Светлана Рощина

Случайная жертва

Глава 1

Тайник на дачном участке

– Олюшка, приходи к нам за вишней! Уж такой урожайный год, вишня просто обсыпная! Девочки ягодок поедят, да и сама варенье сваришь! – через забор заговорила женщина со своей молодой соседкой.

– Спасибо, Елена Романовна! Непременно приду! – ответила та.

– А Полинка с Машуткой умеют косточки выплёвывать? – тут же поинтересовалась женщина. – Или сначала стоит вынуть косточки из ягод?

– Умеют, Елена Романовна! Они у меня шустрые! Всё на лету схватывают! Делают всё, что скажу!

– Это очень хорошо, – со вздохом произнесла Елена Романовна. – Детки – это всегда хорошо! А вот я, боюсь, внуков никогда не дождусь!

– Что Вы! – поспешила разуверить её Ольга. – Ваша дочь ещё так молода! Успеет!

– Надеюсь, что успеет! Но ведь можно и опоздать! – со вздохом произнесла Елена Романовна и продолжила говорить. – Когда у меня родилась Юленька, я подумала, что рано стану бабушкой. Ведь родила-то я её в неполные двадцать лет! И когда Юленька выросла и вышла замуж за Костю, я втайне от молодых стала собирать приданое их будущему малышу. Покупала детские вещи и складывала в шкафу на отдельную полку, ожидая, что дочь со дня на день сообщит мне радостную новость. Но время шло, а Юля с Костей как разъезжали по своим экспедициям, так и продолжают разъезжать и становиться родителями совсем не торопятся. Я даже стала волноваться, что у Юленьки проблемы со здоровьем, но она уверила меня, что у неё всё в порядке, и они с Костей просто не готовы заводить детей. Только чего к этому готовиться, когда родители всегда готовы прийти на помощь? И деньгами помочь, и с малышом посидеть! Чего раздумывать? Но Юленька всё твердит, что успеет стать матерью. Дай-то Бог, что успеет! – снова вздохнула Елена Романовна.

– Конечно, успеет! Не сомневайтесь! – оптимистично ответила Ольга, чтобы успокоить соседку. – Кто знает, может это случится совсем скоро! Приедет к вам Юля и сообщит, что в их семье ожидается пополнение.

– Очень бы хотелось в это верить! Хорошие новости мне бы сейчас не помешали, а то в последнее время у нас одни проблемы, – в очередной раз загрустила Елена Романовна. – И кому только в голову пришло утеплять дома материалом, обостряющим астму? Когда начался капитальный ремонт нашего дома, мой бедный Володя постоянно стал задыхаться! Мы вначале даже не могли понять, в чём дело, принялись усердно лечить его астму, но ничего не помогало! Потом оказалось, что мы не одни такие. У всех аллергиков, живущих в нашем доме, началось обострение. Это нам наш терапевт сказала. Тогда мы смекнули, что дело в утеплителе, которым обкладывают наши стены. И кому мы только не жаловались, куда только не ходили, везде нам показывали какие-то бумажки с печатями и подписями, содержание которых сводилось к одному: не вашего ума это дело, дорогие граждане! Что власти решили, то будьте добры принять. А ежели что не устраивает, так никто вас на цепях в ваших квартирах не держит! Меняйте улицу, район, город! Страна большая! Есть, где голову прислонить! Вот мы и решили с Володей продать свою квартиру и переехать в другое место, где никто не стал бы гробить здоровье моего мужа. И в итоге уже второй месяц сидим на даче! Ждём, пока ремонт этот проклятый не закончится! А сколько ещё будем сидеть – неизвестно, так как риелтор сказал Володе, что лучше бы нашу квартиру привести в порядок, прежде чем выставлять на продажу. Так что в какой-то степени я даже рада, что наша Юленька сейчас в своей экспедиции. И я искренне надеюсь, что к тому времени, когда дочь с зятем вернутся, мы встретим их уже в новой квартире!

– Новоселье – это хорошо! – согласно кивнула в ответ Ольга. – Но на даче летом ещё лучше! Правда, Елена Романовна? Здесь у Владимира Дмитриевича точно не должно быть никаких проблем с астмой.

– Да, здесь ему дышится гораздо легче, вот только на дорогу до работы приходится тратить два часа вместо двадцати минут. А в нашем с ним возрасте это существенная разница, – грустно произнесла Елена Романовна и в очередной раз вздохнула, после чего решила переменить тему. – Виталик-то приедет сегодня вечером?

– Обещал, – кивнула в ответ Ольга.

– Пусть заходит к нам! А то Володе здесь совсем тоскливо. В городе-то мы с ним по выходным всегда в театр ходили или на концерт. А здесь какое развлечение? В грядках копаться? Володя этого не любит! Да я и не заставляю его. Пусть отдыхает! Ему и так досталось в последнее время. Пусть уж поспит на свежем воздухе! А когда решим проблему с переездом, снова будем в театр ходить!

– Это правильно! – вновь позволила себе согласиться с собеседницей Ольга, и в этот момент ей пришлось прервать беседу с соседкой, так как две её маленькие дочки с оглушительным визгом подбежали к матери, чтобы рассказать ей об огромном и страшном жуке, которого они нашли под ступенькой крыльца дома.

Но Елена Романовна и сама поняла, что достаточно злоупотребила добросердечием своей молодой соседки, заставив её в очередной раз выслушивать её жалобы на жизнь и подробности их с мужем вынужденного пребывания на даче.

В принципе, в тёплое время года Елена Романовна Ковалёва, бывший фармацевт, а ныне обычная домохозяйка, со своим мужем Владимиром Дмитриевичем, заслуженным инженером-конструктором одного очень уважаемого НИИ, часто приезжали на дачу, особенно, когда удавалось завлечь сюда кого-нибудь из друзей или родственников, чтобы пожарить здесь шашлыки и весело провести время на природе. Но это были необременительные поездки, главной прелестью которых было то, что они осуществлялись на добровольных началах, а не применялись в качестве вынужденной меры побега из собственной квартиры. Но сейчас всё изменилось. Теперь дача стала единственным убежищем Владимира Дмитриевича и его супруги, где они могли жить до тех пор, пока не будет завершён ремонт их дома и квартиры, а затем не будет найден подходящий покупатель и новое жильё для их будущей жизни. И всё это грозило растянуться на долгие месяцы, а, возможно, и годы, что совершенно не радовало чету Ковалёвых, и, напротив, вводило их обоих в крайне депрессивное состояние. И если Елена Романовна ещё держалась, переключившись на занятие по благоустройству их дачного участка, то её супруг ходил бирюк бирюком. Он практически не разговаривал с женой, обмениваясь с ней за столом лишь парой ничего не значащих фраз, и собственно, всё.

Каждый будний день Владимир Дмитриевич проходил полтора километра пешком до железнодорожной станции, чтобы на пригородной электричке ехать в город на работу. А вечером он усталый и грустный снова ехал на дачу, где его ожидала лишь скука деревенской жизни вдали от цивилизации. И если бы не милые соседи – Ольга и Виталий Горячевы с их маленькими дочками-близняшками, которые вот уже пятый год подряд снимали рядом с ними дачу, – то Владимир Дмитриевич, наверное, уже совсем бы скис от тоски.

Виталий, муж Ольги, был бизнесменом и имел свой магазин рыболовных принадлежностей и потому мог позволить своей жене не работать, а заниматься лишь воспитанием дочерей. Ради неё он и снимал каждый год эту дачу, чтобы супруга и их дети могли проводить с пользой для здоровья целые дни на свежем воздухе. Однако сами Горячевы жили далеко отсюда – почти в двухстах километрах от дачи. И когда Владимир Дмитриевич поинтересовался у Виталия, почему он снял дачу так далеко от их собственного дома, тот ответил, что родители Ольги родом из этих мест, и в детстве все летние каникулы она проводила у бабушки в деревне, которая находилась неподалёку. Но, к сожалению, бабушка умерла, а её дети продали свой родной дом, поделив деньги между собой. И у Ольги не осталось от бабушки ничего, кроме воспоминаний. И потому, когда она готовилась стать матерью, и муж предложил ей снять дачу, то Оля попросила Виталия найти домик в тех местах, где она привыкла отдыхать, когда была ребёнком. И супруг не подвёл её. Нашёл приличный домик в дачном посёлке и даже хотел купить его, но хозяйка была не готова расстаться со своей недвижимостью и предложила молодожёнам снимать её дачу, пока она будет думать, продавать ей свой дом или нет. И эти раздумья растянулись на целых пять лет, но Виталию с Ольгой так понравился этот дом, что они решили не торопить события и довольствоваться малым, надеясь со временем уговорить хозяйку продать им свою собственность. И всё это время Виталий исправно отправлял супругу на весь летний сезон на съёмную дачу, а сам бывал здесь наездами.

Несмотря на разницу в возрасте, Горячевы подружились с Ковалёвыми и прекрасно ладили друг с другом. Возможно, Владимир Дмитриевич и Елена Романовна видели в Ольге свою дочь, которая не очень-то баловала их своим обществом. Но как бы то ни было, соседи поддерживали между собой самые тёплые отношения, и теперь, когда пребывание четы Ковалёвых на даче затянулось, они стали общаться ещё теснее, превращаясь в закадычных друзей. И очередной приезд Виталия к своей семье должен был доставить радость общения и его соседям. И когда вечером того же дня машина Виталия Горячева въехала во двор их дома, Владимир Дмитриевич, который к этому времени уже успел вернуться с работы, поспешил выскочить на порог, чтобы приветствовать соседа.

– У меня есть небольшой сувенир, чтобы отметить твой приезд! – заговорщическим тоном сообщил Ковалёв своему молодому приятелю.

– Да? – вопросительно произнёс Виталий, который хоть и рад был пообщаться с добродушным соседом, но всё же, в первую очередь, стремился увидеть свою жену и детей.

– Приходи – не пожалеешь! – подмигнул Владимир Дмитриевич, но продолжить разговор дальше ему не удалось, так как из дома Виталия выбежали Машутка с Полинкой и дружно бросились на шею отцу.

И Ковалёву ничего не оставалось, как ретироваться и ждать, пока молодой сосед найдёт время и для него. Но Виталий был добрым малым, и субботним вечером, как и обещал, он зашёл в гости к Владимиру Дмитриевичу.

Обрадовавшись визиту соседа, Ковалёв достал из своего потайного места бутылку рома, водрузил её на стол и торжественно произнёс:

– Сувенир из самой Доминиканской Республики! Коллега презентовал!

В этот момент в комнату зашла Елена Романовна и увидела доминиканский сувенир, но ничего не сказала. Она лишь подошла к плите и поставила варить картошку, понимая, что к любой выпивке требуется закуска.

Благодаря неперечливости Елены Романовны и словоохотливости Владимира Дмитриевича вечер удался на славу. Виталий же особо помалкивал, поэтому тон за столом задавал Владимир Дмитриевич. Он даже почти не пил, позволяя соседу самому наслаждаться вкусом экзотического напитка. И вот когда бутылка с ромом опустела и Елена Романовна отправилась спать, намекнув мужчинам, что и им не стоит засиживаться, Владимир Дмитриевич вспомнил ещё одну интересную историю, которую непременно захотел рассказать соседу, чтобы тот ещё немного задержался у него в гостях.

– Свояк у меня есть. Тимофеем кличут. Уж он такой жук! Сам пенсионер, но смог в одиночку раскрыть дело, от которого следователь с прокурором отказались! Мол, несчастный случай. Но Тимофей сумел выяснить, что всё там было не так просто, как казалось на первый взгляд. Даже куда-то на север к белым медведям ездил, чтобы добыть необходимые улики. И как его там медведи не съели, не знаю! Может, он и им нос утёр! Но в результате в одиночку раскрыл такое мудрёное дело, что все просто ахнули! Во какой человек! Он и сейчас, наверное, ещё что-нибудь расследует. Когда узнаю подробности – расскажу!

– Как, Вы сказали, зовут Вашего свояка? – неожиданно проявил неподдельный интерес к родственнику Владимира Дмитриевича Виталий.

– Тимофеем. А по батюшке – Савельевич. Тимофей Савельевич, – тут же ответил Владимир Дмитриевич, обрадовавшись тому, что нашёл способ изумить соседа. – Он отец мужа моей племянницы, – дополнительно пояснил он.

– Так он в полиции работает? Я что-то прослушал, – снова принялся уточнять Виталий.

– Нет, я же сказал: пенсионер! С внуком нянчится. А сыскное дело для него нечто вроде хобби. Чтобы мозги плесенью не покрывались. Кто-то кроссворды разгадывает, кто-то в домино играет, а Тимофей глухие дела раскрывает, те самые, от которых все отказались и на полку положили.

– А Вы не дадите мне телефончик этого Тимофея Савельевича? – вновь удивил своим вопросом Владимира Дмитриевича Виталий.

– А зачем тебе? – тут же произнёс Ковалёв, но уже через секунду начал понимающе кивать. – Понимаю: бизнес! Когда приходится иметь дело с большими деньгами и с кучей партнёров, нужно держать ухо востро! Черкну тебе телефончик, не сомневайся! Знакомство с таким человеком как Тимофей Савельевич для бизнесмена лишним не бывает.

– Спасибо, Владимир Дмитриевич! Даже не представляете себе, как мне сейчас нужен ваш Тимофей Савельевич! – принялся заверять Виталий своего собеседника.

– Только, если не против, сначала я сам бы ему позвонил, – спохватился Владимир Дмитриевич. – Так будет надёжней! А то, сам понимаешь, оказывать услуги абсолютно незнакомому человеку в наше время может быть опасно!

– Полностью с Вами согласен, – кивнул Виталий. – Тогда, если Вас это не затруднит, завтра созвонитесь с Тимофеем Савельевичем и упомяните обо мне! А я потом забегу к Вам за телефонным номерком, если конечно, Ваш свояк согласится поработать со мной. И сообщите ему, что все его услуги и расходы будут полностью оплачены! – добавил Виталий и поднялся из-за стола.

– Непременно скажу, – ответил Ковалёв и тоже поднялся с места.

– Время уже позднее, пора спать, – сказал Виталий. – Спасибо Вам за угощение и за полезное знакомство. Завтра увидимся!

– До завтра! – вторил ему Владимир Дмитриевич, тоже чувствуя усталость.

Когда сосед ушёл, Ковалёв хотел сразу же позвонить свояку, чтобы немедленно выполнить обещанное, но посмотрел на часы и понял, что Тимофей Савельевич возможно уже крепко спит, а так как Виталий не сообщил, что его дело не терпит отлагательств, то стоило отложить все телефонные звонки до утра. И Владимир Дмитриевич решил тоже пойти спать. Дойдя до кровати, он разделся и лёг, после чего с лёгким сердцем провалился в сон, тогда как его молодой сосед совсем не собирался ложиться, хотя и сказал это. Вернувшись к своему дому, он заглянул в окно и заметил, что Оля с дочками мирно отдыхают в своих кроватях, и решил воспользоваться этой возможностью.

Виталий зашёл в сарай и взял оттуда лопату, с которой пошёл на самый край их дачного участка. Он нашёл место рядом со старой липой и принялся копать.

Копал он недолго и очень скоро наткнулся на то, что уже целый год было спрятано в глубине их дачного участка. А именно потёртый кожаный портфель, внутри которого лежал пистолет Макарова с полным комплектом боевых патронов.

Глава 2

Вот попал!

Владимир Дмитриевич выполнил обещание и дал Виталию номер телефона своего свояка, предварительно созвонившись с Тимофеем Савельевичем и получив от него добро на эти действия. Но Горячев не торопился созваниваться с частным детективом. Весь воскресный день он посвятил своей жене и дочерям, а в понедельник ранним утром поехал на работу. И лишь во время обеденного перерыва он отыскал в памяти своего телефона нужный номер и нажал кнопку вызова.

– Тимофей Савельевич? – спросил он, едва услышал в трубке мужской голос, и, получив подтверждение, продолжил. – Здравствуйте! Меня зовут Виталий Горячев. Ваш телефон мне дал Ковалёв Владимир Дмитриевич, мой сосед по даче.

– Да, он звонил мне и говорил, что его приятелю может понадобиться моя помощь, – ответил Тимофей Савельевич. – Только, боюсь, Владимир мог Вас слегка дезинформировать на мой счёт.

Услышав это, Виталий весь внутренне напрягся, опасаясь услышать, что его собеседник является действующим сотрудником Федеральной службы безопасности, и его телефон находится на постоянной прослушке, а все, кто ему звонит, автоматически попадают на заметку компетентных органов.

– Я всего лишь скромный пенсионер, – между тем продолжил говорить Тимофей Савельевич, и эти слова бальзамом пролились на душу Виталия. – Но в своё время я работал следователем, и кое-какие навыки у меня остались. Но если Вам нужен бодрый оперативник, который сможет организовать круглосуточную слежку за подозрительным клиентом, то Вам лучше обратиться по другому адресу. Я силён лишь по части головоломок, которые нужно разгадывать с помощью силы ума, а не быстроты ног и других физических данных. Поэтому не хотелось бы напрасно тратить ни своё, ни Ваше время. Так что будет лучше, если Вы ещё раз подумаете, прежде чем согласитесь нанять меня для решения Вашей проблемы.

– Знаете, после Ваших слов я ещё сильнее укрепился во мнении, что мне нужен именно такой человек как Вы, – произнёс в ответ Виталий. – Но мне не хотелось бы обсуждать своё дело по телефону. Где мы могли бы с Вами встретиться и всё обсудить?

– Прямо с места в карьер? – в замешательстве проговорил Тимофей Савельевич. – Вообще-то на ближайшее дни у меня были планы, – со вздохом добавил он. – Семейные. В этот раз Борис точно обидится, – произнёс Тимофей Савельевич, обращаясь к себе, а не к своему телефонному собеседнику, но после небольшой паузы сказал. – Вы, вероятно, живёте в Электроярске, как Владимир?

– Нет, – возразил Виталий. – Вообще-то я живу в Кумачинске, и сейчас я именно здесь.

– В Кумачинске? Так это в ста восьмидесяти километрах от Электроярска! Как же Вы можете быть соседями с Володей? – искренне удивился Тимофей Савельевич.

– Мы с Владимиром Дмитриевичем соседи по даче, – пояснил Виталий.

– Далеко же Вы нашли себе дачу! – вновь удивился Тимофей Савельевич.

– Так жена захотела, – продолжил давать пояснения Виталий. – А она много для меня значит, и я не хотел с ней спорить.

– Понимаю, – согласился с собеседником Тимофей Савельевич. – Но Кумачинск находится слишком далеко от того места, где я сейчас живу. А машины у меня нет, – затем добавил он.

– Зато у меня есть. Я могу подъехать к Вам. Назовите адрес и время, когда Вам удобнее поговорить со мной.

Тут Тимофей Савельевич снова замолчал, мысленно прикидывая, где удобнее организовать встречу.

Пригласить Виталия к себе домой? Плохая идея, так как разговаривать им придётся на кухне, где обычно хозяйничает Катерина – жена его сына Бориса. И выставлять её на время разговора в гостиную, которая по совместительству является супружеской спальней Бориса и Кати, совсем некрасиво. А общаться с Виталием в своей комнате Тимофей Савельевич тоже не хотел, так как он делил её вместе с восьмилетним внуком – тоже Тимофеем, названным в честь деда. Так что вариант встречи с потенциальным клиентом дома отпадал. Нужно было искать другое место.

Туманогорск, в котором жил Тимофей Савельевич Елисеев, был небольшим провинциальным городком, который за последние несколько лет несколько разросся, но явно не в плане инфраструктуры. На окраине города появился целый район панельных многоэтажек, открылось несколько продуктовых магазинов, однако в остальном всё осталось так же, как и десятилетия назад. На весь город один Дом культуры, одна поликлиника, три школы, работавшие в две смены, одно кафе-ресторан, в котором местные молодожёны отмечали свои свадьбы, а юбиляры праздновали круглые даты. Правда, некоторое время назад в центре города местные предприниматели открыли шашлычную и кальянную, но Тимофей Савельевич посчитал, что оба этих заведения не очень-то подходят для деловых встреч, особенно, когда ты на дух не переносишь сигаретный дым.

Ну и ситуация! Хоть договаривайся о встрече в сквере на скамейке, коли больше нет нигде возможности поговорить без лишних ушей! Но беда состояла в том, что и там вряд ли будет шанс побеседовать без свидетелей, так как летом в хорошую погоду никому не хочется сидеть дома. А так как не у всех есть деньги на курорты да на санатории из-за многочисленных ипотек, кредитов и невысокого уровня доходов, то народ вынужден проводить свои отпуска дома, по месту жительства. Вот и бродят парочки, молодые мамаши с детьми да старики по улицам родного города и мечтают о том времени, когда все их долговые обязательства будут выплачены, а зарплата достигнет такого уровня, что не придётся думать о том, на что её лучше потратить: на продукты для всей семьи да коммунальные платежи или же отложить оплату коммунальных услуг до лучших времён ради того, чтобы купить подросшим детям новые ботиночки, вместо того чтобы заставлять их донашивать обувь своих подросших двоюродных братьев и сестёр. Вот и живут люди надеждой на лучшие времена, совершая свой ежедневный променад по давно избитому маршруту, разнообразить который не позволяют скромные доходы да местные власти, которых совершенно не волнует, как проводят досуг граждане города, если они не нарушают общественный порядок.

В общем, с развлечениями в Туманогорске было крайне скудно, равно как и с культурными заведениями, и потому Тимофей Савельевич просто растерялся, когда Виталий Горячев предложил ему встретиться. За неимением лучшего Елисеев решил, что единственным подходящим местом для разговора остаётся кафе-ресторан, где в будний день обычно бывает очень тихо.

– Я живу в Туманогорске, если Вы слышали о таком городе.

– Да, я представляю себе, где он находится, – подтвердил Виталий.

– Думаю, мы можем встретиться в местном ресторане, – продолжил Тимофей Савельевич, мысленно порадовавшись тому, что его собеседник не стал возмущаться по поводу того, что придётся далеко ехать, впрочем, ведь это ему нужен Тимофей Савельевич, а не наоборот. – Он находится на улице Ленина. Уверен, Вы без труда его найдёте.

– Я посмотрю по навигатору, – ответил Виталий. – Приблизительно часа через три буду на месте.

– Хорошо, – ответил Тимофей Савельевич. – Если что, звоните, я подскажу, как проехать.

– Разберусь, – сказал в ответ Виталий, завершая звонок.

Тимофей Савельевич тоже отложил в сторону свой телефонный аппарат и принялся размышлять.

Когда Владимир Дмитриевич предупредил его об одном своём знакомом, которому требуется опытный сыщик, Елисеев слегка растерялся, так как не планировал продолжать свою профессиональную деятельность. Его прошлогодний опыт раскрытия преступления, совершённого в Туманогорске, которое официальные органы предпочли списать в архив, стал совершенно спонтанным действием для нашего героя. Он согласился заняться этим делом лишь потому, что проявил излишнее сочувствие к несчастной жертве, да ещё и потому, что с момента его увольнения со службы в Следственном комитете прошло слишком мало времени, и он по инерции был готов взяться за любое расследование, представлявшее определённый интерес для его энергичного ума. Однако с той поры прошло много времени. За последний год Тимофей Савельевич сумел вкусить все прелести пенсионерской жизни. С той же энергией, которую он прежде отдавал работе, он принялся заниматься внуком. Водил его в школу и забирал после уроков, делал вместе с ним домашние задания, заново постигая для себя азы школьных предметов, включая английский язык, которого раньше не знал. Тимофей Савельевич даже стал членом родительского комитета в классе внука и помогал в организации различных школьных мероприятий. И все эти новые дела настолько изменили его прежний образ жизни, что он не очень-то горел желанием браться за старое. Тем более что в прошлый раз для того, чтобы раскрыть дело, Тимофею Савельевичу пришлось отказаться от поездки на море, которую организовал для всех членов своей семьи его сын Борис, служивший в полиции. После этого наш герой свято пообещал сыну, что больше не пропустит ни одного семейного мероприятия, и всячески старался держать своё слово. И вот теперь, когда Борис купил новую путёвку на море на четверых членов своей семьи, включая свою жену Катю, сына Тиму и отца Тимофея Савельевича, у последнего вновь появились причины, чтобы пропустить семейную поездку на морской курорт. И Тимофей Савельевич принялся думать о том, что, наверное, следует сразу объяснить Виталию эту ситуацию и сказать, что если его дело не требует отлагательств, то пусть поищет себе другого частного детектива. А если же сроки у него не горят, а обстоятельства его дела имеют вялотекущий характер, то они смогут прийти к взаимопониманию.

Определившись с этим, Тимофей Савельевич решил пока ничего не говорить Борису, чтобы раньше времени не расстраивать сына. Да в этом и не было необходимости, так как сегодня он был на дежурстве, а снохе он объяснил свой вечерний уход из дома намерением повидаться со старым приятелем, которого судьба случайным образом занесла в Туманогорск. В итоге, три часа спустя после телефонного разговора с Виталием Горячевым Тимофей Савельевич Елисеев вышел из дома и пошёл по направлению к городскому кафе-ресторану.

Отчего-то Тимофей Савельевич решил, что Виталий будет ждать его у входа в ресторан, однако там никого не было. Лишь серебристая иномарка была припаркована поблизости, но водителя за рулём не было. Можно было, конечно, позвонить Виталию, но Тимофей Савельевич подумал, что возможно тот ещё в дороге, а разговаривать за рулём опасно, поэтому он нерешительно поднялся в ресторан, чтобы предварительно оценить обстановку и понять, то ли место он выбрал для разговора с потенциальным клиентом.

В зале кафе-ресторана царил лёгкий полумрак, а из динамиков доносилась негромкая музыка. За дальним столиком сидел молодой человек лет тридцати и добавлял сахар в чайную кружку. И шестым чувством Тимофей Савельевич понял, что именно этот молодой человек и есть Виталий Горячев. Было в нём что-то неместное. И наш герой подошёл к молодому человеку и спросил:

– Виталий?

Тот поднял голову и посмотрел на Тимофея Савельевича.

– Да, – ответил Горячев. – А Вы – Тимофей Савельевич?

– Да, – подтвердил наш герой. – Елисеев Тимофей Савельевич, собственной персоной.

– Очень приятно, – ответил Виталий и привстал, чтобы пожать руку новому знакомому. – Что-нибудь закажете?

– Нет, спасибо. Я только что из дома. Сноха накормила, – вежливо отказался наш герой.

– А я заказал себе отбивную, – сообщил Виталий.

– И хорошо. Ешьте на здоровье.

– Может, всё-таки передумаете? – вновь предложил Виталий. – Я всё оплачу.

– Спасибо, может чуть позже, – ответил Тимофей Савельевич. – А пока ещё не принесли Ваш заказ, думаю, мы можем поговорить о Вашем деле. По какому именно вопросу Вам нужна моя помощь?

Но Виталий не торопился отвечать. К тому же в этот момент к столику подошла молодая официантка и положила меню перед новым посетителем, после чего удалилась. А Тимофей Савельевич автоматически открыл папку с меню, которую ему дали, пробежал глазами названия блюд и цены на них, после чего закрыл меню и отложил его в сторону. Всё это время Виталий пребывал в своих мыслях. Он не следил ни за официанткой, ни за Тимофеем Савельевичем, глядя в окно, и лишь когда пауза затянулась, начал говорить приглушённым голосом.

– Вы ведь не работаете в полиции или в иных правоохранительных органах?

– Нет, – улыбнувшись, заверил его Тимофей Савельевич, решив повторить то, что ранее сообщил Виталию по телефону. – Я – скромный пенсионер, и мои нынешние обязанности заключаются в том, что я слежу за внуком и помогаю ему в учёбе. Однако раньше я действительно работал следователем, и у меня имеется очень неплохой опыт в раскрытии преступлений. Склерозом я не страдаю, и мой котелок пока варит неплохо. И если Вам требуется мой профессиональный совет в каком-либо затруднительном деле, то я постараюсь помочь Вам, насколько это в моих силах.

– Это хорошо, – ответил Виталий, приободрившись. – Мне очень нужен совет и помощь компетентного человека, и, к сожалению, среди круга моих знакомых такого нет. Поэтому я был бы Вам очень благодарен за помощь, но только при условии, что этот разговор будет строго конфиденциальным. И хотя, видит Бог, я не совершил ничего дурного, я опасаюсь, что если сказанное мной сейчас станет известно в полиции, то меня могут привлечь к ответственности за какое-нибудь преступление.

– Можете на меня положиться, – ответил Тимофей Савельевич. – Если Вы не совершили ничего противозаконного, то Вам нечего опасаться.

– Я бы так не сказал, – покачал головой Виталий. – Понимаете, у меня уже есть судимость. Правда она уже погашена, но для сотрудников следствия и полиции я теперь пожизненно состою в чёрном списке.

– А если не секрет, по какой статье Вы были осуждены? – тут же спросил Тимофей Савельевич, не сумев сдержать в себе привычку подробно выяснять все обстоятельства расследуемого дела.

– За драку, – нехотя ответил Виталий, которому не понравился заданный вопрос, но он счёл нужным не скрывать этот факт от Тимофея Савельевича, так как понимал, что если соврать или умолчать о чём-то из своего прошлого, то это позволит его собеседнику сомневаться и в остальной информации, которую он собирался изложить. – На меня напали, и я защищался, но тот парень неудачно упал и сломал себе ключицу и два ребра. А его приятели заявили в суде, что я первым начал драку, хотя их там вообще не было. Но мать достала мне хорошего адвоката, и мне дали два года условно. И все эти два года я вёл себя тише воды, ниже травы, чтобы снова не нарваться на неприятности. А затем я познакомился с Ольгой, моей женой, и снова стал хорошим парнем. Она даже не знает, что я был судим. Да и вообще об этом мало кто знает, лишь близкие родственники и старые друзья, да и те не болтают лишнего. Так что этот факт своей биографии я могу с чистой совестью забыть и никогда не вспоминать. Но к сожалению, когда приходится иметь дело с правоохранительными органами, я тут же становлюсь подозреваемым номер один, если хотя бы случайно всплывёт моё имя или кто-то нечаянно покажет на меня пальцем. А я не хочу рисковать своим положением и своим семейным благополучием из-за того, что однажды решил поступить правильно.

Тут Виталий замолчал, а Тимофей Савельевич пристально посмотрел на него.

– Причины Вашего нежелания обращаться в полицию я понял. Но теперь хотелось бы прояснить суть Вашей проблемы, из-за которой Вам понадобилась моя помощь.

– Понимаете, – стал говорить Виталий, но в этот момент к их столику подошла официантка и поставила перед молодым человеком тарелку с заказанным блюдом.

– Что-нибудь будете заказывать? – произнесла девушка и красноречиво посмотрела на Тимофея Савельевича.

– Спасибо, милая, ничего не надо, – ответил наш герой.

– Может, хотя бы кофе? Или чай? – вопросительно произнёс Виталий, глядя на Тимофея Савельевича.

– От чая не откажусь, – произнёс наконец Тимофей Савельевич, поняв, что без какого-либо заказа официантка его в покое не оставит. – Травяной, если можно.

– Конечно, можно, – любезно ответила девушка, забрала меню и отправилась выполнять заказ.

– Так на чём мы остановились? – проговорил затем Тимофей Савельевич, но потом посмотрел на дымящийся кусок мяса на тарелке Виталия и сказал. – Наверное, Вы сначала поешьте, а потом мы продолжим нашу беседу.

– Да мне уже что-то расхотелось есть, – ответил Горячев, отодвигая от себя тарелку. – Давайте лучше продолжим наш разговор, а то мне уже невмоготу держать это в себе.

– Как угодно, – сказал Тимофей Савельевич и приготовился слушать.

– В общем, дело было год назад, – вернулся к прерванному разговору Виталий. – Я ехал на дачу к своей жене и дочерям. У меня две дочки: Полина и Мария, – снова отвлёкшись от основной темы повествования, сообщил Виталий. – Как Вы уже знаете, дача у нас находится недалеко от Электроярска, а живём мы в Кумачинске. Это довольно-таки далеко, но жене так захотелось, и я не стал с ней спорить. На весь летний сезон я отправляю Олю с Машуткой и Полинкой на дачу, чтобы они всё лето были на свежем воздухе, а не в душном городе. И когда у меня выдаётся свободное время, то я сразу еду к ним. У меня, знаете ли, свой небольшой бизнес. Магазин «Всё для рыбной ловли». И если Вы вдруг захотите приобрести отличный спиннинг с хорошей скидкой, то я Вам это организую, – вновь отошёл от сути дела Виталий. – Я бы рад проводить с женой и дочерьми больше времени, но чтобы обеспечивать их, нужно хорошо зарабатывать! – проговорил Виталий, призывая собеседника войти в его положение.

– Полностью с Вами согласен, – кивнул Тимофей Савельевич, чтобы выразить своё согласие и позволить Виталию вернуться к изложению той проблемы, ради которой и состоялся весь этот разговор.

Поняв, что собеседник полностью разделяет его мнение, Горячев продолжил говорить.

– В общем, после закрытия магазина я сел в машину и поехал к моим девочкам, чтобы провести вместе с ними выходные. Проехал я большую часть пути, думая о том, что скоро увижу своих красавиц, как вдруг вижу: мужик на дороге голосует. Вообще-то я не люблю брать попутчиков, но время было поздним, уже стемнело, а мужик выглядел довольно-таки прилично, с портфелем в руке. И я подумал, нужно выручить его. Небось, тоже после работы домой торопится. Затормозил я и спрашиваю мужика: «Куда едешь?». А он отвечает: «Поезжай прямо по трассе, а там я покажу». А сам сзади садится. Я ещё подумал, что это, наверное, начальник какой-то. Не привык рядом с водителем сидеть. Ну, я и поехал дальше. Еду-еду, а мужик всё молчит, не говорит, где его высаживать. Глянул я в зеркало, а у него глаза закрыты. Думаю: вот здорово, он ещё и уснул! Говорю ему: «Мужик, тебя где высаживать?» А тот глаза открыл, посмотрел по сторонам и отвечает: «Да прямо здесь и выйду!». А кругом лес с обеих сторон! Куда, думаю, он пойдёт? Но это ведь не моё дело, не правда ли? – прерывая свой рассказ, снова обратился за поддержкой к Тимофею Савельевичу Виталий.

Наш герой кивнул, а Горячев продолжил.

– Вышел, значит, мужик тот из машины, заплатил мне и пошёл прочь. А я поехал дальше, даже не оглянулся. А когда доехал до места, глянул в салон, а там портфель того мужика остался. Я так и ахнул. Думаю, как же он забыл такую вещь? Решил заглянуть в портфель, чтобы узнать, нет ли там каких-либо бумаг, где указан адрес или телефон владельца, чтобы вернуть пропажу. Но там не было ничего, что могло бы мне помочь найти того мужика. Зато в портфеле лежал пистолет Макарова и упаковка патронов к нему. «Вот попал!» – подумал я тогда, глядя на этот пистолет.

Сказав это, Виталий выдохнул и отёр пот со лба.

– Жарко здесь что-то, – добавил он и оглядел зал.

Как раз в это время сюда зашла пара средних лет: мужчина и женщина. Оба были хорошо одеты и выглядели празднично. Официанта тут же поспешила вручить им меню, после чего подошла к столику, за которым сидели Виталий с Тимофеем Савельевичем. Она принесла травяной чай и снова поинтересовалась, не нужно ли посетителям ещё чего-нибудь, но те отрицательно покачали головами, и девушка удалилась.

– А Вы не думали отнести пистолет в полицию? – спросил Тимофей Савельевич у Виталия, после того как официантка скрылась за барной стойкой.

– Я же Вам говорил, что стараюсь держаться подальше от полиции! И объяснил почему.

– Да, но здесь не произошло ничего криминального, – принялся рассуждать вслух Тимофей Савельевич. – Человек забыл в салоне Вашего автомобиля свою вещь, и Вы желаете вернуть её законному владельцу. По серийному номеру пистолета в полиции сразу же определят того, на ком зарегистрировано это оружие, и возвратят по нужному адресу. Я не пойму, что Вас смущает в этой ситуации?

– А смущает меня то, – взволнованно проговорил Виталий, – что я совершенно не уверен в том факте, что пистолет принадлежит законопослушному гражданину! Может быть, из этого пистолета уже убили десять человек, и в тот вечер я подвозил киллера, отправляющегося на задание?

– А Вы осмотрели пистолет? От него пахло порохом? – мигом поинтересовался Тимофей Савельевич.

– Конечно, осмотрел и даже понюхал! И запаха пороха не почувствовал, – сообщил в ответ Виталий. – Но потом я пожалел, что взял пистолет в руки. Ведь на нём остались мои отпечатки пальцев! А когда я принялся оттирать их, то подумал, что сделал ещё хуже, так как в этом случае ситуация будет выглядеть ещё более подозрительной. В общем, я жутко испугался, вспомнил о своей судимости и о том, что даже не заметил, в каком месте высадил того мужика. Да и где подобрал его, тоже не помню. Сами подумайте, – принялся взывать к здравому смыслу своего собеседника Виталий. – Вот приду я в полицию, расскажу им всю эту историю, а они начнут задавать уточняющие вопросы, а в моей истории дыр больше, чем в швейцарском сыре! Да ещё и повсюду мои отпечатки пальцев: на портфеле и внутри него! И как я после этого докажу, что пистолет попал ко мне случайно?

На это Тимофей Савельевич ничего не сказал Виталию, а тот продолжил.

– Испугался я тогда сильно, начал себе накручивать всякие ужасы и решил, что лучше избавиться от пистолета и от портфеля. И для начала я зарыл его у себя на даче, думая потом выкинуть в реку. Я рассуждал так. Если владельцем этого пистолета является законопослушный гражданин, то ему беспокоиться не о чем. Напишет в полиции заявление об утере оружия, а потом купит себе другой пистолет. А если оружие в моём автомобиле забыл преступник, то тем более следует не высовываться, чтобы не нажить себе неприятностей! Но когда прошло некоторое время, и я порядком успокоился, то подумал, что зря так поступил. И что я себе накрутил про киллера? Видимо, фильмов разных насмотрелся, где случайные водители оказываются втянутыми во всякие криминальные истории лишь из-за того, что по доброте душевной подвезли кого-то. Да и глупо как-то обращаться в полицию спустя несколько месяцев. Что я им скажу? Что струхнул, когда увидел забытый пистолет в салоне своего автомобиля?

– Да, – кивнул головой Тимофей Савельевич. – Человеческий фактор никто никогда не отменял.

– Легко Вам говорить! – уязвлённо произнёс Виталий. – Вот Вы, например, можете признаться незнакомому человеку, что испугались?

– Наверное, – пожал плечами Тимофей Савельевич. – Когда рассуждаешь гипотетически, сложно сказать однозначно. Но вот сейчас Вы же признаётесь мне в своём страхе! И не боитесь моей реакции. Так что же Вас останавливает рассказать то же самое сотруднику полиции?

– Не нужно сравнивать! – тут же замахал руками Виталий. – Здесь у нас с Вами конфиденциальная беседа, как с врачом или с психотерапевтом. Вы пришли сюда уже готовясь услышать от клиента не самые приятные вещи. А в полиции работают не самые доброжелательные люди, которые с пониманием относятся к проблемам обычных граждан.

– Это Вы зря! – возразил Тимофей Савельевич, но в ту же секунду подумал, что не стоит отчитывать Виталия за минутную слабость, за которую он и так уже достаточно заплатил своими душевными муками. – Ну да это дело прошлое! Давайте вернёмся к настоящему. Как я понял, сейчас Вы намерены отыскать владельца пистолета?

– Именно! – обрадованно произнёс Виталий, осознав, что скользкая тема, связанная с его малодушием, которому он поддался год назад, закрыта. – Я решил, что хватит строить догадки и гадать, имеет ли забытый пистолет какое-либо отношение к преступлению или же всё до банальности просто, как если бы тот мужик выронил на заднем сиденье моего автомобиля свои запонки. Нужно просто выяснить это и перестать ломать голову! И для этого я хотел бы нанять Вас, – заключил Виталий и внимательно посмотрел на своего собеседника, ожидая ответа.

– Что ж, полагаю, Вашу проблему решить достаточно легко, и я мог бы Вам помочь, – не задумываясь, ответил Тимофей Савельевич. – Надеюсь, Вы переписали серийный номер пистолета?

– Да, разумеется, – ответил Виталий и достал из кармана рубашки небольшой листок.

Тимофей Савельевич взял из рук молодого человека бумажку и пробежал глазами написанное.

– Очень хорошо, – проговорил он затем. – А как выглядел тот мужчина, который оставил пистолет у Вас на заднем сиденье, Вы помните?

– В принципе, да, – в некотором замешательстве произнёс Виталий. – Только уж внешность у него была совершенно неприметной.

– А поточнее сказать можете? – принялся выяснять подробности предстоящего дела Тимофей Савельевич.

– Ну, рост высокий или, во всяком случае, выше среднего. Нормального телосложения. Ни худой, ни толстый. Лет тридцати пяти. Может, сорока. Волосы на месте. В смысле, он не лысый. Одет в рубашку и брюки. В общем, самая обычная внешность.

– А лицо? Вы рассмотрели его лицо? Узнать сможете?

– Вряд ли, – сомнением покачал головой Виталий. – Темно было, понимаете? И если бы тот мужик сел рядом со мной на переднее сиденье, и мы бы с ним немного поболтали по дороге, я, вероятно, лучше бы его рассмотрел. А он без лишних слов плюхнулся на заднее сиденье и глаза закрыл. Может, спал, может, о своём думал. Кто его знает? Вот у меня и не было причин его разглядывать!

– Ну, хотя бы в общих чертах можете описать его лицо? – продолжал допытываться Тимофей Савельевич. – Узкое? Широкое? Может, вытянутое? Усы, борода? Какие-нибудь дефекты? Может, что-то сразу бросилось Вам в глаза?

– Никаких дефектов у него не было. Усов и бороды тоже. Обычное лицо, – рассеяно проговорил Виталий. – У меня ведь тогда не было необходимости его разглядывать и запоминать! Зашёл-вышел, всё!

– Ясно, – уныло произнёс Тимофей Савельевич, – что ничего неясно. Но, надеюсь, это не будет иметь никакого значения. – А день, когда всё это случилось, Вы помните?

– Да, восьмого июля прошлого года, – сообщил Виталий.

– А время? – тут же задал вопрос Тимофей Савельевич, чтобы составить себе полную картину событий того дня.

– С этим уже хуже, – покачал головой Виталий. – Девять, может, десять вечера. Точно не скажу.

– Что ж, – произнёс в ответ Тимофей Савельевич, – будем надеяться, что это тоже не будет иметь никакого значения.

– Вам, наверное, нужен небольшой аванс? – спохватился Виталий. – Вот, возьмите, – добавил он, протягивая Тимофею Савельевичу конверт, который достал из своей сумки, стоящей на полу.

– Спасибо, – ответил наш герой и заглянул в конверт. Там было двадцать тысяч рублей пятитысячными купюрами. – О! Это, пожалуй, многовато! – удивившись щедрости Виталия, произнёс Тимофей Савельевич.

– Не уверен, – покачал головой Горячев. – Мне бы хотелось, чтобы Вы не только установили имя владельца оружия, но и нашли его, а также разузнали кое-что о нём.

– В смысле, не является ли он профессиональным убийцей? – не сдержав улыбки, произнёс Тимофей Савельевич.

– Да, – потупившись, ответил Виталий.

– Ну, если бы этот человек был киллером, то вряд ли бы стал оформлять оружие на своё имя.

– Но, возможно, что пистолет украли у настоящего владельца оружия, чтобы совершить убийство и запутать следствие, – высказал своё предположение Виталий.

– Боюсь, Вы чересчур много смотрите гангстерских фильмов, – не переставая улыбаться, ответил Тимофей Савельевич. – Но чтобы окончательно пресечь все Ваши волнения, я сделаю то, о чём Вы меня просите. Выясню владельца пистолета и разыщу его, чтобы убедиться, что он не имеет никакого отношения к преступному миру.

– Это я и хотел от Вас услышать, – окончательно успокоившись, произнёс Виталий.

После этого Тимофей Савельевич со спокойной совестью выпил принесённый чай, однако Виталий так и не притронулся к своему блюду.

