путь к коммунизму». Приезжали и многие другие. 12 апреля со строителями-комсомольцами встречался корреспондент Всесоюзной молодежной радиостанции «Юность», а 26 апреля в сопровождении первого секретаря Хабаровского крайкома ВЛКСМ А. А. Тишутина стройку посетил главный редактор газеты «Комсомольская правда» Геннадий Николаевич Селезнев[118]. Также на место строительства будущего города, начиная с лета 1986 года, четыре раза[119] приезжала писательница Елена Арсеньевна Грушко. Через год после начала строительства она выпустила книгу «Здравствуй, город!», при этом из-за выхода этой книги у Грушко не обошлось без конфликтов с редакцией газеты «Молодой дальневосточник», но об этом позже.

Как говорилось выше, уже в январе 1986 года на стройку хлынул поток писем от желающих возводить новый город на Дальнем Востоке. Набором тогда занимался Хабаровский крайком ВЛКСМ, и попасть на стройку можно было только по комсомольской путевке. Были и те, кто по своей инициативе прибывал в село Нижнетамбовское и пытался устроиться на работу к первостроителям самостоятельно[120], но тогда это было невозможно.

Комсомольцы-первостроители взяли шефство над школой и детским садом, была отлажена сельская баня[121], отсыпана улица Кретова — центральная улица села Нижнетамбовское, названная в честь погибшего 19 января 1942 года Героя Советского Союза Александра Федоровича Кретова, который в 1937–1939 годах работал учителем в школе села Нижнетамбовское[122].

Въезд во временный поселок первостроителей

С 23 марта 1986 года на объект начали интенсивно поступать вагоны со строительными материалами, в результате чего в железнодорожном тупике скопились вагоны с одно- и двухдневными сроками простоев. За период с 23 по 31 марта поступило 50 вагонов, с 1 по 7 апреля — 65 вагонов. Администрацией СУ-12 совместно с руководством комсомольско-молодежных коллективов были приняты экстренные меры по организации беспрерывной работы по выгрузке вагонов. Работы было очень много, приходилось трудиться в три смены[123].

С приходом весны наступила распутица. Многие первостроители вспоминают о том, как много было грязи, когда «всё поплыло» от поднимавшейся температуры. Без грязи не обходится ни одна стройка, но тут еще нужно принять во внимание ее масштаб. Медленно возводились объекты, в которые должны были вселиться во второй половине мая бойцы Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII Съезда КПСС, к 19 апреля построили всего два общежития[124]. Не был решен вопрос по строительству дизельной электростанции, жилой поселок строителей не был обеспечен водой — ее развозили обычной машиной-водовозкой, более того, не было и проекта поселка строителей. Техника УМ-5 треста Спецстрой-2 не соответствовала техническим требованиям, бол́ ьшая часть механизмов оказалась устаревшей, в плохом состоянии находился автотранспорт. Начальник Нижнетамбовской автоколонны О. Ю. Мартышкин в середине апреля 1986 года рассказывал корреспонденту «Тихоокеанской звезды» о том, что из девяти машин на ходу остались лишь три. Если бы техника была в порядке, то, возможно, и не нужно было бы организовывать трехсменную работу по разгрузке вагонов и не было бы их простаивания в железнодорожном тупике.

Появились проблемы и со снабжением: Хорский деревообрабатывающий комбинат первые комплекты сборно-щитовых общежитий отгрузил не полностью. В прибывших железнодорожных вагонах строители обнаружили щиты пола и потолка, но не было стеновых панелей, они поступили с большим опозданием[125] — отсюда задержка с возведением временного жилья для всё прибывающих на место возведения города новых строителей. К тому моменту в Нижнетамбовском трудилось уже более ста человек[126] и периодически прибывало новое пополнение.

Маргарита Валерьевна Бастрикина, заместитель министра — начальник управления экономики местного самоуправления и трудовых ресурсов Министерства экономического развития Хабаровского края, занимавшая в середине 80-х годов ХХ века должность секретаря комсомольской организации второго Хабаровского горпищеторга, рассказывала автору[127], что по хабаровским райкомам комсомола была дана разнарядка подготовить списки с характеристиками (резюме) комсомольцев, которых можно было рекомендовать для направления на стройку нового города на Амуре. Молодыми людьми эта стройка воспринималась как «новый БАМ» или «новый Комсомольск-на-Амуре». Многие приходили к ней и спрашивали, как туда попасть. Но система была выстроена таким образом, чтобы не допустить на строительство нового города морально к нему не готовых, чтобы попавшие туда молодые люди не запятнали имя комсомола тем, что поехали только ради заработка, преследуя исключительно свои личные интересы.

Многие люди хотели бросить свои дела «за прилавком» (комсомольская организация второго Хабаровского горпищеторга объединяла комсомольцев, работавших в сфере продовольственной торговли Краснофлотского, Кировского и Железнодорожного районов Хабаровска, первый Хабаровский горпищеторг — Центральный и Индустриальный районы города) и поехать строить «новый Комсомольск». Сам Горпищеторг по большей части состоял из девушек, но значительная их часть готова была ехать и осваивать новую профессию. Хотела отправиться на стройку и сама Маргарита Валерьевна, но тогдашний первый секретарь Кировского райкома ВЛКСМ Владимир Александрович Алешко ее остановил и сказал подождать и не торопиться (как оказалось — не зря!).

Кировский райком ВЛКСМ. В центре в клетчатой юбке Маргарита Бастрикина, левее секретарь комсомольской организации торгового училища Людмила Панькина, следом за ней — Владимир Алешко, 1986 год

Маргарита Валерьевна отобрала около 50 характеристик комсомольцев (из примерно трехсот человек, состоящих в комсомоле второго Горпищеторга) и направила на рассмотрение в Кировский райком ВЛКСМ. Далее эти характеристики передавались выше — в Хабаровский горком ВЛКСМ, а оттуда уже в Хабаровский крайком.

По словам заместителя управляющего Стройтрестом № 6 Л. Н. Пономарева, к концу 1986 года в постоянном поселке строителей должны были быть построены 20 двухквартирных одноэтажных домов и три общежития на 120 мест каждое, а документации не хватало (так ее никто и не делал!). В итоге строители полагались на свой опыт и интуицию. На объекты промышленной базы документации было в избытке[128]. Тогда стройку снабжали пять основных поставщиков: Хорский и Тунгусский деревообрабатывающие комбинаты, Комсомольский-на-Амуре домостроительный комбинат, Амурский и Николаевский-на-Амуре заводы железобетонных изделий, — и проблемы с поставками касались практически всех.

Была и еще одна проблема — профессиональные кадры. Не хватало специалистов в области строительства, у большинства рабочих не было практического опыта работы. В связи с этим Штаб ЦК ВЛКСМ ВУКС просил заместителя управляющего Стройтрестом № 6 по кадрам и быту И. П. Клименко провести тщательный отбор бойцов состава Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII Съезда КПСС, согласно заявке СУ-12[129]. Забегая вперед, скажу, что Всесоюзный ударный отряд имени XXVII Съезда КПСС будут формировать шесть регионов: Белорусская ССР, Украинская ССР, Краснодарский край, Воронежская, Кемеровская и Тамбовская области.

Но не во всех комсомольских организациях этих регионов отнеслись к формированию отрядов так ответственно, как того просил Штаб ЦК ВЛКСМ ВУКС.

Трудностей было много, но жили первостроители одной дружной семьей. Вот так описывала Елена Грушко в своей книге «Здравствуй, город!» вечера, которые проводили комсомольцы на месте стройки нового города[130]:

Они жили одной большой коммуной. К любому входи, как к себе домой. Деньги в тумбочке под газеткой лежали. Любой мог взять, но в день зарплаты «пропажа» обнаружится непременно. Жили открыто, не таясь, заботясь друг о друге. По вечерам собирались у Володи Родина или у Петра Угрина.

Сразу становилось тесно, шумно и очень тепло. Одного чайника на всех не хватало, ставили еще и еще — с ключевой, невероятной прозрачности водой. Подбрасывали в печь березовые поленья. Сначала с мороза они трещали, а потом волнами шел от печки сухой, душистый жар… Сережа Кудин брал гитару — пели, засиживались допоздна. Палыч — Михаил Павлович Дьяченко, самый старший, самый опытный, и тут не мог перестать говорить о работе. Да о чем еще говорить? Разве что мечтать!

Да, ребята и девчата жили не в палатках, тот самый Михаил Павлович Дьяченко вместе со строителями «нулевого десанта» подготовил для них домики, но таежная романтика от этого нисколько не померкла!

Стела на въезде во временный поселок первостроителей

На первом этапе строительную площадку можно было разделить на три участка: участок № 1 — временный поселок, который возвели «нулевой» и первый десанты, а также другие прибывающие в то время строители; участок № 2 — постоянный или пионерный поселок строителей, которые будут дальше строить завод и новый город; и участок № 3 — промышленная база для возведения Амурского завода азотных удобрений. Участок № 1 прилегал к юго-восточной части села Нижнетамбовское, а вот участок № 2 находился юго-западнее участка № 1 на некотором удалении. К нему необходимо было проложить не только полуторакилометровую дорогу из бетонных плит ПАГ, но и мост через реку Хальзан, чем и занимались первостроители, отвоевывая пространство у тайги. Следующим этапом нужно было проложить дорогу к будущей промышленной базе, а это еще около двух километров на юго-восток от пионерного поселка.

Символическая закладка первого дома пионерного поселка, как говорилось выше, произошла 20 января 1986 года, в день прибытия первого десанта в Нижнюю Тамбовку, но полностью достроили этот первый дом только к концу апреля[131]. Это было вызвано тем, что строители в первую очередь занимались расширением временного поселка, включая возведение общежитий для приема Всесоюзного отряда, а также прокладкой дорог и моста через Хальзан. С поставками тоже была задержка.

Первостроители даже высказывали критические замечания Хабаровскому крайкому ВЛКСМ. Так, в самом начале мая Петр Анатольевич Салюк, техник-механик «Комсомольца Приамурья», задал вопросы о нехватке инженерно-технических работников на стройке и качестве поставляемых конструкций для жилья. Это повлияло на то, что эта тема была включена в план шефства Крайкома ВЛКСМ над стройкой[132].

По поводу брака. На стройку из Николаевска-на-Амуре и Амурска поставлялись железобетонные плиты для возведения двухквартирных одноэтажных домов в пионерном поселке с пометкой «брак», у многих это вызывало раздражение. Но как пояснил автору его друг Михаил Алексеевич Мурый, начальник отдела экспертизы строительных конструкций и планировочной организации земельных участков краевого государственного бюджетного учреждения «Госэкспертиза Хабаровского края», в том же Николаевске-на-Амуре возводились многоэтажные дома так называемой киевской серии. Бракованные панели использовать для них было нельзя, при этом широко применялась практика возведения одно- и двухэтажных домов из этих самых бракованных панелей. Сказывался и непрофессионализм комсомольцев. Андрей Шалашов рассказывал во время нашей четвертой экспедиции к месту стройки о том, что его дом (он остался в Нижнетамбовском и живет в одном из домов пионерного поселка) не сходится по диагонали на 8 сантиметров. То есть, по сути, форма его дома в плане не прямоугольная, а ромбовидная, что говорит о низком качестве возведения стен.

Петр Угрин рассказывал о том, что двухквартирные дома должны были собирать из панелей зеркального отображения — квартиры слева и справа. Железобетонные конструкции Комсомольского домостроительного комбината приходили одного типа. Чтобы выйти из положения, с одной стороны закладывали проемы кирпичом, с другой — пробивали стены отбойными молотками[133].

Проблемы были разные, но это касалось многих строек Советского Союза. Перенесемся в другое место — в Ямало-Ненецкий автономный округ, где в это же время зарождался «город-близнец», тоже связанный с химией, но с нефтяной.

Нефтяной близнец

В 1986 году, параллельно строительству нового города в районе села Нижнетамбовское, на Ямале началось возведение нового города, который впоследствии назвали Губкинский. Этот город также был связан с химической отраслью, но основным сырьем, в отличие от «газового» города Бонивура, была нефть.

Всё началось в 1980 году. 18 апреля на железнодорожную станцию Пурпе прибыл первый пассажирский поезд. Его пассажирами были двести комсомольцев Всесоюзного ударного отряда «Молодогвардеец». Одноименный поселок Пурпе вблизи от реки Пякупур был основан двумя годами ранее — в январе 1978 года, — как рабочий поселок строителей-железнодорожников, занятых на постройке ветки Сургут — Новый Уренгой. В то время шло активное освоение тюменского севера, богатого запасами нефти и газа.

Описание первых дней пребывания на той стройке комсомольцев напоминает то, как обустраивался быт первостроителей в селе Нижнетамбовское. Вот что вспоминал Валентин Степанович Антонюк, тогдашний начальник Строительно-монтажного предприятия № 611 (СМП-611): «18 апреля мы встречали поезд с молодогвардейцами, а первого мая уже регистрировали первую семью. Молодогвардейцев встречали всем небольшим поселком и с большой радостью. Они нужны были на стройке, и мы возлагали на них большие надежды». А вот воспоминания главы города Губкинского Валерия Владимировича Лебедевича, который был тогда комиссаром прибывшего отряда: «Жили мы очень дружно, днем самоотверженно трудились, а вечером устраивали дискотеки, КВН, выпускали стенгазеты»[134].

Отряд «Молодогвардеец» был сформирован в Белорусской ССР. Его бойцам предстояло осваивать этот северный край, строить дороги, города, прокладывать трубопроводы, добывать нефть и газ. От Пурпе нужно было проложить железнодорожную магистраль к строящемуся городу газодобытчиков — Уренгою (примерно в 170 километрах на север от станции Пурпе)[135]. Не все ехали туда за романтикой, были у людей и вполне земные цели — заработать[136].

В декабре 1985 года первый десант нефтяников высадился на Пуровскую землю, а уже летом 1986 года на Тарасовском месторождении (примерно в 45 километрах к юго-востоку от станции Пурпе) была добыта первая тонна нефти.

Вначале город, как свой базовый центр, нефтяники планировали строить у станции Пурпе, но изыскатели выяснили, что это место находится над газовой залежью, пригодной территории для строительства было немного. В излучине реки Пякупур, на 17-м километре от станции, было выбрано сухое, не заболоченное место и заложено свайное поле первых домов. Из-за переноса места строительства в городе Губкинский какое-то время не было школы под номером 1 — она осталась как раз в поселке Пурпе. Позже и в Губкинском построили школу, которой присвоили первый номер[137].

Памятный камень из железобетонного блока-пригруза к трубопроводу о закладке города Пурпе 22 апреля 1986 года. Фото из Музея освоения севера г. Губкинский

Памятный камень о начале строительства нового города заложили 22 апреля 1986 года. Ввиду отсутствия камней естественного происхождения в регионе строительства была использована половина груза для балластировки трубопровода (эти пригрузы укладывают на трубопроводы, чтобы они летом не поднимались, а оставались в вырытых для них зимой траншеях). На камне было написано (орфография сохранена): «22.IV.1986 г. В день рождения В. И. Ленина Заложен город Пурпе». Это второй вариант названия, которое планировалось дать новому городу. В конце 70-х годов ХХ века предполагалось расположить рабочий поселок в районе Тарасовского месторождения, названного так в честь Андрея Федоровича Тарасова — одного из первооткрывателей ямальских нефтегазовых месторождений, — и первоначально город хотели назвать Тарасовский. Но когда в 1979 году было принято решение из-за удаленности Тарасовского месторождения от железной дороги возводить новый город ближе к появившейся недалеко железнодорожной станции Пурпе[138], ему решили дать то же имя. Некоторое время у города вообще не было названия, из-за этого были проблемы у почты.

Если у СУ-12 и других подрядных организаций на строительстве нового города на Амуре выход был — достаточно было направлять корреспонденцию в Нижнетамбовское, к которому поселок первостроителей примыкал почти вплотную, — то здесь почтальоны Пурпе (до которого было 17 километров, как говорилось выше) пошли на хитрость и придумали название новому городу-адресату — Пурпе-2[139].

По поводу открытия символичного мемориального камня созвали митинг, на который собрались практически все рабочие: буровики, водители, повара, строители — почти 300 человек[140].

История с вышедшей из строя по причине низких температур системой отопления приключилась и с первостроителями Губкинского. Зимой 1986/87 года температура опускалась ниже 60 градусов по Цельсию. Не выдерживали трубы водоснабжения столовой, рабочие в мороз устраняли неполадки. Какое-то время людям после работы пришлось ночевать в конторе, больше было негде. Спали в телогрейках на матрацах на полу, дежурили по очереди, чтобы батареи не замерзли. Тогдашний начальник Нефтегазодобывающего управления «Тарасовскнефть» Алексей Леонидович Демин по этому поводу вспоминал:

«Случилось так, что Новый год, мы встречали 1987-й, температура была минус 58. Чуть-чуть подует ветер — и его вполне достаточно, чтобы любой оголенный участок сразу замерз.

И вот в это время встает котельная, лопаются все трубы, которые питали поселок. Ничего не возьмешь руками. В такой мороз механизмы ломаются намного быстрее. Ни один кран не работает, ни одна машина с дизельным топливом. Ходить — только пешком»[141].

Он же рассказывал и о распутице на месте строительства нового города:

«Жена ушла через дорогу в магазин, уже функционирующий на стройке. Не обратил внимания, что прошло около часа. А потом слышу гудки, возле дома стоит махина. Привезли мою жену на огромном грузовике. Она, как выяснилось, „утонула в грязи“»[142].

Свадебный кортеж в Нижнетамбовском летом 1986 года

К декабрю 1986 года в районе строительства нового города работали «Пурпетрубопроводстрой», «Тарасовскнефтегазстрой», функционировала столовая, стоял магазин, жилые вагончики и 16-местные общежития. Были также поставлены комплекты финских домов[143]. Поселки первостроителей и там и там были похожи, похожими были проблемы, в том числе и проблемы с поставками и простоями, хотя рабочие рвались в бой. Юрий Григорьевич Жадан, работавший в то время в базе Нефтегазодобывающего управления на Тарасовском месторождении, по этому поводу рассказывал:

«Причины простоев могли быть какие угодно, но только не из-за несвоевременного прибытия бригады. Бригада — это самоорганизующийся механизм, мне не приходилось вмешиваться в этот процесс. Простои бывают из-за ремонта оборудования, отсутствия чего-то»[144].

Олег Вадимович Малинин, работавший с декабря 1986 года на возведении Губкинского врачом, объяснял проблемы с поставками (в его случае — с медицинским оборудованием) тем, что строительство города было внеплановое — между пятилетками — и не было дополнительных фондов[145].

Празднование комсомольской свадьбы в Нижнетамбовском. В ведре, из которого пьет В. А. Бурдаков, вода — свадьбы были безалкогольными

Обновленный памятный камень в г. Губкинский. Фото из Музея освоения севера г. Губкинский

А что отличало наши стройки — это семьи. Если в Нижнетамбовском первый брак и первый ребенок были зарегистрированы в 1986 году, то есть в самом начале строительства, то в Губкинском первый брак был зарегистрирован лишь 6 января 1989 года[146], а первый ребенок появился на свет годом ранее — 5 января 1988 года[147].

Конечно, главное несходство — это дальнейшая судьба будущих (на тот момент) городов. Были и другие отличия. По мере строительства нового населенного пункта на Ямале мемориальный камень претерпел некоторые изменения (в Нижнетамбовском была лишь одна доработка — заменили пришедшую в негодность гипсовую табличку на металлическую), в том числе изменилась и надпись. Теперь здесь было написано: «22 апреля 1986 года основан город Пурпе». Но Губкинский все еще оставался рабочим поселком. И лишь через 10 лет после основания — Лебедевич отмечает, что они этого добивались, — Губкинский получил статус города.

Памятный камень в г. Губкинский чуть позже. Фото из Музея освоения севера г. Губкинский

В том же 1996 году по решению администрации города Губкинский памятный камень перенесли на центральную площадь. Была произведена его реконструкция, добавлено архитектурное обрамление и снова изменена надпись: «22 апреля 1986 года основан город Губкинский».

Какой же город считать последним городом СССР: Бонивур или Губкинский?

Вот что рассказывал Ирене Яновне Гецевич, автору книги о Губкинском «Город, где согреваются сердца», один из первостроителей этого города, Виктор Дмитриевич Мелисевич: «Мы приехали сюда с разницей в один день — 18 и 19 февраля 1986 года. Нас разместили в дальнем СМП-269. Но получилось так, что работы для нас уже не было, и поэтому приходилось самим на месте искать себе дело. Когда узнали, что будет строиться новый город, то с апреля начали искать подряды себе здесь, в Губкинском. Уже второго июля 1986 года мы, несколько человек, совершили первый десант в будущий город. А бригаду я повез 9 июля. Приняли нас на работу 14 июля, когда был выпущен приказ о создании „Пурнефтегаза“»[148].

Современная табличка

Так или иначе, Губкинский получил статус города не в СССР, а уже в другой стране… Справедливости ради стоит упомянуть город Славутич (город с 1988 года) на Украине, решение о строительстве которого было принято в октябре 1986 года после аварии на Чернобыльской атомной электростанции им. В. И. Ленина. Этот город был построен в Украинской ССР «взамен» потерянных двух городов в результате катастрофы — Припяти и Чернобыля. Но это уже другая история. А городом, который получил этот статус последним именно в СССР, был город Муравленко, также на Ямале, основанный в 1984 году. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР поселок Муравленковский стал городом окружного подчинения. Документ подписал председатель Верховного Совета РСФСР Борис Николаевич Ельцин, будущий президент Российской Федерации.

Сбор Всесоюзного отряда

14 марта 1986 года в Москве состоялся торжественный митинг, посвященный проводам добровольцев Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС. Молодежь отправлялась на разные стройки Советского Союза[149]. В это время в Нижнетамбовском вовсю шла подготовка к прибытию первых трехсот добровольцев из этого отряда. Руководитель профсоюзной организации (профорг) СУ-12 Валентин Михайлович Панов выехал с места строительства нового города на Амуре в другой конец Советского Союза. Как было сказано выше, Всесоюзный отряд формировался в шести регионах СССР: Белорусской ССР, Украинской ССР, Краснодарском крае, Воронежской, Кемеровской и Тамбовской областях. Согласно плану[150] приема молодежи по общественному призыву на важнейшие стройки Хабаровского края в 1986 году, на строительство в Нижнетамбовское комсомольцы должны были прибыть двумя партиями. Первая партия — из шести регионов, вторая — из двух. Здесь не учитывается набор молодежи в самом Хабаровском крае в отряд «Комсомолец Приамурья».

Во втором квартале 1986 года (300 человек):

Белорусская ССР — 50 человек;

Украинская ССР — 50 человек;

Краснодарский край — 50 человек;

Воронежская область — 50 человек;

Кемеровская область — 50 человек;

Тамбовская область — 50 человек.

В третьем квартале 1986 года (250 человек):

Белорусская ССР — 150 человек;

Воронежская область — 100 человек.

Первые шесть линейных отрядов комсомольцев в составе Всесоюзного отряда получили соответствующие названия: «Комсомолец Белоруссии», «Комсомолец Украины», «Комсомолец Кубани», «Воронежский Комсомолец», «Комсомолец Кузбасса» и «Тамбовский Комсомолец».

Строительство общежития для добровольцевВсесоюзного ударного комсомольского отрядаимени XXVII съезда КПСС

Для организации набора строителей первой партии и отправился Валентин Панов. На местах он встречался с республиканскими, областными и краевыми ячейками комсомола (за исключением Кемеровской области, куда он не ездил). Впрочем, несмотря на то что непосредственный участник строительства выезжал и рассказывал о стройке руководству комсомольских ячеек, не обошлось и без «испорченного телефона», да и не мог он заниматься непосредственным формированием всех шести отрядов.

Как вспоминал боец отряда «Комсомолец Белоруссии» Виктор Васильевич Федорович[151], после службы в армии — а демобилизовался он из Вооруженных сил СССР в мае 1985 года — у него было состояние неопределенности и бог весть откуда взявшейся уверенности что дома, в Белоруссии, он долго не усидит. В начале службы в армии, будучи еще в учебной войсковой части (на военном жаргоне — «учебка»), он списался с мореходным училищем в Клайпеде (Литовская ССР). У него была мечта поступить, отучиться и походить по морям с заходами в порты разных стран мира. В Клайпеде готовили специалистов для заграничного плавания. Однако после «учебки» его служба продолжилась в Молдавской ССР, где с него взяли много разных подписок о неразглашении тайны, о запрете на выезд за пределы СССР. На десять лет после службы он стал так называемым невыездным, которому было нельзя посещать даже страны социалистического лагеря[152]. Так что после демобилизации он не знал, куда податься… Поэтому выбрал работу поближе к дому и устроился на Минский подшипниковый завод инженером-технологом в термическом цеху. А чувство, что дома долго не усидит, осталось.

В первой половине 1986 года он обходил цех и увидел на стенде объявление с текстом следующего содержания: «Объявляется набор комсомольцев на строительство нового города на реке Амур». Это было именно то, чего ему тогда хотелось. Молодой, сильный, страна огромная, почему бы не посмотреть, да еще и след свой на земле не оставить? После смены отправился в заводской райком комсомола, оттуда его направили Минский обком комсомола. Ближе к весне в обкоме состоялась встреча-собеседование с приехавшей из Хабаровска девушкой. Она пугала жизнью в палатках, огромными комарами, но на Виктора это не произвело впечатления. Как потом выяснилось, информация была недостоверной, да и по стройке будущей ничего толком она тогда сказать не могла. Главным вопросом было: что Виктор там сможет делать? В дипломе техникума у него была строка: специальность — техник-электрик. На его вопрос: «Электрики вам нужны»? — был получен ответ: «Нужны». И Виктор выказал желание работать на стройке нового города на Амуре электриком.

Комсомольская путевка В. В. Федоровича

Впрочем, вопрос о жизни в палатках спорный, зачем о них говорили на собеседовании — неясно. В упомянутой выше передовице газеты «Труд» за 21 января 1986 года четко написано об условиях жизни на стройке: «Первостроители Комсомольска-на-Амуре начинали с палаток. Те, кто пришел на берега Амура сегодня, поселились в теплых благоустроенных вагончиках, в их городке есть уютная столовая, в красных уголках установлены цветные аппараты, принимающие две программы Центрального телевидения».

Отряд «Комсомолец Белоруссии» в Москве

Другой боец отряда «Комсомолец Белоруссии», Елена Александровна Анкудинова, которая чуть позже, уже в Нижнетамбовском, заняла пост секретаря комитета комсомола СУ-12, в своих воспоминаниях писала, что она искала себя[153]:

«Дальний Восток и его коренные жители резко отличаются от жителей наших западных районов. Здесь точно другой мир, другой ритм, другая жизнь. И понять это можно не наскоком, а пожив в этих краях, пообщавшись с этими людьми.

Моя жизнь развернулась на 180 градусов в течение буквально одного дня: как только я переступила порог обкома комсомола с целью…

У каждого человека, наверное, бывает такое состояние, когда он понимает, что бежит на одном месте, а дистанция длинная и, чтобы прибежать к финишу с приличным результатом, нельзя работать вхолостую. Вот так было и у меня. Школа, университет, увлечение театром, литературой — первые успехи и ошибки, учительствование — три года в качестве молодого специалиста. А потом застопорилось. Почти год не писалось, не думалось, не дышалось. Заедала суета. И вдруг как озарение — что если начать с начала!

Комсомольская ударная мне казалась тогда самым правильным решением, а там уже осталось уговорить ребят в обкоме — с высшим образованием, оказывается, не положено идти в штукатуры. Прошла медкомиссию, собрала вещи, выслушала отговоры родных, недоуменные реплики друзей, надела форму с комсомольской путевкой в нагрудном кармане и без малого в 28 лет нырнула как в омут с головой, без оглядки и сомнений. Строительство нового города на Амуре я выбрала по двум причинам (выбор строек был достаточно велик и разнообразен). Во-первых, дальше по карте никаких строек не было. Во-вторых, там нужно было начинать с нуля, с расчистки строительной площадки. За два с лишним года по реакции своих друзей поняла, что мы лучше знаем историю, географию, литературу и искусство Франции, Италии, чем своей страны.

Не случайно один мой университетский приятель, большой эрудит и умница, когда я пришла к нему проститься, всплеснул руками и трагически произнес:

— Лена, ты себя погубишь, там же цинга…»

Книга Е. А. Анкудиновой

Пожалуй, стоит согласиться со словами Елены Александровны в плане истории и географии родной страны. Автор работал в нескольких крупнейших корпорациях с центрами как в Москве, так и за рубежом. И не раз ставили в тупик вопросы типа: «А где у вас тут, в Хабаровске, море?» Или заголовки федеральных новостей, если что-то, например, произошло в городе Советская Гавань:

«В Советской Гавани, под Хабаровском». Где Советская Гавань и где Хабаровск? Расстояние соизмеримо с расстоянием от Москвы до Нижнего Новгорода или Смоленска, Минска и Киева. Да и те же письма на стройку, о которых говорилось выше, где адрес нового города указывался как «Амурская область, с. Нижнетамбовское».

Помнит свое путешествие на строительство нового города на Амуре и боец отряда «Комсомолец Кузбасса» Александра Александровна Дудич (тогда — Рыльских). Сейчас она живет в Минске. Александра охотно поделилась воспоминаниями[154].

29 апреля 1986 года она с отличием закончила Осинниковский горный техникум (в городе Осинники Кемеровской области) по специальности «Промышленное и гражданское строительство». Получив диплом, поехала по распределению в город Кемерово. Уже 6 мая 1986 года, позвонив своим одногруппникам, узнала, что четыре девушки из ее техникумовской группы едут по комсомольской путевке на строительство города на Амуре. Ей тоже захотелось поехать. Она связалась с Осинниковским райкомом комсомола (который выдал путевки ее одногруппницам), но там ей отказали, сказав, что путевок больше нет.

Александра была лидером и в школе (председатель совета дружины, секретарь комитета комсомола, лучшая спортсменка не только школы, но и района), и в техникуме (секретарь комсомольской организации строительного отделения) и не поехать на строительство города не могла. Набравшись смелости, она пошла в Кемеровский обком комсомола. С ней беседовал представитель штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС, он объяснял про тяжелые условия проживания и работы, но решение Александры поехать было твердым, она все-таки добилась того, что ей вручили комсомольскую путевку. Радости не было предела!

Почему же она хотела попасть в отряд?

Александра считала, что по комсомольским путевкам едут самые лучшие и она должна быть в их числе. А еще ей и ее подругам очень хотелось построить город своей мечты, тем самым оставив после себя след на Земле.

Перед отправлением в Хабаровск всех бойцов отряда «Комсомолец Кузбасса» собрали на туристической базе недалеко от Кемерово. Там они прожили несколько дней. Познакомились, пообщались и даже успели подружиться.

Александра Рыльских (слева). Фото из газеты «Путь к коммунизму»

Подруга Александры Рыльских Наталья Большанина (тогда — Худова), которая также вошла в отряд «Комсомолец Кузбасса», рассказала в письме автору[155]: «По призыву Комитета комсомола города Осинники, через публикацию в местной газете, мы с девчонками, только что задипломированные специалисты по промышленному и гражданскому строительству, взяв открепление в техникуме от распределения на работу, рванули в голубые таежные дали, „друзьям на память города дарить“[156]. Деньги для нас были второстепенны, важнее была идея и поставленная задача».

Наталья на стройке вышла замуж. Эту стройку она покинет одной из последних. Но об этом позже.

А вот что написала[157] Аэлита Борисовна Дикарева (тогда — Трофимова), также из отряда «Комсомолец Кузбасса»:

«Только получили дипломы по специальности „Промышленное и гражданское строительство“. Пришла телеграмма от Ирины Розиной с текстом „Срочно приезжай“. Я поехала к ней. Ира показала мне газетную статью, где был напечатан призыв „комсомольцам-добровольцам“ приехать на строительство Нового города на Амуре. В горкоме Комсомола мы получили комсомольские путевки. До этого нас очень пугали и тайгой, и палатками, и чем только можно. Но мы стояли на своем. Молодость, романтика…

Из Осинников нам нужно было только доехать до Кемерово, где и формировался наш отряд: „Комсомолец Кузбасса“. И как только мама меня отпустила? А папа со мной даже не простился и ни одного письма мне на стройку не написал…»

Хабаровчанин Виталий Анатольевич Дикарев из первого десанта отряда «Комсомолец Приамурья», тот самый, который работал зимой истопником, когда вышли из строя системы отопления, после свертывания стройки города покинул Хабаровский край и направился к Аэлите на Кузбасс, куда она вернулась чуть ранее. Там они и поженились.

Ярослав Корнелиевич Варенька, попавший на строительство нового города в составе линейного отряда «Комсомолец Украины», до этого работал на заводе города Черновцы Украинской ССР. На заводе регулярно проводились комсомольские собрания, и на одном из них ему предложили поехать строить новый город на Амуре. Как написал[158] автору Ярослав Корнелиевич о причинах своего поступка: «Я поехал, потому что было интересно — молодость, романтика!»

Из города Черновцы он еще с двумя комсомольцами приехал в столицу Украинской ССР — город Киев, где их встречали представители ВЛКСМ с Дальнего Востока. В Киеве был сформирован отряд в количестве 50 человек, далее он отправился в Москву, а затем — в Хабаровск.

Сергей Иванович Какуша из отряда «Комсомолец Кубани» говорил[159] автору, что эта часть его жизни — строительство нового города на Амуре — очень трогательная история и сказать об этом можно многое.

«В 1986 году я уволился с работы в совхозе „Искра“ в станице Ленинградская Ленинградского района Краснодарского края, но не планировал уезжать и собирался остаться работать в станице. Однажды я повстречал знакомого, и он мне сказал, что Ленинградский райком ВЛКСМ ищет водителя. Поэтому я направился в райком и узнал, что первым секретарем райкома работает человек, которого я знал, — Владимир Николаевич Гукалов. Я зашел к нему в кабинет, мы поздоровались, и я спросил насчет работы. А он мне в ответ:

— Не хочешь поехать на Дальний Восток на Всесоюзную ударную стройку?

Я даже растерялся немного, а он говорит:

— Ты езжай, там химический завод и город строят, квартиру в течение года получишь, на стройке всем, кто строит, дают квартиры в первую очередь.

Я согласился. Он же меня и провожал на железнодорожном вокзале в Краснодар. Какое-то время, пока формировался отряд „Комсомолец Кубани“ мы жили в краснодарской гостинице „Москва“. Затем нас повезли оттуда в Анапу и уже оттуда мы улетели в Москву. В Москве мы даже гуляли по Красной площади, все фотографировались. А после мы вылетели из аэропорта „Домодедово“ в Хабаровск».

Однако не все тогда ехали «за туманом и за запахом тайги». Как писал автору Виктор Васильевич Федорович: «Для меня деньги были на последнем месте, я ехал за туманом и за запахом тайги, а кого-то было наоборот: а я еду за деньгами, а за туманом пусть едут дураки…»

Александр Алексеевич Грушевский, боец отряда «Тамбовский Комсомолец», на просьбу автора поделиться своими воспоминаниями прислал короткое письмо[160], в котором сообщил, что в марте 1986 года узнал из объявления о том, что в Тамбове формируется отряд на строительство нового города на Амуре в районе села Нижнетамбовское. Ему захотелось получить квартиру, и поэтому он принял решение ехать.

Елена Анкудинова в своей книге «Я вас люблю, я вас любила…» писала, что в ее отряде «Комсомолец Белоруссии» были ребята из Витебской области Белорусской ССР. Их на эту ударную комсомольскую стройку отправила милиция, которая устала с ними бороться, и, чтобы они не портили стражам порядка статистические показатели по количеству правонарушений, они уговорили Витебский обком, и их отправили подальше — в Нижнетамбовское[161].

Виктор Федорович рассказывал автору о том, что в Минске очень строго подошли к формированию отряда «Комсомолец Белоруссии» и выбирали достойных, чего не сказать было о молодых людях, которых набирали в Гродненской и Витебской областях.

На собрании комсомола, уже в Нижнетамбовском, на вопрос, почему не уплачиваются членские взносы, которые обязаны платить все комсомольцы, и уже образовалась большая задолженность, Сергей Иванович Артюх и Сергей Викторович Шлемен — оба из города Слоним Гродненской области — говорили, что комсомол им ничего не дал и они сюда приехали только зарабатывать деньги[162].

Бойцы белорусского отряда

Евгения Всеволодовна Пищикова в своей книге «Пятиэтажная Россия» писала, что боец отряда «Воронежский Комсомолец» Сергей Владимирович Грищенков поехал строить карьеру: ему обещали место начальника ремонтного участка строительства, а дали место всего лишь наладчика экскаваторов[163].

Начальник Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС Владимир Бурдаков в беседах с автором неоднократно говорил, что самым дружным был все-таки отряд из Белоруссии, а самым недисциплинированным — «Тамбовский Комсомолец».

В этом есть определенная ирония судьбы: Нижнетамбовское основали как раз выходцы из Тамбовской губернии в середине XIX века.

Отряд «Комсомолец Тамбова» в Домодедово

Отряд «Комсомолец Белоруссии» в Домодедово

Люди были разные, кто-то ехал за мечтой, а кто-то за квартирой, карьерой и деньгами, и всех можно понять. Но их, так или иначе, объединяло одно: они ехали строить Амурский завод азотных удобрений и при нем город.

Проблемы у комсомольцев начнутся позже, а сейчас, в середине мая 1986 года, шесть отрядов, по 50 человек каждый, собрались в Минске, Киеве, Краснодаре, Кемерово, Тамбове и Воронеже. Впереди их ждали Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре и Нижнетамбовское — будущий город.

Отряд в Хабаровске

20 мая первым в Хабаровск прибыл отряд комсомольцев из Кемерово, затем — отряды «Комсомолец Белоруссии» и «Комсомолец Воронежа». После обеда для этих трех отрядов была организована экскурсия по Хабаровску. К вечеру того же дня прибыли отряды «Тамбовский Комсомолец», «Комсомолец Украины» и «Кубанский Комсомолец».

Когда весь большой ударный комсомольский отряд имени XXVII съезда КПСС был в сборе, для бойцов был организован просмотр кинофильма «Одиночное плавание» (советский фильм-боевик 1985 года, режиссер Михаил Иосифович Туманишвили) в самом большом кинотеатре Хабаровска — «Гигант». Александра Дудич рассказывала, что ей этот фильм очень запомнился.

Отряд «Комсомолец Белоруссии» в Хабаровске

Оригинально была решена проблема не только с доставкой Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС в Комсомольск-на-Амуре и Нижнетамбовское, но и проблема с размещением — отряд поселили в четырехпалубном новом теплоходе «30 лет ГДР»[164], флагмане Амурского пароходства.

Всесоюзный ударный комсомольский отряд имени XXVII съезда КПСС заходит на Комсомольскуюплощадь с улицы Карла Маркса в Хабаровске

На следующий день комсомольцы прошли медосмотр и инструктаж по технике безопасности. После обеда была очередная экскурсия по Хабаровску, а затем отряд привезли на улицу Пушкина, где расположены городские пруды. Там их выстроили, и они поднялись колонной на площадь Ленина, где возложили цветы к памятнику вождю мирового пролетариата. Далее колонна направилась в сторону Амура на Комсомольскую площадь. Этим маршрутом обычно в Хабаровске двигаются колонны различных демонстраций, по главной улице города, которая тогда называлась улицей Карла Маркса (сейчас ее отрезок от площади Ленина до Комсомольской площади переименован в ул. Муравьева-Амурского).

Виктор Васильевич Федорович вспоминал, что ему навечно в память врезался момент, когда Всесоюзный ударный комсомольский отряд шел по улице Карла Маркса. Отряд «Комсомолец Белоруссии» двигался в середине общей колонны, на тротуарах было много людей, люди стояли у окон домов, на балконах, и с какого-то балкона раздался крик: «Дорогие братья-белорусы! Приветствуем вас на нашей земле!» Раздались мощные крики «ура» со всех сторон и аплодисменты.