– Счёт, пожалуйста, – крикнул молодой человек официантке.

– Вы хоть с собой еду заберите, – предложил Виталию сердобольный Тимофей Савельевич, но тот с сомнением покачал головой.

Расплатившись по счёту, Горячев пожал руку новому знакомому и попросил его звонить, как только появятся новости по их делу. Кроме того, Виталий предложил довезти Тимофея Савельевича до дома, но тот отказался, сказав, что живёт совсем рядом и потому не прочь немного прогуляться.

Расставшись с новым клиентом, Тимофей Савельевич не пошёл сразу домой. Эмоции, связанные с порученным делом, и приятное волнение предстоящего расследования слегка взволновали его, заставив вновь почувствовать кураж молодости. К тому же лёгкие деньги, полученные им полчаса назад от нового знакомого, так и просились их потратить. Поэтому Тимофей Савельевич зашёл в магазин детских игрушек и купил внуку большой набор конструктора. Затем он зашёл в супермаркет и купил коробку самых дорогих конфет и бутылку белого вина. И лишь потом пошёл домой. Увидев свёкра с такой горой подарков, Катя, его сноха, не смогла скрыть своего удивления.

– Перевод от жильца своего получили, что ли? – спросила она Тимофея Савельевича.

– Нет, подзаработал немного, – хитро улыбаясь, ответил Тимофей Савельевич, вручая внуку конструктор.

– И когда это Вы успели? – разглядывая вручённую коробку конфет, продолжила расспрашивать Катя.

– Вот успел! – уклончиво ответил Тимофей Савельевич. – Немного проконсультировал одного молодого человека, ну и пообещал кое-что для него сделать.

– Так! – почувствовав неладное, проговорила Катя. – Неужели и впрямь частным сыщиком решили заделаться, Тимофей Савельевич?

– Совсем чуть-чуть! – ответил наш герой, невинно потупив взгляд.

– Но Вы ведь не собираетесь отказываться ехать с нами, не так ли? – продолжила вести допрос Катя.

– Нет, что ты! Всё в силе! – тут же ответил Тимофей Савельевич. – Мне дали совсем крохотное поручение, которое можно выполнить за один день. К тому же Борис мне поможет.

– Только умоляю Вас: Бориса ни к какому расследованию не привлекайте! Он и так дома мало бывает, а если ещё и поездка сорвётся, то я просто не выдержу! – принялась причитать Катерина. – Весь год крутишься, словно белка в колесе, света белого не видишь: дом, работа, ребёнок, стирка, готовка, уборка! И так с утра до вечера! Хочется хоть на какое-то время забыть обо всём этом и спокойно полежать на пляже! А потом пойти поесть, но так, чтобы не нужно было сначала бегать по магазинам, потом несколько часов стоять у плиты, а потом ещё мыть за всеми посуду! Хочется надеть красивое платье и туфли на каблуках и выйти в люди под руку с мужем, а не носиться, как чумная, в свой выходной день по городу с котомками наперевес, покупая продукты, чистящие средства, туалетную бумагу и прочие необходимые вещи, которые имеют свойство всё время заканчиваться, к тому же в самый неподходящий момент! И единственное, что мне не даёт сойти с ума в этой нескончаемой круговерти, так это мысль о том, что раз в году я могу позволить себе быть женщиной, которой не нужно никуда бежать и всё время что-то делать. Я жду эту поездку как манну небесную и очень прошу Вас, Тимофей Савельевич, не лишайте меня этой мечты! Давайте съездим все вместе на море, а потом можете заниматься своими расследованиями сколько угодно, но только до первого сентября, потому что Тима не должен страдать от того, что его дедушке захотелось снова поиграть в сыщика!

И хотя слова Кати задели Тимофея Савельевича, потому что он не считал, что её семейная жизнь так уж тяжела и безысходна, как она пыталась показать, да и сам Тимофей Савельевич вместе с Борисом, своим сыном, тоже вносил немалую лепту в поддержание их семейной лодки на плаву, перечить какой-либо женщине, когда она находится на взводе, дело бесполезное. Поэтому наш герой просто подошёл к снохе, обнял её за плечи и сказал:

– Даю тебе слово, что твоя поездка на море состоится в любом случае, и то небольшое поручение, которое я должен выполнить, никак не повлияет на ваши с Борисом планы. А к сыну у меня будет совершенно малюсенькая просьбочка, с которой можно справиться одним нажатием клавиши на компьютере.

– Тогда ладно, – примирительно ответила Катя. – Потому что я уже начала собирать чемоданы и распаковывать их не собираюсь!

– И не нужно! – ответил Тимофей Савельевич, не желая конфликтовать со снохой, и потому поспешил подойти к внуку, которому не терпелось открыть новый конструктор.

А на следующее утро, когда Борис вернулся с дежурства, Тимофей Савельевич вкратце изложил ему своё предстоящее дело, попросив сына проверить по своим каналам информацию о пистолете, который случайным образом попал в руки Виталию Горячеву, а заодно заверил Бориса, что данное поручение не будет обременительным ни для кого из них, зато позволит подзаработать дополнительные деньги перед поездкой на море, что весьма кстати. Борис согласился с отцом, пообещав выяснить владельца пистолета, и это ему удалось сделать во время следующего дежурства. Однако это простое дело, которое должно было закончиться, едва начавшись, приняло совсем неожиданный поворот.

– Ну, батя, ты попал! – произнёс Борис, вручая отцу листок с именем и адресом законного владельца пистолета.

– А что не так? – искренне удивился Тимофей Савельевич, читая на листке бумаги данные законного владельца оружия. – Ратников Игорь Петрович. Проживает в городе Пименовске. Это где-то в ста километрах от нас. Прокачусь на автобусе, даже на двух. За день обернусь туда и обратно.

– Всё не так просто, батя, потому что пистолет с таким серийным номером, который ты дал мне проверить, является уликой в уголовном деле, так как из него убили двух человек.

– Нет! – непроизвольно воскликнул Тимофей Савельевич, поражённый неприятной новостью, и уныло добавил. – Вот я попал!

– Да, – хмуро подтвердил Борис.

Глава 3

Дело о двойном убийстве

– И как ты поступишь? – затем спросил Борис отца.

– Надо подумать, – медленно произнёс Тимофей Савельевич, размышляя, как лучше поступить, чтобы и клиенту не навредить, и в то же время не утаивать от следствия важную информацию в деле о двойном убийстве.

– Нечего тут думать! – в сердцах воскликнул Борис. – Убийство произошло в Пименовске. Значит, стоит связаться с местным следователем, который вёл дело, и сообщить ему о новых доказательствах. По-моему, это твой долг!

– Только не напоминай мне о долге! – принялся спорить с сыном Тимофей Савельевич. – О том, что я должен делать, а что – не должен, я лучше тебя знаю!

– Так действуй! До нашей поездки осталось четыре дня. Этого времени вполне достаточно, чтобы сообщить следователю в Пименовске о новых фактах по его делу, а также чтобы связаться со своим клиентом и объяснить ему, что вмешательство в дело о двойном убийстве и сокрытие улик карается законом. И в его же собственных интересах необходимо добровольно явиться в следственные органы и рассказать всё, что ему известно по этому делу, сдав имеющиеся у него на руках доказательства!

– Знаю, сынок, знаю! – вновь задумываясь о чём-то, проговорил Тимофей Савельевич. – Ты, главное, не волнуйся! Я всё сделаю правильно!

– Не сомневаюсь в этом, – угрюмо произнёс Борис, прекращая спор.

А между тем Тимофей Савельевич думал немного иначе, чем его сын.

Раньше, когда Тимофей Савельевич и сам был при погонах, то старался поступать лишь так, как требовал от него долг следователя, ставя интересы государственной карательной машины превыше человеческих интересов. Но два года на пенсии, а также небольшой опыт частного детектива, который он по случайности приобрёл в прошлом году, расследуя таинственную гибель женщины на пустыре Туманогорска, повлияли на его мировоззрение, заставив человечнее подходить к решению любого вопроса, особенно когда дело касалось чьей-либо трагедии. Он понял, что нельзя бездумно следовать букве закона, прикрываясь написанными инструкциями, чтобы избавлять совесть от ненужных переживаний за собственное бездушие. Иногда, ради торжества справедливости, необходимо проявить милосердие, и это будет более правильно, чем неотступное следование требованиям безликого закона. Именно поэтому Тимофей Савельевич не торопился сдавать своего клиента следственным органам, решив для начала разобраться в том, в какое дело против своей воли оказался втянутым Виталий Горячев и каким образом убийца мог потерять такую важную улику как пистолет?

Проще всего было бы непосредственно поговорить со следователем, ведущим данное дело, и заполнить все эти пробелы. Однако беда была в том, что Тимофей Савельевич Елисеев не знал ни одного следователя города Пименовска лично, так как все его прежние знакомые в том городе уже давно пребывали на заслуженном отдыхе.

Конечно, всё равно можно было обратиться к кому-нибудь из них, чтобы те через своих знакомых вышли на нужного следователя, представив ему Тимофея Савельевича и убедительно попросив поделиться кое-какой информацией по делу. Однако на календаре был конец июля, а это время отпусков, дач и поездок на море. В связи с чем построение цепочки знакомых может значительно растянуться во времени, что было крайне нежелательно ни для Тимофея Савельевича, ни для Бориса, ни для Виталия Горячева. Так что наш герой решил вновь надеть на себя костюм частного детектива и лично отправиться в город Пименовск (благо, ехать было недалеко), чтобы для начала поговорить с господином Ратниковым и узнать, при каких обстоятельствах был утерян его пистолет, а также получить от него другие сведения, которые он соблаговолит сообщить, а уже дальше действовать по обстановке. Это было разумным решением, и уже на следующее утро Тимофей Савельевич пошёл на автостанцию города Туманогорска, чтобы совершить поездку в Пименовск.

Ехать требовалось с пересадкой, а интервалы в расписании автобусов были значительные, поэтому дорога заняла у нашего героя почти четыре часа. И только к обеду он приехал в Пименовск.

Отыскав нужную улицу, Тимофей Савельевич зашёл в подъезд, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь.

Признаться, он не был уверен в том, что дверь ему откроют, так как не все жители маленьких городов ходят домой на обед. Но попытаться стоило, тем более что Игорь Ратников мог жить в квартире не один, а, к примеру, с пожилой матерью, которая могла бы подсказать, где можно найти её сына. В противном случае Тимофей Савельевич намеревался поговорить с соседями, чтобы узнать, где сейчас господин Ратников. Ну и на худой конец, можно было дождаться вечера, когда тот вернётся с работы. В этом случае в Туманогорск пришлось бы возвращаться на такси, так как после девяти вечера общественный транспорт в городе не ходил. Ну да благодаря авансу, который щедро выдал нашему герою Виталий Горячев, Тимофей Савельевич мог позволить себе такие траты. Однако ничего этого делать не пришлось, так как входная дверь квартиры Ратниковых открылась, и Тимофей Савельевич увидел перед собой симпатичную женщину лет тридцати пяти-сорока, которая дружелюбно смотрела на него.

– Здравствуйте! – проговорил Тимофей Савельевич. – Мне нужен Игорь Петрович.

– В это время он всегда в офисе, – вежливо ответила женщина. – Вы найдёте его там.

– Разумеется, – кивнул в ответ Тимофей Савельевич. – Но Вы не могли бы сообщить мне адрес его офиса и подсказать, как туда пройти. Я приехал из другого города, поэтому не очень хорошо ориентируюсь в Пименовске.

– Конечно! – ответила женщина. – Странно только, что Вы решили поговорить с Игорем дома, а не у него в кабинете. Игорь очень чутко относится к чужому горю, и, можете не сомневаться, будет предельно тактичен. Он учтёт любые Ваши пожелания, чтобы церемония прошла с максимальной заботой о чувствах родных и близких усопшего.

– Да, это действительно важно, – проговорил Тимофей Савельевич, чтобы не выдать своей неосведомлённости.

Надо было хоть в социальных сетях поискать информацию об Игоре Ратникове перед тем, как ехать сюда! Это молодёжь сейчас не выходит из дома, прежде чем не сверит каждый предстоящий шаг с информацией в Интернете! Люди в возрасте предпочитают действовать по старинке путём личных визитов и непосредственного общения, что, с одной стороны, хорошо, а с другой, порой приводит к таким вот неловким ситуациям, когда тебе что-то говорят, а ты в ответ лишь хлопаешь глазами, надеясь, что выражение твоего лица сейчас не слишком глупое.

– Одну минуточку, – между тем пролепетала женщина и отошла вглубь коридора.

Она подошла к телефонному столику и что-то взяла там.

– Вот визитка Игоря. Тут указан и адрес и часы работы. Но он может задержаться и дольше, если того требует интересы клиентов, – сообщила женщина, протягивая Тимофею Савельевичу визитку.

«Ритуальное агентство «Последний путь». Ратников Игорь Петрович», – прочёл наш герой и еле сдержал свои эмоции.

«Как это символично!» – подумал он, а вслух сказал: – Спасибо Вам большое! Я поговорю с Вашим супругом в офисе.

– Да, он точно там, – ответила женщина. – Вам нужно пройти два квартала до конца нашей улицы и свернуть налево. Там Вы увидите вывеску агентства.

– Понял Вас! Ещё раз спасибо и до свидания! – поблагодарил жену Ратникова Тимофей Савельевич.

– До свидания! – ответила та.

Следуя полученным указаниям, наш герой быстро дошёл до ритуального агентства, но заходить внутрь не торопился. Всё-таки подобные заведения всегда вызывают не самые лучшие ассоциации у простых людей, заставляя невольно вспоминать о собственных потерях, а также задумываться о тленности своей жизни. Но для кого-то это всего лишь бизнес, причём достаточно прибыльный, ведь люди всегда умирали и будут умирать, и достойные проводы их бренных тел в последний путь являются безусловной обязанностью их близких родственников, которые под влиянием расстроенных чувств часто бывают не в состоянии принимать разумные решения. И тут всё зависит от честности и порядочности сотрудников ритуального агентства, способных или неспособных спекулировать чужим горем ради собственной выгоды.

В любом случае являться к ним с претензией после проведённых прощальных церемоний желающих обычно не находится, и потому представители этого бизнеса всегда имеют свой кусок хлеба с маслом и даже могут себе позволить положить сверху ложечку икры, и отнюдь не кабачковой.

В связи с этим Тимофея Савельевича переполняли смешанные чувства, и он пытался мысленно проработать предстоящий диалог, который будет вести с хозяином ритуального агентства. Он постарался отбросить в стороны все эмоции, включив режим профессионального следователя, и, собравшись с духом, зашёл внутрь.

В помещении ритуального агентства был приглушённый свет. Вокруг стояли и лежали гробы, венки, кресты и прочие предметы, необходимые для того, чтобы проводить человека в последний путь. На стеллажах вдоль стен лежали белоснежные кружевные подушки, покрывала, различные ленты, белые тапочки и другие ритуальные принадлежности. Увидев всё это, Тимофей Савельевич ощутил, как сильно забилось его сердце, вызывая болезненные воспоминания, связанные со смертью его жены, и на мгновение он закрыл глаза, чтобы прогнать свои чувства и сосредоточиться на предстоящей работе, а когда он открыл их, то увидел перед собой гладко выбритого молодого человека в строгом костюме. Юноша сочувственно смотрел на Тимофея Савельевича и ждал, пока тот сможет заговорить.

– Здравствуйте! – тихим приятным голосом сказал молодой человек. – У нас имеется очень широкий ассортимент товара, который мы можем предложить Вам по очень выгодной цене. Потеря близкого человека – всегда трагедия, которую невозможно исправить, и с которой очень трудно смириться. Но как бы не было тяжело, необходимо собраться с духом и достойно проводить своего любимого человека в последний путь. Давайте я помогу Вам выбрать то, что потребуется для организации предстоящих похорон.

Услышав это, Тимофей Савельевич горько улыбнулся.

– Спасибо, молодой человек, за Ваше любезное предложение, но я очень надеюсь, что в обозримом будущем мне не придётся вновь заниматься организацией похорон.

На лице юноши отразилось удивление, но он не торопился выпроваживать несостоявшегося покупателя.

– Мне нужен Игорь Петрович Ратников, – продолжил говорить Тимофей Савельевич. – Если я не ошибся, именно он – владелец этого заведения?

– Да, – кивнул в ответ юноша. – Он – мой отец и сейчас находится в своём офисе. Я могу проводить Вас к нему.

– Премного Вам благодарен! – произнёс Тимофей Савельевич, совсем расслабившись.

То, что предстоящий разговор будет проходить не в окружении гробов и венков, было хорошей новостью, так как вряд ли офис владельца ритуального агентства представляет собой склад нереализованной продукции, поэтому наш герой испытал облегчение, когда юноша провёл его сквозь помещение магазина к дальней двери. Постучав в дверь, молодой человек подождал, пока не услышал разрешение войти, после чего приоткрыл дверь в офис и зашёл туда, приглашая войти и Тимофея Савельевича.

Офис представлял собой крошечную комнатку с огромным письменным столом посредине. Никаких ритуальных принадлежностей либо иных напоминаний того, где они находятся, здесь не было. Обычный офисный кабинет, вдоль стен которого стояли встроенные шкафы с документацией, большой ноутбук на письменном столе, кресло для хозяина офиса, пара стульев для посетителей, а также несгораемый шкаф, установленный позади хозяйского кресла.

За столом сидел плотного вида мужчина, одетый в светло-серую рубашку с тёмно-серым галстуком. Черты его полноватого лица имели заметное сходство с чертами лица его сына, который, по счастью, был ещё достаточно юн и не имел лишнего веса.

– Папа, это к тебе, – обратился молодой человек к мужчине.

– Спасибо, Серёжа, – произнёс хозяин офиса и приподнялся с кресла, чтобы представиться. – Ратников Игорь Петрович.

– Елисеев Тимофей Савельевич, – представился в ответ наш герой и сразу же принялся рассматривать Ратникова.

Тому было лет сорок пять. Рост выше среднего, без особых примет. Волосы на месте. То есть этот человек вполне мог быть тем самым мужчиной, которого Виталий Горячев год назад подвозил на своей машине. Правда, Виталий не упоминал, что его пассажир имел плотное телосложение, но за год можно легко набрать десять-пятнадцать килограммов, так что этот факт ни о чём не свидетельствовал.

Мужчины пожали друг другу руки, и Игорь Петрович произнёс:

– У Вас какой-то особый заказ?

– Нет, – торопливо ответил Тимофей Савельевич. – Я пришёл сюда по одному частному делу, которое никак не связано с ритуальными услугами.

– Очень жаль, – погрустневшим голосом проговорил Игорь Петрович, изо всех стараясь скрыть досаду под маской любезности.

– Ну, это как сказать, – заметил своему собеседнику Тимофей Савельевич.

После этой фразы последовала небольшая пауза, в ходе которой мужчины внимательно смотрели друг на друга, пытаясь выбрать для себя правильную тактику поведения, и благовоспитанность каждого из них взяла верх, потому что Игорь Петрович проговорил:

– Может, присядете? – и указал своему посетителю на стул, стоящий рядом со столом.

– Да, спасибо, – произнёс Тимофей Савельевич и присел.

Игорь Петрович тоже опустился в кресло, приготовившись выслушать то, что скажет его посетитель. И Тимофей Савельевич заговорил.

– Игорь Петрович, за Вами числится пистолет Макарова с серийным номером …

Но договорить Тимофей Савельевич не успел, так как Ратников перебил его.

– Простите, здесь какая-то ошибка, – спокойным, но в то же время твёрдым голосом произнёс он. – Пистолет был утерян ещё в прошлом году, о чём я немедленно проинформировал органы полиции. У Вас явно устаревшие сведения!

– Да нет! Сведения у меня самые свежие, – невозмутимо ответил Тимофей Савельевич. – Я обладаю информацией, что этот пистолет проходит в качестве вещественного доказательства по уголовному делу.

– Да, по делу, по которому моего младшего брата осудили на пожизненное заключение! Об этом весь город знает! Только никто не знает, что он не виноват! – принялся выходить из себя Ратников. – Я уже сто раз говорил и следователю, который вёл дело, и на суде, что пистолет был украден! Брат забыл его в какой-то машине, и если водитель автомобиля потом взял и убил из него двух человек, то мы за это не в ответе! Вот если кто-то стащит со стройки кирпич и забьёт им насмерть пару-тройку человек, ведь строительную бригаду не обвиняют потом в групповом убийстве, хоть кирпич и украли с их стройки! Нет, виновным признают того, кто совершил преступление, а не того, у кого выкрали предмет, ставший впоследствии орудием убийства! Но в нашей правоохранительной системе всё с ног на голову! Главное – кого-то посадить, да побыстрее, особенно, если пострадал видный деятель! А брат не виноват! Я говорил это и буду говорить! Его адвокат сейчас готовит апелляцию, и мы ещё посмотрим, что скажут там на ваши липовые доказательства!

Высказав это, Игорь Петрович замолчал, но глаза его продолжали метать молнии.

– А Вы, собственно, кто? Журналист или так, из любопытства сюда пришли? – проговорил он безо всякой любезности.

– Ни то, ни другое. Просто интересы клиента потребовали моего приезда в этот город и визита к Вам, – уклончиво ответил Тимофей Савельевич. – И я был бы Вам очень признателен, если бы Вы дали мне контактные данные адвоката Вашего брата.

– Зачем? Хотите поглубже Славку утопить?

– Это невозможно, – рассудительно произнёс Тимофей Савельевич. – Суд уже состоялся, приговор вынесен. Его можно только смягчить. А если вскроются новые эпизоды преступления, то это повлечёт за собой новое расследование и новый судебный процесс. В рамках уже состоявшегося судебного процесса такое не происходит.

– Вы сами адвокат? – в некотором замешательстве проговорил Ратников, смущённый обилием юридических терминов, высказанных его собеседником.

– Нет, но я имею определённое отношение к правоохранительной системе, – вновь ушёл в сторону от прямого ответа Тимофей Савельевич.

Игорь Петрович слегка насупился, так как его одолевали сомнения. С одной стороны, любой его опрометчивый шаг или слово могли обернуться против брата, что уже имело место быть, ведь если бы не то проклятое заявление в полицию об утере пистолета, никто бы и не заподозрил Вячеслава в каком-либо преступлении. Но с другой стороны, что могло быть хуже пожизненного заключения? Смертная казнь? Может быть. Да только провести всю оставшуюся жизнь в местах не столь отдалённых, не имея шанса надеяться когда-либо выйти на свободу, – перспектива не из приятных. А любой факт в пользу брата может пригодиться на апелляции. И тогда шанс вынесения оправдательного приговора станет более вероятным, чем сейчас, когда адвокат пытается построить свою защиту на каких-то судебных коллизиях.

И Игорь Петрович решил, что не будет ничего плохого в том, что этот странный визитёр, сидящий сейчас перед ним, пообщается с адвокатом брата. По крайней мере, тот знает как себя вести и с представителями правоохранительных структур и с журналистами. Однако сам Игорь Ратников этому незнакомцу и слова не скажет, чтобы не навредить брату.

– Вообще-то адвоката Вячеслава Вы можете легко найти и без моей помощи. У нас в городе лишь одна адвокатская контора.

– Да, но я первый раз в Вашем городе, и ничего здесь не знаю, – простодушно ответил Тимофей Савельевич.

– Заходите в Интернет и забиваете «адвокатская контора города Пименовска», – с некоторой долей издёвки пояснил Ратников. – Там высветится и адрес конторы, и телефоны, по которым можно записаться на приём, а также данные обо всех сотрудниках конторы.

– Это понятно, – улыбаясь виноватой улыбкой, проговорил наш герой. – Но к величайшему сожалению, у меня нет с собой Интернета. – Я не так молод, как Вы, и не имею привычки носить с собой все эти гаджеты, с помощью которых меня можно легко отследить даже с космической орбиты.

В ответ на такую речь Игорь Ратников недовольно хмыкнул, не решившись грубо выставить пожилого человека за дверь, после чего взял в руки свой смартфон, отыскал в его памяти нужное имя, адрес и телефон, записал их на стикере и протянул Тимофею Савельевичу.

– Надеюсь, наш разговор окончен? – произнёс Ратников, стараясь сохранить маску любезности.

– Да, благодарю Вас! – искренне ответил Тимофей Савельевич и поднялся со стула. – До свидания!

– До свидания! – вторил ему Ратников, поднимаясь с кресла, чтобы проводить странного посетителя до двери.

А Тимофей Савельевич вновь почувствовал себя на коне, предвкушая новый виток событий, связанный с очередным поворотом дела.

Перед тем как покинуть ритуальное агентство, наш герой спросил у Сергея, сына Игоря Петровича, как пройти к Почтовой улице, где располагалась адвокатская контора, и юноша вежливо объяснил Тимофею Савельевичу, что нужно дойти до автобусной остановки, дождаться одиннадцатого автобуса, и на нём проехать пять остановок. Потом перейти дорогу и пройти немного вниз до местного почтового отделения, где и начинается Почтовая улица. Тимофей Савельевич поблагодарил молодого человека и отправился искать адвокатскую контору.

Ожидая прибытия автобуса, наш герой отчаянно думал, причастен ли Игорь Ратников к убийству двух человек, которое было совершено из его оружия. Опыт следователя говорил Тимофею Савельевичу, что нельзя судить о человеке по первому впечатлению. И даже по второму. Да и десятое впечатление может быть ошибочным, особенно, если имеешь дело с психопатом, не способным на искренние чувства. И факт того, что Игорь Ратников выбрал себе в качестве профессии оказание ритуальных услуг, свидетельствовал о том, что он спокойно относится к человеческой смерти. Она не вызывает в нём внутреннего отторжения и неприятия, как у большинства людей, боящихся всего, что с ней связано. А тот, кто воспринимает человеческую смерть всего лишь как бизнес, вполне может убить, не испытывая при этом никакого содрогания.

Ах, если бы Тимофей Савельевич был всё ещё при должности, то вызвал бы Ратникова на допрос и поговорил бы с ним как следует! И даже если бы тот поначалу упирался, отказываясь говорить, с помощью словесных уловок всё равно можно было бы приблизиться к истине. А так прошло уже полдня, а Тимофей Савельевич до сих пор не выяснил ни подробностей совершённого преступления, ни обстоятельств, при которых злосчастный пистолет выбыл из владения законного собственника, ни лиц, причастных к делу. Оставалась лишь надежда на адвоката, который по определению должен был быть человеком рассудительным, а не эмоциональным, и которому не было смысла отфутболивать от себя человека, способного помочь ему выиграть апелляцию.

И вот сорок минут спустя после беседы с Игорем Ратниковым, Тимофей Савельевич Елисеев подошёл к дому номер семь по Почтовой улице города Пименовска, поднялся на крыльцо, ведущее в подъезд, где располагался ряд офисных помещений: от туристического бюро до местной Интернет-компании, и начал искать восьмой офис, где находилась контора Парамонова Сергея Эдуардовича – городского адвоката по уголовным и гражданским делам.

В приёмной сидела девушка лет двадцати трёх, очень миловидная, но одетая в цветастый провинциальный сарафан, что, по мнению Тимофея Савельевича, совершенно не соответствовало облику секретаря адвоката. Заметив посетителя, девушка оторвала взгляд от компьютера, стоящего на её столе, и спросила:

– Вам назначено?

– Нет. Я не договаривался о встрече.

– Тогда могу записать Вас на завтра на десять тридцать, – тут же предложила девушка.

– Нет, милая, мне нужно сегодня, – улыбнувшись, сказал Тимофей Савельевич.

– Но сегодня у Сергея Эдуардовича срочная работа! Он не сможет Вас принять. Однако Василий Сергеевич сейчас на месте, и он сможет Вас проконсультировать.

– А кто такой Василий Сергеевич? – поинтересовался Тимофей Савельевич.

– Василий Сергеевич – помощник Сергея Эдуардовича. Он тоже юрист, но пока ещё без адвокатской лицензии, – пояснила девушка.

– А он, часом, не сын Сергея Эдуардовича? – мигом предположил Тимофей Савельевич, заподозрив, что снова попал в заведение с семейным бизнесом.

– Сын, – невозмутимо проговорила девушка. – А разве это имеет какое-то значение?

– Никакого, милая, ровным счётом никакого, – ответил Тимофей Савельевич.

– Так мне сообщить о Вас Василию Сергеевичу?

– Нет, солнышко, не нужно, – продолжая улыбаться, проговорил Елисеев. – Мне необходимо поговорить именно с Сергеем Эдуардовичем.

– Но сегодня он никого не принимает! Он работает над заключительной речью и предупредил, чтобы его не беспокоили, – категорически отклонила просьбу Тимофея Савельевича девушка. – Если в десять тридцать Вам неудобно, могу подобрать Вам другое время.

– Нет, хорошая моя, я приехал в этот город на один день и потому должен побеседовать с Сергеем Эдуардовичем именно сегодня. Если он сильно занят, я могу подождать некоторое время, но совсем недолго.

– Нет! – отрицательно покачала головой девушка. – Даже если бы я захотела, то не смогла бы впустить Вас в кабинет Сергея Эдуардовича, потому что он закрылся изнутри. Он всегда так делает, когда работает над чем-то очень важным и срочным.

– Но ведь Вы всё равно можете с ним связаться, не так ли? По селекторной связи или по мобильному телефону? – продолжал стоять на своём Тимофей Савельевич. – И чтобы упростить Вам задачу, скажу, что моя настойчивость проистекает не из праздного любопытства. У меня имеются дополнительные сведения по одному из его дел. А точнее будет сказать, по апелляции Вячеслава Ратникова, над которой он в настоящее время работает. И эти сведения, вполне вероятно, могут привести к оправданию его подзащитного. Думаю, ради подобной информации Сергей Эдуардович сможет недолго прерваться от мозгового штурма над заключительной речью и принять меня.

Мыслительный процесс, который сейчас происходил в голове девушки, явственно отразился на её лице. Несколько секунд она пыталась выбрать правильное решение и, наконец, взяла в руки смартфон. Своими тоненькими пальчиками она набрала на экране сообщение и отправила его шефу. Затем она вновь посмотрела на Тимофея Савельевича и сказала:

– Давайте подождём, что ответит Сергей Эдуардович.

И Сергей Эдуардович не заставил себя долго ждать. Не прошло и минуты, как дверь его кабинета отворилась, и на пороге показался сам Парамонов. У него был встревоженный взгляд. Адвокат нервно осмотрел приёмную, взглянув на секретаря и на визитёра, ожидавшего его аудиенции.

– Это Вы по поводу дела Ратникова? – не здороваясь, спросил он у Тимофея Савельевича.

– Так точно! – бодро ответил наш герой.

– Проходите! – тут же пригласил адвокат посетителя к себе в кабинет. – Леночка, никого ко мне не пускать! Ни под каким предлогом! – дал он указание секретарю, вновь закрывая дверь своего кабинета.

Кабинет адвоката был маленький, не больше приёмной, что несколько удивило Тимофея Савельевича, но он не подал виду. Видимо, стремление к показному шику отсутствовало в Сергее Эдуардовиче Парамонове, что, впрочем, не мешало ему пользоваться последними достижениями мировой техники в виде ноутбука последней модели и парочки крутых смартфонов, которые лежали на столе у адвоката.

Выглядел Сергей Эдуардович тоже не очень характерно для человека его профессии. Он был высокого роста и крайне худой. Его тёмные волосы кое-где покрылись сединой, которая его совсем не портила, а, наоборот, добавляла импозантности. Да и вообще внешность Сергея Эдуардовича была очень располагающей и скорее подошла бы артисту, а не адвокату, вынужденному большую часть своего рабочего времени работать мозговыми извилинами, а не с помощью внешних данных. Хотя это обстоятельство Сергей Эдуардович, вероятно, тоже старался использовать в свою пользу, так как к привлекательному мужчине люди прислушиваются гораздо охотнее, чем к тому, кому не повезло с генетикой.

Адвокат предложил Тимофею Савельевичу присесть, после чего сам тоже сел.

– Ну-с, чем хотите меня порадовать? – по-старомодному произнёс Парамонов, положив руки на стол и приготовившись внимательно слушать своего посетителя.

Однако наш герой не торопился выкладывать свои карты на стол.

– Елисеев Тимофей Савельевич, – представился он.

– Очень приятно, – ответил адвокат. – Некоторые мои посетители предпочитают сохранять инкогнито, поэтому я не спрашиваю их имён.

– Но мне нечего скрывать, – честно признался Тимофей Савельевич.

– Отрадно слышать! – кивнул в ответ Парамонов.

– Раньше я работал следователем, а сейчас нахожусь на пенсии и немного занимаюсь частной практикой, – продолжил говорить о себе Тимофей Савельевич.

– Любопытно! – произнёс Сергей Эдуардович. – Не дадите визитку? Люди Вашей профессии часто бывают полезны.

– Не обзавёлся ещё, – без тени смущения сообщил Тимофей Савельевич.

В ответ на эту фразу Парамонов ничего не произнёс, лишь плотнее сжал губы, а Тимофей Савельевич продолжил.

– Так случилось, что интересы моего клиента определённым образом пересеклись с интересами одного из Ваших клиентов. А именно Вячеслава Ратникова.

– Есть такой, – подтвердил адвокат и снова замолк, полагая, что сейчас его собеседник поведает ему о главной цели своего визита, однако то, что он услышал, вызвало у него разочарование.

– В связи с этим, – проговорил Тимофей Савельевич, – мне хотелось бы узнать у Вас всё, что Вы можете сказать о его деле.

Брови Сергея Эдуардовича поползли вверх, но Тимофей Савельевич постарался опередить возможность отказа.

– Я не прошу Вас делиться со мной какой-либо конфиденциальной информацией, касающейся Вашего клиента! Расскажите лишь то, что я услышал бы, если бы присутствовал на его судебном процессе. Он ведь был открытым, не так ли?

– Разумеется, – сдерживая свои эмоции, ответил адвокат. – И желающих присутствовать на данном судебном процессе было вполне достаточно. К тому же ход судебного заседания подробно освещался в прессе. И потому мне совершенно непонятна цель Вашего визита ко мне и причина обмана, к которому Вы прибегли, сказав моему секретарю, что у Вас имеется информация, которая поможет освободить моего клиента!

И хотя Тимофей Савельевич попытался возразить адвокату, тот не позволил ему ничего сказать.

– Моё время гораздо более ценно, чем Вы думаете! Так что давайте поступим так. Я попрошу своего секретаря дать Вам ссылку на статьи, освещавшие судебный процесс над моим клиентом, и Вы самостоятельно их прочитаете и, уверен, сможете представить себе полную картину событий. А сейчас мне необходимо работать, поэтому вынужден попросить Вас покинуть мой кабинет.

В этот момент Тимофей Савельевич понял, что ему необходимо немного приоткрыть свои карты, если он не хочет вернуться домой с пустыми руками.

Конечно, нужно было с самого начала покопаться в Интернете, чтобы собрать хотя бы общеизвестную информацию о совершённом в городе Пименовске преступлении. Вряд ли в этом небольшом провинциальном городке ежедневно расстреливают толпы людей, и это стало такой обыденностью, что местные журналисты лишь вскользь упоминают о подобных инцидентах. Вероятно, совершённое год назад двойное убийство имело определённый общественный резонанс и послужило темой для множества статей и репортажей, которые, при желании, можно легко найти в Интернете. Но Тимофей Савельевич Елисеев всё ещё не перестроился к новому способу сбора информации. Ему было проще читать тексты, напечатанные на бумаге, или общаться с необходимыми людьми лично, ради встречи с которыми он мог легко проехать на общественном транспорте сотню, а то и больше, километров. А сидеть на диване, держа на коленях планшет, и водить пальцем по сенсорному экрану не представлялось ему настоящей работой. И как молодёжь может проводить таким образом дни и ночи напролёт? Зато, наверное, продвинутые пользователи Интернета не попадают в такие неловкие ситуации, которыми сегодня так насыщен день Тимофея Савельевича!

И наш герой мысленно дал себе слово в самое ближайшее время купить какой-нибудь простенький ноутбук и заставить себя освоить просторы Интернета. В конце концов, потом ноутбук можно будет отдать внуку, чтобы тот готовил на нём свои школьные проекты. Так что эта покупка в любом случае не станет напрасной тратой денег. Но в настоящий момент на повестке дня Тимофея Савельевича стояла более актуальная задача. Не навредив интересам своего клиента, собрать всю необходимую информацию о найденном им пистолете и совершённом с его помощью преступлении.

– У меня имеется достоверная информация о нынешнем местонахождении оружия, являющегося предметом преступления, в котором обвиняют Вячеслава Ратникова, – сообщил Тимофей Савельевич, глядя прямо в глаза Сергею Эдуардовичу, чтобы не пропустить его реакцию на эту новость.

В глазах адвоката тут же появился неподдельный интерес.

– Отличная новость! – обрадованно произнёс Сергей Эдуардович. – Ведь если на нём сохранились отпечатки пальцев убийцы, это поможет полностью оправдать моего клиента!

– Всё не так просто, – вздохнул Тимофей Савельевич. – Человек, в руки которого попал пистолет, из-за опасения оказаться причастным к какому-либо преступлению, тщательно вычистил оружие.

– Это очень плохо! – поникшим голосом констатировал адвокат, но уже через секунду снова воспрянул духом. – Но Вы хотя бы дадите мне возможность пообщаться с этим человеком? Пусть он расскажет о том, как пистолет попал к нему! Если этот человек сможет предоставить алиби Вячеславу Ратникову, то это также приведёт к оправданию моего клиента! Такой информацией он сможет со мной поделиться?

– Полагаю, что да, – кивнул головой Тимофей Савельевич. – Вопрос лишь в одном. Когда было совершено убийство? Зная его точное время и дату, думаю, мой клиент сможет дать показания, способные помочь Вашему подзащитному.

– Ну, разумеется, – согласился адвокат. – Сейчас скажу точно.

Тут Сергей Эдуардович принялся открывать какие-то файлы на своём ноутбуке, и через полминуты сказал:

– Убийство произошло в девять двадцать семь вечера восьмого июля прошлого года.

Услышав это, Тимофей Савельевич на мгновение закрыл глаза и покачал головой.

– Боюсь, что с алиби тоже могут быть проблемы, – грустно сказал он. – Приблизительно в это самое время мой клиент подвозил на своей машине какого-то мужчину с кожаным портфелем, внутри которого находился пистолет. И этим мужчиной вполне мог быть Ваш подзащитный.

– Всё верно! – вновь воодушевился Сергей Эдуардович. – Это подтверждает версию моего клиента о том, что он ехал на дачу к своему брату! Пистолет был при нём, но, выходя из машины, он забыл его в салоне. Мне непременно нужно поговорить с Вашим клиентом! Оправдание Ратникова в его руках! А точнее в его показаниях, которые он даст суду! Наверняка он знает гораздо больше, чем говорит!

– Мне так не показалось, – скептически произнёс Тимофей Савельевич. – Но в любом случае, Вы сами должны понимать, что я не могу отправлять на суд своего клиента не будучи уверенным в том, что это необходимо, и что участие в данном судебным процессе не повредит его интересам!

– Да какой же тут может быть вред для Вашего клиента? Он – свидетель! Свидетель по очень важному делу! И его гражданский долг состоит в том, чтобы явиться в суд и дать показания, оправдывающие невиновного! Разве в этом могут быть какие-то сомнения?

– Могут! Особенно если учесть, что, в отличие от Вас, я не имею ни малейших доказательств невиновности Вячеслава Ратникова! – принялся спорить с адвокатом Тимофей Савельевич.

– А с тем, что умышленное скрытие улик, способных повлиять на ход уголовного дела, является преступлением, Вы тоже будете спорить? – перешёл в атаку Сергей Эдуардович.

– Нет, с этим я спорить не буду. И даже готов уговорить своего клиента добровольно явиться в органы правопорядка и сдать найденный им пистолет, – произнёс в ответ Тимофей Савельевич. – Но без отпечатков пальцев и точного времени, когда пистолет попал в руки моего клиента, помощь Вашему подзащитному будет сомнительной. Давайте прекратим этот бессмысленный спор и подумаем вместе, как нам лучше поступить, чтобы не потерять доверие своих клиентов и в то же время помочь им выпутаться из тех неприятных ситуаций, в которые они попали, – рассудительно предложил Тимофей Савельевич.

– Согласен, – миролюбиво закивал головой Сергей Эдуардович, мигом усмиряя свой пыл.

– Поверьте, я полностью на Вашей стороне, – продолжил говорить Тимофей Савельевич. – Потому что я всегда на стороне правосудия и категорически против того, чтобы невиновный человек томился за решёткой даже короткое время. Но сейчас наш с Вами разговор напоминает общение слепого с глухим. Я не могу правильно оценить ситуацию, потому что владею крайне ограниченным объёмом информации. Мой клиент рассказал мне лишь о том, как чужой пистолет попал в его руки. Дополнительно я получил сведения о том, что из этого оружия совершено убийство двух человек. Ничего другого в моём распоряжении не имеется. Я, конечно, могу по Вашему совету обратиться к архивным данным и поискать в средствах массовой информации сведения о совершённом преступлении, но, полагаю, моя работа была бы гораздо продуктивнее, если бы я услышал эту историю фактически из первых уст, то есть от Вас. Естественно, в рамках того, что Вы можете позволить себе рассказать, не нарушая адвокатской тайны. Мы, действительно, могли бы помочь друг другу, Сергей Эдуардович! – завершил свою речь Тимофей Савельевич, глядя прямо в глаза своему собеседнику.

– Очень может быть, – проговорил адвокат, всё ещё не решаясь довериться своему новому знакомому. – Но впрочем, в нынешней ситуации мне пригодилась бы любая помощь, чтобы спасти клиента от пожизненного тюремного срока, который ему назначил суд первой инстанции. Пожалуй, уделю Вам ещё немного своего времени и расскажу обстоятельства этого уголовного дела, в котором Вячеслав Ратников стал обвиняемым по всем пунктам. А в ответ я надеюсь получить имя Вашего клиента, а также возможность связаться с ним, чтобы использовать его показания для оправдания моего подзащитного, – добавил Сергей Эдуардович и красноречиво посмотрел на Тимофея Савельевича и, когда тот кивнул в ответ, продолжил говорить. – Если Вы первый раз в нашем городе, то Вам, наверное, незнакомо имя Абрамова Агея Моисеевича? – спросил у Елисеева Парамонов.

В ответ Тимофей Савельевич отрицательно покачал головой.

– Я так и думал, – снова заговорил Сергей Эдуардович. – А ведь Агей Моисеевич – очень известная личность в нашем городе и даже за его окрестностями. Агей Моисеевич не просто местная знаменитость, он – гордость Пименовска, его лицо, душа и совесть! Этот человек спокойно мог бы баллотироваться в Президенты нашей страны и выиграть выборы, если бы не его чрезвычайная скромность. И аскетичность, я бы добавил. В этом человеке напрочь отсутствовали какие-либо амбиции и честолюбие. Он был альтруистом до мозга костей, совершавшим добрые дела исключительно в силу своей безграничной совестливости, а не ради славы или каких-либо наград. Агей Моисеевич был нашим местным правозащитником, который исключительно бескорыстно помогал отстаивать права каждого обиженного, который обращался к нему. У Агея Моисеевича не было юридического образования, поэтому он не имел официального статуса адвоката, но он был настолько начитанным и всесторонне подкованным человеком, что своими доводами и знанием закона мог легко разбить аргументы любого маститого адвоката в каждом судебном заседании, в котором участвовал. Кроме представительства в суде, отстаивая чьи-либо интересы, он мог ходить по всем инстанциям, писал обращения во все заинтересованные органы и всегда добивался своего. Если Агей Моисеевич видел, что чьё-либо право нарушено, для него не существовало преград, которые могли бы препятствовать восстановлению справедливости. Он всегда шёл до конца, используя для этого все законные средства, начиная от обращения в суд и в прокуратуру, заканчивая организацией городских митингов и шествий. Агей Моисеевич был личностью, которая способна совершить революцию, если захочет. И совершенно неудивительно, что у такого человека было множество врагов как среди отдельных граждан нашего города, которым Агей Моисеевич перешёл дорогу своим правдолюбием, так и среди чиновников местной администрации, которых он никогда не оставлял в покое своими требованиями улучшить положение жителей нашего города. Даже мэр испытывал серьёзную неприязнь к Абрамову, так как опасался, что Агей Моисеевич легко может занять его кресло. Тем более что многие были заинтересованы в смещении руководства нашего города, и недостатка в спонсорах у Агея Моисеевича не имелось.