Линейные отряды на Комсомольской площади

Около 16:00 на Комсомольской площади состоялся митинг. С напутственным словом к сводному отряду обратились первый секретарь Хабаровского горкома КПСС Геннадий Сергеевич Боровик, первый секретарь Хабаровского крайкома ВЛКСМ Александр Александрович Тишутин, начальник Главдальстроя Наум Ушерович Белоцерковский, боец отряда «Баневуровец» С. Капошкин[165]. Они выразили уверенность, что посланцы комсомолии западных регионов СССР оправдают звание бойцов Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС и внесут значительный вклад в строительство нового города и Амурского завода азотных удобрений.

С ответным словом от имени Всесоюзного отряда выступил боец линейного отряда «Комсомолец Кузбасса» Сергей Михайлович Коровин из города Таштагол Кемеровской области. От имени всего отряда он заверил собравшихся в том, что прибывшие парни и девушки оправдают звание бойцов ударной стройки и приложат все силы для выполнения большого и ответственного задания.

Затем участники митинга на Комсомольской площади возложили цветы к памятнику героям Гражданской войны на Дальнем Востоке и присягнули на верность героическим традициям старших поколений.

Александра Дудич писала автору, что очень ясно запомнила торжественность этого митинга. И она была очень горда тем, что находится среди тех людей, кому предоставили возможность быть лучшими, кому доверили строительство нового города.

Митинг на Комсомольской площади

В 16:30 сводный ударный отряд отправился на городскую набережную для посадки в теплоход «30 лет ГДР», который в 17 часов отчалил от хабаровского берега. На теплоходе, помимо официальной части — оформления на работу, — была организована развлекательная программа и дискотека для молодых строителей. Но там были не все. Виктор Федорович после перелета из Минска, хождений и эмоций сильно устал и проспал дорогу в своей каюте.

Пока бойцы Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС веселились или отдыхали на теплоходе по пути в Комсомольск-на-Амуре, в Нижнетамбовском шло активное приготовление к прибытию большого пополнения.

Готовились к выдаче спецодежда, инструмент, наборы работ по объектам, где будут работать бойцы. Активно шло решение вопросов быта — готовились к приему новых жителей шесть общежитий, включающих в себя комнаты отдыха, красные уголки, наглядную агитацию.

В места проживания доставлялась и расставлялась мебель, постельное белье, спортивный инвентарь[166].

Отряд прибывал в Нижнетамбовское через сутки после отправления из Хабаровска.

Отряд в Комсомольске-на-Амуре

По плану теплоход «30 лет ГДР» должен был сделать по пути одну-единственную остановку — в Комсомольске-на-Амуре. Это было нужно для того, чтобы отдать дань памяти комсомольцам-первостроителям Комсомольска-на-Амуре 30-х годов.

Теплоход прибыл в Комсомольск-на-Амуре в 9:30 утра. Стоянка была запланирована не очень длительная, но тем не менее состоялся получасовой митинг у мемориального камня первостроителям Комсомольска-на-Амуре[167]. Прибывших гостей приветствовали председатель Комсомольского-на-Амуре горисполкома А. М. Новоселов и первый секретарь горкома ВЛКСМ Игорь Александрович Елисеев. Также к бойцам Всесоюзного отряда, как и 20 января того же года, обратился всё тот же первостроитель Комсомольска-на-Амуре, заслуженный строитель РСФСР Михаил Николаевич Ополев. Он сказал: «Стройка эта начинается в год XXVII съезда КПСС. Мы, первостроители Комсомольска, выражаем уверенность, что вы оправдаете звания бойцов отряда, носящего имя исторического форума советских коммунистов, и, претворяя в жизнь решения партии, сделаете свою стройку образцовой».

С ответным словом выступила боец линейного отряда «Комсомолец Украины» из Днепропетровска Елена Викторовна Мананникова[168]. Она от имени комсомольцев пообещала, что парни и девушки, прибывшие в Хабаровский край по комсомольским путевкам, будут во всем равняться на первостроителей Комсомольска-на-Амуре и с честью выполнят наказ Центрального комитета комсомола[169].

Митинг в Комсомольске-на-Амуре. Фотография из журнала «Рабочая смена» за август 1986 года

Бригадир штукатуров-маляров строительного управления № 10 треста Комсомольскметаллургстрой, лауреат премии Ленинского комсомола, Светлана Куприенко вручила бойцам отряда памятный кубок трудовой доблести строителей Дальневосточного металлургического завода[170].

В митинге также приняли участие секретарь ЦК ВЛКСМ Иосиф Николаевич Орджоникидзе и первый секретарь Хабаровского крайкома ВЛКСМ Александр Александрович Тишутин.

Участники митинга возложили цветы к памятнику первостроителям Комсомольска-на-Амуре, а потом совершили небольшую автобусную экскурсию по городу[171].

Отряд «Комсомолец Кузбасса» в Комсомольске-на-Амуре

В полдень теплоход «30 лет ГДР» отчалил от набережной Комсомольска-на-Амуре и направился дальше, вниз по Амуру, в село Нижнетамбовское — к конечному пункту этого путешествия. Но шел теплоход уже не один. Коллега автора, консультант отдела трудовых ресурсов Министерства экономического развития Хабаровского края Александр Геннадьевич Пятков был в те дни 1986 года в командировке в Комсомольске-на-Амуре.

Он рассказывал, что после митинга кроме «30 лет ГДР», где помимо первостроителей были уже Иосиф Орджоникидзе, Александр Тишутин, а также представители пионерской организации и трудовых объединений старшеклассников (как их ласково называли «ТОСики»), в Нижнетамбовское отправился еще один теплоход, на котором были и другие работники Хабаровского крайкома комсомола, в том числе и он. Дело в том, что в Нижнетамбовском был запланирован еще один митинг по случаю прибытия пополнения в виде Всесоюзного ударного комсомольского отряда.

Александр Пятков и пионерский актив,1988 год

От Комсомольска-на-Амуре до Нижнетамбовского теплоходы прошли путь всего за несколько часов.

Прибытие в Нижнетамбовское

Теплоход «30 лет ГДР» с первостроителями Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС и гостями прибыл в Нижнетамбовское около 16:00[172]. Через час был организован уже третий за сутки митинг первостроителей в честь их прибытия на строительство нового города[173]. Он состоялся рядом со столовой на въезде во временный поселок, который успели возвести бойцы «Комсомольца Приамурья».

По плану на строительство нового города в составе первого десанта Всесоюзного отряда должно было прибыть 300 человек, однако по факту в Нижнетамбовское их прибыло чуть меньше — 278 человек[174], и то часть из них приехала позже, так как они проходили стажировку в Комсомольске-на-Амуре в течение нескольких месяцев[175]. Тем не менее отряд был внушительный.

Пополнение встречали хлебом-солью и огромным сазаном на блюде. На встречу пришли жители села, представители коренных народов Приамурья из соседних сел, краевая и районная администрация и, конечно, первостроители, которые уже трудились на стройке.

Встреча Всесоюзного отряда хлебом-солью

Всесоюзный отряд в первые минуты в Нижнетамбовском. Во втором ряду в центре — секретарь ЦК ВЛКСМ И. Н. Орджоникидзе

Бойцы отряда из Белоруссии

Местные жители и бойцы отряда «Комсомолец Приамурья». Справа стоит Константин Куроленя

Митинг в Нижнетамбовском

Программа пребывания Всесоюзного ударного отрядаимени XXVII съезда КПСС в Хабаровском крае

Митинг открыл первый секретарь Комсомольского райкома КПСС С. А. Маркаров. Выступали штукатур-маляр из отряда «Комсомолец Приамурья» Ольга Григорьевна Кузнецова, управляющий Стройтрестом № 6 Н. В. Соловьев, рыбак колхоза имени XXXIII партсъезда Е. М. Самар, секретарь ЦК ВЛКСМ И. Н. Орджоникидзе. Завершал митинг Алексей Клементьевич Черный, первый секретарь Хабаровского крайкома КПСС. Он сказал, что в текущей пятилетке на строительстве нового города на Амуре предстоит освоить более 100 миллионов рублей капитальных вложений, создать производственную базу строительной индустрии, проложить дороги, построить благоустроенное жилье и объекты социально-культурного назначения. Он также выразил уверенность, что комсомольцы с честью выполнят планы партии[176].

Вид с вертолета на причаленный теплоход «30 лет ГДР» Фото из газеты «Строитель» от 03 июня 1986 г.

После митинга вещи прибывших комсомольцев погрузили в машины и повезли к общежитиям, которые построили бойцы отряда «Комсомолец Приамурья» для Всесоюзного отряда. Отряд строем прошел по центральной улице села Нижнетамбовское с песнями и транспарантами.

Вид с вертолета на построенные для Всесоюзного отряда общежития. Фото из газеты «Строитель» от 3 июня 1986 года

Александра Дудич писала в письме автору: «Каково же было мое удивление, когда вместо палаток я увидела сборные щитовые домики, в которых нам предстояло жить. В комнатах кровати, застеленные покрывалами, шкаф для одежды, стол со скатертью и розами в вазе».

Отряды расселили по шести общежитиям в соответствии с регионами СССР, откуда они прибыли. А вечером, когда молодежь более-менее устроилась, был организован вечер отдыха и знакомство бойцов отрядов имени XXVII съезда КПСС со «старичками» — отрядом «Комсомолец Приамурья»[177].

На следующий день отправились на рабочие места. Сергей Какуша из отряда «Комсомолец Кубани» вспоминал: «Первым нашим рабочим днем был лесоповал. Вальщики валят лес, а мы его крыжуем, обрезаем и выносим на руках и складываем по краям. Прокладывали просеку, ширина которой метров шестьдесят».

Виктор Федорович рассказывал, что в конторе стройуправления с каждым из прибывших комсомольцев проводили собеседование на предмет того, куда лучше определить бойца.

«Тут мой диплом техника — электрика едва не сыграл со мной злую шутку, — вспоминал Виктор Васильевич, — мне предложили стать главным энергетиком стройки! Я чуть не свалился со стула от такого предложения. Практического опыта у меня, считай, не было. За плечами 23 года жизни, техникум, армия да меньше года стаж инженера на заводе, где в моем подчинении было около десяти рабочих, знающих свое дело. Я взял сутки на размышление, но, на мое счастье, нашелся человек с высшим образованием. Его и назначили главным энергетиком, а я влился в бригаду электриков».

И действительно в списке комсомольцев, прибывших на стройку 22 мая 1986 года, которые показывал автору начальник Штаба ЦК ВЛКСМ — строительство нового города на Амуре Владимир Александрович Бурдаков, напротив имени Виктора Васильевича Федоровича из отряда «Комсомолец Белоруссии» стоят «плюсик» и «галочка».

Суббота, 24 мая, была рабочим днем — прошел субботник на объектах строительства и благоустройстве временного поселка, который постепенно разрастался. Вечером была дискотека. А вот воскресенье было уже настоящим выходным — днем организовали комплексную спартакиаду и сдачу норм ГТО («готов к труду и обороне»).

На этом закончился семимесячный подготовительный этап, отведенный «Хабаровскпромпроектом», теперь стройка должна была развернуться в полную силу. Предстояло возвести промышленную базу для строительства завода азотных удобрений, проложить дороги, продолжить строительство благоустроенного жилья. Завершение начальной стадии строительства нового города прошло хорошо, подготовка к прибытию Всесоюзного отряда была положительно оценена Комсомольским райкомом ВЛКСМ, кроме того успешно был выполнен и перевыполнен план по началу строительства нового города на Амуре, поставленный зимой 1985/86 года[178].

С прибытием Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС пополнение строителями новостройки не закончилось, люди продолжали прибывать[179]. К июлю 1986 года на стройплощадке уже числилось около пятисот человек[180], 500 парней и девушек, которые хотели построить город, свой город, город будущего.

Строители-баневуровцы

Как уже говорилось, в Нижнетамбовское прибывало пополнение и из отряда «Баневуровец». Там, в этом краевом комсомольско-молодежном строительном отряде (ККМСО), который находился в пригороде Хабаровска, в селе Некрасовка, комсомольцы проходили стажировку на строительстве свинокомплекса, и лучших из них отправляли на строительство нового города.

Иногда поодиночке, но бывало, что отправляли целыми бригадами[181].

Олег Вячеславович Матулин рассказывал автору о том, что узнал о строительстве нового города тогда, когда проходил срочную службу в рядах Советской Армии. После увольнения в запас он был направлен на работу в отряд «Баневуровец», в село Некрасовка. А уже оттуда он отправился на стройку в Нижнетамбовское.

Он вспоминал, что тех, кого переводили из Некрасовки в Нижнюю Тамбовку, отбирали очень тщательно. Это коснулось и их отряда, то есть для отправки на Всесоюзную ударную стройку отобрали всего несколько человек, но, когда объявили о том, что поедут не все, отряд поднял своего рода «бунт». Под нажимом молодых комсомольцев руководство сдалось, и в Нижнетамбовское был направлен весь отряд Олега Вячеславовича — 40 человек.

Тут следует отметить, что покидая Некрасовку, комсомольцы покидали и отряд «Баневуровец» и вливались в отряд «Комсомолец Приамурья». На стройке существовало только семь линейных отрядов: «Комсомолец Приамурья», «Комсомолец Белоруссии», «Комсомолец Украины», «Комсомолец Кубани», «Воронежский Комсомолец», «Комсомолец Кузбасса» и «Тамбовский Комсомолец». И их число не менялось, хотя именно «Комсомолец Приамурья» впоследствии пополнялся всё новыми бойцами, а из других регионов СССР пополнения больше не было, кроме, разумеется, тех, кто за несколько месяцев до того был направлен в Комсомольск-на-Амуре на стажировку.

Комсомольская путевка Олега Матулинаот 23 сентября 1986 года

В Хабаровском крае было несколько лучших трудовых комсомольских отрядов, среди них выделялись «Баневуровец» и «Заря». Первый, как уже говорилось, был занят на строительстве свинокомплекса в Некрасовке, а второй вел строительство одноименного сельскохозяйственного предприятия «Заря» в поселке Осиновая Речка и на острове Большой Уссурийский, в пригороде Хабаровска.

Почему на стройку поехали именно бойцы «Баневуровца», старейшего по меркам Хабаровского края комсомольско-молодежного отряда? В Нижнетамбовском на строительстве нового города нужны были строители высокого разряда, не ниже четвертого. Молодых рабочих было много как раз в Некрасовке, где они трудились на строительстве второй очереди животноводческого комплекса и осваивали специальности плотника-бетонщика, каменщика, мастера дорожных работ и штукатура-маляра. Так же в Некрасовку прибывали люди с самым разным профессиональным образованием — не обязательно строители, среди них были даже бухгалтер[182] и инженер по внедрению и организации выпуска новых моделей одежды из Хабаровского дома одежды[183].

В беседе с автором Василий Михайлович Шихалев отмечал, что, поскольку формированием пополнения занимались в основном в Хабаровском крайкоме ВЛКСМ, проще всего было набирать из отряда, который «под боком», фактически в пригороде Хабаровска. То есть то, что набор шел из «Баневуровца», а не из каких-то других комсомольских отрядов, работавших в Хабаровском крае, — просто стечение обстоятельств.

Вероятно, большое количество рабочих, прибывающих в Нижнюю Тамбовку из отряда «Баневуровец», и повлияло на то, что одним из рабочих, или «народных», названий будущего города на Амуре было «Бонивур», или «Баневур».

Бонивур — город совпадений

В жизни часто встречаются различного рода совпадения, неожиданные встречи. Есть теория «шести рукопожатий», основанная на том, что любой человек Земли имеет опосредствованное знакомство с любой другой личностью через цепочку из пяти совместных знакомцев. В жизни мне запомнились две самые невероятные случайные встречи.

Как-то в одной из командировок, находясь в Москве, я ехал на метро, и мне нужно было пересесть на другую ветку. В переходе между станциями я встретил свою подругу Татьяну Николаевну Левончук (в девичестве — Стексова). Мы подружились, еще когда жили в Комсомольске-на-Амуре, а на тот момент оба проживали в Хабаровске, но одновременно оказались в Москве. Она тоже пересаживалась, но на ту ветку, по которой приехал я. Мы встретились в многомиллионном городе, и, пройди каждый из нас несколькими секундами раньше или позже, этого бы не произошло.

Второй случай произошел в 2013 году в Бангладеш, куда я ездил со своими друзьями Андреем Сергеевичем Чефрановым и Александром Александровичем Романенко. Будучи уже в Бангладеш, мы поехали в город Читтагонг, где находится «кладбище кораблей». Отслужившие свой срок морские суда продают на металлолом и там, возле Читтагонга, их вручную разбирают за несколько месяцев. Хотелось на это посмотреть своими глазами. На разборочные верфи не пускают туристов. Дело в том, что работа там опасная, бывают разливы нефтепродуктов, взрывы газа, используется детский труд, присутствует травматизм. Журналисты периодически делают репортажи о нарушении прав человека на этих верфях, поэтому «туристов» там не жалуют. Нам отказали в проходе на четырех верфях, даже обещания не включать фотоаппарат не помогали. Когда мы почти отчаялись, к нам подошел парень и по-английски сказал: «Я знаю одну дорогу, пойдемте со мной, я покажу вам корабли».

Мы пошли за ним через местную деревеньку к другим верфям, которых там десятки. Между соседними судоразделочными предприятиями, огороженными заборами, шла тропинка. Она вела на берег, а в море неподалеку справа и слева стояли десятки полуразобранных судов. Мы буквально открыли рты от этой картины. Парень нам сказал, что мы можем спокойно фотографировать. Это «кладбище» было главной целью нашего путешествия, поэтому мы отблагодарили неожиданного проводника, дав ему 1000 така (примерно 300 рублей по тогдашнему курсу). Сам он деньги у нас не просил, но от протянутой купюры отказываться не стал и ловко спрятал ее в карман.

Потом мы уехали на самый юг страны, в город Кокс-Базар, и через несколько дней возле рынка этого курортного города встретили того самого парня! Точнее, он первым нас узнал и окликнул! Да, площадь этой страны очень маленькая, даже меньше одного Охотского района Хабаровского края, но население более 160 миллионов человек, больше, чем в России! И эта встреча оказалась просто невероятной.

Не лишено было странных совпадений (или закономерностей?) и строительство города Бонивур.

Первой комсомольской стройкой считается сооружение Волховской гидроэлектростанции (в городе Волхов Ленинградской области), пуск которой состоялся в 1926 году[184]. В среднем на возведении этого объекта трудилось до 10 тысяч человек[185]. После Волховской ГЭС были объявлены комсомольскими стройками Сельмашстрой (Ростов-на-Дону, завод пущен в 1929 году), Тракторострой (Сталинград, ныне — Волгоград, первый трактор сошел с конвейера этого завода 17 июня 1930 года, а на следующий день было опубликовано в газете «Правда» поздравление с этим событием от И. В. Сталина[186]) и другие. Но это всё были заводы, хоть и крупные. Первым же городом, который страна доверила строить комсомолу в 1932 году, стал Комсомольск-на-Амуре.

Таким образом, Комсомольск-на-Амуре стал первым городом комсомола, а Бонивур — последним. В огромной по площади стране «начало» и «конец» комсомольских строек находятся всего в нескольких десятках километров друг от друга!

Строительство Комсомольска-на-Амуре началось у села Пермское, которое входило в Нижне-Тамбовский район Дальневосточного края[187]. В 1986 году строительство нового города началось у села Нижнетамбовское, которое в результате территориальных преобразований входило уже в Комсомольский район. Центры района поменялись местами.

Настоящим первостроителем Бонивура можно назвать Михаила Павловича Дьяченко. Человек с такой же фамилией — Яков Васильевич Дьяченко — строил город Хабаровск. Тут надо оговориться. Существует заблуждение, будто бы именно Яков Дьяченко был основателем Хабаровска в мае 1858 года[188]. Вероятно, это заблуждение породила написанная Николаем Дмитриевичем Наволочкиным художественная книга «Амурские версты», где он писал: «А что! — вдруг с задором подумал Дьяченко. — Построим вот здесь военный пост, и назову я одну из улиц „Линейной“ — в честь всех линейных солдат»[189]. Но это не так, основал Хабаровск 31 мая 1858 года Николай Николаевич Муравьев (впоследствии граф Н. Н. Муравьев-Амурский). Дьяченко же прибыл чуть позже, что убедительно доказал в цикле статей в газете «Тихоокеанская звезда» бывший заместитель начальника топографической службы Дальневосточного военного округа Григорий Григорьевич Лёвкин, полковник запаса, который много лет занимается историей Дальнего Востока[190]. Но если говорить о совпадениях, то и здесь всё сходится. Михаил Павлович не основывал город, начало строительства «продавил» А. К. Черный, Дьяченко был первым, кто его строил, точно так же как и Яков Васильевич. Кстати, я очень благодарен Григорию Григорьевичу за то многое, чему он меня научил в вопросах подхода к истории, да и к жизни вообще. Именно благодаря ему я стараюсь писать не только имена и фамилии людей, но и их отчества, хотя бы один раз.

Кроме того, день рождения М. П. Дьяченко — 20 января, тот же день, который принято считать днем начала строительства Амурского завода азотных удобрений и нового города на Амуре в районе села Нижнетамбовское.

Капитан теплохода «30 лет ГДР», который доставил Всесоюзный отряд имени XXVII съезда КПСС в Нижнетамбовское в мае 1986 года, Василий Порфирьевич Панюшев — ученик Павла Ерофеевича Слесарева, бывшего рулевого парохода «Колумб», привезшего в 1932 году в село Пермское первостроителей Комсомольска-на-Амуре[191]. Более того, внучатый племянник Павла Ерофеевича, Станислав Игоревич Слесарев — мой коллега, мы работаем в соседних кабинетах.

Водозабор будущего города Бонивур изначально планировался в южной части города, где располагалось село Чучи. Я бывал, как уже упоминал ранее, в этом селе еще школьником, в 90-е годы ХХ века.

Героизировал образ Виталия Бонивура Дмитрий Дмитриевич Нагишкин, а одно из отделений Государственного архива Хабаровского края, где я провел много времени в поисках материалов к этой книге, находится в доме по адресу: ул. Дмитрия Нагишкина, 4а. Еще один архив — Национальное фондохранилище филиала ИТАРТАСС «Российская книжная палата», в которой я разыскал газету «Комсомольская правда» за 29 октября 1925 года, находится в городе Можайске по адресу: улица 20 января, 20, корп. 2. Как я уже отмечал, 20 января — это дата высадки первого десанта строителей нового города на Амуре.

Когда я жил в Комсомольске-на-Амуре, у меня был друг по имени Илья Игоревич Швецов (сейчас он также живет в Хабаровске). Мы одновременно впервые прыгали с парашютом — 29 июня 1996 года, в его день рождения (кстати, этот же день, но 2013 года — день рождения моей дочери Евы). Так вот, отец Ильи, Игорь Вячеславович Швецов, был начальником Штаба ЦК ВЛКСМ Всесоюзной ударной комсомольской стройки — строительство объектов г. Комсомольска-на-Амуре. То есть он принимал непосредственное участие в формировании и отправке первого отряда комсомольцев в Нижнетамбовское в январе 1986 года.

Данил Никитович Костенко закладывал фундамент первого в Комсомольске-на-Амуре кирпичного здания[192], а это не кто иной, как родной дед Владимира Александровича Бурдакова, начальника штаба ЦК ВЛКСМ Всесоюзной ударной комсомольской стройки нового города на Амуре.

Когда я познакомился с Владимиром Александровичем, оказалось, что у нас очень много общего. С его сыном Дмитрием я учился в Комсомольском-на-Амуре государственном техническом университете в параллельных группах, его дочь Екатерина — моя коллега по работе, ее рабочее место находится в трех кабинетах от моего. Более того, Владимир Александрович учился в одной группе с моим родным дядей — Леонкиным Евгением Викторовичем. И на работе меня окружают люди, которые много лет знают Владимира Александровича и тоже имели отношение к комсомолу Хабаровского края и к строительству нового города на берегах Амура. Например, первый заместитель председателя правительства Хабаровского края по экономическим вопросам Василий Михайлович Шихалёв, заведующий службой материально-технического обеспечения Законодательной думы Хабаровского края Вячеслав Васильевич Швец, консультант отдела трудовых ресурсов Министерства экономического развития Хабаровского края Александр Геннадьевич Пятков, Олег Вячеславович Матулин и так далее. Совпадений, связанных с городом Бонивур, и нитей, связывающих меня с ним, много. Отмечу еще одно.

Когда мы с Владимиром Александровичем Бурдаковым работали над этой книгой, он прислал мне фотокопию газеты «Тихоокеанская звезда» 1986 года[193], где на одной из страниц помещен его портрет. Портрет этот написала художница из Хабаровска Виктория Васильевна Романова, с 1989 года — член Союза художников СССР (России). Владимир сказал мне, что хочет этот портрет разыскать. По его мнению, он находился в Хабаровске, в фондах Дальневосточного художественного музея. Я согласился помочь.

Пообщавшись с сотрудниками музея, я выяснил, что этой картины у них нет и стоит спросить о судьбе портрета у самой художницы. Ее контакта мне не дали, сказав, что Виктория Васильевна не закрытый человек и ее легко можно будет разыскать. В поисках я обратился к журналисту медиахолдинга «Губерния» Анне Рожковской (снова совпадение — именно с Анной мы ездили в 2011 году в первую экспедицию на место стройки города Бонивур!), и она мне помогла.

Виктория Васильевна выслушала меня по телефону и сказала: «Наверное, эти работы у меня в мастерской, я попробую их найти, а вы перезвоните мне завтра». Я перезвонил, голос в трубке сообщил мне приятную новость — работы нашлись, и можно завтра в 11:00 подойти в художественную мастерскую, которая находится… в соседнем здании от моей работы! На следующий день я уже видел этот портрет своими глазами! А Виктория Васильевна Романова оказалась действительно очень открытым и интересным человеком.

Портрет В. А. Бурдакова, написанный В. В. Романовой

В беседе со мной она сказала, что на стройке нового города на Амуре она писала портрет Владимира Александровича Бурдакова последним и назвала эту картину «Неоконченный портрет». Неоконченный портрет, неоконченная стройка. Совпадение?..

Работа большого отряда

В июне-июле 1986 года руководство стройкой нового города разрешило женатым комсомольцам воссоединиться со своими семьями — на стройку начали прибывать жены. На тот момент на стройке насчитывалось около 500 человек, при этом около 200 бойцов оказались в отрыве от семьи[194]. Восстановление семей обернулось одновременно пополнением рабочей силой и… появлением на свет первых жителей будущего города на Амуре — к концу лета у первостроителей родилось четверо детей[195].

Женились также ребята и девчата, которые уже работали вместе на стройке. Браки регистрировались в Нижнетамбовском сельсовете[196]. В первом полугодии 1986 года в отряде было сыграно четыре свадьбы[197]. Праздновали их в нижнетамбовском доме культуры, а свадебные кортежи, как это обычно принято в разных городах, ездили к памятному камню, установленному 20 января 1986 года. Молодым дарили подарки, так, плотнику-бетонщику Петру Анатольевичу Салюку и штукатуру-маляру Ирине Викторовне Наседкиной подарили на свадьбу холодильник[198].

Комсомольская свадьба

В поселке строителей были подготовлены помещения для парикмахерской и библиотеки. Был выделен специальный вагончик для магазина, где организовали продажу так называемых товаров повышенного спроса — попросту дефицитных в то время в Советском Союзе. Владимир Бурдаков по этому поводу вспоминал, что приезжали за этими дефицитными товарами даже жители Комсомольска-на-Амуре. В то время на Амуре курсировали прогулочные суда типа «30 лет ГДР», но несколько меньших размеров («30 лет ГДР» был самым крупным на Амуре), они делали по пути из Комсомольска-на-Амуре в Николаевск-на-Амуре остановки в некоторых населенных пунктах, среди которых была и Нижняя Тамбовка. Завозом товара занимался и сам Владимир Александрович. Завозилось всё, как ни странно, из Комсомольска. Всё было организовано для лучшей жизни первостроителей. Потом это дело прикрыли, запрет коснулся не только приезжих, но жителей самой Тамбовки, кроме строителей, разумеется. Правда, некоторые выказывали свое недовольство тем, что дефицитные товары продавались в магазине в рабочее время, то есть люди были заняты на строительстве и купить их, соответственно, не могли. Выход из положения был найден — часть товаров привозилась прямо на строительные участки[199].

Парикмахерская

Бригада Тамары Семеновой

День рождения одного из бойцов отряда «Комсомолец Белоруссии», праздник безалкогольный

Были и предприимчивые комсомольцы. Олег Матулин по этому поводу вспоминал, что с местным населением был налажен своего рода «бартер». То есть строительная молодежь что-то приобретала в этом магазине и выменивала у местных на то, что им было нужно, — на рыбу, например. Или же просто перепродавала.

30 июня 1986 года сдали первый квартал пионерного поселка, состоящий из пяти двухквартирных домов. Планировалось, что в пионерном поселке в перспективе будет проживать 1500 строителей. Выполнение плана по строительству обнадеживало — за четыре первых месяца работы он был перевыполнен в 2,9 раза, на сумму 2 146 000 рублей[200].

Бойцы отряда «Комсомолец Приамурья» стоят и сидят на плитах ПАГ

Но первый квартал был сдан не совсем обычным образом. Проектно-сметная документация на первые дома поступила из хабаровского института «Гражданпроект» за три дня до их сдачи. Поэтому строили дома без документации, по плану, который сделал главный инженер строительного управления № 12 Александр Иванович Фощай[201]. У этих домов не было фундамента: на песочную подушку клались авиационные плиты ПАГ, а на них уже возводилась «коробка» дома. Первостроители дали этому кварталу прозвище «деревня Фощаевка» или просто «Фощаевка». Дома стоят до сих пор, они в хорошем состоянии.

Квартал находится между современными улицами Комсомольская, Магистральная и Первостроителей. В общем-то не было и генерального плана села Нижнетамбовское, его проработка должна была быть выполнена только к 30 июля 1986 года, хотя по факту ее выпустили на месяц раньше — 25 июня[202]. Стоимость проектно-изыскательских работ составляла 7,4 тысячи рублей[203].

Дом № 5 в «деревне Фощаевка» в марте 1986 года

Вспоминая время работы на строительстве нового города на Амуре, Ирина Розина писала автору, что никогда не жалела о своем выборе 1986 года. Она не помнит трудовых будней и каких бы то ни было трудностей — воспоминания сливаются в одно яркое пятно. Ирина восхищается природой близ Нижнетамбовского, тайгой и сопками. Когда было грустно или она скучала по дому, по Кузбассу, то уходила в лес одна и там бродила. Строители часто ходили на рыбалку, и Ирина даже запомнила рыб, которых они ловили — и которых нет в ее родных краях. Речь идет о рыбе косатка-скрипун (Tachysurus fulvidraco).

Очередной поход на Амурские столбы

С теплотой вспоминала то время в переписке с автором и соратница Ирины по отряду «Комсомолец Кузбасса» Александра Рыльских. Она рассказывала, что жизнь на стройке была интересной и каждый мог найти себе занятие по душе. Первостроители ходили в туристические походы и походы выходного дня, проводили различные спортивные состязания, в клубе была организована дискотека.

Туристическое направление на стройке основал и развивал начальник Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС Владимир Бурдаков по собственной инициативе. У него уже был опыт категорийных походов по пешему, лыжному, горному и водному туризму. Во время учебы в Комсомольском-на-Амуре политехническом институте он был заместителем председателя краевой федерации туризма ДСО «Буревестник» (студенческое спортивное общество). Поэтому при наличии таких природных условий, как Амурские столбы, предгорья хребта Сихотэ-Алинь и т. д. было решено организовать турклуб.

28–29 июня 1986 года в районе Нижнетамбовского даже проводился слет туристов «Всесоюзной ударной комсомольской стройки — строительство нового города на Амуре». 13 июня того же года Владимир Бурдаков обратился[204] к председателю Хабаровского краевого совета по туризму и экскурсиям В. А. Кудинову с просьбой командировать в Нижнетамбовское инструктора КСО-2 (краевой спасательный отряд) В. Б. Милевского.

В походы близ Нижней Тамбовки были вовлечены не только сами первостроители, но и школьники Хабаровского края, причем это было на протяжении практически всего периода строительства нового города на Амуре. Шефство над туристическими группами школьников брал штаб ЦК ВЛКСМ ВУКС, он даже просил у председателя Нижнетамбовского Рыбкоопа обеспечить питание для школьников в походах[205]. Также к штабу ЦК ВЛКСМ ВУКС обращалась за помощью Хабаровская краевая детская экскурсионно-туристская станция. В частности, в январе 1988 года она просила Владимира Бурдакова помочь с автотранспортом для того, чтобы перевезти юных туристов из села Нижнетамбовское в Комсомольск-на-Амуре по зимнику, а заодно и организовать экскурсию по стройке[206].

Александре Рыльских запомнился один из походов на Шаман-камень, вот что она написала в своем письме автору:

На Шаман-камень мы, несмотря на все сложности маршрута, добрались благополучно. А вот обратно — не совсем. Возвращаясь, мы разделились на несколько групп. Это получилось как-то само собой. В нашей группе оказались школьники из туристического клуба Комсомольска-на-Амуре. Мы шли по лесу и должны были выйти к берегу Амура, но в тайге быстро темнеет, и нам пришлось заночевать чуть ли не на болоте. Насобирали веток, чтобы можно было на них спать и также разжечь костер. Дети спали, а мы поддерживали огонь всю ночь, чтобы было тепло. Утром пошли дальше, оказалось, мы не дошли до амурского берега совсем немного. При этом выяснилось, что заблудились не только мы, но и все остальные. На берегу нас ждал катер с комиссаром отряда «Комсомолец Приамурья» Эмилией Дацкевич. Все мы благополучно вернулись в Нижнетамбовское.

Забавную вещь, связанную с дальневосточной тайгой, рассказал автору и Виктор Федорович из Минска:

Мы недавно приехали в Нижнетамбовское в составе отряда «Комсомолец Белоруссии» и только-только обживались. И вот как-то ранним утром нас поднял с постелей дикий вопль. Это кричал парень-дизелист из местных, нижнетамбовских. Дизель-генератор, который обеспечивал поселок строителей электроэнергией, стоял недалеко от столовой, возле деревянного мусоросборника. Парень пришел на смену, спросонья едва не столкнулся с медведем, развернулся и с криками побежал сторону общежитий, где спали первостроители.

Когда мы поняли, кто к нам пришел в гости, то выскочили и побежали в сторону дизель-генератора, смотреть на живого медведя. Нас с криками бежало человек сорок, когда мы прибежали, медведя уже не было. Он попросту испугался этой толпы и сбежал в тайгу. Было видно по дергающимся макушкам деревьев, что бежал он, не разбирая дороги. Возле развороченного мусоросборника остались только его следы. Однако позже дизель-генератор все-таки перевезли подальше от столовой, чтобы подобного не повторялось.

Комсомольцы дурачатся с кетой

Еще Виктору на всю жизнь запомнилось зрелище идущей по Амуру на нерест горбуши (Oncorhynchus gorbuscha) и кеты (Oncorhynchus keta), и он до сих пор хочет вернуться из Белоруссии на Дальний Восток с его просторами и тайгой.

Впечатлялась нерестом лососевых в своей книге и Елена Анкудинова, вот что она писала[207]:

Красная рыба! Ни один приличный минский ресторан, включая интуристовский, такой рыбы вам не предложит. Когда та идет на нерест, небольшие нерестовые речки и протоки буквально бурлят от серебристых тел. Парни из отряда исхитрялись ловить их руками.

Девушки отряда «Комсомолец Кузбасса». Третья слева Наталья Салюк, четвертая слева — Аэлита Трофимова

В начале июня началась подготовка к проведению фестиваля, посвященному Дню советской молодежи в селе Нижнетамбовское[208], в 1986 году этот день приходился на 29 июня (в СССР он праздновался ежегодно в последнее воскресенье июня), празднование было запланировано на два дня: 28–29 июня — суббота и воскресенье. Из Комсомольского-на-Амуре дома молодежи на катере доставили музыкальную аппаратуру для проведения дискотеки, а также книги из библиотеки «Строитель»[209].

Елена Анкудинова вспоминала, что в тот день было жарко, дискотеку устроили прямо на берегу Амура: привезли дизель-генератор, в кузове грузовой машины установили музыкальную аппаратуру и прожекторы. Праздновали до двух часов ночи![210] На празднование Дня молодежи в Нижнетамбовское приезжало телевидение, это были корреспонденты Комсомольской студии телевидения, у молодежи брали интервью…

В июле 1986 года на Дальний Восток прибыл генеральный секретарь ЦК КПСС, то есть глава Советского Союза, Михаил Сергеевич Горбачев. Он посетил Владивосток, Хабаровск, а 29 июля 1986 года Горбачев приехал в Комсомольск-на-Амуре[211]. Он встречался с жителями города Юности, на эту встречу из Нижнетамбовского была отправлена и делегация первостроителей нового города на Амуре. Тоже своего рода поощрение лучших строителей нового города.

Товарищи бойцы! Все на субботник!

Расчистка тайги

Отдых на лесоповале

На крыше дома, который строили комсомольцы из Белорусской ССР

Частыми на стройке были и субботники. Субботник от обычного рабочего дня отличается тем, что люди работают бесплатно. Тогда, на стройке, бойцы выходили на участки не только для уборки или расчистки территории от мусора. Они выполняли и свои обычные обязанности на рабочих местах, делали все необходимые вещи: валили лес, прокладывали дороги, строили дома, но денег за этот день рабочие не получали, финансы направлялись на какие-либо другие цели.

Перерыв в работе

Так, 31 мая 1986 года состоялся очередной субботник, в котором приняли участие свыше 400 человек. Первостроители занимались своими привычными делами: строили жилье, прокладывали просеки, готовили площадки для возведения новых домов, проводили благоустройство. Заработанные деньги — более 1000 рублей — перечислили в фонд пострадавших от аварии на Чернобыльской атомной электростанции имени В. И. Ленина[212]. Сама авария произошла 26 апреля 1986 года, но руководство Советского Союза не сразу предало огласке информацию о происшествии, и лишь спустя некоторое время о катастрофе станет известно всей стране. Поэтому субботник для сбора средств в фонд провели только через месяц с лишним после аварии.

Летом 1986 года на стройке был организован смотр-конкурс на лучшее общежитие[213]. Согласно положению этого смотра-конкурса, в основу была положена идея повышения уровня идейно-воспитательной работы, культурно-массовой и спортивной работы с молодежью, проживающей в общежитиях, и улучшения жилищно-бытовых условий.

Среди условий были организация красных уголков, наглядной агитации, рассмотрение актуальных вопросов внутренней и международной жизни. Для этого выписывались журналы и газеты (членам комитета ВЛКСМ предписывалось в обязательном порядке подписаться на газету «Молодой дальневосточник» и вести работу по подписке на эту газету в бригадах строителей[214]), проводились массовые, оздоровительные и туристические мероприятия, велась борьба с курением и другими вредными привычками и т. д.

Победителю смотра-конкурса планировалось ежемесячно вручать переходящий вымпел, а лучшее общежитие по итогам квартала награждалось почетной грамотой и ценным подарком.

Развлечений было много. За первые четыре месяца после прибытия Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС на стройке выступили 10 концертных бригад, было прочитано 11 лекций лекторами общества «Знание». Проводились соревнования по футболу, волейболу, шашкам, шахматам, настольному теннису.

Игры в волейбол

Молодежь стройки нового города выезжала на районные соревнования в поселок Ягодный и поселок Уктур, был организован конкурс на лучшее молодежное кафе[215], к первостроителям города Бонивур приезжали первостроители Комсомольска-на-Амуре[216].

Осенью 1986 года на стройке побывала выездная бригада медиков: педиатр, психолог, нарколог и кардиолог[217]. Правда, Елена Анкудинова в своей книге язвительно написала об этом:

«Медицинская комиссия ЦК ВЛКСМ, работавшая на стройке, собрала целый букет из наркомании, пьянства и венерических заболеваний»[218].

Случаи наркомании действительно были, позже из-за этого на стройке нового города случится трагедия, но об этом потом.

Казалось бы, в принципе все хорошо: работай, развлекайся, ходи в походы. Но проблема оказалась как раз в самой работе — ее перестало хватать для полутысячного молодежного отряда. Кроме того, остро стояли вопросы нехватки инженерно-технических работников (как это ни парадоксально, но на стройку в 1986 году прибыло только 15 процентов бойцов, имевших строительные специальности[219]!) и качества поставляемых на стройку конструкций[220]. Не хватало бульдозеров[221].