И этот человек, которому давно нужно было поставить памятник за все совершённые им добрые дела и бескорыстные поступки, был хладнокровно убит поздним вечером восьмого июля прошлого года во дворе своего дома. Кроме него была убита беременная девушка двадцати двух лет, ставшая невольным свидетелем этого убийства. Убийство было совершено из пистолета Макарова с близкого расстояния, так что есть все основания утверждать, что убийца поджидал свою жертву. У Агея Моисеевича было слишком много врагов и недоброжелателей, так что круг подозреваемых был очень широким, но не у всех имелось оружие именно той марки. Поскольку совершённое преступление имело большой общественный резонанс, на расследование убийства были брошены все силы. Были опрошены и допрошены не только все официально зарегистрированные владельцы оружия, но и те, кто тем или иным способом пострадал из-за Абрамова. И когда через пару дней после преступления в полицию поступило заявление от Игоря Ратникова об утере принадлежащего ему пистолета Макарова, следствие просто не могло пройти мимо этого факта. Слишком уж явным было совпадение! В пятницу вечером совершается хладнокровное убийство из пистолета Макарова, который, к слову, так и не был найден, а в понедельник утром один из владельцев этого оружия заявляет о его утере. Удобно, не находите ли? – отвлёкшись от повествования, произнёс Сергей Эдуардович, обратившись к своему собеседнику, но не стал ждать ответа, продолжив говорить. – И хотя у Игоря Ратникова не было никаких оснований убивать Абрамова, так как никаких трений между ними не имелось, у его родного брата Вячеслава давно был зуб на Агея Моисеевича, так как тот не только помог Ирине, жене Вячеслава, развестись с мужем, но и сумел привлечь того к уголовной ответственности за систематическое избиение жены, а также направить его на принудительное лечение от алкоголизма. И хотя Вячеслав Ратников отделался крупным штрафом, его биография была конкретно подпорчена, и в нашем городе он бы нигде не смог устроиться на работу. Тем более что Агей Моисеевич добился принудительного выселения Вячеслава Ратникова из квартиры жены. И если бы не Игорь, его родной брат, взявший его на работу в свою фирму, а также выплативший за него штраф из собственных средств, то ещё неизвестно, какая бы участь ожидала Вячеслава. Так что у Вячеслава Ратникова имелись все основания ненавидеть Абрамова и мечтать отомстить ему. Для этой цели он вполне мог воспользоваться оружием брата, подкараулить Агея Моисеевича, когда тот будет возвращаться к себе домой, и убить его, а затем избавиться от оружия, выкинув его, к примеру, в реку, после чего придумать правдоподобную легенду о том, что он потерял пистолет по дороге на дачу. Свидетелей его версии событий нет, пистолета нет, зато есть весомый мотив для убийства, а также возможность это сделать. Поэтому суд первой инстанции мы проиграли всухую, так как на нашей стороне не было никаких доказательств, оправдывающих Вячеслава Ратникова. Но теперь, когда объявился свидетель, способный подтвердить его показания, у нас появляется шанс переубедить судейскую коллегию, признав спорной официальную версию следствия.

Тут Сергей Эдуардович позволил себе перевести дух и предоставить слово Тимофею Савельевичу.

– Да, история пренеприятная, – согласился Елисеев. – Особенно личность жертвы. Когда пострадавшей стороной является видный деятель, это всегда пагубно сказывается на результатах следствия, потому что такое давление, какое испытывают в этом случае сотрудники Следственного комитета, просто не позволяет им качественно делать свою работу. Да и вторая жертва – беременная девушка – тоже ухудшает ситуацию. Неудивительно, что полиция и следствие так резво взялись за Вашего клиента, что у того просто не было шансов оправдаться. Но сами-то Вы верите ему? Вдруг он действительно убил этого блестящего правозащитника и несчастную девушку, а потом, чтобы обеспечить себе алиби, быстренько метнулся на дачу к своему брату? Остановил первую же попутку, где случайно, а может быть и намеренно, оставил пистолет, чтобы избавиться от орудия преступления, после чего явился к брату с придуманной легендой об утере пистолета. Да и позвольте спросить, зачем он вообще взял пистолет брата, если не для преступных целей? Хотел припугнуть Абрамова? А пистолет выстрелил случайно? Как всё было? Ни Вы, ни я не знаем точного ответа на этот вопрос, кроме самого преступника, конечно.

– Отвечу, – проговорил Сергей Эдуардович, которого невольно захватил спор с Тимофеем Савельевичем, видно сказывалась адвокатская натура, привыкшая во всём доказывать свою точку зрения. – Во-первых, Вячеслав Ратников не сам взял пистолет брата, а сделал это по его личной просьбе. Это подтвердил Игорь Ратников во время следствия и на суде. Он сам попросил Вячеслава достать пистолет из сейфа в его офисе и привезти на дачу, чтобы там немного пострелять. Опережу Ваши возражения, что даже эти действия Вячеслава являются нарушением закона, так как лицензия на оружие имелась только у Игоря Ратникова, а не у его брата, и тот, соответственно, не мог заниматься его перевозкой. Этот вопрос уже подробно был разобран во время допроса у следователя и в ходе судебного заседания. Да, Вячеслав нарушил закон, а Игорь своей просьбой спровоцировал брата на такое нарушение, но в тот момент никто не знал, как всё обернётся. Игорь Ратников хотел в выходные пострелять в лесочке по пустым бутылкам и собирался взять пистолет с собой, но его отвлёк звонок от клиента, и мужчина просто забыл достать оружие из сейфа. А приехав на дачу, он немного выпил, после чего захотел переложить пистолет из портфеля в сейф, имевшийся в его дачном домике, и обнаружил, что так и не взял оружие с собой. Ехать обратно он не мог, так успел немного принять на грудь, поэтому позвонил брату, который в тот момент был дома, и попросил его об услуге. От ритуального агентства, которым владеет Ратников, до его дачи около двенадцати километров. На выполнение просьбы брата у Вячеслава должно было уйти минут двадцать-тридцать. И кто из них, позвольте мне спросить, мог предположить, что в этот самый промежуток времени будет совершено убийство из точно такого же пистолета в пятистах метрах от офиса Ратникова? Если бы Игорь Ратников хоть на сотую долю секунды мог вообразить себе такое, то, разумеется, не стал бы подвергать брата опасности своей просьбой! Вы же сами взрослый человек и понимаете, что люди сплошь и рядом нарушают требования закона, если уверены, что вреда от этого никому не будет и их никто не поймает за совершением такого проступка. Вот и братья Ратниковы думали, что никто никогда не узнает о том, что пистолет Игоря в течение буквально четверти часа находился у Вячеслава, не имевшего лицензии на оружие. Так что вопрос о злом умысле, как со стороны Игоря, так и со стороны Вячеслава, просто не должен возникать. Мы имеем дело с исключительно неудачным стечением обстоятельств, так как если бы Вячеслав не забыл портфель с пистолетом в салоне случайного автомобиля, который остановил на дороге, чтобы доехать до дачи брата, то могу с полной ответственностью утверждать, что и никакого уголовного дела в отношении Вячеслава Ратникова не было бы, так как первая же экспертиза установила бы, что убийство было совершено не из пистолета, принадлежащего Игорю Ратникову!

– Вы в этом уверены? – не удержался от провокационного вопроса Тимофей Савельевич.

– Ну, стопроцентную гарантию дать не могу, – энергично закивал Сергей Эдуардович, – но процентов на девяносто девять уверен. Я слишком много занимался этим делом и потому верю своему клиенту. Это, кстати, ответ на другой Ваш вопрос. Я всё-таки не первый год работаю адвокатом, и были в моей практике клиенты, которые так старательно водили меня за нос, надеясь убедить в своей невиновности, что только портили всё дело. Но мы же с Вами прекрасно знаем, что в нашей стране каждый имеет право на защиту, виновен этот человек в преступлении или нет. Потому даже имея большие сомнения в невиновности своего клиента, я всегда честно выполняю свою работу, пытаясь, если даже не оправдать подзащитного, то хотя бы найти смягчающие обстоятельства, чтобы снизить для него наказание. Но в случае с Вячеславом Ратниковым у меня нет ни малейших сомнений в том, что он не причастен к убийству Агея Моисеевича Абрамова и Полины Плещеевой, второй жертвы этого преступления.

Вячеслав Ратников – человек импульсивный, но отходчивый. Если бы Агей Моисеевич был убит сразу же или в течение ближайших дней после того, как Вячеслав был осуждён за избиение жены и выселен из её квартиры, то я бы первый голосовал за то, чтобы привлечь Вячеслава Ратникова к ответственности. Но прошло больше года с того времени, когда моего клиента постигли все эти неприятности. За это время он прошёл лечение от алкоголизма, устроился на работу в фирму брата, решил вопрос с жильём, сняв квартиру. Его жизнь наладилась и текла своим чередом. Зачем ему ставить всё это под угрозу ради мести?

– О, Вы не представляете, на что способны мстительные люди! – протяжно произнёс Тимофей Савельевич, вспомнив сразу несколько случаев из своей практики, когда преступники мстили своим обидчикам спустя продолжительное время после нанесённой обиды.

– Прекрасно знаю! Я же адвокат! – напомнил Сергей Эдуардович. – Поэтому тоже научился разбираться в людях. И хотя на сто процентов уверенным можно быть лишь в самом себе, повторюсь, что считаю Вячеслава Ратникова невиновным в этом преступлении! Я долго общался и с ним и с его родными, включая бывшую жену, и все они в один голос твердят, что Вячеслав просто не способен лишить кого-то жизни. А все его предыдущие неблаговидные поступки были результатом алкогольной зависимости, от которой он давно избавился. Все проведённые анализы показали, что Вячеслав Ратников чист. В его крови полностью отсутствовали следы алкоголя или наркотиков. Психиатрическая экспертиза признала его абсолютно вменяемым, поэтому сослаться на временное помешательство шансов тоже нет. Остаётся лишь найти доказательства, подтверждающие его версию событий, и попытаться донести до суда мысль, что Вячеслав Ратников невиновен в этом преступлении.

– А других подозреваемых, я так понимаю, особо не прорабатывали? – уточнил Тимофей Савельевич.

– Правильно понимаете! – подтвердил Сергей Эдуардович. – Я пытался переключить внимание следователя на других лиц, тем более что недостатка в подозреваемых в этом деле не имелось, но бесполезно. Дело было громким, результаты нужны были как можно скорее, и тщательно проверять каждого, кто имел трения с Агеем Моисеевичем, просто не стали. Вначале я сам пробовал провести небольшое расследование, но потом понял, что мне элементарно не хватает ещё нескольких пар ног. Даже если бы я нанял для этой цели частного детектива, такого как Вы, сомневаюсь, что это бы сильно помогло, так как тут нужны были более масштабные ресурсы. Опросить нужно было больше сотни человек, среди которых имелись люди, занимающие высокие должности, включая нашего дорогого мэра. И чтобы справиться с этой работой двадцати четырёх часов в сутках явно не хватит. И я уже не говорю о проверке тех сведений, которые эти люди могут сообщить. Тут нужна целая армия! Только в этом случае можно было бы надеяться получить результат, который был бы близок к истине. Поэтому я решил сосредоточиться на малом, а именно, на доказательствах невиновности своего подзащитного. Но пока, к сожалению, не преуспел, – грустно добавил Сергей Эдуардович.

– Но у Вас есть список всех подозреваемых в убийстве? – задал новый вопрос Тимофей Савельевич.

– Разумеется, – ответил адвокат. – Но я бы не удивился, если бы узнал, что в этот список не попали ещё очень многие люди, которым испортил жизнь Агей Моисеевич. Так что копать в этом направлении – крайне бесперспективная затея! Пожалуй, проще выиграть миллион в государственную лотерею! Там шанс на положительный результат гораздо больше, чем в расследовании этого преступления! Честно говоря, я считаю, что Следственному комитету просто фантастически повезло, что Вячеслав Ратников потерял пистолет брата в тот самый день, когда убили Абрамова. Иначе это убийство вообще никогда бы не раскрыли.

– Вполне вероятно, – задумчиво проговорил Тимофей Савельевич. – Знаете что, Сергей Эдуардович? Давайте попробуем спасти Вашего клиента! – воодушевлённо добавил Елисеев. – Когда я работал следователем, мне всегда нравились дела, в которых необходимо было шевелить мозгами. Потому что в большинстве случаев достаточно было просто поработать ногами и соблюсти все необходимые формальности, после чего дело можно было либо закрывать, либо направлять в суд. А это двойное убийство кажется мне не таким простым, как утверждает официальная версия. Есть в нём что-то неправильное. Пока ещё не знаю что, но чувствую, что если немного покопать, то можно обнаружить кое-что очень неожиданное! Вы так не думаете?

– Это профессиональный нюх Вам подсказывает? – иронично произнёс Сергей Эдуардович, однако выражение его лица заметно смягчилось.

– Полагаю, что да, – подтвердил Тимофей Савельевич.

– Тогда давайте сотрудничать! – согласился адвокат. – Если предоставленная Вами информация поможет оправдать моего клиента, я поговорю с Игорем Ратниковым, чтобы он оплатил ещё и Ваши расходы.

– Это не главное! Главное, чтобы невиновный человек не провёл всю жизнь в заключении за преступление, которое не совершал! – с чувством произнёс Тимофей Савельевич. – Так Вы предоставите мне необходимые материалы?

– Да, конечно, – ответил Сергей Эдуардович, которому понравился настрой его нового знакомого. – Напишите адрес своей электронной почты и оставьте моему секретарю, а я, в свою очередь, попрошу Леночку выслать Вам те документы и материалы, которые пригодятся Вам для работы. Только хочу Вас сразу предупредить, что нам с Вами придётся столкнуться с серьёзным сопротивлением со стороны всего города Пименовска, потому что, повторю, Агей Моисеевич Абрамов был очень яркой и известной личностью, и для всех было бы лучше, чтобы его убийца был найден и сидел за решёткой. И чтобы этим самым убийцей оказался отдельно взятый недовольный гражданин, чья биография оставляет желать лучшего. Так будет спокойнее как друзьям и почитателям Агея Моисеевича, так и его недругам. Именно поэтому Вячеслав Ратников и стал такой хорошей кандидатурой на роль убийцы. В связи с чем добиться его оправдания практически невозможно.

– Чем сложнее задача, тем интереснее её решать, не находите? – не разделял пессимизма своего собеседника Тимофей Савельевич.

– Если бы на кону не стояла жизнь человека, я бы с Вами согласился, – произнёс в ответ Сергей Эдуардович. – А так я бы предпочёл задачу с более простым условием.

– Надеюсь, что сумею Вам переубедить, – проговорил Тимофей Савельевич, но тут дверь кабинета адвоката распахнулась, и в проёме появился молодой человек абсолютно такой же комплекции, как и Сергей Эдуардович. Впрочем, лицом молодой человек тоже очень походил на него.

– Отец, не посмотришь ходатайство на восстановление срока, которое я сбросил тебе на почту? – произнёс юноша, но тут заметил посетителя в кабинете отца. – Здравствуйте! – обратился он к Тимофею Савельевичу и снова повернулся к своему родителю. – Сообщи, когда посмотришь!

– Это мой сын Василий! Тоже будущий адвокат, – представил Сергей Эдуардович своего отпрыска Тимофею Савельевичу. – Василий, а это мой новый знакомый частный детектив Елисеев Тимофей Савельевич. Мы вместе работаем по делу Ратникова, – представил он затем сыну своего нового знакомого.

Василий и Тимофей Савельевич пожали друг другу руки, после чего наш герой произнёс:

– Спасибо за беседу, Сергей Эдуардович! Как только я переговорю со своим клиентом, сразу же сообщу Вам, и надеюсь, что мы вместе в ближайшее время навестим Вас.

– Очень буду ждать нашей новой встречи! – ответил адвокат. – И не забудьте оставить секретарю адрес Вашей электронной почты и телефон, чтобы я мог с Вами связаться.

– Разумеется, – ответил Тимофей Савельевич и попрощался с Сергеем Эдуардовичем и его сыном, после чего покинул кабинет адвоката и направился в приёмную, где подошёл к Леночке и сделал то, о чём его просил Сергей Эдуардович, а затем вышел из адвокатской конторы и пошёл в обратную сторону к автостанции, чтобы вернуться в Туманогорск, где ему предстоял тяжёлый разговор с Борисом, так как наш герой уже решил для себя, что и в этот раз он не поедет на юг, а займётся расследованием бесперспективного дела, которое официальные власти уже закрыли.

Глава 4

Первые трудности расследования

– Я так и знал, что этим всё закончится! – воскликнул Борис, когда отец вкратце рассказал ему о результатах своей поездки в Пименовск.

– Сынок, дело действительно серьёзное, – оправдывался Тимофей Савельевич. – Человек осуждён на пожизненное заключение за преступление, которого не совершал!

– А ты уверен в этом? Ты хоть видел этого человека? Может, он отпетый преступник, а его адвокат – прощелыга ещё тот! Денег с клиента взял, а в суде опростоволосился! В апелляцию ему идти не с чем, а денежек по лёгкому срубить хочется! Вот он и придумал на тебя всю работу взвалить! Пока ты будешь вместо него бегать, да искать хоть что-то, что можно использовать в апелляции, он будет бамбук курить да денежки с клиента трясти, а точнее, с его братца, который, как я понял, совсем не бедствует. А когда ты всё для него, а точнее за него, сделаешь, а суд всё равно будет проигран, тебе покажут шиш с маслом, а адвокат в ответ лишь руками разведёт. Мол, сделал всё, что мог! Это уж не моя вина, что судьи оказались такими бесчувственными, а нанятый мною частный детектив не оправдал возлагавших на него надежд! Вот как всё закончится, тебе говорю! Ты останешься с носом и будешь успокаивать свою совесть валерьянкой, но всё равно ничего не изменишь! – пытался переубедить отца Борис. – Повторяю тебе: сегодня же свяжись со своим клиентом и убеди его сдать найденный пистолет в полицию! А послезавтра поедем на море, как и планировали. Это единственно правильное решение, которое ты можешь принять в этой ситуации!

– Прости, сынок! – произнёс в ответ Тимофей Савельевич. – Но я не поеду с вами на море. Я займусь этим делом, даже если не получу за проделанную работу ни гроша. Пойми и ты меня! Теперь так просто отступиться и забыть о том, что узнал, я уже не могу! Невиновный человек сидит в тюрьме, а реальный убийца разгуливает на свободе и живёт своей жизнью! И скольких ещё людей он сможет убить безнаказанно – вот вопрос! А даже если Вячеслав Ратников и виновен, я буду спать спокойней, если смогу лично убедиться в этом. Прости, но я должен заняться этим делом! И не только ради восстановления справедливости, а ради собственной совести. В моём возрасте копить камни на душе – непозволительная роскошь!

– Вот ты уже и о душе заговорил! – продолжал высказывать своё возмущение Борис. – Может, ещё и в священники подашься?

Но ответить на вопрос сына Тимофей Савельевич не успел, так как в гостиную заглянула Катя.

– Вообще-то ужин уже остыл! – недовольным голосом сообщила она.

– Спасибо, Катенька! Мы уже идём, – ответил Тимофей Савельевич, обнимая сына за плечи. – Пойдём ужинать!

Борис ничего не сказал в ответ, лишь насупился, но не стал спорить с отцом.

Ужин прошёл в полном молчании, равно как и остаток вечера. И лишь на следующее утро Борис снова спросил отца:

– Ты не передумал?

Тимофей Савельевич молча покачал головой.

– Ну, как знаешь! – произнёс Борис и стал собираться на дежурство.

Тимофей Савельевич тоже не намеревался тратить время даром. Когда Борис ушёл, наш герой позавтракал и вместе с внуком принялся собираться на улицу. Тиму он тоже решил взять с собой.

– Куда это вы в такую рань? – поинтересовалась у свёкра Катя.

– Пойдём, погуляем, пока на улице тихо и детские площадки свободны, – ответил Тимофей Савельевич.

– Ну, хорошо, – ответила Катя, которой было только на руку отсутствие в доме людей, так как она собиралась закончить сбор чемоданов для завтрашней поездки, а заодно навести чистоту в квартире, так как оставлять после себя мусор она не любила.

А Тимофей Савельевич взял внука за руку и вместе они направились к городской библиотеке.

В столь ранний час библиотека ещё не открылась, поэтому наш герой позволил Тиме немного поиграть на ближайшей детской площадке, но недолго. Затем они направились к библиотеке, где Тимофей Савельевич попросил разрешения воспользоваться компьютером с Интернетом, чтобы проверить свою электронную почту. Это было несложное занятие, и помощь Бориса в этом деле ему не требовалось. А электронную почту Тимофей Савельевич завёл себе недавно, когда возникла необходимость зарегистрироваться на портале государственных услуг. Конечно, эта процедура потребовала от нашего героя немалых моральных сил и помощи сына, но благодаря этому у Тимофея Савельевича появился электронный почтовый ящик и он смог ощутить себя настоящим Интернет-пользователем. И хотя его почтовый ящик был почти пуст, сам факт его наличия уже был большим делом.

И вот Тимофей Савельевич зашёл в свою электронную почту и увидел там кучу файлов, которые прислал ему адвокат Вячеслава Ратникова. Сначала наш герой честно пытался переписать всю информацию в свой блокнот, но потом понял, что это займёт у него слишком много времени, и Тиме будет слишком скучно сидеть так долго рядом с дедом и не иметь возможности побегать и пошуметь в тихих залах библиотеки. Поэтому он поднялся с места и подошёл к молодой сотруднице.

– Девушка, а у вас здесь можно распечатать несколько листочков? – вежливо поинтересовался Тимофей Савельевич.

– Да, двадцать рублей лист, – тут же ответила сотрудница библиотеки.

– Ого! – удивился наш герой.

– А Вам много нужно печатать? – принялась уточнять девушка.

– Сходу и не скажу, но, во всяком случае, больше десяти листов.

– Скидки у нас не предусмотрены, – с сожалением ответила девушка.

– Что ж, двадцать так двадцать! – согласился Тимофей Савельевич. – А с электронной почты тоже можно распечатать?

– Да, конечно! – ответила девушка.

– Хорошо! – сказал Тимофей Савельевич и вскоре получил на руки внушительную стопку распечатанных листов, содержащих информацию по делу Вячеслава Ратникова, включая вынесенный ему приговор суда.

После посещения библиотеки кошелёк Тимофея Савельевича заметно оскудел, но он всё равно купил внуку мороженое, после чего они вновь отправились на детскую площадку, и, пока Тима качался на качелях, его дед внимательно знакомился с делом.

Собственно, основные сведения наш герой успел получить ещё вчера от адвоката, и потому сейчас он лишь уточнял некоторые подробности данного уголовного дела. Причём дело было довольно-таки простым, потому что по результатам следствия выходило, что имелся лишь один обвиняемый, имевший достаточные основания и реальную возможность для убийства Агея Моисеевича Абрамова и случайной свидетельницы этого убийства Полины Плещеевой, проживавшей в том же дворе, что и известный правозащитник. И хотя прямых улик, указывающих на Вячеслава Ратникова, в деле не было, также как и его признания в убийстве, суд всё равно вынес обвинительный приговор. И решающим аргументом, свидетельствующим против Вячеслава Ратникова, был именно пистолет Макарова, который он взял из сейфа брата как раз перед убийством Абрамова. Судом было установлено, что Ратников намеренно избавился от оружия, чтобы не оставлять после себя улик, так как никаких доказательств того, что пистолет был утерян, не имелось. И в этот момент Тимофей Савельевич подумал, что если бы год назад Виталий Горячев как сознательный гражданин сдал в полицию найденный пистолет, то, вполне вероятно, что Вячеслав Ратников был бы сейчас на свободе, а сотрудникам Следственного комитета пришлось бы искать другого подозреваемого на роль убийцы. Но сейчас это уже не имело значения, так как суд рассмотрит показания Горячева как слабую попытку защиты оправдать клиента, отыскав свидетеля, который сам не вызывает доверия. И чистенький пистолет только усугубит ситуацию. Однако после проведения баллистической экспертизы дело может принять совсем иной оборот, если будет установлено, что пули, убившие Абрамова и Плещееву, выпущены из другого оружия, что поможет стороне защиты добиться оправдательного приговора. Но только если убийство действительно совершено из другого оружия.

Но даже в этом случае, когда будет получено подтверждение тому, что роковые выстрелы произведены из другого пистолета, не будет никакой гарантии того, что Вячеслава Ратникова оправдают, потому что суд может предположить, что пистолетов было два, и Вячеслав специально, чтобы запутать следствие, провернул хитроумную комбинацию с изъятием и утерей пистолета брата, чтобы никто не подумал искать другое оружие, которым и был убит правозащитник. Тимофей Савельевич знал, насколько витиеватой может быть логическая цепочка рассуждений, подводящая обвиняемого к его приговору. И чем меньше времени имеется у следственных органов и суда на поиск виновного и вынесение приговора из-за того, что за ходом дела следят слишком много заинтересованных лиц, тем больше усилий тратится не на реальное расследование преступления, а на составление необходимых бумажек, отражающих якобы проведённую работу. Как говорится, чем больше бумаги, тем чище одно место.

Вот и сейчас, читая приговор, вынесенный Вячеславу Ратникову, Тимофей Савельевич и сам почти поверил в его виновность и злой умысел, настолько хорошо и складно было написано, какими намерениями он руководствовался и как прекрасно обставил всё дело, не оставив после себя никаких явных улик, что свидетельствует о тщательной подготовке преступления и исключительной порочности личности преступника. В общем, нужен был козёл отпущения – и его нашли в лице Вячеслава Ратникова, убедив всех, что во всём Пименовске никто другой просто не посмел бы поднять руку на известного правозащитника и беременную девушку. И теперь, чтобы переубедить суд и общественность, доказав ошибочность первоначальной версии, следует предоставить суду что-то посерьёзнее путанных показаний Виталия Горячева и тщательно вычищенного пистолета, который, возможно, и является орудием убийства.

Тимофею Савельевичу стало очевидно, что нужно попытаться провести собственное расследование этого дела. И хотя его ресурсы были ограничены, да и времени прошло слишком много с момента преступления, всё равно ещё можно было что-то сделать. Можно пообщаться с родственниками Абрамова и побольше узнать о его деятельности и о врагах, которых он нажил. Можно восстановить шаг за шагом вечер преступления и точное местопребывание Вячеслава Ратникова в момент убийства и до него, чтобы найти дополнительные свидетельства его невиновности. Ведь никто и не пытался отыскать какие-либо доказательства, свидетельствующие в его пользу. Всем так понравилась версия об обиженном мстителе, что все действия следствия и суда велись только для того, чтобы подтвердить эту теорию. Да, работы – непочатый край, и Тимофей Савельевич сомневался, что сможет выполнить её всю в те ограниченные сроки, которые оставались до нового слушания. Но по крайней мере, он мог сделать хоть что-то, что помогло бы установить истину в этом деле. И это уже было немало.

А тем временем Тима уже устал качаться на качелях и начал проситься домой. И Тимофей Савельевич аккуратно сложил все свои бумаги ровной стопкой, взял их одной рукой, а другую руку дал внуку, и они отправились домой. А на следующий день наш герой уже провожал сына и его семью в дорогу, испытывая лёгкие угрызения совести за свой отказ ехать на море и за то, что из-за него Борис потерял часть денег, уплаченных за четвёртую путёвку. Но в жизни всё время приходится делать выбор между теми потерями, с которыми мы можем смириться, и теми, допустить которые нам не позволяет совесть. Тимофей Савельевич принял для себя решение и готов был смириться с его последствиями, а вернувшись домой, сразу же набрал телефонный номер Виталия Горячева.

Поздоровавшись со своим клиентом и сообщив ему неприятную новость о том, что имеющийся у него пистолет является важной уликой в деле об убийстве, Тимофей Савельевич предложил Виталию как можно скорее приехать в Пименовск, чтобы поговорить с адвокатом Вячеслава Ратникова о вечере убийства и сдать в полицию найденное оружие.

– Этого я и боялся, – сокрушённо произнёс Горячев.

– Никто не мог этого предвидеть! Но раз уж так случилось, нам нужно постараться помочь суду разобраться в подробностях этого дела и сообщить всё, что Вам известно.

Тимофей Савельевич ожидал, что Виталий немедленно согласится с его доводами, тем более что он на собственном опыте знает, каково это – попасть под пресс правоохранительной машины. Но молодой человек молчал, и у Тимофея Савельевича мелькнула мысль, что телефонная связь прервалась.

– Виталий, Вы меня слышите? – вновь обратился к собеседнику Елисеев, чтобы услышать его голос.

– Да, – с тяжёлым вздохом ответил тот.

– Хорошо, – обрадованно проговорил Тимофей Савельевич. – Так когда Вы сможете поехать со мной в Пименовск? Лучше бы прямо сегодня, но если у Вас неотложные дела, то можно и завтра. Во всяком случае, это необходимо сделать в самое ближайшее время.

– Вы должны меня понять, – медленно произнёс в ответ Горячев. – Мне очень жаль того человека, которого осудили за убийство. Я искренне ему сочувствую, но я должен думать в первую очередь о своей семье, а уже потом о ком-то ещё. Я же говорил Вам, что не помню, как выглядел мужчина, которого я подвозил, и не смогу его опознать. Не помню точного времени и места, где он сел в мою машину и где вышел. То есть я не смогу предоставить алиби человеку, которого, вполне вероятно, раньше не видел. Зато если я появлюсь в полиции с оружием, являющимся орудием преступления, то стану первым подозреваемым в этом деле. Или, если повезёт, соучастником вашего осуждённого. А с моей предыдущей судимостью шансов выйти из этого дела сухим у меня практически нет. А если меня посадят, то моя жена и маленькие дочери лишатся средств к существованию. К тому же моя мать – пожилая женщина, у неё диабет. Сейчас, благодаря мне, она пользуется хорошими импортными лекарствами и за ней ухаживает опытная медсестра, услуги которой я оплачиваю. А если я отправлюсь в тюрьму, то она лишится всего этого. Я не могу это допустить. Не могу позволить, чтобы мои дети жили в бедности и в нужде, стесняясь произносить имя своего отца, которого осудили за тяжкое преступление. Вы знаете, я не причастен к совершённому убийству и не собираюсь отвечать за проступок, которого не совершал. Поэтому я сегодня же избавлюсь от этого пистолета и попрошу Вас больше не звонить мне и не связываться со мной иным образом. Забудьте о том, что я просил Вас сделать. Полученные деньги можете оставить себе в качестве гонорара за проделанную работу и считайте, что мы в расчёте. Не пытайтесь привлечь меня к этому делу, потому что иначе я заявлю, что ни о чём Вас не просил. Пистолет Вы не видели, так что подтвердить, что он когда-либо был у меня, Вы не сможете. А я, со своей стороны, постараюсь забыть эту историю и обещаю больше Вам не звонить. Думаю, так будет лучше для всех.

Тимофей Савельевич слушал слова Виталия и не верил своим ушам. Он предполагал, что Горячев заартачится и постарается свести своё участие в данном деле к минимуму, но предположить, что Виталий окажется настолько малодушным, Елисеев не мог. Он даже не мог подобрать подходящих слов, чтобы переубедить своего собеседника, так как попытка воззвать к его гражданской сознательности и необходимости проявить сочувствие к своему ближнему только бы испортили всё дело, вынудив Горячева ещё сильнее держаться за свою точку зрения. Поэтому прежде чем Виталий успел положить телефонную трубку, Тимофей Савельевич успел сказать ему:

– Только пистолет не выкидывайте! Можете закапать его обратно в каком-нибудь только Вам известном месте! Это очень важная улика!

– В таком случае тем более будет лучше, чтобы меня с ней ничего не связывало! – сухо ответил Виталий и отключил телефон.

А Тимофей Савельевич так и остался сидеть с телефонным аппаратом в руке.

Худшего поворота событий и предположить было сложно. Что он скажет Сергею Парамонову? Как объяснит, что потенциальный свидетель, которого он обещал предоставить адвокату, вдруг взял и слился, отказавшись принимать какое-либо участие в деле?

Конечно, можно было через полицию выяснить, где живёт Виталий Горячев и нагрянуть к нему с обыском, но только что это даст? Вполне вероятно, что молодой человек сегодня же избавится от найденного год назад пистолета, и в этом случае его вообще ничего не будет связывать ни с Вячеславом Ратниковым, ни с этим делом. Ведь кроме слов самого Тимофея Савельевича, никаких других свидетельств, что Виталий Горячев общался с обвиняемым и может подтвердить его показания, не имелось. Но когда всё это вскроется, репутация Елисеева будет настолько подмоченной, что после этого к нему не только никто не обратится за профессиональной помощью, но и полиция будет косо поглядывать в его сторону, перестав доверять любым его словам.

Пребывая в полном смятении, Тимофей Савельевич набрал телефонный номер адвоката, чтобы сообщить ему невесёлые новости.

– Добрый день, Сергей Эдуардович! Вам удобно сейчас говорить? – поинтересовался он у адвоката.

– Да, я как раз собирался Вам звонить, – ответил Парамонов. – Чем порадуете? Мне сейчас очень необходимы хорошие новости! Вы уже договорились с клиентом о встрече?

– Да, я поговорил со своим клиентом, – грустно произнёс Тимофей Савельевич. – И к сожалению, наша беседа прошла не так хорошо, как мне бы хотелось.

– Но вы подъедете ко мне? На какое время Вы с ним договорились?

– Боюсь, что мы не сможем к Вам подъехать, – с горечью сообщил Тимофей Савельевич. – То есть я, конечно же, смогу. Причём в любое время. Но мой клиент отказался сотрудничать и не собирается давать показания в суде.

– Что? – не поверил своим ушам Сергей Эдуардович. – Как это не собирается? Вызовем его повесткой, и никуда он не денется!

– Всё не так просто, – тяжело вздохнул Тимофей Савельевич. – Мой клиент, которого с полным правом теперь можно именовать «бывший», уже имел неприятный опыт общения с судом и полицией, и потому он в категоричной форме заявил, что не только не будет давать никаких показаний, но и откажется от всех своих слов, которые говорил раньше. И привязать его к этому делу мы никак не сможем, если, конечно, Ваш подзащитный не сможет в точности опознать его и его машину.

– В этом-то и заключается вторая проблема, – унылым тоном произнёс адвокат. – Я только что был у Вячеслава Ратникова, и тот совершенно не помнит, как выглядел человек, который его подвозил. Он дал мне крайне расплывчатое описание, под которое подходит половина мужского населения нашей страны. То же касается и машины. Ратников в тот день сильно устал, к тому же умудрился заснуть в машине, хоть и ехал в ней всего ничего. Поэтому он не сможет опознать водителя, как, впрочем, и тот его.

– Да, – протяжно произнёс Тимофей Савельевич, не представляя, чем можно было помочь адвокату в этой ситуации.

– Но хоть пистолет он сдаст в полицию? – с новой надеждой спросил Сергей Эдуардович. – Даже если у нас будет только пистолет, можно будет затребовать проведение баллистической экспертизы, и мы подтвердим, что стреляли из другого оружия!

– Не хотелось бы Вас расстраивать ещё больше, но мой бывший клиент сказал, что собирается в самое ближайшее время избавиться от оружия, – сообщил ещё одну неприятную новость Тимофей Савельевич.

– Нет! – чуть не завопил от отчаяния адвокат. – Его нужно немедленно остановить! Заявите в полицию и потребуйте провести обыск его имущества! Мы не можем потерять пистолет во второй раз!

– Боюсь, мы его уже потеряли, – с горечью констатировал Тимофей Савельевич. – Предлагаю не усугублять ситуацию и не настраивать нашего единственного свидетеля окончательно против нас. Этот человек показался мне достаточно благоразумным, и я уверен, что он в сердцах отказался от участия в деле и пообещал избавиться от оружия. Пройдёт немного времени, он успокоится и согласится помочь нам. Но сейчас нам не стоит на него рассчитывать. Давайте прорабатывать другие версии и способы помощи Вашему подзащитному. Полагаю, стоит снова вернуться к личности жертвы и внимательно изучить окружение этого человека. Вполне вероятно, что его убийца был гораздо ближе знаком с ним, чем все думали. К тому же стоит присмотреться и к личности второй жертвы. Вдруг она неслучайно оказалась в том месте вместе с Абрамовым? Может, их что-то связывает? Не исключено, что девушка поплатилась своей жизнью не за то, что стала свидетелем чужого убийства, а потому что имела непосредственное отношение к знаменитому правозащитнику. Установлено, кто был отцом её ребёнка?

– Я пробовал копать в этом направлении, – всё ещё пребывая в расстроенных чувствах, уныло сообщил адвокат. – На следствии я говорил, что нужно глубже изучить личность второй жертвы, чтобы доказать, что у Вячеслава Ратникова не было причины желать смерти Полине Плещеевой. Но это оказалось совершенно бесперспективным направлением. За свою недолгую жизнь эта девушка не только не успела нажить себе врагов, у неё даже недоброжелателей не было. Она вела тихую безупречную жизнь: училась, работала, собиралась замуж. У неё не было отвергнутых парней, а у жениха тоже отменная репутация. Никогда не был женат, детей на стороне тоже не имеет. В день убийства своей невесты находился в другом городе, так что подозревать его абсолютно не в чем. Эта линия расследования будет напрасной тратой времени, поэтому лучше сосредоточиться на личности Агея Моисеевича и ещё раз проверить тех людей, которым была выгодна его смерть.

– Пожалуй, Вы правы, – согласился Тимофей Савельевич. – Но если вдруг выяснится, что вторая жертва убийства всё же была связана с Абрамовым, это помогло бы нам быстрее вычислить настоящего убийцу.

– Попробуйте, – без энтузиазма ответил Сергей Эдуардович. – Но не особо надейтесь на положительные результаты, так как, повторюсь, биографию девушки тщательно проверили и ничего заслуживающего внимания в ней не нашли.

– Отрицательный результат – тоже результат, – ответил Тимофей Савельевич. – Если Ваши слова подтвердятся, то это тоже поможет расследованию, так как позволит сосредоточиться только на личности первой жертвы и внимательнее изучить всех, кто был с ней, а точнее, с ним, связан.

– Да, и ещё кое-что, – проговорил Сергей Эдуардович поникшим голосом. – Боюсь, что оплатить Ваши расходы я пока не могу. Мне жаль, что Ваш клиент самоустранился от этого дела и теперь некому оплачивать Ваши услуги. Я искренне надеялся поговорить о Вас с Игорем Ратниковым – братом Вячеслава, и попросить его взять на себя Ваши расходы. И я не сомневался, что Игорь не отказался бы от Ваших услуг, но лишь в том случае, если бы Вы привели к нам свидетеля, который подтвердил бы показания Вячеслава и предоставил утерянный пистолет. Но на данном этапе нашего сотрудничества я не уверен, что Игорь Ратников будет заинтересован в этом. Вот если бы я мог предоставить ему что-то более ощутимое, чем обещание найти другого подозреваемого, – неуверенно добавил адвокат, опасаясь, что после этих слов услышит гудки в телефонной трубке.

– Ничего, мне не привыкать работать на голом энтузиазме, – спокойным голосом ответил Тимофей Савельевич, и у Сергея Эдуардовича отлегло от сердца.

– Вы же пенсионер? – принялся уточнять адвокат у нашего героя. – Значит, у Вас должен быть бесплатный проезд.

– Так и есть, – ответил Тимофей Савельевич.

– Значит, финансово Вы не сильно пострадаете? – с надеждой в голосе спросил адвокат. – А если Вам удастся выяснить хоть что-то, что поможет нам выиграть апелляцию, Игорь Ратников точно скупиться не станет.

– Да, от небольшого бонуса я бы не отказался, – подтвердил Тимофей Савельевич.

– Значит, договорились, – произнёс в ответ адвокат. – Вы попытаетесь найти любые свидетельства, оправдывающие моего подзащитного, а я, со своей стороны, обещаю Вам полное содействие. Звоните мне в любое время дня или ночи, и если я не смогу ответить, то непременно перезвоню позже.

– Договорились, – ответил Тимофей Савельевич, завершая телефонный звонок.

Тимофей Савельевич отложил телефон в сторону, и ему на ум пришла мысль о том, что если бы не собственное упрямство, то сейчас он был бы на полпути к морю, и его настроение было бы гораздо более радужным, чем теперь, потому что он искренне сомневался, что его предстоящая работа принесёт хоть какой-то положительный результат. Вполне вероятно, это будет очередная проверка сведений, уже имеющихся в деле. Ведь как бы плохо не думали люди о работе полиции и органов следствия, в большинстве своём там работают профессионалы, ответственно относящиеся к своей работе. И если иногда и выявляются некоторые упущения, то не по злому умыслу, а лишь вследствие чрезмерной загруженности этих людей. Никогда не следует сбрасывать со счетов обычный человеческий фактор, потому что люди не могут работать со стопроцентной отдачей с раннего утра и до позднего вечера. Мы – не роботы, и элементарная усталость и другие привходящие обстоятельства порой берут своё. И если по убийству Абрамова и Плещеевой не нашлось другого подозреваемого, кроме Вячеслава Ратникова, то не потому, что плохо искали, а потому что чисто физически не успели отработать все возможные версии. Ограниченные сроки, давление общественности, постоянный контроль сверху, – всё это отнюдь не способствует полёту мысли и работе серых клеточек мозга. И чтобы выдать максимальные результат в кратчайшие сроки, приходится акцентировать внимание и всю свою деятельность лишь на очевидных фактах, в результате чего иногда случаются следственные ошибки, исправлять которые приходится именно тем, чьи судьбы были затронуты данным судебным процессом, а не государственным чиновникам, которые часто и головы не могут поднять из-за кипы бумаг, которыми их заваливают со всех сторон.

И потому Тимофей Савельевич, как никто другой, представлял себе, насколько обширная предстояла работа, и ему было немного страшно от того, что он понимал: одного энтузиазма в предстоящем расследовании будет явно недостаточно. В какой-то момент он подумал, что ещё есть шанс отступиться, извинившись перед адвокатом, которому он, собственно, ничего не должен, и поехать на железнодорожный вокзал, купить другой билет на поезд и поехать на море. Да, он приедет на пару дней позже срока, указанного в путёвке, но всё равно этого времени будет достаточно, чтобы отдохнуть на юге и восстановить добрые отношения с семьёй сына. Но Тимофей Савельевич усилием воли заставил себя отказаться от этой заманчивой мысли, а вместо этого оделся, сходил в канцелярский магазин и купил там новую ручку и ещё один блокнот, после чего вернулся домой и стал записывать план предстоящих действий.

Начать своё расследование он решил с визита к вдове Агея Абрамова, чтобы изучить личность жертвы и составить для себя представление о том, какую угрозу он мог представлять для своих недоброжелателей, а также определить, насколько явной была эта угроза.

В записях адвоката содержались контактные данные Софьи Михайловны – вдовы Абрамова, и Тимофей Савельевич созвонился с ней, договорившись приехать завтра, после чего с чувством исполненного долга пошёл на кухню обедать, а затем занялся тем, что стал набрасывать в своём блокноте вопросы, которые ему предстояло выяснить в завтрашней беседе.

Глава 5

Невоспетый герой

Софья Михайловна Абрамова оказалась приятной женщиной лет пятидесяти, чья внешность нисколько не проигрывает с годами. Она вежливо встретила Тимофея Савельевича и предложила выпить чаю, и наш герой не стал отказываться от этого предложения.

Квартира, в которой оказался наш герой, была на редкость скромной. Она была однокомнатной, с крошечной кухней и узеньким коридорчиком. А мебель в квартире была лишь самой необходимой, без каких-либо излишеств и намёков на роскошь. Посреди комнаты стоял круглый стол, накрытый белой вышитой скатертью. На столе стоял красивый чайный сервиз и скромное угощение, которая хозяйка дома приготовила для своего гостя. И Тимофей Савельевич ощутил некую неловкость от того, что не додумался принести с собой хотя бы коробку конфет. Однако он не предполагал, что запланированная беседа с вдовой жертвы будет сопровождаться чаепитием. Но и отказываться от угощений Тимофей Савельевич не стал, так как решил, что этим может обидеть хозяйку дома. Поэтому он присел на предложенное место, и пока Софья Михайловна наливала ему чай, ещё раз осмотрелся вокруг.

Здесь не было картин или панно, украшавших стены, однако было нечто другое, приковывавшее к себе взгляд любого человека, находящегося в комнате, а именно большой портрет мужа Софья Михайловны – Агея Моисеевича.

Поскольку Тимофей Савельевич лишь слышал об этом знаменитом человеке, невоспетом герое своего времени, то теперь он получил возможность как следует рассмотреть Агея Абрамова, чтобы убедиться в том, насколько его внешность соответствует тому облику, который Елисеев нарисовал в своём воображении.

Агей Моисеевич был крепким приземистым мужчиной лет пятидесяти, по крайней мере, таким он был изображён на фото. Его голова заметно полысела, но это нисколько не портило его внешность. Агей Моисеевич имел открытый взгляд и правильные черты лица, и с полным правом мог считаться достаточно привлекательным мужчиной. И если добавить к этому дар красноречия, которым он несомненно обладал, то неудивительно, что он с лёгкостью притягивал к себе людей, многие из которых просто боготворили его.

– Вы пришли расспросить меня о том, каким человеком был мой муж? – поставив перед своим гостем вазочку со сливовым вареньем, спросила она его.

– Да, – честно признался Тимофей Савельевич, но уточнять, чем именно вызван его интерес к мужу Софьи Михайловны, не стал.

– Меня многие просят рассказать, каким он был в молодости, в юности. Я даже решила сесть за написание мемуаров. Никогда не думала, что займусь этим, но интерес к личности Агея Моисеевича за последний год не только не утих, а наоборот, усилился. Время от времени ко мне приходят его почитатели и журналисты и хотят знать в мельчайших подробностях всю его жизнь. А как-то раз ко мне пришла группа школьников с просьбой рассказать им о моём муже. Сказали, что им поручили подготовить проект о знаменитом земляке, и они всем классом решили сделать сообщение об Агее Моисеевиче. Взяли у меня часть фотоснимков, но потом, правда, вернули. И я подумала, что если людям интересна жизнь моего мужа, то я могла бы помочь им лучше узнать его. Вот и принялась за мемуары. Да только у меня не очень-то клеится эта работа. Это Агей Моисеевич прекрасно умел управляться со словом. Его речь всегда было приятно слушать, а тексты, которые он писал, не нужно было править. Можно было сразу отправлять в печать. Такой у него был талант!

– Софья Михайловна, я понимаю, что Вам, наверное, сотню раз уже приходилось пересказывать биографию Вашего супруга. Но я был бы Вам очень признателен, если бы Вы повторили её для меня. Мне очень важно услышать её именно от Вас, самого близкого человека Агея Моисеевича, потому что любые печатные издания всегда корректируют полученную информацию в нужную им сторону. Если Вам несложно, поведайте мне о том, что за человек был Агей Моисеевич, – негромким голосом проговорил Тимофей Савельевич, стараясь побудить Софью Михайловну к дальнейшим откровениям, и она не стала его разочаровывать.

– Нет, мне несложно говорить о моём муже. Признаться честно, за последний год мне столько раз приходилось рассказывать о нём, что даже стало казаться, что Агей Моисеевич уже перестал быть моим мужем, а стал общественным достоянием. Собственно, он, наверное, всегда им был, просто раньше я об этом не знала. Он готов был помочь каждому, кто к нему обращался, и даже тем, кто не решался прийти к нему с просьбой. Он всегда и везде старался восстановить справедливость и посвятил этому всю свою жизнь. И даже заплатил жизнью за то, что всегда следовал своим принципам, не боясь идти наперекор тем людям, которые ему угрожали.

– Софья Михайловна, – позволил себе перебить рассказчицу Тимофей Савельевич. – Давайте начнём сначала. Почему Агей Моисеевич решил выбрать для себя это поприще? Что побудило его стать правозащитником? И почему он не получил юридического образования, если собирался представлять людей в суде? Что помешало ему выбрать более лёгкий путь заработка? Ведь если бы он был официальным адвокатом, то это бы не только упростило его жизнь, но и позволило заработать много денег. Ведь так?

– Да, – согласилась Софья Михайловна. – Если бы муж с самого начала решил стать юристом, то его жизнь, да и моя, сложилась намного проще. Но в юности у него были другие планы. Отец моего мужа родился в интеллигентной еврейской семье. Он не отличался крепким здоровьем, но был талантливым музыкантом, играл на скрипке. Его родители собирались женить сына на хорошей еврейской девушке. Но на свою беду или, может, на счастье, Моисей Иосифович влюбился в юную комсомолку Анну Платонову, которая работала на местном заводе и своей энергией заражала всех, с кем общалась. И вопреки желанию родителей Моисей Иосифович женился на русской девушке из рабочей семьи, и у них родился сын Агей. И если бы отец Агея прожил чуть дольше на этом свете, то, вполне вероятно, мой муж пошёл бы по его стопам и тоже стал музыкантом или выбрал бы другую интеллигентную профессию. Но Моисей Иосифович умер в молодом возрасте от осложнений после перенесённой пневмонии, и Агей остался на попечении матери и её семьи, которые были убеждёнными коммунистами и пролетариями. Ему с детства внушали, что борьба за правое дело – единственное достойное занятие, которому стоит посвящать свою жизнь. И потому Агей всегда активно занимался общественной работой сначала в пионерской организации, затем в комсомоле. После школы он поступил учиться в Высшую партийную школу и начал работать в районном комитете комсомола. Именно тогда мы с ним познакомились и поженились. У нас были грандиозные планы, но затем случилось то, о чём мы все прекрасно знаем. Советский Союз, в котором мы все родились и выросли, прекратил своё существование, а все комсомольские и партийные организации были упразднены. Агей остался не у дел, но он не опустил руки и пошёл работать в школу учителем истории и обществоведения. Денег было мало, едва хватало на еду, но мы держались. Правда, о планах завести детей пришлось забыть, но мы не отчаивались и верили, что трудные времена пройдут, и всё образуется и в нашей стране и в нашей семье. Но однажды всё изменилось. Как-то вечером, когда муж выносил мусор, он столкнулся с плачущей соседкой. Бабуле было лет семьдесят, и её пенсии едва хватало, чтобы не умереть с голоду. Она пожаловалась Агею, что её собираются привлечь к суду и отобрать всю пенсию из-за того, что в продуктовом магазине она случайно разбила бутылку импортного виски. Причём старушка рассказала, что её вины в этом не было, она даже не брала бутылку в руки. Просто полки с алкогольной продукцией в этом магазине располагались рядом с кассой, и, вставая в очередь, чтобы заплатить за хлеб и молоко, бабуля неудачно повернулась и случайно задела полами пальто бутылку виски, стоящую на нижней полке у самого края. Бутылка разбилась, и на звон стекла сбежались возмущённые сотрудники магазина и потребовали, чтобы женщина оплатила испорченный товар. Она сказала, что у неё нет таких денег, и всё произошло случайно, но никто не хотел слушать её оправданий. На неё накричали, заставили подписать какую-то бумагу, согласно которой бабуля обязуется компенсировать магазину стоимость бутылки виски, после чего отпустили с требованием принести деньги в самое ближайшее время. В противном случае ей пригрозили судом за нанесение материального ущерба магазину. И бабуля пошла домой вся в слезах, не зная, где взять эти деньги.

Услышав это, Агей возмутился. Он не знал законов, но чувствовал, что соседку пытаются обмануть, воспользовавшись её беззащитностью. Пообещав ей помощь и взяв с бабули слово, что она не заплатит магазину ни копейки, он вернулся домой, поделился своими соображениями со мной, после чего решил действовать. На следующий день, который, как нарочно, был у него методическим, Агей с утра пораньше поехал в областной центр, где отправился в библиотеку. Просидел там полдня, но нашёл норму закона, где было написано, что риск потери и порчи товара до момента его оплаты несёт продавец, а не покупатель. После этого он составил письмо в какую-то вышестоящую инстанцию, где подробно описал те бесчинства, которые творят сотрудники того продуктового магазина. В итоге, их всех поголовно уволили, перед бабулей извинились, а магазин закрыли. А когда его открыли вновь, то там царил полный порядок: все продавцы, как один, вежливые, товар аккуратно стоял на полках, а алкоголь разместили на дальних стеллажах под стеклом. А мой Агей приобрёл славу народного заступника. Люди стали подходить к нему и благодарить, а те, кто подвергся какой-то несправедливости, стали просить у него помощи.

Тогда Агей подумал о том, чтобы сменить профессию и поступить на юридический, но в нашей стране только одно высшее образование можно получить бесплатно. За второе нужно платить, а денег у нас не было. И тогда Агей сам стал изучать право. Начал потихоньку покупать кодексы и сборники законов и самостоятельно штудировать их. Он продолжал работать учителем, но его общественная деятельность стала занимать гораздо больше времени, чем раньше. Конечно, люди пытались отблагодарить его за помощь, но только мало у кого были деньги. Нам несли продукты, шарфы, носки, которые женщины сами вязали, кто-то приносил старые книги. Агей принимал всё это с благодарностью и старался помочь всем по мере возможности. И лишь когда финансовая ситуация в стране стала немного стабилизироваться, люди стали благодарить Агея деньгами, он принял решение уйти из школы и посвятить свою жизнь помощи людям и восстановлению справедливости.

К сожалению, это отнимало у него много сил и в какой-то момент я поняла, что если хочу быть рядом с этим человеком, то мне следует забыть о своих мечтах стать матерью, но я готова была принести эту жертву, потому что понимала: мой муж – великий человек, которому просто тесно в рамках семьи. Он нужен миру, нужен людям, а эта ноша слишком тяжела, чтобы делить её ещё и с обязанностями отца. Поэтому я перестала думать о возможностях когда-нибудь завести детей, решив стать верной подругой своему великому мужу.

После этих слов Софья Михайловна замолчала, а Тимофей Савельевич понял, что должен что-то сказать, и произнёс:

– У Вас была непростая жизнь.

– Да, – согласилась с ним Софья Михайловна. – Но я не променяла бы её ни на какую другую! Даже если бы при другом раскладе меня ожидало счастливое супружество с тихим и заботливым мужем и кучей прекрасных ребятишек! Агей был моим счастьем и единственной любовью, ради которой стоило родиться на свет!

Затем Софья Михайловна снова замолчала, и Тимофей Савельевич не знал, следовало ли ему что-то говорить, поэтому он тоже молчал, сосредоточившись на поедании сливового варенья, стоящего перед ним.

– Очень вкусно! – произнёс наш герой, решив, что похвала кулинарным способностям хозяйки никогда не бывает лишней.

– Да, Агей любил именно сливовое варенье, – продолжила говорить о покойном муже Софья Михайловна. – И даже теперь, когда его со мной нет, я всё равно продолжаю каждое лето варить именно это варенье, хотя сама не особенно люблю сладкое.

– Зато, уверен, гости по достоинству могут оценить Ваши кулинарные таланты! – произнёс ещё один комплимент Тимофей Савельевич, нисколько не покривив душой.

– Это правда, – слегка смутившись, сказала Софья Михайловна.

– А что же было потом? – проговорил Тимофей Савельевич, решив, что настал момент вернуть разговор в прежнее русло. – Когда у вас появились деньги, Агей Моисеевич не думал получить второе образование и стать адвокатом?

– В этом уже не было необходимости, – спокойным тоном ответила Софья Михайловна. – Чтобы представлять людей в суде, не нужна лицензия адвоката. Достаточно лишь иметь необходимый объём знаний и опыт. И того и другого у мужа было предостаточно. Он не хотел тратить время и деньги на получение дополнительных бумажек, которые никому не были нужны.

– Понятно, – ответил Тимофей Савельевич. – Но при таком роде деятельности у Агея Моисеевича не могло не быть недоброжелателей, обиженных на то, что он постоянно расстраивал их неблаговидные планы? Наверняка в адрес Вашего мужа поступали угрозы, не так ли? Были ли у него опасения волноваться за свою жизнь?

– Вы знаете, сейчас, когда я мысленно прокручиваю время назад, мне кажется, что Агею стоило быть более осмотрительным и не злить некоторых людей. Но тогда муж никакие угрозы не воспринимал всерьёз. Когда после очередного судебного процесса представители проигравшей стороны в сердцах выкрикивали Агею, что он заплатит за то, что сделал с ними, муж воспринимал это лишь как проявление эмоций и ничего более. В расстроенных чувствах мы часто бросаемся словами, о которых потом жалеем. Вы согласны со мной?

– Да, абсолютно согласен, – кивнул в ответ Тимофей Савельевич. – Но одно дело, когда человек просто обнаглел и его поставили на место, указав на неправильность его поступков, а другое дело, когда кого-то доводят до отчаянного положения, отнимая всё, что он имеет. Даже если он заслужил лишиться всего, это не значит, что он смиренно примет это и сразу же начнёт исправляться.

– Вы о Ратникове? – мигом предположила Софья Михайловна. – Да, никто не ожидал, что этот человек способен на убийство! Конечно, он пил и поднимал руку на жену, но никто и предположить не мог, что он может кого-то убить. Особенно жаль ту беременную девушку, которая совершенно случайно оказалась рядом. Бедняжка! У неё вся жизнь была впереди! Только за одно это Ратникову должны были вынести высшую меру наказания! – начала распаляться Софья Михайловна.

– Ему и так дали максимальный срок, – сказал Тимофей Савельевич.

– Пожизненное заключение – это максимальный срок? Расстрел! Вот необходимое наказание для этого нелюдя!

– У нас в стране мораторий на применение смертной казни, – сухо констатировал Тимофей Савельевич.

– Сегодня мораторий есть, а завтра его отменят! Вы этого не исключаете? – повысив голос, спросила Софья Михайловна своего собеседника.

– Такое возможно, – согласился с ней Тимофей Савельевич.

– Вот! И те, кто приговорён к смертной казни, получат заслуженное наказание! А пожизненное заключение – не такая уж плохая перспектива для падшего человека, который ничего хорошего в своей жизни не сделал. Государство его кормит, поит и предоставляет бесплатное жильё. Заключённым даже жениться разрешено! Найдёт себе жену по переписке и будет плодить таких же отбросов общества, как и он сам! Это Вы называете достойным наказанием за убийство? – продолжала кипятиться Софья Михайловна.

– Но ведь не исключена вероятность судебной ошибки! И если невиновного человека казнят, исправить её уже не будет возможности! – принялся отстаивать правозащитную позицию государства Тимофей Савельевич.

– Агей тоже часто об этом говорил, – остужая свой пыл, проговорила Софья Михайловна. – Но мне сложно поверить, что в случае с Ратниковым была допущена ошибка. Я была на всех судебных заседаниях и сама всё слышала. Этот человек виновен, я в этом уверена!

– Да, у него был мотив и желание отомстить Вашему мужу, и даже была возможность это сделать. Но полагаю, Ратников был не единственным человеком, кому мешал Агей Моисеевич? Представьте себе, Софья Михайловна, что Ратникова не существует. Он умер или уехал за тысячи километров от Пименовска и потому не мог совершить это преступление. Кого в этом случае Вы бы стали подозревать? О ком бы подумали в первую очередь, когда узнали, что Ваш муж убит?

Софья Михайловна не торопилась отвечать, хотя было видно, что мысли так и переполняют её. Она помешала ложечкой остывший чай, после чего сказала:

– Странно, что Вы задали этот вопрос. Следователь, который вёл дело, только раз спросил меня об этом. Но когда задержали Ратникова, никого уже не интересовали другие подозреваемые. Я и сама запретила себе думать, что на свете мог быть ещё хоть один человек, желавший смерти моему мужу.

– Да, это всего лишь предположение, вполне вероятно, не имеющее под собой реальных оснований. Но давайте порассуждаем, – продолжил диалог Тимофей Савельевич. – Если бы вдруг выяснилось, что Ратников чисто физически не мог совершить это преступление, на кого бы тогда Вы подумали?

Софья Михайловна усмехнулась.

– А тут и думать нечего! Я бы не сомневалась, что это дело рук Филимонова!

– Кого, простите? – не понял Тимофей Савельевич.

– Филимонова Григория Викторовича – нашего мэра! – пояснила Софья Михайловна.

– Даже так? – искренне удивился Тимофей Савельевич.

– Разумеется! – подтвердила его собеседница. – А Вы думали, что Агей только старушкам да несчастным жёнам помогал? Он пошёл против самого мэра! Собирал материалы, чтобы сместить его с должности и привлечь к ответственности за взятки и разворовывание муниципальных денег! Но не успел.

– Да, такой человек мог пойти на что угодно, чтобы сохранить должность и репутацию, – многозначительно произнёс Тимофей Савельевич. – Но ведь у Вас сохранились все наработки мужа?

Но Софья Михайловна лишь отрицательно покачала головой.

– Вы передали их следователю? – выдвинул новое предположение Елисеев.

– Нет! Никому ничего я не передавала, – с горечью махнула рукой Софья Михайловна. – Всё куда-то подевалось, я и сама не знаю куда!

Тимофей Савельевич удивлённо посмотрел на неё.

– А Вы что думали? – уязвлённо посмотрела на своего гостя Софья Михайловна. – Даже не представляете, что год назад здесь творилось! Ко мне кто только не приходил! И полиция, и следователи, и журналисты! Знакомые, родственники, соседи! Кого здесь только не было! Все выражали своё сочувствие, хотели помочь! Да я и сама была как в тумане! Мне говорят, что Агеюшки моего нет, а я и поверить не могу. Думаю: неправда это! Разыгрывают меня, потому что не может такого быть, чтобы Агеюшке моему такое зло кто-то причинил! Ведь он столько добра людям делал! Все это видели! И если кто по недомыслию своему мог обидеться на него, накричать или пригрозить чем, так это лишь для того, чтобы припугнуть, чтоб, мол, не лез не в своё дело! Кто ж человека убивать станет за то, что он правды добивается, справедливость восстанавливает? И Агей мне всегда это говорил, мол, не волнуйся, Сонюшка, наше дело правое, никто нас с тобой не обидит! Ан, вон как получилось! Нашёлся-таки нечестивец, который не смог стерпеть, что его на место поставили, не позволили продолжать вредить другим людям!

Тут Софья Михайловна расчувствовалась, и слёзы заблестели в её глазах.

– Я Вам очень сочувствую, – тихо произнёс Тимофей Савельевич и выждал некоторое время, чтобы задать ещё один вопрос. – А не вспомните ли Вы, что именно заставило Агея Моисеевича заинтересоваться Филимоновым? Может быть какой-то конкретный случай?

Этот вопрос заставил Софью Михайловну тут же прийти в себя и снова начать говорить.

– О, этот пострел везде поспел! – со злой усмешкой сказала она. – Со всего, что можно, свою долю имел и брать не стеснялся!

– Ну, за такие грехи его, наверное, уже привлекли к ответственности! – высказал предположение Елисеев.

– Как же! Живёт и царствует! На новый срок собирается. И не удивлюсь, если его и вправду выберут, – мрачно проговорила Софья Михайловна.

– Не может быть! Люди же должны видеть, что это за человек! Если всё, что Вы говорите о нём, является чистой правдой, то почему он до сих пор на свободе? Сейчас на такой беспредел глаза не закрывают! От коррумпированных чиновников избавляются, и неважно, на каком посту он находится!

– Это если чиновник совсем совесть потерял и перестал делиться своими доходами с нужными людьми! – возмущённо сообщила Софья Михайловна. – А если он честно делится всем, что успел награбить, то трогать его никто не станет! Пусть сидит себе дальше на своём доходном местечке и народные денежки в карман кладёт! Его лишь по головке погладят и в пример другим ставить будут! Или Вы этого не знаете? – удивлённо обратилась Софья Михайловна к Тимофею Савельевичу.

– Знаю, – грустно подтвердил Елисеев. – И спорить с Вами не буду.

– Вот и Филимонов на своём посту сидит, да карман потуже набивает! – продолжила делиться откровениями Софья Михайловна. – К Агею в тот год часто приходили местные бизнесмены да предприниматели. Говорили, что хотят получить муниципальный контракт на ту или иную работу, да Филимонов требует от них откат в размере девяноста процентов цены контракта! Представляете? Девяносто! Они говорили Агею, что если бы мэр просил хотя бы пятьдесят процентов, то они бы согласились. Всё-таки всем хочется жить хорошо! А тому, кто на высоком посту, особенно. Но девяносто процентов – это же в убыток работать!

– Так как же с такими запросами ваш мэр находил исполнителей на муниципальные контракты? – спросил в свою очередь Тимофей Савельевич.

– Находил! – с горькой усмешкой проговорила Софья Михайловна. – Всегда находились мошенники, которые создавали липовые компании, выигрывали торги, а затем нанимали бригаду рабочих со Средней Азии, готовых работать за чисто символическую плату и жить в вагончике, и выполняли муниципальный контракт из подручных материалов. О качестве такой работы, уверена, можно не рассказывать. Зато нужные карманы набиты, а о проблемах населения как никто не думал, так и дальше думать не будет. Всё это Агей узнал от тех самых предпринимателей, которые приходили к нему и просили выдвинуть свою кандидатуру в качестве нового мэра. Обещали спонсировать его выборы и даже соглашались на будущие откаты, но лишь в том случае, если они не будут превышать половины цены муниципальных контрактов. Но Агей ни о каких откатах и слышать не хотел! Говорил, что подумает над их предложением, но никакого ответа им так и не дал.

– А Ваш муж, действительно, хотел стать новым мэром Пименовска? – с нескрываемым любопытством спросил Тимофей Савельевич свою собеседницу, так как подобный поворот событий и в самом деле мог добавить ещё одного явного подозреваемого к проводимому расследованию.

– Точно сказать не могу, – покачала головой Софья Михайловна. – Вначале он ничего подобного и слышать не хотел. Слишком уж он привык ни от кого не зависеть и самостоятельно принимать любые решения. Но со временем он уже не так категорично отвергал мысль о том, что бы в будущем занять пост мэра нашего города. Видимо, Агей понял, что такая должность открывает слишком много возможностей для его правозащитной деятельности. Так что я бы не удивилась, если бы в один прекрасный день он сообщил мне, что собирается выставить свою кандидатуру на выборы. Но этого не случилось, и уже никогда не случится. И любые мои предположения так и останутся предположениями.

– Софья Михайловна, – неожиданно серьёзным тоном проговорил Тимофей Савельевич. – А Вы сами не опасаетесь за свою жизнь? Вы сейчас рассказали мне такие подробности, что я бы на Вашем месте подумал о том, чтобы сменить своё местожительства и уехать в другой город, где меня никто не знает.

– Ох, Тимофей Савельевич! – простодушно покачала головой Софья Михайловна. – Мало ли о чём мы тут с Вами болтаем за чашкой чая! В нашей стране давно уже перестали сажать за крамольные речи! Мы можем спокойно осуждать мировую политику и критиковать правительство, и никто не проявит к нам никакого интереса, потому что мало ли о чём люди сплетничают, когда им заняться нечем!

– Но одно дело, если бы мы с Вами говорили о мировой экономике и пускались в голословные рассуждения о том, какие реформы необходимы нашей стране, а другое дело – обвинять конкретного человека в преступлениях, которые имели место быть, и есть свидетели, готовые подтвердить это! Человек, способный один раз нарушить закон, второй раз долго думать уже не станет! – принялся высказывать свои опасения Тимофей Савельевич.

– И что он мне сделает? – горько улыбнувшись, сказала Софья Михайловна. Пристрелит в тёмной подворотне? Не смешите меня! Не такая уж я важная птица, чтобы посылать за мной охотников! У меня ведь ничего нет, кроме того, что Агей говорил мне! Пустые слова, не подтверждённые ни одним доказательством! Даже если я прямо сейчас пойду к Филимонову и обвиню его во всех злодеяниях, о которых слышала от мужа, он просто прогонит меня прочь, объявив сумасшедшей, у которой помутился рассудок после пережитой трагедии! И все ему поверят, потому что сейчас наш Григорий Викторович ведёт настолько образцово-показательную жизнь, что каждый его шаг только повышает его популярность.

В глазах Тимофея Савельевича читался немой вопрос, поэтому Софья Михайловна поспешила дать ему соответствующие пояснения.

– После того как Агея не стало, Филимонова словно подменили. Не знаю, имел ли он какое-либо отношение к его гибели или нет, но возможно он и вправду испугался, что его могут заподозрить в убийстве. А когда начнут копать под него, то вскроются такие неприятные факты, что за решётку он всё равно угодит, не за убийство, так за взяточничество. Поэтому он не только перестал присваивать себе казённые деньги, но и стал раздавать свои собственные сбережения. Сначала он торжественно передал школьной библиотеке свою домашнюю коллекцию книг. Очень неплохую, хочу отметить, – многозначительно произнесла Софья Михайловна. – В канун девятого мая он лично обошёл всех ветеранов войны нашего города (благо, в живых их осталось совсем немного) и вручил каждому из них по праздничному продуктовому набору. А когда проводился новый муниципальный конкурс на проведение ремонта местного краеведческого музея, Филимонов специально пригласил сторонних наблюдателей, чтобы те внимательно следили за работой конкурсной комиссии. А после заключения контракта отчёт обо всех расходах разместил на сайте Администрации города, чтобы любой желающий мог проверить, куда пошли бюджетные денежки. И более того, он сам лично регулярно наведывается в краеведческий музей и следит за качеством работы. Его фотоснимки со строителями, штукатурами, малярами и другими рабочими с завидным постоянством появляются в местной прессе, и сейчас народ души в нём не чает. А чтобы окончательно переманить сомневающихся на свою сторону, Филимонов заявил, что если его переизберут мэром Пименовска на новый срок, то он лично из собственных сбережений обязуется предоставить самому талантливому выпускнику будущего года грант на обучение в любом высшем учебном заведении по его выбору. После такого заявления все мамочки, у которых есть дети-школьники, тут же встали за него горой. Ведь даже если у тебя сын-балбес, и ты прекрасно знаешь, что после окончания школы единственное место, где его примут с распростёртыми объятиями, это военкомат, всё равно приятно осознавать, что у него есть шанс получить кругленькую сумму на учёбу в каком-нибудь престижном университете. Ведь талант проявляется не только в хороших отметках по математике и физике. Умение смешить людей – тоже талант. А в театральных училищах вряд ли придирчиво изучают оценки абитуриентов по точным наукам. Поэтому теперь все хотят переизбрать Филимонова на новый срок, чтобы он сдержал своё слово и учредил обещанный грант. Об Агее уже говорят лишь в прошедшем времени, тем более что виновный в его убийстве найден и сидит в тюрьме, – завершила свой рассказ Софья Михайловна и взяла в руки кружку с остывшим чаем.

– Понятно, – со вздохом констатировал Тимофей Савельевич. – А кто ещё собирается баллотироваться в мэры, чтобы составить конкуренцию Филимонову, Вы не знаете?

– Да, имеется и другой кандидат, – тут же сообщила Софья Михайловна. – Но только есть он или нет – разницы никакой, потому что поговаривают, что Филимонов сам выдвинул его кандидатуру, потому что они с ним давние приятели. И человек этот нужен лишь для галочки, чтобы выборы состоялись, а по факту он сам поддерживает нынешнего мэра и не собирается отбирать у него голоса. Он и мелькает-то в прессе лишь для того, чтобы рассказать народу, какой у нас сейчас замечательный мэр и нужно непременно переизбрать его на новый срок.

– Интересная у вас тут конкуренция! – тихонько рассмеялся Тимофей Савельевич. – Вроде бы есть, а вроде бы и нет её.

– Именно! – подтвердила Софья Михайловна.

– Я, должно быть, уже порядком утомил Вас, – извиняющимся тоном проговорил Тимофей Савельевич, – но мне хотелось бы задать Вам ещё один вопрос. Был ли Ваш супруг знаком с Полиной Плещеевой, той девушкой, которая также пострадала от рук убийцы?

В этот момент Тимофей Савельевич посмотрел прямо в глаза Софье Михайловне, опасаясь увидеть смущение или неловкость в её взгляде, но та совершенно спокойно отреагировала на заданный вопрос.

– Меня уже спрашивали об этом, и не один раз. И я повторю Вам то, что уже говорила и следователю и на суде. Агей Моисеевич не был близко знаком с Полиной. Она жила с нами в одном дворе, и, естественно, мы иногда видели друг друга и здоровались при встрече. Может, когда-то и перемолвились парой ничего незначащих фраз, я не помню. Но уверена, что Агей точно так же имел с этой девушкой шапочное знакомство, как и я. Если она и обращалась к нему с какой-либо просьбой, то об этом он мне ничего не говорил, а ведь мы с мужем ничего друг от друга не скрывали! И если Вам вдруг в голову закралась мысль, что Агей мог быть отцом её ребёнка, то разочарую Вас. В его глазах Полина сама была ребёнком, и он бы никогда не притронулся к ней, можете мне поверить! Агей не принадлежал к числу тех мужчин, которые бегают за каждой юбкой! Не забывайте, в нём текла еврейская кровь, а люди этой национальности всегда высоко ценят семью и брак! Агей бы никогда не затеял интрижку у меня за спиной, и ни за что на свете не причинил мне боль своей изменой! Я в этом уверена! И если бы Вы поговорили с родными Полины, не сомневаюсь, что они подтвердили бы Вам, что у этой девушки не было близких отношений с моим мужем!

– Не сомневаюсь в этом, – тактично произнёс Тимофей Савельевич исключительно для того, чтобы успокоить свою собеседницу. – После того, что Вы мне сейчас рассказали, я понял, что Ваш муж был человеком высоких моральных принципов, и он не сделал бы ничего, что могло бы запятнать его репутацию.

– Так и есть, – согласилась с ним Софья Михайловна. – Агей был самым лучшим человеком на свете, и мне очень повезло стать его спутницей жизни и провести рядом с ним четверть века. Жаль, что судьбе не было угодно отпустить ему больший срок на этой земле, но даже то время, которое он был с нами, Агей смог использовать с максимальной пользой для людей. И за это ему воздастся на небесах, – добавила Софья Михайловна, и её взгляд обратился к портрету покойного мужа.

Тимофей Савельевич тоже повернул свою голову и посмотрел на лицо Агея Моисеевича.

«Ты был умным человеком, – мысленно обратился Елисеев к портрету Абрамова. – Так подскажи мне, как найти твоего убийцу! Вряд ли бы ты допустил, чтобы тебя убила шальная пуля. Ты не стал бы лезть на рожон, если бы видел прямую угрозу. Заметив во дворе своего дома обиженного мужа, которого ты год назад отправил на скамью подсудимых, ты бы смог убедить его не совершать глупостей. О твоём красноречии я уже много слышал. Только если убийца не дал тебе возможности заговорить и осознать неизбежное, выстрелив из-за укрытия. Но в таком случае не было смысла убивать Полину Плещееву – случайную свидетельницу этого преступления. А значит, ты видел своего убийцу, но не смог остановить его. Почему? Потому что это был профессиональный киллер, нанятый нынешним мэром? Очень может быть. Очень. Но как выяснить это?»

Тимофей Савельевич задавал себе все эти вопросы, но не находил на них ответа. А между тем его беседа с Софьей Михайловной уже и так чересчур затянулась, и злоупотреблять гостеприимством любезной вдовы нашему герою не позволяла совесть. Поэтому он от всей души поблагодарил Софью Михайловну, попрощался с ней и поехал к себе домой, чтобы обдумать услышанное и решить, каким будет его следующий шаг.

Глава 6

Мэр города Пименовска

Вернувшись домой, Тимофей Савельевич ощутил неимоверную усталость, что крайне удивило его. Расследование только началось, работы предстояло немерено, а Тимофей Савельевич уже чувствовал, что выдохся. Причём не морально, а физически. Дорога до Пименовска занимала слишком много времени – три, а то и четыре часа в одну сторону, и всё потому, что ехать приходилось на двух автобусах, которые шли со всеми остановками, к тому же не всегда придерживались расписания. И всё это очень утомляло Тимофея Савельевича. Всё же ему было не двадцать пять, и с некоторых пор физические нагрузки он стал переносить гораздо тяжелее, чем раньше. И потому он снова начал жалеть о том, что не поехал с сыном на море. Всё-таки отдых был необходим, и не стоило отказываться от возможности подышать морским воздухом и немного погреться на солнце. И Тимофей Савельевич дал себе слово, что впредь не будет отменять запланированный отдых, как бы сильно его не просили это сделать. Но уже в следующую секунду он понял, что не выполнит данный зарок, потому что совесть не позволит ему бросить человека в беде, если в его силах будет помочь несчастному. И Тимофей Савельевич вздохнул, прекратил жалеть себя и стал продумывать дальнейший план действий.

От Софьи Михайловны он многое узнал о первой жертве преступления – Агее Абрамове. Но это была субъективная точка зрения его вдовы, боготворившей своего покойного мужа. Нужны были и другие источники информации. И Тимофей Савельевич понял, что теперь настало время сделать то, с чего, собственно, и нужно было начать расследование: обратиться к просторам Интернета и изучить то, что писала об Абрамове пресса.

Однако именно эта работа представляла для Тимофея Савельевича особые трудности, потому что, уезжая на юг, Борис отключил Интернет на своём ноутбуке, чтобы сэкономить деньги на оплате услуг провайдера. И наш герой совершенно не знал, что нужно делать, чтобы снова подключить Интернет. Поэтому он решил, что следует снова пойти в городскую библиотеку и купить час пользования Интернетом, которого, в принципе, должно хватить на то, чтобы ознакомиться с необходимыми статьями о знаменитом правозащитнике.

Но это следовало сделать завтра, на свежую голову. А пока Тимофей Савельевич устроил себе холостяцкий ужин, отварив пельменей, покушал и отправился спать, чтобы позволить своему уставшему телу отдохнуть после напряжённого дня.

Утром Тимофей Савельевич проснулся, сделал небольшую зарядку, позавтракал, вымыл посуду и даже запустил стиральную машинку с грязными рубашками. Пока машинка стирала, он навёл небольшой порядок в квартире, после чего развесил выстиранное бельё на балконе и стал собираться на улицу. К этому времени городская библиотека уже открылась, и Тимофей Савельевич без проблем получил в своё пользование компьютер и час Интернета. Забив в поисковую строку имя Агея Абрамова, он немного подождал, пока страница прогрузится и выдаст ему результаты поиска. И когда наш герой увидел, сколько статей выдал ему Интернет, то схватился за голову. Их было слишком много, и практически все они датировались прошлым годом, когда произошло убийство известного правозащитника. Этому событию посвящали свои статьи многие таблоиды, и Тимофей Савельевич принялся открывать ссылки одну за другой, чтобы почитать, что говорилось в прессе об Агее Моисеевиче Абрамове.

Хотя статей было много, даже очень, их содержание было примерно одинаковым. Все восхваляли Агея Абрамова, возвеличивая его заслуги перед жителями города Пименовска, и обрушивались с праведным гневом на убийцу этого «святого» человека, заслуженной кары для которого ещё нет в нашем Уголовном кодексе.

Статьи об Абрамове содержали, в основном, лишь его общие анкетные данные: когда родился, когда женился, что окончил, где работал. О его правозащитной деятельности упоминалось лишь как об очевидном факте, который всем известен и не нуждается в дополнительных пояснениях. И единственный судебный случай, который подробно разбирали все массовые издания, так это судебный спор с Вячеславом Ратниковым, о чём Тимофей Савельевич и без того знал достаточно. В общем, после целого часа внимательного чтения различного рода статей об Агее Абрамове, Тимофей Савельевич понял, что потратил это время впустую.

Огорчённый этой новостью, наш герой хотел уйти из библиотеки, чтобы, вернувшись домой, продолжить работу по старинке, но тут у него возникла ещё одна мысль, которую следовало немедленно проверить. Он оплатил ещё один час Интернета и забил в поисковую строку имя Филимонова Григория Викторовича, после чего настроение нашего героя тут же улучшилось, так как здесь его ждало богатое разнообразие фотоснимков и всевозможных статей, рассказывающих о мэре города Пименовска с интересом и охотой, освещая каждый его шаг на посту мэра, а также в качестве кандидата на эту должность на новый срок.

Тимофей Савельевич узнал, что Филимонов был всего лишь на два года моложе его самого, но выглядел несомненно лучше, хоть Елисеев и вёл вполне здоровый образ жизни и в свои пятьдесят восемь чувствовал себя бодрячком. Но нынешний мэр города Пименовска выглядел, максимум, лет на сорок. Высокий, плотного телосложения, он практически не имел морщин, а в его аккуратной причёске невозможно было найти ни одного седого волоса. Филимонов был подтянут, хорошо одет и имел располагающую внешность. Возможно, всё это было результатом работы команды стилистов, массажистов и личного фитнес-тренера. Но как бы то ни было, эти люди не зря получали зарплату, ибо облик Филимонова Григория Викторовича был ходячей рекламой эффективности их работы.

Быть может, мэр города Пименовска оплачивал услуги не только команды специалистов по имиджу, но и журналистов, потому что все статьи о нём, как на подбор, имели цель рассказать всему миру о том, каким замечательным человеком является Филимонов Григорий Викторович и как много он сделал для родного города. Вот он закладывает камень на месте будущей школы, а вот общается с местными жителями, отвечая на их многочисленные вопросы. Любое городское событие, будь то проводы зимы или весенний субботник, ставились в заслугу мэру. А уж как преподносился его последний масштабный поступок – проведение капитального ремонта городского краеведческого музея – уж и читать было тошно. Практически каждую неделю в местной газете, которая имела ещё и интернет-версию, несколько полос посвящалось тому, как продвигается ремонт музея и какое деятельное участие принимает в этом мэр Филимонов. В каждом выпуске местной газеты публиковались фото Григория Викторовича на фоне оштукатуренных стен в окружении маляров и других строительных рабочих. На некоторых снимках Филимонов собственноручно держал в руке шпатель, малярную кисть или иной инструмент, показывая народу, что даже чиновнику столь высокого уровня не чуждо ничего земное. Кроме того, в последней статье, которую прочёл Тимофей Савельевич, сообщалось о том, что нынешний мэр взял за правило каждое субботнее утро проверять, как движется работа по восстановлению местного музея, в чём может убедиться любой желающий, если побывает в городе Пименовске и окажется поблизости от строительной площадки, где ведутся ремонтные работы. И наш герой понял, что это именно то, что нужно. Завтра будет суббота, и если существует реальный шанс не только вживую увидеть Филимонова Григория Викторовича, но и непосредственно пообщаться с ним, то этот шанс представится ему завтрашним утром. И Тимофей Савельевич решил, что следующим шагом в его расследовании будет разговор с первым подозреваемым в списке возможных убийц Агея Моисеевича Абрамова – Григорием Викторовичем Филимоновым.

Определившись с дальнейшим направлением своей деятельности, Тимофей Савельевич сделал соответствующие пометки в своём блокноте, после чего вышел из библиотеки и пошёл домой, чтобы подготовиться к завтрашней встрече.

На следующий день наш герой поднялся с постели ещё раньше обычного, чтобы успеть на самый первый автобус, уезжающий из Туманогорска. В столь ранний час пробок на дорогах не было, и Тимофей Савельевич потратил на дорогу до Пименовска чуть больше двух часов, что было в два раза меньше, чем обычно. Уже в половине девятого утра он бодро вышагивал по улицам города Пименовска, спрашивая встречных местных жителей, как дойти до краеведческого музея, и все охотно показывали ему дорогу. Дойдя до здания, чей фасад был скрыт от посторонних глаз строительными лесами, а прилегающая территория огорожена забором, Тимофей Савельевич понял, что попал по адресу. На заборе висел огромный плакат, на котором был изображён проект нового облика музея и указаны сроки работы. Открытие музея должно было состояться уже первого сентября и неудивительно, что работы здесь велись полным ходом, не затихая и в выходные дни. Тимофей Савельевич заметил нескольких рабочих, которые ходили за забором, однако вокруг территории никого не было. Никаких любопытствующих зевак, ожидавших приезда мэра, поблизости не наблюдалось. И Тимофей Савельевич подумал, что, возможно, прочитанное им вчера сообщение было лишь газетной уткой, призванной прибавить очки рейтингу нынешнего мэра, и сегодняшний приезд в Пименовск станет для нашего героя лишь напрасной тратой времени, но как бы то ни было Тимофей Савельевич решил проверить эту версию до конца и провести весь этот день здесь, рядом с местным музеем, в надежде на то, что Филимонов всё же решит почтить этот строительный объект своим присутствием. Перейдя дорогу, Тимофей Савельевич отыскал скамеечку у одного из подъездов ближайшего дома, присел на неё и стал наблюдать за дорогой и за музеем, чтобы не пропустить ничего из того, что могло здесь сегодня случиться.

Ждать пришлось почти три часа. Когда время приближалось к полудню, к зданию музея подкатил мини-вэн, из которого выпорхнула шустрая девушка, а следом за ней молодой человек с видеокамерой. Девушка подошла к входу на строительную площадку и принялась что-то оживлённо обсуждать со своим спутником. Народ, проходящий мимо, стал замедлять шаг, а некоторые останавливались, чтобы понаблюдать за тем, что здесь будет происходить. А для Тимофея Савельевича это тоже стало сигналом. Он быстренько поднялся со скамейки и направился к месту событий. Смешавшись с остальными любопытствующими, он стоял, стараясь не привлекать к себе внимания, лишь тихонько прислушиваясь к разговору стоящих рядом людей. Однако люди не считали нужным что-то утаивать от прохожих и говорили друг с другом достаточно громко, так что Тимофей Савельевич мог чётко расслышать их разговоры. И все они были о том, что с минуты на минуту с очередной проверкой качества работы и сроков исполнения плана должен прибыть мэр города Пименовска.

Услышав это, Тимофей Савельевич мигом принял боевую стойку и стал внимательно следить за всеми подъезжающими сюда машинами, чтобы ничего не упустить.

Прошло ещё минут двадцать, но единственное, что изменилось за это время, так это количество людей, столпившихся у входа на строительную площадку. Складывалось впечатление, будто Филимонов нарочно выжидает время, чтобы число встречающих его лиц ещё больше увеличилось, из-за чего Тимофею Савельевичу стало проблематично держать в поле своего зрения дорогу и вход на строительную площадку. Но и перемещаться ближе к репортёрам раньше времени он не хотел, чтобы не привлекать внимания к своей персоне. Но вот народ засуетился.

Тимофей Савельевич поднял голову повыше, чтобы разглядеть то, что увидели другие люди, но не заметил ничего интересного. Автомобили продолжали двигаться по дороге в одну и в другую сторону, и ни одна из машин не пыталась припарковаться поблизости. Но уже через несколько секунд «Форд» чёрного цвета замигал фарами и начал снижать скорость. Толпа двинулась вперёд, и Тимофею Савельевичу пришлось тоже сменить своё местоположение, потому что сзади на него напирали другие люди. И вот наконец-то «Форд» припарковался. Открылась задняя дверца автомобиля и на землю ступил человек, ради которого собрались все эти люди, включая нашего героя.

Григорий Викторович Филимонов был именно таким, каким его изображали фотоснимки в прессе. Выше среднего роста, широк в плечах, в светло-голубой рубашке с синим галстуком, гладко выбрит и аккуратно причёсан, пружинистой походкой он направился к входу на строительную площадку музея. Рядом с Филимоновым Тимофей Савельевич заметил парочку охранников, которые незаметно шли рядом, держась буквально в шаге от охраняемого объекта.

На лицах людей появилось восхищение, и в радостном возбуждении они пытались приблизиться к своему любимцу, и, вопреки предостережениям охраны, Григорий Викторович не пытался избежать этих проявлений любви. Он пожимал людям руки и говорил им какие-то приветливые слова, которые Тимофей Савельевич никак не мог расслышать. Но тут на пути мэра возникла та самая журналистка, которую наш герой заметил ещё в тот момент, когда сидел на скамейке, прячась от посторонних глаз на своём наблюдательном пункте. Девушка громким голосом начала задавать Филимонову стандартные вопросы о том, по какой причине глава города приехал в этот субботний день на эту строительную площадку и как скоро двери обновлённого музея откроются перед жителями города Пименовска.