Летом 1986 года главный инженер Селихинского объединенного железнодорожного хозяйства Василий Михайлович Шихалёв на страницах комсомольской районной газеты «Путь к коммунизму» писал, что был запланирован капитальный ремонт 30 километров железной дороги Селихино — Черный Мыс. Ремонт вели в том числе стройотряд и рабочие СУ-12, но темпы работы были не те, из необходимых 30 километров к 19 июля обновили лишь 4,6 километра пути. А грузы шли на стройку как раз по этой старенькой железной дороге. Только за первые семь месяцев 1986 года по этой железной дороге прошло на 1300 вагонов больше, чем за такой же период предыдущего года[222]. Поэтому, конечно, ее нужно было приводить в порядок[223].

Владимир Бурдаков и один из членов московской комиссии из Минвостокстроя СССР

24 мая 1986 года бригадир комсомольско-молодежной бригады Владимир Николаевич Родин, плотники-бетонщики Константин Григорьевич Куроленя, Анатолий Михайлович Белкин и Сансызбай Каниевич Жексембаев обратились через газету «Молодой дальневосточник» к министру строительства в районах Дальнего Востока и Забайкалья СССР Александру Александровичу Бабенко.

Они спрашивали, нельзя ли ускорить поставки техники в Нижнетамбовское. Через примерно полтора месяца в той же газете был опубликован его ответ: «В 1986 году на стройку выделено 11 экскаваторов, 16 бульдозеров, 4 скрепера, 4 автогрейдера, 12 кранов, 42 автомашины различных типов (не совсем понятно, зачем это перечислялось, так как первостроители и так видели технику, которая находится у них в Нижнетамбовском. — А. Л.). Планируется, что во втором полугодии 1986 года дополнительно будет направлено 2 бульдозера и 2 экскаватора»[224].

Как сказано выше, первостроители обратились к Александру Бабенко 24 мая. Проблема была с техникой, которой не хватало. При этом через четыре дня, то есть 28 мая, Александр Александрович на страницах «Комсомольской правды» о Нижней Тамбовке сказал следующее: «Первые комсомольцы уже трудятся в Нижнетамбовском. Но, конечно, рабочих рук сюда нужно много. Дело найдется всем»[225]. Он ошибался.

Впрочем, проблемы с механизмами и стройматериалам на стройке не были каким-то уникальным случаем в СССР. То же самое творилось и в городе Гагарин Смоленской области[226], который «Комсомольской правде» предлагали объявить городом будущего. Та же картина была и на новых стройках Тюменской области, о чем рассказывал начальник штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС Западно-Сибирского территориального комплекса Тюменской области на съезде ВЛКСМ в Москве 15 апреля 1987 года[227]. Что касается Хабаровского края, тут развитие строительства в регионе в целом сдерживалось отставанием производства стройматериалов и конструкций сборного железобетона, кирпича, извести и теплоизоляции. Дефицит в то время составлял от 20 до 30 процентов[228], часть же продукции уходила в брак. На самой стройке в Нижнетамбовском были проблемы с гвоздями, шифером, краской, досками[229].

Виктор Федорович в письме автору написал, как они оригинально решали проблемы с инструментами. Они отправили одного из рабочих в Комсомольск-на-Амуре, и тот за деньги, которые дали ему коллеги по отряду, купил там пассатижи, отвертки, тестеры и другой инструментарий, необходимый в Нижней Тамбовке. Кстати, на свои деньги в нижнетамбовском магазине строители покупали и гвозди. Покупали и мотопилу «Дружба»[230].

А вот Сергей Борисович Энговатов из отряда «Комсомолец Тамбова» решил проблему с инструментом еще оригинальнее: у электриков на стройке не было специальных когтей, чтобы лазать по столбам. Сергей Борисович просто отправил телеграмму в свой родной город Жердевка Тамбовской области, и ему эти когти выслали посылкой! Потом их использовали все электрики, когда тянули ЛЭП 0,4 кВ в пионерном поселке при формировании жилых кварталов.

В августе покидает свой пост, отработав всего полгода, начальник СУ-12 В. И. Антышев. Его место занял Федор Францевич Копий[231].

Первого сентября 1986 года началась подготовка к проведению I комсомольской конференции стройки[232], на которой должны были обсудить проблемы, существующие на строительстве нового города на Амуре, и найти пути их решения. Конференция была запланирована на 11 октября того же года.

Вторая половина 1986-го

На строительстве нового города на Амуре комсомольские работники были, но практически все (кроме начальника штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС) неосвобожденные, то есть они совмещали основную работу на стройке с организационными делами комсомолии в Нижнетамбовском.

Однако за несколько дней до открытия I конференции стройки, которая состоялась 11 октября 1986 года, в субботу, в Нижнетамбовском Бюро Хабаровского крайкома ВЛКСМ принимает решение просить ЦК ВЛКСМ выделить ставку секретаря комитета ВЛКСМ первичной комсомольской организации СУ-12 Стройтреста № 6 города Комсомольска-на-Амуре[233]. Уже на самой конференции в качестве освобожденного секретаря комитета комсомола выбрали бригадира комсомольско-молодежной бригады штукатуров-маляров Елену Александровну Анкудинову из отряда «Комсомолец Белоруссии». Позже в книге своих воспоминаний Елена Александровна написала:

«Мое вступление в должность началось с ЧП. На следующий день, а это было воскресенье, меня разбудили чуть свет. В вагончике Сережи Коровина[234] разорвало котел и разворотило стену. К счастью, ни его, ни его жены с маленьким ребенком не было дома. Так я уяснила себе, что выходных у меня больше не будет. Первые месяцы я работала взахлеб, много и сумбурно. Мой рабочий день начинался в 8–9 часов, а заканчивался в 11–12 ночи. Приходилось заниматься абсолютно всем: поставками материалов, распределением жилья, конфликтами личного порядка, досугом, соцсоревнованием… если же на стройку приезжала агитбригада или корреспонденты, то раньше трех-четырех утра и думать нельзя было о сне. Поезд обычно приходил в половину второго, если не задерживался. Пока встретишь, устроишь на ночлег…[235]»

Но это уже было потом.

Всего же в комитет ВЛКСМ стройки избрали 17 человек: Елену Александровну Анкудинову, Трофима Михайловича Бегали, Василия Анатольевича Еременко, Александра Михайловича Губко, Александра Николаевича Миргородского, Людмилу Викторовну Овчаренко, Александру Александровну Рыльских, Александра Алексеевича Грушевского, Ирину Ивановну Конюшкину, Виктора Николаевича Кантемирова, Ольгу Алексеевну Федорову, Константина Леонидовича Калугина, Петра Юрьевича Угрина, Сергея Михайловича Коровина, Ларису Ивановну Федорченко и Владимира Набиевича Халилова, Александра Машковцева.

Работа I комсомольской конференции стройки началась в 10:00 в доме культуры села Нижнетамбовское[236]. Всего присутствовало 93 делегата[237]. Среди приглашенных были Виктор Петрович Брагин — заместитель заведующего отделом строительства Хабаровского крайкома КПСС, Владимир Анисимович Ключевский — второй секретарь Комсомольского райкома КПСС и Максим Павлович Щукин — второй секретарь Хабаровского крайкома ВЛКСМ (будущий первый секретарь Хабаровского крайкома ВЛКСМ). Первые лица Хабаровского края и Комсомольского района не приехали, хотя стройка была ударной и даже не краевого, а союзного масштаба… Впрочем, от Комсомольского райкома ВЛКСМ первое лицо было — на конференции присутствовал первый секретарь Виктор Владимирович Чудов.

Личная карточка В. Н. Кантемирова[238]

Эта конференция не была проходным мероприятием, руководство стройки и штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС действительно хотело решить насущные проблемы, с которыми столкнулось.

Со вступительным словом выступил Виктор Николаевич Кантемиров — стропальщик СУ-12, заместитель секретаря Комитета ВЛКСМ стройки. Он рассказал участникам конференции, что в 1986 году необходимо освоить 9 миллионов рублей на строительство временного поселка строителей, первой очереди жилого поселка на 2000 человек, автодороги до промышленной базы[239].

Он подвел итоги культурной программы, подсчитал, сколько концертных бригад обслужили стройку в 1986 году, какие действуют клубы, напомнил о прошедших соревнованиях и т. п. Об упоминаемом ранее конкурсе молодежных кафе он сказал следующее: «Уже показали свои программы отряды „Комсомолец Приамурья“ — кафе „Лесная заимка“ и „Комсомолец Белоруссии“ — кафе „Шынок у Лявона“ („Кабак у Леона“ по-белорусски)».

Говорил он и о том, что на стройке начались прогулы. Если в I полугодии насчитывалось всего 11 человеко-дней прогулов, то только в III квартале 1986 года набралось уже 40 человеко-дней[240].

Закончен доклад был призывом действовать на стройке активнее.

Немного отвлечемся от доклада Виктора Кантемирова и остановимся на молодежных кафе. Суть заключалась в том, что каждый из семи линейных отрядов в один из дней организовывает что-то вроде кафе, где представляет традиционные блюда своего региона.

«Лесная заимка» была организована 16 августа 1986 года[241]. Ведущими там были Ольга Алексеевна Федорова и Михаил Северинович Мыськив. Фирменными блюдами, которые представили на суд ребята, были картошка с грибами, «окрошка из дубовых листьев и корней», «еловый эликсир» и «капуста заячья».

Второе по счету кафе было запланировано на 27 сентября, настала очередь белорусского отряда. И вот с ним была связана трагическая история — первая смерть на стройке нового города на Амуре.

В отряде «Комсомолец Белоруссии» числился Олег Мирош. В начале сентября 1986 года он женился на девушке из села Нижнетамбовское, а 22 сентября того же года был исключен из бригады плотников-бетонщиков за нежелание работать, злоупотребление спиртными напитками и наркотиками (коноплей).

Петр Николаевич Носов (слева)

В ночь с 26 на 27 сентября он погиб[242], через две недели после собственной свадьбы. В пьяном состоянии (по некоторым данным — в состоянии наркотического опьянения) Олег возвращался в село, куда переехал после отчисления из строительного отряда. Он упал, уснул на холодной земле и умер от переохлаждения организма[243]. Одним из первых труп обнаружил участковый инспектор Нижнетамбовского лейтенант Петр Николаевич Носов[244].

После трагедии в село приезжала корреспондент газеты «Молодой дальневосточник», после визита которой в октябре 1986 года вышел материал на целую полосу под названием «Шинок у дороги». В статье обвинялись бывшие коллеги Олега Мироша по стройке за недогляд за товарищем, а также в том, что не отменили молодежное кафе «Шынок у Лявона», запланированное на 27 сентября. Виктор Федорович рассказывал автору, как «склоняла» его корреспондент в этой статье за то, что у них в отряде труп, хоть и бывшего бойца, а они готовятся веселиться (Виктор Федорович при организации кафе занимался световым оборудованием). Впрочем, по его словам Владимира Бурдакова, он говорил тогда Елене Анкудиновой, что надо бы праздник все-таки перенести. Хоть погибший к тому времени уже не был членом строительного отряда, но все-таки это была первая смерть на стройке. К сожалению, она оказалась не последней.

Вернемся к конференции. За Кантемировым выступала Александра Рыльских из «Комсомольца Кузбасса». Она была из тех, кто ехал именно ради возможности строить новый город, а не за деньгами. Александра честно высказалась о показательном снабжении стройки, как в то время называли, в том числе и в официальных протоколах, очковтирательство перед руководством:

Статья в газете «Молодой дальневосточник»

«В бригаде, где я работаю, — 33 человека. На сегодняшний день не хватает стройматериалов, зачастую бригада простаивает, но перед приездом товарища Алексея Клементьевича Черного, первого секретаря Хабаровского крайкома КПСС, откуда-то появляются стройматериалы.

Очень много у нас еще ручного труда, носим цемент, песок. Редко работает растворомешалка. На объекте нет достаточного освещения, кругом сквозняки, нет отопления, в результате чего следуют болезни».

Она предложила заключать прямые договоры с поставщиками стройматериалов, чтобы они направляли продукцию в Нижнетамбовское в первую очередь. Кстати, в будущем, на XXIX районной комсомольской конференции, куда Александру изберут делегатом за такую прыть и критику в адрес руководства стройки, ей слова не дадут. Об этом ниже.

Далее выступающие критиковали неритмичное снабжение стройки стройматериалом, инструментами, теплой одеждой, критиковали и друг друга за то, что нерационально расходуются стройматериалы и что плохо организован быт.

Управляющий Стройтрестом № 6 Николай Валерьевич Соловьев озвучил в рамках конференции следующую цифру: «СУ-12 — самое крупное управление — около 1100 человек вместе с субподрядными организациями». То есть к октябрю 1986 года больше тысячи человек участвовали в строительстве нового города на Амуре. Конечно, не все они были комсомольцами, на стройке работали и квалифицированные рабочие. Однако следует отметить, что некоторые молодые люди от недостатка работы перешли в субподрядные организации. Виктор Федорович к октябрю вообще влился в группу пожарных, созданную летом, когда начались лесные пожары.

Управляющий ордена Ленина Стройтреста № 6 Комсомольска-на-Амуре Николай Валерьевич Соловьев

Завершая конференцию, высказался и второй секретарь крайкома ВЛКСМ Максим Павлович Щукин. Был задет вопрос пьянства среди молодых строителей. Он сказал, что из отряда «Баневуровец» в Некрасовке за употребление алкоголя было уволено сразу 40 человек, и предложил применять такие же меры в Нижнетамбовском.

В то время в СССР действовал так называемый «сухой закон». 7 мая 1985 года были приняты постановление ЦК КПСС «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма» и постановление Совета Министров СССР № 410 «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения», которыми предписывалось всем партийным, административным и правоохранительным органам усилить борьбу с пьянством и алкоголизмом. Вопрос касался и сокращения производства алкогольной продукции, и ограничения его продажи.

Через несколько дней, 16 мая 1985 года, вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом, искоренении самогоноварения», причем предусматривалось и уголовное преследование.

Щукин говорил о том, что строители покрывают своих товарищей, нарушающих «сухой закон», употребляют самогон, бражку и так далее. Но это было не совсем так. 9 июня 1986 года штабом ЦК ВЛКСМ ВУКС было рассмотрено дело[245] пяти бойцов отряда «Тамбовский Комсомолец» — после распития спиртных напитков они затеяли драку и нанесли тяжкие телесные повреждения одному из комсомольцев. Было решено исключить хулиганов из состава Всесоюзного ударного комсомольского отряда. Говоря попросту, они были уволены. Такое же дело рассматривалось 1 сентября в отношении пяти бойцов отряда «Комсомолец Белоруссии» — и уволены были все пятеро[246].

А вот месяцем ранее, 6 августа, было рассмотрено персональное дело… командира отряда «Комсомолец Приамурья» Александра Косинского[247]. Косинского не раз предупреждали, с ним проводились воспитательные беседы, но не помогло. В итоге штаб ЦК ВЛКСМ ВУКС за нарушения «сухого закона» постановил освободить Косинского от обязанностей командира первого прибывшего на стройку отряда «Комсомолец Приамурья» и исключить из состава Всесоюзного ударного комсомольского отряда. И его уволили…

Наказывали бойцов в Нижнетамбовском и за другие проступки. Так, Ф. Усик оскорблял приехавших в Нижнетамбовское с целью освещения строительства журналистов газеты «Молодой дальневосточник»[248], С. Сорокина прогуляла три рабочих дня[249], а О. Костюкова сумела «заработать» целых полтора месяцев прогулов[250].

Субботники приносили все меньше результатов. В октябре на стройке проводился очередной субботник, целью которого было заработать 1600 рублей, по факту вышел всего 991 рубль.

В общем-то людей можно понять: стройка снабжалась нерегулярно, не хватало работы, падали реальные заработки, и многие проступки случались как раз от безделья. Да, на субботниках работа была всегда, но на них люди работали бесплатно, а на Дальний Восток они ехали в том числе и за заработками.

В рамках I комсомольской конференции стройки были избраны делегаты на XXIX районную конференцию в Комсомольске-на-Амуре: 39 строителей, а также первый секретарь Комсомольского райкома КПСС Маркаров С. А., директор нижнетамбовского дома культуры Конюшкина И. И. и председатель Нижнетамбовского сельсовета Пластинин В. Я.

Александра Александровна Рыльских до сих пор вспоминает районную конференцию с обидой. Она писала автору, что ей поручили подготовить выступление на конференции Комсомольского района по проблемам строительства нового города близ села Нижнетамбовское. Она его подготовила и отдала на согласование Михаилу Дьяченко, Михаил Павлович его одобрил.

По приезду в Комсомольск-на-Амуре все делегаты, выбранные на I конференции стройки 11 октября 1986 года, пошли гулять по городу Юности, а Александра занялась репетицией своего выступления. Ей показали, где она будет сидеть и после кого должна выступать, ее речь была запланирована на вторую часть конференции.

В перерыве, то есть после первой части, к Александре подошел управляющий Стройтрестом № 6 Николай Соловьев и попросил просмотреть текст доклада. После перерыва по очереди выступили все запланированные докладчики, кроме Александры, ей слова не дали. По завершении конференции председательствующий спросил у зала, есть ли еще желающие выступить. Александра подняла руку, но ее проигнорировали.

Делегация стройки стала кричать, чтоб дали слово Рыльских, — но и это не помогло, ее выступление было полностью проигнорировано, хотя она собиралась говорить о действительно важных проблемах: о недостаточном финансировании, недостаточном объеме работ, плохом снабжении.

После конференции к ней подошел третий секретарь Комсомольского райкома и на ее вопрос о том, почему ей не дали выступить, ответил: «Управляющий Стройтрестом сказал, чтобы Рыльских слово не давали, там слишком много критики».

Как уже говорилось выше, на I комсомольской конференции стройки присутствовал заместитель заведующего отделом строительства Хабаровского крайкома КПСС Виктор Петрович Брагин. С ним приехала комиссия из Хабаровска.

Дело в том, что в начале октября в Хабаровске, на девятой сессии Совета народных депутатов, боец отряда «Комсомолец Приамурья» Петр Угрин, бывший депутатом краевого Совета народных депутатов, рассказал о проблемах стройки и высказал свои предложения, в том числе и по развитию аэропорта в Нижнетамбовском. После его выступления на стройку выехала комиссия из Нижнетамбовского во главе с Виктором Брагиным и осмотрела на месте, как обстоят дела.

Петр Угринперед вылетом из Нижнетамбовскогона сессию краевогоСовета депутатовв Хабаровск

Свое десятиминутное выступление Угрин составил, опираясь на мнения людей, работавших на стройке, которых он опросил перед поездкой в Хабаровск[251]:

«…Даже на плановых объектах мы испытываем затруднения в материалах. Руководители оправдываются, мол, стройка началась только в январе, когда все планы были уже сверстаны. Но ведь кто-то же планировал стройку, почему же сегодня оказалось, что чего-то в плане нет?…Приведу пример. Для нормальной работы нашего первого участка необходимо 220 тонн цемента, а в сентябре мы получили 28, пиломатериалов 32 кубометра вместо 150, 110 килограммов гвоздей вместо 503. С гвоздями выход нашли, сбросились в бригадах и купили в магазине. Но ведь цемент и пиломатериалы в рыбкоопе не продаются…»

28 октября 1986 года состоялось заседание Бюро Хабаровского крайкома КПСС, посвященное критическим замечаниям, высказанных депутатом Угриным на сессии краевого Совета народных депутатов[252]. На этом заседании были представлены результаты проверки в Нижнетамбовском[253]:

«Проверкой с выездом на место установлено, что в выступлении товарищ Угриным П. Ю. в основном справедливо отмечены сложившиеся серьезные недостатки в организации труда и быта строителей села Нижнетамбовское.

Руководством Главдальстроя до сих пор не утвержден пусковой комплекс на строительство временного поселка. В план капитального строительства на 1986 год не включены школа, детский сад, объекты бытового обслуживания. Не сформирован план СУ-12 на 1987 год и последующие годы.

Институтом „Хабаровскпромпроект“ не выдерживаются сроки выдачи проектно-сметной документации. Неудовлетворительно поставляются железобетонные конструкции, из предусмотренных комплектов жилых домов на 10 октября поставлены только 25.

Жилые дома крайне плохо комплектуются столярными изделиями и пиломатериалами. Из 450 кубометров спецнапила поставлено 150 кубометров. Неудовлетворительно поставляются цемент, кирпич, шифер, стекло, гвозди, краски. Запасов материалов нет. Имеют место простои, работа идет неритмично. Около 50 процентов работ выполняется вручную, в связи с этим возникают переделки, падает качество, растет себестоимость, падает заработная плата.

Не выполнена система постоянного водоснабжения поселка. Не поставлены и не установлены две дизельные электростанции. Жилищно-коммунальная контора СУ-12 не укомплектована работниками, поэтому нарушен порядок работы бани, выдача постельного белья, не убирается бытовой мусор, в коллективе ухудшился морально-психологический климат, участились случаи употребления алкоголя и различных суррогатов. Ослабил работу штаб ЦК ВЛКСМ стройки.

По горячему питанию, снабжению промышленными товарами замечаний нет.

Существующий аэропорт обеспечивает авиасообщение на самолетах Ан-2, его развитие не является первоочередной задачей».

В итоге на заседании Бюро Хабаровского крайкома КПСС было решено обязать управляющего Стройтреста № 6 Соловьева В. Н. принять меры по беспрерывному снабжению стройки. В частности, повысить требовательность к экономичному расходованию строительных материалов, организовать двухсменную работу на всех объектах и обеспечить в текущем году сдачу жилья в эксплуатацию не менее 3,6 тысячи квадратных метров. Организовать помощь Нижнетамбовскому деревообрабатывающему комбинату в окончании строительства и пуска 10 ноября распиловочного цеха с целью организации на нем распила леса для нужд строителей.

Вид на пионерный поселок зимой 1986/87 года

Однако на стройке мало что изменилось. Закончился 1986 год в Нижнетамбовском сдачей всего 11 двухквартирных домов в пионерном поселке при обязательствах сдать в первый год стройки 20 коттеджей[254]…

Первая годовщина

С самого начала 1987 года началась подготовка к празднованию первой годовщины начала строительства нового города на Амуре. На заседании Бюро Хабаровского крайкома ВЛКСМ было решено выделить на вечер и комплексную зимнюю спартакиаду, посвященные годовщине начала строительства города, 736 рублей[255], 600 из них — на покупку часов. Однако празднование было запланировано не на 20 января, а на 17 января, потому что этот день приходился на субботу.

В этот день газета «Молодой дальневосточник», орган Хабаровского крайкома ВЛКСМ, разместила на своих страницах телеграмму-поздравление с годовщиной:

Дорогие друзья! Примите наши поздравления с первой годовщиной высадки десанта в районе села Нижнетамбовское. Счастья вам, здоровья, пусть город, который появится на карте нашей страны на рубеже двух веков, станет городом мира и воплотит в себе все лучшие ваши мечты.

Коллектив редакции газеты «Молодой дальневосточник».

И два стихотворения бойца отряда «Комсомолец Приамурья» Константина Куролени[256]:

Январскому десанту

Все было первым: первые друзья,

И первый колышек,

И стук от топора,

Суровые морозы января,

И первый дым от первого костра,

Мы улицам названия давали,

Дорогами ломали снежный наст,

Мы жили, точно, а не проживали,

Давай, товарищ, вспомни первых — нас.

Весна на Амуре

Прошелестела светлыми крылами

В макушках елей ранняя весна,

Вершины гор, прикрытые снегами,

Воспрянули от сказочного сна.

Багульник не дурманит терпким ядом,

Подснежники на сопках отцвели,

Земля проснулась, словно где-то рядом

Ей спели песню искренней любви.

Амур ожил, прощается со льдами:

Весна им объявила ледоход.

Стуча о льды могучими крылами,

Прошел в низовья первый теплоход.

Белорусская команда по футболу на льду

План проведения культурно-массовых мероприятий в день годовщины стройки. 17 января 1987 года

Соревнования и спортивные состязания былипостоянными на строительстве нового города. Футбол на льду, мяч улетел в тайгу

Спортивные трофеи и их обладатели: Виктор Федорович, Андрей Герасютов, Павел Шульгович

Спортивные трофеи и их обладатели: Виктор Федорович, Сергей Бородко, Павел Шульгович

В Нижнетамбовском утром состоялся митинг у мемориального камня, где в прошлом году высадился первый десант первостроителей «Комсомолец Приамурья»[257]. Затем прошла спартакиада: лыжный кросс, соревнования по хоккею в валенках, мини-футболу, перетягиванию каната.

Белорусский отряд со своими спортивными трофеями

Для детей, рожденных в Нижнетамбовском с начала его строительства, приготовили специальные настольные медали[258]. На аверсе медали была надпись: «РОДИВШЕМУСЯ НА ВСЕСОЮЗНОЙ УДАРНОЙ КОМСОМОЛЬСКОЙ СТРОЙКЕ» и изображение молодой пары с ребенком на фоне строительных кранов, на реверсе на фоне цветка был изображен свиток с надписью «с. Нижнетамбовское». Всего таких медалей было 11 штук, автор видел три: у Владимира Бурдакова и Андрея Шалашова, так как их дети (у Владимира — Екатерина, у Андрея — Кристина) родились именно в этот период, и третью медаль — в музее села Нижнетамбовское.

Медаль дочери Владимира БурдаковаЕкатерины

Согласно газете «Молодой дальневосточник» 1988 года, за 1986 год на стройке родилось 23 ребенка[259]: в первом квартале — 3, во втором — 8, в третьем — 7, в четвертом — 5. Этому противоречит материал в «Молодом дальневосточнике» 1986 года, где было сказано[260]: «На 20 августа 1986 года родилось четверо детей». Тем не менее всего медалей было одиннадцать.

Реверс медали

Вручал медали родителям рожденных на месте строительства нового города председатель Нижнетамбовского сельсовета В. Я. Пластинин.

Аэлита Борисовна Трофимова, штукатур-маляр СУ-12, в своем выступлении[261] на торжественном собрании, посвященном первой годовщине Всесоюзной ударной комсомольской стройки строительство нового города на Амуре, озвучила статистику, которую нельзя назвать оптимистичной. Текучесть кадров на строительстве нового города за год составила 34 %, и большую роль в этом сыграли члены Всесоюзного ударного отряда имени XXVII съезда КПСС. Так, из 278 бойцов, прибывших на стройку 22 мая 1986 года, на 17 января 1987 года осталось 183, с учетом 35 человек, переведенных в Управление механизации (УМ-1) и Производственное автотранспортное объединение (Автоколонна № 6).

Василий Шихалев вручает грамоту Виталию Дикаревуна торжественном собрании

Но при этом Михаил Павлович Дьяченко, секретарь партбюро СУ-12, в районной газете написал, что к 70-летию Октябрьской революции, то есть к 7 ноября 1987 года планируется сверхпланово ввести в строй 1000 квадратных метров жилья[262]. То есть при плане на 1987 год в 29 двухквартирных домов[263] (это примерно 3700 квадратных метров) Дьяченко обещал перевыполнить план почти на треть! Иными словами, надежда на выравнивание снабжения стройки все-таки была.

Оригинальные списки комсомольцев, прибывших на стройку. На листах формата А3 — списки бойцов Всесоюзного отряда, в тетради — отряда «Комсомолец Приамурья»

Елена Анкудинова первую годовщину стройки вспоминала в несколько мрачных тонах. Вот что она написала[264]:

«20 января ожидалась первая годовщина нашей стройки. Накануне позвонили из райкома комсомола и ясно дали понять, что празднование годовщины пройдет 17-го в субботу. Мы собрали комитет, взбунтовались. В конце-то концов, у кого праздник: у нас или у крайкома комсомола? Мы хотели отмечать день в день. Разработали программу, готовились. Мои доводы повисли в воздухе. А 16 января на нас обрушился десант во главе с начальником штаба ЦК ВЛКСМ на стройках Хабаровского края Федором Тихоновичем Свиридовым. Праздник был, естественно, откорректирован и перенесен на время, удобное начальству. 17-го на подготовленную младшим братом — комсомолом — почву прибыли партийные руководители. Возле управления было черно от „уазиков“, а по нашему поселку разгуливали важные дяди. Их сопровождали наши замотанные руководители.

Торжественное собрание с 19:00 перенесли на 15:00, чтобы гости смогли уехать еще засветло. Свиридов пообещал мне неприятности, если кто-нибудь из тех, кого предстоит награждать, не явится. Выполнив свой гражданский долг, отметившись на мероприятии, сильные мира сего погрузились в машины и, не заезжая в поселок, отбыли».

Действительно, протокол комитета ВЛКСМ СУ-12, хранящийся в Государственном архиве Хабаровского края[265], отличается от протокола штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС. В первом старт лыжного кросса был запланирован в 11:30, во втором — в 10:00. Награждение медалями новорожденных у комитета ВЛКСМ в 12:00, у штаба ВЛКСМ ВУКС — в 14:30, торжественное собрание в первом случае в 19:00, во втором, как и написала Елена, как было — в 15:00.

Вообще, если судить по книге Елены Александровны, краевое руководство она не очень любила. Про упоминаемый ранее организованный для строителей магазин, где продавались товары повышенного спроса, она высказалась следующим образом[266]:

«В конце ноября на несколько часов прибыл агитпоезд ЦК ВЛКСМ. Для стройки это было огромное событие. Суббота выдалась рабочей, и встречали агитпоезд в основном администрация и ребятишки. После того как москвичи показали мне, как обустроен их поезд — видеосалон, библиотека, конференц-зал, — у меня аж кошки заскребли на душе. Больно убого выглядела наша стройка, наш быт на фоне этих комфортабельных вагонов. Агитпоезд облагодетельствовал нас вечерней распродажей немодных и бесцветных летних тряпок, когда впереди ожидались лютые морозы. В клубе состоялось выступление ВИА „Сигнал“ и театра мод. Манекенщицы активно мерзли. Их длинные ноги не были укомплектованы столь необходимыми здесь валенками.

Не знаю, с этого ли момента поколебалось мое отношение к комсомольской верхушке, или когда увидела, что один из ее представителей регулярно снабжает своих крайкомовских друзей копченой колбасой, тушенкой, яблоками. А может, когда отмечалась первая годовщина стройки?»

Указанный Еленой Анкудиновой агитпоезд был не совсем поездом ЦК ВЛКСМ, а агитпоездом ЦК ВЛКСМ «Комсомольская правда» — и прибыл в Нижнетамбовское 22 ноября 1986 года[267].

Впрочем, прошедший год с момента закладки первого камня в основание нового города на Амуре был самым удачным. Было много хорошего.

Буклет агитпоезда «Комсомольская правда»

Например, было много комсомольско-молодежных свадеб. Если первая свадьба была зарегистрирована 27 марта, то к октябрю их сыграли уже 18[268].

Первая свадьба в белорусском отряде

Рождались малыши — как тогда казалось, настоящие первые коренные жители будущего города! На стройке частыми гостями были журналисты районных, краевых и Всесоюзных газет, радио, телевидения, приезжали первостроители Комсомольска-на-Амуре. Приезжала художник Виктория Васильевна Романова, будущий член Союза художников СССР (России), которая написала дюжину портретов первостроителей нового города. Часть этих портретов попала в книгу Елены Арсеньевны Грушко. А грязь, проблемы с бытом, сидение без дела, какие-то нарушения — да это было на любой стройке Советского Союза. В Тюменской области, где также возводили новые города, переживали те же беды: сидели без дела, людей много, а работы на всех не хватает[269]. Тем не менее в Нижнетамбовском тогда еще верили, что городу все-таки быть, что трудности эти — временные.

1987 год

Итак, с учетом повышенных обязательств на 1987 год планировалось построить 40 двухквартирных домов и заложить еще 60 фундаментов[270]. Но планы строительства в Нижнетамбовском постоянно, на всем протяжении, перекраивались и менялись в сторону уменьшения. Сначала планировалось в 1987 году освоить 11 миллионов рублей[271], потом в течение года планы корректировались девять раз[272], сумма колебалась от 2 до 4 миллионов рублей[273]. В конце марта был объявлен новый план по количеству домов, уже не 40, а 29. Кроме того, требовалось возвести детский сад на 150 мест, пристройку к существующей в Нижнетамбовском школе и выполнить строительство опорной базы для того, чтобы уже приступить к строительству Амурского завода азотных удобрений[274]. К сентябрю — опять новый план по домам, теперь их планировалось построить еще меньше — всего 24[275]. Изначальные объемы были рассчитаны на хорошее финансирование, то есть на уровне министерств, но в итоге денег из центра больше не поступило, и стройка велась на краевые средства[276]. В общем, было непросто.

Вид на пионерный поселок строителей и мемориальный камень с замененной табличкой

Мемориальный камень уже с металлической, а не гипсовой памятной табличкой о высадкепервого десанта 20 января 1986 года

На стройку приглашали поваров в новую столовую, опытных квалифицированных строителей — мастеров и прорабов. Условия для вновь прибывающих строителей предлагали по тем временам очень хорошие: районный коэффициент к зарплате 1:3 (+30 %), надбавка к зарплате +10 % (а также +10 % каждый год, но не более 50 %), дополнительный отпуск к основному +12 дней, разрешалось и соединение отпусков, но не более чем за три года. Раз в три года обещали оплачивать проезд к месту отдыха. Так же прибывающим на стройку оплачивался проезд, провоз имущества, выдавались подъемные средства[277]. То есть можно было неплохо заработать. Тут следует заметить, что если в 1986 году на стройку было почти не попасть — только по комсомольской путевке, — через год уже приглашали и «одиночек», организованных Всесоюзных отрядов больше не было.

Всего в 1987 году в Хабаровском крае существовало пять Всесоюзных и девять важнейших краевых ударных строек. В край приехало 2650 добровольцев в составе Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XX съезда ВЛКСМ (в этот год отряды назывались уже так), а также 497 демобилизованных из рядов Советской Армии. Отряды прибывали из Украинской ССР, Узбекской ССР, Киргизской ССР, Казахской ССР, Латвийской ССР и пяти краев и областей РСФСР[278]. Но ни один отряд в Нижнетамбовское направлен не был.

Указанный XX съезд ВЛКСМ начал свою работу в Москве 15 апреля 1987 года.

Делегатом на этом съезде от Хабаровского края был и Петр Угрин. На съезде говорилось в том числе, и о проблемах стройки в Нижнетамбовском, она была отмечена в докладе первого секретаря ЦК ВЛКСМ Мироненко. Документ даже обещали передать в Совет Министров СССР.

Кроме того, озвучивалось, что заводы, которые появятся в районе села Нижнетамбовское, должны будут дать первую продукцию в 1992–1993 годах[279]. Действительно, чуть позже Совет Министров СССР еще раз обратит внимание на строительство нового города на Амуре.

На первый квартал 1987 года был поставлен план по возведению восьми домов[280]. Срывы в поставках по-прежнему продолжались, в частности, отмечалось, что идут недоукомплектованными дома серии 97[281].

На строительной площадке

В марте 1987 года первостроители заговорили о том, что можно снимать со стройки статус ударной[282], так как ничего ударного в ней уже нет, но решили перенести этот вопрос на отчетно-выборную конференцию, запланированную на октябрь того же года.

Постепенно народ начал покидать стройку. Уезжали те, кто прибыл 20 января и 22 мая, то есть лучшие комсомольцы.

Виктор Васильевич Федорович из Минска писал автору:

«После нового 1987 года совсем стало тоскливо. Мы не знали, что происходит, ходили разные слухи: у стройки нет проекта, финансирования тоже нет. Наша мечта построить свой город умирала. Но домой, в Белорусскую ССР, возвращаться не хотелось. И наша компания из нескольких человек уехала из Нижнетамбовского. С Андреем Исаковичем Герасютовым, с которым мы прибыли в Нижнетамбовское в составе отряда „Комсомолец Белоруссии“, мы добрались до севера Амурской области. У него оказался диплом журналиста, и меня заодно взяли на работу в газету Селемжинского района Амурской области „Горняк Севера“. 21 апреля 1987 года был мой первый рабочий день в качестве журналиста. Как я попал в журналистику, так с тех пор в ней и живу. Это другая история, но ее не было бы без комсомольской путевки № 8 на строительство нового города на Амуре».

Александра Рыльских уволилась из СУ-12, окончила курсы метеорологов и пошла работать на метеостанцию аэропорта Нижнетамбовское техником-метеорологом. Она писала автору:

Когда я работала мастером, у меня был оклад, и зарплату я получала стабильно — 200 рублей в месяц, а так как работы для большого количества людей в Нижнетамбовском не было, то и зарплаты — тоже. Иногда штукатуры-маляры даже оставались должны государству. Мне перед людьми было не очень удобно за такую ситуацию. И всё более становилось очевидным, что продолжения стройки не будет.

С гитарой Виктор Курочкин, в очках Виктор Федорович

А вот что рассказал автору Олег Вячеславович Матулин, прибывший в 1986 году из отряда «Баневуровец»:

«В 1987 году как-то снизился объем работ, снабжение тоже ухудшалось — больше приходило брака. Бывало, придет баржа по Амуру, а там на всех панелях написано: „Нижнетамбовское. Брак“. Но цемент в Тамбовку поступал отменный, я работал на бетонно-растворном узле и по-настоящему оценил его качество, а вот остальное…

Мы стали подрабатывать в самом селе Нижнетамбовское — помогали строить дома местным жителям за некоторое вознаграждение. Немного ухудшилось и снабжение продуктами в нашем магазине, поползли разные слухи.

С нами работали ребята, которые когда-то трудились на прокладке БАМа, так вот они нам сказали: ухудшение снабжения — признак того, что стройку могут свернуть.

Мы поехали в Хабаровск, чтобы узнать, где в крае есть активные стройки. Нам посоветовали село Камышовка Еврейской автономной области. Мы вернулись в Тамбовку, собрали вещи и уехали в ЕАО. Там я тоже трудился на возведении двухквартирных домов».

Веселье в зоне трезвости

Во время нашей третьей экспедиции к месту недостроенного города в июне 2016 года, когда мы ездили туда вместе с Сергеем Юрьевичем Данканом, один из местных жителей показал нам, где разгружались баржи со строительным материалом. Это было в районе пионерного поселка, недалеко от того места, где 20 января 1986 года был установлен мемориальный камень.

В Нижнетамбовском было 2 магазина (№ 10 и № 11), отдельный магазин был в поселке строителей (магазин № 12), который обеспечивал продуктами строителей СУ-12, ставшего с апреля 1987 года генеральным подрядчиком нового города на Амуре[283], заключив договор с администрацией Стройтреста № 6. Как было принято, магазинам устанавливали планы продаж. У магазина № 12 в поселке строителей была достаточно высокая планка по выручке на второе полугодие 1987 года — 14,5 тысячи рублей[284].

В этот год покинул стройку и Константин Григорьевич Куроленя. Причина была та же — отсутствие ясных перспектив, неполадки и непорядки в строительстве, затянувшееся трудное начало, которое никак не могло перейти в отлаженное и ритмичное продолжение[285].

Ушла в 1987 году и секретарь комитета комсомола СУ-12 Елена Анкудинова, она описывала эти события так[286]:

По возвращении из отпуска, когда численность комсомольской организации сократилась чуть ли не вдвое, я поняла, что нет смысла и мне оставаться. Быть командиром без войска? Стройка умирала. О своем решении объявила в Комсомольском райкоме ВЛКСМ, получила добро при одном условии: провести конференцию и найти замену.

В первую половину 1987 года из СУ-12 уволилось 111 человек, и на начало второго полугодия численность составляла 362 человека[287], к августу и того меньше — 330 человек[288].

Зимний поход на лыжах по льду Амура и окрестностям Нижнетамбовского. Привал

Всего же к июню 1987 года на строительстве нового города на Амуре трудилось около 700 человек (СУ-12 и субподрядные организации), но, как уже говорилось, работы хватало не всем, и большой отдушиной для первостроителей были туристические походы, рыбалка и сбор грибов[289].

Были и нарушения правопорядка, и прогулы[290]. 12 февраля отличилась даже штукатур-маляр из отряда «Комсомолец Белоруссии» С. И. Каранкевич, она в нетрезвом состоянии учинила истерику, дебош и драку[291]. Тогда же, в феврале 1987 года, двое из отряда «Комсомолец Приамурья» попались на том, что хранили в вагончике, где они жили, 20 литров браги. Как следствие, было возбуждено уголовное дело за браговарение — и исключение из рядов ВЛКСМ[292]. Еще у одного бойца «Комсомолец Приамурья» было изъято четыре фляги браги[293].

За первое полугодие 1987 года потери рабочего времени из-за прогулов на стройке в Нижнетамбовском составили 69 человеко-дней, количество нарушений общественной дисциплины — 26[294]. При этом следует отметить, что количество серьезных преступлений в Нижнетамбовском уменьшилось. Если за 1986 год их было пять, то в 1987 году — лишь два[295].

В середине июня состоялась информационная встреча первостроителей нового города с руководством Комсомольского райкома КПСС, Комсомольского райкома ВЛКСМ и руководством Стройтреста № 6. На этой встрече комсомольцам было объявлено, что строительное управление № 12 расширяться не будет, а штаты будут сокращены[296]. Но при этом было сказано, что до 1990 года в Нижнетамбовском не будет своего треста. То есть худо-бедно, но строительство должно было продолжаться как минимум до 1990 года, хоть и с меньшим количеством строителей.

Поменялось и руководство предприятия, ведшего строительство. Новым начальником СУ-12 стал Василий Мефодьевич Гончар[297]. То есть Федор Францевич Копий проработал руководителем строительного управления № 12 менее года. Был освобожден от должности главного инженера и «архитектор» деревни «Фощаевка» Александр Иванович Фощай[298].

Михаил Дьяченко (слева) и Василий Гончар

Как уже было сказано выше, на 1987 год было запланировано возведение пристройки к школе села Нижнетамбовское. Это было связано с тем, что, несмотря на угасание стройки, на нее ехали, в том числе и семейные люди[299]. Ко второй половине марта во временном поселке строителей проживало уже 109 детей[300]. Существующая же школа была рассчитана только на тех учеников, которые жили в Тамбовке, и их родители никак не были связаны со строительством нового города[301]. С администрацией Нижнетамбовского заключили договор на подряд возведения пристройки с плановым завершением к 29 августа 1987 года[302], то есть к началу нового учебного года. Но и это строительство шло «со скрипом». Заявку на брус и столярные изделия для строительства пристройки отправили в апреле, но даже к июлю она не была выполнена[303]. В итоге брус с боем заготовили в поселке Ягодный и отправили в Нижнетамбовское только в августе[304]. Пристройку к школе все-таки смонтировали. Прослужила она 14 лет — в ночь на 5 мая 2001 года единственная школа села Нижнетамбовское полностью сгорела.

Вообще с древесиной были проблемы, несмотря на то что, казалось бы, рядом море леса. В первую же зиму 1986/87 года ощущался дефицит дров. СУ-12 покрывало этот дефицит за счет расчистки площадей под жилой поселок строителей. Нижнетамбовский лесхоз заготавливал дрова на другом берегу Амура, довольно далеко от поселка. В связи с этим штаб ЦК ВЛКСМ ВУКС просил даже хозяйственные организации (Главдальстрой, «Хабаровскпромпроект» и «Хабаровскгражданпроект»), ведущие строительство, подключать новые дома в пионерном поселке к районной котельной, хотя ранее в этих жилых домах была запроектирована установка печей[305].

Комсомольцы построили в 1987 году и простенький кинотеатр[306], где крутили различные фильмы, и овощехранилище на 240 тонн[307].

21 июня 1987 года состоялись выборы в Комсомольский районный Совет народных депутатов Хабаровского края РСФСР XX созыва, всего в Комсомольском районе было 6 округов (№ 9–14), и в двух округах депутатами стали первостроители нового города на Амуре: Петр Анатольевич Салюк — плотник СУ-12 Стройтреста № 6 (избирательный округ № 9) и Валентина Ивановна Козина — штукатур СУ-12 Стройтреста № 6 (избирательный округ № 10)[308].

А в августе произошло, казалось бы, очень знаковое для строительства событие. Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР принимает постановление от 19 августа 1987 года № 958 «О комплексном развитии производительных сил Дальневосточного экономического района, Бурятской АССР и Читинской области на период до 2000 года». И про Нижнетамбовское в этом постановлении было сказано следующее:

«Министерству по производству минеральных удобрений СССР, Министерству путей сообщения СССР и Министерству транспортного строительства СССР осуществить строительство и ввод в эксплуатацию в 1994 году железнодорожной линии Селихино — Нижнетамбовское;

Совету Министров РСФСР обеспечить строительство (при долевом участии Министерства по производству минеральных удобрений СССР) автомобильной дороги Селихино — Нижнетамбовское с вводом ее в эксплуатацию в 1990 году, а также разработку в 1987–1988 годах и утверждение генерального плана нового города в районе села Нижнетамбовского Хабаровского края;

Министерству энергетики и электрификации СССР осуществить строительство и ввод в эксплуатацию в 1990 году линии электропередачи напряжением 220 кВ от питающих подстанций до главной понизительной подстанции Амурского завода азотных удобрений;

Госстрою СССР совместно с Госпланом СССР разработать и утвердить в 1987 году схему генерального плана промышленного узла в районе села Нижнетамбовского, определив сроки строительства объектов общеузлового и общегородского назначения (в том числе водоохранных как первоочередных), долевое участие заинтересованных министерств и ведомств и головных застройщиков этих объектов.»

В постановлении значился не только Амурский завод азотных удобрений, но уже четыре предприятия:

• Амурский завод азотных удобрений со сроком окончания строительства первого этапа в 1989 году. Мощность производства: 156 тысяч тонн аммиачной селитры в год, 660 тысяч тонн аммиака в год и 207 тысяч тонн карбамида;

• Электротехнический завод со сроком окончания строительства в 1998 году и мощностью, вводимой в действие, на 60 миллионов рублей продукции в год;

• Дальневосточный шинный завод со сроком окончания строительства в 2000 году и мощностью, вводимой в действие, на 4 миллиона тонн продукции в год;

• Нижнетамбовская мебельная фабрика со сроком окончания строительства в 2000 году и мощностью, вводимой в действие, на 15 миллионов рублей мебели в год.

Вот такие планы как минимум до 2000 года. Казалось бы, август принес на стройку надежду.

Но в сентябре 1987 года, как и в сентябре годом ранее, на стройке случилась еще одна трагедия. 3 сентября 1987 года погиб Владимир Николаевич Родин, погиб на строительной площадке. У одного автокрана лопнул трос, и на Владимира упал грузовой крюк. Смерть была мгновенной. Все свидетели того события вспоминают, что в тот день было очень жарко, но проблема была не в жаре как таковой, а в том, что нужно было как-то уберечь тело.

Владимира Николаевича похоронили в Нижнетамбовском, куда он прибыл одним из первых — 20 января 1986 года. За могилой и по сей день ухаживает Андрей Георгиевич Шалашов, его соратник, начинавший тогда, фактически с нуля, строить новый город на Амуре…

Постепенно заканчивался 1987 год, второй год строительства, но осенью комсомольцам еще предстояла комсомольская конференция СУ-12, которая состоялась 31 октября 1987 года.

Конференция СУ-12

В последний день октября 1987 года состоялась комсомольская конференция стройки. На ней подводились промежуточные итоги минувшего года. Итоги оказались не очень утешительными. Были озвучены следующие цифры.

В 1986 году план строительства был выполнен на 90,4 %, за 9 месяцев 1987 года по генподряду — на 90,7 % (это учитывая, что в 1987 году планы перекраивались девять раз), в том числе собственными силами — на 97,3 %.

При том что на 1987 год было принято социалистическое обязательство построить несколько десятков двухквартирных домов, на конец октября их построили всего 11, строительство детского сада было на начальной стадии[309].

Все сдавалось недоделанным — это касается сданных двухквартирных домов, овощехранилища, холодильника. В 1986 году была ровно такая же проблема: 30 % работы приходилось на переделки, которые возникали из-за кадровой проблемы и низкого профессионализма[310]. Возможно, это было связано с тем, что 98 % работников СУ-12, то есть по сути той организации, которая вела строительство нового города на Амуре, были моложе 30 лет[311]. Потери от брака только в декабре 1987 года составили 7000 рублей[312].

C 1 января по 30 октября 1987 года из СУ-12 уволилось 120 человек с выездом и 18 человек с переводом в субподрядные организации (УМ-1, Автоколонна № 6).

Статистика увольняющихся комсомольцев в 1987 году (то есть без учета тех, кто ушел еще в 1986 году) по линейным отрядам выглядела следующим образом[313]:

«Комсомолец Приамурья»: уволилось 50, осталось 151;

«Комсомолец Украины»: уволилось 17, осталось 5;

«Комсомолец Белоруссии»: уволилось 17, осталось 5;

«Комсомолец Кубани»: уволилось 10, осталось 2;

«Комсомолец Воронежа»: уволилось 6, осталось 14;

«Комсомолец Тамбова»: уволилось 4, осталось 7;

«Комсомолец Кузбасса»: уволилось 16, осталось 10.

Александр Грушевский (справа)

Как уже говорилось, народ уезжал кто куда. Кто-то на стройки Хабаровского края, как Олег Матулин, кто-то в другие регионы Дальнего Востока, как Виктор Федорович с Андреем Герасютовым в Амурскую область, Александр Грушевский — в Магаданскую область. А кто-то возвращался на родину.

Дискотека «Комета»

После комсомольской конференции СУ-12 уехала и секретарь комитета ВЛКСМ Елена Анкудинова, а ее место занял Константин Калугин[314].

Но было и хорошее. Спортивные команды стройки выезжали за пределы Нижнетамбовского и участвовали в различных спортивных соревнованиях Комсомольского района[315], был реконструирован стадион в селе Нижнетамбовское[316], эти работы начались еще летом 1987 года[317]. Для молодежи работала дискотека «Комета».

На дискотеке

Очередность с получением жилья (а двухквартирные дома строили как раз для первостроителей) сократилась с 300 до 187 человек, начали возведение детского сада, построили дороги ко всем объектам[318].

И дети. По данным газеты «Молодой дальневосточник», в 1987 году у первостроителей нового города на Амуре родилось 62 ребенка[319].

Кстати, на комсомольской конференции СУ-12 так и не было принято решение о снятии статуса ударной комсомольской стройки, о чем велись речи еще в марте, таковой она и вступила в 1988 год.

Экология

Разговоры об экологии, которой мог нанести вред Амурский завод азотных удобрений — градообразующее предприятие, — велись с самого начала строительства нового города на Амуре.

Как писала краевая газета «Тихоокеанская звезда» в марте 1986 года[320], в редакцию поступали письма с вопросами о том, не будет ли нанесен ущерб природе и водному бассейну Амура новым химическим заводом. В интервью «Тихоокеанской звезде» главный инженер проекта Амурского завода азотных удобрений Государственного института азотной промышленности Святослав Кириллович Силкин заявил, что никакого вреда нанесено не будет:

«Сахалинский газ практически не имеет соединений серы, что исключает выбросы как сернистых соединений, так и пылевидных загрязнений в атмосферу, также технология предусматривает исключение вредных выбросов. Окислы азота будут улавливать специальные реакторы каталитической очистки. Выбросы от аммиачной селитры пройдут водную очистку, а уловленные ее частицы возвратятся в процесс. Что касается охраны водного бассейна Амура, то проекты предусматривают создание централизованной системы отведения хозяйственно-бытовых стоков. Они будут проходить глубокую биологическую очистку и лишь после этого направляться на сброс. Ливневые и промышленные стоки предприятия после очистки будут возвращаться в технологический цикл. При проектировании завода учтен опыт сооружения аналогичных объектов как у нас в стране, так и за рубежом. При проектировании прорабатываются вопросы размещения завода, стройбазы и города с учетом „розы ветров“ и рельефа окружающей местности. Строительство нового завода явится определенным стимулятором развития Хабаровского края и его производительных сил, так как здесь будут расти новый город, база строительной индустрии, расширяться сесть железнодорожных и автомобильных дорог».

В июне того же года Владимир Рашитович Юсупов, стажер-исследователь Института экономических исследований ДВНЦ АН СССР, член Хабаровского городского совета молодых ученых, рассказывал газете «Молодой дальневосточник» о том, как начинались исследования в рамках полученного институтом заказа на разработку экономической модели промышленного узла будущего города[321]. В группу исследователей, помимо Владимира Юсупова, вошли Сергей Николаевич Леонов и Александр Сергеевич Пузанов. В ходе своих исследований молодые ученые пришли к выводу, что помимо Амурского завода азотных удобрений в новом городе необходимо построить еще целый ряд предприятий, на которых можно будет производить лаки, краски, пластмассы, строительные материалы, медицинские препараты, каучук и вискозное волокно (используется для производства текстильных тканей и упаковочных материалов).

Как писал Владимир Юсупов в своей статье: «Мы нашли точки соприкосновения с Хабаровским комплексным научно-исследовательским институтом[322]. Он изучает на основе проекта завода по производству минеральных удобрений и наших выводов проблемы экологического характера — как в окрестностях большого промышленного города сохранить дальневосточную тайгу. И что надо сделать, чтобы химическое производство в городе двадцать первого века стало абсолютно чистым». То есть вопросы экологии затрагивались с самого начала, и казалось, что они будут успешно решены.

Павел Александрович Минакир вспоминал на страницах газеты «Тихоокеанская звезда» о том, что группа ученых собрала много экономического материала, касающегося Нижнетамбовского, в том числе и на месте. Позже они подготовили аналитическую записку о проделанной работе. Смысл ее заключался в том, что польза строительства именно завода азотных удобрений показалась ученым сомнительной. Они советовались с представителями аграрной отрасли, и те дали им справку, что на самом деле состав почв в Хабаровском крае и даже на северо-востоке Китайской Народной Республики таков, что здесь нужны не азотные удобрения, а фосфорные. Дефицита не было, большие комбинаты по производству азотных удобрений работали на западе России, поставлять эту продукцию, скорее всего, будет некуда. Ученые предлагали вместо азотных удобрений делать фосфорные, на базе нижнеамурских алунитов или привозных бокситов[323]. Позже эти выводы отразятся на карьере Павла Александровича, к этому вернемся чуть ниже.

В 1986 году Тихоокеанским научно-исследовательским рыбохозяйственным центром (ТИНРО) был сделан и представлен расчет ущерба рыбному хозяйству при строительстве завода азотных удобрений в районе села Нижнетамбовское, за подписью Михаила Лукича Крыхтина[324]. Он же принял участие в совещании в «Хабаровскпромпроекте» по поводу строительства промышленных предприятий в этом районе[325], где озвучил мнение ученых на этот счет. Чуть позже состоялось совещание в Хабаровском крайисполкоме и Хабаровском крайкоме КПСС по тому же вопросу, в них принимал участие директор Амурского отделения ТИНРО Владимир Васильевич Сафронов[326].

Дело в том, что краевые органы власти попросили Амурское отделение ТИНРО согласовать технико-экономическое обоснование строительства нового химического предприятия на Амуре, а ученые сделали вывод, что будет нанесен большой вред рыбному хозяйству региона.

Что грозило Амуру? На тот момент в Хабаровском крае в реку уже сбрасывали производственные отходы Хабаровский нефтезавод имени С. Орджоникидзе (Хабаровск), Хорский биохимический завод (поселок Хор), Амурский целлюлозно-картонный комбинат (Амурск), Завод имени Ленинского комсомола (Комсомольск-на-Амуре) — и это уже была большая нагрузка для реки. Не обошлось без проблем и в самом Нижнетамбовском, хоть и меньшего масштаба, но все же. Когда уже шла активная фаза строительства пионерного поселка, от необорудованного склада горюче-смазочных материалов, расположенного возле железнодорожной станции, при таянии снегов весной в реку Хальзан, а оттуда в Амур, хлынул поток нефтепродуктов[327]. Конечно, это не может сравниться с выбросами химических соединений заводов Хабаровска, Комсомольска-на-Амуре и Амурска, но следует учесть, что Нижний Амур — место обитания осетра и калуги, а одна из так называемых осетровых ям находится чуть ниже по течению от Нижнетамбовского.

В общем, Хабаровский крайисполком аннулировал заключение Амурского отделения ТИНРО. Его директору, Владимиру Сафронову, объяснили, что о переносе площадки строительства Амурского завода азотных удобрений и нового города на 350 тысяч человек не может быть и речи, тем более что одним из аргументов, предопределивших решение о выборе площадки строительства, был тот, что это место рассматривалось когда-то под размещение Комсомольска-на-Амуре[328].

На общесоюзном уровне экологическая проблема была впервые поднята в начале второй половины 1986 года. В августе журнал «Рабочая смена» выпустил материал[329] под названием «У реки». В основном материал касался самой стройки и бесед с первостроителями. Тема экологии была затронута в конце, где приводились слова директора ТИНРО В. В. Сафронова, сказавшего, что место для строительства завода выбрано неудачно и его возведение может погубить три нерестовые речки: Туганину, Ягодную и Быструю. Тем не менее решение о строительстве уже принято, и не нам его отменять. Слова же главного инженера Амурского завода азотных удобрений Святослава Кирилловича Силкина, обращенные к журналисту Александру Росину, автору этой статьи, по поводу экологии были процитированы так: «Не стоит нас долбать. Не всё так просто, как кажется со стороны».

Статья «У реки» в журнале «Рабочая смена»

Но по-настоящему затрубили об экологической опасности в 1987 году. Это началось как раз с интервью Павла Александровича Минакира газете «Молодой дальневосточник». Хотя он говорил не столько об экологии, сколько об экономике[330]. В газете была опубликована рубрика под названием «Деловая дуэль», где двух ученых, Григория Тихоновича Казьмина и Павла Александровича Минакира, попросили высказать мнения о строительство нового завода в районе Нижнетамбовского. Мысли этих ученых приведены ниже.

«Послужи, завод, ниве»

Григорий Тихонович Казьмин, академик Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина, директор ДАЛЬНИИСХ (Дальневосточный научно-исследовательский институт сельского хозяйства):

«На одном поле решили оставить всё как есть, не внося удобрений, урожай пшеницы, сои, кукурузы составил 19 центнеров зерновых единиц с гектара. Через несколько лет начали вносить фосфорно-калийные удобрения и получили по 22,7 центнера. Добавив к фосфорным и калийным азотные туки, получили рост урожайности по 26 центнеров. Каждый килограмм азотных удобрений дает 8 кг зерна.

Азотные удобрения как воздух необходимы молодым лесам для их скорейшего роста. Потребности Дальневосточного региона к 2000 году возрастут до 314 тысяч тонн, это как раз расчетная мощность двух установок будущего завода, оставшееся можно продавать соседним странам. Амуру ничего не грозит, экологи излишне драматизируют. Амур — не Рейн, на котором стоят десятки химических и металлургических предприятий, и плотность населения городов ФРГ чрезвычайно велика, и немцы не боятся развивать свою промышленность».

«Быть ли Ясной поляне»

Павел Александрович Минакир, доктор экономических наук, и.о. директора Института экономических исследований Дальневосточного отделения Академии наук СССР:

«Строить завод по производству азотных удобрений в крае нет смысла и из экономических, и из экологических соображений. Минеральные удобрения сельскому хозяйству нужны, но не в таких огромных количествах, как утверждают в НИИСХ. В первые годы азотные удобрения повысят на несколько процентов урожайность, потом почва закислится.

Потери при транспортировке удобрений составляют 15 %. Каждый 6–7-й завод работает вхолостую. Не надо строить, надо умно использовать то, чем располагаем. Ангарск — ангарское объединение „Нефтеоргсинтез“ — работает не на полную мощность.

Пылегазовые выбросы будут оседать в реках Туганина, Быстрая, Ягодная.

Лучше построить алюминиевый завод. Стоит завод 1 млрд рублей. Одна тонна аммиачной селитры, произведенная и перевезенная из Ангарска, обходится в 70,07 рубля, а нижнетамбовская — 70,9 рубля. Тонна ангарского карбамида, с учетом всех транспортных расходов, стоит 107 рублей, а собственного завода — 105. Преимущества будущего предприятия весьма иллюзорны».

Павел Минакир высказал как раз те мысли, к заключению которых пришел его институт на основе сбора данных. И, как он позже вспоминал, разразился огромный скандал всесоюзного масштаба. Потому что будущий Амурский завод азотных удобрений был детищем первого секретаря крайкома КПСС А. К. Черного: и деньги уже были выделены, и люди на объекте. Естественно, последовали санкции. Второй секретарь крайкома, Геннадий Сергеевич Боровик, вызвал Минакира и сказал, что как советский человек и коммунист тот должен понимать, что есть партийная дисциплина, есть решение, интересы края. И без разрешения свыше сомнительные выводы в печать отдавать не стоило. В качестве решения он предложил прислать корреспондента из «Тихоокеанской звезды» и опубликовать в этой краевой газете «правильную» оценку ситуации. Павел Александрович решил, что это неинтеллигентно, и отказался дезавуировать позицию института. Всё это стоило ему пяти лет карьеры — его отстранили от исполнения обязанностей директора института, которым поставили руководить другого человека. Вернулся на свою должность Павел Минакир уже после ухода Черного на пенсию, когда первым секретарем стал Виктор Степанович Пастернак[331]. Как писал он позже: «Этот проект переформировал меня из ученого, работающего на какой-то территории, в человека, который считает край зоной личной ответственности»[332].

После выхода рубрики «Деловая дуэль» тема экологии начала всё чаще появляться в прессе и была подхвачена на всесоюзном уровне. Но сначала дискуссия развернулась именно на страницах «Молодого дальневосточника».

Газета писала, что стали поступать письма в защиту Амура, против строительства Амурского завода азотных удобрений либо с требованиями применения на производстве замкнутого цикла очистки.

Виктор Степанович Еращенко, член Союза писателей СССР, предположил, что Павел Минакир лишь высказал то, о чем думают и говорят дальневосточники, то есть о ненужности завода на берегах Амура[333]. Анатолий Павлович Сапожников, кандидат биологических наук, заведующей лабораторией Дальневосточного института лесного хозяйства, говорил, что «Хабаровскпромпроект» просил определить сумму предполагаемого ущерба природе от химического предприятия.

«Нам предложили очень объективно посчитать истинные размеры возможного ущерба от будущего завода лесам, чтобы включить эту сумму в проект. Наш институт отказался. Никакие деньги не компенсируют разрушения в природе», — говорил Анатолий Сапожников в 1987 году[334].

Следом в этой серии публикаций в «Молодом дальневосточнике» высказался начальник Дальневосточного управления по гидрометеорологии и контролю природной среды Александр Алексеевич Черепок:

«Когда Московский институт азотной промышленности попросил нас согласовать технико-экономическое обоснование будущего Амурского завода азотных удобрений лишь при условии выполнения их многочисленных обещаний, Амурский завод азотных удобрений при существующей технологии представляет опасность и для Амура и для воздушного бассейна[335]».

Впрочем, в интервью с заместителем председателя Хабаровского крайисполкома, председателем краевой плановой комиссии Павлом Леонтьевичем Морозовым (в его честь в Хабаровске названа одна из улиц города[336]), было сказано, что все инстанции, давшие разрешение на размещение Амурского завода азотных удобрений, ставили главным условием заказчику — Министерству минеральных удобрений — гарантию экологически чистого проекта[337].

Хотя власти попытались заверить население в том, что строительство и деятельность химического предприятия не нанесут ущерба природе, маховик был раскручен, и критика велась уже на всесоюзном уровне.

В то время специальным корреспондентом газеты «Правда» по Дальнему Востоку был Виктор Семенович Хатунцев. В 1987 году он выпустил ряд материалов, где говорилось о вреде, который может нанести экологии будущий завод. Хатунцев писал не только в «Правду». В мае 1987 года в журнале «Дальний Восток» он опубликовал[338] очень большой материал, посвященный этому строительству. В материале рассматривается не только экологический, но и экономический вопрос, хотя ему уделено значительно меньше внимания. Ниже эта статья приведена в сокращенном виде.

«НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО

Что местные люди думают о готовящейся перемене в их судьбе?

— Строиться они начали вроде далеко от села, так что наши усадьбы еще долго никому не помешают. Место для города хорошее, но вот предприятия, что сулят разместить, конечно, могут вреда наделать. Тут строгостей больше надо…

Дина Иннокентьевна Меренкова — старожил, можно сказать, в третьем поколении. Трудится бухгалтером в сельском совете и все о населении Нижнетамбовского знает.

Взрослых жителей, без учета прибывших строителей, чуть более 800 человек. Дина Иннокентьевна с нетерпением ждет окончания службы на Тихоокеанском флоте сына Сергея: как-то он определится, может, домой вернется, на стройке останется. А младшенький ее, Алеша, ходит пока в первый класс. Этому уж точно получать паспорт не в сельском, а в городском паспортном столе. Муж Иван Афанасьевич работает дизелистом в аэропорту. Все в хозяйстве налажено, а вторжение будущего города сельских пока радует: снабжение стало лучше, всю осень виноград из продажи не выходил.

Перспектива оказаться в гуще промышленного строительства, а потом и производства нижнетамбовцев не пугает. Другое дело, они попросту не знают, чего ожидать от этого завода, а потом и от следующих.

И даже главный здесь охранитель Амура, участковый рыбинспектор Виктор Николаевич Норватов пока не в курсе.

В тринадцатой пятилетке намечено ввести в строй первую очередь завода азотных удобрений, а в пятилетке следующей — вторую очередь. Соответственно, первый этап строительства города на 30 тысяч жителей завершить в 1992–1993 годах, а через три года намечено закончить и всю первую очередь города на 40 тысяч человек.

И что же, никто не ахнул, нигде не схватились за головы: что мы делаем, грязное химпроизводство „садим“ на великом Амуре?!

Ну, во-первых, никто так уж широко не предполагал выносить проекты на всенародное обсуждение, чтобы выспрашивать мнения, плодить сомнения и сеять смуту в общественном сознании. А во-вторых, и не заметно какого-либо возмутительно протестующего беспокойства, так, реплики да сожаления по поводу возможного рыбного оскудения реки и ее загрязнения. „Поживем — увидим“ — оборотистая поговорка, которая не раз и спасала, и губила. Только как-то летом возник горячий разговор с одним дедом-рыбаком. И хотя одет он был не бог весть во что, но по припухлой холености рук, неизжитой начальственной стати и, главное, по тональности, по требовательному говорку не составляло труда распознать в ветеране бывшего номенклатурного мужа. И, вытягивая на закидушку какую-то замасленную тиной и дойной грязью проволоку, он поглядывал старчески злым глазом на трубу ТЭЦ-2, как будто это она посмела прокараулить ожелезивание речного дна.

— Я в молодости из Амура черпал кружкой и пил! Пил и нахваливал! А сейчас под конвоем глотка не сделаю… С семи утра две косатки! Вы бы видели, какой у нас еще после войны был нижний рынок — рыбный! Караси что лапти, осетры, калужатина! Во что реку превратили, сколько разной дряни! И все строим, все рапортуем. На кой ляд эта химия нам еще далась? Весь мир от химии отказывается, а мы как бросились на удобрения, так и химичим! Да если б еще с толком химичили! Вся ж зараза в реки смывается, а урожаев пшик. Да и тут глубже надо смотреть, кому все эти стройки выгодны, чего такой шум стоит каждый раз… Я Амур вдоль и поперек прошел, знаю, что почем. Города, заводы, внимание какое! Награды, приветствия — как же, на виду у страны.

Может, он прав? Ну к чему еще эта химия, пресытились в свое время и нейлоном, и болоньей. У детишек аллергия — доискиваемся, чего поели. Огурцы-поленья чем угодно пахнут, только не огурцом. Да мы еще куда ни шло! На Западе и в Японии, хочешь вкусненького, а значит, натурального, — плати втридорога против суррогата общедоступного. Помню, хлеб во Франции нам, туристам, подавали, длинные этакие батоны нарезанные: ну, может, это был какой пищевой пенопласт или губка запеченная, только, простите, не хлеб, не мучной продукт.

Удобрения, можно сказать, кормят человечество. Ни в фермерских хозяйствах, ни в наших кооперативных не найти нынче чудака, который бы отверг прямую пользу минеральных добавок. У меня нет под рукой данных последних лет, но вот как обстояли дела в прошлом десятилетии в этой прямой взаимозависимости между удобрениями и урожаями. В 1977 году, например, в мире вносилось на гектар 67,9 килограмма NPK. Много или мало? Пойдем пока дальше. Европа — 210 килограммов на гектар, США — 99,5, Япония — 428. И уж всех превзошли Нидерланды — 737,3 килограмма на гектар!

Однако внести удобрения в почву — это еще полдела. Каков эффект? Смотрим урожайность. Япония: пшеницы — 26,9 центнера с гектара, картофеля — 233,9 центнера, США: 20,6 — пшеницы, 284,1 — картофеля. Ну а Нидерланды? Как там помогли порошки и соли? Так ведь не могут не помочь, что дано, то и взято: пшеницы — 49,4 центнера, картофеля — 331 центнер с гектара этой небольшой и изрядно за века истощенной нивы.

Я зашел в Нижнетамбовскую среднюю школу, у десятиклассников был урок обществоведения. Спросил: ответьте, что такое экология, что вы под ней понимаете, в общем и в частности? Юные граждане уставились взглядами в парты. В том-то еще и беда, что экологическое просвещение среди взрослых и среди детей у нас поставлено из рук вон плохо. Отдай двадцать копеек за марку члена общества охраны природы и чувствуй себя исполнившим долг.

Преднамеренно не касался я пока воды, но, не омочив ноги, всей проблемы не перепрыгнуть, велика она. Оставим прописные истины о том, что вода есть жизнь, и предположим, что средних размеров город с парочкой заводов разместился не у реки, а в безводной степи. Для бытовых нужд можно поднять воду по скважинам, даже для промышленности изыскать водоносный пласт. Тогда другая проблема — куда выносить стоки? Делают отстойники, резервуары, септику развивают, но так или иначе отходы твердые копятся, а что может, то испаряется. Грязная вода возвращается в грунт и вновь участвует в обороте, хорошо хоть фильтры почвы отнимают у нее вредные вещества. А представьте, рядом река, воды вволю, всосал водозабором сколько требуется, прополоскал город, умыл его, напоил, выстирал, канализацию разбавил и прогнал всю эту нечисть через очистные обратно в реку. Потому-то и облюбовали города места на берегах, и промышленные гиганты норовят к рекам приткнуться. И если их все же и относят поодаль, то ручищами заборных и сбросовых труб они все равно в воду залезут.

Итак, всякая река, большая и малая, всякий водоем, море или озеро, несут на себе нынче основную ношу по санитарии городов и промышленных узлов. Это идеально приспособленные природой и рельефом сточные канавы и ямы.

И величественное чудо Амур-батюшка, как бы ни поигрывал силушкой во время наводнений, так же как любые другие реки, раним и беззащитно слаб перед грозной стихией хозяйственной жизнедеятельности. Конечно, городов на Амуре не то что на Волге, по защите которой в свое время принималось правительственное постановление. Но и считаные эти амурграды во взаимоотношениях с рекой скорее агрессивны, нежели щадящи. Будь моя воля, я бы предавал широкой огласке отчеты Дальневосточного бассейнового (территориального) управления по регулированию использования и охране вод Минводхоза РСФСР. Знать истинное положение дел и конкретных виновников замутнения реки — значит соизмерить и свое личное отношение к тому, как мы обращаемся не с природой даже — это слишком абстрактное и емкое понятие, а с одним-единственным ее неповторимым детищем — Амуром.

Комсомольский-на-Амуре судостроительный завод имени Ленинского комсомола в истекшей пятилетке значительно увеличил водопотребление и сброс загрязненных сточных вод. При этом наращивание производственных мощностей производится самовольно, требования органов водоохраны в расчет не принимаются, они попросту игнорируются.

— Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы новый азотный завод не приносил вреда ни Амуру, ни окрестным территориям, — заверил заместитель директора Государственного научно-исследовательского и проектного института азотной промышленности и продуктов органического синтеза (ГИАП) В. Тищенко.

Тут же, в кабинете, сидел главный инженер проекта С. Силкин, и я знал с его слов, что для ГИПа, то есть для этого инженера, в жизни выпадает только один проект. Он, Святослав Кириллович, дождался своего часа, и, хотя еще даже технико-экономическое обоснование (ТЭО) не было согласовано в верхах, Силкин понял, что за ноша ему досталась. Первые визиты корреспондентов центральных газет еще полбеды, можно заверить, убедить, найти даже союзников среди них. Однако общественное настроение по отношению к азотным производствам и другой „химии“ к середине 80-х годов стало ярко выраженным — негативным. После выступления „Правды“ пришлось закрывать ряд производств в Щекино, что по соседству со святыней национальной — Ясной Поляной. Остро критическое положение создалось в Кемерово. Контролирующие органы грозятся применить санкции, вплоть до остановки комбината в Россоши…

В общем, ГИПу было чего опасаться, когда выполненное под его руководством ТЭО ушло на согласование в местные органы Хабаровского края. Проектировщикам была видна довольно уязвимая часть их работы — очистные сооружения. Что там ни говори, а более 20 тысяч кубов сточных вод в сутки — не капля. Да и каких стоков! Содержащих сульфаты, хлориды, нитриты, нитраты, метанол, ацетон и т. д.

Есть в протоколе согласования, утвержденном Хабаровским крайисполкомом, настораживающая фраза: „Заключение АО ТИНРО от 13.06.86 аннулируется“. И указано: к такому-то сроку выдать новое заключение.

Читаем в их заключении: „По мнению Амурского отделения ТИНРО, выходом из ожидаемого неблагоприятного положения должен быть перенос площадки строительства ЗАУ в другое место, достаточно удаленное от долины Амура. Директор АО ТИНРО В. В. Сафонов“.

Через сорок один день после того Амурское отделение ТИНРО дает другое заключение. О переносе площадки нет и намека. Единственное, чего просят в отделении, — накопительно-контрольные пруды. Так это, пожалуйста, будьте милостивы, требовать в ГИАПе.

Обычно именно на местах к проектам бывает много претензий, но в данном случае обошлось. Да и хабаровчан понять можно: о начале строительства нового города всю страну оповестили, Всесоюзная ударная стройка в Нижнетамбовском с первого же года. Теперь отступать некуда, надо разворачивать завод, открывать финансирование, раскачивать индустриальный маховик. То есть вопрос был практически решен.

Заключение Минводхоза РСФСР за подписью заместителя министра Н. С. Черепахина отклоняет ТЭО, потому что „…район высокой экологической уязвимости и требует глубоких комплексных исследований и проработки альтернативного варианта размещения завода с бессточной системой водоснабжения“.

Заключение Минрыбхоза СССР. Его контролирующая организация ЦУРЭН „не согласовывает ТЭО строительства Амурского ЗАУ в части водоснабжения, канализации и производства работ в водоеме и считает необходимым проработку другого варианта размещения ЗАУ“.

Отклонено ТЭО и Главным санитарно-эпидемиологическим управлением Минздрава РСФСР. И везде рефреном: район не изучен, нужны тщательные исследования, инверсия или возврат воздушных потоков достигает 48 процентов, а ведь из труб завода ежегодно будет низвергаться 1200 тонн твердых веществ аммиачной селитры, окислов азота, аммиака…

Почему же тогда не заложите в проект бессточный метод водопотребления? Денег, что ли, жалко? Вы ведь, как все проектировщики, боретесь за удешевление проектов?

— Деньги тут ни при чем, — вздохнул Святослав Кириллович. — Во-первых, внешние очистные проектируют не у нас, а в „Союзводоканалпроекте“. Во-вторых, нет еще такой технологии, при которой можно было бы избежать стоков. Во всяком случае, в нашем азотном производстве — нет.

В Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии сказано о соблюдении гармонии во взаимоотношениях общества и природы. Это не абстрактная декларация, не лозунг, а требование жизни, проявление гуманистического характера нашего времени. Тут все само собой на свои места не встанет, не образуется по чьему-то указанию. Надо бороться, надо искать согласия не на почве простодушной веры на слово, а отстаивать требования передовой науки и здравого смысла. Слишком велика цена непродуманным решениям. Нельзя, говорили древние, ступить в одну и ту же реку дважды. Что же до Амура, то он должен оставаться таким, каким ступали на его берега, по крайней мере, первостроители Комсомольска-на-Амуре.

Ну а о том, как дальше пойдут дела с проектированием, со строительством нового города и завода, потолкуем попозже. Это Амур нельзя повернуть вспять. А течение наших, пусть и глобальных, намерений можно направить и в другое русло. В русло гармонии.

Нижнетамбовское — Москва — Хабаровск».

Стоит отметить, что позже, в октябре, уже общесоюзная газета «Правда» опубликовала[339] большой материал, написанный Виктором Хатунцевым, с критикой строительства нового завода на Амуре.

В июне 1987 года в журнале «Техника — молодежи» вышел материал[340] под названием «Город-сказка, или Сказка о городе?», который был посвящен строительству нового города. Материал касался проблем со снабжением стройки, он содержал и обвинения в адрес начальника штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС Владимира Бурдакова (правда, 7 сентября 1987 года главный редактор С. В. Чумаков прислал ему официальное письмо за номером 4480 с извинениями на сей счет)[341]. В конце материала в журнале был затронут и экологический аспект.

В статье рассказывалось о том, что институт «Хабаровскпромпроект» рассчитал, на какое расстояние от Амура необходимо удалить завод, а также на сколько километров от завода следует расположить сам будущий город, чтобы атмосферные выбросы не оседали прямо на его улицах. Помимо Амура, проблемы могли возникнуть и у лесного покрова окрестностей Нижнетамбовского. Было выдвинуто предположение, что с вводом в строй завода азотных удобрений хвойные породы деревьев вокруг предприятия будут отмирать со скоростью 1,5 километра в год. Заканчивается материал так:

«У экономистов существует термин — расчет экономического ущерба, который наносится природе в связи со строительством новых производств. Экологи возмущаются: никакой экономический ущерб в рублях по отношению к природе выразить нельзя. Природа бесценна. А подобный подход уже ущербен сам по своей сути.

Спору нет, химическое производство на Дальнем Востоке необходимо строить и развивать. Но речь в таком случае должна идти о строительстве предприятий нового поколения. А значит, предприятий экологически чистых, с безотходной технологией. Чтобы таким же экологически чистым оказался и город. Город будущего».

В Хабаровске корреспондентом «Известий» по Дальнему Востоку работал Борис Львович Резник (будущий депутат Государственной думы Российской Федерации). В нескольких интервью — радиостанции «Эхо Москвы» 25 марта 2013 года, порталу «Вечерняя Москва» 11 февраля 2015 года и газете «Известия» 13 марта 2017 года,[342] — он рассказывал о своей борьбе против строительства Амурского завода азотных удобрений.

«Я волею судеб случайно летел из Хабаровска в Москву, оказался рядом с человеком, а он — главный инженер проекта нового завода. Он был расстроен — его неожиданно отправляли на пенсию. Причиной стала служебная записка, в которой он написал своему начальству правду: предприятие убьет всё живое в Амуре. Очистные сооружения, возводимые по так называемой упрощенной схеме (в интервью порталу „Вечерняя Москва“ Б. Л. Резник употреблял словосочетание „временная схема“), совершенно не гарантировали защиту от выброса азота в реку и атмосферу. И он мне говорит: „Что мы творим? Меня уже отправляют на пенсию, потому что я говорю правду, что этот завод очень опасен, что мы останемся без рыбы, что нам вообще эти азотные удобрения не нужны. У вас здесь кислые почвы, их известковать надо. А для Китая будут поставлять эти азотные удобрения, и вообще, у нас перепроизводство их. Мощностей на 25 миллионов, а потребности — 18 миллионов тонн“. И он говорит, что в Щекино Тульской области на таком же заводе взрыв произошел, в Литве опоганили всю окрестную территорию.