Филимонов с улыбкой отвечал на эти простые вопросы, и Тимофей Савельевич даже не считал нужным вслушиваться в эти речи. Он отважно пробирался поближе к мэру, чтобы оказаться лицом к лицу с этим человеком и напрямую спросить его о том, что действительно имело значение для проводимого им расследования. И едва журналистка произнесла слова благодарности мэру за сделанное интервью и отступила в сторону, чтобы позволить Филимонову завершить то, ради чего он приехал сюда (хотя было очевидно, что основная цель его появления здесь уже была достигнута), как наш герой вынырнул из толпы и поднёс к лицу мэра свой мобильный телефон, так как никакой другой технической аппаратуры у него с собой не было.

– Елисеев. Радиостанция «Новости нашего города». Позвольте задать Вам несколько вопросов.

Увидев перед собой немолодого уже человека, выдававшего себя за корреспондента неизвестной радиостанции, Григорий Викторович на мгновение смутился и даже глянул краем глаза на свою охрану, но, не заметив в облике Тимофея Савельевича ничего подозрительного, вновь надел на лицо улыбку и произнёс:

– Разумеется! Для моих слушателей я всегда рад ответить на несколько вопросов.

– Спасибо, – проговорил в ответ Тимофей Савельевич и продолжил. – Наши слушатели внимательно следят за тем, как продвигается реконструкция местного краеведческого музея и с нетерпением ждут, когда двери обновлённого музея распахнутся перед ними, и хотят узнать, не может ли что-то помешать дате его открытия в установленный срок?

Продолжая улыбаться, Григорий Викторович непринуждённо начал отвечать на поставленные вопросы.

– У ваших слушателей нет ни малейшего повода для беспокойства, потому что первого сентября двери нашего музея откроются для всех желающих! Уже запланировано, что все школьники города Пименовска после окончания торжественной линейки и классного часа посетят обновлённый музей и смогут ознакомиться с историческими реликвиями нашего города. И впредь для всех школьников нашего города вход в музей будет бесплатным! Необходимо прививать юному поколению любовь к родному краю. Только в этом случае мы вырастим патриотов, которые станут гордиться своей Родиной и будут стараться делать всё для её процветания! Дополнительно добавлю, что часть экспозиции будет посвящена заслуженному гражданину нашего города Агею Моисеевичу Абрамову, чья жизнь была трагически прервана год назад. Однако в памяти жителей города Пименовска Агей Абрамов останется навсегда. И не только благодаря своим добрым делам, но и нашему музею.

После этой патетической фразы Филимонов так красноречиво посмотрел на своего интервьюера, ожидая восхищённых слов благодарности, что крайне удивился, когда не услышал их. Более того, во взгляде Тимофея Савельевича было столько холода и отчуждённости, что мэр невольно поёжился, заподозрив неладное.

– Полагаю, я исчерпывающе ответил на Ваши вопросы, – решив быстренько завершить беседу, сказал Филимонов. – А сейчас меня ждут другие неотложные дела.

И он хотел немедленно уйти, скрывшись под спасительными сводами музея, но Тимофей Савельевич заговорил снова. Причём заговорил так громко, что невольно привлёк к себе внимание всех, кто находился поблизости.

– А как Вы прокомментируете тот факт, что в деле Вячеслава Ратникова, подозреваемого в убийстве Агея Абрамова, обнаружились дополнительные доказательства, способные привести к оправдательному приговору? Наши слушатели следят и за этим громким процессом и хотели бы узнали мнение мэра на этот счёт.

Застигнутый врасплох этим неожиданным вопросом, Филимонов на несколько секунд растерялся. Сияющая улыбка мигом сползла с его лица, а во взгляде появились неуверенность и страх. Но многолетний опыт пребывания на столь высоком посту научил нынешнего мэра при любой ситуации сохранять внешнее самообладание, а копилка его лексического запаса была доверху наполнена множеством универсальных фраз, которые можно было использовать в качестве ответов на любые вопросы. Поэтому выражение лица Филимонова уже через мгновение стало непроницаемым, и он уверенно произнёс:

– Как каждый добропорядочный гражданин я верю в систему нашего правосудия. В нашей стране каждый имеет право на беспристрастное судебное разбирательство. И если суд второй инстанции установит, что ранее имела место судебная ошибка и господин Ратников невиновен, то я буду первым человеком, который пожмёт ему руку, когда тот выйдет на свободу, и буду благодарен нашим судьям за то, что они вовремя исправили эту ошибку, не позволив искалечить жизнь невиновному человеку.

Собственно, нечто в этом роде Тимофей Савельевич и ожидал услышать, и потому приготовился продолжить расспрашивать Филимонова об убийстве известного правозащитника, но мэр тут же пресёк провокационные порывы нашего героя.

– У меня очень плотное расписание, – твёрдым голосом заявил он. – Если Вы желаете получить от меня более подробное интервью, то советую Вам оставить заявку у моего секретаря.

После этих слов Филимонов, ни на секунду не задерживаясь, устремился к входу в музей, чтобы завершить свой еженедельный ритуал проверки состояния строительных работ. Телохранители мэра тотчас укрыли за своим широкими спинами объект своей охраны от посторонних лиц, и Тимофей Савельевич просто физически больше не смог приблизиться к Филимонову. А подкарауливать мэра на выходе и вовсе не имело смысла, так как на обратном пути тот вообще вряд ли станет с кем-то разговаривать.

Народ, видимо, тоже это понял, так как понемногу толпа начала редеть. Девушка-репортёр вместе со своим оператором принялись сворачивать аппаратуру, и для нашего героя это стало сигналом к тому, что и его миссия на сегодня окончена. Но он не торопился уходить. Отойдя чуть в сторону, Елисеев стал наблюдать за развитием событий, однако ничего интересного больше не произошло. Буквально через десять минут Филимонов быстрой походкой вышел из служебного хода музея и, окружённый охранниками, поспешил к своей машине.

«Представление закончилось, занавес опущен, можете расходиться по домам!» –подумал Тимофей Савельевич и нехотя отправился в обратный путь.

Сегодняшняя поездка в Пименовск практически ничего не дала нашему герою в плане расследования, поэтому Тимофей Савельевич решил не останавливаться, а продолжить наблюдение за подозреваемым объектом, то есть за Филимоновым. И буквально через день, в понедельник, наш герой снова поднялся с постели ни свет ни заря и на первом же автобусе поехал в сторону Пименовска.

Ещё до того, как у всех чиновником начался рабочий день, Тимофей Савельевич уже дежурил у входа в администрацию города Пименовска. Он ждал приезда Филимонова. Тимофей Савельевич пока не планировал снова вступать с ним в контакт, а решил ограничиться общением с людьми, непосредственно с ним связанными. И уже исходя из полученных сведений решать, какие шаги предпринимать дальше.

Здание местной администрации было, пожалуй, самым большим и чистым в городе. Светло-голубой фасад, лепнина, украшавшая крыльцо, тщательно подметённые дорожки перед входом и ни единого мятого фантика или сигаретного окурка в пределах видимости, – всё это создавало благоприятное впечатление, и если не знать о том, что в целом городе больше нет ни единого пятачка, где царил бы такой же образцовый порядок, то можно было бы подумать, что Пименовск – город европейского уровня.

Чиновники администрации один за другим привычной походкой держали путь на свои рабочие места, но Тимофей Савельевич даже не вглядывался в них. Он ждал приезда мэра. И вот на дороге показался знакомый «Форд», и наш герой сразу навострил уши. Он пристально наблюдал за тем, как автомобиль мэра подъезжает к входу, тормозит, и, открыв заднюю дверцу, Филимонов Григорий Викторович выходит из машины. В этот раз он был без телохранителей, да в них, собственно, и не было нужды. Площадка перед входом в здание администрации была абсолютно пустой, и, Тимофей Савельевич заметил, что она великолепно просматривалась и фиксировалась видеокамерами, прикреплёнными к крыльцу. Если бы сотрудники, которые сейчас сидели перед экранами компьютеров и наблюдали за транслируемым изображением с этих камер, заметили что-то подозрительное, то мэру тут же доложили бы об этом, приняв все необходимые меры безопасности по предотвращению возможного нападения.

Филимонов несомненно знал это, и потому, не проявляя ни малейших признаков тревоги, он поспешил на своё рабочее место, и уже через несколько секунд скрылся из поля зрения Тимофея Савельевича. А тем временем водитель «Форда» занялся парковкой автомобиля на служебной стоянке у здания администрации. И наш герой решил не упускать такой случай и побеседовать с водителем мэра.

Неспешной походкой Тимофей Савельевич подошёл к машине мэра и заговорил с водителем, когда тот вышел из автомобиля.

– Простите меня за вопрос, но я недавно в этом городе. Это не мэр сейчас вышел из вашей машины?

Двухметровый детина, который работал водителем у Филимонова, неприязненным взглядом окинул нашего героя, но не обнаружив в облике стоящего перед ним немолодого человека ничего угрожающего, решил снизойти до ответа на заданный вопрос.

– Да, – невозмутимо произнёс он, всем своим видом показывая, что не желает продолжать беседу.

– О! Так это Григорий Викторович! – прикинувшись простачком, восхищённо проговорил Тимофей Савельевич. – Я слышал о нём очень много хорошего!

Наш герой ожидал, что водитель тут же подхватит разговор и хотя бы что-нибудь сообщит о своём работодателе, но здоровяк молчал, как партизан. Тогда Тимофей Савельевич понял, что придётся продолжать спектакль, если он хочет получить хоть какие-то сведения о Филимонове.

– Я вроде бы видел Григория Викторовича в эту субботу рядом со строительной площадкой в центре города. Это ведь был он, я не ошибся? – задал новый вопрос наш герой.

– Да, он, – после паузы ответил водитель, продолжая откровенно демонстрировать своё нежелание общаться с любопытным мужичком.

– А Григорий Викторович контролирует все строительные объекты в городе? Неужели он лично следит, чтобы не нарушались сроки строительных работ? Как это правильно! Вот это забота о населении! Думаю, нигде в мире городские власти не проявляют столько человеколюбия, как в вашем городе! Как же вам повезло, что городом руководит такой изумительный человек, настоящий патриот, как Григорий Викторович Филимонов! – старательно изображал своё восхищение мэром города Пименовска наш герой, и через некоторое время молодой человек заговорил снова.

– Да, нам повезло! – лаконично ответил он без тени улыбки.

– Уверен, что на предстоящих выборах все жители города Пименовска единогласно проголосуют за переизбрание на этот пост Григория Викторовича! – продолжил петь дифирамбы нынешнему мэру Тимофей Савельевич, но в этот раз не получил никакого ответа от своего немногословного собеседника.

Пора было прекращать этот спектакль, потому что стало очевидно, что водитель Филимонова умеет держать язык за зубами и очень хорошо это делает, и выведать у него какие-нибудь грязные секреты своего патрона будет просто невозможно, поэтому Тимофей Савельевич вновь простодушно улыбнулся и произнёс:

– Приятно было побеседовать!

Но водитель вновь ничего не ответил, закрыл машину и пошёл в здание администрации, оставив нашего героя наедине со своими невесёлыми мыслями. Срочно был нужен новый план, и единственное, что сейчас приходило в голову Елисееву, так это попытаться записаться на приём к Филимонову, как он и сказал нашему герою в субботу, и попытаться вывести мэра на откровенный разговор по поводу убийства Агея Абрамова.

Времени на то, чтобы предпринять ещё один ход конём, у Тимофея Савельевича не было, поэтому наш герой смело последовал к входу здания администрации города Пименовска, вошёл в него и заявил охраннику на входе, что пришёл на приём к мэру.

– Вы записаны? – тут же уточнил охранник.

– Разумеется! Ещё на прошлой неделе я созвонился с секретарём Григория Викторовича, и мне было назначено на сегодняшнее утро! – не моргнув глазом соврал Тимофей Савельевич.

– По понедельникам в первой половине дня у мэра всегда проходят совещания! – с сомнением в голосе сообщил охранник.

– Но у меня срочное дело, поэтому Григорий Викторович пошёл мне навстречу! Сразу после совещания он примет меня! – принялся убеждать охранника наш герой.

Тимофей Савельевич был так убедителен, да и внешний облик его был слишком далёк от облика террориста, что охранник поверил нашему герою, записал в журнал его паспортные данные и пропустил внутрь.

– Простите, а в какой стороне приёмная Григория Викторовича? – напоследок решил уточнить Тимофей Савельевич дальнейшее направление своего пути.

– По лестнице на второй этаж и направо до конца коридора, – сообщил ему охранник, и наш герой, поблагодарив, отправился в указанном направлении.

Неторопливой, но уверенной походкой, чтобы не привлекать ничьего внимания, Тимофей Савельевич дошёл по приёмной Филимонова и, постучавшись, зашёл внутрь.

– Здравствуйте! – обратился он к секретарше мэра, молодой даме лет тридцати с небольшим, идеальную внешность которой немного портили перекаченные силиконом губы. – У меня назначена встреча с Григорием Викторовичем.

– А Вы кто? – удивлённо подняла вверх брови секретарша и быстро перевела взгляд на свой еженедельник. – У меня ничего не записано! Через десять минут у шефа назначено совещание, поэтому Вам следует прийти позже.

– Нет, я подожду! – непринуждённо ответил Тимофей Савельевич и присел на ближайший стул.

Догадавшись, что так просто от неожиданного визитёра избавиться не удастся, секретарша сказала:

– Я доложу о Вас шефу. Как Ваша фамилия?

– Елисеев. Радиостанция «Новости нашего города», – тут же сообщил наш герой, и дама мигом нажала на кнопку селекторной связи.

– Григорий Викторович, к Вам тут Елисеев из радиостанции «Новости нашего города». Говорит, ему назначено.

Пару мгновений прошло в ожидании, после чего в приёмной мэра из динамика селекторной связи раздался голос Филимонова:

– Не знаю никакого Елисеева! А если ему нужно интервью, пусть запишется на приём в порядке очереди!

После окончания этой фразы, дама убрала палец с кнопки и произнесла вслух:

– Вы сами всё слышали! – и секретарша вновь обратилась к своему еженедельнику. – Если хотите получить интервью, могу записать Вас на пятницу в двенадцать тридцать. Полчаса Вам хватит?

– На самом деле мне хватит и двух минут! – поднимаясь со стула, заявил Тимофей Савельевич. – Только вот ждать до пятницы я не могу! – и наш герой смело направился к двери кабинета мэра.

Без стука он открыл её и попытался войти внутрь, но секретарша тоже отличалась отменной реакцией. Подскочив со своего кресла, она метнулась к двери кабинета шефа и чуть ли не прыгнула на Тимофея Савельевича, чтобы выставить его вон. А наш герой был слишком воспитанным мужчиной, чтобы вступать в единоборство с женщиной, поэтому возня при входе в кабинет Филимонова привлекла внимание самого мэра, сидевшего за своим рабочим столом и готовившегося к предстоящему совещанию. Как истинный джентльмен он поспешил прийти на помощь даме и подошёл к своей секретарше.

– Григорий Викторович, я честно не пускала его! Он сам ворвался! – стала она оправдываться перед шефом, продолжая выталкивать нашего героя с охраняемой территории.

– Спасибо, Людмила! Я сам с ним разберусь! – ответил Филимонов и, коснувшись плеча секретарши, попросил её вернуться на своё рабочее место.

Людмилу не нужно было просить дважды. Она тотчас оставила поле боя и вернулась за свой стол. А Филимонов обратился к нашему герою:

– Я вроде бы достаточно чётко сказал, чтобы Вы записались у моего секретаря, согласовав заранее время предстоящего интервью. И сказал я это не из прихоти, а потому что не всегда располагаю своим временем. Через несколько минут у меня состоится совещание с главами отделов администрации. И я не могу заставить десять человек ждать только потому, что внезапно решил дать интервью местной радиостанции.

Филимонов говорил вежливо и достаточно спокойный тоном, но говорил он это так убедительно, что спорить с ним не хотелось. И после этих слов девяносто девять человек из ста развернулись бы и ушли, попрощавшись с мэром и его секретаршей, но наш герой был сотым в этом списке, и потому он сказал:

– Всего один вопрос. Это Вы убили Агея Абрамова?

Во взгляде мэра тотчас отразилось и облегчение, и усмешка, и даже некая усталость.

– Нет! – не колеблясь и не смущаясь, ответил он. – Я не убивал Агея Абрамова! Надеюсь, интервью закончено?

– Ещё только один вопрос, – не желал упускать счастливый момент Тимофей Савельевич. – Кто, по-Вашему мог убить Агея Абрамова, если учесть тот факт, что Вячеслав Ратников невиновен?

После этих слов Филимонова будто подменили. Всю его невозмутимость словно рукой сняло. В его глазах появился ужас и даже паника, но это длилось лишь пару мгновений. Тимофей Савельевич видел, как Филимонов вновь овладел собой. В глазах мэра появился стальной блеск, а губы крепко сжались.

– Покажите Ваше журналистское удостоверение! – потребовал Филимонов у нашего героя. – Людмила! – обратился он затем к своему секретарю, видя, что странный посетитель не собирается раскрывать своего инкогнито. – Вы проверили документы у этого человека?

– Я не успела! – принялась оправдываться секретарша, но тут ей на выручку подоспела неожиданная помощь.

Дверь в приёмную открылась, и внутрь зашли семь или восемь человек. Они громко поздоровались с Людмилой, Григорием Викторовичем и Тимофеем Савельевичем, приняв его за одного из лиц, приближённых к мэру, и направились в кабинет Филимонова занимать места за большим столом. Близилось время начала совещания, и мэр решил, что не стоит начинать рабочую неделю со скандала в администрации.

– Людмила! – вновь обратился Филимонов к секретарше. – Проверьте документы у этого человека и запишите его данные, чтобы впредь не пускать его без предварительной записи. И при необходимости вызовите охрану и проследите, чтобы этот человек покинул здание администрации и не возвращался сюда без журналистского удостоверения!

Затем Филимонов пошёл в свой кабинет, куда подошли ещё два чиновника, чтобы присутствовать на совещании. А Тимофей Савельевич не стал более искушать судьбу и, быстро попрощавшись с Людмилой, поспешил скрыться прочь от людей, которые совсем не жаждали его видеть.

Глава 7

Новый подозреваемый

Приблизительно через час после описанных выше событий Тимофей Савельевич сидел напротив Сергея Парамонова в его кабинете и выслушивал гневные речи адвоката, который, узнав о том, что какой фортель выкинул нанятый им частный детектив, просто вышел из себя.

– А я Вам говорил! – заявил адвокат Елисееву. – Пытаться подобраться к нашему мэру – всё равно, что пуститься в путь по лабиринту Минотавра! Шансов найти выход практически нет, а вот перспектива быть съеденным – очень велика! Ни у Вас, ни у меня нет таких ресурсов, чтобы тягаться с Филимоновым! Нам с Вами пришлось бы потратить годы, чтобы найти на Филимонова реальный компромат, с которым можно было бы пойти в суд и выиграть его! Вот только через несколько лет такая проблема отпадёт сама собой. Не вечно же Григорию Викторовичу ходить в мэрах! Ну, выиграет он эти выборы, а через пять лет ему всё равно придётся уйти на покой. Купит себе виллу на Канарах или на каком-нибудь тихом тропическом островке в Индонезии и уедет туда доживать свой век. И даже если мы найдём прямые улики, доказывающие причастность Филимонову к убийству, вернуть этого человека в страну и привлечь к уголовной ответственности будет очень проблематично. А вот тюремный срок, который предстоит отсидеть Вячеславу Ратникову, будет абсолютно реальным, и потому, повторюсь, нам следует сосредоточиться на тех задачах, которые мы в силах выполнить в то короткое время, которое осталось до предстоящего судебного процесса! И самым продуктивным действием в этом направлении будет ещё одна попытка уговорить Вашего свидетеля явиться в суд и дать показания в пользу Вячеслава. Вы не пытались поговорить с ним ещё раз? – проговорил Сергей Эдуардович, обращаясь к своему собеседнику.

– Нет, – честно признался Тимофей Савельевич. – Излишний нажим на этого человека может оказаться для нас губительным. Давайте дадим ему ещё немного времени, чтобы остыть и обдумать последствия своего шага. Сергей Эдуардович, – произнёс наш герой, чтобы сменить тему разговора и выяснить то, зачем он, собственно, и пришёл к адвокату. – Теперь я уже не сомневаюсь в том, что проверять Филимонова на предмет его причастности к убийству известного правозащитника – дело практически безнадёжное. И понаблюдав за этим человеком, я уже не уверен в том, что совершённое преступление – дело его рук. Мне даже показалось, что он сам напуган, чего не могло бы быть, если бы он являлся организатором убийства. Полагаю, что весь его нынешний образ жизни, призванный продемонстрировать его безупречность и беззаветное служение своему городу, является своего рода попыткой реабилитироваться, избавившись от груза вины в собственных глазах. Думаю, убийство всеми любимого и уважаемого правозащитника напугало мэра гораздо сильнее, чем пугал его живой Абрамов. С живым человеком можно бороться на равных, а с павшим героем любое соперничество обречено на неудачу. А Филимонов, при всех своих недостатках, человек умный и прекрасно понимает, что мёртвый Абрамов для него гораздо опаснее живого. И самым лучшим способом заставить людей перестать вспоминать при каждом удобном случае Агея Моисеевича, является публичная демонстрация активной деятельности, направленная на благо родного города, а также примерный образ жизни, призванный успокоить всех недовольных граждан. Ведь тот, кто посмел поднять руку на Агея Абрамова, может и не остановиться. Совершив одно политическое убийство, преступник вряд ли будет долго раздумывать перед вторым. И тогда уже Григорий Филимонов будет следующим в списке жертв этого убийцы, если иным способом остановить грязные дела мэра будет невозможно. Вы об этом не думали? – обратился к адвокату с вопросом Тимофей Савельевич.

– Что-то я не очень уловил направление Ваших мыслей, – покачал головой в ответ Парамонов. – Теперь Вы уже не считаете мэра возможным убийцей и предполагаете, что он сам боится этого преступника?

– Именно! – подтвердил Тимофей Савельевич. – А зачем ещё ему охранники, которые сопровождают его на все общественные мероприятия? Вы же, например, не выставляете перед собой телохранителя, когда выходите из зала суда?

– Нет, – подтвердил Сергей Эдуардович.

– А человеку, который родился и вырос в городе, в котором ему всё близко и знакомо, какой смысл нанимать охрану? Только в случае, если у него внезапно возникли основания опасаться за свою жизнь! Согласны со мной?

– Пожалуй, что так, – задумчиво проговорил Сергей Эдуардович. – Тем более что раньше никакой охраны у Филимонова не было.

– Вот-вот! – поднял вверх указательный палец правой руки Тимофей Савельевич. – И когда я лично задал Григорию Викторовичу вопрос о том, что он думает по делу об убийстве местного правозащитника, в его взгляде я уловил страх. Но это был не страх разоблачения, а страх за собственную жизнь. Это я уже потом понял, когда анализировал свой разговор с мэром. За свою следственную практику мне приходилось наблюдать за разными людьми и за их реакцией на близкое разоблачение. Утверждать что-либо со стопроцентной вероятностью я не могу, но моё чутьё подсказывает, что Филимонов сам боится неведомого убийцу, и ему самому очень хочется верить, что Вячеслав Ратников и есть тот самый человек, который совершил это ужасное преступление. И сейчас он сидит за надёжными стенами, потому что иной вариант развития событий для Филимонова крайне неприятен, и он всеми силами пытается исправиться, чтобы самому случайно не разозлить того, кто уже встал на кровавый путь убийства.

– Значит, самого первого нашего подозреваемого мы вычёркиваем? – резюмировал адвокат, подводя черту под размышлениями своего собеседника.

– Пожалуй, что так, – произнёс в ответ Тимофей Савельевич.

– В таком случае осталось проверить всего лишь сто семьдесят три человека, – с горькой иронией сказал Сергей Эдуардович. – Именно столько подозреваемых осталось в моём списке по этому делу. Прогресс у нас с Вами есть, а вот времени почти совсем нет!

– Тогда давайте мыслить по-другому, – предложил тут же Тимофей Савельевич. – Убийство Агея Абрамова совершил человек холодный, расчётливый и мстительный. Ведь только тот, кого обуревает жажда мести, прежде чем расквитаться с обидчиком, сначала позаботится о том, чтобы достать огнестрельное оружие, ведь наличие пистолета даёт преступнику, как минимум, два преимущества. Во-первых, он не запачкается кровью. А во-вторых, имея даже самые скромные навыки в стрельбе, убить человека очень легко, если стрелять с небольшого расстояния. Можно затаиться где-нибудь невдалеке, чтобы потом сразу скрыться с места преступления.

– Простите, перебью Вас, – вмешался адвокат в рассуждения нашего героя. – В своей речи Вы всё время употребляете слово «он». Но ведь убийцей может быть и женщина! Чтобы выстрелить из пистолета, не нужна большая сила. Необходимы, как Вы правильно упомянули, лишь навыки в стрельбе, ну и, конечно же, сам пистолет.

– Вы правы, – согласился с Сергеем Эдуардовичем наш герой. – Я лично знавал женщин, которые прекрасно умели обращаться с оружием и стреляли лучше большинства мужчин. Так что вполне может быть, что нам следует искать не убийцу-мужчину, а убийцу-женщину. И если в Вашем списке имеется хотя бы один любитель-стрелок женского пола, я с удовольствием рассмотрю эту кандидатуру.

– К большому сожалению, ни одна из женщин из моего списка подозреваемых не подходит под роль стрелка по нашему делу. Агей Моисеевич всегда очень уважительно относился к женскому полу и старался помочь любой женщине, попавшей в беду. Поэтому среди особ женского пола, которые могли бы желать зла Агею Моисеевичу, есть только пять реальных подозреваемых, но и тех я не представляю прячущимися в тёмном переулке с пистолетом в руке, потому что трое из этих женщин являются жёнами предпринимателей, чья незаконная деятельность была приостановлена усилиями Агея Абрамова. А две другие женщины были признаны душевнобольными и помещены в соответствующие лечебные заведения. И хотя одна из них уже выписана из стационара, мне сложно представить себе, что ей удалось достать пистолет и удачно выстрелить. Вот если бы на Агея Моисеевича набросились и забили бы насмерть, то я, пожалуй, сам бы решил, что это дело рук одной из психически больных женщин. А так мне нечего Вам предложить. Однако я допускаю мысль, что имеющийся у меня список неполный. И для сохранения непредвзятости в этом деле предпочёл бы считать, что убийцей может оказаться лицо любого пола.

– Согласен с Вами, – кивнул в ответ Тимофей Савельевич. – В таком случае давайте продолжим наши рассуждения и решим, кто ещё мог бы оказаться настолько обиженным и мстительным, что решился или решилась, как мы уже определили, пойти на убийство? Причём, я почти уверен, что эта обида носила личный характер, потому что за проигрыш в суде потерпевшая сторона вряд ли станет убивать выигравшую. Вот только если этот проигрыш разрушил жизнь человека, довёл его или её до отчаяния, причём этот человек оказался мстительным и имеющим доступ к оружию, вот такой товарищ и будет нашим следующим кандидатом в подозреваемые. Есть в Вашем списке кто-то подобный?

– Пожалуй, что есть, – задумавшись, проговорил Сергей Эдуардович. – Как только Вы составили это описание, мне сразу на ум пришёл один человек, которого я, признаться, вообще не брал в расчёт, потому что когда я видел его в последний раз, этот человек так сильно горевал по поводу гибели Агея Абрамова, что я никогда бы не подумал записать его в убийцы.

– Вы даже не представляете, насколько талантливыми актёрами могут оказаться настоящие убийцы! – хмуро произнёс Тимофей Савельевич, подстёгивая адвоката продолжить говорить.

– Всё может быть! – всё ещё пребывая в задумчивости, отстранённо проговорил Сергей Эдуардович. – Теперь, после Ваших слов, я словно бы увидел этого человека в новом свете и думаю, то он вполне может оказаться нашим убийцей.

– В таком случае тем более мне следует узнать его имя, – с нажимом произнёс Тимофей Савельевич, чтобы заставить адвоката прервать размышления.

– Его фамилия Иванов. Юрий Анатольевич, – ответил Сергей Эдуардович, но взгляд его всё ещё оставался отстранённым.

Тимофей Савельевич записал новое имя в свой блокнот, а вслух сказал:

– Очень хорошо. А теперь расскажите мне, почему Вы считаете господина Иванова нашим новым подозреваемым?

– Из-за его дочери, конечно же! Лилии, – ответил Сергей Эдуардович, но в ту же секунду поймал на себе укоризненный взгляд своего собеседника и поспешил дать дальнейшие пояснения. – Извините, но я всё время забываю, что Вы не из нашего города. Просто в Пименовске почти все знают горькую историю Лили Ивановой.

– Я надеюсь, что Вы не отправите меня снова штурмовать просторы Интернета, чтобы выяснять печальную судьбу этой девушки? – ледяным тоном произнёс Тимофей Савельевич, опасаясь, что именно это сейчас предложит ему адвокат, внезапно сославшись на свою занятость. Однако в этот раз Сергей Эдуардович не торопился выпроваживать своего посетителя.

– Нет-нет! – быстро проговорил он. – В Интернете, боюсь, Вы ничего не найдёте, потому что несчастье с бедной Лилей случилось ещё до того, как всемирная паутина стала частью нашей жизни. К тому же подробности трагедии помнят лишь те, кому сейчас не меньше сорока, поэтому я сэкономлю Вам время и вкратце сам поведаю эту печальную историю.

– Я весь во внимании! – тут же ответил Тимофей Савельевич.

– Это случилось больше двадцати лет назад, – начал рассказывать Сергей Эдуардович. – В то время Агей Моисеевич работал в средней школе учителем истории и обществознания. Он был молод и хорош собой, и потому неудивительно, что некоторые ученицы старших классов начали испытывать к нему нежные чувства.

– Понимаю, – кивнул Тимофей Савельевич.

– Но Агей Моисеевич уже был женат и любил свою жену, потому не позволял себе ничего лишнего. Его поведение было абсолютно безупречным, но разве юным девочкам нужен повод, чтобы влюбиться? Они делают это исключительно в силу возраста и гормонов, просыпающихся в их юных телах. И в этом случае молодому мужчине, общающемуся с такими вот невинными душами, приходится проявлять крайнюю деликатность и тактичность, чтобы случайно не ранить их чувства, и в то же время не позволить их восторженности и увлечению перерасти в болезненную привязанность, которая будет пагубна для обеих сторон.

Вот и семнадцатилетняя Лиля Иванова увлеклась своим учителем истории. Увлеклась настолько, что призналась ему в любви, ожидая услышать взаимное признание. Но как Вы уже догадались, его не последовало. Агей Моисеевич терпеливо выслушал девушку и попытался объяснить ей, что она ошибается, принимая своё уважение к учителю и восхищение его педагогическими способностями за любовь, которая непременно встретится на её пути, но гораздо позже. Уверен, дальнейший ход событий Вы уже можете себе представить, – прервав своё повествование, обратился Сергей Эдуардович к своему собеседнику. Но поскольку Тимофей Савельевич в ответ ничего не сказал, адвокат возобновил свой рассказ.

– Лиля расстроилась и решила свести счёты с жизнью. Написала прощальную записку и решила выпрыгнуть из окна пятого этажа своей комнаты. Но для храбрости она достала из запасов своего отца бутылку водки и выпила её. Врачи сказали, что именно это и спасло девочку. Если бы она прыгала трезвой, то не выжила бы. Но под влиянием алкоголя мышцы её тела оказались расслабленными, и Лиля осталась жива. Она получила сотрясение мозга, множественные переломы и повредила позвоночник, навсегда оставшись прикованной к инвалидному креслу. Её отец, Юрий Анатольевич, который незадолго до этого потерял жену, был вне себя от горя и требовал, чтобы Агея Моисеевича судили за доведение его дочери до самоубийства. Но в возбуждении уголовного дела было отказано. Естественно, он обозлился и постарался, как мог, испортить жизнь Агею Моисеевичу. Он подкарауливал его у входа в школу, набрасывался на учителя с кулаками, кричал, что тот виноват в том, что его дочь стала инвалидом. И хотя все понимали, что Агей Моисеевич в этой ситуации сам стал жертвой обстоятельств, многим родителям учеников не нравилось, что преподаватель, замешанный в такой скандальной истории, продолжает обучать их детей. В общем, обстановка накалялась. И если бы в тот период времени Агей Моисеевич не решил сам уйти из школы, возможно, ему пришлось бы это сделать под влиянием общественного давления, которое на него оказывали.

Между тем Юрия Иванова несколько раз забирали в милицию за хулиганство, пока он наконец-то не одумался и не понял, что если попадёт в тюрьму, то его бедной дочери от этого легче не станет. И когда Лилю выписали из больницы, Юрий Анатольевич встретил её другим человеком. Он принялся заботиться о дочери в надежде, что однажды она встанет на ноги. Но этого не случилось. Прошло двадцать лет, но Лиля до сих пор не покинула инвалидное кресло. Правда, её жизнь нельзя назвать совсем уж безнадёжной и унылой. Поняв, что нужно как-то приспосабливаться к новому образу жизни, девушка занялась рукоделием. Стала делать цветы из ткани. Красивые такие украшения, которыми невесты украшают свои причёски. Со временем дела у Лили пошли в гору, и к ней стали обращаться с заказами даже из других городов. С личной жизнью, конечно, у неё не сложилось, но в остальном эта девушка вела вполне достойный образ жизни. Её отец тоже смирился с тем, что его дочь никогда не будет больше бегать и танцевать. И вместе они неплохо жили. Но год назад, незадолго до того, как произошло убийство Агея Абрамова, Лиля неожиданно попала в больницу с осложнениями. Говорили, что это было следствием той самой травмы, которую она получила, упав с пятого этажа. Несколько дней она находилась между жизнью и смертью, и её отец сорвался. Он снова стал пить и угрожать Агею Моисеевичу за то, что тот погубил его дочь. Однако вскоре Лиля пошла на поправку. Её отец мигом присмирел и стал с новой энергией проявлять заботу о дочери, и потому никому не пришло в голову связать этого человека с убийством известного правозащитника. А ведь в те несколько дней, когда Юрий Иванов был сам не свой, он вполне мог достать пистолет, подкараулить и убить Агея Абрамова! Такое вполне допустимо, – резюмировал Сергей Эдуардович, глядя на своего собеседника.

– И в самом деле, допустимо! – повторил его слова Тимофей Савельевич, соглашаясь с адвокатом. – Очень подходящий подозреваемый, я Вам скажу! Вспыльчивый, злопамятный, импульсивный. Такой, если представится случай, легко может разделаться с обидчиком, а заодно и убить невольного свидетеля, чтобы закончить дело! Так как же следствие могло упустить из виду такой подходящий экземпляр на роль подозреваемого?

– Очень просто, – невозмутимо произнёс Сергей Эдуардович. – У них был ещё более подходящий подозреваемый без алиби и с отличным мотивом для убийства. Так зачем было делать дополнительную работу?

– Да, Вы правы! – согласился Тимофей Савельевич. – Дайте-ка мне адресок этого Юрия Иванова и его дочери! Стоит навестить их и разузнать, как у них идут дела, и не гложет ли Юрия Анатольевича раскаяние за совершённое злодеяние.

– Да, это здравая мысль! Вы человек в нашем городе новый, на жителей смотрите непредвзято, может, и увидите в Юрии Иванове то, что не увидел ни я, ни сотрудники следствия, – сказал Сергей Эдуардович, отыскивая у себя нужный адрес.

И вот спустя буквально десять минут, получив подробные инструкции, как дойти до Спортивной улицы, где жила семья Ивановых, Тимофей Савельевич отправился по указанному адресу.

Юрий и Лиля Ивановы жили на пятом этаже пятиэтажного кирпичного дома. Поднявшись на последний этаж, наш герой позвонил в дверь. Открыли ему не сразу, но когда дверь отворилась, Тимофей Савельевич увидел перед собой Лилю Иванову собственной персоной.

Ей было около сорока лет, и выглядела она неплохо. Гладкое лицо, зачёсанные назад волосы, чуть полноватая фигура. И если бы не инвалидное кресло, на котором передвигалась Лиля, то вполне вероятно, что даже сейчас у неё не было бы отбоя от поклонников.

– Здравствуйте, Лилия! Я к Вам по рекомендации одного своего знакомого, который рассказал, что Вы делаете на продажу изумительной красоты украшения. Можно их посмотреть? – вежливо поинтересовался Тимофей Савельевич, решив начать с Лилей разговор с легенды, которую он выдумал, пока шёл сюда.

– Да, проходите! – ответила Лиля, впуская гостя в квартиру. – Но Вы могли сделать заказ на сайте! У меня там целый каталог изделий, которые я могу выполнить. Понимаете, сейчас у меня в наличии не так много цветов!

– Это ничего! – уверил хозяйку Тимофей Савельевич. – Я считаю, фотоснимки на экране компьютера не могут передать всей красоты украшений. Лучше оценивать их, так сказать, вживую, глядя своими глазами!

– Да, конечно! – подтвердила мастерица, желая проявить вежливость к потенциальному покупателю.

Проехав на кресле в гостиную, Лиля подъехала к стеллажу, на котором стояло несколько коробок с готовыми изделиями.

– Если Вас не затруднит, то можете сами всё брать и рассматривать! – предложила она Тимофею Савельевичу.

Тот согласился и принялся доставать одну коробку за другой и разглядывать их содержимое. И поскольку наш герой совершенно не планировал ничего покупать, да и вообще плохо разбирался в женских украшениях, то принялся рассеянно доставать одну за другой веточки искусственных цветов, пытаясь рассмотреть их со всех сторон, и старательно делал вид, что внимательно производит отбор.

– Если хотите, я могу сейчас открыть каталог на своём сайте, – предложила Лиля. – Если Вам что-то понравится, я могу сделать это на заказ. Я делаю быстро, не беспокойтесь. Через день уже сможете забрать!

– Не сомневаюсь в этом! – произнёс Тимофей Савельевич, аккуратно укладывая в коробку очередной цветок. Однако его движения были такими неловкими и неуклюжими, что Лиля спросила:

– Простите, а для кого Вы хотите приобрести украшение?

– Для своей племянницы, – не моргнув глазом выдумал ещё одну ложь наш герой. – Через пару недель она выходит замуж.

– Отличная новость! – искренне порадовалась за неведомую девушку Лиля. – А что же Ваша племянница сама не пришла сюда? Всё-таки девушки очень придирчиво относятся к выбору украшений на день своей свадьбы!

– Она очень хотела прийти, но вся эта предсвадебная суета так захватила её, что у неё нет ни минуты свободного времени! Да и я, признаться, совсем недавно узнал о Вашем бизнесе и сам предложил племяннице заехать к Вам, – постарался придумать правдоподобное объяснение своему визиту Тимофей Савельевич.

– А Вы, простите, откуда обо мне узнали? Кажется, Вы упомянули какого-то своего знакомого? Но не помню, чтобы Вы называли его имя, – неожиданно поинтересовалась Лиля.

«Вот теперь врать не стоит!» – подумал Тимофей Савельевич, а вслух сказал:

– Это Сергей Эдуардович, местный адвокат. Мы с ним недавно познакомились.

– О, Сергей Эдуардович! – протяжным голосом повторила услышанное имя Лиля. – Да, знаю его! Но он никогда ничего у меня не покупал!

– Покупать-то не покупал, но запомнил, что Вы делаете очень красивые и уникальные украшения для торжественных случаев, – пояснил Тимофей Савельевич.

– Да, Вы правы! – согласилась Лиля. – Мои цветы люди покупают не только по случаю свадьбы, но и на другие мероприятия. Например, перед школьным выпускным балом у меня всегда полный аншлаг. Разбирают всё! – с гордостью сообщила Лиля. – Вот посмотрите!

Тут она показала на стену комнаты, рядом со стеллажом, где было наклеено множество фотоснимков. Тимофей Савельевич и раньше обратил на них внимание, но из деликатности не решился сразу же их рассмотреть, надеясь, что ему ещё представится случай сделать это, не вызвав недовольство хозяйки. И вот этот случай представился.

На стене были фотоснимки девушек в вечерних платьях и пар в свадебных нарядах. Каждый наряд либо волосы девушек были украшены искусственными цветами, сделанными, как видно, руками Лили. Почти на всех фотоснимках были слова благодарности рукодельнице, которая помогла создать неповторимый образ виновникам торжества.

– Именно поэтому у меня сейчас не такой большой выбор украшений! – пояснила она. – Недавно закончилась пора выпускных балов, и я ещё не успела как следует пополнить свою коллекцию. Но повторюсь: я охотно беру заказы.

– Понимаю, – задумчиво произнёс Тимофей Савельевич, продолжая рассматривать фотоснимки и лица молодых людей, изображённых на них.

Затем наш герой перевёл взгляд на Лилю, чтобы посмотреть, какие чувства вызывает в ней вид чужого счастья. Его бы не удивило, если бы выяснилось, что Лилия хранит все эти доказательства для того, чтобы каждый день напоминать себе, чего лишилась и тем самым подогревать собственную ненависть. Но ничего подобного он не увидел. Лиля смотрела на все эти фотоснимки как мать, которая смотрит на снимки детей и радуется их успехам, потому что их успехи – это и её заслуга тоже. И что бы не случилось с этой женщиной раньше, теперь она воспринимала свой недуг без боли и негодования, с полным смирением. И потому маловероятно, что она испытывала ненависть к своему бывшему учителю истории, обвиняя его в том, что выпало на её долю. И если отец Лили и решился на преступление, то исключительно по собственной инициативе. И теперь не мешало бы это выяснить.

– Так Вы будете что-то покупать или Ваша племянница сделает онлайн-заказ? – прервала Лиля мысленные рассуждения нашего героя.

– Пожалуй, я кое-что всё же возьму, – решив задобрить хозяйку, а заодно и расположить её на дальнейший разговор, сказал Тимофей Савельевич. – Вот этот голубой цветок, я думаю, подойдёт! – добавил он, показав пальцем в большой выразительный цветок ярко-голубого цвета.

– Вы уверены? – с сомнением в голосе произнесла Лиля. – Для свадебного украшения? Может быть, стоит выбрать более светлый тон?

– Нет-нет, это не для племянницы, – тут же пояснил Тимофей Савельевич. – Это для моей снохи. У неё изумительные голубые глаза, и этот цветок, приколотый к её платью, прекрасно подчеркнёт это!

– Ясно! Она же будет одной из гостей! – понимающим тоном сказала Лиля. – А невесте тогда передайте ссылку на мой сайт, и она уже сама выберет то, что ей понравится!

– Да, я так и сделаю! – пообещал Тимофей Савельевич и сразу же расплатился с Лилей за выбранный цветок, после чего решил продолжить разговор. – Простите за вопрос, но может быть Вам чем-то помочь? Вы живёте одна? Я мог бы сходить в магазин, если нужно. Мне нетрудно!

– Нет-нет, не нужно! – тут же принялась пресекать инициативу своего гостя Лиля. – Я живу с отцом, и он скоро должен прийти на обед. Он работает таксистом и всегда заезжает днём пообедать. Собственно, он уже должен прийти с минуты на минуту.

– Это хорошо, – кивнул в ответ Тимофей Савельевич. – Но пока он не пришёл, можете располагать мной!

В этот момент входная дверь квартиры открылась, и послышались тяжёлые шаги.

– Вот и отец! – обрадованным голосом проговорила Лиля, и буквально через пару секунд наш герой сам его увидел.

Невысокий плотный мужчина с седыми волосами зашёл в комнату. Увидев незнакомца, он сначала нахмурился, но голубой цветок в руках Тимофея Савельевича всё ему объяснил.

– А, покупатель! – произнёс он, а затем обратился к дочери. – Пойду, разогрею обед, – и ушёл на кухню.

Но Тимофей Савельевич не собирался так скоро уходить, тем более что всё так благоприятно складывалось, и у него появилась возможность допросить ещё одного подозреваемого.

– Извините, Лилия, но можно попросить у Вас немного воды? Жарко сегодня!

– Да, пожалуйста! – ответила она. – Подойдите к папе, он Вам нальёт.

И Тимофей Савельевич направился следом за отцом Лили.

– Извините, – проговорил он, заходя на кухню. – Можно немного воды? Жарко сегодня!

– Да, действительно жарко! – повторил Юрий Анатольевич, наливая гостю воду из-под крана. – Вы ведь не из Пименовска, верно? – неожиданно спросил он, протягивая Тимофею Савельевичу стакан воды.

– Да, я из Туманогорска, – подтвердил наш герой, беря стакан в руки и делая большой глоток.

– Какими судьбами в наши края? – продолжал вести расспросы Иванов.

– Деловая встреча, – невозмутимо ответил наш герой.

– Вы, часом, не журналист?

– Нет! – добродушно улыбаясь, ответил Тимофей Савельевич, вспомнив о том, что совсем недавно он представлялся журналистом мэру этого города. Вдруг Юрий Анатольевич в это время был где-то поблизости и всё слышал? Но вероятно, Иванов задал свой вопрос наугад, потому что не стал пытаться изобличить во лжи нашего героя.

– А кто же Вы? – не прекращал допытываться отец Лили.

– Юрист, – уклончиво ответил Тимофей Савельевич. – Сделки, договоры.

– Понятно, – словно удовлетворившись ответом, произнёс Иванов. – А о моей дочери как узнали?

– Друг рассказал. Сергей Парамонов, – тут же ответил Тимофей Савельевич.

– Иметь адвоката в друзьях всегда хорошо, – заключил Юрий Анатольевич, заканчивая свой допрос. – Но если Вы из Туманогорска, то, может, пообедаете с нами? Всё-таки путь не близкий! Или Вы на машине?

– Нет, своим ходом, – сообщил Тимофей Савельевич.

– Тогда тем более! – гостеприимно предложил Юрий Анатольевич. – А потом я мог бы подбросить Вас до автостанции. А дальше, извините, только за отдельные деньги!

– Было бы очень любезно с Вашей стороны! – не раздумывая, принял предложение хозяина дома наш герой.

– Вот и договорились! Значит, я достаю третью тарелку?

– Да, спасибо! – вновь кивнул Тимофей Савельевич, внутренне ликуя от того, что ему не пришлось прикладывать много усилий, чтобы расположить к себе Юрия Иванова, добиваясь разговора с ним.

Когда Лиля на своём инвалидном кресле заехала в кухню, отец с гордостью сказал ей:

– Видишь, дочка, человек из самого Туманогорска приехал, чтобы купить твои поделки!

– Да, цветы Лилии очень красивые! Я буду всем своим знакомым рекомендовать её украшения! – поддержал его Тимофей Савельевич.

– Глядишь, скоро миллионершей станешь! Из-за границы тебе заказы делать станут! – продолжал воодушевлять дочь Юрий Анатольевич.

– Вполне может быть, – вторил ему наш герой. – Там очень ценится ручная работа!

– Вот! – обрадованно произнёс Юрий Анатольевич, радуясь неожиданной поддержке. – И товарищ тоже так считает! Простите, не знаю Вашего имени-отчества, – добавил он, обращаясь уже к нашему герою.

– Тимофей Савельевич, – представился тот.

– А я – Юрий Анатольевич, – представился в свою очередь отец Лили, но Тимофей Савельевич уже знал его имя, но, следуя своей легенде, не стал распространяться о своём знании.

Вскоре все трое сели обедать. Юрий Анатольевич поставил на стол три тарелки и налил в них из кастрюли рассольник, нарезал хлеб и пригласил всех начинать трапезу.

Начало обеда прошло в молчании, а затем хозяин дома снова заговорил.

– Вы сказали, что знакомы с адвокатом Парамоновым. Неплохой мужик! Да и адвокат тоже ничего! Только работа у него неблагодарная.

– Отчего же? – возразил Тимофей Савельевич и решил направить разговор в нужное ему русло. – Спасать невиновных людей от тюрьмы – дело очень достойное!

– Так это когда попадается невиновный, – продолжая рассуждать, сказал Юрий Анатольевич. – Тогда, конечно, защищать его одно удовольствие! А если человек совершил убийство! Да ещё не одно, а двойное! Убил всеми уважаемого гражданина и за компанию молодую беременную женщину, как в этом случае изволите расценивать такой поступок? Разве нужно защищать такого человека? Такого нужно сразу в тюрьму, а потом расстрелять, чтоб другим для острастки! А то так каждому захочется людей кромсать, коли адвокаты их потом защищать будут, да давить на жалость, вспоминая о тяжёлом детстве и других несчастьях, выпавших на долю убийцы! Всем тяжело! Я не знаю никого, у кого бы жизнь складывалась гладко! Но ведь мы держим себя в руках! Не сдаёмся! Не выходим с ружьями на улицы и не стреляем в обидчиков! Конечно, порой морду набить какому-нибудь прохиндею и требуется! Но ведь это так, в воспитательных целях, как говорится. Объяснил человеку, что он не прав, и для убедительности тумака добавил. После этого и дурак смекнёт, что нужно извиниться и исправить то, что натворил. Все же люди! У каждого есть голова на плечах! Зачем же дело до крайности доводить? И главное – убивать тех, кто невиновен! Даже случайно!

В продолжение всей этой речи Тимофей Савельевич продолжал потихоньку есть суп и поглядывать на Юрия Анатольевича. Прямо смотреть на него наш герой не решался, ограничиваясь лишь несколькими как бы случайными взглядами, но и этих наблюдений ему было достаточно, чтобы составить себе представление о Юрии Иванове как о человеке несдержанном, эмоциональном, но с обострённым чувством справедливости.

– Я понял, о каком деле Вы говорите, – сказал он Юрию Анатольевичу. – Об убийстве Агея Абрамова и Полины Плещеевой.

– Точно! – подтвердил Иванов.

– Но в этом деле не всё так однозначно, – уклончиво проговорил Тимофей Савельевич, чтобы вызвать своего собеседника на дальнейшие откровения.

– Да что ж тут неясного? – отодвигая от себя опустевшую тарелку, громогласно произнёс Иванов, глядя прямо в лицо Тимофея Савельевича. – Все вы, юристы-адвокаты, находите причину смотреть на дело под другим углом! А я всегда прямо говорю то, что вижу и думаю! Если человек убил, то должен ответить за свои действия! Лишил жизни другого – заплати своей!

– Значит, Вы не сомневаетесь, что Вячеслав Ратников и есть тот самый убийца, который лишил жизни Агея Абрамова? – тут же спросил Тимофей Савельевич вышедшего из себя Юрия Иванова.

– Да какие тут могут быть сомнения? – мигом отреагировал тот. – Это ж ясно! Абрамов забрал у него всё: жену, квартиру, работу! Человек в таком положении готов на всё! Особенно, когда под рукой оказывается пистолет брата!

– Да, но прошёл почти год с того времени, когда Агей Абрамов выиграл судебный процесс против Вячеслава Ратникова, – произнёс Тимофей Савельевич, призывая своего собеседника к рассуждениям. – За это время Вячеслав нашёл работу, жильё. Его жизнь стала налаживаться. Так зачем же ему было рисковать всем этим? Или Вы думаете, он считал, что пожизненный тюремный срок будет для него намного лучше того, что он успел достигнуть за последний год?

– В таких случаях человек не думает о возможных последствиях! – без заминки ответил Юрий Анатольевич. – Увидел пистолет, вспомнил о своих обидах, вот кровь и взыграла!

– А если бы не было пистолета? Если бы Игорь Ратников не попросил брата привезти ему пистолет, как Вы думаете, пошёл бы Вячеслав на убийство? – вновь задал вопрос Тимофей Савельевич.

Тут Юрий Иванов задумался, посмотрел в окно, потом на дочь, хранившую молчание в течение всего этого разговора, а затем произнёс:

– Думаю, вряд ли. Каждому есть ради чего жить. Просто иногда мы забываем об этом. Думаю, и Ратников со временем смирился бы с потерей жены и вообще со всем, что ему пришлось потерять и отчего пришлось отказаться, и перестал таить злобу на Абрамова.

Тут Юрий Анатольевич глубоко вздохнул и с нежностью вновь посмотрел на дочь.

– Полагаю, в Ваших рассуждениях есть рациональное зерно, – сказал Тимофей Савельевич, поняв, что выяснил всё, что хотел. – Спасибо за обед и за беседу. А Лилии особое спасибо за её удивительное творчество! Я непременно буду рекомендовать эти украшения всем своим знакомым!

– Спасибо! – скромно проговорила Лиля, смутившись неожиданной похвалы.

А Тимофей Савельевич поднялся из-за стола, ещё раз поблагодарив хозяев за радушный приём и решив отказаться от предложения Юрия Анатольевича подвести его до автобусной станции, после чего покинул их дом, чтобы поделиться своими соображениями с адвокатом, направившим его сюда.

Оказавшись на улице, Тимофей Савельевич набрал телефонный номер Сергея Парамонова.

– Извините, дорогой друг, сейчас я в суде, и у меня почти совсем нет времени на разговоры. Через несколько минут начнётся заседание, – вполголоса сообщил нашему герою адвокат.

– Я только хотел доложить, что пообщался с Юрием Ивановым и считаю, что в нашем списке подозреваемых стало на одну кандидатуру меньше.

– Да? – расстроенным голосом проговорил Парамонов. – Очень жаль! А я-то после нашего с вами разговора даже немного воспрянул духом, решив, что мы наконец-то вычислили настоящего убийцу! Вы уверены, что не ошибаетесь?

– Никогда и ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов, – ответил Тимофей Савельевич. – Но если Иванов и является убийцей, то он отличный актёр и театральные подмостки потеряли в его лице настоящую звезду сцены!

– Отлично! Осталось проверить ещё сто семьдесят два подозреваемых за шестнадцать дней, чтобы отыскать нашего пресловутого убийцу! – с сарказмом произнёс Парамонов. – Судья идёт! Извините, больше не могу говорить, – спешно прошептал адвокат и отключил телефон, а Тимофей Савельевич решил вернуться домой, чтобы хорошенько всё обдумать и определиться со своими дальнейшими действиями.

Анализируя сегодняшнюю беседу с Юрием Ивановым, Тимофей Савельевич понял следующее. Юрий Анатольевич – человек импульсивный, обидчивый и плохо владеющий собой, но при этом абсолютно честный в своих словах и поступках. Такой человек вполне способен на убийство, если считает, что только таким образом можно восстановить справедливость. Но совершив преступление, он не стал бы прятаться за чужие спины и увиливать от ответственности. Наоборот. Такой человек сам пошёл бы в полицию и сдался, бравируя своим поступком. И уж конечно, такой человек не стал бы убивать случайного свидетеля, так как это не согласовалось бы с его принципами о справедливом возмездии. Даже если бы он и убил обидчика в присутствии ста свидетелей, то не стал бы палить ни в кого из них и, конечно, не пытался бы скрыться. Вместо этого он стал бы во всеуслышание скандировать о своём проступке, призывая всех оценить его и согласиться с его правильностью. Юрий Иванов – не тот, кто им нужен. Следует искать дальше. Но беда была в том, что времени оставалось всё меньше, а подозреваемых было слишком много, чтобы успеть отработать каждого. И Тимофей Савельевич решил попробовать последовать совету адвоката и ещё раз позвонить Виталию Горячеву, чтобы узнать, не передумал ли он. Вдруг он согласится дать показания в пользу Вячеслава Ратникова?

Тимофей Савельевич набрал номер телефона Виталия, но на звонок никто не ответил. Это не предвещало ничего хорошего, и нужно было действовать дальше, морально готовясь к тому, что пистолет Игоря Ратникова никогда не будет найден, а алиби его брату так и не будет предоставлено. И наш герой принялся размышлять дальше.

Может быть, следовало пойти по другому пути? Почему все решили, что именно Агей Абрамов был основной жертвой, а Полина Плещеева – лишь случайной? Вдруг всё произошло с точностью до наоборот? Конечно, когда жертвой становится известный правозащитник, у которого сотни недругов, все остальные версии бледнеют на её фоне. Но жизнь – такая непредсказуемая штука, что в ней всякое может случиться. Тимофей Савельевич знал это по опыту, и обвинять следователей за то, что они ухватились за самую очевидную версию, было бы несправедливо. Но сейчас, находясь в ситуации цейтнота, возможно, следовало рискнуть и отработать версию противоположную официальной. Ведь если продолжать тратить время на отработку всех недоброжелателей Агея Абрамова, то это приведёт лишь к тому, что из списка подозреваемых будут вычеркнуты ещё несколько человек. И это в лучшем случае. В худшем же драгоценное время будет потрачено впустую. Шанс угадать того единственного подозреваемого, который и является убийцей, слишком мал, чтобы хвататься за него как за соломинку. К тому же не следует исключать и тот факт, что убийцы вообще нет в этом списке, потому что тот сумел скрыть свою обиду на Абрамова и продолжил вести благопристойный образ жизни, так что никому и в голову не пришло включить его в число подозреваемых. В общем, отчаянные времена требуют отчаянных мер. И Тимофей Савельевич решил снова позвонить Сергею Парамонову, чтобы выяснить, почему именно Агея Абрамова было решено признать основной жертвой, а не Полину Плещееву.

Уже поздним вечером, чтобы не отвлекать Сергея Эдуардовича от участия в судебном процессе, Тимофей Савельевич набрал номер телефона адвоката.

– Извините за поздний звонок, – начал разговор наш герой. – Но мне хотелось бы уточнить ещё одну подробность.

– Я к Вашим услугам, – с готовностью ответил адвокат.

– Почему все решили, что именно Агей Абрамов был основной целью убийцы? Из-за его общественной деятельности?

– Не только, – задумчиво проговорил адвокат, напрягая свою память, чтобы вспомнить мельчайшие подробности дела. – Его убили в упор, а в Полину стреляли с двадцати метров, и выстрел пришёлся в спину. К тому же по следам Полины было установлено, что девушка пыталась бежать, тогда как Абрамов стоял на месте. Был проведён следственный эксперимент, и все единодушно пришли к выводу, что убийца подошёл к Абрамову вплотную и выстрелил. А Полина просто оказалась не в том месте и не в то время. Она возвращалась домой и, вероятно, заметила убийцу. Либо тот заметил девушку и решил перестраховаться, убрав ненужного свидетеля. Всё произошло быстро, в течение нескольких секунд. Жители близлежащего дома слышали два пистолетных выстрела, прозвучавших практически одновременно. Сами подумайте, неужели Агей Моисеевич, заметив, как кто-то застрелил Полину, без оружия бросился бы на убийцу с пистолетом, прекрасно понимая, что его тоже убьют? Не проще ли было бы немедленно скрыться в подворотне или хотя бы попытаться вызвать полицию? Агей Моисеевич хоть и был смелым и даже отчаянным человеком, но отнюдь не безрассудным! Только версия о том, что его убили первым, всё объясняет.

– А если Агей Абрамов хорошо знал убийцу? И не просто был знаком с ним, а не сомневался в том, что сумеет его остановить даже без помощи оружия, и потому бросился на него? Такой вариант развития событий Вы не допускаете? – высказал новое предположение Тимофей Савельевич.

– Теоретически такое исключать нельзя, – с сомнением в голосе сказал адвокат. – Но я всё равно не представлю себе, как Агей Моисеевич, увидев во дворе своего дома мужика с пистолетом, прыгает на него, как Александр Матросов на вражеский пулемёт! Разве что это был бы его родной брат, которого он попытался бы остановить от совершения преступления! Но только вот у Агея Абрамова не было ни брата, ни сестры. Даже двоюродных. А ради постороннего человека он бы не стал напрасно рисковать жизнью. Его жизнь была слишком ценна для всего города, и он знал это!

– Вы мне подкинули очень хорошую мысль, – лихорадочно проговорил Тимофей Савельевич, захваченный новой идеей. – На мужика с пистолетом Агей Абрамов бросаться бы не стал, но если это была женщина? Да ещё та, которую он хорошо знал, причём только с положительной стороны? Или, к примеру, подросток? Остановить ребёнка он совершения проступка, за который ему придётся расплачиваться всю жизнь, полагаю, дело достаточно благое и вполне в духе Агея Абрамова, как я себе представляю.

– Да, – протяжно проговорил Сергей Эдуардович, мысленно взвешивая все аргументы «за» и «против» этой версии. – Теоретически такое возможно, как я уже говорил. Но в таком случае мы вообще никогда не отыщем убийцу. Если Агей Моисеевич пожертвовал своей жизнью, чтобы попытаться уберечь этого человека от совершения убийства, то значит, что это лицо вообще вне подозрений. И вычислить его мы сможем только случайно и, вполне вероятно, очень нескоро, потому что порядочных граждан в Пименовске гораздо больше, чем тех, по кому тюрьма плачет.

– Но всё-таки давайте попробуем отработать связи Полины Плещеевой! – вновь вернулся к заинтересовавшей его версии Тимофей Савельевич. – Вдруг в её жизни всё было не так гладко, как все думают?

– Поверьте, там не к чему придраться! Я Вам уже говорил, – безнадёжным тоном ответил ему адвокат. – Полина была девушкой с безупречной репутацией, а у её жениха стопроцентное алиби! Но даже если, следуя Вашей новой версии, предположить, что алиби сфабриковано, то ради этого человека Агей Моисеевич не стал бы бросаться грудью на пистолет! Эта версия заведёт нас в тупик! И тратить время на её проверку, по меньшей мере, просто нерационально, учитывая, как скоро дата апелляционного слушания!

– Но всё же я бы попробовал её проверить! День, максимум два! А затем, если станет очевидно, что эта версия тупиковая, я вернусь к дальнейшей проверке нашего списка подозреваемых! – настойчиво произнёс Тимофей Савельевич.

– Я не могу Вам приказывать! Ведь я даже ни копейки не заплатил Вам за ту работу, которую вы уже проделали! – с грустью проговорил адвокат.

– Это интересное дело! Мне нравится им заниматься! – сообщил в ответ Тимофей Савельевич. – Даже если я ничего на нём не заработаю, то всё равно не буду считать его напрасной тратой времени!

– Это хорошо! – сказал Сергей Эдуардович. – Потому что боюсь, что наши с Вами усилия вряд ли увенчаются успехом!

Тут Тимофей Савельевич собрался сообщить адвокату о своём безуспешном звонке Виталию Горячеву, но подумал, что плохих новостей для Сергея Эдуардовича за сегодняшний день и так было достаточно, и не стоит увеличивать их количество. Он лишь попросил адвоката сбросить ему на электронную почту данные о родителях и женихе Полины Плещеевой, чтобы завтра он мог бы нанести им визит, и, получив положительный ответ, попрощался с Парамоновым и отправился спать, чтобы утром начать отрабатывать новую версию этого дела.

Глава 8

Вторая жертва

Утром Тимофей Савельевич снова отправился в библиотеку, чтобы воспользоваться Интернетом и проверить свою электронную почту. Из письма адвоката Тимофей Савельевич узнал, что родителей Полины Плещеевой зовут Татьяна Николаевна и Андрей Никитич. Мать девушки работает воспитателем в детском саду, а отец является врачом-анестезиологом и работает в больнице города Пименовска. Жениха Полины зовут Александр Данилов, ему тридцать лет и он – инженер-технолог пищевой промышленности, который работает на местном хлебозаводе. В день смерти невесты Александр находился в двухстах километрах от Пименовска в областном центре, где проходил обучение на курсах повышения квалификации, что подтверждается не только множеством свидетелей, документами (записи в гостинице и в регистрационном журнале участников курсов), но и видеоматериалами, так как во время проводимых лекций велась видеозапись, и на ней отчётливо видно, что Александр всё время присутствует в зале.

Сама Полина была скромной девушкой, вела благопристойный образ жизни. Она закончила медицинский колледж и работала медсестрой в местной больнице и параллельно готовилась поступать в медицинский институт. С Александром она познакомилась тоже в больнице, когда тот попал туда после небольшой травмы – пореза сухожилия на кисти левой руки. Как объяснил Александр, это произошло случайно, когда он чистил картошку. Как бы то ни было, молодые люди влюбились друг в друга, стали встречаться, а когда выяснилось, что Полина забеременела, то была назначена дата свадьбы. Родителям девушки выбор дочери пришёлся по душе, и все с нетерпением ждали счастливого события. И если бы не роковой выстрел, прервавший жизнь не только Полины, но и её будущего ребёнка, то семью Плещеевых-Даниловых ждало бы прекрасное будущее.

В письме адвоката были указаны не только адреса родителей Полины и Александра, но и их телефоны. И поскольку ехать наудачу, в надежде застать кого-то из этих людей дома, было не очень благоразумно, Тимофей Савельевич решил сначала созвониться с Александром и родителями Полины, чтобы узнать, смогут ли они поговорить с ним и в какое время им будет удобно это сделать, после чего снова стал собираться в Пименовск.

Так как мама Полины работала воспитателем в детском саду, то она могла встретиться с Тимофеем Савельевичем после обеда, что нашего героя вполне устраивало. Приехав по указанному адресу, Елисеев вскоре оказался в доме, где Полина Плещеева прожила все двадцать два года своей недолгой жизни.

Квартира семьи Плещеевых была двухкомнатной со скромной обстановкой непритязательных людей. Мама Полины оказалась доброй, но немного грустной женщиной в возрасте чуть за сорок. Её печальная, немного виноватая улыбка как бы говорила людям: «Я, правда, стараюсь делать всё правильно, и если у меня это не всегда выходит, то прошу меня извинить! Я буду стараться лучше!».

– Я не совсем поняла, откуда Вы? – деликатно поинтересовалась Татьяна Николаевна у своего гостя, приглашая его присесть на диван. – Вы пишете статью о Полине?

– Пожалуй, что так! – не стал разуверять несчастную женщину, потерявшую единственную дочь, наш герой. – Расскажите мне, пожалуйста, о Полине всё, что сочтёте нужным. О том, какой она была в детстве, о её учёбе, о друзьях. Я слышал, что Полина была очень дружелюбной и привлекательной девушкой. Уверен, что у неё было много друзей и подруг. И наверняка, имелись даже тайные поклонники.

– Что Вы! – смущённо всплеснула руками Татьяна Николаевна. – Какие тайные поклонники? Один, да и тот явный, о котором все знали! Это Саша, её жених. Мы даже свадебное платье уже купили, – со вздохом добавила мама Полины и тут же отвернулась, чтобы скрыть от своего собеседника невольные слёзы.

А Тимофей Савельевич понял, что слишком рано затронул болезненную тему. И если он хочет услышать о Полине что-то существенное, а не сожаления о её преждевременной смерти, то следует немедленно направить разговор в другое русло.

– Татьяна Николаевна, расскажите об увлечениях Полины! Чем она любила заниматься? Какие предметы в школе давались ей легче всего?

После этого вопроса Татьяна Николаевна даже немного приободрилась. Вытерла слёзы и заговорила.

– Полиночка очень любила шить! Шила наряды своим куклам. Придумывала какие-то необыкновенные платья, сама выкраивала их и шила вручную, без машинки. У каждой дочкиной куклы был целый гардероб одежды. Хотите посмотреть? – неожиданно предложила Татьяна Николаевна.

– Конечно, хочу! – с энтузиазмом согласился Тимофей Савельевич, хотя и не был поклонником ни кукол, ни кукольной одежды. Но чтобы завоевать доверие мамы Полины, он был готов с величайшим вниманием рассматривать всё, что ему покажут в ближайший час или даже в ближайшие несколько часов.

Татьяна Николаевна повела Тимофея Савельевича в соседнюю комнату, которая некогда была комнатой её дочери. Впрочем, она до сих пор ею и оставалась, потому что вся её обстановка свидетельствовала о том, что за последний год здесь ничего не изменилось. Разве что протиралась пыль.

И вот Тимофей Савельевич увидел узенькую комнатку, где у стены стояла односпальная кровать, покрытая бледно-розовым покрывалом. У окна стоял письменный стол, на котором до сих пор лежали учебники по медицинским дисциплинам. У изголовья кровати стоял шкаф с зеркальными дверцами, а в углу комнаты был установлен стеллаж из шести полок, на каждой из которых сидели куклы. Куклы были самыми простыми, не коллекционными, а вот платья у них были, действительно, уникальными. У некоторых кукол наряды были как у принцесс: яркие, блестящие, с множеством кружев и оборок, у других – разноцветные сарафаны и комбинезоны. Встречались даже карнавальные наряды, напоминавшие костюмы животных.

– У Вашей дочери был несомненный талант! – удивлённый тем, что увидел, произнёс Тимофей Савельевич. – Возможно, ей стоило пойти учиться на художника-модельера, а не на медсестру!

– В этом случае ей пришлось бы уехать из Пименовска в столицу или в другой крупный город, – со вздохом проговорила Татьяна Николаевна. – А Полиночка бы никогда не решилась оставить нас с мужем одних.

После этих слов женщина подошла к одной из кукол и взяла её в руки, поправила платье и снова посадила на место.

– Да что теперь говорить! – грустно сказала Татьяна Николаевна. – Может, и стоило ей уехать из этого города! Может, стоило её отпустить от себя? И тогда сейчас она была бы жива! Пусть Полиночка была бы не рядом с нами, но, по крайней мере, я бы знала, что у неё всё хорошо и однажды она к нам вернётся! Хоть ещё разок! Хоть на минуточку!

И женщина снова заплакала, а Тимофей Савельевич даже не знал, как её утешить.

– Конечно, уже ничего нельзя изменить, – тихо сказал он. – Но уверен, Полина прожила счастливую жизнь. Она знала, что родители её очень любят. Кроме того, она встретила хорошего молодого человека, которого полюбила, и который полюбил её. Они ждали ребёнка, готовились к свадьбе. И всё это очень важные и счастливые события, которые не всякому доводится испытать в своей жизни. А это немало! И эти мысли, возможно, хоть немного помогут Вам пережить потерю дочери.

– Да, да, – согласно закивала Татьяна Николаевна. – В последние свои дни она, действительно, была очень счастлива. И вероятно, успела умереть счастливой, потому что, следователь сказал, что всё произошло очень быстро. Один выстрел, другой. Полиночка, наверное, даже не успела понять, что произошло.

– Не сомневаюсь, что так оно и было, – уверенно ответил Тимофей Савельевич и снова решил вернуться к выяснению обстоятельств интересующего его дела. – Татьяна Николаевна, а что Вы думаете об Александре – женихе Полины? Что он за человек?

– О, Сашенька – прекрасный молодой человек! – с восхищением произнесла мама Полины, и слёзы перестали катиться из её глаз. – Умный, воспитанный, образованный! Хорошо зарабатывает, и у него, между прочим, своя квартира! Пусть однокомнатная, но молодым на первое время этого было бы вполне достаточно! Квартира досталась ему, кажется, в наследство. Но это неважно. С такой зарплатой, как у Саши, он легко может взять ипотеку и в любой момент улучшить свои жилищные условия.

– Понимаю, – кивнул в ответ Тимофей Савельевич. – Александр был хорошей партией для Полины. Но что он за человек? Так ли уж он хорош? Не был ли он ревнивым, вспыльчивым? И что за странная травма руки, из-за которой он попал в больницу? Как он её получил? Вы не в курсе?

– Думаю, Вы что-то путаете, – с подозрением в голосе проговорила Татьяна Николаевна. – Саша никогда не был ни ревнивым, ни вспыльчивым. И кто Вам мог такое сказать, ума не приложу! Саша очень любил Полиночку! Они были прекрасной парой! И если бы не тот ужасный человек со своим пистолетом, сейчас у нас с мужем был бы внук или внучка, а Саша с Полиночкой навещали бы нас каждый день! А теперь единственное, что нас ждёт, это одинокая старость!

И Татьяна Николаевна снова заплакала. А Тимофею Савельевичу стало очевидно, что разговор не клеится, и больше никакой ценной информации от этой женщины он получить не сможет.

– Разрешите задать Вам ещё один вопрос? – после паузы произнёс наш герой, чтобы закончить нескладную беседу. – У Полины наверняка была близкая подруга, с которой она всё время общалась. Не могли бы Вы дать мне номер её телефона? Если, конечно, он у Вас есть.

– Вы о Кристиночке Суриковой? – всхлипывая, спросила Татьяна Николаевна. – Она вместе с Полиночкой училась в медицинском колледже и потом работала вместе с ней.

– Именно о ней, – подтвердил наш герой, хотя в первый раз услышал о Кристине.

– У меня где-то был записан её номер, – ответила Татьяна Николаевна и направилась в другую комнату. – В телефонной книжке нужно посмотреть!

Вернувшись в гостиную, Татьяна Николаевна подошла к комоду, выдвинула первый ящик и вынула из него коричневую записную книжку. Пролистав несколько страниц, она сказала:

– Вот, записывайте! – и продиктовала Тимофею Савельевичу номер телефона подруги дочери, а затем добавила. – Кристина – хорошая девочка, хоть и немного ветреная. Она приходила к нам с мужем после того, как Полиночку у нас забрали. Спрашивала, не может ли чем-то помочь. Но чем тут поможешь, когда твой ребёнок лежит в сырой земле? Чем тут поможешь? – снова переходя на рыдания, принялась твердить Татьяна Николаевна, и Тимофей Савельевич в очередной раз почувствовал себя неловко, так как по его вине эта женщина была вынуждена вновь погрузиться в воспоминания, которые причиняли ей столько боли.

Выразив свои сожаления, наш герой попрощался с Татьяной Николаевной и покинул опустевшую квартиру Плещеевых, в которой теперь вряд ли зазвучат детские голоса и звонкий смех. А оказавшись на улице, Тимофей Савельевич сначала немного перевёл дух, а потом набрал номер Кристины Суриковой, чтобы выяснить, сможет ли эта девушка поговорить с ним сегодня.

По счастью, Кристина сразу ответила на звонок и согласилась пообщаться с нашим героем, одновременно сообщив ему, что её смена заканчивается через два часа, после чего они смогут встретиться. Местом встречи была назначена автобусная остановка возле городской поликлиники. В итоге Тимофею Савельевичу пришлось ещё немного познакомиться с достопримечательностями города Пименовска, совершив пешеходную прогулку до городской поликлиники, за которой располагалось больничной крыло для тех пациентов, которым требовалось стационарное лечение. А по пути наш герой зашёл в продуктовый магазин и купил себе готовый сэндвич, чтобы немного перекусить.

«Если бы Катя увидела, как я питаюсь в её отсутствие, то я немедленно получил бы от неё выговор!» – подумал про себя Тимофей Савельевич, вспоминая жену сына.

В назначенное время наш герой уже стоял на автобусной остановке и размышлял о том, как же он узнает Кристину среди множества девушек, которые подходили сюда. Но проблема решилась очень просто. В какой-то момент к Тимофею Савельевичу подошла невысокая худенькая девушка с тёмными волосами и сигаретой в руках.

– Это Вы хотели со мной поговорить? Я – Кристина, подруга Полины, – представилась девушка.

– А как Вы догадались, что это именно я? – не скрывая удивления, поинтересовался наш герой.

– Всех остальных людей, стоящих на этой остановке, я знаю, – пояснила Кристина.

– Тогда всё логично, – согласился с девушкой Тимофей Савельевич. – Но где нам удобней поговорить? Автобусная остановка – не самое подходящее для этого место, так же как и общественный транспорт.

– Можем немного пройтись, – ленивым голосом предложила Кристина и двинулась прочь от остановки. Девушка пошла по тротуару, и Тимофей Савельевич последовал за ней. – А Вы заплатите мне за интервью? – спросила Кристина ещё до того, как наш герой успел задать ей хотя бы один вопрос.

Услышав это, Тимофей Савельевич опешил. Конечно, у него с собой было немного денег, но он не планировал тратить их на оплату разговоров со свидетелями.

– Понимаете, я – не журналист, – сообщил он Кристине. – Я работаю в команде защиты Вячеслава Ратникова.

– И что? Разве Ваши услуги не оплачиваются? – тут же поинтересовалась девушка.

– Нет! Я, так сказать, волонтёр, – честно признался Тимофей Савельевич.

– А я-то надеялась подзаработать! – сокрушённо произнесла Кристина. – Зарплата медсестры, знаете ли, не слишком большая. А богатого спонсора у меня, к сожалению, пока нет. Как и богатого жениха.

– Некоторые вещи в этой жизни приходится делать просто по велению совести, а не ради выгоды, – глубокомысленно проговорил Тимофей Савельевич и внимательно посмотрел на девушку, чтобы проследить за её реакцией на эти слова. – Уверен, что Ваша подруга была бы Вам благодарна, если бы Вы поспособствовали тому, чтобы за её убийство ответил настоящий преступник, а не тот человек, которому в силу обстоятельств просто не повезло оказаться первым в списке подозреваемых.

– Так Вы думаете, что это не Ратников убил Полину? – выкидывая выкуренную сигарету, спросила Кристина, пристально посмотрев на Тимофея Савельевича.

– Есть все основания полагать, что произошла следственная ошибка, – невозмутимо ответил наш герой.

– Тогда кто? – задала новый вопрос Кристина.

– Как раз это и необходимо выяснить! Причём времени у нас очень мало, – сообщил в ответ Тимофей Савельевич.

– А чем я-то могу помочь? – спросила Кристина. – Я ничего не видела! Какой от меня толк?

– Толк может быть очень большой, если Вы ответите на несколько вопросов о Полине.

Вместо ответа девушка поджала губы, посмотрела по сторонам, словно надеялась получить от кого-то поддержку или совет, после чего уверенно сказала:

– Спрашивайте!

– Спасибо! – обрадованным голосом ответил Тимофей Савельевич.

Они шли не торопясь, поэтому наш герой решил не ускорять шаг, потратив всю свою энергию на вопросы.

– Как давно Вы были знакомы с Полиной?

– Точно и не скажешь, – ответила Кристина. – Мы с ней учились в одной школе, но в разных классах. Знали друг друга, но подругами не были. А когда поступили в один колледж и стали ходить на одни и те же занятия, то поневоле сдружились. Впрочем, скорее я была заинтересована в дружбе с Полиной, чем она со мной. Я никогда не любила сидеть за тетрадками и писать конспекты, а Полинка была очень усидчивой девчонкой. Не больно-то умной, но прилежной. Всегда внимательно слушала, что ей говорили, и записывала в тетрадку. А у меня никогда не хватало терпения сидеть за домашними заданиями. Вот я и пользовалась Полинкиными конспектами, да и некоторые работы у неё переписывала. А она не возражала. Сейчас это дело прошлое – можно говорить! А если бы узнали раньше, то наверняка бы меня отчислили. Но Полинка была нежадной, а я этим пользовалась. Но со временем мы и вправду подружились. Ходили везде вместе, а по вечерам в чате общались. Я ответила на Ваш вопрос? – в завершении сказала Кристина и вопросительно посмотрела на Тимофея Савельевича.

– Да, очень полно, – кивнул он. – Как я понял, вы с Полиной действительно очень тесно общались, и потому она должна была с Вами делиться своими тайнами, не так ли?

– Может быть, – пожав плечами, сказала Кристина и достала из сумочки новую сигарету, которую тут же закурила. – Только никаких серьёзных тайн у Полинки не было.

– А несерьёзные были? – ухватившись за слово, принялся уточнять Тимофей Савельевич.

– Несерьёзные есть у всех! – не моргнув глазом заметила девушка. – Даже у Вас!

– Но не могли бы Вы сказать поточнее, что именно Вы подразумевали, когда упомянули про «несерьёзные тайны»?

После этих слов Кристина остановилась и так посмотрела на Тимофея Савельевича, словно еле сдерживалась, чтобы не сказать что-то едкое. Но помолчав секунду-другую, она произнесла следующее:

– Надеюсь, Вы задаёте все эти вопросы не из праздного любопытства и не для того, чтобы слить всё это жёлтой прессе?

– Разумеется! – подтвердил Тимофей Савельевич. – Я участвую в расследовании убийства, и любая информация, которая поможет выявить преступника, является ценной и без необходимости не будет подвергнута огласке. А даже если и придётся её разгласить, то сделано это будет только в узком кругу представителей правопорядка и правосудия, а уж никак ни в издательстве какой-нибудь жёлтой газетёнки!

– Да мне и сказать-то нечего! – продолжила говорить Кристина, вновь возобновляя путь. – Мы с Полинкой секретничали о том, какие шпоры лучше использовать на экзаменах или как раскрутить предков на новый телефон. Всё это вряд ли может способствовать поимке её убийцы! Полинка была обычной девчонкой, и все её секреты были такими же, как и у любой другой девушки её возраста!

– А её отношения с парнями? Был среди них какой-нибудь отвергнутый кавалер, который мог затаить на Полину злобу?

– Ну что Вы! Не было у Полинки никаких злобных кавалеров! Да и вообще, кроме Саши, у неё никого не было. Он был первым и единственным её парнем! – тут же ответила Кристина.

– А сам Александр? – не переставал допытываться Тимофей Савельевич. – Он и в самом деле был таким белым и пушистым, каким все его расписывают?

– Я бы не сказала, что он уж слишком белый и слишком пушистый, – с сомнением в голосе произнесла Кристина. – У каждого парня, если ему больше пяти лет, за душой есть грехи, включая отвергнутых поклонниц, даже если он будет клясться на Библии, что ему нечего скрывать.

– Очень интересно! – хитро улыбаясь, проговорил Тимофей Савельевич. – И Вы, Кристиночка, случайно не в курсе того, что за грехи скрывает от всех Александр Данилов?

– Насколько я знаю, ничего противозаконного он не совершал, – поспешила умерить пыл нашего героя его собеседница. – А вот со своей бывшей подругой он поступил очень некрасиво.

– Да? – не скрывая своего любопытства, продолжил интересоваться персоной жениха Полины Тимофей Савельевич. – А что это за история? Вы мне не поведаете?

– История самая обычная, – смачно затягиваясь сигаретой, проговорила Кристина. – Парень встречается с девушкой, трахает её, может, что и обещает, я не знаю, но без этого обычно не обходится. А потом находит себе подругу помоложе, чистую, невинную, из хорошей семьи. Прежние отношения разрывает, а сам готовится к свадьбе с более перспективной невестой. Конец.

– А Вы случайно не помните, как зовут прежнюю подругу Александра? – живо поинтересовался наш герой.

– Конечно, помню! Это Наталья Струбчевская. Работает помощником нотариуса недалеко от нашей поликлиники. А знаю я всю эту историю потому, что пару лет назад Наталья делала у нас аборт. Врач ей ещё говорил, что глупо в тридцать лет прерывать беременность, когда самое время рожать! Но она твердила, что они с парнем решили немного подождать с детьми. Мол, они ещё к этому не готовы. Но, как Вы видите, они так к этому и не подготовились!

– А почему Вы думаете, что это Александр бросил Наталью, а не наоборот? Или это могло быть по взаимному согласию?

– Ха-ха! Не смешите меня! Вы когда-нибудь жили в маленьком городке? – выкидывая докуренную сигарету, спросила Кристина у Тимофея Савельевича.

– Да! Я и сейчас живу в маленьком городе, – ответил он.

– И в каком возрасте Вы женились?

– В двадцать четыре, – честно ответил наш герой.

– А жене Вашей, надо полагать, было и того меньше?

– Точно! – подтвердил Тимофей Савельевич.

– О чём я и говорю! – останавливаясь, сказала Кристина. – Когда ты живёшь в маленьком городе и тебе уже тридцать, а ты до сих пор не замужем, то ты даже не второй сорт, ты – пересортица! И чтобы не остаться в старых девах, хватаешь любого и тащишь в ЗАГС! А если у тебя уже есть подходящий кандидат в мужья, то ты будешь исполнять любые его желания, лишь бы получить заветный штамп в паспорте! Скажет залаять – будешь лаять! Скажет замычать – будешь мычать! А отправит делать аборт – пойдёшь как миленькая, лишь бы он не бросил тебя! Поэтому я ни в жизнь не поверю, что Наталья сама бросила Александра, особенно после того, как он заставил её прервать беременность!

– Хорошо, Вы убедили меня, – согласно закивал Тимофей Савельевич. – Но способна ли эта самая Наталья причинить вред Полине? Всё-таки пойти на убийство это не то же самое, что вцепиться сопернице в волосы! Как Вы думаете?

– Я думаю, что невозможно залезть в голову другому человеку, – ответила Кристина. – Что у Натальи на уме, знает лишь сама Наталья. Но, во всяком случае, я не слышала, чтобы она хоть раз устроила Полинке сцену, обвинив её в том, что та увела её парня. Убийство – это ведь крайняя мера! Сначала пытаются решить дело по-хорошему, ну, может быть, с помощью угроз, а лишь потом стреляют в человека. Так что я даже не представляю себе, чтобы Наталья могла из-за угла застрелить Полинку! Да и где, позвольте спросить, она бы взяла пистолет? Его в универмаге не купишь! У нас в стране каждый пистолет на учёте! И если бы Наталья приобрела оружие, думаю, в полиции об этом уже давно бы знали.

– В этом Вы абсолютно правы! Орудие убийства – вот ключевой вопрос в этом деле! Если бы пистолет нашёлся, то и преступление бы давно раскрыли. Но пока его нет, приходится искать убийцу исключительно с помощью ума и логики, – сказал Тимофей Савельевич. – Спасибо Вам, Кристиночка, за помощь! Вы помогли мне пролить свет на очень многое.

– Да, пожалуйста! – невозмутимо ответила девушка. – Теперь я могу идти?

– Да, конечно! И ещё раз спасибо Вам большое!

Тимофей Савельевич попрощался с Кристиной и посмотрел на часы. Было почти семь вечера. Самое время возвращаться домой, если он хотел успеть добраться до дома на общественном транспорте, пока он ещё ходил. А завтра утром нужно будет снова возвращаться в Пименовск, чтобы продолжить опрос свидетелей. Но Тимофей Савельевич хотел ещё успеть сегодня пообщаться с Сергеем Эдуардовичем, чтобы рассказать о своих сегодняшних успехах, а заодно и расспросить его о новом лице, которое пока ещё не попало в список подозреваемых – о Наталье Струбчевской. Однако разговаривать о таких делах, сидя в автобусе, было не самой лучшей идеей. А звонить адвокату поздно вечером, после возвращения домой, Тимофей Савельевич тоже не хотел, потому что обычно он сразу же засыпал, даже не успев поесть или принять душ. В итоге наш герой решил позвонить Парамонову прямо сейчас, чтобы уже после разговора с адвокатом планировать свои дальнейшие действия.

Сергей Эдуардович сразу же ответил на телефонный звонок Тимофея Савельевича, внимательно выслушал всё, что тот сказал, после чего ответил:

– Наталью Струбчевскую не включили в число подозреваемых не из-за того, что все дружно предпочли закрыть глаза на её отношения с Александром Даниловым, а потому что подозревать эту девушку было бы большой ошибкой. Это всё равно, что подозревать жену Цезаря. Отец Натальи – Владимир Константинович Струбчевский – полковник полиции в отставке, бывший начальник ОВД города Пименовска – человек безупречной честности и безусловный пример того, каким должен быть образцовый полицейский. Он добился своей должности исключительно в силу собственных заслуг, а не потому, что его папа или дядя были начальниками. Он начал свою служебную деятельность с обычного постового милиционера, а на пенсию его провожали с должности начальника ОВД. Он не брал взяток, ни перед кем не прогибался, и подчинённые сотрудники любили и уважали Владимира Константиновича как родного отца. И Наталья, его единственная дочь, полностью пошла в своего родителя. Это девушка кристальной честности и порядочности. И если её отношения с Александром Даниловым и не заладились, то это лишь досадная неприятность, которая никак не должна испортить ей жизнь.

– Это дело становится всё более и более интересным! – захваченный услышанным, проговорил Тимофей Савельевич. – Мне нужно непременно пообщаться с Натальей и желательно с её отцом! Не могли бы Вы организовать мне встречу с ними обоими?

– Да, конечно! – ответил Сергей Эдуардович. – Когда Вам будет удобнее с ними поговорить?

– Чтобы решить, когда мне будет удобнее с ними поговорить, нужно понять, когда я смогу снова приехать в Пименовск, ведь я, знаете ли, ещё не успел отсюда уехать, – усталым голосом сообщил адвокату наш герой.