Я приехал, в Щекино слетал, посмотрел, что стало с усадьбой „Ясная Поляна“. Там неживые остовы деревьев, все черным-черно, и такая же была ситуация в Литве. С помощью моего нового знакомого я собрал огромное досье, сделал фотографии, прилетел в Хабаровск, пришел к первому секретарю Хабаровского крайкома КПСС и говорю: „Алексей Клементьевич, мы большую беду накличем этим всем“. Показываю ему, смотрю, он багровеет-багровеет и говорит: „Слушай, ты чего себе позволяешь? Ревизию наводить на решения Политбюро ЦК КПСС? Решили и будем строить! Уничтожь, выброси это в помойку, все свои бумаги“.

Я прихожу домой, начинаются душевные муки, думаю: „Как же мне быть?“ Посоветоваться не с кем. Позвонить в Москву, сказать обязательно я должен, что первый секретарь Хабаровского крайкома против. Доложил о своем визите главному редактору „Известий“ Ивану Дмитриевичу Лаптеву, он спросил: „Ты убежден в своей правоте?“ — „Абсолютно“. — „Тогда пиши“.

Я промучился до полуночи. В четыре утра сел за телетайп, набил к 12 часам заметку под названием „Логика нелогичных решений. Надо ли строить завод азотных удобрений на Нижнем Амуре?“ и отправил в Москву».

Эту статью почти на полосу поставили в номер, и утром следующего дня она вернулась в город Хабаровск.

Ниже приведена статья Резника с критикой строительства завода, где рассматриваются вопросы экологии и экономической нецелесообразности этого производства. Статья представлена в сокращенном виде.

«ЛОГИКА НЕЛОГИЧНЫХ РЕШЕНИЙ

Надо ли строить завод азотных удобрений на Дальнем Востоке?

Из заключения научных сотрудников Хабаровского комплексного НИИ Дальневосточного научного центра АН СССР: „…рассматриваемая территория в целом входит в 5-ю зону — `опасный потенциал загрязнения`. Учитывая относительно низкую самоочищающуюся способность экосистем в котловинах, здесь нежелательно размещать промышленные предприятия большой мощности, загрязняющие окружающую среду, особенно химические комплексы. В периоды частых и продолжительных штилей в котловине будут концентрироваться выбросы промышленных предприятий, а в сильный ветер загрязнения переместятся на десятки километров, накапливаясь в зонах безветрия…“»

А научные сотрудники Тихоокеанского института географии увидели наяву, как скажется подобный промышленный комплекс на приамурской таежной первозданности. В Минудобрений СССР им назвали несколько уже действующих предприятий, где технологические решения схожи с будущим амурским заводом. Они выбрали производственное объединение «Азот» в литовском городе Ионава[343], провели там эколого-географическую экспертизу.

Грустно читать их отчет, смотреть на фотографии, изображающие пустынные ландшафты, погибшие деревья. Под снимками подпись: «Лесные сообщества полностью деградированы на расстоянии до шести километров от объединения».

В документе, подписанном заместителем председателя Российского Госплана Е. Кершуновым, где он не возражает против размещения завода азотных удобрений в Хабаровском крае, он мимоходом замечает: «Учитывая, что река Амур является ценнейшим рыбохозяйственным водоемом, в проект включить создание бессточной системы водоснабжения…» В ТЭО (технико-экономическом обосновании) строительства завода заложен рассеивающий выпуск отстоявшихся стоков в Амур. И, как предел возможного, проектировщики обещают рассмотреть вариант внедрения оборотной системы водоснабжения, которая только сократит вредные стоки, но отнюдь не ликвидирует их. При этом речь идет об одном лишь заводе. А как поведут себя в совокупности все производства? А куда, как не в Амур, понесут паводковые воды, накопленные от выбросов в атмосферу окислы азота, аммиака, углерода, сероводорода, фтористого водорода?.. Вопросов много, ответов нет.

В условиях нарастающего загрязнения вод Амура промышленными и хозбытовыми стоками усиление этого процесса за счет стоков и выбросов в атмосферу проектируемого завода азотных удобрений в недалекой перспективе приведет к тому, что степень загрязнения на участках ниже села Нижнетамбовское достигнет опасного, а затем особо опасного уровня. В итоге он утратит свое рыбохозяйственное значение… Общая сумма компенсации ущерба рыбному хозяйству ежегодно будет составлять 188 миллионов рублей.

Такое заключение в мае прошлого года написал директор отделения ТИНРО В. Сафонов.

«Пренебречь ученым мнением нельзя, но попытаться изменить его — можно. О несложной и, увы, не новой механике этого дела рассказал мне первый заместитель Минудобрений СССР А. Кочетков:

— Получили мы документ от Сафонова, звоним в высокие краевые инстанции: завод строить не будем, куда — такой ущерб! Нам — не спешите. Через месяц с небольшим присылает Сафонов другую бумагу — и тон спокойный, и ущерб уже 5664 тысячи рублей. Мы: все равно много! И вот, смотрите, третье письмо Сафонова: убыток, оказывается, всего 224 959 рублей…

Руководители Минудобрений СССР вручили мне копии всех трех писем и оговорились, что как представители ведомства делать бы это они не должны. Но как сыны Отечества…

А. Кочетков добавил, что у министерства много неприятностей, связанных с экологией, и уж лучше на теперешнем, начальном, этапе честно, открыто ставить больные вопросы, чем потом пожинать плоды беспринципной трусости.

Встретился я с Сафоновым, спросил, на чем основана столь частая смена его мнений? Он вяло говорил об обещаниях проектировщиков обеспечить очистку сточных вод до „определенной степени“, не нарушать нормы ПДК (предельно допустимых концентраций)…

Регион получает азотных удобрений в расчете на гектар сельхозугодий чуть ли не вдвое больше, чем приходится в среднем по РСФСР. Обзвонил и объехал все агропромы региона. И везде, без исключения, слышал: „фосфорные — позарез нужны, калийных не хватает, а с азотными — порядок: сколько потребно, столько дают и даже больше“.

Дело специалистов — ответить полно и обстоятельно: нужен ли такой завод? Ясно одно: при решении вопросов государственной важности нетерпимы факты безответственного и даже легкомысленного подхода, о которых мы с вами узнали. Дальнему Востоку предопределена завидная судьба. Где, как не здесь, на немереных просторах, развивать и укреплять отечественную экономику, поднимать новые города, заводы, в том числе и химические комплексы. Только делать это надо по науке: предвидением и пользой[344]».

О последствиях смелой публикации Борис Львович рассказывал в своих интервью вот что:

«Где-то в начале 10-го утра мне звонит заведующий отделом агитации и пропаганды Сальников и говорит: „Боря! Выпей успокоительное. В два часа заседание бюро Хабаровского крайкома КПСС. Очень жесткое решение по тебе — исключить из партии“. Я успокоительное пить не стал, прихожу в кабинет первого секретаря. Он решил там провести бюро, потому, что оно было в закрытом режиме. Сидят члены бюро, я пришел, на стул с краю присел. Сижу. Выходит, из комнаты отдыха Алексей Клементьевич и говорит: „Резник, садись на мое место“. Я говорю: „Да я здесь посижу, Алексей Клементьевич“.

Черный продолжил: „Ты у нас давно руководишь краем. Да ты что себе позволяешь?“ И вот распалялся-распалялся-распалялся. Конечно, у меня дрожь сначала была. И когда он наконец выдохся и говорит: „Ну, что ты можешь сказать в свое оправдание?“ Я говорю: „Я хочу сказать, что мне непонятно то судилище, которые вы устроили здесь газете, органу Президиума Верховного совета СССР“. Он оторопел и говорит: „Какое судилище? Ты о чем говоришь?“ Я отвечаю: „Пока эта заметка была в моей чернильнице, это было мое мнение. А как только она опубликована, это мнение моей редколлегии, моей газеты. Поэтому, если других вопросов ко мне нет, разрешите мне удалиться и проинформировать редколлегию“. Смотрю, у него была красная физиономия, побледнел, говорит: „Товарищи члены бюро, посмотрите на него. Мы пригласили его, чтобы по-товарищески поговорить, а он тут судилище увидел“».

Далее в своих интервью Борис Львович говорит о том, что на стройку в Нижнетамбовское через несколько дней приехала комиссия из Москвы и стройку закрыли. Но это, мягко говоря, не совсем так. Вот что он написал в своей книге «Хроника пикирующей страны», которая состоит из его публикаций в газетах в разные годы, а каждая статья завершается постскриптумом с комментарием[345].

«Через неделю после публикации этой статьи в „Известиях“ в Хабаровск прибыла большая комиссия ответственных сотрудников ЦК КПСС, Совета Министров СССР, Госплана СССР и ЦК комсомола. Примерно через месяц вышло постановление правительства страны, которое признало „нецелесообразным“ продолжение строительства Амурского завода азотных удобрений».

Также он добавляет, что на редакционном собрании Иван Лаптев, главный редактор «Известий», сказал, что впервые в истории газеты мы можем написать на фронтоне этой опасной стройки: «Закрыта по следам выступлений „Известий“».

На самом деле, история этим не закончилась. Статья «Логика нелогичных решений» вышла 30 июля 1987 года (в книге Б. Л. Резника она ошибочно датирована 30 июня 1987 года), но стройку никто не свернул ни в 1987-м, ни в 1988 году. Более того, через три недели после выхода «Известий» вышло совершенно другое постановление.

19 августа 1987 года Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление № 958 «О комплексном развитии производительных сил Дальневосточного экономического района, Бурятской АССР и Читинской области на период до 2000 года», в котором сказано:

«Совету Министров РСФСР обеспечить разработку в 1987–1988 годах и утверждение генерального плана нового города в районе села Нижнетамбовского Хабаровского края; Министерству энергетики и электрификации СССР осуществить строительство и ввод в эксплуатацию в 1990 году линии электропередачи напряжением 220 кВ от питающих подстанций до главной понизительной подстанции Амурского завода азотных удобрений и т. д.»

В беседе с автором Павел Александрович Минакир сказал, что это постановление, скорее всего, было принято «по инерции». Но тем не менее, стройка тогда остановлена не была. Кстати, Борис Львович в своих интервью упоминает о том, что к 1987 году на стройку было направлено 5000 комсомольцев (в интервью газете «Московский комсомолец» в июне 2005 года вообще указано число в 25 тысяч комсомольцев[346]), но это неверная цифра, она соизмерима с тем количеством молодых людей, которые прибыли на территорию всего Хабаровского края, а не только в Нижнетамбовское.

В Комсомольске-на-Амуре экологическое движение второй половины 80-х возглавил Владимир Михайлович Десятов, ярый противник строительства Амурского завода азотных удобрений. В октябре 2015 года[347] Владимир Десятов написал в письме Марине Александровне Кузьминой[348] краткую историю вклада общественности в прекращение строительства завода в Нижнетамбовском. Ниже она приведена полностью.

«Краткая история вклада общественности в прекращение строительства завода по производству азотных удобрений (ЗАУ) в селе Нижнетамбовское.

В ноябре — декабре и январе 1988 года на основе уже собранных материалов о состоянии Амура, о процессах его деградации Владимиром Десятовым было составлено обоснование об экологической опасности Амуру от деятельности Амурского завода азотных удобрений, а также находящееся в нем обращение на 16 листах в госорганы о недопустимости пуска такого завода.

Под обращением необходимо было собрать как можно больше подписей граждан. Нашлись желающие участвовать в работе. Так образовалась экологическая группа. Она приступила к сбору подписей против строительства АЗАУ.

Экологическая группа была первой в Хабаровском крае, не исключено, что и на Дальнем Востоке. В нее вошли: Владимир Десятов (руководитель группы), И. Шеверда — сотрудник заповедника, А. Гейкер и Е. Самар — от ассоциации коренных малочисленных народов Севера, А. Цибуля — токарь Комсомольского-на-Амуре судостроительного завода имени Ленинского комсомола (ЗЛК), В. Костицин — мастер ЗЛК, Е. Старцев — инженер ЗЛК, В. Кудрявцев — мастер ЗЛК, В. Кудрявцева, всего около 20 человек. Большую работу провел Дегтярёв — охотовед городского общества охотников и рыболовов, — организовав сбор подписей через охотоведческие коллективы предприятий города.

Текст обоснования и обращения об экологической недопустимости строительства химического завода на берегу Амура был роздан через активистов по предприятиям города. Было собранно 8600 подписей протеста граждан.

Фактически это была общественная экологическая экспертиза начатого строительства завода азотных удобрений без проекта в селе Нижнетамбовское.

В марте 1988 года обращение и списки с подписями протеста были направлены генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Сергеевичу Горбачеву и в Совет Министров СССР. Оттуда оно было направлено в Госэкспертизу. С несколько измененным текстом материал был направлен в газеты „Правда“, „Комсомольская правда“, „Известия“, на телевидение. Эти материалы газеты не напечатали, но приезжал тележурналист Владислав Николаевич Листьев (Влад Листьев) и выпустил телерепортаж в программе „Взгляд“.

Обращение подписали: Десятов Владимир Михайлович, инженер (ЗЛК); Лысов Николай Петрович, бригадир, председатель совета трудового коллектива (ЗЛК); Цибуля Анатолий Павлович, токарь (ЗЛК); Вахромеева Надежда Дмитриевна, заместитель секретаря парткома по идеологии (ЗЛК).

Первое отправленное письмо с обоснованием и обращением на имя Михаила Горбачева попало в руки первого секретаря Хабаровского крайкома Алексея Черного. По партийной линии был резонанс. Заместитель секретаря парткома завода имени Ленинского комсомола по идеологии Надежда Вахромеева была снята с партийной работы. С организатором составления письма и сбора подписей Владимиром Десятовым в горкоме партии была проведена трехчасовая разъяснительная работа с целью отказаться от подписи и признать партийную ошибку. Беседу проводила третий секретарь Комсомольского горкома Э. А. Васильченко.

Ни краевая, ни местная пресса о деятельности группы ничего не сообщала. В редакции газеты „Дальневосточный Комсомольск“ упомянутое обращение пролежало около года. Опубликовать его не разрешал Комсомольский горком КПСС. Затем был вынужден разрешить. Само обращение не напечатали, но появилась статья в газете „Дальневосточный Комсомольск“ с тем же названием, что и обращение: „Я — Амур, спасите!“ В статье содержится только часть материала, изложенного в обращении в госорганы и СМИ.

Владимир Десятов»[349]

Статья о проблемах Амура вышла уже после избрания Владимира Михайловича Десятова народным депутатом (26 марта 1989 года он был избран народным депутатом СССР от территориального округа № 113 города Комсомольска-на-Амуре[350]).

Ниже приводятся выдержки из статьи в газете «Дальневосточный Комсомольск» за апрель 1989 года[351], которую упомянул Десятов. Единственное уточнение: Владимир Михайлович в тексте приводит ссылку на Центральный государственный архив РСФСР Дальнего Востока (ЦГА РСФСР ДВ) в городе Томске. В 1992 году началось перемещение архива из Томска во Владивосток (завершилось к 1 января 2006 года), и в том же году ЦГА РСФСР ДВ был преобразован в Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (РГИА ДВ).

«Я — АМУР, СПАСИТЕ!»

«Раздумья народного депутата СССР В. М. Десятова о судьбе дальневосточной реки.

Амур. Это не только природная экзотика на Дальнем Востоке нашей страны, это прежде всего река, обладающая огромным продовольственным потенциалом. Сегодня можно уже говорить в прошлом — обладавшая богатствами река. Да и от природной экзотики Амура 50-х годов мало что осталось.

В разное время много писали о разработке мероприятий по восстановлению рыбных запасов Амура. Обогатилась ли наука в этом отношении сегодня и что дали мероприятия по восстановлению и увеличению рыбных запасов Амура?

Для справки. „В устье Амура, а также на северной части Сахалина имеется в настоящее время 100 рыбалок, которые вылавливают ежегодно около 900 000 пудов (14 400 т)“. Из прошения Г. Седова[352] в адрес приамурского генерал-губернатора 29.09.1905 года, материалы ЦГА РСФСР Дальнего Востока. Фонд № 702, опись 2, единица хранения № 1707, г. Томск.

В наше время объем ежегодного среднего вылова в Амуре колхозами „Крайрыбакколхозсоюза“ крупного и мелкого частика (карась, сазан, амур[353], толстолобик, щука) — в тоннах по годам:

середина 30-х годов — 14 000, предвоенные годы — 14 000, 1960–7520, 1961–9100, 1962–9450, 1963–7100, 1964–8300, 1965–6980, 1966–5830, 1967–4640, 1968–4380, 1969–3420, 1970–2110, 1979 — 730, сейчас вылавливаем — 565 в год!

В 1965 году задействован Амурский ЦКК. Первые же годы его работы ознаменовались аварийным сбросом и массовым отравлением рыбы. Ее нет ниже Амурска на расстоянии 150–200 км.

Зимой наименьший уровень воды. Именно в это время ЦКК делает сбросы. Зимой рыбы дохлой подо льдом никто не увидит. И доказательств нет. Летом в этом районе рыба есть. Понятно, сбрасывать летом большие объемы ядовитых веществ опасно — дохлую рыбу увидят все.

Заполнение водохранилища Зейской ГЭС и пуск ее первой очереди в 1975 году совпали с циклом засушливых летних периодов 1974–1979 годов на Амуре. При малом уровне Амура воду из него забирала Зейская ГЭС[354]. Это считалось „экономически выгодным“. Не учитывалось, что основная часть рыб в мае — июне заходит на нерест и летний выгул в заливы и протоки Амура. Уровень воды в этот период должен быть здесь около плюс 200 см. Фактически уровень воды держался около и ниже нулевой отметки, а спад доходил до минус 170 см. Озера и заливы были полусухие, а то и вовсе высохли. Икру рыбам откладывать было негде. Она осталась без потомства.

Зимой же в эти годы уровень воды падал ниже трехметровой отметки[355]. Во многих зимовальных ямах образовались заморы, так как они оказались отшнурованы от проточной воды. Дать воду с Зейского водохранилища нельзя — другое ведомство. Да и шла она уже загрязненной из-за гниющей растительности. Здесь только деловой первосортной древесины остались миллионы кубов.

Сброс недоочищенной воды в Амур с Амурского ЦКК в этот маловодный период усугубил положение рыб. Рыбные запасы в Амуре резко сократились.

Сверстаны широкомасштабные планы по развитию большой химии на берегах Амура в с. Нижняя Тамбовка, поближе к крупным нерестилищам, решено было построить завод азотных удобрений (ЗАУ), но его запретила строить экспертная комиссия. Даже строительство одного-двух заводов с химическим производством будет гибельным для Амура.

С завидной скоростью под звуки оркестра и пламенных речей высшего руководства края „вложили“ под ЗАУ 12 млн рублей для прыжка в большую химию на Амуре. Это был престижный объект для руководства края.

Вот объект экологический — не престижный. Поэтому здесь ведется кладка стен со скоростью одного кирпича в неделю. Это рыборазводный завод на Анюе. Как памятник бесхозяйственности лежит с 1983 года купленное за валюту в Японии оборудование для этого завода. Это показатель дефицита совести для всех причастных к этой стройке руководителей.

Сохранить чистоту Амура — это наш долг. У нас не хватает продуктов питания, а мы их уничтожаем в погоне за сиюминутной экономической выгодой. Если предприятия с химпроизводством действительно экономически необходимы в масштабах страны или региона, то необходимо перенести их строительство на другие водоемы, не связанные с Амуром. Чтобы в случае аварии на заводе, как на Амурском ЦКК или Днестре, ущерб мог бы быть минимальным».

В своем письме 10 июня 2015 года[356] Марина Александровна Кузьмина писала хабаровскому журналисту Константину Анатольевичу Пронякину: «Завод закрыли не благодаря Резнику, а благодаря приезду Влада Листьева, которого пригласил Десятов». Владимир Бурдаков рассказывал автору, что Влад Листьев не приезжал снимать сюжет в Нижнетамбовское для программы «Взгляд», приезжала один из авторов этой программы — Кира Александровна Прошутинская.

Сам же Десятов писал Кузьминой в октябре 2015 года следующее: «Я обращался к Виктору Хатунцеву, он попросил Влада Листьева, который приехал, сделал репортаж о состоянии Амура и показал в программе „Взгляд“». Саму запись этой телепередачи найти не удалось.

Однако, как бы там ни было, никто стройку из-за выступлений в СМИ по экологическим вопросам не прекратил, она продолжала жить.

Выход книги

Как уже упоминалось, на место строительства нового города на Амуре приезжала писательница Елена Арсеньевна Грушко. Результатом ее поездок стал выход в свет в июле 1987 года книги под названием «Здравствуй, город! (Книга первая. Трудное начало)». В аннотации книги написано следующее: «Это первая из цикла книг, которые будут посвящены строительству нового города на Амуре, в районе села Нижнетамбовского, где трудится Всесоюзный ударный комсомольский отряд имени XXVII съезда КПСС». Тираж книги — 5000 экземпляров, объем — 160 страниц, имеются и цветные фотографии.

Автор впервые увидел эту книгу в 2011 году в Минске, когда встречался с первостроителями отряда «Комсомолец Белоруссии» Виктором Васильевичем Федоровичем и Анатолием Владимировичем Хазаном. Вообще эта книга как память осталась у многих первостроителей: Константина Григорьевича Куролени, Владимира Александровича Бурдакова, Андрея Георгиевича и Ирины Григорьевны Шалашовых и других.

Но выход книги тогда, в 1987 году, был ознаменован скандалом. Дело в том, что, хотя в самом начале книги сказано, что в ней использованы материалы газеты «Молодой дальневосточник», ссылок на конкретные номера выпусков в тексте книги нет. Были в нее включены материалы и другой краевой газеты — «Тихоокеанская звезда». Однако именно «Молодой дальневосточник» предъявил претензии Елене Грушко.

16 января 1988 года в «Молодом дальневосточнике» вышел большой материал, на целую полосу, под названием «Сложности с философией. Об авторской позиции и авторских правах в связи с новой книжкой об ударной комсомольской стройке»[357].

Материал касался не только плагиата (Елена Грушко брала из прежних газетных статей «МД» целые абзацы про стройку), претензии предъявлялись и к самому материалу.

«Одно из первых фото в книге, на котором изображены 15 парней, это как бы визитка стройки. Многих из этих ребят в составе Всесоюзного отряда сегодня уже нет. А одного из пятнадцати на том фото, самого крепкого и самого там веселого, нет на свете. Володя Родин погиб нелепо на стройплощадке в сентябре 1987 года. Через два месяца после того, как книга была подписана к печати».

Были претензии к главам «портреты» (их в книге три), где описывались отдельные бойцы Всесоюзного ударного комсомольского отряда. Кстати (этого в «Молодом дальневосточнике» не отмечено), в книге есть портрет И. В. Троцун. Так вот, Владимир Александрович Бурдаков рассказывал автору, что был против размещения ее портрета, так как она попалась в отряде на воровстве. Тем не менее в книгу Троцун попала.

Ругала журналист Елену Грушко и за излишний пафос текста, и за то, что книга была написана в позитивных тонах, хотя стройка к 1988 году уже угасала. Но самым главным все-таки были обвинения в плагиате. Писательница целыми абзацами, не слово в слово, но максимально приближенно к оригиналу, «присваивала» тексты журналистов «Молодого дальневосточника».

Ответ Елены Грушко редакции «МД»

Позже Грушко написала в редакцию «МД» письмо с просьбой его напечатать в одном из номеров. Письмо, как и ответ на него, были опубликованы[358], материал также был на целую газетную полосу.

В своем письме Елена Арсеньевна извинилась. Но кое с чем все-таки она не согласилась, в частности с тем, что из книги не была убрана информация о тех, кто уже покинул стройку. По ее словам, к печати был подписан пятый вариант рукописи, сохранивший после многих мытарств больше первоначального авторского оптимизма, чем последующих сомнений.

Грушко утверждала, что книги по крупным ударным стройкам обычно делаются коллективно. Писательница, по ее словам, сначала считалась редактором-составителем будущей книги, но ни один из журналистов, кому заказывались материалы о новой стройке, их не представил, поэтому книгу она написала сама.

«Что касается Владимира Родина, то я не понимаю, почему, уйдя из жизни, он лишился права оставаться на снимке. И Владимир Родин, и те, кто рядом с ним на снимке, и те, кто сняты на других фото, пусть даже нет этих людей в Нижнетамбовском, — принадлежат истории».

Заканчивалось письмо словами: «Жаль только, что книги пишутся и публикуются куда дольше и труднее, чем рецензии на них».

Ответ на письмо был озаглавлен фразой «Что сказал бы дед Яков? Ответ оппоненту». Елене Грушко снова указывали на плагиат: дедом Яковом звали дедушку старейшей на тот момент жительницы Нижнетамбовского, Клавдии Никитичны Абросимовой, которая участвовала во встречах первостроителей 20 января и 22 мая 1986 года. Заголовок прямо отсылал к тому, что Грушко взяла из «Молодого дальневосточника» целый абзац с рассказом Клавдии Никитичны о своем предке[359].

В конце ответного материала цитировали концовку из письма писательницы: «„Жаль только, что книги пишутся и публикуются куда дольше и труднее, чем рецензии на них“. Вы имеете в виду настоящие книги?»

1 мая 1988 года в «Молодом дальневосточнике» снова вышла статья о книге Грушко. Директор Хабаровского книжного издательства, опубликовавшего книгу «Здравствуй, город!», Алим Минибаевич Абдарашитов, писал следующее[360]: «Статьи про Елену Грушко вызвали резонанс в коллективе Хабаровского книжного издательства, было собрано специальное совещание, на котором редакторский коллектив признал справедливость критических замечаний и осудил действия Грушко в грубом нарушении журналистской этики. Издательство приносит глубокие извинения сотрудникам „Молодого дальневосточника“».

Извиняться стоило не только перед журналистами. Когда автор встречался в 2017 году в Хабаровске с художницей Викторией Васильевной Романовой, она сказала, что впервые слышит о том, что портреты людей, которых она писала в Нижнетамбовском в 1986 году, попали в какую-то книгу. Никто у нее ничего не спрашивал.

Газеты «Молодой дальневосточник» в том виде, в котором она существовала много лет, уже нет. Что касается Елены Арсеньевны Грушко, она дала согласие на то, чтобы книга «Здравствуй, город!» была оцифрована и размещена в Интернете, что и было сделано…

Вторая годовщина

В конце 1987 года началась подготовка к празднованию второй годовщины начала строительства нового города на Амуре[361]. В этот раз уже не было, как в 1987 году, переноса и подстраивания праздника под ближайшую субботу — день рождения отмечали, как и положено, 20 января 1988 года.

Как и в прошлом году, прошли различные спортивные соревнования с награждением победителей, а вечером в Красном уголке СУ-12 состоялось общее собрание, на котором присутствовали второй секретарь Хабаровского крайкома ВЛКСМ Виктор Владимирович Чудов, первый секретарь Комсомольского райкома ВЛКСМ Василий Михайлович Шихалев и управляющий Стройтрестом № 6 Николай Валерьевич Соловьев.

Николай Соловьев, выступая перед строителями нового города, озвучил несколько цифр, касающихся стройки[362]. За два года строителями было освоено 12 миллионов рублей. Предстояло освоить еще 34 миллиона рублей. По его словам, в 1987 году было освоено на 1, миллиона рублей больше, чем годом ранее. В предстоящем году следовало ввести в эксплуатацию 28 домов, детский сад и заложить пятиэтажное общежитие на 400 мест[363]. На строительство промышленной базы планировалось направить 1,2 миллиона рублей, всего же на очередной этап строительства нового города на Амуре выделялось 5,27 миллиона рублей.

Выписка из протокола секретариата Хабаровского крайкомаВЛКСМ «О мероприятиях по празднованию 2-й годовщиныначала строительства Нового города на Амуре»

В конце своей речи Николай Соловьев сказал: «Сегодня не стоит вопрос, строить завод или нет. Сейчас отрабатываются документы по предприятиям. Знаю, что город будет».

Газетные публикации того времени звучали куда пессимистичнее. Районная газета «Путь к коммунизму» обозначила основные проблемы стройки:

— туманность перспективы;

— срывы, брак и некомплектность поставки строительных материалов;

— низкая организация труда;

— слабая активность человеческого фактора.

Программа празднования 2-й годовщины началастроительства Нового города на Амуре

Кроме того, было известно, что Минудобрений СССР приостановило утверждение технико-экономического обоснования по Амурскому заводу азотных удобрений 8 января 1988 года. При этом строительство жилья, коммуникаций и промышленной базы министерство не заморозило — стройку продолжали.

К первому января 1988 года на строительстве было занято 900 человек, действовало восемь комсомольско-молодежных отрядов. В 1987 году из КМО выбыло 93 человека, отряд «Комсомолец Приамурья» потерял 34 человека и на первое января насчитывал 215 человек. Средняя зарплата в СУ-12 была 263 рубля[364].

Вот с такими показателями и планами вступали первостроители нового города на Амуре в 1988 год.

1988 год

Строительное управление № 12 Стройтреста № 6, ведущее строительство нового города на Амуре, и в 1988 году взяло на себя повышенные социалистические обязательства. А именно: выполнить государственный план четырех первых месяцев 1988 года до 22 апреля (ко дню рождения В. И. Ленина), ввести в эксплуатацию детский сад на 140 мест ко дню открытия XIX Всесоюзной партийной конференции (XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза проходила в Москве с 28 июня по 1 июля 1988 года). Для достижения этой цели каждому члену коллектива вменялось отработать на строительстве детского сада по два дня[365].

Публикация взятых повышенных социалистических обязательств появилась 9 января, буквально на следующий день после того, как Минудобрений СССР приостановило утверждение технико-экономического обоснования по Амурскому заводу азотных удобрений[366].

Из-за приостановки утверждения ТЭО сроки начала капитального строительства близ села Нижнетамбовское все время переносили, поэтому СУ-12 вело строительство пионерного поселка только собственными силами. Кроме основной работы у строителей города были и дополнительные обязанности — расчистка ледовой дороги по Амуру от села Нижнетамбовское до села Нижние Халбы, это примерно 23 километра. Эта ледовая дорога была закреплена за СУ-12 и УМ-1, бывшей у СУ-12 на субподряде[367].

Объемы перевозок были сокращены, и, соответственно, сокращен контингент водителей[368].

Ситуация усугублялась тем, что в СУ-12 за январь — февраль 1988 года количество прогулов составило 29 человеко-дней[369]. В итоге детский сад не был сдан ни к 28 июня[370], ни к какому-либо другому дню вообще… Остов незавершенного детского сада так до сих пор и стоит…

Остов незавершенного детского сада в Нижнетамбовском

Статус «Всесоюзной ударной комсомольской стройки» со строительства нового города на Амуре был снят, но тем не менее она осталась стройкой ударной, правда, краевого значения. Всего в Хабаровском крае было 11 ударных краевых строек. Нижнетамбовское теперь значилось как «Строительство жилья и объектов соцкультбыта»[371].

Количество работы уменьшилось, но строители всё так же ходили в походы, а организаторы дискотеки «Комета», работавшей в местном клубе, взяли на попечительство так называемых трудновоспитуемых ребят, они пригласили их обучаться навыкам проведения дискотек. Так на стройке появился кружок «юный дискотечник»[372].

В марте 1988 года в селе Селихино даже проходил смотр-конкурс дискотек, тогда в нем участвовали представители пяти сельских поселений Комсомольского района: Селихино, Новый Мир, Молодежный, Боктор и Нижнетамбовское. Нижнетамбовские строители заняли третье место, уступив жителям Молодежного и победителям — бокторцам[373].

Заходил в 1988 году в Нижнетамбовское и теплоход «Василий Поярков» с агитационным рейсом «Дни газеты „Молодой дальневосточник“», это сопровождалось концертами и встречами с журналистами краевой газеты.

Были и различные спортивные состязания, в том числе и с выездом за пределы Нижнетамбовского. Так, в июле 1988 года в Хурбе проходили III сельские спортивные игры, там команда строителей из Нижнетамбовского заняла второе место по футболу[374].

С 1 июня 1988 года Строительное управление № 12 Стройтреста № 6 было переименовано в Строительно-лесозаготовительное предприятие Стройтреста № 6[375]. В связи с этим 15 июня вышло в свет постановление Комсомольского райкома ВЛКСМ «О переименовании комсомольской организации Строительного управления № 12», в котором говорилось, что в связи с реорганизацией и изменением названия предприятия необходимо переименовать комсомольскую организацию Строительного управления № 12 Стройтреста № 6 в комсомольскую организацию строительно-лесозаготовительного предприятия Главдальстроя[376].

По поводу переориентирования предприятия высказалась председатель Нижнетамбовского рыбкоопа Наталья Васильевна Юрченко. В конце июля первый секретарь Комсомольского райкома КПСС Николай Дмитриевич Муратов выступал с докладом по решению продовольственной программы, и в прениях к этом докладу Юрченко сказала: «Принято решение создать в Нижнетамбовском лесотехническое предприятие. Лучше было бы на имеющейся площадке построить сельскохозяйственное предприятие по откорму животных. Много травы растет на островах Амура, не используются земли Опытного поля»[377]. То есть, по мнению Юрченко, строителей-комсомольцев нужно было переквалифицировать в животноводов…

Похоже, от сельского хозяйства строителям было не уйти. Одним из организаторов дискотеки «Комета» был бетонщик Александр Алексеевич Грушевский, боец отряда «Тамбовский Комсомолец». Он писал автору, что помимо основной работы, которой становилось всё меньше, часть строителей направляли в Комсомольск-на-Амуре, где они осенью занимались сбором урожая картофеля и других овощей.

27 сентября состоялось заседание бюро Хабаровского крайкома КПСС, на котором было принято постановление освободить Алексея Клементьевича Черного от обязанностей первого секретаря и члена бюро Хабаровского крайкома КПСС в связи с уходом на пенсию[378]. То есть человек, который затеял всё это мероприятие со строительством нового города на Амуре, отходил от дел и уже ничем не мог помочь, даже тем, что перед его приездом на стройку «откуда-то сразу появлялись строительные материалы». Черный, как рассказывал автору бывший министр строительства в восточных районах СССР Александр Александрович Бабенко, его тоже привозил в Нижнетамбовское, чтобы на месте показать, где будет новый город. Но, увы, больше Черный Бабенко не пригласит…

Владимир Бурдаков рассказывал, что Черный, когда приезжал на место строительства нового города, подзывал его и говорил: «Слушай, комсомол, если вот эти, — тыча пальцем в руководство Стройтреста № 6, Главдальстроя, представителей поставщиков и субподрядных организаций, — чем-то тебе не помогают, то ты мне звони, по прямому телефону мне сразу звони». Поэтому за два — три дня до приезда Алексея Черного руководство этих организаций обращалось к Владимиру Александровичу с вопросами: что нужно прямо сейчас, какие проблемы возникают. Вызвано это было тем, что Черный не особо стеснялся в выражениях, когда инспектировал стройки — и не только эту.

Так же Владимир Александрович припомнил еще один случай. Во время очередной инспекции первого секретаря Хабаровского крайкома КПСС кто-то из журналистов спросил его: почему строятся только одноэтажные дома, а не четыре — пятиэтажные? Он ответил, что нужно смотреть дальше своего носа. Что бы ни случилось, люди в поселке, имея дома с огородами, будут привязаны к земле, которая сможет их кормить, и смогут нормально жить. С многоэтажными домами так не получится. Кроме того, к ним нужно, помимо электричества, подводить другие коммуникации: холодную и горячую воду, канализацию.

Еще один штрих к портрету Черного. В середине 80-х годов в поселке Молодежный возле Комсомольска-на-Амуре строили двухквартирные дома, всего должно было появиться четыре улицы: Октябрьская, Мира, 40 лет Победы и Новая. Когда первая из них — Октябрьская — была практически завершена, с инспекцией приехал Черный. Дома были спроектированы таким образом, что в них предусматривалось наличие санузла, то есть было предусмотрено помещение внутри дома. Строители подвели коммуникации — сети водоснабжения и водоотведения. Так вот, когда Черный это увидел, он разозлился и объяснил на повышенных тонах строителям, что не положено, чтобы в деревне туалет был внутри дома. В итоге дома по оставшимся трем улицам Мира, 40 лет Победы и Новая стоят без централизованного водоснабжения. То есть помещение под туалет и душ есть, но без сантехники, просто темная комнатка внутри дома.

О новом городе можно было уже, наверное, забыть, но в Нижнетамбовском продолжалось строительство жилых домов, как и в других сельских поселениях Хабаровского края: Молодежном, Камышовке, Новом Мире и так далее.

На содержание предприятия в Нижнетамбовском затрачивалось в среднем около 500 тысяч рублей. В сентябре 1988 года на нем числилось 238 человек. Некоторые семьи продолжали жить в домах ГПД, очередь на получение квартир в Нижнетамбовском составляла 60 человек — это 30 домов[379]. Выполнение плана по капитальному строительству за девять месяцев 1988 года составило 88 %[380].

Но комсомольцы — те, кто остался на стройке, а среди них были и те, кто приехал в Новотамбовское с первыми отрядами, — не хотели сдаваться. Они написали коллективное письмо в Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР[381], ниже приведем его полный текст.

«В декабре 1985 года ЦК ВЛКСМ объявил строительство нового города на Амуре Всесоюзной ударной комсомольской стройкой. Прошло уже два года с того момента, с тех пор, когда на берегах Амура в районе села Нижнетамбовское высадился первый десант отряда „Комсомолец Приамурья“. Прошло уже два года как отзвучали лозунги „Даешь новый город“. „Наказ партии выполним“. Отзвучали оркестры, исчезли с газетных полос восторженные статьи. И на протяжении этих лет мы задаем вопрос: „Когда же развернется строительство и когда появится заказчик?“

Вроде бы принята Долговременная государственная программа комплексного развития Дальневосточного экономического района и Забайкалья на период до 2000 года, в которой указаны конкретные сроки и исполнители. И в то же время ни одно из министерств не „пошевелило даже пальцем“, чтобы каким-то образом выполнять постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР.

О том, насколько важна эта стройка, мы судим по планированию. На 1 января 1987 года план по генподряду составлял 10 424 тысяч рублей, после девяти корректировок к концу 1987 года он снизился до 6639 тысяч рублей. На 1 января 1988 года план составил 5270 тысяч рублей, после двух поправок он снизился до 4526 тысяч рублей. В настоящее время план по генподряду составляет уже 2970 тысяч рублей. Прошло сокращение работников автоколонны. Уменьшили количество техники механизаторы. Категорию строительного управления № 12 — генподрядчика — понизили с первой до третьей. Соответственно сократили штаты управления. Если судить по данным темпам, то стройка движется прямым ходом к „замораживанию“. Такая перспектива не способствует успешной работе нашего коллектива.

Мы просим вас внести ясность в дальнейшую судьбу нашей стройки. Если строительство необходимо прекратить, то об этом честно и по-партийному нам скажите.

И не надо продлевать жизнь стройки путем выискивания средств, необходимых для существования. Нам не нужна стройка ради стройки. Не для этого мы приехали сюда и покинули родные места.

Это письмо — наша последняя надежда на то, что в жизни стройки что-то изменится.

Всего подписей — 217».

Коллективное письмо комсомольцев в ЦентральныйКомитет КПСС и Совет Министров СССР

Подписи на коллективном письме

Подписи на коллективном письме

Подписи на коллективном письме

Подписи на коллективном письме

Подписи на коллективном письме

На это письмо неопределенно ответил Госплан СССР[382]: «Вопрос Нижнетамбовского промышленного узла рассматривается». Вот и вся ясность…

Ответ Госплана СССР комсомольцам о будущем стройки

Ответ Госплана СССР комсомольцам о будущем стройки

В апреле 1988 года Центральный комитет ВЛКСМ принял решение, что до конца XVII пятилетки, то есть до конца 1990 года, должны быть сокращены ставки начальников штабов ЦК ВЛКСМ на строительстве[383]. До конца 1990 года оставалось еще два года.

Владимиру Александровичу Бурдакову стало ясно, что дальше оставаться на стройке без перспективы бессмысленно. 12 октября 1988 года состоялось заседание бюро Хабаровского крайкома ВЛКСМ, на котором товарища В. А. Бурдакова, начальника штаба на строительстве Амурского завода азотных удобрений, решено было рекомендовать на службу в органы внутренних дел и ходатайствовать перед бюро Хабаровского крайкома КПСС о направлении В. А. Бурдакова на эту работу[384]. Стройка осталась без штаба и такой вступила в 1989 год.