– В таком случае Вам и не следует уезжать! – ответил Сергей Эдуардович. – Переночуйте здесь, например, у меня. Места у нас в квартире хватает, а у Вас появится возможность отдохнуть и поспать пару лишних часов, вместо того чтобы тратить их на дорогу туда и обратно.

– Отдохнуть мне бы не помешало, да неудобно стеснять Вас! – принялся отказываться Тимофей Савельевич.

– Вы нисколько меня не стесните! Да и жена моя очень приветливая женщина! Она не из тех, кто ворчит, когда муж приводит в дом нежданных гостей.

– Да неловко всё это, – продолжал отказываться Тимофей Савельевич. – Может, я лучше переночую в гостинице?

– Не говорите глупостей! Гостиница у нас в городе одна, и потому цены там соответствующие. А моя жена нас с Вами так накормит, как ни в одном ресторане угощать не будут! – настаивал Сергей Эдуардович. – А заодно у нас с Вами появится дополнительная возможность всё обсудить с глазу на глаз и без всякой спешки. Соглашайтесь!

И Тимофей Савельевич согласился. Ему и самому не хотелось возвращаться в Туманогорск лишь для того, чтобы немного поспать. Предложение Сергея Эдуардовича было слишком заманчивым, тем более что нашему герою ни перед кем не нужно было отчитываться за своё отсутствие, и никакие домашние питомцы не ждали его возвращения, чтобы получить свою порцию еды или вечернюю прогулку. Приняв предложение адвоката, Тимофей Савельевич поехал к нему в офис, и оттуда они вместе поехали домой к Парамоновым.

Глава 9

Бывшая возлюбленная

Супруга адвоката – Дарья Васильевна – действительно оказалась очень милой и гостеприимной женщиной, которая без лишних вопросов пригласила мужа и его гостя ужинать.

– Василий на прогулке с Эмилем, – за ужином пояснил Парамонов отсутствие сына Тимофею Савельевичу.

– Понятно, – кивнул в ответ наш герой, мысленно подивившись странному имени приятеля Василия, но буквально через несколько минут парень вернулся, и Тимофей Савельевич понял, что речь шла вовсе не о другом мальчике, а о псе породы дог, который жил у Парамоновых.

Правду говорят, что питомцы похожи на своих хозяев, так было и в семье адвоката. Их пёс Эмиль был копией Сергея Эдуардовича. Такой же длинный, худой и интеллигентный, как и его хозяин. Эмиль не стал глупо лаять, заметив чужого человека в своём доме. Он лишь тщательно его обнюхал, не оставив без внимания и обувь Тимофея Савельевича, после чего улёгся на подстилке в коридоре и стал внимательно наблюдать за происходящим, не собираясь ничего делать без команды хозяев. И хотя Тимофей Савельевич не был заядлым собачником, но вынужден был признать, что пёс в семье Парамоновых ведёт себя очень воспитанно.

Поблагодарив Дарью Васильевну за ужин, мужчины переместились в гостиную, чтобы продолжить обсуждать свои дела.

– Итак, – возобновил разговор Сергей Эдуардович, – на чём мы остановились?

– На том, что Наталья Струбчевская не может быть виновной в двойном убийстве, потому что её отец имеет безукоризненную репутацию и отличную биографию, – подсказал ему Тимофей Савельевич.

– Вот именно! – тут же подтвердил адвокат. – Владимира Константиновича в Пименовске знает каждая собака, и он знает каждую собаку. И если бы у этого человека возник конфликт с кем-нибудь из жителей нашего города, то, уж поверьте мне на слово, Струбчевскому не нужно было бы прибегать к насилию для решения этого конфликта. Он настолько уважаемый человек, что каждый готов пойти ему навстречу в любом вопросе. И что-что, а уж стрелять из-за угла Владимир Константинович точно не будет, можете не сомневаться!

– И не стану! – согласился с собеседником Тимофей Савельевич. – Только вот речь сейчас идёт не об этом блистательном человеке с отменной репутацией, а о его дочери, которую бросил человек, которого она, вполне вероятно, считала своим женихом. Причём бросил после того, как заставил прервать беременность. Но при этом другую свою подругу он не только не заставил это сделать, но и поспешил жениться, чтобы узаконить отношения!

Сергей Эдуардович глубоко вздохнул.

– Так неприятно копаться в чужом белье, но, к сожалению, профессия обязывает это делать! Да, Наталье не очень везло с кавалерами, несмотря на то, что её отец занимал такую должность, что мог бы каждый день приводить ей холостых парней на смотрины. И Александр Данилов не был её единственным ухажёром, но что-то у них не складывалось. Мне очень неприятно говорить на эту тему, – с неохотой заставил себя продолжить Парамонов, – но насколько я знаю Наталью Струбчевскую, она всегда ведёт себя очень воспитанно и корректно в отношениях с мужчинами. Да и внешне она очень привлекательная особа, хоть уже и не так юна, как прежде.

– Кстати, сколько ей? – принялся уточнять Тимофей Савельевич.

– Вроде бы тридцать два-тридцать три.

– Значит, она старше Александра Данилова?

– На пару лет, не больше! – продолжал отстаивать сторону Натальи адвокат. – В наше время на это даже не обращают внимания!

– Не везде, – не согласился с ним Тимофей Савельевич. – В больших городах, где женщины следят за собой и в преклонные годы, действительно, если дама старше своего кавалера, это даже незаметно. Но в провинциальных городках, где все и вся на виду, любая мелочь может стать поводом для сплетен!

– Если Вам интересно, то Наталья прекрасно выглядит, и тот, кто её не знает, не даст ей больше двадцати пяти!

– Охотно верю! – не стал спорить Тимофей Савельевич. – Но тут дело не в том, кто как выглядит, а в том, кто как себя ощущает. В мегаполисах, как я уже упоминал, дама в возрасте продолжает чувствовать себя юной девушкой и нисколько не тушуется, если на четвёртом десятке лет всё ещё не замужем, потому что знает, что в любой момент может исправить эту ситуацию, выскочив замуж за одного из своих поклонников. Но в маленьких городах девушка, чей возраст перевалил за тридцать, уже не имеет такого выбора. Может быть, Наталья понимала, что Александр Данилов – её последний шанс обрести статус замужней женщины. И когда он променял её на юную Полину Плещееву, потеряла контроль и решила расправиться с разлучницей, надеясь, что возлюбленный снова вернётся к ней.

– Вам бы женские романы писать! – с усмешкой ответил Парамонов. – Признаться, для защиты Вячеслава Ратникова это была бы отличная теория! Но беда в том, что с этой версией ничего у нас с Вами не выйдет. Где доказательства? Хоть одно! – уныло принялся рассуждать Сергей Эдуардович. – Насколько мне известно, у Натальи Струбчевской нет разрешения на оружие и, соответственно, никакого оружия тоже нет.

– А у её отца? – тут же подхватил логическую цепочку Тимофей Савельевич. – У полковника полиции точно должен быть дома пистолет! Человек, всю жизнь носивший при себе оружие, не захочет остаться без него даже на пенсии!

– Разумеется, у Владимира Константиновича есть оружие! – подтвердил адвокат. – Причём не только пистолет, но и охотничье ружьё! По-моему, даже два охотничьих ружья. И на всё это оружие у него имеется официальное разрешение, а хранится оно у него дома в сейфе, как и положено. И более того, чтобы окончательно разочаровать Вас, сообщу, что всех владельцев оружия в городе Пименовске проверяли после убийства Агея Абрамова. На судебном процессе этого не афишировали, но я, по долгу службы, познакомился со всеми материалами дела и видел отчёт, где было указано, что все зарегистрированные владельцы пистолета Макарова были проверены на предмет применения оружия. По каждому пистолету была проведена экспертиза, и ни один из них не был признан орудием преступления в убийстве Агея Абрамова и Полины Плещеевой. Так что из пистолета, хранящегося в сейфе Владимира Константиновича Струбчевского, никого не убивали. Это точно!

– Вполне допускаю, что из пистолета, официально принадлежащего Струбчевскому, никого не убивали! – не прекращал спор Тимофей Савельевич. – Но поверьте моему опыту, у бывших оперативников может иметься и незарегистрированное оружие. Причём хранят они его не с каким-то тайным умыслом, а просто потому, что привыкли всегда иметь при себе огнестрельное оружие. Иногда, в ходе каких-либо следственных операций, выявляется и изымается незарегистрированное оружие, и, если оно не является орудием преступления, возникает большое искушение оставить пистолет себе. Просто для того, чтобы он был. На всякий случай, как говорится.

– Это Вы о себе сейчас говорите? – тут же подхватил мысль нашего героя адвокат.

Но Тимофей Савельевич проигнорировал этот вопрос, продолжив вести свою линию.

– Иногда бывает, что человек не хочет продлевать лицензию и сдаёт в ОВД принадлежащее ему оружие, которое надлежит уничтожить, но по каким-то причинам уничтожить его забывают. Существует очень много совершенно безобидных причин, по которым сотрудник полиции вдруг становится обладателем незарегистрированного оружия, с которым ему не хочется расставаться. И естественно, он это не афиширует. Порой даже его друзья и члены семьи не знают, что у их близкого человека имеется незарегистрированное оружие, пока какой-нибудь случай не выявит этого.

– Это к чему Вы всё это сейчас рассказываете? – насторожившись, проговорил адвокат.

– А к тому, что у вашего расчудесного Владимира Константиновича, который за всю свою жизнь не сделал ничего предосудительного, вполне может быть скромный скелет в шкафу в виде незарегистрированного пистолета Макарова, о котором вполне могла знать его дочь, – резюмировал свою речь Тимофей Савельевич.

– Вам точно нужно романы писать! – скептически возразил ему Сергей Эдуардович.

– Кстати, а что насчёт матери Натальи? За всю нашу беседу Вы ни словом о ней не обмолвились! – решил уточнить ещё один вопрос наш герой.

– К большому сожалению, супруги Владимира Константиновича и матери Натальи уже давно нет с нами. Она умерла несколько лет назад. По-моему, от инфаркта. То есть ничего криминального или подозрительного, – уставшим голосом пояснил Сергей Эдуардович.

– Понятно, – принял к сведению Тимофей Савельевич и подумал, что пора уже завершать разговор. – Ну что ж, пора подводить итоги. Сегодня мы больше ничего нового не придумаем, поэтому поступим так. Договоритесь, пожалуйста, завтра о встрече с Натальей Струбчевской и Александром Даниловым, а я поговорю с ними и решу, стоит ли дальше продолжать разрабатывать эту версию или придётся вернуться к первоначальному плану и прорабатывать недругов Агея Абрамова.

– Или попытаться уговорить Вашего свидетеля дать показания в пользу Вячеслава Ратникова, – подхватил линию рассуждений Сергей Эдуардович.

Услышав эти слова, Тимофей Савельевич недовольно поджал губы и тихонько вздохнул.

– Не хотел я пока этого Вам говорить, – медленно произнёс наш герой. – Но мой клиент перестал выходить на связь и не отвечает на мои телефонные звонки.

Вместо ответа Парамонов грустно посмотрел на Тимофея Савельевича.

– Будем надеяться, что у него просто проблемы с телефонной связью, – уныло произнёс адвокат. – Всё-таки лето! Может, человек на отдыхе где-то в труднодоступном месте или просто выключил телефон, чтобы никто ему не мешал.

– Конечно, это нельзя отрицать, – нехотя согласился Тимофей Савельевич. – Но давайте не будем рассчитывать только на нашего несговорчивого свидетеля и продолжим расследовать это дело, пока у нас ещё есть немного времени. Так Вы договоритесь о встречах, о которых мы с Вами говорили?

– Да! И сделаю это прямо сейчас, – с готовностью ответил адвокат и взял в руки смартфон.

Написав пару сообщений, он сказал:

– Теперь остаётся немного подождать.

Однако ждать пришлось недолго. Александр Данилов ответил практически сразу же, сообщив, что в Пименовск вернётся через два дня и тогда сможет встретиться для разговора. А Наталья Струбчевская написала, что готова поговорить завтра во время обеденного перерыва. Всё это Сергей Эдуардович озвучил нашему герою.

– Очень хорошо! – ответил тот. – Хотя, если честно, я бы предпочёл сначала поговорить с Александром, а уже потом с его бывшей девушкой. Но выбирать не приходится.

– Да, давайте использовать те возможности, какие у нас ещё есть, – согласился адвокат. – А теперь, я думаю, нам обоим следует отдохнуть, потому что завтра нас ждут новые профессиональные подвиги, к которым нужно как следует подготовиться!

А тем временем Дарья Васильевна устроила гостю постель в гостиной на диване, а сами хозяева дома разошлись спать по своим комнатам, благо, в квартире адвоката их было три. Эмиль тоже вёл себя вполне дружелюбно и, немного поиграв в мячик с Василием, устроился спать на своей подстилке. И вскоре все погрузились в сон.

Сергей Эдуардович и Дарья Васильевна любезно предложили Тимофею Савельевичу пожить у них несколько дней, чтобы нашему герою не пришлось так сильно утомляться в дороге. Но наш герой не хотел злоупотреблять гостеприимством четы Парамоновых и потому отказался от их предложения, сообщив, что после разговора с Натальей Струбчевской поедет к себе домой, тем более что Александр Данилов ещё не вернулся из своей поездки. И вот в обеденное время наш герой зашёл в кафе, где должна была обедать его новая подозреваемая, и принялся ждать её появления.

Ровно в пять минут второго Наталья вошла в зал кафе. Тимофей Савельевич сразу же понял, что это она, так как облик девушки полностью соответствовал тому описанию, которое дал ей Сергей Парамонов.

Высокая, стройная, с длинными волосами, убранными в хвост, с правильными чертами лица и большими очками, одетая в строгий костюм, Наталья выглядела как успешная деловая женщина, которая всеми силами старается вести достойный образ жизни, и ей это удаётся.

Приподнявшись со своего места, Тимофей Савельевич помахал девушке рукой, чтобы привлечь её внимание, и Наталья тотчас отреагировала на это приветствие. Она подошла к нашему герою и поздоровалась.

– Это о Вас мне говорил Парамонов? – спросила она у Тимофея Савельевича.

– Да, это я, – подтвердил наш герой.

– Хорошо, я побеседую с Вами, – несколько холодно, но в то же время тактично ответила Наталья. – Только позвольте мне сначала сделать заказ. Всё-таки сейчас у меня обед.

– Разумеется, – кивнул Тимофей Савельевич. – Вы меня очень обяжете, если ответите на несколько вопросов.

– Если только они не будут носить слишком личный характер, – тут же постаралась очертить границы своей откровенности Наталья.

– Ну, конечно! Только то, что Вы сочтёте нужным мне рассказать, – согласился Тимофей Савельевич.

Этот ответ понравился Наталье, и она одобрительно посмотрена на нашего героя, а Тимофей Савельевич мысленно отметил, что пока всё идёт хорошо.

Девушка заказала себе овощной салат и смузи, а Тимофей Савельевич попросил только чай, так как не хотел вести беседу с набитым ртом. И пока они ждали заказанные блюда, наш герой начал разговор.

– Скажите, пожалуйста, как долго вы встречались с Александром Даниловым?

– Около двух лет, – тут же ответила Наталья. – Если быть точнее, то год и восемь месяцев.

– Как бы Вы охарактеризовали этого человека?

– Сашу? – уточнив, произнесла Наталья, после чего задумчиво отвела взгляд в сторону, словно стараясь что-то припомнить. – Парень как парень! Таких множество. Симпатичный, бесспорно. Обаятельный. Умеет красиво ухаживать. У него есть привычка приглаживать волосы, когда он думает, что на него кто-то смотрит, – сказав это, девушка пристально посмотрела на Тимофея Савельевича. – Это Вы хотели от меня услышать?

– И это тоже, – ответил наш герой, отметив про себя, что описывая Александра, Наталья выдаёт свои чувства к нему. Она до сих пор любит этого человека, безусловно. Но настолько ли сильна эта любовь, чтобы ради неё можно было пойти на убийство? Вот в чём вопрос!

Тем временем принесли их заказ, и Наталья принялась за еду. А Тимофей Савельевич потихоньку начал пить чай и обдумывать свои дальнейшие вопросы, которые ему следовало задать своей собеседнице.

Дождавшись, пока девушка закончит есть салат и приступит к напитку, наш герой возобновил свои расспросы.

– А как по-Вашему, Александр способен на убийство?

На лице Натальи появилась горькая улыбка.

– Никогда нельзя знать наверняка, на что способен человек, пока обстоятельства не поставят его перед выбором, – проговорила девушка. – Пока мы с Сашей были вместе, я могла бы поклясться, что он просто не в состоянии совершить бесчестный или подлый поступок. Но сейчас я уже не могу этого утверждать.

– А что заставляет Вас так думать? – тут же поинтересовался Тимофей Савельевич.

– В начале нашей беседы Вы вроде бы сказали, что я смогу не отвечать на слишком личные вопросы, – мигом пресекла инициативу нашего героя Наталья. – Так вот. Я воспользуюсь этим правом.

– Да, безусловно, – потухшим голосом ответил Тимофей Савельевич, почувствовав немалое разочарование из-за того, что ему не удалось подловить собеседницу на слове.

А Наталья вернулась к своему смузи, допила его и сказала:

– Извините, но мой перерыв заканчивается. У нас с опозданиями строго.

– Понимаю, – ответил Тимофей Савельевич ещё более расстроенным голосом.

Расплатившись за свой скромный обед, Наталья ушла, и наш герой остался наедине с недопитым чаем. Его обуревала злость на себя и досада за напрасно потраченное время. Беседа с Натальей Струбчевской не дала ему абсолютно ничего сверх того, что он и без того знал со слов Сергея Парамонова. Красивая, успешная девушка в возрасте за тридцать знает себе цену и ведёт себя соответственно. Имея за спиной влиятельного папочку, она чувствует себя в полной безопасности, особенно в общении с человеком, который никак не может на неё повлиять. Вызвать её на откровенность будет очень сложно, и ещё сложнее будет доказать её причастность к преступлению, если оно имеет место быть. Нужно кого-нибудь расспросить о Наталье, но отнюдь не факт, что это приведёт к чему-нибудь, потому что вряд ли эта девушка афиширует свои секреты. Такие, как она, обычно не доверяют даже лучшей подруге. Причём у таких, как Наталья, и подруг-то особо нет. Остаётся лишь надежда на Александра, её бывшего возлюбленного. Он-то должен знать о ней много интересного. Только вот захочет ли он поделиться с кем-либо этими сведениями – ещё вопрос!

Позвонив Сергею Парамонову и поведав о результатах беседы с Натальей, Тимофей Савельевич услышал в ответ, что этого и следовало ожидать.

– Ещё раз повторю: тратить время на то, чтобы доказывать виновность Натальи Струбчевской – затея бесполезная! Во-первых, нет никаких доказательств. А во-вторых, я очень сомневаюсь, что она виновна. Эта девушка из очень порядочной и интеллигентной семьи, в которой принято решать конфликты мирными средствами. Забудьте о ней и подумайте лучше, как уговорить нашего неуловимого свидетеля пойти в суд и дать показания в пользу Вячеслава Ратникова!

– Я работаю над этим вопросом, – ответил Тимофей Савельевич. – Но всё же я не хотел бы отказываться от беседы с Александром Даниловым, чтобы закрыть для себя тему мести брошенной возлюбленной более удачливой сопернице.

– Как хотите! Я не могу Вам указывать, потому что Вы работаете на добровольных началах, и я благодарен Вам уже за то, что Вы вообще согласились помогать мне в этом деле!

– Тогда, как только Данилов выйдет с Вами на связь, сообщите мне, и я встречусь с ним для беседы, – попросил Тимофей Савельевич адвоката.

– Хорошо, – подтвердил Сергей Эдуардович, и мужчины закончили телефонный разговор, а наш герой, расплатившись за чай, поехал к себе домой, потому что в Пименовске ему пока что делать было нечего.

Глава 10

Ревность и невыполненные обещания

В течение двух дней Тимофей Савельевич спал и занимался домашними делами. Пару раз он разговаривал по телефону с Борисом и узнал, как хорошо сейчас на море и как прекрасно там проводит время семья его сына. Порадовавшись за Бориса и его семью, Тимофей Савельевич с тоской поглядел в окно на улицы родного Туманогорска, где лил проливной дождь, и погода совершенно не располагала к прогулкам, и вновь мысли о том, что он зря отказался от поездки с сыном, поползли в его голову. Наш герой начал сильно сомневаться в том, что проводимое им расследование даст результат, потому что последний его подозреваемый – Наталья Струбческая – совершенно не была похожа на убийцу. Обычная девушка, которой не везёт в личной жизни. И если бы все брошенные женщины убивали своих соперниц, то население нашей страны резко бы уменьшилось, а женские тюрьмы были бы переполнены. Но этого не происходит, потому что мы живём в цивилизованном обществе, где люди умеют контролировать себя и своё поведение в угоду установленным законам и правопорядку. И если кто-то и позволяет себе выйти за рамки требований закона, то его непременно настигает наказание, рано или поздно. С помощью современных технологий и огромных баз данных избежать ответственности практически невозможно. Вопрос лишь во времени, которое требуется для того, чтобы вычислить преступника, и в том, не пострадают ли невиновные лица от этой проволочки. И чтобы в очередной раз успокоить свою совесть из-за того, что Вячеслав Ратников сейчас сидит в тюрьме и шансов выйти на свободу у него практически нет, Тимофей Савельевич снова попытался дозвониться до Виталия Горячева, но его ждало ещё большее разочарование чем прежде, потому что ответом ему была фраза «абонент в сети не зарегистрирован», что означало, что Горячев сменил номер своего телефона.

Пути для отступления были перекрыты, и Тимофей Савельевич понял, что единственным способом помочь Ратникову остаётся лишь продолжение расследования. Нужно копать дальше, проверять одного подозреваемого за другим, пока ещё есть такая возможность.

И тут наш герой подумал о том, что, вопреки убеждениям адвоката, их таинственным убийцей вполне может оказаться не Наталья Струбческая, а её отец, Владимир Константинович. Да, он человек прекрасной репутации и образцовый сотрудник полиции. Но он же отец! Вдруг, узнав, что его дочь по настоянию своего парня сделала аборт, а тот взял, да и бросил её, решил вступиться за дочь? Предположим, Наталья всё ему рассказала и в слезах поведала о том, что безумно любит Александра и готова ради него на всё. Возможно, даже пригрозила самоубийством, если не сможет быть с любимым человеком. И её отец, который тоже безумно любит свою единственную дочь, захотел устроить её судьбу. Устранив соперницу, он рассчитывал, что Данилов вернётся к его дочери. И вот, когда он подкараулил Полину во дворе и выстрелил, на его беду появился героический Агей Абрамов, и пришлось убить его тоже.

Но обдумав всё это, Тимофей Савельевич понял, что вся эта версия шита белыми нитками. Зачем убивать Полину, когда можно было просто дать ей денег и попросить уехать из города? Она ведь, кажется, хотела учиться на художника-модельера? Вот и стоило дать ей эту возможность, оплатив её учёбу! Вряд ли бы девушка отказалась от шанса уехать из провинциального городка в мегаполис, чтобы там наслаждаться жизнью в кругу таких же, как она, молодых и перспективных людей! Полина была так молода, и она не стала бы цепляться за Александра и возможность создать с ним семью, когда альтернативой этому был шанс претворить в жизнь свою мечту! Ох, не сходится ничего! Никак не сходится!

Потом Тимофей Савельевич стал рассуждать дальше и предположил, что убийцей мог быть Александр Данилов. Не сам, конечно, ведь у него алиби. Но, к примеру, он мог заказать убить свою невесту. Только вот зачем? Никто не принуждал его жениться на Полине. Или принуждал? Вдруг её смерть принесла ему какую-то выгоду? Предположим, Полина знала какую-нибудь нелицеприятную тайну про Александра и грозила её раскрыть, если он не женится на ней. Ведь такое возможно! Но чтобы выяснить это, необходимо поговорить с Александром и понять, что он за человек и готов ли пойти на убийство.

Поразмыслив таким образом, Тимофей Савельевич стал ждать сообщения от Парамонова о предстоящем времени и месте встречи с Александром Даниловым. И когда сообщение пришло, наш герой снова начал собираться в дорогу.

Встреча с Даниловым должна была состояться на автостанции города Пименовска, куда и приехал Тимофей Савельевич. И пока наш герой стоял и оглядывался по сторонам, к нему подъехал «Ниссан» тёмно-зелёного цвета.

– Вы от Парамонова? – обратился водитель к Тимофею Савельевичу.

– Да, – подтвердил наш герой.

– Боюсь, Вы зря потратили время, потому что я не смогу сегодня с Вами побеседовать, – сказал Александр Данилов, который был за рулём «Ниссана». – Час назад мои планы изменились, и я написал Парамонову, что хочу отменить встречу, но он не смог с Вами связаться, так как Вы были уже в дороге. Поэтому я приехал лично сообщить Вам об этом. Надеюсь, обратный путь не займёт у Вас много времени?

– Займёт, – хмуро произнёс Тимофей Савельевич. – Но может быть, Вы всё же уделите мне несколько минут? У меня к Вам буквально пара вопросов!

– Не знаю, – с сомнением в голосе покачал головой Александр. – Я очень спешу!

– Но я мог бы поехать с Вами и по пути задать Вам свои вопросы! А потом Вы высадите меня там, где Вам будет удобно, и я поеду обратно! – принялся уговаривать Данилова наш герой.

– Не представляю, зачем я вам с Парамоновым понадобился! – вновь покачал головой Александр. – Прошло уже столько времени! Преступник пойман, сидит за решёткой! Зачем нужно снова всех тревожить?

– Ради Полины, Вашей бывшей невесты, позвольте мне задать Вам несколько вопросов! Ради того, чтобы свершилось правосудие, и не была допущена судебная ошибка, позвольте поговорить с Вами! Несколько минут, пока Вы будете ехать по своим делам! – принялся уговаривать Александра наш герой.

– Ладно! – примирительно произнёс Данилов. – Но времени у меня действительно мало!

– А много и не понадобится! – заверил его Тимофей Савельевич, усаживаясь на сидение рядом с водителем.

Нажав на педаль газа, Данилов повёл машину и сам же начал говорить, опережая возможные вопросы.

– Полина была милой, чудесной девушкой! Скромной, неперечливой! Из таких всегда выходят хорошие жёны, – пояснил он нашему герою. – И мне действительно очень жаль, что с ней случилось такое! Я предлагал помощь её родителям, но они отказались. Очень хорошие люди! Достойные! И так стойко переносят своё горе!

– А что вы скажите о другой своей подруге – Наталье Струбчевской? – переменил направление разговора Тимофей Савельевич.

В других обстоятельствах он не стал бы делать этого так резко, но время поджимало, и приходилось максимально эффективно использовать каждую минуту.

– О Наташе? – удивлённо поднял брови Александр. – А причём здесь она?

– Просто ответьте на вопрос! – настойчиво проговорил Тимофей Савельевич, так как времени на объяснения не было.

– С Наташей мы давно расстались! Даже не припомню, когда я видел её в последний раз!

– Я спрашиваю Вас не о том, когда Вы виделись с Натальей, а о том, какой она человек! – продолжал настаивать Тимофей Савельевич. – Вы ведь встречались с ней почти два года! Какое мнение сложилось у Вас о ней?

– Мне не нравятся Ваши вопросы! – вновь попытался уклониться от ответа Александр. – Какое имеет значение, что я думаю о ней? Она ведь даже свидетелем по делу не проходила!

«Позвольте мне решать, какие вопросы имеют значение для этого дела, а какие не имеют!» – чуть было не выпалил Тимофей Савельевич, вспоминая свой опыт работы следователем, но вовремя сдержался. Это раньше на его стороне были власть и право требовать ответов на любые вопросы, когда шло расследование преступлений. А сейчас он был всего лишь скромным пенсионером, сыщиком-любителем, которому позволительно лишь хитрить да прикидываться простачком, чтобы выудить информацию у нужного объекта. Поэтому Тимофей Савельевич взял небольшую паузу, после которой деликатно сказал Александру:

– Мне думается, что Наталья не так проста, какой хочет казаться! Не исключено, что в ходе нового судебного слушания выявится её причастность к убийству Полины Плещеевой!

– Знаете, я бы даже не удивился, если бы так оно и оказалось! – неожиданно заявил Александр и сбросил скорость, пытаясь найти место для парковки автомобиля.

Они подъехали к зданию детской музыкальной школы, и вокруг было много машин, а также детей с родителями, бабушками и дедушками. И что, интересно, понадобилось Александру в этом месте?

– Вообще-то я никому об этом не говорил, – продолжил между тем молодой человек, – но мне думается, что у Натальи не всё в порядке с головой.

Услышанные слова бальзамом полились на душу нашего героя, потому что он понял, что сыщицкое чутьё не подвело его и на этот раз. Не смея перебивать Александра, он сделал внимательное лицо и приготовился слушать.

– Поначалу у нас с Наташей всё было хорошо. Меня даже не смущала та небольшая разница в возрасте, что у нас была. Девушка она видная, умная, да и папа у неё был при должности. А это, знаете ли, тоже немаловажно для будущего семейного счастья! – добавил Александр, обращаясь к Тимофею Савельевичу. – Иногда молодым требуется помощь родителей!

– Полностью с Вами согласен! – поддержал Данилова наш герой.

– Я даже думал жениться на Наташе, собирался сделать предложение, но однажды она увидела, как я разговаривал с бывшей одноклассницей. В школьные годы мы встречались, и, увидев Светлану снова, я не удержался и обнял её, поцеловав в щёку. Это был просто невинный жест в память о прежних временах! И когда Светлана ушла, я и думать забыл об этой встрече, но тут выяснилось, что Наташа видела нас вместе, и что она себе возомнила, сказать не могу, только она устроила мне такую сцену ревности, что я просто не мог поверить, что передо мной та женщина, на которой я собирался жениться! Разговор происходил у меня дома на кухне. И внезапно Наташа схватила со стола кухонный нож и начала размахивать им, как ненормальная! Я пытался отнять у неё нож, но порезался, причём так глубоко, что повредил сухожилие. Кровь долго не останавливалась, и пришлось обратиться в больницу. Мне даже швы накладывали! – сообщил Тимофею Савельевичу Александр. – Разумеется, я не стал подставлять Наташу и сказал в больнице, что сам случайно порезался. Но после этого случая я подумал: на что ещё способна эта женщина в приступе ревности? Сегодня она порезала мне руку, а завтра перережет горло! И я не хотел так рисковать, проверяя эту теорию на практике. Я собирался предложить Наташе расстаться, но тут она заявила, что беременна. И что мне было делать в этой ситуации? В итоге я заверил Наташу, что нисколько на неё не сержусь, но уговорил сделать аборт, заверив, что нам следует немного подождать с детьми. Видимо, чувствуя за собой вину и не желая злить меня, она согласилась прервать беременность. А когда всё было кончено, я сказал Наташе, что больше не могу быть с ней. Возможно, это было подло, – проговорил Александр, опустив глаза, – но я реально стал её бояться и совершенно не хотел, чтобы она становилась матерью моего ребёнка!

В этот момент смартфон Данилова завибрировал, и на экране появилось улыбающееся лицо юной прелестницы.

– Да, солнышко, я уже здесь! Можешь выходить! – воркующим голосом проговорил Александр и вновь повернулся к Тимофею Савельевичу. – Я Вам уже говорил, сейчас у меня важная встреча!

– Ваша новая девушка? – поинтересовался Тимофей Савельевич.

– Да, – с неохотой подтвердил Александр. – Надеюсь, наша беседа окончена?

– Вполне, – ответил Тимофей Савельевич. – Спасибо за уделённое время!

– Пожалуйста, – ответил Александр. – Полагаю, наш разговор был конфиденциальным? Парамонов уверил меня, что всё сказанное мной будет сохранено в рамках адвокатской тайны!

– Так и есть! – уверенно проговорил Тимофей Савельевич. Он попрощался с Александром и пошёл докладывать Сергею Эдуардовичу о результатах выполненной работы.

Наш герой не хотел пересказывать адвокату проведённую беседу по телефону, поэтому направился к нему в контору, где в мельчайших подробностях поведал о том, что узнал от Данилова.

– Конечно, это на многое проливает свет, – согласился с Тимофеем Савельевичем Парамонов. – Но всё равно не является ни прямым, ни косвенным доказательством причастности Натальи Струбчевской к совершённому преступлению. На основании этих сведений в рамках первоначального расследования её ещё можно было бы пригласить для официальной беседы, но сейчас это крайне проблематично. Но хуже этого то, что даже если все Ваши предположения окажутся верными, мы никогда не докажем, что совершённое преступление является делом рук Натальи. Она не из тех, кого можно заставить признаться, взывая к её совести. Она очень умна! И если я каким-то чудом сумею убедить суд вызвать её на апелляционное слушание, это ничего не даст! Во-первых, её отец тут же подключит все связи, чтобы Наталью оставили в покое, а во-вторых, мы с Вами просто опозоримся в суде, когда будем высасывать из пальца теорию о несчастной брошенной возлюбленной, которая где-то достала пистолет, совершила двойное убийство, а затем так умело замела следы, что даже по прошествии года ни у кого не возникло мысли связать её с совершённым преступлением. Кроме, конечно же, двух отчаявшихся представителей защиты Вячеслава Ратникова, которые готовы нести в суде любую околесицу, лишь бы попытаться добиться оправдания своего подзащитного!

– Да, найти бы пистолет! – сокрушённо произнёс Тимофей Савельевич. – Тогда можно было бы связать Струбчевскую с совершённым убийством!

– Если бы у следствия было орудие преступления, то мы бы с Вами сейчас не ломали головы о том, как вытащить невиновного человека из тюрьмы, отправив туда настоящего убийцу! – согласился с ним адвокат. – Кстати, как там наш неуловимый свидетель? Не объявился?

– Нет! – покачал головой Тимофей Савельевич. – Исчез со всех радаров и, боюсь, даже сменил номер телефона!

– Ещё не легче! – расстроено вздохнул Сергей Эдуардович.

– Теоретически я могу отыскать его через своего свояка, который направил этого парня ко мне, – проговорил Тимофей Савельевич. – Но в этом случае, думаю, он точно откажется сотрудничать.

– Но давайте попробуем! – продолжал хвататься за соломинку адвокат. – Достаньте мне данные этого свидетеля, и я организую ему повестку в суд. А там мы устроим ему допрос с пристрастием. Пригрозим тюремным сроком за препятствие правосудию и сокрытие улик, а также за дачу заведомо ложных показаний! Глядишь, и сработает!

– А если нет? – не соглашался с адвокатом наш герой. – Ведь кроме его слов, от которых он с лёгкостью откажется, у нас нет ни одного реального доказательства его причастности к этому делу! И мы не просто опозоримся в суде, это заставит судей недоверчиво относиться и к остальным нашим заявлениям! Нет, так рисковать не стоит! – продолжал рассуждать Тимофей Савельевич. – Да, времени осталось совсем мало, но оно ещё есть! Давайте попробуем раскрутить ту ниточку, которая у нас ещё имеется! Вы говорите, что Наталья ни в жизнь не признается в том, что совершила. Хорошо! – мыслил вслух наш герой. – Тогда в этом направлении действовать бесполезно. Значит, выберем другое направление. А именно, будем искать орудие убийства! И если взять за рабочую гипотезу то, что убийство было совершено Натальей Струбчевской, то значит, она имела доступ к оружию. Официально она его не покупала, но легко могла взять у отца. Так давайте обратимся к её отцу и прямо спросим его, не имеется ли у него в арсенале какого-нибудь незарегистрированного пистолета Макарова, который мог бы оказаться орудием убийства! – вывел заключение Тимофей Савельевич.

– Просто прекрасно! – в сердцах воскликнул адвокат. – Прямо так и заявимся к Владимиру Константиновичу и спросим его, не прячет ли он у себя в закромах один очень нужный пистолет, который весь Пименовск вот уже целый год днём с огнём ищет? Так он и сознается и чистосердечно расскажет нам о том, что в его сейфе лежит незарегистрированный пистолет, который он однажды присвоил себе в обход всех полицейских инструкций! – едко заметил адвокат, после чего добавил, ещё больше повысив голос. – Да он будет молчать как рыба!

– Именно поэтому нам нужно продумать стратегию нашей беседы! – настаивал на своём Тимофей Савельевич. – Я бы и один мог с ним пообщаться, но, боюсь, с Вами будет как-то надежнее! Всё же Вас он знает, а меня увидит в первый раз, и вряд ли станет откровенничать с незнакомцем, даже если и узнает, что я тоже раньше работал в правоохранительных органах.

– Это должна быть очень деликатная беседа, – не видя иного выхода, начал соглашаться адвокат с нашим героем. – Никаких напрасных обвинений ни в его адрес, ни в адрес его дочери! Иначе мы вообще ничего не добьёмся!

– Разумеется! – кивнул в ответ Тимофей Савельевич. – Договоритесь о встрече с Владимиром Константиновичем, и в нужное время я присоединюсь к Вам!

– Ох, не нравится мне эта затея! – недовольным тоном проговорил адвокат.

На его лице было такое выражение, словно его только что заставили целиком съесть кислющий лимон и запретили даже запивать водой.

– Отчаянные времена требуют отчаянных мер! – заключил Тимофей Савельевич, веря в свою правоту.

Отвергнув предложение Парамонова переночевать у него, наш герой уехал к себе домой, чтобы там ожидать известий от адвоката. Видимо, Сергею Эдуардовичу нужно было как следует собраться с духом либо Владимиру Струбчевскому было нелегко выкроить в своём графике время для встречи с двумя представителями защиты Вячеслава Ратникова, но Тимофею Савельевичу пришлось ждать целых четыре дня, пока Парамонов не позвонил ему.

– Завтра Владимир Константинович готов с нами побеседовать, – сообщил адвокат нашему герою.

– Отлично! – ответил тот. – Куда и во сколько мне нужно подъехать?

– Владимир Константинович сейчас у себя на даче, поэтому мы поедем туда на моей машине. Я встречу Вас на автостанции, и вместе мы отправимся к нему. Постарайтесь приехать в первой половине дня, потому что Владимир Константинович не любит поздних визитов!

– Как скажите! – согласился наш герой. – Могу приехать в Пименовск к девяти утра!

– Давайте лучше к десяти! Слишком ранние визиты – тоже не очень хорошо!

– Договорились! – ответил Тимофей Савельевич, обрадовавшись, что дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки и завтрашний день может дать им ответы на многие вопросы.

Глава 11

Праведный гнев отца

На следующий день в десять часов утра Тимофей Савельевич удобно устроился на переднем сиденье белого «Мерседеса», принадлежащего адвокату, и мужчины двинулись в путь. А ехать им предстояло в ближайшее СНТ, где и находилась дача бывшего начальника ОВД города Пименовска Владимира Константиновича Струбчевского.

Разговор у наших героев не клеился, потому что каждый был занят своими мыслями. Адвокат нервничал и старался мысленно проиграть всевозможные варианты предстоящей беседы, чтобы заранее подготовить для себя и своего напарника пути отступления, если разговор не заладится и придётся спешно ретироваться. А Тимофей Савельевич вспоминал все свои следственные приёмы, которые ему приходилось использовать в допросах с подозреваемыми и свидетелями, чтобы заставить их признаться в том, в чём они признаваться не хотели. Тем более что предстояло не только добиться откровенности у бывшего полковника полиции, но и заручиться его поддержкой и доверием, если вдруг выяснится, что его единственная дочь всё-таки имеет отношение к убийству. Ох, и нелёгкая задача предстояла нашим героям! И как бы не хотел каждый из них пойти на попятную, обратного пути не было. Ведь на кону стояла жизнь человека, который до конца своих дней мог остаться в тюрьме за преступление, которого не совершал.

Подъехав к забору, огораживающему дачную территорию, Сергей Эдуардович остановил машину и принялся звонить Владимиру Константиновичу. Тот сразу же ответил, а ещё через минуту шлагбаум открылся, и наших героев пропустили на охраняемую территорию.

Проехав по чистой асфальтированной дорожке метров триста, адвокат остановился у аккуратного двухэтажного кирпичного домика. Заглушив двигатель, Сергей Эдуардович вышел из машины. Тимофей Савельевич последовал его примеру.

Навстречу нашим героям шёл сам Владимир Константинович Струбчевский. Это был крепкий мужчина выше среднего роста лет шестидесяти. Твёрдая, уверенная походка, строгий пристальный взгляд, которым он оценивал своих гостей, сразу позволили Тимофею Савельевичу точно составить себе мнение об этом человеке. «Разговаривать с ним будет очень непросто!» – отметил про себя Елисеев и, чтобы немного снять напряжение, приветливо улыбнулся. Желая представиться, он уже собрался протянуть руку полковнику полиции, но адвокат опередил его.

– Ещё раз приношу Вам свои извинения за наш визит, но интересы подзащитных порой требуют от меня причинять беспокойство даже очень уважаемым людям, –вместо приветствия принялся оправдываться Сергей Эдуардович.

– Понимаю, – с чувством ответил бывший полковник. – Струбчевский, – представился он Тимофею Савельевичу и протянул руку для рукопожатия.

– Елисеев! – бодро отрапортовал в ответ наш герой.

Затем Владимир Константинович пожал руку адвокату, после чего снова обратился к новому знакомому.

– Слышал, Вы тоже раньше служили?

– Да, – тут отозвался Тимофей Савельевич. – Начинал обычным милиционером, а на пенсию ушёл следователем по особо важным делам в звании подполковника.

– Так мы с Вами практически коллеги! – одобрительно произнёс Струбчевский, и в его взгляде появилась теплота.

– Так и есть! – подтвердил наш герой.

– Всегда приятно познакомиться с товарищем по службе! – искренне проговорил Владимир Константинович, и этот доброжелательный настрой не ускользнул от Тимофея Савельевича. – Ну, проходите в дом! – гостеприимно принялся приглашать гостей бывший полковник. – Или останемся на воздухе? Погода-то какая сегодня хорошая! – через секунду сказал он и указал рукой на веранду позади дома.

Опасаясь ошибиться в выборе, адвокат посмотрел на Тимофея Савельевича, и, мгновение подумав, наш герой ответил за двоих.

– Думаю, на воздухе будет лучше!

– Нисколько в этом не сомневаюсь! – с ещё большим воодушевлением ответил бывший полковник. – Проходите на веранду, а я пока принесу нам квас, чтобы освежиться. Сам делаю! – с гордостью добавил он.

День начинался хорошо, и Сергей Эдуардович с Тимофеем Савельевичем не могли этого не заметить. Даже погода им благоприятствовала. Стоял тихий летний день. Лёгкий ветерок слегка шевелил листву, а солнце не изнуряло землю своим зноем, а лишь приятно согревало всё живое. Наши герои поднялись на деревянную летнюю веранду и сели поудобнее на скамейках. Вскоре к ним присоединился и Владимир Константинович. В одной руке у него был графин со светлым квасом, а в другой – три стакана. Всё это он поставил на стол посреди веранды и предложил гостям угощаться. Те не стали отказываться.

– Отличный квас! – едва попробовав, похвалил напиток Тимофей Савельевич.

– Да, Владимир Константинович, пенсия открыла в Вас новые таланты! – в свою очередь сделал комплимент адвокат.

– Не буду отрицать! – без ложной скромности ответил бывший полковник. – Однако, хоть я и на пенсии, моё время точно так же ценно, как и ваше. Поэтому предлагаю закончить с дифирамбами и приступить к делу, по которому вы ко мне приехали, – резко закончил праздную беседу бывший полковник. – Так зачем я вам понадобился?

– Вы, конечно же, слышали об убийстве Агея Абрамова и Полины Плещеевой год назад, – словно нехотя начал неприятный разговор адвокат, отставляя в сторону опустевший стакан.

– Разумеется! – подтвердил бывший начальник ОВД. – Об этом весь город слышал! Но, насколько я помню, преступник уже пойман и отбывает свой срок! Так что изменилось? Открылись новые обстоятельства?

– Да, – кивнул в ответ адвокат. – Появился свидетель, который сообщил, что видел Вячеслава Ратникова – осуждённого за убийство Абрамова и Плещеевой – в другом месте в то самое время, когда совершалось это преступление.

– Ого! – удивился Струбчевский. – Это новость! Но можно ли верить этому свидетелю? Не был ли он подкуплен братом осуждённого, у которого, несомненно, есть на это деньги?

– Игорь Ратников вообще не в курсе, что появился свидетель, который может предоставить алиби его брату, – доверительно сообщил адвокат.

– Ха-ха! – натужно рассмеялся Струбчевский. – Уж мне ли вам объяснять, как хорошо умеют прикидываться некоторые граждане! Со слезами на глазах пытаются выставить себя несчастной жертвой, а у самих руки в крови! И даже не по локоть, а по самые подмышки!

– Абсолютно правы, Владимир Константинович! – не стал спорить Сергей Эдуардович. – Но в этом деле всё именно так, как я говорю! Игорь Ратников не знает, что появились доказательства невиновности его брата!

– Что ж, и такое бывает! – согласился бывший полковник. – На то законодатель и предусмотрел несколько судебных инстанций, чтобы у ошибочно осуждённых был шанс получить оправдание! А работа адвокатов в том и состоит, чтобы воспользоваться этим шансом и поспособствовать восстановлению справедливости! Но что Вы от меня хотите? Я уже не начальник ОВД, а скромный пенсионер, как и Ваш коллега, – тут Владимир Константинович кивнул в сторону Тимофея Савельевича. – Если нужно кого-то задержать или доставить, тут Вам нужно обращаться к нынешнему начальнику ОВД, а не ко мне!

– Владимир Константинович, – тяжело вздохнув перед неприятной частью разговора, продолжил адвокат, – мы приехали к Вам не потому, что нам понадобились Ваши связи или властные полномочия, которыми Вы в своё время обладали, а потому, что, по имеющимся у нас данным, Ваша дочь может иметь отношение к этому преступлению, – не опуская глаз, закончил фразу Сергей Эдуардович и стал ждать реакции Струбчевского. И она не замедлила последовать.

– Если бы я не знал Вас, – повысив голос и привставая с места, грозно заговорил бывший полковник, – то немедленно указал бы Вам направление, по которому Вам следует отправиться вместе со своими обвинениями в адрес моей дочери! И на этом наша с Вами беседа закончилась бы, а равно как и наше знакомство! Но из уважения к Вашему статусу и к тому количеству лет, которое длится наше знакомство, и потому что за все прошедшие годы я знал Вас как глубоко порядочного и честного человека, я не укажу Вам на выход, а позволю объясниться! Но я не гарантирую, что выслушав Вас, не распрощаюсь с Вами навсегда! Так что извольте выбирать выражения, когда станете говорить о моей дочери! Но Вы поступите ещё лучше, если всё же решите не продолжать этот разговор, а покинете мой дом прямо сейчас, пока мы ещё можем оставаться, если не друзьями, то хотя бы хорошими знакомыми!

– Позвольте, дальше продолжу я! – вступил тут в разговор Тимофей Савельевич и тёплый взгляд благодарности со стороны адвоката дал ему понять, что теперь самое время брать бразды правления на себя. – Мне будет проще изложить ситуацию как минимум по двум причинам: из-за моего опыта работы следователем и потому, что нас с Вами, Владимир Константинович, не связывают узы долгого знакомства, и мне будет проще остаться непредвзятым.

Вместо слов Струбчевский сделал жест рукой, показывающий, что он не против, и Тимофей Савельевич продолжил говорить.

– Когда произошло это жестокое убийство, все решили, что целью преступника был известный правозащитник как человек, имеющий много если не врагов, то уж, во всяком случае, недоброжелателей, которые были бы рады, если бы Абрамов прекратил свою деятельность. И будь я на месте следователя, который вёл это дело, то, признаюсь, подумал бы точно так же, и именно эту версию принялся бы отрабатывать в первую очередь. Но если допустить, что не Агей Абрамов был целью преступника, а Полина Плещеева, а Абрамов был лишь случайной жертвой, то тогда круг подозреваемых резко сужается.

– Я бы сказал, сводится к нулю! – не удержался и вставил замечание бывший полковник. – Не только в Пименовске, но и во всём мире не найдётся человека, который бы посмел поднять руку на эту девочку! Она была ангелом! Сергей Эдуардович может подтвердить!

И Парамонов тут же кивнул, чтобы выразить согласие со словами Струбчевского.

– Нисколько в этом не сомневаюсь! – не стал оспаривать слова оппонента Тимофей Савельевич. – Но Вы, Владимир Константинович, как никто другой знаете, что убивают не только плохих людей! Порой люди, чей жизненный путь безупречен, становятся жертвами преступлений просто случайно или в силу обстоятельств, к которым они не имеют никакого отношения. И от этого становится особенно страшно и обидно за судьбу этих несчастных.

– И такое бывает, – с горечью подтвердил Струбчевский, но больше ничего не добавил.

– Так вот. Если допустить, что целью убийцы была Полина Плещеева, а не Агей Абрамов, то в этом случае перед нами предстанет любовный треугольник, – вернулся к своим рассуждениям наш герой. – Жених Полины – Александр Данилов – очень видный и обеспеченный молодой человек. И Полина была отнюдь не единственной девушкой, с которой он состоял в отношениях.

– Ах, вот вы к чему клоните! – догадавшись, в какую сторону дует ветер, проговорил Струбчевский. – Мол, моя Наташка тоже в своё время считалась невестой Данилова, а так как дело до свадьбы не дошло, затаила злобу на новую пассию своего несостоявшегося мужа и решила застрелить её! А заодно прикончила и Абрамова как ненужного свидетеля! Здорово придумали! Прямо триллер с элементами эротики!

При этих словах Парамонов красноречиво посмотрел на Тимофея Савельевича, как бы мысленно высказывая ему: «Я же говорил!», но наш герой не смутился.

– Отцу в такое сложно поверить, а ещё сложнее принять, но факты – вещь упрямая! – не моргнув глазом произнёс Елисеев.

– У Вас есть дети? – тут же спросил его Струбчевский.

– Да, сын, – ответил наш герой.

– И Вы полагаете, это даёт Вам право причинять боль другому отцу, обвиняя его ребёнка в совершении чудовищного преступления? – возмущённо произнёс Струбчевский, после чего его мысль заработала в другом направлении. – В таком случае, почему же Наталье до сих пор не предъявили обвинение? Почему её не арестовали? Да её даже в качестве свидетеля на допрос не вызывали! Ах, да! – тут же спохватился разъярённый мужчина. – У вас же появились новые факты! Таинственный свидетель, который мгновенно изменит ход дела! Может быть, этот самый свидетель заодно и видел Наталью с пистолетом в руке в тот момент, когда она стреляла в несчастную Полину и Агея Моисеевича? Наверное, так, потому что иначе я не могу понять, как это вам обоим пришло в голову обвинить мою девочку в этом убийстве! Да она и мухи не обидит! Воспитание не позволит! Это я вам как её отец говорю!

– А Ваша дочь умеет стрелять? – резко поменял тему разговора Тимофей Савельевич, чтобы прекратить этот поток праведного гнева.

– А Ваш сын? – вопросом на вопрос ответил Струбчевский.

– Умеет, – честно подтвердил Тимофей Савельевич. – Он служит в полиции и естественно умеет стрелять. И даже очень хорошо.

– То есть, если кого-то в его окружении застрелят, то Вы сразу же внесёте сына в список подозреваемых? – едко заявил Струбчевский.

– Может и не сразу, но я найду возможность прямо спросить у сына, имеет ли он отношение к совершённому убийству! Такие вещи лучше знать наверняка, чем продолжать жить, закрывая глаза на очевидные факты и молиться, чтобы за совершённое преступление посадили кого-то другого! Пусть невиновного, но зато не моего ребёнка!

– Это Вы сейчас так говорите, пока никто не заявился к Вам в дом и не стал обвинять Вашего сына в чудовищном преступлении! – в сердцах произнёс бывший полковник.

– Нет! Точно так же я скажу и завтра и через год, и в любой другой день, если, не дай Бог, так случится, что мой Борис по умыслу или без него лишит жизни другого человека! – вновь подтвердил свои слова Тимофей Савельевич.

– Молитесь, чтобы Вам и в самом деле не пришлось этого делать! – с болью в голосе проговорил Владимир Константинович, но было видно, что прямые ответы его оппонента и его честность подкупили Струбчевского.

На несколько мгновений воцарилось молчание, после которого бывший полковник произнёс:

– Разумеется, Наталья умеет стрелять и обращаться с оружием. Любой человек, которому по роду деятельности приходится иметь дело с оружием, когда его ребёнок вырастает, непременно захочет передать ему этот навык. Согласны со мной?

– Да, – подтвердил Тимофей Савельевич. – Ещё до того, как мой сын пошёл служить в полицию, я пару раз брал его с собой в тир, чтобы научить основам стрельбы, полагая, что для мальчика такое умение не будет лишним.

– Я тоже так рассуждал, – в свою очередь поделился откровенностью Владимир Константинович. – Красивая девочка должна уметь защищаться. Мало ли что!

– Это нормальное желание! – согласился Тимофей Савельевич. – Отцы девочек ещё сильнее переживают за судьбу своих детей, чем отцы сыновей.

– Так и есть, – горько покачал головой Струбчевский. – Но я абсолютно уверен в том, что Наталья не имеет никакого отношения к смерти Полины Плещеевой и Агея Абрамова! Да и зачем вы вообще ко мне пришли? – вновь изменил тон своей речи бывший полковник. – Если у вас есть подозрения по поводу моей дочери, так сами бы и спросили её, где она была в то время, когда совершалось это убийство, и не причастна ли она прямо или косвенно к этому преступлению! От меня вы что хотите услышать? Не скрываю ли я у себя дома доказательства вины моей дочери? За этим вы ко мне приехали?

– Угадали! – подтвердил неожиданную догадку Струбчевского Тимофей Савельевич. – У Вас ведь имеется дома оружие?

– Ах вот оно что! – тут же смекнул, в чём дело, бывший полковник. – Опоздали, голубчики! Всё моё оружие ещё год назад было осмотрено и проверено! Как и у всех, насколько я помню, владельцев оружия в Пименовске. Никто из моего ПМ не стрелял и никого не убивал! Уж Вам-то, Сергей Эдуардович, это лучше меня должно быть известно! – переключился на адвоката обиженный Струбчевский. – А если запамятовали, то перечитайте материалы дела!

И только Парамонов собрался оправдаться в глазах полковника, как Тимофей Савельевич вновь переключил внимание на себя.

– Сергей Эдуардович отлично помнит все материалы этого дела и, разумеется, рассказал мне о проведённой проверке всех владельцев пистолета Макарова в городе. Но как я уже упомянул в начале нашей беседы, я тоже служил в органах и точно знаю, что иногда сотрудники становятся владельцами незарегистрированного оружия. И происходит это отнюдь не криминальным образом, а в результате технической ошибки или небрежности в оформлении изъятого при обыске оружия или неуничтоженного по случайности пистолета. Постоянные реорганизации, переназначения, переезды, пожары, да, всё что угодно, может стать причиной того, что тот или иной сотрудник органов внутренних дел получает доступ к оружию, которое официально нигде не числится и не имеет криминального прошлого, и искушение оставить его у себя бывает так велико, что нет сил ему сопротивляться. И если этот человек не имеет никаких преступных намерений, а лишь желает пополнить свою домашнюю коллекцию очередной «игрушкой», о которой никто не узнает, этого человека вполне можно понять и даже сложно осудить, особенно если он принял все необходимые меры для того, чтобы это оружие никому не попало в руки даже случайно. Ну лежит себе и лежит пистолет у законопослушного гражданина дома в сейфе и вреда никому не приносит.

– Я даже догадываюсь, к чему Вы всё это мне сейчас рассказали! – с невесёлой улыбкой на лице ответил Владимир Константинович. – Хотите, чтобы я сейчас же признался, не водится ли за мной такой грешок? Не припрятал ли я у себя в сейфе какой-нибудь незарегистрированный пистолет, которым было бы так удобно сводить счёты с обидчиками? Застрелил врага – и концы в воду! Никто не свяжет меня или мою дочь, в чей огород вы уже битый час бросаете камни, с совершённым убийством! Но я вас разочарую! Всё моё оружие получено законным путём, и на каждый ствол у меня есть соответствующая лицензия! Так что если вы надеялись притянуть свою нелепую версию о том, что моя Наташка из ревности могла убить двух людей к незарегистрированному пистолету, якобы хранящемуся у меня дома, то тут у вас ничего не получится! И если вы мечтали о том, что я гостеприимно распахну перед вами дверцы моего сейфа, чтобы вы лично смогли пересчитать всё имеющееся там оружие, то и здесь вас ждёт облом! Довольствуйтесь актом осмотра моего оружия, произведённым год назад, когда по делу велось следствие! Ничего нового от меня вы не узнаете! Ваш визит ко мне был напрасной тратой времени для всех! Если у вас и в самом деле появились доказательства вины Натальи по этому делу, вызывайте её в суд, допрашивайте, предъявляйте официальное обвинение! Уверяю вас, прятаться от суда и юлить, вводя суд в заблуждение, Наталья не станет! В этом нет необходимости! Она невиновна! А если у вас нет ничего, кроме голословных обвинений, то идите к чёрту! Упражняйтесь в дедукции в каком-нибудь другом месте и перед другими людьми, которых, быть может, испугает ваша якобы осведомлённость, и они захотят оговорить себя, чтобы потешить ваше самолюбие, но с нашей семьёй этот номер не пройдёт!

Тут разгневанный Струбчевский вновь обратился к адвокату.

– Не ожидал я от тебя такого, Сергей Эдуардович! Не ожидал!

Продолжать этот разговор дальше не было смысла, и потому наши герои сочли за благо попрощаться с бывшим полковником и поскорее уехать из дома, где им были не рады.

Выехав с территории дач на трассу, наши герои наперебой принялись выплёскивать друг на друга свои эмоции.

– Это была плохая идея! Я с самого начала говорил! – принялся отчитывать Тимофея Савельевича Сергей Эдуардович. – Мало того, что мы ничего не добились, мы ещё и испортили отношения с очень влиятельным человеком, чья помощь могла бы понадобиться в будущем!

– Напротив! – выговаривал ему Тимофей Савельевич. – Это была очень продуктивная встреча! Всё прошло ещё лучше, чем я ожидал!

– Лучше?! – не понял нашего героя адвокат. – Что же тогда в вашем понимании «хуже»?

– Если бы Вы не были знакомы с основами логики и психологии, то я бы сейчас Вам всё разложил по полочкам, чтобы Вы сами могли убедиться в моей правоте. Но поскольку у нас с Вами одинаковое образование, да и опыт работы с людьми тоже схожий, то я лишь кое-что Вам напомню. Как обычно ведёт себя виновный человек? Сразу же признаёт свою вину и просит наказать его? – сказал Тимофей Савельевич и выдержал небольшую паузу. – Собственно, такое тоже бывает, если человека заела совесть. Но люди редко считают себя виноватыми, даже если нарушили закон и прекрасно знают об этом. Мысленно они находят для себя кучу оправданий или же перекладывают вину на кого-то другого и продолжают спокойно жить, чувствуя себя в полной безопасности до тех пор, пока кто-то не изобличит их. И тогда начинаются волны праведного гнева. Человек будет стоять насмерть, до хрипоты доказывая свою невиновность, пока его не припрут к стенке неопровержимыми фактами. Вот только фактов у нас нет, лишь догадки. Поэтому Владимир Константинович и кричал на нас, топая ногами, стараясь эмоционально подавить нас, потому что ему было что скрывать. А для сравнения возьмём нас с Вами. Вот если бы к Вам, Сергей Эдуардович, заявился бы какой-нибудь Ваш старый знакомый. Причём отнюдь не представитель органов власти, а просто скромный любитель теории заговора, и принялся бы обвинять Вашего сына в каком-нибудь преступлении. Стали бы Вы его оскорблять и выгонять из своего дома или бы популярно объяснили этому субъекту, что он не прав, и в качестве дополнительных доказательств продемонстрировали бы ему содержимое Вашего сейфа. Просто для обозрения, конечно же, а не для того, чтобы он лично мог подержать и понюхать каждый Ваш пистолет. Так бы Вы поступили или нет?

– Разумеется, так! – подтвердил Парамонов. – Думаю, и Вы в аналогичной ситуации поступили бы точно так же!

– Безусловно! – согласился Елисеев.

– Но ведь люди бывают разные! У всех свой темперамент, и у каждого свой порог обиды. И далеко за примерами ходить не надо. Вспомним небезызвестного нам товарища Иванова, который за свою дочь Лилю готов был убить Агея Абрамова. И даже чуть не убил!

– Не спорю! – вновь согласился с доводами адвоката наш герой. – Но Юрий Иванов не занимает должность начальника ОВД и никогда не занимал, и даже не мог бы занять, потому что с таким уровнем импульсивности он не прошёл бы медкомиссию. Так что если наш уважаемый Владимир Константинович смог дослужиться до такой высокой должности, то и с психикой и с уровнем самоконтроля у него должно быть всё в полном порядке! Сотрудники органов внутренних дел проходят медкомиссию каждый год, и посещение психиатра и психолога всегда обязательны! Так что же могло заставить Владимира Константиновича выйти из себя, позабыв все правила приличия? На мой взгляд, только одно. Мы были правы в своих подозрениях и в отношении имеющегося у него незарегистрированного оружия, и в отношении дочери. Полагаю, что Струбчевский и без наших намёков давно догадался о проблемах своей дочери, и может быть сам начал подозревать её. Вот только никто не любит, когда другие дурно отзываются о членах твоей семьи, даже если они того заслуживают. Уж так устроен человек! Каждый считает, что только он имеет право на обвинение, ведь лишь его доверие было подорвано! А посторонний человек, действующий даже из благих побуждений, вроде как не причём. Поэтому нам сегодня и досталось на орехи. Но я уверен, что мы поступили правильно, и нас ждёт ещё одна встреча с Владимиром Константиновичем. Причём в самое ближайшее время. Помяните моё слово! Он – человек разумный, недаром дослужился до такой должности и заработал себе высокую репутацию. Поэтому он примет правильное решение. Нам нужно лишь немного подождать, – заключил Тимофей Савельевич.

– А если Вы ошибаетесь? – недоверчиво спросил в ответ адвокат.

– В таком случае, у нас есть ещё сто семьдесят два подозреваемых и целых пять дней до апелляционного слушания, чтобы попытаться найти таинственного убийцу Агея Абрамова и Полины Плещеевой, – невозмутимо ответил наш герой.

– Не смешно! – без тени иронии ответил адвокат.

Глава 12

Признание

Прошло два дня. За всё это время практически ничего не случилось. Даже наши герои не общались между собой, потому что понимали, что сделать что-либо существенное за тот короткий срок, который оставался до апелляционного слушания, практически невозможно. Каждый надеялся на чудо. На то, что кто-то из тех лиц, с кем они общались за последние дни, вдруг проявит совесть и расскажет то, что поможет Вячеславу Ратникову выйти на свободу. И вот спустя два дня Тимофей Савельевич прочёл на своём телефоне новое сообщение от адвоката следующего содержания: «Полковник желает с нами поговорить. Завтра с утра просит приехать к нему на дачу. Вы сможете?». И наш герой тут же ответил: «Конечно, смогу. Во сколько встречаемся?».

Договорившись о времени встречи, Тимофей Савельевич, довольный подобным поворотом дел, лёг спать, заранее предчувствуя, что завтра наступит перелом в этом таинственном деле и он наконец-то узнает правду о том, что же случилось год назад с Агеем Абрамовым и Полиной Плещеевой.

В этот раз перед Сергеем Эдуардовичем и Тимофеем Савельевичем предстал отнюдь не бравый полковник на пенсии, а измученный старик с потухшим взглядом и огромными синяками под глазами, свидетельствовавшими о бессонной ночи. Без лишних слов он провёл гостей к себе в дом и даже предложил выпить, и вовсе не квас. Но наши герои отказались. Тогда полковник провёл своих посетителей в просторную и светлую гостиную, предложил занимать места, после чего, словно обессилев, тяжело опустился в кресло. Струбчевский молчал, и наши герои не торопили его. И лишь спустя пять, а может десять минут, полковник заговорил.

– После вашего отъезда у меня была серьёзная беседа с дочерью. Признаюсь, я не поверил вам и собирался выбросить из головы всё, что вы мне наговорили про мою Наташку. И на какое-то время мне это удалось. Но затем против собственной воли я начал анализировать поведение дочери и как будто увидел её другими глазами. То, что раньше казалось мне излишней эмоциональностью и восприимчивостью, свойственной юности, теперь вдруг пробудило во мне опасения. Понимаете, – будто нехотя произнёс Владимир Константинович, тяжело наклонив голову, – у матери Натальи тоже бывали приступы. Из-за какого-нибудь пустяка, например, если я слишком рано, по её мнению, поднялся из-за обеденного стола или повернул чайник носиком не в ту сторону, она вдруг становилась сама не своя и начинала кричать, бить посуду, ругаться грязными словами. И я совершенно не мог её успокоить. Но у Эли это началось не в юности, нет. А с возрастом, где-то после сорока. Скандалы и упрёки на пустом месте. Внезапные вспышки ревности, если я вдруг случайно улыбался симпатичной продавщице в магазине или отпускал в её адрес какую-нибудь шутку. И мне это было неприятно. Я старался больше времени проводить на работе и, наверное, упустил тот момент, когда всё это перешло в болезнь.

Тут Владимир Константинович замолчал, и никто не пытался прервать это молчание. Лишь спустя пару минут, когда под грузом неприятных воспоминаний полковник совсем поник духом, адвокат сказал:

– Никто не догадывался о проблемах, которые были у Вас дома.

– Об этом я постарался! – подтвердил Струбчевский. – Никогда не выносил сор из избы, а на людях Эля всегда старалась держать себя в руках. И хотя официальной причиной её смерти является сердечный приступ, на самом деле она умерла после приёма кардиотоксина. Как Вы знаете, – проговорил Струбчевский, обращаясь скорее к Парамонову, чем к другому своему гостю, – по образованию Эля была химиком, преподавала химию в школе. Но потом ушла по состоянию здоровья. Но пока она работала, пока находилась на людях, ей удавалось справляться со своей болезнью. А когда она оказалась предоставлена сама себе и была вынуждена проводить целые дни дома, её состояние усугубилось. Стоило мне войти в дом, как она тут же устраивала скандал, обвиняя меня во всех смертных грехах и постоянно угрожая покончить с собой, если я вздумаю уйти от неё. Я не думал, что она говорила серьёзно. Если бы я только знал, что у неё на уме, то сразу же отвёл бы её к врачу! Но я этого не сделал и до сих пор корю себя за это!

Владимир Константинович снова замолчал. Он отвёл взгляд в сторону окна, словно внезапно захотел узнать, что же творится на улице. Но за окном всё было тихо и спокойно, будто сама природа подстёгивала Струбчевского рассказать правду, сняв с души тяжёлый моральный груз. И Владимир Константинович не стал ждать слишком долго и вернулся к своему повествованию.

– Однажды я пришёл домой и вижу, что жена лежит на диване и спит. Это было удивительно, ведь она никогда не ложилась спать до моего прихода, как бы поздно я не вернулся с работы. Наталья в тот день была у своего парня. Не у Александра, нет! – опережая возможный вопрос своих слушателей, ответил Струбчевский. – До Данилова у неё был другой жених. Но с ним тоже до свадьбы дело не дошло. Но сейчас я не о Наташке, а об Эле. В общем, захожу я в комнату, Эля лежит на диване, а на полу рядом с ней валяется маленький пузырёк и какая-то бумажка. Я поднял листок и прочёл на нём следующее: «Володя, я тебя люблю, но жить так больше не могу. Я слишком боюсь тебя потерять! Прости меня, но другого выхода я не вижу. Твоя Эля».

Когда я прочёл эти строки, в моих глазах всё помутилось. Я кинулся к жене и принялся трясти её, пытаясь разбудить, но безуспешно. Тогда я вызвал скорую, но было слишком поздно. Врачи констатировали смерть от остановки сердца. Узнав об этом диагнозе, я решил никому не сообщать о записке и о пузырьке, который нашёл, чтобы не порочить имя Эли. Хотя, если признаться честно, тогда я больше боялся за свою репутацию, чем за репутацию покойной жены. В то время я исполнял обязанности начальника ОВД и решался вопрос о том, назначат ли меня на эту должность или её займёт кто-то другой, а я вернусь к должности заместителя начальника. И ненужные разговоры вокруг смерти моей жены тогда были очень некстати. И я скрыл записку и пузырёк. А потом, спустя время, когда я уже стал начальником ОВД, то конфиденциально обратился к одному знакомому судмедэксперту, чтобы тот определил для меня, что за препарат содержался в пузырьке. Оказалось, что там был кардиотоксин, вызывающий остановку сердца через восемь часов после приёма. И обнаружить этот препарат в крови практически невозможно. Только если искать специально. Но естественно, его никто не искал. Ведь я же скрыл то, что нашёл! В общем, похоронил я жену и стал жить дальше, ещё больше посвящая себя работе. А Наталье я и раньше не уделял много времени, а после смерти Эли почти совсем перестал с ней общаться. Все наши встречи и разговоры напоминали общение людей, чьё знакомство носит лишь шапочный характер, и потому, увидев друг друга, они разговаривают только о погоде либо о ситуации в стране, и на вопрос: «Как твои дела?» довольствуются ответом «У меня всё хорошо!». Так мы и жили последние семь лет. Будь у меня сын, я, наверное, не стал бы так дистанцироваться от своего ребёнка. Но я не очень-то силён в разговорах по душам с молодыми женщинами и, как в случае с женой, боюсь, упустил момент, когда мой ребёнок переступил черту дозволенного, а я этого не заметил. Но всё так, как есть. Наталья была взрослой, и я считал, что не вправе контролировать её или как-то вмешиваться в её жизнь, полагая, что и так сделал для неё много. Даже тот факт, что она не торопилась замуж, не беспокоил меня. Я полагал, что внезапная смерть матери так сильно повлияла на неё, что она решила найти утешение в отношениях без всяких обязательств, и как только очередной её кавалер предлагал ей выйти замуж, как она тут же разрывала отношения, потому что была не готова принять на себя семейные обязательства. Так я думал. Я понимал, девочке нужно время, и не задавал ей ненужных вопросов. А точнее, вопросов, на которые не хотел знать ответы. И так продолжалось до вашего визита ко мне два дня назад.

Тут Владимир Константинович снова сделал паузу. Было понятно, что ему слишком тяжело раскрывать семейные тайны чужим людям. Но причина, по которой он это делал, была очевидна. На кону стояла жизнь невинно осуждённого человека. И как представитель закона, хоть и в отставке, Струбчевский не мог допустить, чтобы в этот раз машина правосудия дала сбой, особенно тогда, когда он был в состоянии лично проследить за работой её механизма.

– Наташа всегда была хорошей девочкой, – слегка понизив голос, продолжил он говорить. – В школе учились на одни пятёрки, никому не грубила, нас с женой слушалась беспрекословно. Мне даже иногда хотелось, чтобы моя дочь не была такой идеальной, чтобы иногда проявляла живые чувства, даже проказничала, как остальные дети. Наверное потому, что я всегда хотел иметь сына, а мальчишки редко отличаются покладистым характером. Может, поэтому мы с ней и не были так близки, как должны быть отец и дочь. Я не очень-то интересовался тем, что у неё на уме и какие проблемы её волнуют. Меня волновало лишь внешнее благополучие. И я его получил. Красивая заботливая жена, примерная дочь. Что ещё нужно мужчине, стремящемуся сделать карьеру? Лишь собственные усилия и здоровые амбиции. А они у меня были. И всё в моей жизни шло своим чередом, ведя меня к профессиональному успеху, который был, на мой взгляд, вполне заслужен.

– Так и есть! – подтвердил адвокат, чтобы поддержать слова полковника. Тот одобрительно посмотрел на Сергея Эдуардовича и вернулся к своему рассказу.

– Да, в профессиональном плане мне есть чем гордиться. И я был уверен, что мою дочь ждёт такая же успешная карьера, но на другом поприще. Всё-таки в ней были мои гены. Но, к сожалению, гены моей жены оказались сильнее.

Скажу честно, ещё два дня назад я пребывал в полной уверенности, что в жизни моей дочери нет ни одного не то, что чёрного, даже бледно-серого пятна. И если распахнуть настежь все её шкафы, то там не окажется ни одного скелета. И потому после вашего визита ко мне, неприятного визита, скажу я вам, очень неприятного, я подумал, что стоит поговорить с Натальей. Поговорить не для того, чтобы узнать её тайны, а для того, чтобы предупредить дочь, что вокруг неё ошиваются два проходимца, которые могут наплести ей чёрт знает что, так как хотят сунуть свои носы в её личную жизнь. Но ожидая встречи с дочерью, мне невольно пришли на ум эпизоды жизни с её матерью. Как изменилась она в последние свои годы, как пошатнулась её психика, и как я старался не замечать этого. Может быть и с Натальей происходит то же самое? Может быть то, что я вижу, когда общаюсь с дочерью, является лишь вершиной айсберга? Вдруг её одолевают те же проблемы, что и Элю? В общем, когда Наталья приехала ко мне, я не стал ходить вокруг да около, а прямо спросил её, брала ли она мой пистолет.

Услышав эти слова, глаза Тимофея Савельевича и Сергея Эдуардовича вспыхнули. Их догадка была верна, а предположения, казавшиеся поначалу нелепыми, оказались не лишены оснований. А Владимир Константинович не стал отпираться, а честно признался.

– Да, товарищ бывший следователь по особо важным делам, Вы были правы, – сказал Струбчевский, обращаясь к Тимофею Савельевичу. – Уверен, что и у Вас в загашниках где-то припрятан незарегистрированный ПМ или какой-нибудь другой пистолет.

Этот вопрос Тимофей Савельевич оставил без ответа, но полковник и не ждал получить его.

– Разумеется, я не афиширую этот факт, и о нём не знают даже мои друзья. И жена не знала. А Наталье я сказал об этом лишь однажды, да и то между делом. И поскольку она не проявила никакого интереса к этому факту, я был уверен, что она забыла о моих словах. Но она оказалась умнее, чем я думал. Вычислить пароли на моих сейфах было делом нетрудным. На одном использована дата рождения дочери, а на другом – день свадьбы с Элей. Да, господа-товарищи, – обращаясь к своим слушателям, решил дать новые пояснения Владимир Константинович. – Тот самый злосчастный ПМ, который всё это время незаконно хранился у меня, лежит в отдельном сейфе, куда даже я лишний раз не заглядываю. И уж конечно, мне и в голову не могло прийти, что Наталья захочет воспользоваться моей «игрушкой», которую я хранил лишь для того, чтобы потешить своё самолюбие.

После вашего отъезда я первым делом проверил свой пистолет, чтобы узнать, не стреляли ли из него. Но пистолет был отлично вычищен и смазан, а патроны я всегда храню отдельно, и вычислить сейчас, по прошествии года, сколько из них пропало, просто невозможно, так как я частенько хожу на охоту или пострелять куда-нибудь в лес и не веду счёт своим боевым припасам, до тех пор пока они не закончатся. Так что я не мог понять, брала ли Наталья пистолет без моего ведома или нет. И чтобы знать наверняка, я пригласил дочь к себе и задал ей прямой вопрос. И она, не смущаясь, ответила, что не брала, да ещё и выразила удивление тем, что у меня возникла мысль спросить у неё такое.

Тогда я спросил у неё, не причастна ли она к смерти Абрамова и Плещеевой. И она вновь не моргнув глазом ответила, что, разумеется, нет. И тогда я понял, что она врёт. Нутром почуял. То ли сработал опыт, то ли родители и в самом деле чувствуют своих детей, но я вдруг осознал, что моя дочь совершила непоправимую ошибку и столько времени несёт этот груз в себе, а я, как самовлюблённый болван, стараюсь не замечать этого. Если бы я раньше увидел, что Наталья – не безупречная деловая женщина со стальными нервами и сильной волей, а всего лишь несчастный ребёнок, который живёт сам по себе, потому что его родители слишком заняты своими проблемами, возможно, всё сложилось бы иначе. Если бы я чаще по-настоящему разговаривал с дочерью! Хотя, что уж греха таить! – с сожалением произнёс Струбчевский и в отчаянии махнул рукой. – Хоть раз поговорил бы с дочерью по душам, может, и узнал бы, что её тревожит и предотвратил бы то, что случилось!

И тут наши герои увидели, как слёзы мелькнули в глазах полковника. Но он не дал волю своим чувствам.

– Как подумаю, что случилось, и что моя Наташка в этом виновата, так не представляете себе, жить не хочется! – в сердцах проговорил Владимир Константинович. – В общем, вынудил я её всё рассказать мне, и она призналась, что хотела лишь напугать бедную Полиночку. Мол, чтобы та прервала беременность, а там, глядишь, Данилов и сам бы её бросил. Наташка хотела только поговорить с бедной девочкой, а пистолет взяла для острастки. Мол, если Полиночка заупрямится, Наташка выстрелит в воздух, чтобы показать серьёзность своих угроз, и ничего более! Никаких мыслей об убийстве у Натальи и в голове не было! Она же сама юрист и понимала, чем это чревато. Ни один парень на свете не стоит того, чтобы ради него ломать свою жизнь и садиться в тюрьму!

В общем, спрятавшись в подворотне, Наталья подкараулила Полину и, увидев её, пошла к ней навстречу, держа пистолет в руке. День-то был пасмурный, так что уже порядком стемнело, и Полина не сразу заметила Наталью. А тут, как на грех, из-за угла вышел Агей Абрамов, который жил в этом же дворе. Он-то сразу смог всё разглядеть! Узнал и Наталью, и пистолет в её руке, который она держала у пояса, тоже разглядел. И что его дёрнуло встать на пути у Натальи, совершенно неясно, но Наташка испугалась и от неожиданности нажала на спусковой крючок. Она клянётся мне, что не собиралась его убивать, да и вообще никого убивать не хотела, но всё произошло так быстро, что она просто растерялась.

Увидев, как Абрамов упал, она испытала шок. А тут Полина, которая до этого момента из-за темноты не могла ничего понять, сообразила, что случилось, и быстро побежала прочь. Ну и Наташка тоже испугалась. Поняв, что её ждёт, если Полина сейчас же вызовет полицию, она выстрелила, желая лишь остановить девушку, чтобы успеть скрыться, пока та будет приходить в себя. Наталья была уверена, что Полина не смогла разглядеть её в темноте, и если бы ей удалось убежать, то вычислить того, кто стрелял, будет очень сложно, особенно если вспомнить о том, что стреляла она из пистолета, который нигде не числится. Наталья также надеялась, что несчастный Агей Моисеевич несильно пострадал, потому что она выстрелила не целясь. Она думала, что легко его ранила, а в Полину вообще не попала, и та упала, потому что потеряла сознание от испуга. А поскольку всё это произошло во дворе, то выстрелы наверняка слышали и помощь для пострадавших уже вызвали. И несмотря на то что Наталья так ужасно повела себя, я до сих пор уверен, что моя дочь не желала навредить этим людям. Произошёл чудовищный несчастный случай, невероятное стечение обстоятельств, в результате которого она совершила два выстрела, и оба этих выстрела стоили жизни двум людям.

– Трём, – позволил себе поправить полковника адвокат. – Полина была беременна!

– Умоляю Вас! – укоряющим взглядом остановил его полковник. – Срок беременности был маленьким, и не факт, что ребёнок вообще бы родился! Но в смерти двух человек Наталья всё же виновата. Это невозможно отрицать! Но всё это я мог бы легко скрыть от вас и от всего мира, потому что Наталья – моя дочь, и что бы она не натворила, как отец я буду защищать её до конца. Но допустить, чтобы невиновный человек расплачивался за поступок моей дочери, я тоже не могу. Если бы это преступление до сих пор было бы нераскрыто, видит Бог, я бы закрыл рот на замок, и никто бы в целом мире не узнал от меня правды. Но и спасать дочь ценой жизни другого человека я тоже не могу. Совесть не позволит.

В этот момент Владимир Константинович пристально посмотрел на Сергея Эдуардовича, обращаясь непосредственно к нему.

– Я решил так. Наталья добровольно явится к следователю и во всём сознается. Но я был бы Вам очень признателен, если бы Вы сопровождали её и помогли пройти через всё это. Докажите, что имел место несчастный случай, и у Вас будет чистосердечное признание Натальи, с которым Вы мигом освободите другого своего клиента. Возьмётесь за это дело?

Секундное смятение отразилось на лице адвоката, но он быстро нашёл, что ответить.

– Разумеется, я буду сопровождать Вашу дочь к следователю и помогу ей. Но в целях исключения конфликта интересов я бы порекомендовал ей другого хорошего адвоката, который бы представлял её интересы в суде. Я знаю отличного парня из области, который борется за своих клиентов до последнего. Я свяжусь с ним и попрошусь взяться за Ваше дело.

– Вы ручаетесь за него? Уверены, что он сделает для моей Натальи всё возможное? – принялся уточнять полковник.

– Не сомневайтесь! Он как я, только чуть моложе, – уверенно ответил адвокат.

– Тогда я хотел бы как можно скорее познакомиться с ним и всё обсудить! – деловым тоном сказал Струбчевский.

– Конечно! Сегодня же я поговорю с ним и попрошу связаться с Вами в самое ближайшее время!

– Хорошо, – немного успокоенным тоном произнёс полковник. – Значит, мы с вами договорились. Оформляем Наталье явку с повинной и чистосердечное признание, объясняем, что она никого не намеревалась убивать, а имел место несчастный случай, в связи с чем она может даже отделаться условным сроком, а вы сообщаете своему клиенту, что он скоро выйдет на свободу, получаете от него заслуженный гонорар, и никто не остаётся в обиде. Я правильно изложил наши намерения?

– Абсолютно так! – подтвердил адвокат.

Придя к такому соглашению, разговор завершился, и наши герои попрощались с полковником. А уже на обратном пути, сидя в машине, Сергей Эдуардович и Тимофей Савельевич принялись обсуждать только что услышанные шокирующие новости.

– Что скажете? Верите, что имел место несчастный случай, а не хладнокровное убийство, как все предполагали? Убедил Вас полковник своим рассказом или нет? – принялся адвокат забрасывать вопросами Тимофея Савельевича.

– Я слишком долго работал следователем, чтобы верить в подобные басни! – скептически произнёс наш герой. – В этой истории я верю лишь в одно: любящий отец хочет всеми силами защитить своё чадо, какое бы злодеяние это чадо не совершило! Он и нас с Вами пригласил лишь для того, чтобы заручиться нашей, а точнее, Вашей поддержкой как адвоката! Владимир Константинович – человек очень даже неглупый и не мог не понять, что если мы с Вами вышли на правильный след, то рано или поздно докопаемся до истины, и его дочери не поздоровится. Уже сейчас несколько человек от неё пострадало. А если, не дай Бог, в тюрьме что-нибудь случится с невинно осуждённым Вячеславом Ратниковым, то пострадавших будет ещё больше, а стало быть, рассчитывать на снисхождение будет гораздо сложнее. А так, при хорошем раскладе, Наталья и в самом деле может рассчитывать на очень мягкий приговор.

– Но Вы поверили тому, что имел место несчастный случай? – не отступался от основного своего вопроса Сергей Эдуардович.

– Ни на секунду! – честно ответил наш герой. – Идти пугать беременную девушку с заряженным пистолетом! Это же надо такое придумать! Я бы мог поверить рассказу полковника, если бы Наталья пошла к Полине с пустым магазином в пистолете, да ещё и взяла бы тот, на который имеется официальное разрешение. А так получается, что она не только намеревалась применить оружие, но и постаралась сделать так, чтобы его невозможно было отследить. Вот о чём говорят её действия! А напугать беременную Полину в темноте можно было и игрушечным пистолетом! Непрофессионал бы разницы не заметил!

– И я о том же подумал, когда слушал рассказ Владимира Константиновича! – согласился с выводами Тимофей Савельевича адвокат. – Просто хотелось услышать Ваше мнение по этому поводу.

– И я Вам его озвучил! – ответил наш герой. – Так что Вы намерены делать дальше? Пойдёте с Натальей к следователю?

– Безусловно! – подтвердил Сергей Эдуардович. – Я должен лично убедиться в том, что она явится с повинной, и это признание позволит Вячеславу Ратникову выйти на свободу.

– А что будете делать дальше?

– А дальше, как я и говорил, передам её своему знакомому, молодому, но очень перспективному адвокату, который постарается добиться для Натальи минимального наказания, – ответил Парамонов.

– Обыгрывая версию о несчастном случае? – едко уточнил наш герой.

– А это я предоставлю решать ему самому! – уверенно заявил адвокат.

В итоге очень скоро это запутанное дело о двойном убийстве подошло к своему завершению. Под бдительным оком адвоката и своего отца Наталья Струбчевская призналась, что случайно убила Полину Плещеева и Агея Абрамова, и на основе этого признания, ставшего вновь открывшимся обстоятельством, с Вячеслава Ратникова сняли все обвинения и освободили. Его брат Игорь, расщедрившись, отвалил Сергею Парамонову и его помощнику Тимофею Савельевичу кругленькую сумму, которую они честно поделили пополам. И наш герой со спокойной совестью вернулся в Туманогорск и стал дожидаться возвращения сына с юга. И когда Борис узнал все подробности этого дела, то сказал отцу:

– Ну, батя, ты и молоток! Горжусь тобой! Ради такого результата и в самом деле можно было пожертвовать отпуском! Однако с теми деньгами, которые ты получил, ты сейчас же можешь позволить себе любой отдых! Даже самый экзотический! Куда отправишься: кататься на верблюдах или наблюдать за китами?

– Знаешь, сын, – задумчиво произнёс Тимофей Савельевич, – я подумываю открыть своё детективное агентство. Опыт у меня есть, начальный капитал тоже, да и необходимые связи имеются. На случай, если понадобится провести экспертизу или получить помощь адвоката. Как ты думаешь, стоит взяться за это или лучше, по твоему совету, потратить деньги на экзотический отпуск?

– Такие решения ты должен принимать сам! – немного подумав, ответил Борис. – Что тебе по душе: поездки по миру или дело, ради которого тебе придётся забывать и про сон и про отдых, но которое поможет спасти чью-то судьбу? А может, целый ряд судеб! Как я могу советовать тебе в таком вопросе?

– Ты прав! Такие вещи с кондачка не решаются! Нужно всё взвесить, составить, как говорится, бизнес-план, пообщаться с нужными людьми, а уже потом будет видно, как поступить! – рассудительно ответил Тимофей Савельевич. – Тем более что в этом деле осталось ещё кое-что сделать!

– Что же? – уточнил Борис.

– То, с чего всё началось! Пистолет, найденный соседом по даче моего свояка! Этот несчастный парень, наверное, до сих пор не может спокойно спать, полагая, что его в любой момент могут привлечь к делу об убийстве! Нужно разыскать этого беднягу и сообщить, что найденный им пистолет – это лишь случайно забытая вещь, которую без всякого опасения нужно сдать в соответствующие органы!

– Да, это действительно нужно сделать! Не хватало ещё, чтобы и этим пистолетом кто-то воспользовался, нажив неприятностей себе на голову!

– Сегодня же позвоню свояку и велю ему связаться со своим соседом и сообщить ему все эти новости! Уверен, что теперь он не станет ни от кого скрываться и поступит так, как и нужно было поступить с самого начала!

– И правильно! – согласился Борис. – А пока предлагаю немного отпраздновать удачное завершение твоего дела и наше возвращение! Отведём Катю с Тимкой в ресторан! Пусть порадуются! Всё же есть повод!

– И даже отличный повод! – согласился Тимофей Савельевич и широко улыбнулся, чувствуя себя абсолютно счастливым.

Content

Светлана Рощина
Случайная жертва

Глава 1 Тайник на дачном участке

Глава 2 Вот попал!

Глава 3 Дело о двойном убийстве

Глава 4 Первые трудности расследования

Глава 5 Невоспетый герой

Глава 6 Мэр города Пименовска

Глава 7 Новый подозреваемый

Глава 8 Вторая жертва

Глава 9 Бывшая возлюбленная

Глава 10 Ревность и невыполненные обещания

Глава 11 Праведный гнев отца

Глава 12 Признание