1989 год

В 1989 году годовщину начала строительства нового Вгорода на Амуре уже не праздновали, а просто продолжали строительство двухквартирных домов в пионерном поселке. Ничего о третьей годовщине не писали и в краевой прессе, как будто и не было января 1986 года. На 1989 год было отпущено всего 250 тысяч рублей капитальных вложений — это всего три двухквартирных дома[385].

Пионерный поселок, состоящий из двухквартирных домов

В феврале 1989 года была принята, а в марте на заседании Бюро Комсомольского райкома ВЛКСМ утверждена секретарем комитета ВЛКСМ СУ-12 Наталья Михайловна Салюк, прибывшая на стройку нового города на Амуре 22 мая 1986 года в составе отряда «Комсомолец Кузбасса». Она стала последним секретарем комсомола в селе Нижнетамбовское, на строительстве нового города на Амуре.

А последним начальником строительного участка был назначен Михаил Павлович Дьяченко, это произошло чуть раньше — 21 декабря 1988 года, — но на стройке оставалось уже совсем мало людей.

27 марта 1989 года Территориальное строительное объединение «Дальстрой» Министерства строительства в восточных районах СССР направило за подписью заместителя начальника «Дальстроя» Валентина Анатольевича Маженштейна в адрес директора института «Хабаровскпромпроект» Брунно Вернеровича Гейта письмо № 15–1059 следующего содержания[386]:

«В связи с принятым решением Совета Министров СССР о нецелесообразности строительства Азотно-тукового завода в селе Нижнетамбовское Территориальное строительное объединение „Дальстрой“ развивать собственную базу в данном районе не будет. Проектирование жилого поселка и промышленной базы прекратите».

То есть окончательно отказались от строительства Амурского завода азотных удобрений только в марте 1989 года. Иными словами, газета «Известия» в 1987 году не «закрыла» стройку, как об этом рассказывал Борис Львович Резник. Не закрыла ее и телепрограмма «Взгляд». Выступления экологов в 1987–1988 годах тоже не свернули строительство. Указанный выше материал Владимира Михайловича Десятова «Я — Амур, спасите!» вышел в «Дальневосточном Комсомольске» только 11 апреля 1989 года, уже после принятого решения. К этому моменту Десятов был уже народным депутатом СССР, а Черный уже больше полугода как ушел на пенсию и регионом больше не руководил.

Павел Александрович Минакир говорил автору, что выступления в СМИ оказать решающее влияние на закрытие стройки, конечно, не могли. Тогда всё «нанизывалось» одно на другое, но главной причиной было то, что у государства заканчивались деньги на подобные проекты.

Вадим Константинович Заусаев, профессор, доктор экономических наук, председатель ученого совета Дальневосточного научно-исследовательского института рынка, рассказал автору, что причин заморозки строительства было три: экономическая, экологическая и экспортная. К тому моменту Китайская Народная Республика еще не была достаточно развитой страной, и удобрения, которые с избытком должны были производиться на заводе, попросту некуда было продавать. Советскому Союзу в таком количестве они нужны не были. Деньги у государства закончились, но открыто этого сказать было нельзя, поэтому «прикрывались» экологией, то есть говорили, что решение принималось лишь по экологическим соображениям.

Экологию учитывали, но она не была краеугольным камнем, и это читатель увидит ниже.

Приказом по Строительному тресту № 6 от 25 августа 1989 года № 241 в связи с прекращением строительства жилого поселка в селе Нижнетамбовское Строительно-лесозаготовительное предприятие Стройтреста № 6 было ликвидировано[387].

Историческая справка из Комсомольского-на-Амуре городского архива о ликвидации Строительно-лесозаготовительного предприятия Стройтреста № 6

Как писала в своем письме автору Наталья Михайловна Большанина (Салюк), ликвидация предприятия — это не сиюминутное дело, поэтому часть персонала еще работала, архивировались дела.

Михаил Павлович Дьяченко в беседе с автором и Владимиром Александровичем Бурдаковым шутил: «Я эту стройку начинал, я же ее и закрывал». В 1989 году, когда предприятие уже сворачивало свою деятельность, жена Михаила Павловича Антонина Павловна занимала должность начальника планово-производственного отдела и тоже была одним из последних работников.

«Мы закончили 900 метров дороги до ремонтно-механических мастерских, в нее было вложено около 900 тысяч рублей, — рассказывал Дьяченко, — успели возвести первое здание на будущей промышленной базе, в саму промбазу было вложено уже около миллиона рублей. Почти готов был детский сад, даже трубы для канализации были закопаны и выведены к Амуру, но всё резко закончилось».

Окончательной датой закрытия стройки можно считать 1 ноября 1989 года. Наталья Большанина покинула Нижнетамбовское в середине ноября. Как она писала: «Я наверняка никуда бы не уехала, так мне полюбилось это место. Природа просто уникальна. Но всех оставшихся уведомили, что отопления временного поселка строителей не планируется и электричество подаваться не будет. Когда я уезжала, кое-кто еще проживал в общежитии „Комсомолец Белоруссии“, всего трое или четверо ребят».

Временный поселок строителей в Нижнетамбовском

Дьяченко был уволен переводом в Управление малой механизации Стройтреста № 6, приказом Пр. 93-к., также от 1 ноября 1989 года.

Семья Дьяченко не покинула Нижнетамбовское, там же остались и многие первостроители, ведь было возведено в общей сложности семь кварталов, построено 54 двухквартирных дома, а это 108 квартир. Там остались семьи Дьяченко, Шалашовых, Геннадий Леонидович Ханжин, Александр Анатольевич Гранат и другие. Некоторые, как семья Андрея и Ирины Шалашовых, живут там до сих пор. А семья Дьяченко переехала из Нижнетамбовского в Комсомольск-на-Амуре лишь в 2009 году.

Трудовая книжка М. П. Дьяченко с записью о переводе в УММ Стройтреста № 6

Семья Александра Граната

Что успели построить комсомольцы. Фото Дмитрия Коростелева

Когда стройка полностью остановилась, рассказывал Михаил Павлович, потихонечку начали растаскивать то, что плохо лежало: плиты и другой материал. С общежитий снимали и продавали шифер. В общем, всё, что можно было взять и продать. А во время нашей первой экспедиции к недостроенному городу, в 2011 году, мы нашли только какие-то остатки бывшего временного поселка строителей. Как нам сказали местные жители, всё сровняли с землей за два года до нашего приезда, то есть в 2009 году.

Вот так закончилась история со строительством нового города на Амуре. Или не совсем так…

Город будущего

Указанное ранее письмо от 27 марта 1989 года Территориального строительного объединения «Дальстрой» в «Хабаровскпромпроект» о том, что «Дальстрой» развивать собственную базу в районе Нижнетамбовского не будет и нужно прекратить проектирование жилого поселка и промышленной базы, можно было бы считать началом конца проекта и победой экологов. Но это не совсем так.

Уже 13 апреля 1989 года, менее чем через месяц, Главное управление организации проектирования Государственного строительного комитета СССР направило[388] в адрес «Союзводоканалпроекта» и «Хабаровскпромпроекта» письмо[389] следующего содержания:

«Главное управление организации проектирования направляет данные министерств по промышленным предприятиям, намеченным к строительству в составе Нижнетамбовского промузла Хабаровского края.

„Хабаровскпромпроекту“, при участии „Союзводоканалпроекта“, поручается в двухмесячный срок за счет средств, выделенных на выполнение территориальных функций, разработать Основные положения по формированию Нижнетамбовского промузла, в котором следует отразить:

— предложения по размещению предприятий на одной или нескольких площадках, с учетом класса их вредности;

— расчеты по рассеиванию вредных выбросов в атмосферу с учетом общеузловых объектов теплоснабжения и аварийных ситуаций;

— предложения по водоснабжению и канализации предприятий промузла и жилых районов с учетом максимального использования очищенных сточных вод в промводоснабжении предприятий.

Основные положения с заключением Хабаровского крайисполкома и краевого комитета по охране природы необходимо предоставить на согласование в Госкомприроду СССР, а также в Госплан СССР и Госстрой СССР».

Что это? Попытка реинкарнации? Алексея Черного в регионе нет, он переехал в Москву, к мнению экологов, казалось бы, прислушались, но планов по созданию еще одного промышленного узла на Амуре не отменили?

Более того, «Хабаровскпромпроект» предложил разместить в районе Нижнетамбовского также и предприятия химической отрасли.

Проектный институт «Хабаровскпромпроект» подготовил Основные положения по формированию Нижнетамбовского промузла Хабаровского края, о которых его просил Госстрой СССР. Первая часть была готова к июлю, а вторая — к августу 1989 года. Эти тома и сейчас хранятся в архиве «ТПИ „Хабаровскпромпроект“», с которыми автор ознакомился в апреле 2017 года.

«Государственная экспертная комиссия Госплана СССР постановлением № 4 от 13 апреля 1988 года не рекомендовала размещать завод в районе села Нижнетамбовское по условиям повышенного уровня загрязнения реки Амур действующими промышленными предприятиями Комсомольска-на-Амуре и Амурска и возможного вредного воздействия нового химического производства на воспроизводство рыбы ценных пород в реке» — так начинается первая книга «Основных положений», подготовленная «Хабаровскпромпроектом». Тем не менее институт предлагает создать к 2000 году в районе села Нижнетамбовского новый город, но меньшего размера, чем тот, что задумали и начать строить в 1985–1986 годах, — на 50 тысяч жителей.

Книги из архива ТПИ «Хабаровскпромпроект»

Объяснялось это тем, что в экологических условиях Нижнетамбовского слишком большой город будет наносить ущерб экологии, а до 50 тысяч экология выдержит.

Затраты на городское строительство на одного жителя планировались в размере 12 942 рубля, соответственно, при создании города на 50 тысяч человек — 647 миллионов рублей, из них на строительно-монтажные работы — 530 миллионов рублей. Если кто-нибудь задумывался, сколько стоит построить город, можно ответить: в 1989 году город на 50 тысяч жителей (без предприятий) можно было «купить» за 647 миллионов рублей.

План нового города (основные положения по формированию Нижнетамбовского промышленного узла)

Были просчитаны затраты и на строительство систем инженерного обеспечения:

для промышленных узлов — 216 миллионов рублей (строительно-монтажные работы — 192 миллиона);

для нового города — 168 миллионов рублей (строительно-монтажные работы — 138 миллионов).

Энергоснабжение предполагало два сценария:

— от энергоисточников Комсомольского энергорайона Хабаровской энергосистемы при условии строительства в Комсомольском районе атомной электростанции;

— строительство собственной ТЭЦ.

Отдельно были выделены предлагаемые для размещения предприятия нового города на Амуре, их предлагалось шесть на общей площади 220 гектаров, суммарной стоимостью 535 миллионов рублей. Дальневосточный шинный завод при существующей необходимости обеспечения шинами в районах Дальнего Востока и Восточной Сибири. Сроки строительства:

1996–2005 годы, мощность производства — 2 миллиона шин в год, включая сверхкрупногабаритные и шины массового размера. Численность рабочих — 4000 человек. Класс санитарной опасности — III.

• Электротехнический завод, специализирующийся на выпуске никель-железо-кадмиевых щелочных аккумуляторов. Предполагаемая технология характеризовалась наличием автоматических роботизированных комплексов и линий с применением французского оборудования.

Сроки строительства: 1995–1997 годы, объем производства — 65 миллионов рублей в год. Численность рабочих — 1470 человек. Класс санитарной опасности — II.

• Мебельная фабрика. Сроки строительства: 1997–1998 годы. Мощность — 15 миллионов рублей продукции в год. Численность рабочих — 500 человек.

• Завод автоматических линий. Мощность — 37 миллионов рублей продукции в год. Сроки строительства:

1991–1995 годы. Численность рабочих — 900 человек.

• Завод систем числового программного управления Сроки строительства: 1993–1996 годы. Объем производства — 200 миллионов продукции в год. Численность рабочих — 4000 человек. Класс санитарной опасности — I.

• Комбинат медицинских препаратов. Сроки строительства: 1992–1998 годы. Мощность производства — 400 усл. тонн бензилпенициллина, аскорбиновой кислоты — 6000 тонн, сорбит пищевой — 7600 тонн. Численность рабочих — 2400 человек. Класс санитарной опасности — I.

План юго-западной части города «Нижнетамбовский-2»:

Слева между реками Амур, Щучка и Гячинская — проектируемый новый город. 7 — завод систем числового программного управления, 8 — завод автоматических линий, 9 — мебельная фабрика, 10 — складская зона, 4 — порт и пионерный поселок строителей, который уже возвели, 1 — опорная промышленная база, строительство ее также велосьсилами комсомольцев

То есть к 2005 году, когда планировалось завершить строительство Дальневосточного шинного завода, на всех шести предприятиях могло бы трудиться более 13 тысяч человек.

Также проектный институт «Хабаровскпромпроект» запросил мнение у Института экономических исследований Дальневосточного научного центра Академии наук СССР по поводу предлагаемого промышленного узла.

План северо-восточной части города «Нижнетамбовский-1»:

2 — ТЭЦ, 3 — шинный завод, 5 — электротехнический завод, 6 — медицинское производство, 6а — вариант медицинскогопроизводства

28 августа 1989 года Институт экономических исследований за подписью заместителя директора института, доктора экономических наук Павла Александровича Минакира, направил свое мнение в «Хабаровскпромпроект». В целом предварительное заключение одобрило размещение четырех предлагаемых предприятий, по одному нужна была дополнительная проработка, и строительство одного представлялось нецелесообразным. Ниже полный текст этого письма.

«О целесообразности строительства промышленного узла в районе села Нижнетамбовское.

Институт в настоящее время не располагает точной информацией относительно потребностей Хабаровского края и Дальнего Востока в конкретных видах продукции предприятий, предлагаемых к размещению в районе села Нижнетамбовское. Оценка динамики потребностей в данной продукции позволяет сделать предварительное заключение о целесообразности посадки отдельных мощностей с точки зрения удовлетворения потребностей следующим образом.

1. Учитывая уже существующую потребность (дефицит на уровне 30 % к реальному спросу), а также ожидаемое быстрое увеличение спроса на автомобильные шины, в т. ч. и в связи с расширением автопарка в лесной промышленности, представляется целесообразным строительство шинного завода.

2. Вопрос о строительстве нового завода по производству щелочных аккумуляторов нуждается в дополнительной проработке с точки зрения динамики потребностей, которые в целом достаточно велики для постановки вопроса о расширении существующих или создания новых мощностей, но необходимо уточнить потребности именно в щелочных аккумуляторах и проанализировать возможные альтернативы развития данного производства (возможно, рассмотрев кооперацию с КНДР с использованием давальческого сырья[390], что практикуется в области производства азотных аккумуляторов).

3. Строительство мебельной фабрики по фактору спроса не вызывает сомнений, уже сейчас дефицит на рынке мебели достигает 40 % к общему объему спроса и в перспективе значительно увеличится, учитывая расширение жилищного строительства, реализацию программ строительства объектов культуры, рост денежных доходов населения и пр.

4. Развитие мебельного производства и переоснащение существующих в регионе мощностей позволяют положительно ответить на вопрос о целесообразности создания предприятия по производству автоматических линий для деревообрабатывающей промышленности.

5. Строительство завода числовых программных систем не может быть в настоящее время обосновано рыночными соображениями, сейчас отсутствует представление о конъюнктуре рынка на данную продукцию, развитие производства вычислительной техники различного направления и использования возможно в регионе, но пока носит неопределенный характер, поэтому с позиций комплектования производства вычислительной техники созданием программного продукта и другой продукции, обеспечивающей эффективное использование вычислительной техники, втягивание в строительство нецелесообразно; для окончательного ответа на этот вопрос необходимы дополнительные проработки конъюнктуры рынка и стратегии развития вычислительной техники в различных областях ее применения.

6. Номенклатура продукции предлагаемого к строительству комбината лекарственных препаратов не относится к числу дефицитных в крае и регионе, предполагается развивать его на привозном сырье, с этой точки зрения строительство подобных мощностей представляется вряд ли целесообразным».

Также в основных положениях «Хабаровскпромпроект» наметил и сроки строительства нового города:

база строительной индустрии — 1991–1995 годы, объем строительно-монтажных работ — 150 миллионов рублей;

объекты инженерного обеспечения промышленных узлов и нового города — 1991–2000 годы, объем строительно-монтажных работ — 330 миллионов рублей;

новый город (объекты жилищно-гражданского назначения и соцкультбыта) — 1991–2000 годы, объем строительно-монтажных работ — 530 миллионов рублей.

Если просуммировать затраты на строительно-монтажные работы города и его предприятий, то видно, что новый город на Амуре в районе села Нижнетамбовское обошелся бы Советскому Союзу в 1,545 миллиарда рублей (примерно 2,5 миллиарда долларов по курсу 1989 года).

Но в 1990 году начался необратимый процесс, который привел к распаду Союза Советских Социалистических Республик. В стране возник острый дефицит денежных средств, и было уже не до строительства нового города на Амуре…

Даже шпал не оставили

Как уже говорилось, первостроители нового города на Амуре по состоянию на 1989 год успели возвести 54 двухквартирных жилых дома, это семь кварталов. У домов, у каждой их половинки, раскинулись небольшие огороды, то есть это своего рода коттеджный поселок примерно в одном километре от села Нижнетамбовское.

Формально «Заречка», как сами жители называют этот поселок, относится к селу, но от Нижнетамбовского его отделяет река Хальзан. Всего в поселке семь улиц, названия некоторых из них хранят память о линейных отрядах, входивших в состав Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС. Улицы «Заречки» называются Белорусская, Украинская, Воронежская, Комсомольская, Первостроителей, Бамовская и Магистральная. На улице Украинской стоит бетонный каркас недостроенного детского сада.

План «Заречки» в кабинете у главы села Нижнетамбовское

От «Заречки» отходят три дороги: одна непосредственно к селу, покрытая бетонными плитами ПАГ (улица Первостроителей), одна к берегу Амура, грунтовая, и одна в сторону незавершенной опорной промышленной базы, также покрытая бетонными плитами ПАГ (улица Магистральная). Начало этой улицы находится на перекрестке улиц Первостроителей и Магистральной. Но плитами покрыто только 900 метров дороги из почти двух километров. Также на перекрестке этих улиц находится мемориальный камень в честь прибытия на место строительства нового города на Амуре первого десанта — отряда «Комсомолец Приамурья» 20 января 1986 года.

Недалеко от мемориального камня остались десятки неиспользованных бетонных плит, предназначенных для возведения двухквартирных коттеджей. Во время третьей нашей экспедиции к месту строительства нового города в июне 2016 года, когда мы делали съемки камня, нас окликнула пожилая женщина и предложила купить эти плиты. Когда мы отказались, она заворчала: «Вот, оставили наследство строители».

Дерево пробилось сквозь брошенную бетонную плиту, 2011 год

Это же дерево и плита в 2014 году

Общежития, где проживали линейные отряды строителей, были частью разобраны, а в 2009 году, за два года до первой экспедиции, всё было сровнено с землей бульдозером. То есть временного поселка строителей уже не существует.

Также в конце 90-х годов XX века была полностью разобрана железная дорога Селихино — Черный Мыс. В Нижнетамбовском даже шпал не оставили, теперь о железной дороге напоминает только неширокая просека, идущая вдоль Амура. Впрочем, кое-где шпалы остались. В районе бывшего села Чучи из них даже сооружают примитивные мосты — просека от железной дороги используется, в том числе рыбаками, как дорога.

Мост из шпал в районе бывшего села Чучи

Тем не менее нижнетамбовцы помнят ту стройку. В новой школе, построенной в 2004 году по улице Амурской, д. 12 (сгоревшая в 2001 году школа находилась по адресу: ул. Советская, д. 19), действует небольшой, но интересный музей истории села Нижнетамбовское. Немалую его часть занимают экспонаты, посвященные строительству нового города на Амуре во второй половине 80-х годов XX века, в том числе и книга Елены Грушко «Здравствуй, город!». Эта книга есть у многих первостроителей Бонивура.

А вот в книге воспоминаний Алексея Клементьевича Черного «Остаюсь дальневосточником» о стройке города в районе Нижнетамбовского нет ничего… Как будто ее и не было вовсе.

Однако остались воспоминания бывших бойцов-комсомольцев, разбросанных по всему миру и живущих уже в разных государствах, появившихся после распада СССР. А кто-то вообще покинул пределы бывшего Союза.

Музей в школе села Нижнетамбовское

Семья Кольб в Нижнетамбовском

Тем не менее бывшие первостроители иногда собираются в Нижнетамбовском, чтобы отпраздновать годовщину начала строительства нового города — 20 января. Дмитрий и Ирина Кольб приезжали в Нижнетамбовское даже из Германии, где они сейчас живут, многие годы спустя, чтобы взглянуть на место, которому они отдали часть своих молодых лет, когда были комсомольцами.

Семья Кольб в Комсомольске-на-Амуре

И пусть в Нижнетамбовском даже шпал не оставили от железной дороги, по которой поступал груз на строительство нового города, но остались дома, улицы, пусть и не рожденного, города молодых.

Как оказалось, прав был Алексей Клементьевич Черный, когда говорил, что нужно смотреть дальше своего носа, и утвердил в поселке именно одноэтажные коттеджи с огородами. Ведь люди остались там жить, несмотря на заморозку стройки, остались первостроители последнего города Советского Союза…

Как могло быть

Конец лета 2006 года. К подножию огромной каменной глыбы, напоминавшей издали застывшего в раздумьях великана, тяжело дыша, подходили трое уже немолодых мужчин. Сбросив рюкзаки, они приложили ладони к еще не остывшему от августовского солнца камню.

— Ну, здравствуй, Шаман! Вот мы до тебя и добрались, — сказал один из них.

— Чуть не помер… В наши-то годы по сопкам бегать, — пропыхтел другой и, прислонившись спиной к скале, устало съехал вниз.

Третий достал из кармана портсигар, глянул на него, качнул головой и спрятал:

— Хватит ныть, комсомол! Подумаешь, чуток прогулялись! Ёлы-палы, парни, мы это сделали! Когда мы в 86-м здесь сошли на берег, я эти камни сразу приметил. Местные потом про Амурские столбы байки разные плели. Тянуло меня сюда, да все недосуг было. Даже стыдно: туристы со всего мира сюда прутся, намедни японцы фильм снимали, скоро скандинавы с англичанами приедут, а мы тут столько лет живем и на тебе… Только в Интернете про Шаман-камень и читаем…

— А что, легенда красивая! Про роковую любовь и все такое. Я вот другую версию вычитал, и она мне больше нравится. Есть предположение, что Амурские столбы — остатки древнего города… Города чжурчжэней, была такая империя, они и хозяйничали тут да в Китае еще до монголов.

— …А потом, тысячу лет спустя, «партия сказала надо, комсомол ответил — есть», и приехали мы строить новый город. И ведь построили, парни!

— Хватит балагурить, темнеет уже. Ночевать будем здесь, в этой пещере, рюкзаки распаковывать, палатку ставить, костерок палить!

— Вот выбрали мы тебя двадцать лет назад командиром на свою голову, Толя, так ты до сих пор командуешь. Щас проведем собрание и задвинем!

— Значит так, ребятки! Тридцать лет прошло, а мы тут, на Шамане, впервые. Понятно, дел по горло было, город строили, но кое-что мы подзабыли. Тогда, в 86-м, мы написали «письмо в будущее», письмо комсомольцам, которые отпразднуют 100-летие Великого Октября. Поэтому, как председатель нашего собрания, я настаиваю на том, чтобы через 11 лет, в 2017 году, мы же это письмо и вручили им, нашим преемникам! На этом собрание объявляю закрытым! Всем спать!

Мужчины засуетились, готовясь к ночлегу, а каменный истукан неподвижно смотрел на Амур, где внизу, на правом берегу, в окнах высоток загорались огни, проспекты сияли рекламой, а на окраинах, граничащих с вековой тайгой, суетились подсвеченными стрелами краны.

Вечер опускался на город. На город, имя которому было — Бонивур. А трех друзей — первостроителей этого города звали Анатолий Владимирович Хазан, Виктор Васильевич Федорович и Павел Степанович Шульгович, по прозвищу Паня…

1986 год

«Только добровольцы, шаг вперед!», «Мы знаем: город будет», «Построим свой город» — такими заголовками пестрели краевые газеты «Молодой дальневосточник» и «Тихоокеанская звезда» в январе — феврале, когда было начато строительство нового города на Амуре, в ста километрах ниже по течению от Комсомольска-на-Амуре у села Нижнетамбовское.

Первой бригаде строителей нужно было к маю, за четыре месяца, построить с нуля рабочий поселок из шести пятидесятиместных общежитий, куда уже 22 мая должны были прибыть несколько сотен первостроителей отряда с громким названием «Всесоюзный отряд имени XXVII съезда КПСС». В отряде, который позднее доставил в Нижнетамбовское теплоход «30 лет ГД Р», собрались добровольцы с Украины и Белоруссии, Воронежской, Кемеровской и Тамбовской областей, Краснодарского края, а съезд, именем которого был назван всесоюзный отряд, проходил в Москве в Кремлевском дворце съездов с 25 февраля по 6 марта 1986 года.

…Бойцы сразу взялись за дело, еще бы — строим город, свой город!

Градообразующим предприятием нового города должен был стать завод азотных удобрений. Его созданию способствовало несколько факторов. Завершалось строительство газопровода Оха — Комсомольск-на-Амуре, и, соответственно, был доступ к природному газу, который используется при производстве удобрений для сельского хозяйства. В это же время в СССР шла реализация программы, направленной на развитие сельского хозяйства, и благодаря ей можно было закрыть потребность в удобрениях, в том числе на Дальнем Востоке. К тому же только что завершилась огромная стройка — БАМ, — а тех, кто не осел на железной дороге, нужно было направить на новое благое дело.

Всё сложилось как раз благодаря газопроводу и потребностям в удобрениях по действующей сельхозпрограмме. Но поначалу тогдашний первый секретарь хабаровского крайкома, то есть как губернатор сейчас, Алексей Клементьевич Черный смог уговорить на строительство только одно министерство — Министерство по производству минеральных удобрений СССР: больше желающих на тот момент не нашлось. Однако в перспективе была возможность рассчитывать на присоединение к стройке Министерства обороны.

Где азотные удобрения из природного газа — там и селитра, а где селитра — там и порох. А совсем рядом — Комсомольск-на-Амуре с двумя крупнейшими оборонными заводами, да еще в придачу город Амурск с патронным заводом, который заработал в 1982 году, заводом по производству снарядов и мин, что начал производить продукцию в середине 70-х. Ну и, конечно, поселок Эльбан с его заводом по производству взрывчатки и окончательной сборке мин и снарядов, которые поставляет ему Амурск. Были еще краевые деньги, разумеется. Но все прекрасно понимали: край собственными силами не потянет такую стройку, это колоссальные средства — больше миллиарда рублей, то есть около двух миллиардов долларов по тогдашнему курсу. Но, как говорится, главное — прыгнуть со скалы, а самолет можно построить по дороге.

1987 год

Первые строители города, или, как их называли, бойцы, продолжают строительство города на Амуре и его первого предприятия — завода азотно-туковых удобрений. Их вдохновляет подвиг комсомольцев 30-х годов XX века — строителей Комсомольска-на-Амуре. Этот легендарный город — первая стройка, которая была доверена комсомолу. Недавно в Хабаровском крае были завершены и другие крупные стройки: город Амурск, спутник Комсомольска, и, конечно, Байкало-Амурская магистраль, стройка, гремевшая на всю страну.

Среди бойцов ударного отряда ходила байка о том, что на самом деле Комсомольск-на-Амуре хотели строить возле села Нижнетамбовское, а не у села Пермское, где сейчас и находится Комсомольск-на-Амуре. Но тогда, в начале мая 1932-го, пароходы «Колумб» и «Коминтерн» и баржа «Клара Цеткин» с первостроителями просто не смогли пробиться сквозь амурские льды. В итоге заложили город и начали возведение судостроительного завода возле села Пермское.

Конечно, это не так. Завод, ставший потом первым градообразующим предприятием Комсомольска, планировали построить чуть севернее Хабаровска — в районе села Воронежское (ныне — уже пригород Хабаровска), но оккупация японской армией Маньчжурии (северо-востока нынешней Китайской Народной Республики) внесла свои коррективы: было решено перенести площадку под строительство на несколько сотен километров севернее. Выбор пал на район села Пермское. И действительно, пароходам той весной пришлось нелегко из-за ледохода, но до места назначения они дошли. А легенда на стройке нового города была нужна для тех, кто стремился «завершить дело молодежи тридцатых, кто не смог пробиться сквозь льды Амура».

Впрочем, связь с первостроителями Комсомольска всё же существовала: капитан теплохода «30 лет ГДР» Василий Панюшев был учеником Павла Слесарева, рулевого легендарного «Колумба», который доставил в Пермское тех самых первых комсомольцев. Не зря же именем Слесарева назвали теплоход в Хабаровске… «Капитан Слесарев»!

1989 год

Состоялось общее собрание бойцов-первостроителей. Название города «Новый город на Амуре», как о нем писали в газетах и журналах, рассказывали на радио и телевидении, никуда не годилось. Нужно было имя. Имя, которое узнает вся страна. Имя города будущего.

Шли жаркие споры. Один из «старичков» на стройке, из первого десанта, выкрикнул:

— Чего тут решать? У нас здесь столько народу из Некрасовки, из отряда «Баневуровец», их там как через сито фильтруют перед отправкой. Стало быть, бонивуровцы они. Пусть и город будет — Бонивуром! Да и потом, на стройке Амурска еще в 77-м году героя Гражданской войны Виталия Баневура решили символично включить в одну из бригад строителей. Ну правда, герой же!

За это название проголосовали не все, но всё же большинство. Предлагались и другие названия: Тамбовск Амурский, Тамбов-на-Амуре, Молодость, Молодежный…

1990 год

Министерство энергетики и электрификации СССР завершает строительство и вводит в эксплуатацию линию электропередач к Амурскому заводу азотных удобрений, который начинает выпускать первую продукцию: полторы сотни тысяч тонн аммиачной селитры, 660 тысяч тонн аммиака, 207 тысяч тонн карбамида.

ЛЭП, ведущую к новому городу, строили такие же молодые парни, что трудились и на возведении Бонивура. Да, сам город они не строили, но подводили к нему жизненно важную артерию — свет. А без света города быть не может. Осознание того, кто тут «главный», придавало им сил, когда они врезались в вековую тайгу, шли через болота, прокладывая просеку под ЛЭП. Энтузиазм не только вдохновлял их, но и давал поводы для шуточек:

— Сколько там эти городские без света протянут на своей романтике? Год-два-три? Да им бабы потом всю плешь проедят за такой «комфорт». Времена нынче уже не те, что с милым и в шалаше рай…

Одновременно с вводом в эксплуатацию ЛЭП Совет Министров РСФСР исполняет данное ему в 1987 году поручение: завершает строительство автомобильной дороги Селихино — Нижнетамбовское. То есть — вторую артерию для города. Дорога Селихино — Николаевск-на-Амуре уже действовала, но это была грунтовая дорога, по которой много не наездишься. А до начала строительства города она вообще представляла собой сеть никак не связанных между собой зимников и лесовозных дорог, по которым возили и, что греха таить, приворовывали лес. Теперь продукция завода по современной дороге с твердым покрытием направляется к автотрассе Хабаровск — Комсомольск-на-Амуре и далее на юг — в Хабаровск, другие районы края, по всему Дальнему Востоку и даже на экспорт — в Китайскую Народную Республику. Окончание строительства автодороги стимулирует ускоренное возведение железной дороги от Селихино до Нижнетамбовского, которая идет параллельно автомобильной.

Возмущавшиеся в свое время экологи и их сторонники несколько успокоились: на Амурском заводе азотных удобрений действует современная защита Амура от отходов при производстве селитры, аммиака и карбамида — река защищена от бедствий техногенного характера. Задачи по обеспечению экологической защиты атмосферы города Бонивур и амурской воды были первоочередными при сдаче предприятия в эксплуатацию. Экологи своего добились.

Такая же проблема с защитой природы стояла в свое время и в Амурске, при строительстве целлюлозно-картонного комбината. Там стоимость очистных достигла почти четверти стоимости всего завода, та же «участь» постигла и завод азотных удобрений. На реке строительство никак не отразилось.

Основным локомотивом начала стройки было Минудобрений, то самое, которое смог уговорить Черный. Но поставки первых десятков тонн селитры обращают на себя внимание мощнейшего ведомства СССР — Министерства обороны. И оно уже готово вложить деньги для дальнейшего развития нового города на Амуре.

В 1994 году завершается строительство железнодорожной линии Селихино — Нижнетамбовское. В реальности железная дорога от Селихино до Нижнетамбовского (на самом деле чуть дальше — до поселка Черный Мыс) уже существовала, но была однопутной — сильно не развернешься. Ее проложили в рамках строительства железнодорожного пути на Сахалин (тоннель между материком и островом построить не успели, главный инициатор — Сталин — скончался, и в 1953 году «Строительство № 507» прекратили).

Сейчас возможно более комфортное с точки зрения скорости путешествие и более эффективная перевозка грузов по железной дороге из Комсомольска-на-Амуре, Хабаровска, Советской Гавани, есть выход на БАМ и Транссиб. «Где есть „железка“, там есть жизнь», — как говорят железнодорожники.

Железка значительно облегчает доставку материалов, ведь строительство города в 1994 году не окончится. Это придает работе еще больший импульс. Хабаровским железнодорожным учебным заведениям приходится увеличивать количество мест для будущих машинистов, путейцев, диспетчеров. Также по железной дороге активно отправляется продукция завода азотных удобрений, который к этому времени увеличил свои мощности: кроме удобрений появляется селитра. Продукция «второго дна», то есть военная, направляется на оборонные заводы в Амурск и Эльбан, а оттуда, в свою очередь, доставляется в Комсомольск-на-Амуре для нужд судостроительного и авиационного заводов.

Однако охинский газ не вечен, и нужно диверсифицировать экономику Бонивура, обезопасить ее, чтобы город не постигла участь некоторых монопрофильных собратьев, когда единственное градообразующее предприятие вдруг останавливается. Производство селитры и удобрений дает неплохой старт развитию города: сюда приезжают молодые специалисты в области химии, создаются все новые и новые рабочие места. Город расширяется.

Пересечение автомобильных и железнодорожных путей из Николаевска-на-Амуре, Бонивура, Советской Гавани (с ней — только по железной дороге), Хабаровска, Амурска и Комсомольска-на-Амуре дает стимул для развития поселка Селихино — он становится своего рода региональным хабом, где пересекаются транспортные пути и есть выход на БАМ. Здесь появляется логистический центр.

1991 год

Начинается строительство «второй очереди» железной дороги Селихино — Бонивур с продолжением железной дороги до Де-Кастри — морского порта. Параллельно идет строительство «второй очереди» (второй колеи) железной дороги Волочаевка — Комсомольск-на-Амуре, к концу года уложены уже первые полсотни километров путей. На железнодорожном направлении Комсомольск-на-Амуре — Советская Гавань начинается расширение и модернизация. Кроме того, в связи с возросшим пассажиропотоком на хабаровском, совгаванском и бонивурском направлениях, в Комсомольске-на-Амуре начинается существенное расширение железнодорожного вокзала. Эти работы завершаются к концу года.

В это же время в связи с развитием в Амурском бассейне грузовых и пассажирских комплексов в портах Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Благовещенск флот существенно пополняется судами типа «река-море», водоизмещением 3–5 тысяч тонн, для обслуживания прибрежных районов Японского и Охотского морей. Начинают расширяться транспортные связи с Китайской Народной Республикой. Продукция Амурского завода азотных удобрений доставляется в Китай по Амуру (Хабаровск — Фуюань) и по Сунгари (Нижнеленинское — Тунцзян, Нижнеленинское — Фуцзинь). В Бонивуре строится глубоководный порт.

В круизы по Нижнему Амуру внесены коррективы: теперь туристические теплоходы «Ерофей Хабаров», «Семён Дежнёв», «Миклухо-Маклай», «Г. И. Невельской», «Василий Поярков», «Пржевальский», «Георгий Седов» и флагман речного пароходства — «Владимир Арсеньев» (в 1990 году переименованный из «30 лет ГДР») на пути следования швартуются в Бонивуре.

В 1992 году у «старшего брата» Бонивура — города Амурска — появляется первая трамвайная сеть общей протяженностью пути 20 километров, а к 1995 году к ней добавляется еще 10 километров. То есть всего в Амурске проложено 15 километров трамвайной сети в направлениях «туда-обратно». При этом в Комсомольске-на-Амуре трамвайная сеть к 1995 году достигла длины в 43 километра. Что это значит? А то, что в крупных промышленных городах не забыли об экологии: самый экологичный транспорт — электрический!

Город Бонивур становится перевалочной базой сырья для производства сернокислого алюминия на сернокислотном заводе в Комсомольске-на-Амуре. Дело в том, что всего в 20 километрах восточнее Бонивура разведано Шелеховское месторождение алунитов, получившее свое название от села Шелехово, что в 16 километрах к северу от Бонивура. Оцененные запасы очень приличны. Руды месторождения пригодны не только для производства сернокислого алюминия, но и сернокислого калия, используемого для производства в качестве конечной продукции — остродефицитных коагулянтов для очистки вод и калийных удобрений.

1998 год

К выпуску новой продукции приступил «Электротехнический завод» города Бонивура. К этому моменту дорога от Нижнетамбовского до Николаевска-на-Амуре полностью заасфальтирована и продукция этого нового и Амурского заводов доставляется не только в Хабаровск и Комсомольск-на-Амуре, но и в Николаевск-на-Амуре. Электротехнический завод в первый год производит продукции на 60 миллионов рублей. Предприятие конкурирует сначала с комсомольским «Дальневосточным радиоэлектронным заводом „Авест“» (основан в 1993 году), а со следующего года и с хабаровской «Группой EVGO» (была основана в 1999 году).

2000 год

Введена в строй мебельная фабрика, что вполне логично при большом обилии леса вокруг нового города на Амуре, города будущего. Раньше в Нижнетамбовском из дерева делали только контейнерную рейку и лотки для хлеба, а теперь мебель, да еще какую! В первый же год фабрика производит продукции на 15 миллионов рублей, снабжая ею жителей Николаевска-на-Амуре, Селихино и немного Комсомольска-на-Амуре. Почему в Комсомольск товара отправляется не очень много? Да потому что с 70-х годов в Амурске существует уже окрепшая мебельная фабрика, которая также использует огромные богатства дальневосточной тайги на благо жителей края.

В этом же году запускает свое производство в Бонивуре Дальневосточный шинный завод, с объемом производства 4000 тыс. шин в год. Сера, необходимая для производства шин, используется та же, что и на Комсомольском-на-Амуре сернокислотном заводе. Это связано с разработкой наиболее крупного Каменушинского месторождения серы у города Комсомольск-на-Амуре, имеющего прогнозные запасы около 3 миллионов тонн.

Запуск производства шин (покрышек) порождает новое производство для промышленного центра Дальнего Востока — Комсомольска-на-Амуре. Разворачивается производство шасси для самолетов, которые строятся на авиационном заводе имени Ю. А. Гагарина в Комсомольске и для вертолетов, производимых в Арсеньеве Приморского края, на заводе «Прогресс». Теперь эти заводы не зависят от поставки колес шасси из других регионов и стран — всё производство организовано на месте, в Бонивуре.

Но как же город, где производятся покрышки для шасси самолетов и вертолетов, без современного аэропорта? В рамках модернизации и усиления транспортной системы Дальнего Востока в Нижнетамбовском строится современный аэровокзал, взлетно-посадочная полоса теперь с твердым покрытием. Аэропорт Бонивура сохраняет «историческое» название — аэропорт «Нижнетамбовское», по аналогии с Комсомольским-на-Амуре аэропортом «Хурба» в одноименном поселке в пригороде.

Согласно постановлению Совета министров РСФСР от 13 февраля 1987 года № 55 «О генеральном плане г. Комсомольска-на-Амуре», благодаря строительству жилья и расширению производств, в том числе и в городах-спутниках — Бонивуре, Амурске, Солнечном, — к 2005 году численность населения в Комсомольске-на-Амуре достигает полумиллиона человек. Промышленный центр Дальнего Востока даже обзавелся троллейбусными линиями и тем самым отобрал у Хабаровска звание города, имеющего самую восточную троллейбусную сеть СССР (России). До этого Комсомольск-на-Амуре мог похвастаться только самой восточной трамвайной сетью СССР (России) и континентальной Евразии.

2010 год

Численность населения Комсомольска-на-Амуре достигает почти 600 тысяч человек, а его агломерации — Амурска, Бонивура, Солнечного, Эльбана и Селихино — одного миллиона.

Наш герой, город Бонивур, надежно связан с городами Хабаровск, Советская Гавань, Комсомольск-на-Амуре и Николаевск-на-Амуре всеми доступными транспортными путями: речным, автомобильным, железнодорожным и воздушным. В городе работает ряд предприятий, открыто несколько институтов. Пассажирский аэропорт Бонивура используется для испытаний самолета Sukhoi SuperJet 100 (сейчас новые самолеты этой серии для испытаний летают в аэропорт Хабаровска «Новый»).

2011 год

Завершается строительство нефтепровода от Сахалина до Приморья. Это дает дополнительный стимул развитию Бонивура. Стройку ведут такие же молодые люди, что и четверть века назад. Экскаваторщик Миша, сидя на крыльце своего дома в Селихино, вспоминает историю, которая приключилась с ним в мае.

— Рыл на своем японском экскаваторе Hitachi траншею недалеко от Бонивура и чего-то в кабине обернулся назад, а там на дороге… медведь лежит и смотрит на меня. Ну как так? Город же совсем рядом! Медведь лежит, как кот, скрестив лапы перед собой. В азарте развернул экскаватор, поднял ковш и помотал им перед мордой медведя туда-сюда, а он и рванул в лес. Испугался этого стального исполина с ковшом и ретировался в лес. Мы молоды — мы всё сможем!

Михаил по жизни очень сдержанный человек — лишнего слова просто так не проронит. Об этой истории он почти никому не рассказывал, но на память фото медведя, который лежит и смотрит на него как жирный кот, все-таки сделал. Фото хозяина северной тайги вблизи теперь будет ему всегда напоминать о том, как трудно бороться с природой, создавая комфорт городским жителям. Она ведь не всегда может отступить. Даже перед ковшом экскаватора. Мише повезло.

Ирина Шалашова, — одна из первостроительниц Бонивура, — развешивая белье у себя во дворе, вспоминает то, что было 25 лет назад.

— Тогда, в 86-м, каждый день было построение в восемь утра, почти как в армии, всё строго, всё контролировалось! Но работали ведь не только парни, но и девушки, соответственно, были и свадьбы, хоть и безалкогольные. Сейчас уже всё по-другому. Горжусь, что мы смогли, построили свой город будущего, — для наших детей, которые уже справляют свои свадьбы, юбилеи, праздники.

Я не зря терпела эти «издержки производства».

Семья Ирины живет в бывшем пионерном поселке, который давно уже стал пригородом в виде небольшого коттеджного района. Они — одни из первых новоселов Бонивура, они — первостроители города.

…А в 2017 году, 7 ноября, те трое уже немолодых мужчин, первостроителей Бонивура, что 11 лет назад впервые ходили на Шаман-гору и 31 год назад начали строить город, извлекут капсулу с письмом в будущее. В этом письме они же и написали: «Дорогие наши потомки, комсомольцы 2017 года! Вы празднуете столетие Великой Октябрьской социалистической революции! Мы завидуем вам — вы можете ударным трудом, вместе с рабочими всей планеты отметить эту великую дату!»

Первая экспедиция

Мое изучение недостроенного города в Хабаровском крае началось зимой 2010/11 года, когда я искал интересные места недалеко от Хабаровска, чтобы прокатиться туда на велосипеде. В Интернете попалась информация о том, что в 1986 году примерно в 100 километрах от Комсомольска-на-Амуре ниже по течению начали строить новый город. Базовым населенным пунктом было выбрано село Нижнетамбовское.

По сталкерским сайтам кочует одна и та же фраза: «Город полностью охраняем, данных о проникновении нет». Из нескольких отчетов о посещении людей, побывавших в городе, я узнал, что по факту он представляет собой часть села Нижнетамбовское. Я договорился сначала с редакцией газеты «Молодой дальневосточник» о том, чтобы мне дали возможность посмотреть архивы этой газеты за 1986–1987 годы. Вообще меня очень занимала мысль, что в моем родном Хабаровском крае зарождался город, который был бы на пять лет младше меня. Он, как уже известно, не родился, но город — не поселок, не село, не хутор, это гораздо больший населенный пункт с крупными предприятиями… Была и еще одна идея: отыскать капсулу с «письмом в будущее», которое написали комсомольцы в 1986 году комсомольцам года 2017-го, то есть тем, кто должен был праздновать 100-летие Великой Октябрьской социалистической революции. Хотелось этот артефакт найти: интересно, что же написали тогда комсомольцы восьмидесятых комсомольцам нового тысячелетия?

Несколько дней я провел в редакции «Молодого дальневосточника» в поисках информации о строительстве нового города и возможном месте закладки капсулы с письмом в будущее. В редакции с архивами газет работать было удобно, никто не запрещал фотографировать, чтобы сохранить копии статей. Я несколько раз выбегал на улицу курить, но потом мне сказали, что можно курить прямо в кабинете, в котором я работаю с архивом (в большом кабинете я был один), и не отвлекаться. Так я проработал с архивами «Молодого дальневосточника» почти неделю. Информации о зарождавшемся во второй половине 80-х годов XX века городе в голове стало больше. А вот о письме в будущее — нет.

В отличие от «Молодого дальневосточника», газета «Тихоокеанская звезда» писала о стройке гораздо меньше. Я также договорился с редакцией, чтобы меня пустили поработать с архивом газеты и снимать копии с номеров при помощи фотоаппарата.

В феврале 2011 года я связался с Евгением Соколовым, парнем из Комсомольска-на-Амуре, который уже побывал на месте бывшего строительства. Он мне написал, что город Бонивур — одна из глав его дипломного проекта в университете (он учился в Комсомольском-на-Амуре государственном техническом университете). Тем не менее, как выяснилось уже в 2012 году, тему дипломного проекта он поменял, объяснив это тем, что информации по недостроенному городу оказалось не так много, как он на то рассчитывал.

Я переписывался с Виктором Федоровичем — бойцом отряда «Комсомолец Белоруссии», который прибыл в Нижнетамбовское 22 мая 1986 года. Расспрашивал я его и о письме в будущее. Он накидал на бумаге схему и отправил мне, хотя не был уверен, там ли это письмо.

Схема, которую нарисовал Виктор Федорович

Был еще один первостроитель, с которым я держал связь, — Константин Куроленя, боец отряда «Комсомолец Приамурья». В свое время он прибыл в Нижнетамбовское в составе первого десанта 20 января 1986 года.

Информации о строительстве города в районе Нижнетамбовского было не так много, как хотелось бы, но она была. Поэтому появилось желание организовать туда экспедицию.

7 мая 2011 года мы с друзьями, Сергееем Данканом и Анной Жерновниковой (тогда еще — Ковалевой), и командой краевой телекомпании «Губерния» Анной Рожковской и Вячеславом Гиричем, в семь утра выдвинулись на двух машинах из Хабаровска на север, в сторону Комсомольска-на-Амуре. Взяли лопаты, камеры, схему из Белоруссии и так далее. Температура была +14, поэтому я оделся достаточно легко.

После 340 километров пути, в районе поселка Селихино, повернули направо, на дорогу до Николаевска-на-Амуре. По ней предстояло проехать 82 километра. Асфальта нет, дорога грунтовая, сотовой связи нет, по пути поселков нет (только несколько ответвлений к поселкам). Но пейзажи просто потрясающие! Сопки еще в снегу, тайга… По дороге видели двух лосей, и я еще заметил куропатку, совсем не испугавшуюся проезжающего в трех метрах внедорожника Land Cruiser. До той экспедиции мне доводилось ездить в этом направлении только один раз, еще школьником, в 90-е годы XX века. Нас классом вывозили в поход в село Чучи, где жили бабушка, прабабушка и дедушка одного из моих одноклассников. Везли нас на автомобиле «Урал» с кунгом, куда загрузили почти весь класс. Дорогу я не помнил. Самым ярким воспоминанием было то, как в первый вечер отец и дед моего одноклассника решили быстро и эффективно накормить целый класс подростков. Они взяли лодку, вышли в Амур и через примерно час привезли большую калугу, которую выловили в реке. Мы ее не съели даже за два дня, настолько она была огромная.

За 30 километров до Нижнетамбовского в нашей первой экспедиции мы позировали на камеру — снимали, как Land Cruiser проезжает лужи, я дал небольшое интервью.

Место предполагаемых раскопок находилось прямо на въезде в село Нижнетамбовское. В селе тогда работали не все сотовые операторы, поэтому половина нашей группы оказалась без связи. Сначала мы не могли понять, где точно нужно искать капсулу, основные ориентиры отсутствовали в принципе. Например, однопутная железная дорога. Ее не было вообще, даже шпал не осталось. Как мы потом узнали, ее разобрали абсолютно всю, вплоть до Селихино. Столовая, вагончики строителей, общежития Всесоюзного комсомольского ударного отряда имени XXVII съезда КПСС — ничего нет. Было очень холодно — около нуля, местами лежит снег, а одет я был «по-хабаровски», то есть легко для этих мест.

Так в 2011 году выглядело место, где когда-то располагался временный поселок строителей

В одном из бетонных блоков, который лежал на месте поселка строителей, увидели бутылку из-под лимонада. Ее когда-то туда вставили, когда бетон был еще жидким. Если в ней что-то и было, оно уже пропало — у бутылки не было дна. Возможно, в бутылке спрятали какое-то другое письмо, либо кто-то просто повеселился таким образом. У меня почему-то было чувство, что нужная нам капсула — медная.

Продолжили искать дальше, примерно осмотрев местность и сопоставив ее с планом. Подошел местный житель Нижнетамбовского и спросил, что мы делаем. Ответили, что ищем капсулу, но он о ней был не в курсе. Затем мы переместились в другое место, опять пришел этот человек и привел еще одного земляка. Они сказали нам: ничего вы не найдете — несколько лет назад тут бульдозерами все разровняли. Там было несколько строений: столовая, домики строителей, целый жилой квартал, хоть и временный! А я, копая, думал: почему тут всё подряд намешано?

Земля, трубы, арматура, стекла, камни, деревяшки, кирпичи, кафель, керамика. В общем, стало понятно, что все: если капсула когда-то тут и была, она утрачена навсегда. Если, конечно, никто не соберется нанять экскаватор и перерыть несколько сотен квадратных метров.

Наши новые знакомые, нижнетамбовцы, посоветовали нам поговорить с неким местным художником и с семьей первостроителей, которые остались здесь жить. Мы спросили у них про музей села, они ответили, что сгорела школа, в которой музей и был, и сейчас музея нет.

Мы убрали лопаты и поехали в пионерный поселок, который успели возвести строители в 1986–1989 годах. Местные называют это место «Заречка», или «Заречное», из-за того что оно отделено от Нижнетамбовского рекой Хальзан и находится на некотором удалении от села. Там же за рекой начинали строить и промышленную базу для возведения завода азотных удобрений, детский садик и т. п.

Через Хальзан есть мост, от него, собственно, и начинается поселок в несколько кварталов и улочек. Некоторые названия улиц я тогда хорошо запомнил: Первостроителей, Комсомольская, Белорусская, Украинская. Там же, в этом поселке, был и мемориальный камень, посвященный высадке первого десанта в январе 1986 года. Возле камня мы обнаружили, что у нашего Land Cruiser спускает заднее колесо. Как мы узнали из расспросов местных жителей, до ближайшего шиномонтажа 30 километров, он находился в поселке Ягодный, что еще севернее Нижнетамбовского. Сергей принял решение ехать в Ягодный чинить колесо. Запасное колесо у него было, но нам предстоял еще обратный путь по плохой дороге 80 километров без населенных пунктов, поэтому решили не рисковать. Он оставил нас и уехал.

Пока Сергей отсутствовал, взяли два интервью у местных, одно у первостроительницы Ирины Шалашовой, второе — спонтанное — у местной жительницы, имени которой мы не узнали.

Вячеслав Гирич готовит камеру для интервью с Ириной Шалашовой

В селе нам сказали: чтобы узнать что-то о стройке, нужно поговорить с семьей Шалашовых, они были среди первых строителей. Мы и отправились их искать.

В «Заречке» спросили у проходившей мимо нас женщины, где тут живут Шалашовы, она пошла нам показывать. Справа шел я, левее Аня Жерновникова, потом эта женщина, а слева — оператор Слава Гирич. Пока шли, Анна Жерновникова спрашивала у женщины, как жизнь в селе и тому подобное. Женщина начала сетовать на то, что всё здесь плохо.

Я смотрю, а оператор камеру включил и снимает ее негодование. Когда позже мы уже расстались с женщиной, Слава сказал мне, что сейчас очень здорово получилось. И тут я сообразил: на мне до сих пор висит микрофон! Я его не снял после интервью по дороге в Нижнетамбовское, а она говорила как раз в мою сторону, так что звук вышел весьма хорошо.

Далее мы уже беседовали о стройке с Ириной Григорьевной Шалашовой. Она рассказала, как начинались их рабочие дни в 80-х, как играли свадьбы первостроители. Вообще она оказалась очень приятной женщиной. Ее муж, Андрей Шалашов, в тот день был в отъезде. Мы немного побеседовали с Ириной, сделали несколько дублей, как она развешивает белье во дворе (этот момент описан в рассказе о том, что было бы, если б город достроили), и отправились осматривать место строительства дальше.

Рядом с мемориальным камнем более двух десятков лет как лежат железобетонные плиты. Они предназначались для так и не построенных новых двухквартирных коттеджей. На окраине поселка — остов недостроенного двухэтажного детского сада. Далее, примерно в двух километрах в сторону от Амура, находится промышленная база для строительства Амурского завода азотных удобрений. Сейчас она больше похожа на свалку тут и там разбросанных стройматериалов и мусора.

Из Ягодного вернулся Сергей. Машина «Губернии» не смогла подъехать вплотную к промбазе из-за плохой дороги — глубокие лужи и грязь. Но походить пешком по остаткам недостроенной промбазы мне, Сергею и Анне Жерновниковой это не помешало.

Здесь должна была появиться промышленная база. Начало было положено

Возле мемориального камня мы встретились с Анной Рожковской и Славой Гиричем — они делали неподалеку подсъемки для телесюжета. Анна Жерновникова пересела в машину к журналистам, и они поехали в Нижнетамбовское, чтобы поснимать еще. А я поехал с Сергеем в пионерный поселок, на Амур.

Тут наши пути разошлись. Как я уже говорил, в селе работали не все операторы связи. не работал и тот, который был у журналистов, и мы не могли с ними связаться.

Я умудрился промочить ноги. Мы с Сергеем поехали в сельский магазин. Я купил маленькую бутылку рома, думал глотнуть в машине, чтобы не простыть из-за мокрых ног. Местные жительницы, тоже зашедшие за покупками, рассказали, что музей таки в селе есть!

Выходя из магазина, мы увидели в 50 метрах от нас проезжающую машину «Губернии», но позвонить и сказать, что нашли музей и его бы тоже нужно снять, увы, не могли. Журналисты направились обратно в Хабаровск.

Мы остались вдвоем и поехали в новую школу, которую построили вместо сгоревшей старой.

Педагог дополнительного образования нижнетамбовской школы Наталья Николаевна Карамзина показала нам маленькую комнатку, где находятся экспонаты, посвященные стройке нового города, и множество фотографий второй половины 80-х годов. Музей очень душевный. Я попросил Наталью Николаевну прислать фотографии из музея мне на электронную почту, она любезно согласилась, за что я ей был очень признателен. Так пополнилась моя коллекция снимков тех лет.

Пришло время покинуть Нижнетамбовское. Но мы еще не возвращались в Хабаровск, а направились в Комсомольск-на-Амуре.

На выезде из Нижнетамбовского нас остановил мужичок. Он махнул нам рукой, напарник предложил подкинуть мужика, а то тайга, да движение автомобилей слабое. Пригласили в машину и поехали.

Завязалась беседа. Имени мужика не спрашивали, да и сами не представлялись, буду условно называть его Миша. Он, как и Ирина Шалашова, тоже вошел в рассказ о том, что было бы, если б город Бонивур достроили.

Миша нам рассказал, что пытается поймать машину уже около часа. Как я понял, с нами ему повезло: по трассе Николаевск-на-Амуре — Селихино едет 3–5 машин в час, да и дело было к вечеру, все ехали из Селихино в сторону Николаевска-на-Амуре, а не обратно.

Миша живет в Вознесенском, селе напротив города Амурска, через Амур, а работает экскаваторщиком в компании «Ленгаз» на прокладке нового газопровода. Я заметил у местных одну особенность: как в Нижнетамбовском, когда мы расспрашивали про Бонивур, так вот и у жителя Вознесенского. На вопросы они обычно отвечают, называя конкретные имена и фамилии. Например, спросили: какой у вас в поселке самый крупный магазин? Отвечают: «Ну, у нас их пара десятков, но самый лучший держит Юра Иванов, у него еще есть брат Леха. Вот у Юры Иванова магазин, он даже в аренду сдает свободные площади…» Рассказывают так, будто и Леха и Юра нам хорошо знакомы. В Нижнетамбовском, во время поисков Бонивура, местные жители нам советовали: «Да вот вниз к Амуру спуститесь, к Якову, художнику, он вам расскажет, как тут было. Или в Заречное съездите к Шалашовым, они тут первые на стройке были». Адреса при этом не говорили — есть Шалашовы и есть, а там покажут.

Миша дал нам сотовый Лехи, брата Юры, магазинного магната местного масштаба. Мы попытались расспросить его про строительство города Бонивур. Он был в курсе, что когда-то начиналось большое строительство, но подробностей не знал. Зато рассказал нам о том, как варят трубы для газопровода, что американская машина-автомат работает только на ровных участках, зато наши молодцы, легко это делают вручную на участках, где есть изгибы.

Рассказал он нам и историю о том, что как-то рыл на своем экскаваторе Hitachi траншею, обернулся назад, а там… медведь лежит и смотрит на него. Я, было, спросил: «А не страшно ли?» — но сообразил, что он-то внутри экскаватора сидел, там более-менее безопасно. Миша показал нам фотографию этого медведя в своем мобильном. К сожалению, скопировать фотографию себе в телефон я постеснялся. На снимке медведь лежит, как кот, скрестив лапы перед собой.

Мы спросили, как он выкрутился из такой необычной ситуации. Миша ответил, что просто развернул экскаватор, поднял ковш и помотал им перед медведем, а зверь испугался этого стального исполина с ковшом и убежал в лес.

Когда Сергей ездил ремонтировать колесо в Ягодный, он сфотографировал пирамиду, сложенную из огромных камней. Мы спросили у попутчика, знает ли он, что это такое? Он ответил просто: да это наши экскаваторщики баловались, ставили камни весом до полтонны на точность.

Проехав около двух десятков километров, мы спросили у Миши про здание возле дороги у поворота на поселок Мачтовый, которое мы заметили по дороге в Нижнетамбовское. Миша ответил: так этот же поселок сгорел целиком весь, когда тайга полыхала!

Я предложил Сергею заехать туда и посмотреть. На повороте на Мачтовый мы съехали с основной трассы. Проехали метров сто, вылезли из машины, Миша тоже молча вышел с нами.

Мы осмотрели двухэтажное разрушающееся здание, которое видно даже с дороги. Сначала мы решили, что это бывший железнодорожный вокзал. Как я уже говорил, раньше из Селихино была проложена железная дорога, ее потом разобрали, включая шпалы. Осталась только насыпь, сквозь которую пробиваются молодые березки. На картах железная дорога обозначена и сейчас.

Я пошел от здания дальше в тайгу, но поблизости насыпи не обнаружилось. Так мы поняли, что это точно не вокзал.

Потом мы пошли внутрь здания, напарник — на второй этаж по почти разрушившейся лестнице, я — на первый. Мы гадали вслух, что это могло быть, пока Миша нам нам не сказал снаружи, через выбитое окно: да это дизельная станция, вон на полу крепления от дизелей остались. Мы немного пофотографировали.

Попробовали проехать к полностью сгоревшему поселку Мачтовый, которому и принадлежала эта дизельная станция. Знак у дороги показывал, что до поселка полкилометра. Но там были такие ямы и лужи, что ехать не рискнули — застрять там можно было надолго, машин на дороге мало, а мы еще и оказались в стороне от основной трассы. Прошлись пешком метров 200, потом примерно столько же я прошел один. Миша тем временем остался у машины, совсем не изъявляя желания гулять по холоду. Я тоже вскоре вернулся — после увиденных лосей и фотографий медведей в тайге на ночь глядя было как-то неуютно.

«Тайга в огне. С каждым днем еще более осложняется ситуация в Хабаровском крае. По оперативным данным, здесь горят более 470 тысяч гектаров тайги. Если циклоны накрывают ливнями соседнее Приморье, то над Приамурьем проносятся лишь шквальные ветры, еще более раздувая лесные пожары. С огромным трудом удалось отстоять в минувшие двое суток от огня населенные пункты Циммермановка, Боктор, Снежный и другие. Поселок Мачтовый Комсомольского района оказался окольцован огнем.

„Российская газета“ от 26 сентября 1998 года».

Завели машину и поехали в Селихино. По дороге Миша решил немного рассказать нам о тайге, о том, что происходит после пожара.

Сначала после лесного пала на земле несколько лет ничего не растет. Затем появляется трава, чуть позже — кусты. Приходит черед берез и ольхи, они растут, и земля восстанавливается. Позже появляются лиственница, сосна и кедр. Они начинают душить березняк и ольховник.

Растут, крепчают и в итоге душат все деревья. Вот так и получается непроходимая тайга…

Когда мы приехали в Селихино, Миша протянул нам 100 рублей: «Вот возьмите за то, что подвезли!» Мы отказались: «Вы нам столько интересного рассказали и еще и деньги даете? Не надо этого!»

Пожали руки и попрощались. Мишу в Селихино уже ждала машина с какой-то барышней за рулем, а мы повернули на 90 градусов на север и поехали в сторону Комсомольска-на-Амуре…

Я чувствовал, что из-за подмоченных ног начинаю заболевать. У меня был выбор: либо глотнуть 50-градусного рома (но делать это не очень хотелось), либо поехать в баню в поселок Молодежный, о котором я ранее уже упоминал (тот самый поселок, где на одной улице в домах есть центральное водоснабжение, а на трех других, с такими же домами, водоснабжение и туалет на улице). Я попросил Сергея не везти меня в Комсомольск, а высадить на посту ДПС на въезде в город. Там меня ждал знакомый, далее, уже с ним, мы повернули на юг — в сторону города Амурска, в деревню. Приехали мы в Молодежный в одиннадцатом часу. Команда «Губернии» вернулась в Хабаровск около часа ночи.

А деревенская баня меня тогда спасла — я не заболел.

Вторая экспедиция

14 июня 2014 года я собрал друзей, и мы на двух машинах отправились во вторую для меня экспедицию к месту строительства города на Амуре в районе села Нижнетамбовское.

Я все еще думал найти капсулу с письмом в будущее, которую заложили комсомольцы в 1986 году. Да и вообще тянуло меня это место, хотелось вернуться.

Двумя днями ранее в Комсомольск-на-Амуре отправился мой товарищ Федор со своим другом. Они собирались посмотреть поселки Солнечный и Горный. Еще две машины должны были к нам приехать из самого Комсомольска-на-Амуре. Мы все собирались встретиться в Селихино, а потом уже караваном из пяти машин ехать в Нижнетамбовское.

По дороге из Хабаровска, доехав до поворота в село Троицкое, высадили мою жену с дочкой — они отправились к знакомым на выходные, пока я обследую недостроенный город Бонивур.

За два километра до бензоколонки, которая стоит на повороте на Николаевск-на-Амуре (куда нам и нужно было сворачивать), в одной из наших машин закончился бензин. Пока на второй машине парни ездили за топливом, мы побродили по территории бывшего военно-строительного отряда в/ч 11830, там стоят два полукруглых ангара. Эти ангары хорошо видны с трассы Хабаровск — Комсомольск-на-Амуре. Как выяснилось потом, за день до нас возле них ночевал Федор со своим товарищем. Я звонил комсомольчанам, но телефон был отключен, они так и не вышли на связь и к нам не присоединились.

У Федора недалеко от Горного случилась беда. Его машина упала с небольшого обрыва. Всё обошлось без жертв и увечий, машина позже была восстановлена, но в назначенное время он приехать, естественно, не смог. В итоге наш «караван» состоял всего из двух автомобилей.

Вот как сам Федор описал это событие в своем дневнике.

«Любуясь красотами утреннего пейзажа возле озера Амут, мы неспешно двигались по горному серпантину, периодически останавливаясь. В очередной раз надо было спуститься по дороге вниз метров тридцать, и я, не желая нарушать тишину Мяо-Чанских гор, решил спуститься накатом… Знаю, что на подобных горных спусках не то что накатом, запрещается вообще разъединение двигателя и трансмиссии, ну а я-то „бывалый“ взял и покатился… еду довольный, машинка потихоньку скорость набирает, поворот… а она не поворачивает, ключ-то остался в положении „off“, и при попытке повернуть влево срабатывает противоугонный замок… мне бы его разблокировать, но для этого надо повернуть руль вправо, но там уже обрыв. Тормоза на заглушенном двигателе без вакуумного усилителя, оказывается, совершенно не держат груженую машину, а ручной тормоз я починить не успел…

Десять метров вниз, несколько сбитых деревьев, и в землю наша „Нива“ вошла под углом почти 90 градусов.

От удара мы ногами раздавили приборную панель, травмобезопасная рулевая колонка сложилась… груз, находившийся в багажнике, в общем весил не меньше 100 кг, нас бы пришибло, если бы не заднее сиденье! Его выломало из креплений, сломало пополам, но нас это спасло… Вылез сам, вытащил товарища… Разгрузили салон, обнаружили, что фары горят, капот погнуло и заклинило, чтобы обесточить цепи, вытащил все предохранители, благо они у „Нивы“ под панелью приборов… Связи в горах не было, товарища оставил сторожить автомобиль, а сам пошел пешком в поселок Горный, попутных машин не было…

В Горном крана не нашел, но зато там была сотовая связь… Вызвал из Комсомольска-на-Амуре автокран… первым делом ребята подумали, что мы превысили скорость, и удивились, почему машина не всмятку, а мы не в морге… мол, до нас там „уазик“ разбился, семь человек насмерть…

В общем, ребята молодцы, операция по подъему была очень сложная. Через три часа после аварии машина уже стояла на колесах. Руль выправил, от смещения зажало подрулевой выключатель, поэтому и горел свет. Погнуло радиатор, бампер, брызговик, крыло… Капот на выброс.

Завел, собрались и поехали домой в Хабаровск… А была бы иномарка, а не „Нива“, там бы ее и оставили…»

Наши неудачи по дороге в Нижнетамбовское тоже не закончились: у одной из машин разорвало колесо. Но поменяли мы его достаточно быстро и поехали дальше, по дороге Селихино — Николаевск-на-Амуре. Вот с этой трассы поворот налево — в село Нижнетамбовское. Нам сюда!

Я увидел, что местность, где когда-то стоял временный поселок строителей, изменилась еще больше — всё поросло травой. Кое-как нашли место, где была, как мы предполагали, заложена капсула. Я попробовал копать, но земля там так обильно сдобрена камнями и арматурой, что копать невозможно.

Тут мы увидели экскаватор. Лена Хлебородова, бывшая с нами в этой экспедиции, решила его остановить. И она смогла это сделать!

Лена остановила экскаватор!

В 2013 году на Амуре произошло крупнейшее наводнение. Вдоль реки были затоплены и подтоплены многие населенные пункты, коснулось это и Нижнетамбовского. Позже по всей протяженности реки, от Благовещенска и строительства города, но она опять продолжала про войну и про Сталина. Ругала она и Константина Кураленю, дескать, он плохой писатель и пишет неправду. С другой стороны, он же пишет художественные произведения, а не документальные. В них есть место авторскому вымыслу, точная фиксация реальных событий необязательна… Мне его книги очень нравятся.

Единственное что я услышал полезного из рассказа Валентины Федоровны: местность там, на месте временного поселка, совсем не такая, какой была в период стройки. Изменилось всё.

Еще кто-то из местных нам сказал: «О, и вы за капсулой? А то тут вчера у нас телевизионщики были, с камерами и треногами, тоже расспрашивали всё про капсулу!» Что это были за телевизионщики, мы так и не выяснили.

На берегу у села Нижнетамбовское стоял «Теплоход здоровья». Точнее, теплоход называется «Таежный», а «Теплоход здоровья» — это ежегодная акция, проводимая хабаровским краевым Министерством здравоохранения. Этот теплоход можно назвать «плавучей поликлиникой». На его борту находятся врачи, которые проводят медицинское обследование жителей сел, расположенных по берегам Амура. Я поднялся и на борт и спросил разрешения у матроса пройти внутрь. Действительно, похоже на небольшую поликлинику.

Во время прошлой экспедиции из-за пасмурной погоды Амурские столбы не были видны, но в этот раз погода была более к нам благосклонна, и я увидел-таки Шаман-гору — она находится довольно далеко от села, на другой стороне Амура.

Мы поехали разбивать лагерь на то место, где когда-то начинали возводить промышленную базу для строительства завода азотных удобрений. Сфотографировали мемориальный камень — все, кроме меня, были здесь впервые, и всем было интересно.

В прошлый раз недалеко от камня я заметил тонкое деревце, которое росло сквозь одну из брошенных бетонных плит. За три года оно заметно подросло, его диаметр увеличился почти вдвое: дерево разрушало бетон, а недостроенный город, точнее, недостроенную промбазу поглощала тайга.

Мемориальный камень

Ночевали на месте брошенной стройки, кто в палатках, кто в машинах. Перед этим грелись у костра и вели разговоры на разные темы.

Несмотря на то что стоял июнь, утром было очень холодно, моросил дождь. Скоро собрались и выехали обратно в Хабаровск.

По дороге Николаевск-на-Амуре — Селихино видели несколько аварий, точнее, машин, которые, видимо ночью, вылетели с дороги, в том числе и междугородный пассажирский автобус. Причем позже, когда мы забирали мою жену с дочерью в Троицком, этот самый автобус нас обогнал!

На обратном пути я думал, стоит ли еще сюда, в Нижнетамбовское, возвращаться? Может, капсулу уже выкопали, может, не там ищем, так как разные источники указывали разные места закладки (на тот момент как минимум три)? Закончил я свои размышления тем, что не нашли, так прогулялись.

Третья экспедиция

В третью экспедицию к месту строительства города на Амуре мы отправились из Хабаровска вечером 11 июня 2016 года. У нас было три машины, в группу, кроме меня, вошли Федор со своей спутницей Татьяной и другом Романом и мой друг Сергей Данкан. План движения в том направлении для Федора был уже «стандартным»: к 23 часам мы доехали до Селихино и остановились в одном из ангаров бывшего военно-строительного отряда в/ч 11830, загнав туда все три наших автомобиля.

Поставили и накрыли стол для пикников и вели беседы, которые закончились далеко за полночь. Несмотря на то что мы легли достаточно поздно, в семь утра уже поднялись.

На улице было прохладно. Мы наскоро выпили чаю, и отправились в Нижнетамбовское и в 11 утра были уже там.

Поскольку Федор и его друзья добрались до Нижнетамбовского впервые, а погода была ясная, я повел их к реке, чтобы показать на противоположном берегу Шаман-камень. В этот раз его было видно очень хорошо. Потом мы направились смотреть сельский аэропорт. Перед этим два местных нетрезвых пожилых человека завязали с нами беседу, спросив, не с Украины ли мы. Когда выяснили, что нет, начали сетовать на то, что в эти дни они не ходят на рыбалку и страдают от безделья. Виной тому был стоящий в селе катер рыбнадзора, не дававший возможности заняться браконьерством на Амуре. Вскоре мы их покинули.

Первыми к аэропорту подъехали мы с Сергеем, две другие машины немного задержались. Мы вышли и стали фотографировать здание аэропорта и стоящий там самолет Ан-2. Лаяла собака. Через полминуты к нам выбежал сотрудник и начал кричать, что фотографировать тут запрещено. К этому моменту подъехали оставшиеся две машины, и мужичок несколько осекся.

В ответ на простой вопрос: «Почему, собственно, нельзя фотографировать? Это же не военный объект» — он нам выдал такую реплику: «А вы случайно не шпионы с Украины?» Мы даже дар речи потеряли. Видимо, он, да и те двое слишком много смотрят телевизор с новостями о вооруженном конфликте на Донбассе. О том, что могут приехать обычные туристы из Хабаровска, они не подумали.

За мемориальным камнем ухаживают

Мы снова задали вопрос насчет запрета. Он опять сказал что-то невнятное вроде: «Вот вы сейчас самолет сфотографируете и в Интернет фотографию выложите, а вдруг этот самолет здесь быть не должен?» В общем, мы все равно сфотографировали и самолет, и аэропорт.

Определенной цели на этот раз у нас не было, просто хотелось побывать в Нижнетамбовском. К тому же прошлое путешествие у Федора не задалось, до Бонивура он не добрался, а я ему обещал «экскурсию» провести.

Солнце отражается в прошлом

После аэропорта мы отправились в «Заречку». Сначала к мемориальному камню. В то время когда фотографировали табличку с надписью, нас окликнула пожилая женщина, стоявшая от нас метрах в пятидесяти, и предложила: «Не хотите купить эти бетонные плиты?» Мы отказались, а она заворчала: «Вот, оставили наследство строители, с 80-х годов лежит никому не нужное».

Остатки неродившейся промбазы

Нетипичный для Заречки дом. Подавляющее большинство их ухожены

Далее мы отправились осмотреть остатки (или, точнее, зачатки, поглощаемые тайгой) промышленной базы для строительства Амурского завода азотных удобрений. Дорога к ней снова была в грязи и лужах, поэтому часть пути пришлось проделать пешком, надев головные уборы и капюшоны, чтобы хоть как-то защититься от комаров.

Ночевать решили в Заречке, но не в районе промбазы, а на берегу Амура, чуть отъехав от села, буквально метров на триста вверх по течению реки.

Финская свеча

Уже второй вечер мы проводили у костра, за беседами. Еще находясь в Хабаровске, я попросил Федора сделать из пенька заготовку для «финской свечи». В походах я ее никогда не жег и хотел посмотреть, как она себя ведет в роли печки.

Мы растопили ее и принялись готовить ужин. Работа «финской свечи», то есть пня с продольными пропилами, мне понравилась, но если нет автомобиля, такую заготовку в поход не потащишь. Только если брать с собой пилу и делать «свечу» на месте.

Снасти для рыбалки я с собой не брал, так что и не рыбачил, хотя можно было бы.

В какой-то момент я отошел от нашего лагеря в сторону села, и мне встретился местный житель из самого крайнего дома. Мы немного разговорились о стройке города Бонивур, и он показал, куда именно прибывали баржи с песком и другими строительными материалами, куда складывали груз. Мой новый знакомый сказал, что он хорошо помнит ту стройку, хотя был еще подростком.

Я вернулся к друзьям. Мы еще посидели, поговорили и разошлись спать по машинам далеко за полночь.

Во время первой экспедиции в 2011 году я заметил недалеко от берега две стоящие в Амуре машины. В этот раз мы видели четыре трактора «Беларусь», которые также стояли в реке рядком. Тогда я думал, что это как-то связано с рыбным ловом с помощью сетей. Но теперь мы наконец разгадали эту загадку. Трактора и автомобили — своего рода «парковщики» для моторных лодок. Лодки подплывают к ним, а на берег затаскиваются не вручную, а с помощью автомобильной техники, которая тянет их на буксире. Не знаю, к чему это отнести: к лени, смекалке или рационализаторству.

Утром мы неспешно собрались и поехали в обратный путь. По дороге планировали заехать в село Нижняя Манома, которое находится примерно в 13 километрах к юго-юго-востоку от центра Нанайского района Хабаровского края — села Троицкое.

Возле Селихино Сергей Данкан повернул на север. Ему предстоял путь в Комсомольск-на-Амуре, где на выходных его семья гостила у родителей его жены Ирины. Мы же отправились на юг — в сторону Хабаровска, я пересел в «УА З» к Роману.

В Нижнюю Маному мы прибыли около 15 часов дня. Оставили машины и пешком пошли на сопку, на утес. Идти пришлось около километра. Оттуда открывался красивый вид на окрестности: на реку Манома, на дальние сопки и на само село. Там же, на утесе, стоит старенькая пожарная вышка, на которую мы поочередно залезали и которая ощутимо раскачивалась от ветра. Было страшно, но вид вокруг открывался еще более красивый.

Спустившись вниз, решили немного пообедать лапшой быстрого приготовления. Достали газовую горелку и разожгли ее прямо в кузове одной из машин. Вскипятили воду и запарили лапшу.

У меня заканчивались сигареты, поэтому я спросил у одного из проходивших мимо местных жителей: «Где здесь магазин?» Он сказал, что магазин как бы есть, но открывается «по звонку», то есть нужно звонить хозяину заранее и говорить, что ты придешь что-то купить. Или, как вариант, можно съездить в Троицкое. Мы решили не морочить себе голову и после нашего обеда направились сразу в Хабаровск.

Так закончилась третья экспедиция к недостроенному городу Бонивур. Но даже тогда я чувствовал, что эта поездка для меня не последняя и я снова вернусь в Нижнетамбовское. И я не ошибся.

Четвертая экспедиция

Во второй половине сентября 2016 года мне позвонил корреспондент хабаровского представительства «Пятого канала», мой знакомый Данил Горчаков, и пригласил съездить с его телевизионной группой к месту, где ровно тридцать лет назад начали строить новый город, но так и не достроили. Эта экспедиция в город Бонивур была для меня уже четвертой.

Выезд запланировали на субботу 24 сентября. К тому времени у меня уже родился сын Артем, и я решил, что в это путешествие возьму с собой дочку Еву, чтобы моей жене Александре было не так хлопотно возиться дома с двумя детьми.

Около семи утра Данил заехал за нами, и мы направились прочь из Хабаровска на север. Но неожиданно для меня дочку начало укачивать и тошнить. Она не плакала и вообще вела себя как ни в чем не бывало, но тошнило ее все больше, мы несколько раз останавливались. Ранее мы с дочкой уже ездили из Хабаровска в Богородское (центр Ульчского района Хабаровского края) туда и обратно, а этот путь занимает 14–18 часов, причем по той же дороге, но ничего подобного не было. В итоге примерно на 80-м километре трассы Хабаровск — Комсомольск-на-Амуре мы все-таки приняли решение вернуться в Хабаровск.

На следующие выходные у меня были запланированы дела в городе, поэтому в Нижнетамбовское я поехать не смог. Но Данил с напарником съездили в Комсомольск-на-Амуре, где взяли интервью у бывшего первого секретаря Комсомольского-на-Амуре горкома КПСС Евгения Николаевича Хорошилова. Он рассказывал о строительстве нового города на Амуре, упомянул два возможных названия для города: Молодость и Молодежный, показывал фотографии. Данил потом дал мне видеоматериалы для ознакомления.

А еще через неделю, 8 октября 2016 года, наш выезд все же состоялся. Мы поехали втроем: Данил Горчаков, Алексей Сахно (он был водителем и оператором) и я.

Когда мы уже ехали по дороге Селихино — Николаевск-на-Амуре, я рассказал парням о ликвидированном после наводнения на Амуре в 2013 году селе Чучи, где бывал в 90-х годах, и о том, что здесь раньше проходила железная дорога и можно ехать по оставшейся от нее просеке. Тогда я еще, правда, не знал, что Чучи должны были стать южной частью нерожденного города.

Немного не доехав до Чучей, мы остановились на берегу Амура, напротив села Нижние Халбы. С нашей стороны стояло очень много пустых автомобилей. Чуть позже к нам подошла лодка. Мы поняли, что жители села доезжают сюда на автомобилях, оставляют их на берегу, затем пересаживаются на лодки и отправляются на противоположный берег. Поскольку другой дороги нет, то в межсезонье — во время осеннего ледостава и весеннего ледохода — Нижние Халбы остаются отрезанными от внешнего мира и добраться туда можно разве что вертолетом. Не знаю, как в Нижних Халбах, но в селе Тыр, которое стоит примерно на 380 километров ниже от этого места по течению Амура, ситуация со снабжением такая же. Я был в Тыре как раз во время наводнения на Амуре в 2013 году.

Туда, как и в Нижние Халбы, не проложена автодорога.

Летом люди добираются на теплоходах, курсирующих по Нижнему Амуру, зимой — по льду. Так вот местные жители мне рассказывали, что в самом конце межсезонья, когда запасы товаров в магазинах значительно скудеют, а пополнить их невозможно, народ курит самые дешевые сигареты и при этом пьет самый дорогой коньяк — другого попросту нет.

Мы решили попробовать проехать до места, где раньше располагались Чучи, по просеке, оставшейся от железной дороги Селихино — Черный Мыс. Дорогу пересекают овраги, через которые вместо мостов перекинуты шпалы былого железнодорожного пути. На очередном таком «мосту», на который мы начали заезжать, стало ясно, что ширина между колесами великовата и автомобиль может просто свалиться в овраг. Поэтому до Чучи мы так и не добрались, вернулись на трассу и отправились в Нижнетамбовское.

По этому мосту из шпал мы проехать не решились

В село мы прибыли около полудня. Данил предварительно договорился о встрече с главой Нижнетамбовского, Еленой Владимировной Кулаковской. В ее рабочем кабинете висит большая объемная карта села, включая территорию, которую называют «Заречкой», — те самые 54 двухквартирных коттеджа и недостроенный детский сад.

Первым делом она повела нас в местную школу. Там учитель истории Антонина Петровна Суркова сказала, что при работе с учениками они много времени посвящают такому знаменательному для села событию, как строительство нового города.

Ученик 9-го класса Ортиков Руслан представил небольшую презентацию о строительстве города близ Нижней Тамбовки. В презентации были в том числе воспоминания первостроителей, записанные на видео. Прозвучала и фраза, что молодежь, которая проживала в селе до закладки города, была рада тому, что здесь начнется грандиозное строительство, а вот пожилые люди были не совсем довольны. В частности, тем, что из-за строительства пионерного поселка и промышленной базы пострадали грибные места.

После презентации нас пригласили в школьный музей, для меня это было уже второе его посещение. Как уже сказано выше, там много фотографий времен строительства, есть каска одного из первостроителей, книга «Здравствуй, город!», книги писателя Константина Куралени и медаль «Родившемуся на всесоюзной ударной комсомольской стройке». Есть и экспонаты постарше, которые связаны с историей села. Всё это снималось на камеру.

Фотографии в музее

После экскурсии по музею корреспонденты «Пятого канала» взяли интервью и у главы села. Сама Елена Владимировна тоже имеет отношение к строительству. Она рассказывала, что в 1985–1986 годах училась в Хабаровском кооперативном техникуме и зимой приехала в Нижнетамбовское на каникулы. В то время и прибыл в село отряд «Комсомолец Приамурья». А вот ее будущий муж приехал в Нижнюю Тамбовку уже в мае 1986 года — в составе отряда «Комсомолец Украины».

Глава села очень уважает оставшихся первостроителей, она рассказывала нам, что если в селе проходит субботник или возведение детского городка, эти люди выходят на работу в первых рядах.

О закате стройки Елена Владимировна сказала, что начали задерживать зарплату и вскоре всё закрылось. Они с мужем даже уезжали жить на Украину, но через два года вернулись в Нижнетамбовское, так здесь и живут до сих пор.

Далее мы отправились в гости к семье Шалашовых. Если Ирину Григорьевну я уже знал по нашей первой экспедиции, то с Андреем Георгиевичем увиделся впервые. У него отличная память, он хорошо помнил события, происходившие с ним 30 лет назад. Андрей Георгиевич рассказал, как он попал в первый отряд, что они делали в Комсомольске-на-Амуре, как добирались в Нижнетамбовское в январе 1986-го и что было потом.

Фото из семейного альбома Андрея и Ирины Шалашовых

В жизни Андрея Георгиевича строительство нового города на Амуре — не единственный такой грандиозный объект. Позже он работал на строительстве моста во Владивостоке, который там возводили в рамках мероприятий по подготовке к проведению Саммита АТЭС[391] в 2012 году. А затем и на строительстве космодрома «Восточный» в Амурской области, при котором уже в XXI веке будет возведен город Циолковский.

Показал нам Андрей Георгиевич и свою комсомольскую путевку на строительство нового города, выписанную 15 января 1986 года, а также несколько фотографий их дочери Кристины и ее памятную медаль «Родившемуся на всесоюзной ударной комсомольской стройке». Медаль находится к оболочке из оргстекла, когда Андрей Георгиевич пытался ее открыть, Ирина Григорьевна его одергивала и говорила, что эта оболочка не снимается, но Шалашов стоял на своем и все-таки ее открыл.

После долгой беседы семья Шалашовых пригласила нас на кухню пить чай с бутербродами с красной икрой — неотъемлемым символом Нижнего Амура. Вскоре мы попрощались и отправились снимать мемориальный камень.

Территория вокруг него опрятная, это я замечал во всех предыдущих экспедициях. Но сегодня из уст паренька Руслана Ортикова, который представлял нам презентацию в школе, мы узнали, что за ним ухаживает школьный волонтерский отряд «Подсолнух».

Данил говорил на камеру, но что-то шло не так, и пришлось делать несколько дублей, а в кадр все время норовила попасть какая-то местная девочка лет пяти-шести. Но раза, наверное, с десятого дубль все-таки вышел.

Затем я показал ребятам место, где была (а точнее — должна была быть) промышленная база для строительства Амурского завода азотных удобрений, а на обратном пути, уже в Заречном, показал остов недостроенного детского сада. Четвертая экспедиция на этом завершилась, и мы вернулись в Хабаровск.

Волонтерский отряд «Подсолнух»

Через полгода судьба свела меня с бывшим начальником Штаба ЦК ВЛКСМ Всесоюзной ударной комсомольской стройки строительство нового города на Амуре Владимиром Александровичем Бурдаковым.

Когда стало ясно, что закат стройки неизбежен, и, по большому счету, никому уже ничего не было нужно, он собрал и сохранил многие документы, созданные тогда, во второй половине 80-х годов XX века. В его коллекции очень много артефактов. Это список бойцов отряда «Комсомолец Приамурья», список бойцов Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС, перечень проводимых на стройке творческих мероприятий и встреч, протоколы заседаний Штаба ЦК ВЛКСМ Всесоюзной ударной комсомольской стройки, различные справки, официальные письма, фотографии, письма со всего Советского Союза от желающих работать на стройке, «боевые листки». И, конечно, план-схема будущего города на Амуре с указанием размещения пионерного поселка, промышленных баз, завода и собственно города, который так и не родился.

С помощью этих материалов история строительства стала мне понятнее, надеюсь, как и читателю.

В ходе изучения истории города Бонивур я познакомился с замечательными людьми — первостроителями. Я часто общаюсь с Владимиром Александровичем Бурдаковым, Виктором Васильевичем Федоровичем. Я в числе первых бегу в книжный магазин, когда выходит очередная новая книга Констатина Григорьевича Куролени…

В какой-то момент я подумал: «Если бы я родился не в 1981 году, а на 20 лет раньше, хотел бы я попасть на строительство нового города в районе Нижнетамбовского?» И сам себе ответил: «Да, я бы хотел принять участие в возведении нового города на Амуре, последнего города Советского Союза».

Перечень фондов

Государственное казенное учреждение «Государственный архив Приморского края» (ГАПК)

ГАПК Ф.14 Владивостокская мужская гимназия

Краевое государственное бюджетное учреждение «Государственный архив Хабаровского края» (ГАХК)

ГАХК Ф. П-2 Дальневосточный краевой комитет ВКП(б)

ГАХК Ф. П-35 Хабаровский крайком КП РСФСР

ГАХК Ф. П-240 Комсомольский райком КП РСФСР

ГАХК Ф. П-617 Хабаровский краевой комитет ВЛКСМ

ГАХК Ф. П-1408 Комсомольский райком

ГАХК Ф. Р-137 Исполнительный комитет Хабаровского краевого совета народных депутатов

ГАХК Ф. Р-1085 Территориальный проектный институт гражданского строительства, планировки и застройки городов и поселков Хабаровского края «Хабаровскгражданпроект»

ГАХК Ф. Р-1625 Хабаровский филиал Тихоокеанского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии «ТИНРО»

Муниципальное архивное учреждение «Комсомольский-на-Амуре городской архив» (КнАГА)

КнАГА Ф. Л-151 Строительное управление № 12 Стройтреста № 6

Федеральное государственное унитарное предприятие «Информационное телеграфное агентство России (ИТАРТАСС)», филиал «Российская книжная палата» (РКП)

Краевое государственное бюджетное научное учреждение культуры «Хабаровский краевой музей имени Н. И. Гродекова» (ХКМ)

Примечания

1

Техника — молодежи, 1959. № 4.

2

Вокруг света. 1963. № 9.

3

Магнитогорский металл. 1964. 3 января. № 2 (3817).

4

Аудиозапись имеется в личном архиве автора.

5

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 112. Д. 173. Л. 70–71.

6

«Правда». 1985. 30 августа. № 242 (24499).

7

В связи с реструктуризацией Минвостокстроя СССР с 19 августа 1986 года — министр строительства в восточных районах СССР.

8

Аудиозапись имеется в личном архиве автора.

9

Тихоокеанская звезда. 2011. 19 февраля. № 31 (26346).

10

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 112. Д. 173. Л. 45.

11

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 112. Д. 173. Л. 46.

12

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 112. Д. 173. Л. 72.

13

Вульфов А. Б. Повседневная жизнь российских железных дорог. М.: Молодая гвардия, 200. С. 181.

14

Архив ОАО «Территориальный проектный институт „Хабаровскпромпроект“», «„Основные положения“ по формированию Нижнетамбовского промышленного узла Хабаровского края», июль 1989 года, книга 1, дело 17150.

15

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 112. Д. 173. Л. 73–77.

16

ГАХК, Ф. П-35, оп. 113. Д. 116. Л. 52.

17

Комсомольская правда. 1986. 21 января. № 17 (18520).

18

Молодой дальневосточник. 1986. 1 июня. № 105 (12116).

19

Правда. 1985. 12 октября. № 285 (24542).

20

Кузьмина М. А., Комсомольск-на-Амуре: легенды, мифы, реальность. Комсомольское-на-Амуре отделение Российского общества «Мемориал», 2002. С. 13–14.

21

Оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

22

Закон Хабаровского края от 24.06.2015 № 79 «Об упразднении сельских населенных пунктов разъезд 101 км, село Чучи и разъезд 135 км, находящихся на территории Комсомольского района Хабаровского края, и о внесении изменений в отдельные законы Хабаровского края».

23

Там же.

24

Архив ОАО «Территориальный проектный институт „Хабаровскпромпроект“», «База строительства Амурского завода азотных удобрений в селе Нижнетамбовское Хабаровского края. Технико-экономическое обоснование строительства производственной базы», ноябрь 1985 года, книга 2, дело 4471.

25

Там же.

26

Архив ОАО «Территориальный проектный институт „Хабаровскпромпроект“», «„Основные положения“ по формированию Нижнетамбовского промышленного узла Хабаровского края», июль 1989 года, книга 1, дело 17150.

27

ГАХК. Ф. П-240. Оп. 1. Д. 21. Л. 80.

28

ГАХК. Ф. Р-137. Оп. 6. Д. 1. Л. 2а, 3.

29

Кузьмина М. А. Комсомольск-на-Амуре: легенды, мифы, реальность. Комсомольское-на-Амуре отделение Российского общества «Мемориал», 2002. С. 19.

30

ГАХК. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 356. Л. 20.

31

ГАХК. Ф. П-240. Оп. 1. Д. 21. Л. 80.

32

Там же.

33

ГАХК. Ф. Р-137. Оп. 6. Д. 1. Л. 2а, 3.

34

Тихоокеанская звезда. 1986. 27 мая. № 121 (19932).

35

Молодой дальневосточник. 1985. 5 декабря. № 233 (11994).

36

Копия трудовой книжки М. П. Дьяченко имеется в личном архиве автора.

37

Аудиозапись имеется в личном архиве автора.

38

Аудиозапись имеется в личном архиве автора.

39

Видеозапись имеется в личном архиве автора.

40

ПАГ — плита аэродромная гладкая.

41

Тихоокеанская звезда. 1986. 10 января. № 8 (19819).

42

Оригинал хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

43

ГПД — геологические передвижные домики.

44

Грушко Е. А. Здравствуй город! Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1987. С. 68.

45

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 22. Д. 7. Л. 11.

46

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 22. Д. 7. Л. 10.

47

Молодой дальневосточник. 1986. 5 января. № 4 (12015).

48

Молодой дальневосточник. 1986. 10 января. № 7 (12018).

49

Тихоокеанская звезда. 1986. 22 января. № 18 (19829).

50

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 17. Л. 50.

51

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 9. Л. 8.

52

Копия комсомольской путевки А. Г. Шалашова имеется в личном архиве автора.

53

Программа пребывания бойцов ударного комсомольского строительного отряда «Комсомолец Приамурья» в Комсомольске-на-Амуре из личного архива В. А. Бурдакова.

54

Дальневосточный Комсомольск. 1986. 22 января. № 15 (14107).

55

Молодой дальневосточник. 1986. 22 января. № 15 (12026).

56

Путь к коммунизму. 1986. 22 января. № 13 (5296).

57

Дальневосточный Комсомольск. 1986. 21 января. № 14 (14106).

58

Дальневосточный Комсомольск. 1986. 22 января. № 15 (14107).

59

Вечерний Минск. 1998. 12 октября. № 196 (9005).

60

Дальний Восток. 1987. № 5.

61

Тихоокеанская звезда. 1986. 22 января. № 18 (19829).

62

Приказ ПМК-182 «Главдальстроя» Министерства строительства СССР в районах Дальнего Востока и Забайкалья № 29-к от 27 февраля 1986 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

63

Молодой дальневосточник. 1986. 26 апреля. № 81 (12092).

64

Молодой дальневосточник. 1986. 24 мая. № 99 (12110).

65

Труд. 1986. 21 января. № 17 (19764).

66

Путь к коммунизму. 1986. 16 июля. № 114 (5397).

67

Дальневосточный Комсомольск. 1986. 22 января. № 15 (14107.

68

Согласно архивным документам: годовой объем строительно-монтажных работ к концу XII пятилетки (1986–1990) достигнет 100 миллионов рублей, то есть сумма больше цифры, указанной в газете (ГАХК. Ф. П-35. Оп. 112. Д. 173. Л. 72). В речи А. К. Черного на торжественном митинге 20 января 1986 года озвучена цифра «более 100 миллионов рублей».

69

Аудиозапись имеется в личном архиве автора.

70

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 58. Л. 57.

71

Архив ОАО «Территориальный проектный институт „Хабаровскпромпроект“», «База строительства Амурского завода азотных удобрений в с. Нижнетамбовское Хабаровского края», технико-экономическое обоснование строительства промышленной базы, ноябрь 1985 года, книга 2, дело 4471.

72

Тихоокеанская звезда. 1986. 25 января. № 21 (19832).

73

Тихоокеанская звезда. 1986. 26 января. № 22 (19833).

74

Там же.

75

А. А. Тишутин. Я доверял ему судьбу // Эпоха созидания. Алексей Клементьевич Черный / Сборник воспоминаний, Хабаровск: Министерство культуры Хабаровского края, КГБНУК «Хабаровский краевой музей имени Н. И. Гродекова». 2013. С.118.

76

Путь к коммунизму. 1986. 1 февраля. № 20 (5303).

77

Оригинал почтовой квитанции хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

78

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 22. Д. 7. Л. 40.

79

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 22. Д. 7. Л. 51.

80

Оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

81

Молодой дальневосточник. 1986. 24 декабря. № 247 (11358).

82

Комсомольская правда. 1986. 23 января. № 19 (18522).

83

Комсомольская правда. 1986. 21 июня. № 142 (18645).

84

Комсомольская правда. 1986. 12 апреля. № 87 (18590).

85

Комсомольская правда. 1986. 21 июня. № 142 (18645).

86

Грушко Е. А. Здравствуй город! Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1987. С. 21.

87

Молодой дальневосточник. 1986. 22 января. № 15 (12026).

88

Видеозапись имеется в личном архиве автора.

89

Переписка имеется в личном архиве автора.

90

Пищикова Е. В. Пятиэтажная Россия. М.: Ключ-С. 2009.

91

Вечерний Минск. 1998. 12 октября. № 196 (9005).

92

III съезд РКСМ проходил не в 1921 году, а 2–10 октября 1920 года.

93

Кин В. П. Избранное. М.: Советский писатель, 1965. С. 366–368.

94

Комсомольская правда. 1925. 29 октября. № 133.

95

Золотой Рог. 2012. 21 февраля. № 7 (1863).

96

Филатов Ю. Штирлицы на постаментах, или Рассказ о героях, которых за нас придумали // Вестник. 2002. № 44, С. 15.

97

Арсеньевские вести. 2016. 31 марта. № 13 (1202).

98

Переписка имеется в личном архиве автора.

99

Кирюхин Н. К. Амурск — город молодых. Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1977.

100

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 21. Д. 45. Л. 168.

101

Кураленя К. Казна империи. Хабаровск: Частная коллекция, 2011.

102

Тихоокеанская звезда. 1986. 16 февраля. № 40 (19851).

103

Молодой дальневосточник. 1986. 21 мая. № 96 (12107).

104

Тихоокеанская звезда. 1986. 8 февраля. № 33 (19844).

105

Молодой дальневосточник. 1986. 5 марта. № 25 (12036).

106

Молодой дальневосточник. 1986. 9 февраля. № 29(12040).

107

Грушко Е. А. Здравствуй город! Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1987. С. 41.

108

Кураленя К. Шаман-гора. Хабаровск: Частная коллекция, 2009. С. 20–21.

109

Тихоокеанская звезда. 1986. 27 января. № 23 (19834).

110

Архив ОАО «Территориальный проектный институт „Хабаровскпромпроект“», «База строительства Амурского завода азотных удобрений в селе Нижнетамбовское Хабаровского края. Технико-экономическое обоснование строительства производственной базы», ноябрь 1985 года, книга 2, дело 4471.

111

ГАХК. Ф. Р-1085. Оп. 1. Д. 305.

112

Путь к коммунизму. 1986. 5 февраля. № 21 (5304).

113

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 14. Д. 1. Л. 79.

114

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 14.

115

Журнал учета проводимых мероприятий на строительстве нового города на Амуре, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

116

ГАХК. Ф. П-617, д. 24. Оп. 14, л. 5.

117

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 16. Л. 6.

118

Журнал учета проводимых мероприятий на строительстве нового города на Амуре, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

119

Молодой дальневосточник. 1988. 26 января. № 18 (11629).

120

Молодой Дальневосточник. 1986. 9 марта. № 29 (12040).

121

Грушко Е. А. Здравствуй город! Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1987. С. 46.

122

Книга Памяти Хабаровского края.

123

«Боевой листок» от 7 апреля 1986 года из личного архива В. А. Бурдакова.

124

Путь к коммунизму. 1986. 19 апреля. № 63 (5346).

125

Тихоокеанская звезда. 1986. 16 апреля. № 90 (19901).

126

Путь к коммунизму. 1986. 19 апреля. № 63 (5346).

127

Аудиозапись имеется в личном архиве автора.

128

Тихоокеанская звезда. 1986. 16 апреля. № 90 (19901).

129

Протокол № 1 заседания Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 13 апреля 1986 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

130

Грушко Е. А. Здравствуй город! Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1987. С. 45.

131

Путь к коммунизму. 1986. 19 апреля. № 63 (5346).

132

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 22. Д. 12. Л. 54.

133

Комсомольская правда. 1987. 2 мая. № 108 (18908).

134

Нефтяник Приполярья. 1995. 6 мая. № 18 (295).

135

Тюменские известия. 2006. 1 июня. № 107 (4070).

136

Я люблю свой город. Тюмень: Сибирский издательский дом, 2001. С. 31.

137

Гецевич И. Я. Город, где согреваются сердца. Встречи в канун третьего тысячелетия. Екатеринбург: СВ-96, 2000. С. 127.

138

Вектор-Информ. 2001. 27 апреля. № 17.

139

Гецевич И. Я. Город, где согреваются сердца. Встречи в канун третьего тысячелетия. Екатеринбург: СВ-96 2000. С. 123.

140

Тюменские известия. 2006. 1 июня. № 107.

141

Гецевич И. Я. Город, где согреваются сердца. Встречи в канун третьего тысячелетия. Екатеринбург: СВ-96, 2000. С. 69.

142

Там же., С. 70.

143

Гецевич И. Я. Город, где согреваются сердца. Встречи в канун третьего тысячелетия. Екатеринбург: СВ-96, 2000. С. 49.

144

Гецевич И. Я. Город, где согреваются сердца. Встречи в канун третьего тысячелетия. Екатеринбург: СВ-96, 2000. С. 90.

145

Там же. С. 54.

146

Гецевич И. Я. Город, где согреваются сердца. Встречи в канун третьего тысячелетия. Екатеринбург: СВ-96, 2000. С. 77.

147

Там же. С. 45.

148

Гецевич И. Я. Город, где согреваются сердца. Встречи в канун третьего тысячелетия. Екатеринбург: СВ-96, 2000. С. 216.

149

Молодой дальневосточник. 1986. 16 марта. № 53 (12064).

150

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 113. Д. 116. Л. 55.

151

Переписка имеется в личном архиве автора.

152

Польская Народная Республика, Чехословацкая Социалистическая Республика, Народная Республика Болгария, Социалистическая Республика Румыния, Социалистическая Федеративная Республика Югославия, Корейская Народно-Демократическая Республика, Лаосская Демократическая Республика, Республика Куба и т. д.

153

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 227–228.

154

Переписка имеется в личном архиве автора.

155

Переписка имеется в личном архиве автора.

156

Строка из песни Якова Исааковича Дубравина (прежняя фамилия — Фрухтман) «Города на память».

157

Переписка имеется в личном архиве автора.

158

Переписка имеется в личном архиве автора.

159

Переписка имеется в личном архиве автора

160

Переписка имеется в личном архиве автора

161

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 231.

162

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 21–22.

163

Пищикова Е. В. Пятиэтажная Россия, изд. М.: Ключ-С, 2009.

164

ХКМ КП 10263/3903.

165

Молодой дальневосточник. 1986. 22 мая. № 97 (12108).

166

Приложение № 1 к протоколу № 2 заседания штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 29 апреля 1986 года. Оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

167

ХКМ КП 10263/3903.

168

Список прибывших и принятых на работу комсомольцев отряда имени XXVII съезда КПСС, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

169

Молодой дальневосточник. 1986. 23 мая. № 98 (12109).

170

Тихоокеанская звезда. 1986. 24 мая. № 119 (19930).

171

Дальневосточный Комсомольск. 1986. 23 мая. № 97 (14189).

172

Путь к коммунизму. 1986. 27 мая. № 84 (5367).

173

ХКМ КП 10263/3903.

174

Список прибывших и принятых на работу комсомольцев отряда имени XVII съезда КПСС, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

175

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, Минск, 2008. С. 229.

176

Тихоокеанская звезда. 1986. 24 мая. № 119 (19930).

177

ХКМ КП 10263/3903.

178

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 11. Л. 36.

179

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 10. Л. 100.

180

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 11. Л. 30.

181

Молодой дальневосточник. 1986. 25 сентября. № 185 (11296).

182

Молодой дальневосточник. 1986. 29 мая. № 102 (12113).

183

Молодой дальневосточник. 1986. 6 марта. № 46 (12057).

184

Волховские огни. 2017. 17 февраля. № 6 (16673).

185

Волховские огни. 2017. 10 февраля. № 5 (16672).

186

«Правда», 1930. 18 июня. № 166.

187

Прокопенко Г., Кизин И., Генищенко К. Дальневосточный край. Хабаровск: Дальгиз, 1932. С. 84.

188

Филонов А. М. Три ипостаси Якова Дьяченко: Из истории освоения Приамурья и Приморья. Хабаровск: Приамурские ведомости, 2009. С 9.

189

Наволочкин Н. Д. Амурские версты. М.: Ковчег, 2007. С. 215, по изданию: Наволочкин Н. Д. Амурские версты Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1977.

190

Тихоокеанская звезда. 2016. 22, 23, 28, 29 сентября. № 177, 178, 181, 182 (27707, 27708, 27711, 27712).

191

Грушко Е. А. Здравствуй город! Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1987. С. 68.

192

Журнал «Рабочая смена». 1986. № 8.

193

Тихоокеанская звезда. 1986. 12 октября. № 235 (20046).

194

Путь к коммунизму. 1986. 9 июля. № 110 (5393).

195

Молодой дальневосточник. 1986. 21 августа. № 160 (11271).

196

Путь к коммунизму. 1986. 27 июня. № 103 (5386).

197

Путь к коммунизму. 1986. 9 июля. № 110 (5393).

198

Путь к коммунизму. 1986. 4 июля. № 107 (5390).

199

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 19.

200

Путь к коммунизму. 1986. 9 июля. № 110 (5393).

201

Комсомольская правда. 1987. 2 мая. № 108 (18908).

202

ГАХК. Ф. Р-1085. Оп. 1. Д. 317. Л. 35.

203

ГАХК. Ф. Р-1085. Оп. 1. Д. 314. Л. 160.

204

Письмо Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС — строительство нового города на Амуре от 13 июня 1986 года, № 18, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

205

Письмо Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС — строительство нового города на Амуре от 29 июля 1986 года, № 49, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

206

Письмо Хабаровской краевой детской экскурсионно-туристской станции в Штаб ЦК ВЛКСМ ВУКС — строительство нового города на Амуре от 28 декабря 1987 года, б/н на № 3 от 8 января 1988 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

207

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 238.

208

Протокол № 3 заседания штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 9 июня 1986 года, из личного архива В. А. Бурдакова.

209

Письмо Штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС — строительство нового города на Амуре от 18 июня 1986 года, № 19, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

210

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 240–241.

211

Комсомольская правда. 1986. 30 июля. № 174 (18677).

212

Путь к коммунизму. 1986. 4 июня. № 89 (5372).

213

Положение о смотре-конкурсе на лучшее общежитие, утвержденное на заседании штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС протоколом № 4 от 6 августа 1986 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

214

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 48.

215

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 14.

216

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 14. Д. 7. Л. 31.

217

Молодой дальневосточник. 1986. 10 октября. № 195 (11306).

218

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 242.

219

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 2. Л. 40.

220

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 22. Д. 12. Л. 54.

221

Путь к коммунизму. 1986. 9 июля. № 110 (5393).

222

Путь к коммунизму. 1986. 2 сентября. № 141 (5484).

223

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 2. Л. 40.

224

Молодой дальневосточник. 1986. 16 июля. № 135 (12146).

225

Комсомольская правда. 1986. 28 мая. № 122 (18625).

226

Комсомольская правда. 1986. 12 апреля. № 87 (18590).

227

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 15–16.

228

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 112. Д. 173. Л. 61.

229

Анкудинова Е. А. «Я вас люблю, я вас любила…» Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 241.

230

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 13.

231

Протокол № 5 заседания штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 1 сентября 1986 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

232

Протокол № 4 заседания штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 6 августа 1986 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

233

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 22. Д. 10. Л. 55.

234

Сергей Михайлович Коровин из отряда «Комсомолец Кузбасса», избранный 12 июня 1986 года командиром Всесоюзного ударного комсомольского отряда имени XXVII съезда КПСС на общем собрании этого отряда.

235

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 244–245.

236

Порядок работы I комсомольской конференции стройки, из личного архива В. А. Бурдакова.

237

Протокол I комсомольской конференции стройки от 11 октября 1986 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

238

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 13.

239

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 11.

240

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 13.

241

Путь к коммунизму. 1986. 22 августа. № 135 (5478).

242

Молодой дальневосточник. 1986. 26 октября. № 204–207 (11315–11318).

243

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 227–228.

244

Молодой дальневосточник. 1987. 7 февраля. № 24–27 (11385–11388).

245

Протокол № 3 заседания штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 9 июня 1986 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

246

Протокол № 5 заседания штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 1 сентября 1986 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

247

Протокол № 4 заседания штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 6 августа 1986 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

248

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 19.

249

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 25.

250

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 25.

251

Молодой дальневосточник. 1987. 17 января. № 12 (11373).

252

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 113. Д. 96. Л. 13.

253

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 113. Д. 97. Л. 16–18.

254

Путь к коммунизму. 1986. 17 декабря. № 201 (5594).

255

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 14. Д. 2. Л. 24.

256

Опубликовано с разрешения автора.

257

Молодой дальневосточник. 1987. 17 января. № 12 (11373).

258

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 31.

259

Молодой дальневосточник. 1988. 19 января. № 13 (11624).

260

Молодой дальневосточник. 1986. 21 августа. № 160 (11271).

261

Текст выступления А. Б. Трофимовой, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

262

Путь к коммунизму. 1987. 20 января. № 12 (5613).

263

Путь к коммунизму. 1987. 1 апреля. № 54 (5655).

264

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 245–246.

265

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 31.

266

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 245.

267

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 12. Д. 165. Л. 29.

268

Путь к коммунизму. 1986. 5 октября. № 161 (5504).

269

Путь к коммунизму. 1987. 1 мая. № 72 (5673).

270

Путь к коммунизму. 1987. 21 марта. № 48 (5649).

271

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 2. Л. 41.

272

Путь к коммунизму. 1988. 20 января. № 11 (5820).

273

Путь к коммунизму. 1987. 8 июля. № 109 (5710).

274

Путь к коммунизму. 1987. 1 апреля. № 54 (5649).

275

Путь к коммунизму. 1987. 18 сентября. № 150 (5751).

276

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 19.

277

Путь к коммунизму. 1987. 6 января № 3 (5604).

278

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 55. Л. 101–102.

279

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 15–16.

280

Путь к коммунизму. 1987. 13 мая. № 77 (5678).

281

Путь к коммунизму. 1987. 16 мая. № 79 (5680).

282

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 6.

283

Путь к коммунизму. 1987. 13 мая. № 77 (5678).

284

Путь к коммунизму. 1987. 20 июня. № 99 (5700).

285

Грушко Е. А. Здравствуй город! Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1987. С. 65.

286

Анкудинова Е. А. Я вас люблю, я вас любила… Минск: Издатель И. П. Логвинов, 2008. С. 248.

287

Путь к коммунизму. 1987. 7 июля. № 108 (5709).

288

Путь к коммунизму. 1987. 7 августа. № 126 (5727).

289

Путь к коммунизму. 1987. 19 июня. № 98 (5699).

290

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 32.

291

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 36.

292

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 40–41.

293

Путь к коммунизму. 1988. 20 января. № 11 (5820).

294

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 12. Л. 42.

295

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 14. Д. 1. Л. 79.

296

Путь к коммунизму. 1987. 13 июня. № 95 (5696).

297

Путь к коммунизму. 1987. 4 июля. № 107 (5708).

298

Путь к коммунизму. 1987. 21 августа. № 134 (5735).

299

Путь к коммунизму. 1987. 8 августа. № 127 (5728).

300

Приложение № 1 к протоколу № 9 заседания штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 20 марта 1987 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

301

Там же.

302

Путь к коммунизму. 1987. 1 мая. № 72 (5673).

303

Путь к коммунизму. 1987. 28 июля. № 120 (5721).

304

Путь к коммунизму. 1987. 7 августа. № 126 (5727).

305

Приложение № 1 к протоколу № 9 заседания штаба ЦК ВЛКСМ ВУКС от 20 марта 1987 года, оригинал документа хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

306

Путь к коммунизму. 1987. 2 декабря. № 192 (5793).

307

Путь к коммунизму. 1988. 6 сентября. № 143 (5952).

308

Путь к коммунизму. 1987. 26 июня. № 102 (5703).

309

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 21–22.

310

Путь к коммунизму. 1986. 16 июля. № 114 (5397).

311

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 9. Л. 32.

312

Путь к коммунизму. 1988. 20 января. № 11 (5820).

313

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 23.

314

Путь к коммунизму. 1987. 11 декабря. № 197 (5798).

315

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 25.

316

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 13. Д. 24. Л. 26.

317

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 14. Д. 1. Л. 37.

318

Путь к коммунизму. 1988. 20 января. № 11 (5820).

319

Молодой дальневосточник. 1988. 19 января. № 13 (11624).

320

Тихоокеанская звезда. 1986. 16 марта № 65 (19876).

321

Молодой дальневосточник. 1986. 21 июня. № 119 (12130).

322

Современное название — Институт водных и экологических проблем ДВО РАН.

323

Тихоокеанская звезда. 2014. 27 ноября. № 215 (27267).

324

ГАХК. Ф. Р-1625. Оп. 1. Д. 387. Л. 31.

325

ГАХК. Ф. Р-1625. Оп. 1. Д. 387. Л. 38.

326

ГАХК. Ф. Р-1625. Оп. 1. Д. 387. Л. 39.

327

Путь к коммунизму. 1987. 7 июля. № 108 (5709).

328

Правда. 1987. 13 октября. № 286 (25273).

329

Журнал «Рабочая смена». 1986. № 8.

330

Молодой дальневосточник. 1987. 25 апреля. № 79–82 (11440–11443).

331

Тихоокеанская звезда. 2014. 27 ноября. № 215 (27267).

332

Тихоокеанская звезда. 2008. 18 октября. № 197 (25771).

333

Молодой дальневосточник. 1987. 2 июня. № 105 (11466).

334

Молодой дальневосточник. 1987. 20 июня. № 116–119 (11477–11480).

335

Молодой дальневосточник. 1987. 27 июня. № 127–130 (11482–11485).

336

Некоторые, особенно иногородние, считают, что хабаровская улица Павла Морозова названа так в честь Павла Трофимовича (Павлика) Морозова, получившего известность в СССР как пионера, противостоявшего кулачеству в лице своего отца.

337

«Молодой дальневосточник». 1987. 18 июля. № 136–139 (11497–11500).

338

Журнал «Дальний Восток». 1987. № 5.

339

Правда. 1987. 13 октября. № 286 (25273).

340

Журнал «Техника — молодежи». 1987. № 6.

341

Оригинал письма хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

342

Известия. 2017. 13 марта. № 43 (29781).

343

20 марта 1989 года, почти через два года после выхода этой статьи в «Известиях», на изотермическом хранилище ПО «Азот» произошел выброс в окружающую среду 7000 тонн сжиженного аммиака. В месте аварии истекающий природный газ смешался с аммиаком, и возник сильный пожар. От возникшего пожара загорелся склад с нитрофоской. Это комплексное удобрение, загоревшись, стало выделять аммиак, окислы азота, хлор и другие ядовитые газы. Газы, токсичные продукты которых составляли окислы азота и аммиак, пошли на Ионаву и распространились на 40 километров. В результате принятых решений было эвакуировано около 40 тысяч человек, проживающих в городе. В аварии и при ликвидации ее последствий пострадали 64 человека, из них погибли в очаге аварии шесть человек и 47 госпитализированы, из них один скончался в больнице от сильных ожогов дыхательных путей аммиаком.

344

Известия. 1987. 30 июля. № 211 (22018).

345

Резник Б. Хроника пикирующей страны. М.: Художественная литература, 2015. С. 532.

346

Московский комсомолец. 2005. 29 июня. № 142 (1700).

347

Копия письма имеется в личном архиве автора.

348

Марина Александровна Кузьмина — председатель Комсомольского-на-Амуре отделения Российского общества «Мемориал», член Русского географического общества, кандидат исторических наук.

349

Путь к коммунизму. 1989. 29 марта. № 51 (6068).

350

Там же.

351

Дальневосточный Комсомольск. 1989. 11 апреля. № 71 (14913).

352

Георгий Яковлевич Седов (1877–1914) — русский гидрограф и полярный исследователь.

353

Ctenopharyngodon idella.

354

Зейская ГЭС не может забирать воду из Амура, так как стоит на реке Зея до ее впадения в Амур. Имеется в виду, что ГЭС, аккумулируя воду в своем водохранилище, когда во всем бассейне Амура и так наблюдалась засушливость, усугубляла процесс поступления воды в Амур тем, что ограничивала водосброс.

355

Максимальные уровни Амура по годам в районе города Хабаровска: 1974 год — 408 см, 1975 год — 301 см, 1976 год — 269 см, 1977 год — 382 см, 1978 год — 330 см, 1979 год — 221 см, 1980 год — 328 см. Уровень поймы Амура в районе Хабаровска — 300 см.

356

Копия письма имеется в личном архиве автора.

357

Молодой дальневосточник. 1988. 16 января. № 9–12 (11620–11623).

358

Молодой дальневосточник. 1988. 26 января. № 18 (11629).

359

Грушко Е. А. Здравствуй город! Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 198. С. 33.

360

Молодой дальневосточник. 1988. 1 мая. № 83–86 (11694–11697).

361

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 58. Л. 15.

362

Протокол собрания СУ-12 от 20 января 1988 года из личной коллекции В. А. Бурдакова.

363

Путь к коммунизму. 1988. 20 января. № 11 (5820).

364

Молодой дальневосточник. 1988. 19 января. № 13 (11624).

365

Путь к коммунизму. 1988. 9 января. № 4–5 (5813–5814).

366

Путь к коммунизму. 1988. 5 января. № 2 (5811).

367

Путь к коммунизму. 1988. 5 января. № 2 (5811).

368

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 55. Л. 94.

369

Путь к коммунизму. 1988. 22 марта. № 45 (5854).

370

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 117. Д. 58. Л. 26.

371

Молодой дальневосточник. 1988. 26 апреля. № 82 (11693).

372

Путь к коммунизму. 1988. 5 марта. № 35 (5844).

373

Путь к коммунизму. 1988. 23 марта. № 46 (5855).

374

Путь к коммунизму. 1988. 20 июля. № 116 (5925).

375

КнАГА, историческая справка к фонду Л-151.

376

ГАХК. Ф. П-1408. Оп. 15. Д. 6. Л. 51.

377

Путь к коммунизму. 1988. 29 июля. № 121 (5930).

378

ГАХК. Ф. П-35. Оп. 117. Д. 74. Л. 46.

379

Путь к коммунизму. 1988. 24 сентября. № 153–154 (5962–5963).

380

Путь к коммунизму. 1988. 26 октября. № 170 (5980).

381

Оригинал письма хранится в личном архиве В. А. Бурдакова.

382

Путь к коммунизму. 1988. 24 сентября. № 153–154 (5962–5963).

383

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 56. Л. 8.

384

ГАХК. Ф. П-617. Оп. 24. Д. 57. Л. 66.

385

Путь к коммунизму. 1988. 24 сентября. № 152–154 (5962–5963).

386

Копия письма имеется в личном архиве автора.

387

КнАГА, историческая справка к фонду Л-151.

388

Копия имеется в личном архиве автора.

389

Копия имеется в личном архиве автора.

390

Сырье, предоставляемое для переработки в готовую продукцию с последующим возвратом продукции. Причиной может служить технологическая неразвитость стороны, предоставляющей сырье.

391

Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество.

Content

Александр Леонкин
Город Бонивур
Последняя великая стройка СССР

«Большая Химия» Советского Союза

Подготовка

Десант номер «ноль»

Первый десант

Бонивур

Подготовка к прибытию Всесоюзного отряда

Нефтяной близнец

Сбор Всесоюзного отряда

Отряд в Хабаровске

Отряд в Комсомольске-на-Амуре

Прибытие в Нижнетамбовское

Строители-баневуровцы

Бонивур — город совпадений

Работа большого отряда

Вторая половина 1986-го

Первая годовщина

1987 год

Конференция СУ-12

Экология

Выход книги

Вторая годовщина

1988 год

1989 год

Город будущего

Даже шпал не оставили

Как могло быть

Первая экспедиция

Вторая экспедиция

Третья экспедиция

Четвертая экспедиция

Перечень фондов

Примечания